1950 Деды

Раздел «Прозаическая хроника»
http://proza.ru/avtor/miage&book=43#43

Времена, в которых меня не было, но было то, что имеет ко мне прямое отношение, обозначаю годом 1950-м. Сохраняю как фотографии на стене и в альбомах. Семейное, имена и времена. Окрестности истории и подробности частной жизни.

                Деды

Мой дед по материнской линии, Вишняков Порфирий Капитонович, крестьянин по происхождению. Год рождения 1887, место – село Тюнярь, что находится сейчас в Пензенской области; расположено в устье речки Тюнярь, при её впадении в Айву. Бассейн Суры, во времена давние территория та Засурским станом именовалась.

Основано село князем Петром Алексеевичем Голицыным в начале XVIII века. Гидроним Тюнярь в 1679–1700 годах упоминается как место бортных ухожаев мордвы; от мордовского «теи нярь» – «узкий мыс, угол». В 1877 году в селе была церковь, школа, постоялый двор. Численность населения: год 1864 – 1214, год 1930 – 1896, в начале века XXI – меньше трёх сотен.

От Тюняри до Никольска (Пензенская область), километров 25. В Никольске прошла вторая половина жизни деда, там родилась его дочь Анна, моя мать, там прошла памятная часть моего детства, в основном летние месяцы. В Тюняре побывал однажды, отправился с товарищем на велосипедах в поездку по окрестностям Никольска. Помню изгиб речки («узкий мыс, угол»), поросший сосновым лесом высокий берег, на перебрались из села по узкому высокому мостику. Сейчас мне кажется, что он был подвешен на канатах, но уверенности нет. Надо бы проверить.

Места великолепные, коренные русские места, и не только русские: от Никольска до Саранска не намного дальше, чем до Пензы, а Саранск – это Мордовия.

Сохранилась пожелтевшая от времени газета «Знамя труда» от 24 августа 1967 года. В статье к пятидесятилетию советской власти ссылка на воспоминания деда. Были также несколько заполненных карандашом листов бумаги. В те времена, когда делал эти записи, ещё не было полезной привычки перепечатывать написанное от руки. Тогда и персональных компьютеров не было. С трудом разбираю написанное, понимая не всё. Дата рождения деда указана 18-20 ноября 1887 года. Скончался летом 1969 года, стало быть, на 82 году жизни.

Отец деда, Капитон Кузьмич, прожил 56 лет, здоровья был слабого, но нравом крут. Кузьма, его отец, стало быть, мой прапрадед, прожил 105 лет.

Жена Капитона, Надежда, после его кончины вышла за пришлого бездетного Вишнякова или Вишняка. Дети стали именоваться Вишняковыми. Прежняя фамилия была, предположительно, Лимаевы (Лемаевы). По воспоминаниям бабушки, Анисьи Сергеевны, в роду деда были – Филипп, Афанасий, Савва, он же Савелий. Савва был силы необыкновенный, знатный кулачный боец, задира и силач. Мог кинуть двухпудовик через крышу. Недолюбливали его мужики за силу и гонор, убили тёмной осенней ночью гирькой из-за угла. Не первая была попытка, однажды спасли бабы, легли на него, не дали пьяной толпе расправиться. За что взъелись на Савву мужики, не сказано. Характер, надо полагать.

В Тюняре были Вишняковы луга, а также Вишняков "конец", так в этих местах называют часть улицы на краю посёлка.

Порфирий, дед мой, в семье Вишняковых был младшим, роста невысокого, коренастый. Три старших брата – Михаил, Пётр, Семён. Две сестры – Анастасия и Татьяна, с ними в семейном древе появились Одинцовы и Сивяковы.

Михаил жил в Варшаве и Петербурге, перед смертью вернулся на родину. Умер от чахотки. Семён жил в Варшаве, там и умер. По всей видимости, братья работали на заводах.

По линии Вишняковых слабые лёгкие. Перед призывом в армию Порфирий тоже переболел скоротечной чахоткой. Умирал, уже соборовали. Знакомый доктор, сельский врач, выписал креозот. Пил креозот, выздоровел.

