Бог это Человечество 15

Бог — это Человечество 15
(Бессмертие для смертных)
Мировоззрение для Человечества
(Для верующих и неверующих)

Мыслеграфия Романа и Сергея (Радикала и Сфинкса)

Сборник мозговых сообщений, замечаний, анализов, перепалок, а порой и штурмов, зафиксированных на материальных носителях информации

Фантазии на потустороннюю тему

— Вот сегодня у тебя, чувствую, лирическое настроение, — сказал Сергей, пристально вглядываясь в Романа.
— Угадал. Написал я тут, вероятно, нечто действительно лирическое. Ни за что не угадаешь, про что… ладно, не мучайся, про свою, так сказать, бессмертную душу, представил её земные скитания, чего, кажется мне, никто не делал…
— Не забывай, что даже агностики, которых чуть ли не с атеистами сравнивают, смиряются с непознаваемостью мира. Даже бессмертие души они не могут познавать — всё равно ничего не получится. Потому и нет никаких трактатов на эту тему.
— Даже воображение они под замок запирают, но у меня оно богатое… Расскажу, как по молодости фантазировал о своём блаженном состоянии после ухода туда. Помнится, тогда слово «смерть» не хотелось упоминать. Да и причём она тут. Ведь, по мнению толкователей слова божьего, это просто переход… Впрочем, читай сам.

