История патриотического воспитания в России

История патриотического воспитания в России Раздел II.
От первых царей до 1917 года


Продолжение...

Раздел II. Имперский период: формирование светского патриотизма и служения государству (XVIII век)
Глава 3. Реформы Петра I: поворот к государственному патриотизму

Глава 3.1. Появление термина «патриот» в петровскую эпоху
От «отечестволюбцев» к «патриотам»: рождение понятия в контексте нового времени
Представления о любви к Родине и защите родной земли, разумеется, существовали на Руси задолго до Петра I. Однако в Древней Руси эти чувства выражались иными словами: «отечестволюбец», «доброхот» (желающий добра) Российскому царству или «земляк». Это были не устоявшиеся термины, а скорее описательные обороты, которые менялись от столетия к столетию . Лишь в Петровскую эпоху, на рубеже XVII–XVIII веков, в русский язык входит новое для России слово — «патриот», которое со временем станет основой для целой государственной идеологии.
3.1.1. Заимствование слова и его первые значения
Слово «патриот» (от греч. patriotes — земляк, соотечественник) пришло в русский язык через западноевропейские языки — немецкий или французский, что было естественным для эпохи активных реформ и культурного обмена с Европой . Первоначально, в начале XVIII века, оно употреблялось в своем прямом, буквальном значении — «земляк», «соотечественник». Чтобы придать этому заимствованному слову более глубокий, нравственный смысл, современникам Петра I требовалось уточнение. Поэтому в первых документах оно часто встречается в связке с прилагательным «верный».
Ключевая дата и документ. Переломным моментом стал 1716 год, когда увидел свет трактат видного дипломата и сподвижника царя Петра Павловича Шафирова. Полное название этого сочинения — «Рассуждение, какие законные причины Его Величество Петр Великий... к начатию войны против короля Карола XII шведского 1700 году имел...». В предисловии к этой книге, написанной для опровержения «неправедных клевет» европейских дворов в адрес России, автор говорит о себе в третьем лице: «некоторый верный патриот» . Это первое документально зафиксированное использование слова «патриот» в его современном, высоком значении — человека, любящего свое Отечество и готового защищать его честь и интересы.
3.1.2. «Общее благо» и служение Отечеству
Появление нового слова было не случайным. Оно отражало глубинные изменения в государственном сознании, произошедшие при Петре I. Если в допетровской Руси верность была прежде всего личной верностью государю, то теперь на первый план выходит понятие «общее благо» и «служение Отечеству». Эту идею активно развивал еще отец Петра, царь Алексей Михайлович, но именно при Петре она стала краеугольным камнем государственной идеологии.
Наиболее яркое выражение эта мысль нашла в знаменитом обращении Петра I к войскам перед Полтавской битвой (1709 год). Согласно свидетельствам современников, в частности архиепископа Феофана Прокоповича, царь призывал солдат сражаться не за него лично, а «за государство, за род свой, за отечество...». Сама же личность монарха отступала на второй план перед интересами страны. Петр, по преданию, говорил: «А о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе для благосостояния вашего».
Таким образом, понятие «патриот» в Петровскую эпоху наполнилось конкретным содержанием. Патриот — это не просто «земляк», а тот, кто ставит интересы государства выше личных, кто готов нести тяготы службы и даже пожертвовать жизнью ради «общего блага» и процветания России. Это мировоззрение подкреплялось и практическими указами царя, например, Указом 1707 года «О защите Отечества», который заложил основы регулярной армии и системы всеобщей обороны.
3.1.3. Утверждение термина в культуре
Введение нового слова и понятия произошло не одномоментно. В 1716 году Шафиров употребил слово «патриот», но для ясности все еще требовалось определение «верный». Однако процесс был запущен. В последующие десятилетия слово начинает постепенно входить в более широкий обиход. В 40-е годы XVIII века появляются первые производные: «патриотический» (патриотические сантименты, патриотическое усердие).
Это свидетельствует о том, что понятие стало предметом рефлексии — о патриотизме начинают рассуждать, его начинают воспитывать и ценить. В 1721 году, после блестящей победы в Северной войне, Сенат и Синод подносят Петру I титулы «Отца Отечества», Императора Всероссийского и Великого. Это событие стало символическим актом, соединившим античную традицию (титул в Древнем Риме) с новой российской реальностью, где государь, по мысли идеологов петровского времени, является первым слугой Отечества и главным патриотом своей страны.
Термин «патриотизм» как обобщающее понятие появится несколько позже, во второй половине XVIII века, но его основа была заложена именно в бурную и противоречивую Петровскую эпоху. В то время слово «патриот» еще не стало достоянием широких масс, оставаясь частью языка элиты, но оно уже прочно вошло в русский язык и начало свое победное шествие, чтобы к XIX веку стать одной из главных ценностей российского общества.
________________________________________
3.2. Создание системы профессиональных школ (Навигацкая, инженерные училища) как кузницы кадров для Отечества
Истоки преобразований: вызов времени и служение государству
Патриотическое воспитание в России на рубеже XVII–XVIII веков вступило в новую фазу своего развития. Прежние представления о воинской доблести и защите родной земли, основанные на традициях народного ополчения и поместного войска, столкнулись с суровой реальностью Северной войны. Поражение под Нарвой в 1700 году со всей очевидностью показало: мощь и независимость Отечества отныне зависят не только от храбрости солдата, но и от его профессиональных знаний, от наличия инженеров, артиллеристов, кораблестроителей и мореходов.
