Гнездо Ворона 16. Придёт Моё Время

Покинув клинику, Влад решил не брать такси, а прогуляться. До квартиры, где его поселили, и впрямь было недалеко. По  его оценке  -  пешком минут пятнадцать. Пол-восьмого вечера, уже темно, но улицы тут освещены светопанелями на стенах домов. Правда, больше половины сломаны или разбиты, но оставшихся хватает. Он шёл по узкому тротуару вдоль обшарпаных пятиэтажек.

"Эта пластиковая, а вон та поновее, из кирпича",  -  размышлял Владислав.  -  "Интересный район. Расстояние между домами большое. Наверное, раньше тут были замечательные дворы, где играли дети. Зелени много".

К сожалению, сейчас Нивеевка была районом дешёвого жилья с соответствующим контингентом. Тут селились студенты и разнорабочие, пенсионеры и темп-арбайтеры. Многие пили, почти все курили или жевали кашельму. Над тротуаром висел характерный для кашли запах горелой бумаги.

Стахов пересёк пустынную улицу. На углу в ржавой машине сидели какие-то юнцы, передававшие друг другу косячок. Странно, что этот рыдван как-то работал. Турбинка подвывала на холостом ходу. Из переулка справа вышли двое. Один был совсем пьян, второй его поддерживал за пояс. Двигалась парочка по такой траектории, что падающий по ветру лист не повторит, но на ногах с трудом держалась.
 
Влад приотстал от пьяниц, лезть в непонятки ему не хотелось. Он просто перешёл улицу, все равно ему левее на V-образной развилке. Над головой из окна в окно протянуты верёвки, на них колышется бельё. Просто и красиво  -  валик у обеих окон, натянутая петлёй упругая верёвка. Крути ручку и вешай вещи. Местный народец большей частью слишком беден, чтобы заводить унишкаф, а может и пропили к чёрту.
 

Развилка. Стало светлее и чище. Улочка эта как бы граница между Нивеевкой и Островом. Она упирается в Нивеевскую набережную и Южный мост. Здесь тротуар уже с подогревом и под ногами не утоптанный  грязный снег, а шершавый пластилит.

Владислав шёл, глядя под ноги, поэтому не сразу заметил группу людей, не вписывающихся в местный колорит. Он почувствовал на себе колючий взгляд и только поэтому поднял голову. На правой стороне улицы среди припаркованных вдоль тротуара стареньких автомобилей стояли сверкающий лаком в свете панели лимузин и два кроссовера. Машины были округлые, зализанные, таких рубидские заводы не делали.

 "Покрышки белые, огни на кузове не выделены никак. Ага, у него панель-фара. Да это террианские! Кросс, похоже, "Карат-406", в каталоге у Женька такой был. Стоит, падла, как аэр".

 Возле машин бродили несколько хорошо одетых мужчин в длинных пальто и меховых шапках строгой цилиндрической формы с плоским верхом. Стахов понял, что они не гуляют, а секут местность.

"Чья-то охрана. Одеты одинаково, смотрят, как лазером режут. У, ка-а-акие рожи. Самодовольные, презрительные. Террианцы, к бабке не ходи".

Влад прошёл мимо, не делая резких движений. В конце концов, он в форменной куртке и зимнем кепи. Подозрений вызывать не должен. Вряд ли террианская охранка разбирается в особенностях рамидских районов.

Да даже если и просветили, на вопрос "А что это вы тут делаете?" есть простейший ответ "А вы что? По службе? Ну и я по службе. А какой такой  -  вас не касается. Спросите у командующего КА на Рубиде бригадир-аншефа Семёнова Дмитрия Герасимовича. Может, и снизойдёт до объяснений".

 У рубидских  -  собственная гордость. Обер-ротмистр тоже скорчил такую рожу, словно дохлого мыша в супе увидал, и продефилировал мимо чуть заметно ухмыльнувшегося бодигарда.


В подъезде было тепло и кисловато. Поднявшись на второй этаж, Влад приложил ладонь к двери под нумером 7, и та с тихим шипением ушла назад и влево. Квартирку ему дали крохотную, студийку в одну комнату с санблоком. Раздолбаный откидной диван, столик, два стула и рваное кресло. Даже кухкомплекса нет. Оно и понятно, в оперхатах не живут, а с агентами встречаются. Или не совсем с агентами. Поди и контрикам ничто человеческое не чуждо. 

