Сказка про Власа и славное королевство Трухляндия

      В давние времена, в одном весьма отдаленном месте существовало малоизвестное древним летописцам и историкам королевство Трухляндия. Правил им в ту пору, когда случились события, о которых я хочу вам поведать, король Мудрила Величайший и его жена королева Рычанда Двуликая. Мудрила был человек глупый, ленивый, вялый, а потому, на самом деле, всем управляла Рычанда. Иногда, она прикидывалась доброй, милой, а бывало, так осерчает, так озлится, что аж зарычит и в лице переменится. Смотришь на нее и не поймешь, кто это, почему это? Не надо так, некрасиво ведь! Одно слово – Двуликая.
 
      А жили в том королевстве разные редкие и частые народы: бырмыгды-бормотуны, что пьют крепкое зелье, вызывающее желание поделиться с первым встречным скучной историей своей никудышней жизни; уркорнары, ведущие исключительно криминальный образ жизни, а посему, избегающие правосудия; продажадны, которых живущие рядом торчонги, ну, те, что поклоняются дыму тлеющей травы, называют тогашами, то есть людьми начисто лишеными совести; днищебуруды, которые учат своих детей с раннего возраста есть из пустых мисок, а также рассказывают им истории о том, что очень хорошо быть бедным и больным. Ну, и многие другие народы обитали в этом королевстве, просто неохота мне их все перечислять.

      Жизнь в этом центре окраины мира тянулась своей скучной чередой. Всем все надоело. Но, однажды в их королевство-скучнолевство прибыл из неизвестных краев один старичок. Росту небольшого, но зато борода по пояс. Звали его Влас. Поселился он в лесу в полуразвалившейся избушке, постепенно починил крышу и крыльцо, и зимой можно было видеть, как из печной трубы во всю валит дым. Зарабатывал старик на пару лепешек с сыром и кувшин молока тем, что помогал уже совсем немощному королевскому леснику убирать хворост, обдирать кору с упавших сосен, очищать тропинки от всякого сора и веток. А в свободное время Влас собирал всякие травушки-муравушки и делал из них настойки на продажу. Да вот только никто их не покупал. Подойдут, спросят, мол, на спирту ли его продукция и, получив отрицательный ответ, глубоко огорченные и разочарованные – уходили прочь, даже не выясняя, от каких таких телесных или душевных недугов помогают эти микстуры.
       Короче, особо никто на Власа внимания не обращал. Дед он и есть дед. Мало ли одиноких дедов на свете. Крутятся, вертятся под ногами, им помирать пора, а они за жизнь цепляются. Вот, некоторые наивные люди утверждают, что среди дедов этих мудрецы попадаются, которые подсказать могут, что делать, кто виноват, как жить, как не жить, с кем дружить, а кому стоит морду набить. Сказки, я вам скажу! Подойдешь к такому неказистому мудрецу, задашь ему главный вопрос, как бы мне, не работая, жить богато и деньгу грести лопатой, а он в ответ начинает ныть: «Дай, сынок больному старичку на хлебушек». Вот и вся их премудрость. Тьфу, аж противно вспоминать эти разговоры. Хлебушка ему! Ишь, чего захотел, буду я на тебя харчи переводить!

      Так и жил себе этот старичина неприметный и никому не нужный. Только со временем стали замечать за ним странности разные. То кошку полудохлую, собаками недогрызенную подберет и отнесет к себе в избушку. А через две недели глядишь, а эта кошка как новая, очень даже упитанная и необыкновенно рослая стала. То птица-сова, от старости уже опереньем своим почти позеленевшая, мальчишками камнями недобитая, спасаясь от них, прям к нему в руки сама – юрк. Под бороду спряталась, будто нет ее. Потом видели люди эту сову-зеленуху в лесу. Здоровенная вымахала совища, метра полтора в ней росту, а то и поболе. Не всякая ветка такую весомую птицу выдержит. Глаза как блюдца, клюв похож на серп, уши – не меньше лошадиных, а как стала по ночам жутко ухать да огромными крыльями хлопать, так все нехорошие людишки, которые из урконаров, что людей грабили да от законных властей в шалашах прятались в глубине леса – выбежали из него с отчаянными криками: «Арестуйте нас поскорей, очень в тюрьму хотим, уж больно страшно в лесу жить стало!».

