Шахты Молитвенник усердный

Из книги "Воин Христов. Архимандрит Модест (Потапов)"

После смерти владыки Иоасафа иерей Михаил (Потапов) был назначен настоятелем в Шахтинский Покровский молитвенный дом.
Город шахтёров, который находился в 60-ти километров от Ростова, представлял собой невспаханную ниву для пастырской деятельности.
Здесь и предстояло иерею Михаилу положить основание своему пастырскому подвигу, здесь в постоянных трудах и молитвах сложились отличительные черты его пастырского облика.
Первую свою службу отец Михаил служил на Введение. Помолиться пришло всего несколько человек. «Людочки, такой большой праздник, а вас так мало…», - сказал батюшка свою первую проповедь новой пастве. И заплакал…
Город спал греховным сном. Осуетились помыслы человеческие, забыли люди Господа, Творца и Утешителя своего. И сколько слёз пролил батюшка, чтобы вымолить эти погибающие души! Чтобы пробудилась в них искорка Божия – жажда духовная, жажда Слова Божия, в котором «Есть жизнь человеков».
«Если можно было бы все его слёзы собрать, то море, наверное, получилось бы – как он обо всех плакал!» - вспоминала староста Покровского храма Валентина, которая была свидетелем его молитв.
Сам же вид Покровского молитвенного дома представлял собой жалкое зрелище: перекошенная хата, крыша в заплатах, деревянные стены которой находились в аварийном состоянии, а внутри несколько выцвевших икон, на которых едва угадывались лики.
…Вода камень точит, а слёзы праведника сокрушает горы – незыблемые твердыни греха и неверия, и лучи благодати Божьей касаются сердец человеческих. И слёзные молитвы иерея Михаила дошли до Господа: постепенно рос и креп приход, появились у батюшки и помощники – сподвижники в его трудах. Заброшенный молитвенный дом уже через год стал ухоженным храмом – с чудными иконами и иконостасом, которые отец Михаил выписал из Москвы. Летом храм обложили кирпичом – тайно от властей кирпич клали изнутри, а потом просто разобрали ветхую внешнюю оболочку. Так неожиданным и чудесным образом ветхая и деревянная изба превратилась в добротный кирпичный дом. В церковном дворе выросли новые постройки: крестилка, дом настоятеля, трапезная для паломников, которых деть ото дня прибавлялось.
Конечно же, такие преобразования Покровского молитвенного дома не могли остаться незамеченными от зоркого глаза карательных органов. А когда в храм отцу Михаилу потянулись люди, так что в праздники весь церковный дворик заполнялся молящимися – то это уже тянуло на статью «Антисоветская пропаганда». И отца Михаила Потапова начали вызывать на «воспитательные» беседы в разные лиловые структуры, пытаясь склонить его к сотрудничеству с органами, чтобы батюшка писал отчёты (то есть доносы) на своих прихожан: кто принимает крещение, кто венчается, что говорят на исповедях… А когда эти уговоры не сломили доброго пастыря словесных овец, то в ход пошли угрозы, запугивания, шантаж и даже физические меры воздействия.
Неизвестно чем бы закончились эти гонения и преследования батюшки Михаила, если бы за своего настоятеля не заступились прихожане Покровского храма в шахтах. Несколько ветеранов Великой Отечественной войны, надев свои боевые ордена, смогли добиться аудиенции в Московских коридорах власти. И уже из Москвы ростовским безбожникам в погонах пришёл указ: иерея Михаила Потапова не трогать! А то нам попадёт на орехи, и у вас шапки слетят. В Москве начиналась Перестройка – эпоха гласности. Наверно, только это обстоятельство спасло отца Михаила Потапова от репрессий.
Но от этого Шахтинского стояния за веру, от этого нечеловеческого напряжения его чуткое сердце надорвалось. И от сердечных болей он страдал до конца своих дней. Уже тогда больничная койка стала тем местом, где он поучался памяти смертной.
Но, как в Шахтах, так и в Новочеркасске, и в Ростове, и в Старочеркасске, глядя на энергичного, почти бегущего батюшку, мало кто знал, что его жизнь висит на волоске. «Меня держит молитва», - говорил сам старец. И невзирая на болезни, на запреты и просьбы близких, спешил в храм Божий, спешил служить Богу и людям:
«Ну до того болящий был, и сердечко у него болело, а послаблений себе никогда не делал, настолько строго соблюдал устав, а сам ведь такой худенький был, ручка аж светится» (р. Б. Зинаида, бухгалтер Свято-Покровского храма).
«Больной – и служит: без конца и без края. Не то что больной – с постели нельзя вставать! А он за своё: «Да надо же литургиечку, Валечка, отслужить. Я отслужу литургию – мне же легче будет. А если я не отслужу, мне будет так плохо, что я сразу умру». Так он буквально трясся за службой, что невозможно описать. Из Ростова в Шахты больной ездил, ни одной службы не пропускал. А Матерь Божию как любил! Не пропускал ни одного праздника Матери Божией, несмотря на никакую погоду или состояние здоровья: «Мы Матерь Божию обязательно почтим, повеличаем Её!» - говорит, а у самого слёзы от умиления потоками текут» (из воспоминаний прихожан р. Б. Алексия, р. Б. Надежды).
«Сам такой больной, такой больной, что невозможно и головы поднять, сердечный приступ за сердечным приступом… А он идёт и служит, идёт и служит!» (староста Валентина).
А ведь каждая такая служба для батюшки могла быть последней. Во истину, «кто не готов ежедневно умереть ради Господа – тот не может совершить ничего великого», как сказал святой Иоанн Златоуст.
Прихожане Покровского храма в Шахтах были убеждены, что молитвы их батюшки – лучшее лекарство от любых болезней. И, случись какая хворь, бежали к нему: «Батюшка, родненький, помолись!»
Так к старосте Валентине приехала внучка, и под вечер слегла – расхворалась: вся горит, сознание теряет. Перепуганная Валентина сразу побежала за отцом Михаилом: «Батюшка, внучка умирает! Лицо уже пятнами пошло». Когда р. Б Валентина вспоминала этот эпизод из своей жизни, то всегда от волнения плакала: «Пришёл он родненький, помолился усердно пере иконами, окропил святой водичкой – и внучка моя поправилась, и до сих пор во здравии живёт».
И подобную историю из своей жизни, когда лежащие на одре болезни после молитв отца Михаила Потапова возвращались к обычной трудовой жизни, рассказывали многие. А некоторые, о ком приносил слёзные молитвы старец, в буквальном смысле вернулись с того света.