Петр I, осознавая эту историческую необходимость, выступил не просто как царь-реформатор, но как подлинный патриот, для которого благо России было высшим законом. Его усилия были направлены на создание системы образования, которая служила бы одной главной цели — подготовке государственных людей и защитников, способных «верой и правдой служить Отечеству». Так, в начале XVIII века в России была заложена основа профессиональной школы, ставшей подлинной кузницей кадров для Империи . Этот процесс стал органичным продолжением русской традиции служения, где личный интерес приносился в жертву общественному благу, но получил новое — светское и технологическое — наполнение.
Навигацкая школа: начало морской славы России
14 (25) января 1701 года вышел именной указ Петра I об учреждении в Москве Школы математических и навигацких наук, более известной как Навигацкая школа . Разместившаяся в знаменитой Сухаревой башне, она стала первым в России светским техническим учебным заведением и, по сути, прообразом всей системы инженерного образования в стране. Это было второе подобное специализированное учебное заведение в Европе.
Школа была всесословной: в нее принимали «детей дворянских, дьячих, подьячих, из домов боярских и других чинов» в возрасте от 12 до 20 лет . Исключение составляли лишь крепостные крестьяне. Учащиеся находились на полном государственном обеспечении («кормовые деньги»), что подчеркивало важность их будущей службы для казны. Учебный процесс был разделен на три ступени: начальная (грамота и счет), «цифирная» (арифметика, геометрия, тригонометрия) и собственно навигацкая (высшая математика, астрономия, география, навигация).
Преподавание вели приглашенные из-за границы профессора — А. Фарварсон, С. Гвин, Р. Грейс, а также гениальный русский самоучка Леонтий Филиппович Магницкий, автор легендарной «Арифметики» — энциклопедии математических знаний того времени, по которой учились многие поколения русских служилых людей.
Историческое значение Навигацкой школы выходит далеко за рамки подготовки первых штурманов и капитанов. Ее выпускники становились геодезистами, картографами, архитекторами, инженерами и даже учителями для провинциальных «цифирных» школ . Они направлялись на строительство укреплений Кронштадта, прокладку дорог, работу на верфях. За первые 15 лет школа выпустила около 1200 специалистов, заложив фундамент морского и инженерного могущества России . В 1715 году старшие навигацкие классы были переведены в новую столицу — Санкт-Петербург, где на их основе была создана Морская академия, окончательно закрепившая сословный, дворянский характер подготовки высшего командного состава.
Инженерные школы: служение на суше
Параллельно с морским ведомством остро встал вопрос о подготовке инженерных и артиллерийских кадров для армии. 21 января 1701 года был подписан указ о создании Школы Пушкарского приказа . Это учебное заведение, располагавшееся в Москве, готовило офицеров для артиллерии и военных инженеров. Здесь изучали арифметику, геометрию, фортификацию (науку о строительстве укреплений), минное и понтонное дело.
Уже в 1712 году Петр I, стремясь углубить специализацию, приказал выделить инженерное направление в отдельную Инженерную школу в Москве . Однако потребности армии росли так быстро, что в 1719 году открывается Санкт-Петербургская инженерная школа, куда в 1723 году переводится и московская школа. Объединенное учебное заведение стало главным центром подготовки военных инженеров.
«Наука побеждать»: методы воспитания и мотивации
Создание профессиональных школ стало беспрецедентным по своей жесткости и последовательности шагом по формированию нового служилого сословия — образованной элиты. Петр I не просто предлагал, а зачастую принуждал к учебе, рассматривая невежество как угрозу государственной безопасности.
Для дворянства, привыкшего получать чины по родовитости, а не по заслугам, учение стало тяжелой повинностью. Известны случаи, когда царь запрещал недорослям, не прошедшим обучение, жениться. В 1722 году «Табелью о рангах» был законодательно закреплен принцип служебной выслуги: получение дворянства и чина становилось возможным только после обучения и соответствующей службы . Более того, офицеры инженерных войск, как наиболее образованные, ставились в «Табели о рангах» на ранг выше армейских, что подчеркивало престиж их знаний и их особую роль в защите Отечества.
Воспитание в этих школах было неразрывно связано с практикой. Учеников с первых лет отправляли на верфи, на строительство крепостей, на корабли. Они не просто учились по книгам, а своими руками создавали флот и укрепляли границы, с юных лет впитывая понимание государственной важности своего труда.
Наследие петровской школы
Созданная Петром I система профессиональных школ стала тем фундаментом, на котором впоследствии выросло все военное и техническое образование России. Навигацкая школа дала начало Морскому кадетскому корпусу. Инженерная школа, пройдя через ряд преобразований, превратилась во Второй кадетский корпус, а затем в Военно-космическую академию имени А.Ф. Можайского, сохранив преемственность поколений защитников.
Выпускники этих школ — это цвет русской нации. Они водили корабли в кругосветные плавания (И.Ф. Крузенштерн), одерживали блестящие победы на суше (фельдмаршал М.И. Кутузов, выпускник Инженерной школы), исследовали дальние рубежи Империи.
