Я так люблю быть живым

Мне стало стыдно.
Жутчайшее освобождение места.
Презреть. Написать. Возможно, стоило и иначе начать. Важность в первых строках. Подсказывают, что пунктуация страдает, но изначальный замысел не предвидел пунктуации. Грамматика страдает, и я покорно прошу не чтите то, что плохо и раздражает. Оставьте гнусность. Гнусавость этой орфографии не про вас, она мимо и подлейшая. Оставляю ровно и для себя. Вот таким убором выложу, и скушаю. Не стану перечитывать, не стану восхищаться. Вновь и вновь плюну в себя. И в тот же самый миг обрадуюсь, написал то самое от чего плохим и изуверским несёт. Копотью, похотью, бездарным набором слов. Нет там слова. А оно было или должно было быть.
Как же мерзко было неделю назад. От погоды.
Не пиши.
Я обещаю себе писать.
Не прошу, не умоляю, ни коим образом заставляю. Упаси меня писать для.
Я бабушку вспомнил вновь. Она писала печатными буквами слитно, без знаков препинания, без пропуска между словами, и уж там не было орфографии. Я маленький школяр приходил из школы, доставал из входной двери эту записку и читал: «ЯУШЛАВМАГАЗИНКЛЮЧУРОЗЫ» Какой чудесный слог.
И труда не было прочесть этот текст.
Знатный текст.
Откройте научный журнал!
Закройте его.
Не читайте никогда.
Как жаль, что не сохранилось ни одной записки бабушки. Они шедевры ушедшего. Потерянные памятники культуры.
Время размазано. Навыдумывали время. Отрезки. А цвет, коллер забыли. Пять минут это какого цвета будет. Без четверти шесть какой оттенок мне взять, чтобы изобразить.
Милая моя Еленка.
Времени не может быть. Разве Еленка может стать конечным ощущением? А записка бабушки? Её нет. Давно. Записок и подавно. Скоро не станет меня.
Мы дошли до конечности Вселенной.
Вы все вруны, хотелось мне сейчас кричать.
Стало стыдно. Досада.
Я не хочу сдохнуть.
Не хочу.
Вы сволочи, обманули.
Времени нет.
Не верно. Прочитайте этот текст так как я будучи почтеннымшколяромтретьегокласса.
Я так люблю быть живым.