Бог это Человечество 17

Бог — это Человечество 17
(Бессмертие для смертных)
Мировоззрение для Человечества
(Для верующих и неверующих)

Мыслеграфия Романа и Сергея (Радикала и Сфинкса)

Сборник мозговых сообщений, замечаний, анализов, перепалок, а порой и штурмов, зафиксированных на материальных носителях информации

Инопланетяне

В этот раз Сергей коснулся инопланетян, и Роман тут же поддержал его:
— Есть у меня набросок размышлений на эту популярную нынче тему. Ознакомься. Если и у тебя есть что сказать, то тоже изложи.
— Думаю, что ты всё основное сказал, но если противоречивые мелочи обнаружу, отмечу.

В научном мире так называемая уфология справедливо считается псевдонаукой, ибо «изучает» какие-то события, ничем не подтвержденные, кроме россказней «свидетелей» да сильнейшей так называемой «энергетикой» на указанных ими местах. Её они определяют своими чувствами и даже «приборами» в виде проволочных рамочек, а то и просто с помощью прутиков, которые так и вырываются из рук «исследователя».
Почему-то все эти уфологи практически представляют инопланетян некими существами, которые по необъяснимым причинам вынуждены прибывать «в гости» на нашу планету, не только опасаясь хозяев и таясь от них, но еще и долгое время, опять же тайком, наблюдая за ними и даже ставя некие эксперименты над их отдельными особями.
Представьте, что на Марсе, существовала бы цивилизация, уровень развития которой был бы примерно равен земной. Кстати, совсем недавно, где-то на стыке века уходящего и грядущего двадцатого, такое предположение всерьез увлекало даже лучшие умы Человечества. В это время оно и приближалось бы к своему величайшему открытию, которое в итоге не состоялось. Сначала с помощью всё более совершенствующихся оптических приборов земляне увидели бы на Марсе не только каналы, но и обработанные поля, дороги и другие сооружения, хорошо заметные из космоса. Конечно, на этом этапе не удалось бы обнаружить телескопы марсиан и узнать, способны ли соседи рассмотреть всё это же на Земле. И этот важный вопрос без ответа заставлял бы ещё более активно развивать нашу науку и технику, пожалуй, даже более эффективно, чем поддерживать локальные войны в стане землян, а до мировых, скорее всего, дело вообще бы не дошло. Не до того бы было. Что взять с несчастного соседа за рекой, если тут появился общий сосед поважнее, поинтереснее, недоступнее. Не откажешь человечеству в желании совершить нечто грандиозное хотя бы в океанских масштабах, вместо мелочного копания в огороде, где знаком каждый росток и камешек.  Кажется, после открытия Америки в Европе на некоторое время на убыль пошли войны, по крайней мере «столетние».
Как показывает земная практика, ко времени освоения космического пространства цивилизация осознает всю значимость уровня своего развития, который уже помогает понять, что нужно знакомиться с соседями по вселенной, но еще не позволяет сделать это на практике. Наконец наступает миг, когда первый космический корабль может облететь Марс и хотя бы сделать снимки его поверхности. Они-то и показывают, допустим, что уровень марсианской цивилизации примерно на 100 лет отстает от земной…
Вот почему они не могли ответить сначала на мощные световые сигналы после открытия электрической дуги, а потом и на электромагнитные излучения другого диапазона после изобретения радио. Значит, теперь уж без сомнения земляне не только могут быть инициаторами сближения, но и обязаны нести ответственность за «младшего брата» по разуму. Ведь к этому времени моральные устои землян претерпели значительные изменения в положительную сторону, если не теоретически, оставаясь прежними с момента рождения основных мировых религий, то практически уж точно. Обладая космическими технологиями, человечество уже не способно поступать с другими, менее развитыми цивилизациями так, как это случилось после открытия Колумбом обратной стороны Земли…