Когда тело надоело, нужна… душа

В детстве, к счастью, не обремененном церковными проповедями и поучениями из «закона божьего», о душе задумываться было просто некогда. Даже у деревенского мальчишки, порядочно занятого заботами по домашнему хозяйству, хватало личных дел, на которые уже тогда не хватало времени. Не стоит перечислять их — всем известны. А в студенческие годы тем более не возникало никакой потребности задумываться над какой-то другой жизнью некой эфемерной субстанции, якобы принадлежащей тебе и проявляющейся в собственных снах…
Что какой-то невесомой и невидимой души во мне нет, слышал изредка от школьных учителей и легко соглашался с ними. Обычно это вскользь, как само собой разумеющееся, проскальзывало на уроках по естественным наукам, основу которых составляла первичность материи. И в человеке первичность так же естественно была в теле, реагирующем на внешние раздражители, в том числе и такие, как красивый цветок или звездное небо, а позднее и привлекательная девчонка — обычно не из своего класса, а потому уже необычная. Чувствовалась и первичность мозга, особенно когда в нём, освобожденном от увлекательного поиска решения арифметической задачи, мечтательное воображение рождало красивые картинки, иногда настолько яркие — будто наяву.
По-настоящему о душе в общепринятом всеми мистиками смысле задумался, когда появилось свободное время. После института в первые месяцы работы в конструкторском бюро молодому специалисту предоставили полную свободу творчества. Изучай объект и пытайся добавить к нему необходимое по техническому заданию новшество на уровне рационализаторского предложения, а то и изобретения, оформленное потом в виде необходимых чертежей и пояснительных записок…
Признаюсь, что объект не сильно притягивал меня, ничего оригинального не приходило в голову — частенько оставалось только сидеть в полудреме за столом рядом с кульманом, хорошо защищавшим от глаз добрейшего начальника, который и не думал на меня посматривать. Вот тогда и стали появляться мысли, весьма соответствующие обстановке…
Когда приятная истома охватывала тело, а неопределенные обрывки мыслей начинали витать вокруг да около него, мечталось, что неужели нечто, называемое душой, может отделиться, как во сне, и улететь… Куда? Ну, конечно же, на поиски свежих впечатлений. Она, свободная от обмякшего тела, не требующая никаких физических усилий, подвластная только воображению, может оказаться везде. Нет, в дальней галактике моей душе делать нечего, даже если там и есть неземные цивилизации. А вот переместиться для начала за окно, подняться повыше и посмотреть на цеха завода — почему бы и нет. Впрочем, это ни к чему, как и оказаться в кабинете главного конструктора. Что там делать? Увидеть, как пожилой человек задумчиво роется в бумагах и говорит по телефону. Другое дело оказаться невидимым и неосязаемым прямо перед лицом Ирины, стоящей у кульмана на другом конце конструкторского зала. И посмотреть ей в глаза, которые она не отведет от призрачной «души»…
Могу и теперь представить, как сидишь, чувствуешь это отяжелевшее и надоевшее тело, чувствуешь и свою неустанную в мышлении и воображении душу, которая вдруг легко, безболезненно, бесшумно покидает свою телесную оболочку и становится свободной. Нечто подобное, как в старинном фильме «Человек проходит сквозь стену». Ты в любой момент находишься там, где хочешь, преодолеваешь любые стены и расстояния… Ведь ты бесплотный невидимый дух, ничем не обременённый. Просто так пойти живьем в соседнее бюро к Ирине — не оберешься от противоречивых мыслей. Надо найти повод: для неё, для женщин, работающих с ней, для мужчин, работающих со мной, а то и для начальства, которому, впрочем, всё равно, кто, где и с кем общается…
Нет, всё это помешает сдвинуться с места. А в виде души смогу появиться возле нее и осмотреть хоть справа и слева, хоть сверху и… Ох, уж эта бесплотность, невидимость, безответственность… Захочется ведь и снизу… провести взглядом по коленке, выше, выше… «Под юбку заглянуть», — злыми правдивыми словами останавливал я свои ленивые мечтания.
Такие навязчивые мысли гонишь, а они не исчезают. Этак можно на нее взглянуть и в ванной, когда она, не обременённая ни единым лоскутком одежды перед зеркалом пытается найти недостатки своего сложения и не находит их, хоть и поворачивается так и эдак…
Как заманчиво!.. Зачем это тело, даже не изнуренное усталостью, тяжестью, болью?.. То оно ноет, то чешется, то ему горячо, то холодно, то на кнопку босой ногой наступит, то коленкой на край стула наткнется. Вот бы действительно в приятной полудреме оставить это обременительное для многих мечтаний тело и…