      Однажды видели как Влас, в пруд, что давно уже в болото превратился, и в котором кроме противных склизких лягушек, пузырей пахучих да гниющего топляка ничего уж не было – какие-то порошки горстями кидал. Где кинет – там вода голубой становится, а тина, осока и другая болотная неприятность прямо на глазах с музыкальным таким бульканием (до, ре, ми, до, ре, до) растворяется. Сказывают, якобы совсем очистился пруд, и рыба в нем в большом количестве завелась сама собой. Не знаю, правда ли это. Ведь все подобные россказни врунобрехи распространяли. Тот еще народец, я вам скажу, никогда им не верил! А еще, они же поведали, мол, что как-то ночью к деду в хозяйство забрели торчонги. Подкрались к его избушке, хотели забрать все, что в доме есть. Так уж у них принято. Да, не тут-то было. Налетели вдруг комары величины невиданной, и давай их жалить нещадно. Шапку меховую, рукавицы и сапоги кожаные насквозь прокусывали. Откуда не возьмись кошка большущая размером с рысь бросилась на главаря, и давай его когтями рвать, громко рычать и мявчить, предупреждая Власа об опасности. А земля возле его хатенки стала, чавкая как трясина, в себя засасывать. Тут уж не до ночных приключений! Еле-еле ноги унесли противные торчонги. Рассказывали также, что, якобы там, где Влас появлялся – лесные пожары сами собой стихали, что стоит ему в любои месте копнуть чуток землю своей маленькой лопаткой – родники с чистой и вкусной водой бить начинают. Да, такие вот слухи про старика ходили. Кто – поверил, а кто – в насмешку взял.

      Время шло себе и шло. Перед новогодними праздниками народ, по привычке, пошел в лес безобразничать – елки да сосны рубить, а, когда подошел им срок и начали они осыпаться – стали люди их выбрасывать. Целые горы бедных игловеточных образовались. Влас подбирал эти, уже никому ненужные елки-палки, уносил их обратно в лес и втыкал в землю. «Совсем дед спятил, – решили люди, где такое видано, чтобы срубленные засохшие деревья обратно сажать». Смеялись над ним, дразнили: «Эй, борода лопатой, воткни еще то трухлявое полено, из него уж точно новый дуб или сосна народится». Однако ранней весной елки, что Влас сажал, выкинули зеленые молодые иголочки и росту прибавили заметно. А когда, кто-то, не веря своим глазам, с похмела попытался выдернуть одну из них из земли – оказалось, что у нее очень крепкие корни. Как же так, что за чудеса и нарушение законов природы? Странно это, согласитесь. Согласились? Хорошо, тогда дальше рассказ свой поведу.

      После всех этих невероятных событий, наслушавшись о них всяких небылиц, народ к Власу и повалил. «Поняли мы, что ты дедушка – чародей, неведомой силой всей природой управляешь. Лечи нас добрый старичок от болезней и хворей всяческих. Дай нам такие настойки или порошки волшебные, чтоб чужих жен или мужей привораживать, спать в охотку с утра до утра, да чтобы от больной головы и живота спасали после пьянки-гулянки». А только Влас им отвечает: «Не о том думаете, надо вам свою жизнь переналадить, освободиться от всего плохого, что в вас есть. Настойки мои вам помогут от лени, пьянства, свернословия, глупости, зависти, жадности и других умственных недугов избавиться. «Нет, – возражает народ, нам такие лекарства без надобности. Потому как, без всего того, что ты дед перечислил в нашем царстве-государстве никак не прожить. Смотри же колдун противный, раз не хочешь нас лечить – скоро тебе самому не поздоровится!».

       Так оно и вышло. Донесли злые людишки королеве про Власа, наплели на него напраслины с три короба. Он, мол, колдует, людей с правильного пути сбивает, дурманящим зельем опаивает, да супротив власти королевской выступает. Рычанда Двуликая велела его в замок доставить. Привели старика. Глянула она на него, уж больно с виду неказистый, не похож на колдуна-чародея. «Врут люди, обыкновенный дед», – решила королева, болтает народ всякую чушь, ну да, ладно, скучно мне, дай-ка, я его поспрашиваю.

      «Говорят, что ты – злой колдун, что людям вредными речами голову морочишь, хочешь всех своими ядовитыми травами опоить, крамольные речи ведешь, да грозился на нашего славного короля Мудрилу хвори опасные наслать. Так это или нет?».
      «Нет, ваше королевское величество, – отвечает спокойно Влас, ничего такого я не делал. Говорил я им про доброту, про справедливость, и про то, что помогать друг другу надо. Да, все напрасно. Не хотят они лучше становиться! А настойки мои людей от разных вредных пороков могли бы избавить: от лени, пьянства, зависти, жадности, глупости.
      «Вот как, – подумала королева Рычанда, этот жалкий старик пусть даже и не колдун, но очень опасен. Может совсем испортить мой народ, и как им тогда управлять!».