И таиться не пристало представителям цивилизации. Да, разумеется, сначала нужно максимально разведать обстановку, царящую на «космодроме» и вокруг него, где предполагается произвести высадку первого земного десанта сначала в виде робота-марсохода. Но перед этим должна быть чётко разработана программа знакомства с хозяевами планеты. Лучшие ученые не откажут себе в удовольствии разработать разнообразнейшие методики общения с существами, скорее всего, совершенно не похожими на них самих…
Кстати, кажется, что в этом смысле земляне ещё совершенно не готовы к приему инопланетных гостей. Никто из власть имущих не вносит в свою предвыборную агитацию пункт о необходимости создания общедоступной инструкции по церемонии приема впервые ступивших на землю существ. Понятно, что при нынешнем развитии средств связи каждый не замедлит завопить по всем возможным каналам о своем открытии невероятного!.. И что ж после этого? В лучшем случае к месту высадки прибудут спасатели в сопровождении медиков, одним из обязательных предметов снаряжения которых будет смирительная рубашка, взятая на всякий случай. Можно только фантазировать, как поведет себя такая разношерстная группа землян в те недолгие промежутки времени, пока будут ожидать команд вышестоящего начальства.
Впрочем, ничего этого не понадобится. Ведь точно так же как и земляне, пришельцы будут сначала кружить над нашей планетой, разведывая обстановку и выискивая площадку для спуска своего робота-разведчика. При этом будут посылать разнообразные сигналы, призывающие обратить внимание на их источник. У землян будет достаточно времени подготовиться к встрече, и уж наверняка на организацию этого события будут брошены все силы.  Можно вообразить и весь ужас и растерянность вкупе с энтузиазмом и оптимизмом, которыми будет охвачено всё Человечество. И только обязательная медлительность гостей поможет землянам избежать столь модной у них «шоковой терапии», которая в этой ситуации могла бы закончиться с весьма печальными последствиями.
Что касается всевозможных домыслов о параллельных мирах, вход и выход куда непредсказуем, по версиям фантастов, да и шарлатанов, то оставим им и впредь развивать свои теории, для которых пригодны любые варианты, вплоть от одного «мира» до бесконечности миров. А вольное обращение «теоретиков» с пространством и временем позволит им нарисовать любую картину грядущего, которое на самом деле оказывается давно прошедшим или еще чем-нибудь не менее замысловатым.
Будучи в здравом уме, нельзя полностью отрицать параллельные миры. Еще раз повторю: сразу же после открытия электрона, который и сейчас можно представлять в виде «шарика», поэты бросились писать стихи о новых мирах и их обитателях хотя бы чем-то похожих на обитателей земного шарика. Вот пара строк из стихотворения Валерия Брюсова «Мир электрона»: «Быть может, эти электроны миры, где пять материков, искусства, знанья, войны, троны и память сорока веков!..»
Действительно, почему бы и не существовать на одном из неисчислимых электронов, вращающихся вокруг своих звезд-протонов разумной цивилизации, занятой поиском обитателей в соседних атомных системах. И мы бы с удовольствием пообщались бы с этими «электронянами», если бы нашли способы как-то сравнить масштабы.
Кажется, современных поэтов гигантский размер осознанной нами вселенной не вдохновляет на гипотезу, что для кого-то мы со своими звездными скоплениями, галактиками, черными дырами не что иное, как всего лишь комок грязи на какой-то «планете», в гугольной степени превосходящей нашу вселенную по размеру.
И в этом направлении хотелось бы пообщаться, хотя воображения всё же не хватает, чтобы каким-то образом совместить свои и их интересы, как удалось сделать это Гулливеру. Правда, он был вполне соизмерим со своими приятелями великанами и лилипутами.
После такой игры воображения большинство хватается за спасительную мысль о существовании духовной жизни, которой чужды все эти материальные понятия вроде пространства и времени — существуй себе везде и всегда, и горя не знай… Будь хоть слоном, хоть букашкой, никто не измерит, коль мер и нет вовсе и не нужны они…

