Они

   Утро. Снова идти туда. Они знают. Они смотрят. Им интересно. Они заглядывают, хмыкают и неизменно осуждают. Я чувствую. Даже если Они настроены доброжелательно - Они опасны. Да и не важно в целом, как Они посмотрят: косо-ли, с уважением-ли - всё едино. Липкий и прохладный, как потец, страх в любом случае заставит поверить в эту опасность. Спрятаться, съёжиться и замолчать навеки - вот всё, что хочется сделать при встрече с Ними. Но я не должен. Я буду стоек перед их оружием, ибо у меня есть чем Им ответить. Смысла бояться нет. Страх - для слабых. Я не такой. Им тоже должно быть больно. Неважно насколько, главное - чтобы Они почувствовали прямо на своей щеке горячий, вязкий и вспененный ненавистью и отвращением плевок. Пусть за спокойным лицом моим скрывается агония, но борьба должна продолжаться. Главное в борьбе с чудовищем не стать точно таким-же чудовищем, но об этом лучше не думать. Иначе то нарастающее, то утихающее чувство, свербящее внутри черепа как зубная боль, накроет по самую макушку, а то и выше, и не позволит здраво размышлять его обладателю. Но когда оно становится невыносимым, лечь под сверло уже не кажется таким уж страшным делом. Звенят пробирки и колбы с растворами. Завизжала бормашина. Затем первая боль. Кричат врачи. Брызжет кровь. Хочется убедить себя, что это лишь очередной кошмар и забыться, но это оказывается непосильным. Изнутри запахло чем-то настолько-же гнилым и отвратительным, как тот самый лук из детства, в котором мухи отложили белые, упругие, как глаза, яйца из которых на свет повылазили такие-же белёсые вьющиеся маленькие черви. Ты помнишь? А когда, казалось-бы, страданиям уже нет предела, и начинается всё самое замечательное - чистка каналов. Они, как четыре печени Прометея. По крайней мере боль одинаково выборочна и в том, и в другом случае, только вместо клюва несменного орла - длинная и тонкая насадка. Вверх-вниз, ещё и ещё. Улыбка. Играет что-то из классики. Разум на мгновение затуманивается, но острая физическая боль способна вернуть к жизни даже самого зарвавшегося философа, думающего о небесных кренделях, концепциях мира, как точки и смерти Абсолюта, как предпосылки к существованию мира и жизни. Я не исключение. Борьба продолжается. Всё смешалось, как в каком-то кислотном приходе. Сознание приходит только тогда, когда всё уже позади. Шаги до остановки. Тяжело плюхнуться на сидение и смотреть на город грязных шприцов в подъездах и великого русского магистра деепричастий в вечерних огнях. Выдержал. Выстоял. Завтра новый невыносимый день. Завтра всё повторится вновь. Спокойной ночи. Аминь