Как жаль только, что, по сведениям всех мудрецов, назад ходу не будет. Никому не нужное уже тело «оплачут и предадут земле». Так и чёрт же с ним!.. Нет!..
Жизненный опыт мешал свободному воображению. Чем же иным, как не телом, точнее, его небольшой частью, хоть вкус пивка почувствовать. Не говорю уж про так называемые плотские утехи…
Да, закружится в той же ванной голова… Нет, не голова, ее-то уже не будет. То, что оставит она о себе на память в моей бессмертной душе. А дальше?.. Черт побери!.. Был бы я невинным десятилетним мальчиком, мне бы и этого хватило. Но познавшему адамово яблочко, наслаждаться и любить глазами — маловато будет!..
Вообще-то, глаз ведь тоже не будет, если не останется головы!.. Как же и чем я рассмотрю вблизи такие соблазнительные прелести?.. Да, они будут в моей душе, но ведь они и сейчас тут. Ведь и сейчас душа моя вьется только возле них, чувствует их, видит, обоняет, осязает, но настолько туманно, не четко, не реально, что толку никакого…
Нет, стряхивал я с себя дремотные мысли, рановато душе тело покидать, пусть одряхлеет оно, перестанет радости приносить, что от пивка в жаркий день, что от «плотских утех»…
Слегка шалел я от всех этих ленивых мечтаний…
Потом додумался, что моя душа зато сможет общаться с другими душами, в том числе и с теми, что навсегда покинули свои тела. Например, смогу посетить свою бабушку… И что я ей скажу? Тем более, не имея языка. Телепатически передам ей свои мысли-чувства радости о встрече? А какие? «У меня всё хорошо…» Про объект моего конструкторского труда не только ей, но и мне будет неинтересно в такой беспредметной обстановке. Спрошу: «У вас тут как?..» И так понятно. Хорошо, ни тебе воздыханий, ни тебе похолоданий, потеплений. Порадую её воспоминанием, как она кормила меня вкусными блинчиками… Так тут они как бы и неуместны. Нет их, да и не хочется такой примитивной прозы возвышенной душе. Ей поэзию подавай, лирику… А!.. Это же пока душа временно тело покидала, пока на минуту задремал…
После того, как несколько насладился своим мысленным бестелесным блаженством, якобы там, по ту сторону, после естественной эйфории начал задумываться… Ведь окажусь я там навсегда, назад возврата нет. Что же ждёт меня?
Хорошо, в моем довольно туманном воображении, как во сне, представляю всё что угодно и где угодно, но я же животное общественное — пора всё-таки не только с бабушкой, но и с другими «душами» контакт поиметь. Да, в лучших традициях субъективного идеализма я существую, чувствую себя прекрасно, но «объективного мира нет», только мои воспоминания о нём, который я же и создавал при жизни. Правда, там мог от него и по морде получить, и после этого посокрушаться, «как ужасно мое представление, когда сын под сиденье мне булавку воткнул…» Это из стиха, который якобы и Эйнштейн знал. Не только посокрушаться, но и пожурить себя, зачем я как-то нехорошо представил мир, созданный божественными силами. Нехорошо с моей стороны…
Как же мне с другими душами пообщаться? Только мысленно! Ведь летает моя душа даже в туманность Андромеды, и в комнате моей дамы, по которой вздыхал день два назад до плавного погружения в нирвану… Ха, а реальной комнаты её я не знаю, а туманность Андромеды тоже не вижу и не ощущаю, потому что ведь глаз у меня нет, ушей тоже… Только мысленно, только телепатически, что ли… Но что-то наши души в материальном мире не общались никак. Допустим, пробовал всеми силами души проникнуть в мою любимую особу, когда шла и не смотрела на меня. «Ну, повернись, повернись, только посмотри, и улыбаться не надо» — никакой реакции. Ладно, думаю, чёрствая твоя душа, попробую друга своего хорошего повернуть в свою сторону. Вон, тоже к нирване готовится…ничем не отвлекается. И тоже — никакой реакции… Опять получается, что только с ушедшими в мир иной душами могу общаться…
Главное, что меня ужаснуло, когда я вдумался в жизнь души без тела. Ориентиров никаких нет… Точек отсчета никаких… Время нечем мерить и не у кого спросить. Может, миг прошел, а может, половина вечности пролетела… да какая там половина, у вечности половины нет. И пространство ничем не измерить. Да и есть ли оно? И время, немереное, есть ли в вечности? Вспомнилось мне, что вычитал в книге Ирвина Шоу «Жизнь Магомеда». Пророк побывал там и долго скитался, куда и я мысленно пытался заглянуть. Он же всё основательно осмотрел, и многое почерпнул. А когда возвратился на бренную землю, ваза, которую нечаянно задел крылом ангел, улетая с ним на небеса, еще падала… Пророк успел ее подхватить. Это я к рассуждению о времени, которое будет нечем измерять… Впрочем, зачем там время? «Счастливые часов не наблюдают»…