Всё зависит только от человека

— Что торопишься рассказать?.. — Сергей, улыбаясь, давал понять другу, что догадывается о его настроении, когда мысли уже накопили слов, словно дожди воды, и она готова прорваться потоком через плотину, с каждым мгновением размывая ее.
Так оно и оказалось. Не обращая внимания на хозяина, который уже как будто и не собирался слушать, озабоченно почесывая затылок и открывая дверцу серванта, Роман, начал говорить:
— Недолго побуду в роли адвоката, защищая... обрати внимание!.. некоего швейцарского судью, давно почившего, надеюсь, в почтенном возрасте. Возможно, его тогдашнее решение до сих пор заботит лучшие умы в сфере морали и юриспруденции. Хотя представители юстиции, скорее всего, сразу всё разложили по полочкам, точнее, параграфам, и успокоились. А вот известный писатель Герман Гессе в то время долго не мог уснуть, не понимая, почему судья оценил по неосторожности загубленную жизнь «именно в сотню франков».
— Видно, или жизнь, или обстоятельства позволили до рубля подсчитать наказание… Сам сказал, что от параграфа закона отойти сложно: чиновники быстро найдут отклонения, — равнодушно сказал Сергей, который уже собрался с мыслями и хотел выйти на кухню.
— Подожди… Не всё знаешь. Молодой человек возился с каким-то пистолетом или ружьём и случайным выстрелом убил собственную мать!.. Как видишь, её жизнь судье пришлось оценить в денежном выражении…
— Ему при таких обстоятельствах за слишком легкомысленный поступок следовало бы сильнее облегчить кошелёк сына, — Сергей направился из комнаты, и Роман двинулся за ним.
— Вот и ты начинаешь считать. Вот и ты не найдёшь ответа. Тем более, что у нас слишком мало сведений, чтобы рассуждать слишком конкретно, да и тогдашний курс франка нам неизвестен. Учти, что в первую половину ХХ столетия с оружием обращались не столь трепетно, как у нас в наше время, и не считали это легкомыслием. К слову, и теперь часто случаются убийства по неосторожности, в первую очередь на охоте, и виновник ограничивается весьма условным наказанием, «за легкомыслие», как ты говоришь. А при этом погибает не собственная мать, а посторонний человек, иногда даже прокурор…
Сергей поставил на газовую плиту сковородку и улыбался, глядя на неё. Роман продолжал:
— По-моему, писателю, прославившемуся своим преклонением перед всевозможным мистицизмом, символизмом, истинно немецкая расчетливость помешала понять, что этот штраф — всего лишь символ, черта на полях жизни молодого человека, которую только и может поставить блюститель закона в сложившейся ситуации. И этот символ объединяет и сочувствия к бедолаге, и внимание общества к легкомысленным молодым людям, которым еще приходится давать уроки воспитания. Поэтому я защищаю решение судьи, хотя Герман Гессе и сомневался, что в мире найдётся человек, который с пониманием воспримет известие о таком приговоре.
— Не часто ты в роли адвоката выступаешь, тебе больше прокурорские погоны подходят… — сказал Сергей, с усмешкой глядя на друга.
— Ладно тебе, мне тоже не чужды «души прекрасные порывы», — уже усталым голосом отозвался Роман.
— Сдается мне, что хочешь ты еще в чем-то упрекнуть доброго немца, — все еще посмеивался между словами Сергей.
— Видно, я к нему прицепился потому, что при всём своем либерализме высокоинтеллектуального человека его так и тянет к чему-то абсолютному, единому, всеобъемлющему и уж конечно неделимому — Духу, Богу, Уму. Естественно, надеясь, что этим всё задано и управляется. Естественно, ни шагу в сторону от заданного и управляемого. Естественно, это родственно нашему духу и уму… Не хотел бы я сковывать собственный ум и дух…
— Правильно ли ты его понял?
— Пожалуй, резонное замечание. У него многое меня утешает. Например, когда он говорит, что в древнейших и священнейших книгах, в том числе в Ветхом и Новом Заветах… Подожди, зачитаю…
Роман достал из своего неизменного портфеля хорошо знакомую Сергею тетрадь и открыл на странице с последней записью.
— В этих книгах уже тогда было заложено «почитание природных и душевных сил в образе богов с почти одновременным знанием или предчувствием того, что все боги суть только символы, что сила и слабость, торжество и скорбь зависят в жизни только от человека».
— Так причем здесь он, это заслуга авторов священных книг, — быстро уловил смысл сказанного Сергей.
— У авторов, наверное, было только предчувствие, а у Германа Гессе — знание этого.