Посмотрел в справочнике. Действительно, креозот и сейчас применяют при лечении туберкулёза; добывают из древесины.

Пётр был рабочим в Петербурге. Дочь Петра, Анна, по мужу Королёва, жила в Гаспре, под Ялтой. У Королёвых довелось провести пару месяцев последнего школьного лета (1967), открывая для себя Крым. Анна умерла в феврале 1968-го, оставив сына Сашу в возрасте 10 лет.

Порфирий завёл семью в 1905 году, восемнадцати лет от роду. В следующем году был призвали на военную службу. Служил в Кронштадте на линейном корабле "Император Александр II". После окончания школы комендоров в числе лучших направлен на учёбу унтер-офицеров. В удостоверении аттестационной комиссии, в графе "Особые отметки" указано, что кондуктор Вишняков П.К. "очень способен, прилежен, распорядителен". По всем предметам: морское дело, навигация, география, артстрельба, минное дело – высший балл, 12. Предоставлено право "держать экзамен для производства в прапорщики военного времени". Стало быть, унтер-офицером дед стал после 1914-го года.

В Кронштадте родились дети Порфирия от первой жены.

Что за кондуктор и комендор?

Комендор – звание матроса в русском ВМФ (с начала 18 в.), специально подготовленного для стрельбы из корабельных орудий.

Кондуктор (лат. Conduco – ведущий) – воинское звание в русском ВМФ, присваиваемое прослужившим установленный срок и сдавшим экзамен. Ближайшие помощники офицеров, на них возлагались обязанности по обучению нижних чинов специальности. Пользовались привилегиями: имели отдельную кают-компанию, получали повышенное денежное содержание, в том числе пособие на воспитание детей, бесплатное лечение, отпуск с сохранением денежного содержания и т.д. Срок службы в звании кондуктора 25 лет.

После 1917 звания упразднены, не стало на флоте ни комендоров, ни кондукторов.

Дочери своей, моей матери, Порфирий в финале жизненного пути поведал, что, преподавая артиллерийское дело, получил личное дворянство, поскольку не мог иначе преподавать офицерам-дворянам. Факт этот дедом тщательно скрывался, что характеризует его как человека трезвого ума.

Читая о том, как в 19-м веке русские воевали с чеченцами, обратил внимание, что получившие за отвагу нижний офицерский чин автоматически становились наследственными дворянами. Не только наследственность, но и личные качества определяли положение человека в обществе. Отец Владимира Ульянова стал дворянином и дослужился до генеральского чина, хотя по рождению был не из дворян; дед Владимира астраханский мещанин, вышедший из крепостных своими трудами. Особенного в личном дворянстве Порфирия Капитоновича не было. Особенное началось после 1917 года.

Начало века. В 1909 году вступил в должность главного командира порта и военного Губернатора Кронштадта герой Русско-Японской войны адмирал Роберт Николаевич Вирен. Для здорового развлечения судовых команд в Средней Гавани, для команды крейсера 1 ранга «Баян» строятся каток и горка, «причем команда тут же надлежащим образом испытала каток и горку в действии». В следующем году, аналогичные катки и горки устраиваются также для линейных кораблей, в числе которых и «Император Александр II». Флотское начальство радело о личном составе. Американские горки истории были впереди.

В достопамятном феврале 1917 года в Кронштадте толпа матросов и солдат сорвала с адмирала фон Вирена погоны,  избивая повели на площадь, там убили, труп бросили в овраг. Классный стрелок, спортсмен, герой войны, погиб не от пули неприятеля, от злобы обезумевшей толпы. Начальник штаба Кронштадтского порта адмирал А.Г. Бутаков, потомок известного русского флотоводца, будучи окружен толпой, отказался отречься от старого строя, тут же был убит. 3-го марта был убит командир 2-й бригады линкоров адмирал А.К. Небольсин, на следующий день командующий Балтийским флотом адмирал А.И. Непенин. От рук взбунтовавшихся матросов пали командир линейного корабля «Император Александр II» Н.И. Повалишин, командир крейсера «Аврора» М.И. Никольский, и другие морские и сухопутные офицеры. Более 20 кондукторов расстреляно в Кронштадте. К 15 марта Балтийский флот потерял 120 офицеров, из которых 76 убито: в Гельсингфорсе – 45, в Кронштадте – 24, в Ревеле – 5, в Петрограде – 2. В Кронштадте, кроме того, было убито не менее 12 офицеров сухопутного гарнизона. Четыре офицера покончили жизнь самоубийством, 11 пропали без вести.
 