Раздевшись, Стахов достал из своего рюкзака рацион, расстелил на столе жаропрочную ткань, а на неё поставил микрогрелку в виде спирали на ножке с четыремя лапками. Водрузив на одноразовую плитку коробочку с надписью "Гуляш", он поддернул язычок крышечки и отошёл к окну, пока ужин не нагрется.

Несмотря на совет доктора, он не собирался тратиться на продукты в дорогой Рамидии. Инвестиция в бордель заставила прижать ушки. Всё-таки и для него целая тысяча  -  это много. Дивидендов же ждать рано. Судя по отчётам правления "ТСЭ", строительство шло с перебоями из-за особенностей земельного кодекса. Пока протянули первый участок от Светломорска до Гривны в восемьдесят две версты. Но движения не запускали  -  не оправдается зимой. Монтажники тянули теперь эстакаду от Гривны на Красаву и далее на Дианоград.

Охрана на улице продолжала мерять шагами мостовую. Что это они тут забыли, интересно? Влад вгляделся в дом, возле которого стояли машины. Дом как дом. Трёхэтажка, жилой. Разве что арка посерёдке, что нетипично для района прошлого века застройки. Проходы через дома стали делать, когда не осталось места раздвинуть строения, а Нивеевка строилась свободно, правда на скорую руку. Второй после Старого Порта, с которого, собственно, и началась Рамидия. Тогда просто сдвигали жильё от промзоны, согласно санитарным нормам. А теперь и промзоны той нет. Старые заводы тоже перестроили под дешёвое жилье и соорудили на месте бывшего порта такую жуть, что Нивеевка ещё сахарок.

Один из бодигардов прижал ухо пальцами, что-то коротко бросил остальным, и охрана чётко, в два ряда перекрыла тротуар от арки до лимузина. Стахов напрягся. Он не включал света, довольствуясь панелью прямо напротив, окно осталось тёмным, но сомнений не было  -  его видно. Во-первых, подсвечен, во-вторых, наверняка бодигарды обвешены такой аппаратурой, которая местным и не снилась. Влад лениво потянулся, мол всё норм, пацаны, я просто любопытный. В конце концов что они могут сделать? Зырять никто запретить не вправе. Тут вам не метрополия с её токоном, тут свободные люди живут, привыкайте, пёсики.

Как видно, не он один торчал в окне. Охрана усиленно крутила бошками во все стороны. Один из "чёрных пальто" нервно облизнул губу. Из-под арки вышли трое, крутанули головами, оценивая риски, и двинулись вперёд. За ними на тротуар шагнула невысокая упитанная фигурка в плаще, переливающимся разноцветными узорами, среди которых преобладало изображение золотистого ключа в обрамлении венков из фантастических цветов.

"Во, стробоскоп! Это что, писк моды? Фу-у, аж в глазах рябит. Да если у них все так ходят, ещё удивительно как там офтальмологи не озолотились. Это же голова заболит смотреть".

Человек в невиданной пёстрой одежде был без шапки, соломенные волосы на голове подстрижены довольно коротко. Он шёл к лимузину медленно, словно только что разгрузил вручную вагон торфа.

"Ключ"!!!  -  Пронзила Стахова огненная догадка.  -  "Ключ  -  знак камергера! Это Бодэ"!!!

 Драгун метнулся к двери, возле которой висела куртка, поясной ремень и  -  главное  -  кобура с "Кроном", гаусс-пистолем калибра 4,5мм. В Стахове плескались ненависть и боль, наглухо отключившие рассудок.

"Сейчас или шанса не будет"!

 Пистоль выпал в руку подозрительно легко. Обер-ротмистр нажал большим пальцем предохранитель и тот провернулся  -  аккумулятора в рукояти не было.

Стахов отшвырнул бесполезный гаусс и завыл от бессилия, сжав зубы до боли. С улицы донёсся нарастающий вой турбины, затем захлопали дверцы, машины пошли и через пару секунд звуки затихли вдали. Влад на ослабевших ногах подошёл к окошку. Авто и охранники исчезли. Улица приобрела обычный запущеный вид.

 - Сука!  -  вслух сказал Стахов.  -  Вот сука.

Акум, конечно, сняла Голикова. Но не могла же лейтенант предугадать, что в дом напротив зачем-то приедет камергер барон Бодэ, которому в этом районе по идее делать нечего, да и показываться непристойно. И с какого бодуна? Личная инициатива? Приказ Рокотова?

Владислав рухнул в кресло и закрыл лицо руками. Его трясло в лихорадке. Отключённая давним шоком память захлестнула горячей волной. Ночь в клубе "Аквамарин", коктейль, Олечка хохочет. Лёша, ещё худой, изящный. Подсовывает хайболл. Туман, мутно, какая-то машина.