Таким образом, реформа образования Петра I стала мощнейшим катализатором патриотического сознания. Она доказала, что любовь к Родине в новую эпоху должна выражаться не только в готовности отдать за нее жизнь, но и в каждодневном интеллектуальном труде, в овладении самыми сложными науками и ремеслами. Служение Отечеству отныне означало служение профессией, знанием, талантом, поставленными на алтарь независимости и величия России. Этот принцип, заложенный в эпоху петровских преобразований, остается краеугольным камнем патриотического воспитания и по сей день.
Глава 3.3. Воспитание элит на европейский манер и сохранение патриархальных традиций в народной среде
От домостроя к европейскому идеалу: перелом в воспитании элит
С началом петровских преобразований русская культура переживает фундаментальный раскол, затронувший в первую очередь сферу воспитания. Если в допетровскую эпоху воспитание дворянина было направлено прежде всего на «духовное усовершенствование и домовое устроение», то XVIII век приносит принципиально новые ориентиры . Перед российскими правителями встала задача формирования «новой породы людей» — дворянства европейского типа, которое стало бы надежной опорой престола, но при этом ни в чем не уступало бы аристократии Запада.
Петр I начал этот процесс с радикальных мер: принудительного обучения дворян, запрета на женитьбу для «недорослей», не освоивших наук, и массовой отправки молодых людей за границу. Как отмечают исследователи, отправка русских учеников за рубеж стала первой формой внедрения европейского образования . С этого момента европейские культурные нормы превратились в важнейший критерий распределения престижа и власти в среде российской политической элиты.
Институты формирования «новой породы людей»
Наивысшего расцвета идея европеизации дворянского воспитания достигла во второй половине XVIII — первой половине XIX века, когда в России начала складываться система закрытых учебных заведений, созданных по западным образцам . Иван Иванович Бецкой, идеолог образовательной реформы Екатерины II, разработал уставы для мужских и женских учебных заведений, основанные на идее изоляции ребенка с раннего возраста от «вредного» влияния традиционной среды.
Ключевыми институтами формирования новой элиты стали:
• Кадетские корпуса, служившие «источником формирования лучших офицерских кадров» для Российской империи .
• Царскосельский лицей, ставший эталоном светского гуманитарного образования.
• Смольный институт благородных девиц, созданный по примеру французской школы Сен-Сир и давший начало целой сети женских институтов.
Все эти заведения отличало жесткое следование уставу и строгая дисциплина, что должно было сформировать человека, одинаково далекого как от косной народной традиции, так и от праздного образа жизни.
Гувернеры-иностранцы и «воспитание сердца»
Параллельно с государственными институтами развивалась система домашнего воспитания. В богатых дворянских семьях, стремившихся обеспечить детям успех при дворе, ключевую роль играли иностранные гувернеры. Благодаря им молодые дворяне быстро овладевали престижными языками — прежде всего французским и немецким, что было необходимым условием для успеха в высшем обществе.
Однако к концу XVIII века происходит важная трансформация: восприятие гувернера меняется. Следуя европейской педагогической моде, где все большую роль играло «воспитание сердца», наставника начинают рассматривать не как строгого надзирателя, а как друга семьи и старшего товарища воспитанника. Контракты и письма той эпохи свидетельствуют, что и родители, и гувернеры активно использовали «язык дружбы» как педагогический инструмент.
Ярчайшим примером такого подхода стал педагогический эксперимент графа Александра Строганова, пригласившего для воспитания сына Павла французского философа-республиканца Жильбера Ромма. Руководством к действию для них служил трактат Руссо «Эмиль». Переписка между отцом, сыном и наставником должна была научить Павла выражать свои мысли и чувства «на языке сентиментализма» . Этот случай наглядно демонстрирует, насколько далеко готова была зайти аристократия в стремлении воспитать «современного» человека.
Формирование «воображаемого сообщества»: чувства как признак элиты
Результатом европеизации стало формирование у дворянства особой эмоциональной культуры. Историк Андрей Зорин описывает этот процесс как «чувственную европеизацию» — обучение тому, «как следует чувствовать и переживать на европейский манер». Знаменитые «Письма русского путешественника» Николая Карамзина стали своего рода учебником по формированию этого нового типа элиты.
Карамзин показал, как русский дворянин может стать естественным членом «воображаемого сообщества европейцев», объединенного общими литературными вкусами и сентиментальными переживаниями. В его книге встретившиеся в Кале русский путешественник, французский офицер и две англичанки оказываются связаны неразрывными узами благодаря тому, что все они читали «Сентиментальное путешествие» Лоренса Стерна. «Общие эмоции, — заключает Зорин, — формируют поле, связывающее тех, кто способен их испытывать, особыми узами чувствительности, не менее значимыми, чем узы Отечества».
Таким образом, способность чувствовать «по-европейски» становилась маркером принадлежности к элите, отделяя образованное дворянство от простого народа с его патриархальным укладом.
Хранители традиции: патриархальный уклад и народное благочестие
Если дворянство осваивало европейские нормы, то крестьянство и купечество в массе своей оставались хранителями традиционных устоев. Культура низов строилась на иных основаниях — православной вере и общинном укладе. Как отмечает Т.А. Бернштам в своем исследовании приходской жизни, сельский приход изучается «в единстве своих составляющих: духовенства и крестьянства», в центре внимания исследователя — «соотношение и взаимодействие основ православного воспитания и народного благочестия».