Вероятнее всего, расправы были спровоцированы германской разведывательной агентурой, действовавшей через большевистские организации. В эти дни со штабного корабля "Кречет" похитили секретные оперативные документы, в том числе кальки минных позиций. Зачем анархистам и большевикам карты минных полей?

Через четыре года, в марте 1921-го Кронштадт снова бунтует, на сей раз против большевиков. Жертв уже не сотни, тысячи. Восемь тысяч уйдут в Финляндию.

Что и говорить, у деда были веские причины не упоминать всуе о честно заработанном дворянстве. Краем уха слышал историю о сапожнике, жившем в довоенные годы в Никольске. Бдительные граждане распознали в нём "бывшего". Расстрел. Чем помешал людям сапожник, трудно сказать. Кара народная. В тех краях сохранилось с пугачёвских времён дерево, на котором вешали помещиков. Зловещая традиция.

«Сумасшедшая, бешенная, кровавая муть, что ты – смерть, или исцеление калекам»? – Сергей Есенин, «Пугачёв». «Старая гнусавая шарманка, этот мир идейных дел и слов: дуракам – хорошая приманка; подлецам – порядочный улов», – там же о революции. Коротко и по существу. Талантище, песенная душа, неглупый человек, но безмерное самолюбие и слабый характер довели Сергея Александровича до петли. Алкоголик и дамский захребетник, из песни слов не выкинешь.

Фланируя в Рязани по улице Ленина, с удивлением обнаружил на здании нового корпуса пединститута табличку, извещающую, что учебное заведение теперь носит имя Сергея Есенина. Славный ориентир для будущих педагогов.

Итак, начало века минувшего: Есенин ещё не спился, Маяковский не застрелился, а будущие лагерники и смертники на пороге строительства нового мира.

Старший брат деда, Михаил, в те времена рабочий, проживал на Выборгской стороне. С ним Порфирий оказался на Финляндском вокзале 3-го апреля 1917-года, когда из эмиграции вернулся Ленин. Присутствовали братья у дома Кшесинской, где Ильич выступал с балкона. Дед честно признался, что Ленина видел издалека, о чём тот говорил, не слышал.

Множество людей встречали Ленина понятия не имея о том, кто это. Стоял в толпе и Осип Брик, сказавший тогда же: "Кажется сумасшедший, но страшно убедительный". А Маяковский провёл ту ночь за коньяком и игрой на бильярде в компании Романа Якобсона.

В феврале 1918 года П.К.Вишняков демобилизован, возвратился домой, в Тюнярь. Хозяйство разрушено. Жена, двое детей, голод. Привёл в порядок дом, съездил за хлебом на Дон.

Деньги на хлеб ещё были. Позже, уже в тридцатых годах, мама видела дедову заначку, кубышку с царскими золотыми. Заработал Порфирий на царской службе. Кубышка исчезла во время пожара. Сгорел дом, пропали золотые; остался только одна монета, лежит у меня в коробочке свидетельством былых времён.

Дед по отцу, Макар Петрович, был крепким хозяином. Лошади, дом, земля – всё как положено. В колхоз идти отказался. В летнюю пору дом и сгорел. В то время обитали в Соляновке. Перебрались в Никольск, обустроились.