Иван КЕФАЛОВ.

Послание из… оттуда

— Вот ты только мечтал о свободных полетах души, а некая писательница Эльза Баркер рассказала всему миру «о жизни в другом мире», — сказал Роману Сергей.
— Сама побывала и вернулась?..
— Нет, конечно…
— Почему конечно?.. Почему никто так и не ответил, да и не хотел ответить, по какой причине нет никакого удобоваримого объяснения отсутствию обратной связи от «другого мира»?
— Будем считать, что писательница наладила такую связь через некоего безвременно усопшего судью Дэвида Хэтча. Он и передавал ей сообщения… оттуда.
— Ну, хоть такую информацию получили через ангельское радио. Что же он поведал нам смертным?
— Посредством «автоматического письма» писательница начала фиксировать письма усопшего, но живущего по ту сторону, и так же назвала свою книгу. Фактически это рекомендации тем, кто уже созрел для перехода в мир иной. Странным только кажется и мне, что этот достопочтенный усопший предваряет свои письма желанием «Я хочу рассказать о том, о чем еще никогда не говорилось».
— Действительно, странно. Миллионы ушли и никто НИКОГДА не рассказывал. Почему именно этот судья решился на такой подвиг? Видимо, остальные более дисциплинированные там, нельзя, значит, нельзя. Орднунг ист орднунг. Только загробный революционер решился…
— Хотел сделать доброе дело нам, сообщить, что «в смерти нет ничего страшного». «Можно сравнить с путешествием человека в другую страну…» В невидимую, но где «присутствуют все вещи, существующие или существовавшие в материальном мире».
— Это хорошо, весело. И кони есть, как спрашивал казак один? Поп ему коней не обещал.
— Не торопись, там много чего есть в разных слоях. Пока судья только конкретно сказал, что губы у него сохранились…
— Даже так…
— Не мешай. Он пытался разговаривать с тамошними обитателями, шевеля губами, хотя общение там «происходит с помощью мысли». Мысли эти можно легко читать, но было бы неверным говорить, что никакую мысль здесь нельзя утаить от окружающих».
— Так я и думал. Буквально вижу, как шевелились извилины у писательницы, когда она воображала общение духов: всё возможно, но если надо, то и невозможное легко представить.
— Да, судья стал там чувствовать себя сильнее и здоровее, избавился от земной привычки ощущать себя больным…
— Конечно, совершенно правильно. Зачем там нужны больные и старые, только благостную картину будут нарушать… Так и больное его тело в это время черви пожирали. Разве что у него и сохранённые губы болели раньше.
— Там все молодеют, сказал Хэтч, там «желания со временем отражаются на внешнем виде», естественно, все хотят быть молодыми. Интересно, что он всегда говорит о видимом земном мире, в невидимом потустороннем. Значит, глаза ему не нужны.
— Зачем глаза воображению, только отвлекают от приятных мыслей. Которыми можешь тешить себя бесконечно… Надоест только и это. Поневоле захочется «забыться и уснуть…» Обрубить все концы…
— Не будь пессимистом. Хэтч рекомендовал не бояться смерти. Но при этом говорил, что «необходимо стараться прожить на земле как можно больше времени, так как обитателей иного мира иногда посещает сожаление о том, что они больше не причастны к материальному миру».
— Вот так, признался, что лучше реальная жизнь на земле, чем виртуальная на небесах. Слушай, мне нравится эта писательница-мечтательница… Она реально даже загробную жизнь представляет, с обязательной скукой и тоской. Свидетели Иеговы примитивно, нереально, не задумываясь, обещают невозможное потустороннее обитание, а она мыслит… Кстати, действительно она рассказала о том, «о чем еще никогда не говорилось». Ничего не опасаясь, ни земных ни небесных блюстителей святых истин, рассказала о своих сновидениях, мечтаниях, представлениях… навеянных в том числе и общением с жившим судьей, с которым она, как ты говорил, несколько раз общалась… Простим ей её уверенность, скорее всего не совсем искреннюю, что её «автоматические письма» диктовались судьей… оттуда. Простим её и уверенность, с которой она утверждает, что об этом никогда не говорилось.
— Кстати, почему никогда? А райские кущи, сады, плоды, ангелы… А адские муки на раскаленных сковородках… Что там еще?..
— Тоже правда, но это уже забыто давно, похоже, и церковники не интерпретируют подобным образом эти древние примитивные понятия, стыдновато им за древних библейских авторов. Кто там из них был плодотворным в речах и писаниях?..
— Пожалуй, Иоанн Златоуст отличился, много богословских трудов сотворил…
— Апокалипсис что ли?
— Нет, этот труд Иоанну Богослову приписывают, хотя говорится в богословских книгах, что Христос сообщил своим рабам на земле, «чему надлежит быть вскоре».
— Это после его второго пришествия?
— Вроде того…
— И больше библейских текстов не писали, только трактовали, все и по-всякому?
— Вроде того… Только не все, а в основном основатели всяких сект…
— Которых и до сих пор великое множество. Всеобъемлющая догма, коль никак не могут разобраться, как и что понимать в ней. А прямое религиозное творчество прекратилось давным-давно. Неудивительно, новым измышлениям богатого воображения никто не поверит, а старые держатся на глубоко укоренившихся в толпе традициях, вроде зажигания свечек, имеющих к религии слишком косвенное отношение.

Заждались суда?