Мудрость и мудрёность

Разговор продолжился за чаем после легкого холостяцкого ужина, состоявшего из яичницы со спаржевой фасолью — привычного для Сергея. Роман мало внимания обращал на то, что бывало у него в тарелке. А вот темы бесед его интересовали больше, и чаще именно он, порой неожиданно, подбрасывал их собеседнику. Так случилось и в этот раз.
— Поражает не столько обилие доморощенных философов, как их непоколебимая уверенность в своих мудрствованиях, смысл которых или примитивно прост, или примитивно сложен. Последнее — то, что называется заумь, псевдонаучные образчики глубокомыслия, подкрепляемые умными словами, к примеру, в большом ходу понятие «метафизика»…
— По-твоему, что это? — спроси Сергей.
— Не, по-моему, а по общепризнанному. Это что-то то ли над, то ли под, то ли сбоку физики — природы… Чего смеешься?..
— Напомнил ты мне бородатый анекдот, боюсь только, потревожу твою… щепетильность.
— Мне кажется, не настолько у меня развито это чувство, не такой уж я деликатный, как тебе почему-то показалось. Рассказывай, — не совсем довольным голосом почти приказал Роман.
— Спросил денщик у генерала, знает ли он, чем парикмахер от херувима отличается? Тот не ответил. Денщик разъяснил. У первого хер сзади, у второго — спереди. Понравилось генералу, решил рассказать в светском обществе. Никто не ответил на его вопрос. Довольный генерал начал и споткнулся… «Ой, господа, я и сам подзабыл немного, но одно хорошо помню, у кого-то из них хер сбоку».
— Не только генералу понравилось, мне тоже. Вот и метафизика где-то сбоку физики… Как и все «тонкие настройки вселенной», некие «матрицы», «голограммы» — и всё это для того, чтобы засвидетельствовать о наличии некоего высшего разума. Всегда людям не хватает своих мозгов, всегда хочется от кого-то старшего получить совет, чтобы с себя снять ответственность. Мне это стало знакомо с возрастом. Тяжело, когда уже сам за всё отвечаешь и не можешь сослаться на старшего за свои поступки… мягко говоря, порой не совсем адекватные.
— Ну, и людям, человечеству, хочется сослаться на того, кто выше его…
— И мне хочется, и им хочется, но не на кого сослаться, никто свыше не поможет.
— Потому человечество и совершает неадекватные поступки?
— Абсолютно верно.
— Получается, что если мы с тобой не можем уже напрямую связаться со своими родителями, то и представители человечества не могут получить нужного ответа, от своего, так называемого создателя?
— Абсолютно верно.
— И без него многие не могут найти смысл жизни, особенно перед угрозой смерти.
— Не могут. Вот приведу пример философствования некоего якобы физика, который ударился в метафизику.
— Так там проще, не надо мозги сушить математикой…
— Абсолютно верно. Там доказательств, подтвержденных строгим математическим анализом, не требуется. В метафизике каждый вольным художником себя чувствует…
— Это когда он утверждает, а я таким мир вижу…
— Абсолютно верно.
— Что ты заладил свое «абсолютно верно»…
— Потому что это ты заладил: удивительно верно и спрашиваешь, и отвечаешь… Возвращаемся к нашему метафизику. У него рассуждения как бы основываются на формальной логике, и он, как мне кажется, довольно правильно начинает. С того, что если для кого-то есть предназначение… «то смысл существования заключается в том, чтобы его реализовать». Он приводит пример. Если человек изобрел и создал столовую вилку, то она успешно реализует свое предназначение — кормит человека не только спаржей, но и… страшно сказать при метафизике, свиными отбивными.
— Так, не причисляй меня к метафизикам, вегетарианцам и им подобным, — не преминул вставить Сергей.
Романа реплика не отвлекла.
— Тут следует добавить, что даже вилку человек постоянно модернизирует, усовершенствует, делает ее разнозубой, разноручечной, изготовленной из разного материала и т.д.
— Не увлекайся, не расшифровывай «и т. д.». С вилкой понятно, что дальше?
— Дальше он естественно делает вывод, раз человек сделал вилку, то его самого сделал кто-то…
— Конечно, речь не идет про папу и маму…
— Абсолютно верно.
— Он понял, цитирую, что «объективный смысл моего существования есть только тогда, когда существует Бог».
— Понятно. Который сделал его далеких предков, от которых произошли и его папа с мамой…
— Можно понять человека, который сделал вилку и задумался, над тем, кто его самого сделал. Непонятно другое. Этот метафизик, начавший с предназначения вилки, тут же забыл о предназначении человека. Смысл существования понял, не зная своего предназначения…