В народной среде воспитание было неразрывно связано с годовым кругом церковных праздников и трудовым ритмом. Структура «церковно-домостроительного года» русского крестьянина включала в себя строгое соблюдение постов, обязательное участие в таинствах (крещение, венчание, похороны), домашнюю молитву и почитание святых мест . Религиозность эта была не отвлеченной, а глубоко практичной, пронизывающей весь быт.
Купечество, занимавшее промежуточное положение между дворянством и крестьянством, также демонстрировало приверженность старине. В XIX веке «купеческая религиозность проявлялась в обязательном соблюдении церковных обрядов и традиций», которые, трансформируясь через призму коммерческих возможностей, нередко «приобретали характер благотворительных пожертвований». Строительство храмов, содержание богаделен и помощь сиротам воспринимались купцами не как абстрактная филантропия, а как дело душевного спасения, органично вытекающее из народного понимания праведной жизни.
Расколотая идентичность: две модели служения Отечеству
Таким образом, к XIX веку в России сложились две параллельные модели воспитания и, соответственно, две модели патриотизма. Дворянская элита, воспитанная на европейских образцах, понимала служение Отечеству как государственную службу, требующую светского образования, светских манер и светской же чувствительности. Народная среда сохраняла патриархальную модель, где служение Родине отождествлялось с верностью православной вере, общинным традициям и заветам предков.
Этот раскол стал одной из главных проблем русской культуры, породившей впоследствии мучительные поиски национальной идентичности и попытки преодолеть разрыв между «образованным обществом» и «народом». И тем не менее, именно в этом сложном синтезе — европейского образования и глубокой укорененности в национальной традиции — формировались лучшие представители отечественной культуры и государственные деятели, сумевшие соединить в своем мировоззрении лучшее из двух миров.
3.4. Речь Петра I перед Полтавской битвой как образец патриотического наставления
Контекст эпохи: становление имперского сознания
Эпоха Петра Великого стала временем коренной ломки старых традиций и формирования новой идентичности Российского государства. Вместе с объединением понятий «родина» и «государство» в общественную мысль активно внедрялась идеология «общего блага», служение которому становилось высшей доблестью . Именно в этот период в русский язык начинает входить слово «патриот», первоначально воспринимавшееся буквально как «земляк», но под пером сподвижников царя, таких как вице-канцлер Петр Шафиров, обретающее новый, высокий смысл — «верный сын Отечества» . Вершиной этой новой риторики, где личное начало подчиняется государственному, стала знаменитая речь Петра I перед решающей баталией со шведами.
Текст и его анализ: триединая формула служения
Утром 27 июня (8 июля) 1709 года, объезжая построенные к бою полки, Пётр I обратился к воинам со словами, которые по праву считаются эталоном патриотического наставления. Хотя историки спорят о том, была ли это единая речь или серия обращений, а также о точности её записи (основным источником считается труд сподвижника царя Феофана Прокоповича), смысл и пафос петровского воззвания не вызывают сомнений. В современной редакции этот текст, хранящийся в фондах Президентской библиотеки, звучит так:
«Воины! Вот пришел час, который решит судьбу Отечества. И так не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за отечество, за православную нашу веру и церковь. Не должна вас также смущать слава неприятеля, будто бы непобедимого, которой ложь вы сами своими победами над ним неоднократно доказывали. Имейте в сражении пред очами вашими правду и Бога, поборающего по вас. А о Петре ведайте, что ему жизнь его не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе, для благосостояния вашего» .
В этой краткой, но необычайно ёмкой речи сконцентрированы все три основополагающих начала русского патриотизма, о которых говорилось в предыдущих главах.
Первое, на что указывает царь — это приоритет государственного и народного единства над личным. Он намеренно отделяет свою персону от дела, которому служит: «не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру вручённое, за род свой, за Отечество». Тем самым Пётр подчёркивает, что даже самодержец является лишь слугой России, а её судьба — выше жизни любого человека. Фраза «А о Петре ведайте, что ему жизнь его не дорога, только бы жила Россия…» стала крылатой, выражая идеал правителя-подвижника, готового положить всё на алтарь Отечества .
Вторым ключевым элементом является обращение к духовным скрепам и исторической правде. Царь призывает воинов иметь «в сражении пред очами вашими правду и Бога, поборающего по вас». Упоминание «православной веры и церкви» не было простой формальностью. В условиях войны со Швецией, где гетман Мазепа предал царя и перешёл на сторону врага, Пётр намеренно подчёркивал, что именно он и его армия являются защитниками православия . Это придавало битве священный характер, противопоставляя русское воинство не только иноземному противнику, но и «внутренним врагам» — предателям веры и присяги.
Наконец, Пётр обращается к ратной доблести и боевому опыту армии. Он призывает не бояться славы «непобедимого» неприятеля, напоминая солдатам, что они уже не раз доказывали ложность этой славы своими победами . Это был важнейший психологический момент: армия Петра уже не была той необстрелянной массой, что потерпела поражение под Нарвой в 1700 году. За плечами у неё были победы, и царь апеллирует к этой новой, осознанной силе.