Горели дома и от случайной искры, и от людской злобы. В революцию человеческая дрянь набрала большую силу, многие тогда захлебнулись в народном болоте. Все разговоры о Сталине-людоеде мне представляются смешными. Не Сталин гнобил людей, а свои же, соседи. Не Сталин допрашивал, а те мастера пыточных дел, что дорвались до кровушки. Сталин спустил с цепи свору мерзавцев, это да, но порядочные люди не бросились грабить, убивать, подличать – жили, как жили, оберегали семью, работали. Сталин далеко, а сосед – вот он, рядом. Какие люди, такая жизнь.

Осенью 18-го года снова мобилизация, гражданская война. Порфирий направлен в 3-й Приволжский пехотный полк, в Пензу. Что делать моряку в пехотном полку? – назначили комендантом лагеря. Вскоре переведён в Нижний Новгород, главный порт Волжской военной флотилии, где распоряжался комиссар Николай Маркин. Там Порфирий проходил службу в артиллерийских минно-технических складах до демобилизации в 1921 году. Кронштадт бунтует, но Кронштадт далеко. Демобилизованный "красноармеец" вернулся домой, к семье.

В 1921 году после тяжёлой болезни умерла первая жена деда, Татьяна.

С 1921 по 1924 год Порфирий Капитонович работал инспектором в Городищенском отделе Совета народного хозяйства.

Балтийский моряк тридцати пяти лет от роду, красивый, образованный. Полюбила вдовца двадцатидвухлетняя Анисья Конкина. Двенадцать лет разницы не помеха.

Анисья из Песчанки, 7 января 1900-го рождения. Совсем другое село, тёмное и ленивое, – говорила моя мама; она любила отца, связывая с ним всё лучшее. Мать Анисьи, Варвара Васильевна, дожила до 87-ми лет. Отец, Сергей Савельевич, умер лет в 60, от инсульта.

В октябре 1924 года родился сын Пётр. Двумя годами позже, 18-го мая, родилась дочь Анна, моя мама.

В 1927 – уполномоченный от крестьян села Тюнярь в уездном комитете по землепользованию. В 1928-1929 годах член исполкома и первый председатель Тюнярского сельского потребительского общества. Так по бумагам. Слышал, что он побывал учителем в школе и даже бухгалтером, но в какие времена, не знаю. Однажды, недолгое время, работал Порфирий кладовщиком, потом стыдился этого, не любил вспоминать.

В 1930 году дом Вишняковых в Тюняре сгорел и семья, в составе пяти человек (Порфирий, Мария, Анисья, Пётр и Анна) переехали в рабочий посёлок Никольское-Пёстровка, ныне город Никольск, где уже обитали родственники.

Изгнанные пожарами, семьи дедов сошлись в городке на речке Вырган, где на высоком берегу, поросшем соснами, стоит барский дом с колоннами, а неподалёку от него большой стекольный завод, первый на Руси, основанный в 1764-м году А.И.Бахметевым. Сам городок образован из двух сёл, о которых известно с 1668-го и 1680-го годов. Во времена дедов городок назывался Николо-Пёстровка.

Вишняковы отстроились там, где много лет спустя дед завершил свои дни в доме у рыночной площади. Изба Качкаевых была в том же конце, но дальше, в сторону большого пологого холма, где расстилалось поле, впоследствии ставшее аэродромом для бипланов.

Бабушка Анисья рассказывала о трудных временах, когда, чтобы выжить, предложила деду гнуть дуги для упряжи. Порфирий не умел, но Анисья видела, как этим занимались в её семье. Дело пошло.

Порфирий работал в леспромхозе, затем на стеклозаводе Красный Гигант кассиром. В 37-м было обвинение во вредительстве (просеки прорубали по ветру), арестовали. Неоднократно допрашивался, показаний не дал ни на кого, как ни давили. Обошлось.

В 1948 году вышел на пенсию. Анисья всю жизнь при доме.

Отцу моему, когда родилась мама, шёл третий годок; рождён был в начале января 1924 года, записан на Рождество, 6-е число. Второй ребёнок в семье, первая была Мария, пережившая отца. Отец скончался 29 сентября 2008-го года. Мария умерла без малого 97-ми лет в самом конце 2016-го. Сын Марии, Юрий Иванович Богданов, полковник Генштаба в отставке, умер осенью того же года.