— А говорил, что «смысл жизни заключается в реализации своего предназначения»
— Абсолютно верно.
— Так. Прекрати повторяться. Так каково предназначение?
— Ну, думаю, не кормить, как это делает вилка, кого-то свыше свиными отбивными. Но и ничего другого якобы «физик» не предлагает. Кажется, для него главное в смысле жизни, что он узнал, кто его первоначальный «папочка», и успокоился. А предназначение — это ответственность, это надо что-то делать…
— Например, молиться…
— Хотя бы это. Пять или сколько там раз в сутки. Этот якобы физик начал с предназначения, а потом в ходе рассуждений о создании себя, такого любимого, такого нужного всем, и даже верхним силам, забыл о своем предназначении. Не обмолвился, как он, хотя бы на уровне вилки, осуществляет свое предназначение, не обязательно по отношению к своему создателю. Кстати, человек так и дальше будет усовершенствовать или просто изменять свое создание — столовую вилку, а создатель человека, похоже, никак не работает в таком же направлении по отношению к своему созданию.
— Может, создатель человека постоянно совершенствует его… По крайней мере, мы все-таки совершеннее своих предков…
— Уверен? А я сомневаюсь. Совершеннее в смысле познания мира — да. И это заслуга пытливых умов отдельных человеков. А в моральном отношении?.. Преступления против человечности недалеко ушли от средневековых, а то и превзошли их. Кстати, этот якобы физик, рассуждая о причинности всех событий, утверждает, что «причина всегда больше следствия», и из этой своей метафизической философской аксиомы делает заключение: причину в виде создателя вселенной «невозможно вместить в разум человека» — последний ведь следствие. Не буду анализировать это мудрствование, только скажу, что следствие сплошь и рядом бывает значительно больше причины. Причиной пожара становится спичка, которую зажег и уронил на ковер ребенок, погибший вместе с домом…
— Тут я даже почему-то вспомнил библейское утверждение, что ни один волос не упадет с головы нашей без его воли. Получается, тем более стать причиной любого следствия человек не волен…
— А я скажу, что не намекаю, будто создатель, организовавший в свое время «большой взрыв», в итоге может оказаться в положении ребенка, зажегшего спичку…
— Намек понял… Но ты начал с того, что философские мудрствования бывают и примитивно просты. Это как?
— Подожди, вот посмотрю свои выписки… Ага, вот: «Да, я знаю, что душа бессмертна. Знаю, а не верю. У меня есть свои личные доказательства».
— Она их приводит?
— Нет. Но как ты догадался, что это она?..
— Великий вселенский разум навеял…
— Понятно, в лице твоей Лены… Она склонна к таким заявлениям. А та дама с бессмертной душой перед этим заявляла, как страшно потерять близкого человека, на что ей пришел вопрос: «Каким образом потеря близких для вас трагедия? Если, по-вашему, смерть — это всего лишь потеря нескольких десятков килограммов мяса. Так у вас же души бессмертные есть. Они же на свободу в райские кущи отправятся…»
— Каков был ответ?
— Его не было. И понятно. Вразумительно не ответишь.
— Что еще метафизик намудрствовал?
— Много чего, разве упомнишь. А вот еще. Он сказал, что если бы ваши родители не встретились, то вы бы не появились на свет…
— Ой как мудро… Для чего это?
— Он констатировал: «Сказать о боге такое нельзя». И точка.
— Почему?
— Ну, потому что он вне времени, у него не было начала, его никто не создавал. У метафизика не хватает воображения представить, что его создатель, такой же штамповщик вилок, только недоступный нам просто потому, что его пространство и время не соизмеримо с нашим. Повторюсь про мир электрона. Может быть, наша вселенная — это всего лишь камень на одной из дорог его мира. И он понятия не имеет, что где-то на одной или нескольких атомах этого кварца есть жизнь. Про параллельные миры любят фантазировать, про последовательные миры — упоминают намного меньше. Так и в большую сторону можно последовательно настраивать миры… как матрешки. И те и другие — нам недоступные.
— Если мы всего лишь на одном из атомов гигантского камня, так тот, кто его пинает ногами, и понятия не имеет о нашем существовании?
— А зачем ему это? Да, он, как и мы, познает структуру этого камня, но мелкоскопа у него нет, чтобы наш «электрон» в виде Земли рассмотреть. Так и наши не мудрецы, а «мудренисты», не имея мелкоскопа, пытаются фантазировать что угодно, но весь поток их мудрословия стекает к стене созданного ими «всемирного разума», который никак не допускает к себе автора потока…

Продолжение следует.