Решительно был настроен Роман — чуть дождался друга, чтобы выговориться:
— Поставим, как говорят и делают ученые, мысленный эксперимент, основанный на определенных допущениях и анализе складывающейся ситуации. Ну, допустим, что душа бессмертна, по-другому — неуничтожима. И для моей грешной душонки, согласно вашим канонам, есть шанс после покаяния попасть в царство небесное. Поэтому, я буду говорить о своей бессмертной душе, дабы своими предположениями ничью не скомпрометировать… Не будем её в ад пока загонять, там Дант великий побывал, повидал, нам свои впечатления рассказал. Правда, в отличие от какого-нибудь Иоанна Богослова, он их не выдавал за откровения ему свыше, а честно признавался, что это лишь плод его богатого воображения. Не знаю, писал ли он о рае или только собирался вообразить его… Что-то мировая литература не хвастается гениальными творениями других великих фантастов даже про ад, который вообразить намного легче, чем рай.
В общем, начнем с рая, а точнее с пути до него после расставания моей рядовой душеньки с бренным телом. Освободился наконец от этого подобия божьего в виде дряхлого мешка с не всем просыпавшимся из него песком… Представляю, как можно будет легко и свободно не то что пробежаться по парковой аллейке, не запыхавшись, но и взлететь над ней… Не буду тут давать волю воображению, повременю… Говорят, сорок дней душе и не положено отлучаться слишком далеко о места успокоения тела, положено видеть, как скорбят близкие и друзья, как соблюдают ритуалы, какие слова говорят об усопшем… Неплохо, скажу, очень неплохо… Особенно после старческих хворей отдохнуть на царственном курорте хотя бы сорок положенных дней от бренного существования, почувствовать себя коли не творцом, то просто идеально свободным от всего лишнего мыслящим и чувствующим существом. О!.. Надеюсь, душе оставят способность хотя бы чувства свои облекать в мысли… Оставят… Иначе как же эти чувства и выразишь… Кстати, на творчество особенно и не замахиваюсь, оставляю кесарю кесарево, а творцу творцово. Да и, думаю, после старческой апатии ко всему на свете и к таковому процессу не будет никакой охоты, разве что она возникнет по истечению какого-то времени молодения души, если ей это позволено будет сделать. Допустим, начать можно будет с активного познавания потустороннего мира… Правда, вот незадача, мира там… — Роман многозначительно развел руками, — как бы пока и нет.
— Почему? — позволил себе вопрос Сергей.
— Так ведь суда-то страшного пока не было, как и второго пришествия. Как бы, пока души… бесхозные, что ли?.. Законсервированные?.. Или на это время, миг один по сравнению с вечностью «гуляй Вася», свобода между небом и землей. Как говорил поэт «земля уже чужда, небеса недоступны» — продолжай насаждаться блаженной свободой от всех и вся… Так сказать, на нейтральной полосе, где «цветы необычайно хороши…» Кстати, хороши они потому, что там некому срывать их и гадить…
— Не совсем кстати. Продолжай по теме.
— Впрочем, что нам о миге заботиться, если вечность впереди… Но после того, как вострубят, как всадники промчатся, как реки станут горьки и прочее… С теми, кто на земле будет, все понятно, но и моей душеньке придется вернуться к гробу родному и восстать вместе со всеми… Непонятно, правда, зачем мне мои истлевшие кости?.. Ради сохранившейся в ней генной информации? Значит, она только в этом презренном прахе и хранится? А в божественном духе моем её нет, получается?.. Но ведь и в дорогом лакированном гробу прах может истлеть до нуля за миг в тысченку-другую лет, коли не попадётся в хорошую сухую почву… Вот тут позавидуешь тем бородатым староверам, которые потихоньку себе мумифицируются в мощных домовинах, выдолбленных из столетних дубов. По их останкам будущие ученые будут изучать генную историю человечества, даже, не исключено, что и клонируют какого-нибудь мудрого старца…
— Чтобы кровь освежить вырождающуюся?..
— А что? Хороша идея. Небось, генетики уже планы строят подобные, побаиваются оглашать раньше срока…
— Опять отклоняешься…
— Опять… Бренные косточки мои душу растревожили. Им-то теперь хорошо, а вот мягкой плоти туго приходится, — Роман похлопал по своему уже начавшему округляться животу. — Видел я по ящику, как люди соглашаются, чтобы у них часть желудка удалили… Удивлялся. Лучше бы им несколько зубов вырвали, в шахматном порядке — эффект тот же, меньше съешь, зато под нож ложиться не надо…
— Если бы помогало, врачи предложили бы жевательный аппарат уменьшить. Не помогает…
— Не предложат. Не променяют операцию, стоющую многие тысячи условных денежных единиц, на зубоудаление, которое в пару десятков единиц обойдется клиенту. Он и на бесплатное удаление может нарваться…
— Продолжай серьезный разговор…
— Разговор наш закончится всего лишь печальным утверждением. Слишком много христиан за пару тысячелетий ушедших в землю ждет суда божьего. Небось, заждались. То ли бездельничают их души, то ли всё молят о прощении грехов своих множественных. Но нет никакого ответа ни им, ни тем, кто ежедневно пополняет их ряды… Похоже, и современный телефонный автоответчик не повторяет им раз за разом: «Ждите ответа… Ждите ответа…»
Заждались суда?