Историческое значение: от воинского приказа к национальному завету
Речь Петра I на Полтавском поле стала важнейшим этапом в истории российского красноречия. Это был переход от средневековых воззваний к новой, имперской риторике, где «правильное, точное слово соединяет в себе и силу, и правду, является одновременно и сокрушительным мечом, и сохранным щитом» .
Её воздействие на современников было колоссальным. Как писал историк Пётр Андрианов, солдаты, оставленные в резерве, со слезами молили царя не лишать их чести участвовать в бою, на что Пётр, успокаивая их, обещал равную милость и награду . Этот порыв стал лучшим доказательством того, что цель наставления была достигнута.
Полтавская виктория, которую сам царь назвал «зело превеликой», была воспринята современниками не просто как военный успех, а как акт Божественного воздаяния за верность вере и Отечеству . Для последующих поколений речь Петра стала не просто историческим документом, а нравственным заветом. Пушкин в поэме «Полтава», создавая образ царя («Он поле пожирал очами...»), художественно закрепил этот идеал правителя-воина и патриота, для которого благо России выше личной жизни . По сути, слова Петра I стали тем камертоном, по которому настраивалось патриотическое сознание всей императорской России.
Глава 4. Дворянская империя: воспитание «сынов Отечества» во второй половине XVIII века
Глава 4.1. Просвещенный абсолютизм и идея служения государству
Новая формула власти: «Общее благо» как высшая цель
Вторая половина XVIII века стала особой эпохой в истории России, когда тысячелетние традиции православной веры и самодержавной власти были переосмыслены через призму европейской философии Просвещения. Этот период вошел в историю как время «просвещенного абсолютизма» — политики, которую проводила императрица Екатерина II, стремясь укрепить мощь империи, опираясь на идеи разума, закона и образования.
Главным новшеством этой эпохи стало официальное провозглашение новой цели государства — достижения «общего блага». Сама Екатерина II в своем знаменитом «Наказе» 1767 года утверждала, что огромные размеры России и разнообразие ее населения требуют сильной единоличной власти. Однако, в отличие от прежних времен, власть эта должна была быть не просто божественным установлением, но инструментом для создания справедливого порядка. Императрица писала, что «Государь есть самодержавный; ибо никакая другая, как только соединенная в его особе власть, не может действовать сходно со пространством столь великого государства» . Самодержавие теперь обосновывалось не только волей Бога, но и практической необходимостью и рациональным расчетом.
Рационализация служения: от жертвы к добродетели
В этих условиях кардинально менялось и понятие патриотизма, и содержание идеи служения. Если раньше патриотизм воспринимался преимущественно как готовность защищать веру и царя ценой собственной жизни, то в эпоху Просвещения на первый план вышли иные качества.
Как отмечают исследователи, патриот второй половины XVIII века — это уже не просто воин, но, прежде всего, «человек просвещенный, думающий, работающий на благо соотечественников, ценящий свои корни и культурные традиции страны» . Такое понимание патриотизма требовало от дворянина не только военной доблести, но и гражданской сознательности, уважения к человеческой личности и заботы о «ближних».
Великий полководец Александр Васильевич Суворов, чья жизнь была образцом служения, выразил это новое мироощущение с предельной ясностью: «Доброе имя есть принадлежность каждого человека, но я заключал доброе имя мое в славе моего отечества, и все деяния мои клонились к его благоденствию» . В этой фразе отразилось главное новшество эпохи: личная честь и слава неотделимы от славы Отечества, а служение государству становится высшим проявлением личной добродетели.
Философы и публицисты того времени подчеркивали, что истинное достоинство человека измеряется его полезностью обществу. В журнале «Зеркало света» (1787 год) прямо указывалось, что «в приносимой и творимой нами ближнему и обществу полезности состоит достоинство и величие человека и сама добродетель».
Закон выше воли: идеал «правильной» монархии
Важнейшим вкладом эпохи просвещенного абсолютизма в формирование патриотического сознания стало внедрение идеи законности. Монарх, следуя советам философов (Вольтера, Дидро, Монтескье), должен был править, опираясь на «твердый и соблюдаемый свод законов».
Это принципиально меняло отношение к самодержавной власти. Как отмечал еще сподвижник Петра I Феофан Прокопович, просвещенный абсолютизм не может отождествляться с произволом. Просвещенный монарх правит, «внимая разуму подданных» и заботясь об «общем добре, яко о своем домашнем» . В сознании образованного дворянства того времени укореняется мысль о том, что самодержавие и деспотизм (тирания) — это не одно и то же. Деспот руководствуется лишь своей прихотью, тогда как истинный монарх обязан соблюдать законы, даже если он сам является их главным источником . Таким образом, служение государству превращалось в служение законному порядку, который один только и мог обеспечить «благоденствие» страны.
Истоки гражданского национализма
Под влиянием идей Просвещения в России XVIII века начал формироваться так называемый «гражданский национализм». Любовь к Отечеству переставала быть абстрактной. Она обретала вполне конкретные черты: уважение к своим корням, привязанность к малой родине, заботу о конкретных людях. Историк В.О. Ключевский, характеризуя это время, назвал его «цивилизованным варварством», имея в виду парадоксальное сочетание передовых просветительских идей с реальностью крепостного права и бесправия большинства населения . Тем не менее, именно тогда был заложен важнейший фундамент: идея о том, что сила государства заключается не только в могуществе армии, но и в просвещении народа, в развитии промышленности и торговли, в уважении к закону.