       «Значит, ты, старик, если я не ослышалась, можешь изготовить такое снадобье, что человеку ума-разума добавит?».
«Нелегкое это дело – людям ума добавлять, – отвечает Влас, если к наблюдению и размышлению о том, что видят и слышат, с детства не расположены были. Но у меня действительно есть такие настойки – если их регулярно пить и при этом почаще внутри себя повторять: «горшочек вари» – это по отношению к голове и соображению, а также – «голова моя, голова, давай дружить», то – глядишь и поумнеет человек!».

      «Этого мне еще не хватало, – подумала королева. Если моему муженьку тупоумному и квелому Мудриле такое средство кто-нибудь из врагов моих подсунет и он с дуру поумнеет – то моей власти конец!
      Как представила все это королева Рычанда, так аж в лице переменилась. Тут же велела Власа в темницу бросить, а на следующий день побыстрее казнить публично по всем правилам как зловредного колдуна, то есть: голову с плеч, а тело – сжечь.
 
      Утром на главной площади собрался народ. Уркорнары – тут как тут: шныряют, ищут, чем поживиться, у кого, что стащить. Продажадны им за это мелкую монету дают, да в мешки краденцы сладывают, чтобы потом подороже их продать. Торчонги тоже здесь, с утра всегда вялые, неразговорчивые, одно воду из кувшинов хлещут. Бырмыгды-бормотуны и днищебуруды ждут, радуются, веселятся, песни поют. Ведь после смертной казни по старинному приятному обычаю полагается каждому зрителю по  большой чарке вина хмельного, да пол калача с маком.

      Вывели стражники Власа из темницы, зачитал глашатай приговор: мол, так и так, королевскими судьями доподлинно доказано, что помощник лесничего по имени Влас задумал весь трухляндский народ своими ядовитыми снадобьями извести, призывал свергнуть законную королевскую власть, что он злостный и неисправимый колдун, хоть и не признается в том, травил рыбу в водоемах, уничтожал елки, поджигал лес, портил родники и всячески мучил животных. А потому приказом короля Мудрилы Величайшего, постоянно думающего о благе  жителей Трухляндии – необходимо обезвредить его посредством отрубления головы.
      Тут королева Рычанда, толкнув своего муженька-тюфяка в жирный бок, заставила его подняться и изобразить любящего свой народ государя, что, как всегда, выглядело не очень убедительно. «Уф-ф-ф, как я устал, – сказал сам себе объевшийся за завтраком Мудрила Величайший и вновь плюхнулся в мягкое королевское кресло под одобрительный гул специально обученных людей.

      «Давай побыстрее, не тяни!», – в нетерпении кричали многие люди палачу в предвкушении доброй чарки крепкого вина и половины калача. Подвели маленького бедного Власа к плахе, только-только палач приготовился за топор взяться, как тут, откуда не возьмись, появилась, наводя на всех ужас, огромная птица-сова, с крыльями зелеными как трава, и с глазами-блюдцами черными как ночь. Вмиг подхватила своими мощными когтями деда и унесла неведомо куда за горы высокие, в края далекие. А напоследок, пролетая над Рычандой, Мудрилой и придворными, не удержалась птица-сова, видно съела что-то несвежее, да своими погадками их окатила, живописно разукрасила!

      Пока пораженные и растерянные королевские стражники тупо смотрели в небо – люди, понявшие, что ни вина, ни калача им сегодня не видать, и что Влас вовсе не простой человек, а… вообще неизвестно кто – побежали к его избушке, пить дедовы настойки. И правильно, не пропадать же добру! Оказалось, что их немало в погребе у Власа скопилось, хоть и не на спирту, а вкусные, ароматные, а главное – дармовые!

      Короче говоря, кто подсуетился, те все его настойки лечебные быстрехонько поразбирали и, согласно написанной на каждой бутылке инструкции, вовнутрь употребили.
     Прошло совсем немного времени и в результате, – чего никто не ожидал, и во что, конечно, никто не верил – много умных, честных, работящих и непьющих людей вдруг появилось. Они организовали тайное общество «Влас – народу!». Стали власовы слова всем пересказывать, да учить, как по-человечески жить. Но это, как говорится, уже совсем другая история…