Женя тогда отговаривал, предлагал другой клубешник. Их уломал Арчи, лейтенант ВМФ.

"Ребятки, там три мишени. Наших стволов девочкам мало".

Арест. Тюрьма. И понимание, что его бросили. Списали. Выкинули. Первые дни он надеялся, что Лёша решит, поможет. Потом надежда умерла. Остались только боль и тоска. И твёрдое желание расквитаться с поганой жизнью.

Мерзавец только что мог ответить за всю боль, за всё отчаяние, за все смерти. А теперь понёсся дальше наслаждаться жизнью и глотать сливки. И всё потому, что эта сушёная вобла в приступе паранойи вытащила акум. Хорошенькое дело! Он, оказывается, ходит по Нивеевке безоружным. Владислав сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, успокаиваясь.

 - Моё время придёт,  -  чётко и размерено произнёс он.  -  Придёт моё время.



24 января 2389г.
Альмарак
Рубид
Рамидия

Голикова подала машину сразу после выхода Влада из клиники. Его вещи уже лежали на задней сидушке.

 - Садитесь,  -  строго произнесла лейтенант. На этот раз она натянула плотные обтягивающие брюки, заправленные в полусапожки, и альпак вместо шубки.  -  Ваше пребывание в Рамидии окончено.

 - А доктора вы спросили?

 - Всё согласовано.

Стахов залез в коричневый "нордер":

 - Где акум, кстати?

 - У вас под запасным бельём,  -  огрызнулась контрразведчица.  -  Что вам вообще ударило в голову вчера вечером?

 - Что мне ударило, то моё дело, - грубо отрезал Влад. - А вот что вам ударило, когда вы меня оставили безоружным посреди Нивки?

 - Вас прикрывал дрон с парализатором,  -  автомобиль выехал на Граскарское шоссе и понёсся к выезду из города, ловко лавируя в потоке.  -  Сергей Максимович ничего на самотёк не оставляет. Но он требует объяснений.

 - Я сам с ним помессую,  -  отлаял Стахов.

 - Он на особом приёме для высших чинов Рубида.

 - Не вечно же там принимать будут.

 - Окончание в четырнадцать ноль-ноль.

 - Через полтора часа. Ну, хорошо,  -  дёрнул плечом Стахов.  -  Обкашляю ему всё, как есть.

 - Можете мне.

 - В отличии от Сергея, с которым я не один пуд соли съел, вам я, сударыня, не доверяю.  На том  -  точка.

 - Вы зря злитесь, Владислав Георгиевич, я просто выполняю инструкции. Аккумулятор я отделила по приказу господина штаб-бригадира. Нам не нужны эксцессы, этот визит неимоверно важен для Рубида. Ну что такого вам сделал барон Бодэ? Вы же с ним никогда не встречались.

 - Я не встречался?! Охренеть, дайте сотню, как на западе говорят,  -  возмутился Влад.  -  Да мы с ним в одной компании были. Он же рубидер, рамидиец. Скажите ещё, что Бодэ-олда не знаете.

 - Знаю. Но факт вашего знакомства с господином камергером мне известен не был.

 - Это он отправил меня в болота.

 - Вы уверены?

Стахов чуть помялся, затылок отозвался слабым уколом.

 - На сто процентов  -   нет, но так мне сказал один мелкий гнус, ходивший под ним. Есть такой принцип расследования, лейтенант: "Ищи того, кому выгодно". Первые годы я и не подозревал,  думал, что нас то ли вычислили, то ли другой по трусости сдал. Чисто случайно узнал о жуткой смерти Тихона Наветова и вот тогда появились некоторые сомнения. Правда, полностью я сложил пазл, только попав в Рамидию. Пейзажи, видать, пробудили воспоминания и вспомнились мелкие детали.

 - Били по Наветову, а попали по вам?

 - По отцу Наветова, Ульяну... кажется, Мирославовичу. Торгово-транспортный дом "НИС". Его уже давно нет.

 - Я проверю сведения,  -  кивнула лейтенант.  -  Вот вы и рассказали основные моменты. Лёгонькая провокация - и готово. Спокойнее надо быть, Владислав Георгиевич!

 - С-с-собака стра-а-ашная, - прошипел Влад, всё ещё пребывая в лёгком бешенстве.

 - И кусачая,  -  подняла палец лейтенант.  -  Вчера я была готова вас вырубить, если бы у вас оказалась запаска.