Таким образом, эпоха просвещенного абсолютизма подарила России новую формулу патриотизма. Сохранив традиционную основу — служение государю как помазаннику Божьему, — она дополнила её рациональным, светским и гуманным содержанием. Служение государству отныне понималось как сознательная, просвещенная деятельность на благо всех подданных, деятельность, основанная на законе и личной добродетели, что стало важным шагом на пути развития российского национального самосознания.
Глава 4.2. Взгляды А.Н. Радищева на воспитание «истинного сына Отечества» через развитие совести и ума
В контексте тысячелетней истории России, где патриотизм формировался под влиянием православной веры, идеи государственности и народных идеалов служения, особое место занимает фигура Александра Николаевича Радищева (1749–1802). Его взгляды стали своеобразным «камертоном», задавшим высокую ноту личной ответственности и нравственной чистоты в деле воспитания гражданина. В отличие от официальной доктрины, делавшей упор на верноподданнические чувства, Радищев предложил этику патриотизма, основанную на внутренней свободе, развитом разуме и голосе совести.
Критерии «сына Отечества»: полемика с традицией
В своем программном сочинении «Беседа о том, что есть сын Отечества» (1789) Радищев с первых строк вступает в полемику с упрощенным пониманием патриотизма: «Не все рожденные в Отечестве достойны величественного наименования сына Отечества (патриота)» . Для него факт рождения на территории страны или принадлежность к дворянскому сословию не являются достаточным основанием для того, чтобы считаться патриотом.
Мыслитель разводит понятия «соотечественник» и «сын Отечества». Последний, по Радищеву, — это прежде всего свободный человек. «Под игом рабства находящиеся недостойны украшаться сим именем», — пишет он, имея в виду не только физическое, но и духовное рабство . Человек, лишенный возможности мыслить и выбирать самостоятельно, не может осознанно служить Родине. Таким образом, Радищев закладывает краеугольный камень своей педагогики: патриотизм — это акт осознанной воли и высокого интеллекта.
Роль совести и ума в формировании патриота
Радищев утверждал, что «истинный человек и сын отечества есть одно и то же» . Это тождество означает, что воспитание патриота неотделимо от воспитания высоконравственной личности. Основой такого воспитания он считал гармоничное развитие «ума» и «совести».
• Развитие ума. Радищев выступал против «школьного любомудрия, для словопрения единственно обращенного». Он призывал к изучению истории, философии и наук, которые научают человека его истинным обязанностям перед обществом . Просвещенный ум позволяет гражданину отличать истинное благо Отечества от ложного, видеть причины общественных бедствий и находить пути их исправления. Без знания и критического мышления, по мнению Радищева, лучшие душевные качества человека могут превратиться во вредные побуждения .
• Воспитание совести. Нравственный закон для Радищева стоит выше сословных предрассудков. «Истинное Благородство есть добродетельныя поступки, оживотворяемыя истинною честию», — писал он, подчеркивая, что честь заключается не в происхождении, а в «беспрерывном благотворении роду человеческому, а преимущественно своим Соотечественникам» . Совесть — это тот внутренний компас, который не позволяет патриоту мириться с несправедливостью, ложью и угнетением. Поэтому в число качеств, воспитываемых у «сына Отечества», Радищев включал «охоту благотворить всем» и ненависть к «раболепствованию, коварству, сребролюбию».
Истинный патриот в понимании Радищева — это человек, для которого служение Родине является органичным продолжением его нравственной природы. Он «пламенеет нежнейшею любовью к целостности и спокойствию своих соотчичей... Он скорее согласится погибнуть и изчезнуть, нежели подать собою другим пример неблагонравия» .
Значение идей Радищева для педагогики
Вклад Радищева в развитие традиций патриотического воспитания огромен. Он первым в России заговорил о том, что патриотизм несовместим с рабским состоянием духа. Он утверждал, что характер человека формируется в деятельности на общее благо, в активном противодействии несправедливости.
Его взгляды стали вызовом как крепостнической системе, так и официальной педагогике, которая готовила «верных слуг самодержавия» . Радищев же заложил основу для понимания патриотизма как личного подвига и внутренней свободы, показав, что путь к подлинному служению Отечеству лежит через просвещенный ум и чистую совесть свободной личности.
Глава 4.3. Деятельность Н.И. Новикова: гуманистическая теория воспитания граждан, полезных Отечеству
Во второй половине XVIII века, в эпоху становления русской национальной культуры и под влияния идей европейского Просвещения, в России формируется принципиально новый взгляд на человека и его воспитание. Критикуя слепое подражание всему иностранному и поверхностное образование, передовые русские мыслители обращаются к поиску «истинного сына Отечества». Центральной фигурой этого движения стал Николай Иванович Новиков (1744–1818) — просветитель, журналист, книгоиздатель, который впервые в русской педагогике заговорил о воспитании как о «особой и важной науке» . Его деятельность стала мостом между традиционными ценностями (православие, служение) и гуманистическими идеалами всестороннего развития личности.
4.3.1. Истоки педагогической антропологии Н.И. Новикова
Н.И. Новиков принадлежал к тому поколению русских мыслителей, которые осознали, что процветание государства зависит не от количества заимствованных модных идей, а от нравственного состояния общества. Начав свою деятельность с издания сатирических журналов «Трутень» и «Живописец», он быстро понял ограниченность критики общественных пороков. Путь к исправлению общества лежит, по его убеждению, не через обличение, а через воспитание.