Прошлый век не отпускает.

Стена избы деда, покрытая бледными обоями, вся была в фотографиях: рождение, похороны, семейные сборы. Большая блеклая фотография с экипажем линкора. Если бы не показали раньше, не узнал бы на ней деда. Помню его седым, белым как лунь, густые нависшие брови, усы. Говорил мало, голос зычный. Руки и голова постоянно дрожали. У мамы тоже дрожали, дрожат и у меня. Унаследовал тремор и математические способности по этой линии. Тремор не ярко выражен, способности ещё меньше.

На фотографии экипажа в центре сидит капитан линкора Н.И. Повалишин, тот самый, убитый в марте 1917-го. Присутствует член подпольного корабельного комитета большевиков, погибший на Урале в 1918-м году, герой гражданской войны, есть памятник в Екатеринбурге. Присутствует и лейтенант Всеволод Андреевич Унковский, из славной морской династии, ставший в 1944 контр-адмиралом, имя его известно в военной науке.

Унковский после Гражданской присылал за Порфирием нарочных, предлагая вернуться на службу. Дед спрятался на огороде, не вышел, не пожелал оставить семью, или догадывался, что лучше держаться подальше от столиц, дольше проживёшь.

Пётр, старший брат мамы, был редкой силы: не дрался, берёгся, боялся убить ненароком. Когда появились планеры, летал, загорелся желанием стать лётчиком, но в армию не взяли, было повреждено ухо. В 1940-м поступил в Московский Авиационный Технологический институт (МАТИ).

На первом курсе Пётр Вишняков проживал в городе Долгопрудном. Мать сохранила его письмо на конверте которого обратный адрес. Письмо я прочитал через неполных тридцать лет после того, как оно было написано, будучи студентом московского Физтеха, в том же Долгопрудном.

В 1941-м институт эвакуировался в Новосибирск. Пётр бросил учёбу, вернулся домой. Весной 42-го был призван.

Погиб Пётр Порфирьевич в 200 метрах севернее Турецкого озера Лодейнопольского района от пули "кукушки" в ночь с 21 на 22 июня 1944 года (ровно три года с начала Великой Отечественной). Перед смертью написал сестре, наказал рассказать о нём детям, когда они у неё появятся; почему-то был уверен, что его час близок.

Похоронен Пётр в Братском захоронении в г. Лодейное Поле. В мае 2015 довелось побывать в тех местах. Высокий берег реки Свирь, стела, два ряда плит, на одной из них фамилия и инициалы Петра. Купил шкалик, половину выпил, остаток вылил на землю рядом с плитой.

Когда-то в этих местах Пётр Алексеевич начал историю российского флота.

Начало студенческой эпохи Пётра Порфирьевича, не имевшее продолжения, там же, где прошли шесть моих студенческих лет – словно линию его продолжил. Повезло мне, родился на шестой год после окончания Отечественной войны. Не повезло, снова бряцают щитами – беспилотники гудят. К истории российской отношусь с почтением, но победобесия на дух не переношу. Надобно застрять в подростковом мышлении, чтобы гордится временем и пространством залитыми кровью, полными мучений и миллионов безвинных жертв. Жадность и глупость человеческая возвращают в животное состояние, тянут человека назад, во тьму, не дают ему стать тем, для чего он Вселенной создан – чистым зеркалом её, полным любви и любопытства.

Оба сына Порфирия Капитоновича погибли от пули в правый висок, прожив одинаковое количество лет, месяцев и дней. Совпадение, побуждающее искать закономерности, но находишь только случай. Один из правнуков деда погиб от наркотиков, тоже вроде пули в висок.

Война ли, мирное ли время, выбирают люди разные дороги, уходя за последнюю черту, кто от пули, кто от дури, кто по естественной усталости от жизни, исчерпав отпущенное ему судьбой и природой время.

В Никольске бываю редко, всё там переменилось, а главное – люди другие. И я другой.