Вместо заключения. Идиот

Мир принял князя Льва Мышкина из-за сострадания к нему. Сжалились над ним и полюбили. А он, сострадая и жалея людей, пытался спасти их духовно. Но такой ли он на самом деле невинный, как кажется? Он не святой. Христианин, которому иной раз можно и покурить. Люди воспринимают его просто, как идиота. И мы на него так смотрим, и он на нас также смотрит. А вот действительно, как у такого кроткого и добродушного Льва Мышкина получилось погубить двух дам? Только потому, что он не от мира сего? А отчего это все? От помрачения ума и недальновидности. Женщинам  свойственно верить. В кого-нибудь, да верить. А того, кто много про Бога говорит, любят искушать и терпением испытывать. Пусть он терпит. Мы меняться не хотим, а он пусть терпит. И голос у него такой «тихий и примиряющий». Замечательный голос, можно им управлять. И через него можно управлять и действовать на сердце и ум.
Относится ли он к разумным, интеллигентам? Конечно, нет. Он болеет и нелегко болеет. Разве женщинам не нравятся кроткие и смиренные? Нравятся. Сердце у него доброе, всепрощающее и милосердное. Ведь душой мы любим и хотим, чтоб нас непременно также любили. И Настасья Филипповна вот тоже, то уходила, то снова приходила. И под венец именно с ним пошла… Душой, потому что именно его любила. «Разве я сама о тебе не мечтала? Это ты прав, давно мечтала, ещё в деревне у него, пять лет прожила одна-одинехонька; думаешь-думаешь, бывало-то, мечтаешь-мечтаешь, — и вот всё такого, как ты воображала, доброго, честного, хорошего и такого же глупенького, что вдруг придёт да и скажет: «Вы не виноваты, Настасья Филипповна, а я Вас обожаю!» Да так бывало размечтаешься…». Выбирает именно ее. «Вы страдали и из такого ада чистая вышли, а это много…». Он готов терпеть ее. Он знает все ее страдания. Но так как, понимая, что она грешница, и не заслуживает его любви, не смогла преодолеть  свою гордость и поверить в  спасение. А он, спасая ее от Рогожина, невольно на путь гибели отправил. А ведь знал он изначально кто такой Рогожин и на что он способен. «А Рогожин женился бы? Как вы думаете? — Да что же, жениться, я думаю, и завтра же можно; женился бы, а чрез неделю, пожалуй, и зарезал бы ее». Какой проницательный! Так зачем тогда повел ее в церковь, как свою невесту? Врагам на утешение?!
«А что, Лев Николаевич, давно я хотел тебя спросить, веруешь ты в Бога или нет?  — вдруг заговорил опять Рогожин, пройдя несколько шагов.— Как ты странно спрашиваешь и... глядишь! — заметил князь невольно. — И к чему ты меня спросил: верую ли я в Бога?— Да ничего, так. Я и прежде хотел спросить. Многие ведь ноне не веруют. А что, правда (ты за границей-то жил), — мне вот один с пьяных глаз говорил, — что у нас, по России, больше, чем во всех землях, таких, что в Бога не веруют? «Нам, говорит, в этом легче, чем им, потому что мы дальше их пошли...».
Князь отдал свой крест, так как наивно полагал, что это поможет его спасти от лукавых помыслов. Но у него не оказалось такой сильной веры. «Да почему ты-то мои чувства знаешь? (Рогожин опять усмехнулся). Да я, может, в том ни разу с тех пор и не покаялся, а ты уже свое братское прошение мне прислал. Может, я в тот же вечер о другом совсем уже думал, а об этом...— И думать забыл! — подхватил князь. — Да еще бы! Не подыми ты руку тогда на меня (которую Бог отвел), чем бы я теперь пред тобой оказался? Ведь я ж тебя всё равно в этом подозревал, один наш грех, в одно слово! «Не каялся»!»
«Да если б и хотел, то, может быть, не смог бы покаяться, потому что и не любишь меня вдобавок. И будь я как ангел пред тобою невинен, ты все-таки терпеть меня не будешь, пока будешь думать, что она не тебя, а меня любит. Вот это ревность, стало быть, и есть».
Хоть и правильно наш бедный князь все говорил и рассуждал, но сам-то он проиграл свою войну, еще и других случайно погубил. Он пытался спасти, но так получилось. Что тут еще скажешь, идиот. Добрый, слишком добрый. «Частые припадки его болезни сделали из него совсем почти идиота». Эта болезнь и сыграла с ним злую шутку. Он не учился. Через таких не сложно управлять и обманывать. И обманули. Но он невиноват. Фамилия его указывает не на очень хорошее происхождение. Дело в происхождении. А он всего лишь жертва. Он не виноват, он болеет.
Враги наши знают наши слабые места, они нас долго изучают. Чтоб мы глубоко упали и не выбрались. А без Бога и не выберешься. Он сам оказался в заблуждении. Аглая его полюбила. Всем сердцем и душой его полюбила. И так сильно полюбила, что перешла из православия в католицизм. Такова любовь некоторых женщин…. Нельзя играть чужими чувствами, любить и позволять любить, нельзя!
Святые проповедовали. И наш князь тоже мысль имеет. «Действительно, пожалуй, философ, и кто знает, может, и в самом деле мысль имею поучать...». «Католичество римское даже хуже самого атеизма, таково мое мнение! Атеизм только проповедует нуль, а католицизм идет дальше: он искаженного Христа проповедует, им же оболганного и поруганного, Христа противоположного! Как же было не выйти от них атеизму? Надо, чтобы воссиял в отпор Западу наш Христос, которого мы сохранили и которого они и не знали! Атеистом же так легко сделаться русскому человеку, легче, чем всем остальным во всем мире! И наши не просто становятся атеистами, а непременно уверуют в атеизм, как бы в новую веру, никак и не замечая, что уверовали в нуль». «Кто от родной земли отказался, тот и от Бога своего отказался». Так перенервничал, что приступ случился. Или Бог его остановил? Разве миру нужна проповедь? Проповедовали уже святые. Каждый должен спасать себя сам. А в остальном все уже сказано, и церковь есть для этого, и священники, и церковная литература. «Кто имеет уши слышать, да слышит!» (Мф. 13:9)
Князь Лев Мышкин снова заболел, но теперь неизлечимо. Какой смысл спасать тех, кто не ищет спасения. Тем более, если ты нездоров и ничего не можешь дать в ответ на любовь, и с тебя взять нечего. Какой смысл с разговоров? Пустая трата времени. А для тех, кто любит – это страдание и мука. Остается лишь молчать и наблюдать. Не вмешиваться не в свои дела. А к тем, кто болеет, иметь снисходительность. «Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете» (от Луки 6-37).