В 1775 году Новиков сближается с московскими мартинистами (масонами). Важно подчеркнуть, что русское масонство той поры, в котором участвовал Новиков, было ориентировано не на политическую интригу, а на глубокое нравственное самопознание и самосовершенствование . В масонских ложах он искал не мистических откровений, а инструментов для внутреннего построения личности, способной противостоять злу и невежеству. Именно здесь сформировалось его убеждение, что человек — это не средство для благополучия государства, а цель воспитания. Он отошел от официальной линии И.И. Бецкого, который делал ставку на создание «новой породы людей» изолированно от общества. Новиков, напротив, считал, что воспитание должно быть делом всего общества и готовить человека к жизни в нем.
4.3.2. «Сын Отечества» как цель воспитания: триединство физического, нравственного и разумного развития
В своем главном педагогическом сочинении «О воспитании и наставлении детей» (1783) Новиков впервые в России употребил слово «педагогика», определив ее как науку о «воспитании тела, разума и сердца» . Вершиной и конечной целью этой науки он провозгласил формулу: «образовать детей счастливыми людьми и полезными гражданами».
В этой формуле нет противоречия между личным счастьем и пользой Отечеству. Новиковский «сын Отечества» — это человек, который служит Родине не из страха или повинности, а по велению сердца, в силу своих нравственных убеждений . Воспитание такого человека распадается на три неразрывных направления:
1. Физическое воспитание — забота о здоровье и телесном развитии как фундаменте деятельной жизни.
2. Нравственное воспитание («образование сердца») — стержень всей системы. Оно заключается в «устремлении склонностей и желаний к самолучшим вещам», в воспитании любви «ко всему тому, что истинно, справедливо и добро» . Новиков подчеркивал, что истинная нравственность невозможна без добровольного внутреннего побуждения человека быть «услужливым и общеполезным».
3. Разумное воспитание («образование разума») — просвещение, которое не является самоцелью. Знания должны служить основой для нравственных поступков. Новиков, в отличие от многих современников, предупреждал: ум без сердца опасен, так как науки «не просветят разума и не исправят сердца», если они не опираются на нравственное чувство.
Таким образом, педагогика Новикова впервые в русской традиции предложила целостный взгляд на человека, где телесное здоровье, интеллект и нравственность слиты воедино ради высшей цели — служения людям и Отечеству.
§ 3. Практика просвещения: журнал «Детское чтение для сердца и разума» и издательская программа
Новиков не был кабинетным теоретиком. Арендовав типографию Московского университета (1779), он развернул беспрецедентную по масштабу деятельность. Главной его задачей было создать в России читателя — думающего, чувствующего, знающего родную историю и язык.
Кульминацией его педагогической практики стало издание первого в России журнала для детей — «Детское чтение для сердца и разума» (1785–1789) . Само название журнала программно отражало новиковскую концепцию единства воспитания: пища для ума должна идти рука об руку с пищей для души, для сердца. До появления этого журнала детской литературы на русском языке практически не существовало, и дети были вынуждены читать либо взрослые книги, либо иностранные издания.
Новаторство журнала заключалось в подходе к ребенку:
• Диалог с маленьким читателем: редакция обращалась к детям как к личностям разумным и ответственным, апеллируя к их воле и критическому мышлению .
• Воспитание национальной гордости: журнал боролся с галломанией (слепым преклонением перед французской культурой), прививая любовь к родному языку и истории. Новиков писал, что прискорбно видеть детей, которые «лучше знают по-французски, нежели по-русски», и вместо любви к Отечеству впитывают «предубеждения против всего, что токмо отечественным называется».
• Энциклопедичность: на страницах журнала публиковались не только художественные рассказы, но и статьи по естествознанию, истории, географии («О солнце», «О слоне», «О новой планете»), что расширяло кругозор юного читателя.
Помимо этого, Новиков издавал учебники, труды Я.А. Коменского и Дж. Локка, открывал в Петербурге народные училища для бедных и сирот, доказывая, что просвещение нужно всем сословиям.
4.3.4. Значение педагогического наследия Н.И. Новикова для развития национального воспитательного идеала
Деятельность Новикова была прервана правительством Екатерины II: в 1792 году он был арестован и без суда заключен в Шлиссельбургскую крепость. Просветительская активность, независимость суждений и широкое влияние на умы показались власти опаснее политической оппозиции.
Однако его идеи не исчезли. Новиков совершил главный переворот в русском педагогическом сознании: он соединил патриотизм с гуманизмом. В его концепции любовь к Родине перестала быть формальной государственной повинностью, а стала осознанным нравственным выбором свободной личности. Идеал «сына Отечества» — человека просвещенного, нравственного и деятельного, живущего для блага общества, — стал тем ориентиром, к которому обращались русские педагоги и мыслители XIX века.
Журнал «Детское чтение...» воспитал целое поколение русской интеллигенции. С.Т. Аксаков вспоминал, что с чтением этих книжек в его детском уме «произошел совершенный переворот» и открылся «новый мир» . Тем самым Новиков доказал: воспитание гражданина, полезного Отечеству, начинается не с муштры и принуждения, а с уважения к личности ребенка, с пробуждения его сердца и просвещения разума.