Решительно был настроен Роман — чуть дождался друга, чтобы выговориться:
— Поставим, как говорят и делают ученые, мысленный эксперимент, основанный на определенных допущениях и анализе складывающейся ситуации. Ну, допустим, что душа бессмертна, по-другому — неуничтожима. И для моей грешной душонки, согласно вашим канонам, есть шанс после покаяния попасть в царство небесное. Поэтому, я буду говорить о своей бессмертной душе, дабы своими предположениями ничью не скомпрометировать… Не будем её в ад пока загонять, там Дант великий побывал, повидал, нам свои впечатления рассказал. Правда, в отличие от какого-нибудь Иоанна Богослова, он их не выдавал за откровения ему свыше, а честно признавался, что это лишь плод его богатого воображения. Не знаю, писал ли он о рае или только собирался вообразить его… Что-то мировая литература не хвастается гениальными творениями других великих фантастов даже про ад, который вообразить намного легче, чем рай.
В общем, начнем с рая, а точнее с пути до него после расставания моей рядовой душеньки с бренным телом. Освободился наконец от этого подобия божьего в виде дряхлого мешка с не всем просыпавшимся из него песком… Представляю, как можно будет легко и свободно не то что пробежаться по парковой аллейке, не запыхавшись, но и взлететь над ней… Не буду тут давать волю воображению, повременю… Говорят, сорок дней душе и не положено отлучаться слишком далеко о места успокоения тела, положено видеть, как скорбят близкие и друзья, как соблюдают ритуалы, какие слова говорят об усопшем… Неплохо, скажу, очень неплохо… Особенно после старческих хворей отдохнуть на царственном курорте хотя бы сорок положенных дней от бренного существования, почувствовать себя коли не творцом, то просто идеально свободным от всего лишнего мыслящим и чувствующим существом. О!.. Надеюсь, душе оставят способность хотя бы чувства свои облекать в мысли… Оставят… Иначе как же эти чувства и выразишь… Кстати, на творчество особенно и не замахиваюсь, оставляю кесарю кесарево, а творцу творцово. Да и, думаю, после старческой апатии ко всему на свете и к таковому процессу не будет никакой охоты, разве что она возникнет по истечению какого-то времени молодения души, если ей это позволено будет сделать. Допустим, начать можно будет с активного познавания потустороннего мира… Правда, вот незадача, мира там… — Роман многозначительно развел руками, — как бы пока и нет.
— Почему? — позволил себе вопрос Сергей.
— Так ведь суда-то страшного пока не было, как и второго пришествия. Как бы, пока души… бесхозные, что ли?.. Законсервированные?.. Или на это время, миг один по сравнению с вечностью «гуляй Вася», свобода между небом и землей. Как говорил поэт «земля уже чужда, небеса недоступны» — продолжай насаждаться блаженной свободой от всех и вся… Так сказать, на нейтральной полосе, где «цветы необычайно хороши…» Кстати, хороши они потому, что там некому срывать их и гадить…
— Не совсем кстати. Продолжай по теме.
— Впрочем, что нам о миге заботиться, если вечность впереди… Но после того, как вострубят, как всадники промчатся, как реки станут горьки и прочее… С теми, кто на земле будет, все понятно, но и моей душеньке придется вернуться к гробу родному и восстать вместе со всеми… Непонятно, правда, зачем мне мои истлевшие кости?.. Ради сохранившейся в ней генной информации? Значит, она только в этом презренном прахе и хранится? А в божественном духе моем её нет, получается?.. Но ведь и в дорогом лакированном гробу прах может истлеть до нуля за миг в тысченку-другую лет, коли не попадётся в хорошую сухую почву… Вот тут позавидуешь тем бородатым староверам, которые потихоньку себе мумифицируются в мощных домовинах, выдолбленных из столетних дубов. По их останкам будущие ученые будут изучать генную историю человечества, даже, не исключено, что и клонируют какого-нибудь мудрого старца…
— Чтобы кровь освежить вырождающуюся?..
— А что? Хороша идея. Небось, генетики уже планы строят подобные, побаиваются оглашать раньше срока…
— Опять отклоняешься…
— Опять… Бренные косточки мои душу растревожили. Им-то теперь хорошо, а вот мягкой плоти туго приходится, — Роман похлопал по своему уже начавшему округляться животу. — Видел я по ящику, как люди соглашаются, чтобы у них часть желудка удалили… Удивлялся. Лучше бы им несколько зубов вырвали, в шахматном порядке — эффект тот же, меньше съешь, зато под нож ложиться не надо…
— Если бы помогало, врачи предложили бы жевательный аппарат уменьшить. Не помогает…
— Не предложат. Не променяют операцию, стоющую многие тысячи условных денежных единиц, на зубоудаление, которое в пару десятков единиц обойдется клиенту. Он и на бесплатное удаление может нарваться…
— Продолжай серьезный разговор…
— Разговор наш закончится всего лишь печальным утверждением. Слишком много христиан за пару тысячелетий ушедших в землю ждет суда божьего. Небось, заждались. То ли бездельничают их души, то ли всё молят о прощении грехов своих множественных. Но нет никакого ответа ни им, ни тем, кто ежедневно пополняет их ряды… Похоже, и современный телефонный автоответчик не повторяет им раз за разом: «Ждите ответа… Ждите ответа…»

Продолжение следует.