 - Вы что, в шкафу сидели?

 - Этажом выше. А в комнате есть генератор ультразвука. Вы бы упали в обморок. Сергей Максимович предположил, что вы можете помешать визиту. Тогда я не поняла чем, а теперь понимаю.

 - Но вряд ли вы с ним могли просчитать, что Бодэ приедет в дом напротив.

 - Разумеется, нет. Для нас стали полной неожиданностью перемещения барона в свободное время. В них нет никакой логики и смысла. Координирование с нами он  отверг. Очень грубо, между прочим.

Стахов криво усмехнулся. Они свернули с шоссе и ехали по какой-то местной  дороге через лес.

 - Похоже, Алёшенька бегает по местам половой славы. Что находится в том доме?

 - В том, что на улице, ничего. А в третьем строении есть заброшенное кафе. Бодэ  пробыл во дворе всего полторы  минуты и ушёл к хаус-манагеру.

 - В прежние времена, сударыня, вам бы за такое слово всю попу исполосовали. В рамках МДК и господства славянской речи. Ну ладно, к управляющему он пошёл, и...?

 - И вот там пробыл около сорока минут.

 - А вышел, словно камни грузил или налимонился от души. Скорее, там было не кафе, клубешник.

 - Могу проверить.

 - Смысл?  -  отмахнулся Влад.  -  Свою версию я вам уже выдал. Ностальгирует камергер по юности лихой, вот и навещает места былых наслаждений и проникновений.

Голикова въехала на знакомую стоянку. Спорткара на ней не было. Аэр стоял в начале ВПП обметённый, с алым язычком пломбы на горловине бака  -  знаком полной заправки.

 - Опаздывает наша Люда,  -  констатировала контрразведчица и откинулась на сиденье.  -  Вот человек! В воздухе орлица, а на земле черепаха.

 - На такой-то тачке?

 - Вот-вот. Считает, что успеет, вечно возюкается и летит, как оглашенная.

Влад уставился в окно на тонкие стволы, похожие на берёзы. Может, это они и были. Колонисты пытались сажать некоторые земные деревья, но, обычно, они не выживали.

 - Жалеете, что не пристрелили его?  -  выстрелила вопросом Голикова.

 - Ещё как.

 - Не надо, Владислав Георгиевич. У вас не было ни единого шанса, даже не будь там меня. В охране камергера есть киборги, их реакция моментальна, а ранений они не боятся. Вы бы ещё форточку не откинули, как умерли. Оставьте месть, эта цель не для вас.

 - Лейтенант, вас когда-нибудь головой в дерьмо макали? - Взорвался Влад. -  Вас когда-нибудь "качали" суточными допросами? Вас когда-нибудь выворачивало с обоих концов? Вы вину за гибель кого-нибудь прочувствовали? Вы бились в судорогах от безнадёги? Да не отвечайте, вижу что нет. Вы классическая девочка из хорошей семьи, которой хотелось чего-то большего, чем сидеть в конторе или даже играть на пианино.

 - Я сирота, обер-ротмистр,  -  огрызнулась Голикова.  -  Жила в приюте, родителей не знала. Там я научилась выживать и соображать!  -  Она обернулась к Стахову. Лицо её было холодным, жестким.  -  Так что пианино мне не светило. Зато Империя взяла меня без возражений. Империи всегда нужны люди вроде меня. Я пошла служить осознанно, а не по традиции.

 - Простите.

 - Вы офицер Империи. Вы должны соразмерять свои желания с нуждами Империи. А потому оставьте месть. Она сейчас сильно навредит делу. И Рубиду, между прочим, тоже.

 - Лейтенант, мне важнее Рубид, чем зажравшаяся Терра.

 - У Рубида появился шанс на повышение уровня жизни и среднего дохода. На получение технологий второго класса. Вам мало? Колония выходит на следующий уровень, встаёт рядом с Перой. Вы об этом подумайте.

Стахов опустил голову, тяжело вздохнул.

 - Не знаю что и сказать вам, лейтенант. Конечно, я хочу чтобы мои земляки жили получше. Но как прикажете смириться с тем, что этот подонок жирует от пуза, а я в болоте чуть не сдох? Если разобраться, он всех нас погубил. Кого телесно, кого душевно. И всё за папину коммерцию  -  контрабас.

 - Делом "Спейстранса" занимается специальная группа. Отольются кошке мышкины слёзы,  -  успокаивающе сказала Голикова.  -  А вот и краса небесная летит. Только низенько-низенько.