4.4. Законодательное оформление воспитательной политики в указах и манифестах
Патриотическое воспитание в России никогда не было делом исключительно общественной или частной инициативы. Государство, выступая в роли главного охранителя национальных устоев, играло ключевую роль в формировании идеологии служения Отечеству. Эта роль находила свое непосредственное выражение в законодательных актах верховной власти — указах и манифестах, которые на разных исторических этапах задавали вектор воспитания, определяли его цели и идеалы. Анализ этих документов позволяет проследить, как традиционные ценности — православная вера, преданность самодержавию и любовь к Отечеству — закреплялись в качестве государственной нормы.
4.4.1. XVIII век: Формирование сословной модели патриотического воспитания
Начало законодательному оформлению политики воспитания положила эпоха петровских преобразований. Петр I, осознавая необходимость создания в России профессиональной элиты, сделал службу — военную или гражданскую — главным мерилом достоинства дворянина. Эта идея получила свое завершающее развитие в последующих законодательных актах.
Ключевым документом, закрепившим новую философию отношения государства и подданных, стал Манифест от 18 февраля 1762 года «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» . Внешне этот акт императора Петра III освобождал дворян от обязательной 25-летней службы. Однако его воспитательное значение было глубже и противоречивее. Манифест не отменял служение Отечеству как таковое, а поднимал его на качественно новую ступень, основанную на внутреннем убеждении, а не на принуждении.
В документе подчеркивалось, что труды Петра I по приучению дворянства к службе и образованию принесли свои плоды: они «вкоренили в сердцах истинных России патриотов беспредельную к Нам верность и любовь, великое усердие и отменную в службе нашей ревность» . Важно отметить, что манифест ставил знак равенства между патриотизмом, образованностью и готовностью к службе. Освобождая от службы «физической», законодатель вводил жесткое требование службы «интеллектуальной» и «нравственной». Тех дворян, кто предпочитал «в лености и праздности все время препровождать» и не употреблял детей своих «в пользу отечества своего ни в какие полезные науки», манифест предавал «всеобщему презрению» и отлучал от двора . Таким образом, был провозглашен принцип, согласно которому право на привилегии дает не происхождение, а личная польза для Отечества, подкрепленная воспитанием и образованием. Вольность дворянства оборачивалась высшей формой ответственности перед страной.
4.4.2. XIX век: Манифесты как отражение национальной идеи
XIX век, особенно его вторая половина, стал временем, когда императорские манифесты превратились в развернутые программы национально-патриотического воспитания. Перед лицом внутренних смут и внешних угроз власть апеллировала к историческим корням и народным идеалам.
Ярчайшим примером такого подхода является Манифест 29 апреля 1881 года императора Александра III «О призыве всех верных подданных к служению верою и правдою...» . Изданный в трагический период после убийства Александра II, этот документ стал не просто политической декларацией, но и программным заявлением о целях воспитания. В нем власть провозглашала своей главной задачей утверждение веры и нравственности, которое неразрывно связывалось с «добрым воспитанием детей» .
Манифест 1881 года примечателен тем, что он напрямую включил сферу воспитания в круг первоочередных государственных задач наряду с искоренением «гнусной крамолы» и наведением порядка в управлении . Воспитание детей трактовалось как дело государственной важности и нравственный долг, обеспечивающий будущее страны. В этом акте нашли свое законодательное закрепление те самые три основы, на которых веками строилась российская государственность: Православие («утверждение веры»), Самодержавие («служение Нам и Государству») и народность («верные подданные»). Документ призывал всех — от сановников до простолюдинов — объединиться в служении этим идеалам, делая воспитание подрастающего поколения в этом духе общенациональной миссией.
4.4.3. От идеи к практике: Законодательство о воспитании в действии
Провозглашенные в манифестах идеи находили свое продолжение и в более конкретных законодательных актах, регулировавших деятельность учебных заведений и общественных организаций. К началу XX века государство активно поддерживало создание военно-спортивных и патриотических обществ, таких как «Соколы» и «потешные полки» .
Показательно, что инициатива по созданию этих организаций нередко шла «снизу», но получала высочайшее одобрение и законодательную поддержку. Например, в 1908 году император Николай II выразил пожелание «завести в деревнях обучение детей в школах строю и гимнастике», что привело к созданию сети «потешных» рот и полков по всей стране . Одна из таких рот даже получила имя Наследника Цесаревича Алексея Николаевича, что подчеркивало особый статус этого движения в системе государственного воспитания. В 1912 году на Всероссийском съезде русских людей обсуждался вопрос о передаче «потешного дела» в ведение военного министерства, что свидетельствовало о стремлении государства институционализировать патриотическое воспитание молодежи.
Таким образом, законодательные акты Российской империи последовательно формировали пространство, в котором воспитание патриотизма было не просто благим пожеланием, а осознанной государственной политикой. Манифесты задавали высокую духовную планку, указы создавали организационные структуры, а традиции служения, уходящие корнями в православие и народные идеалы, наполняли эту систему живым содержанием. Эта преемственность позволяла воспитывать поколения людей, для которых слова «вера, Царь и Отечество» были не абстрактными понятиями, а руководством к действию во славу России.

Продолжение следует...