Одиночество

Дело было в пятницу. Мы хорошо выпили, так что я уже слабо понимал, что происходит. Мне не удавалось сосредоточиться ни на музыке, игравшей в баре, ни на словах друзей. Я пытался осмотреться, но зрение подводило: удавалось различить лишь размытые силуэты. Я где-то потерял очки.

В себя я пришёл, когда меня вырвало в туалете. Я немного подышал, глядя на собственную рвоту, затем спустил воду и вышел из кабинки. Лицо было болезненно бледным. Я умылся, поморщился, глянул в зеркало и прошептал: «Никогда больше пить не буду».

Возвращаясь к нашему столу, я заметил свои очки – они лежали на полу, недалеко от моего места. Гена куда-то пропал.

– Как? Ты разве не помнишь? Генку... этот, как его, бл*дь?.. Жука забрал! – пояснил Кирилл.

Я икнул в ответ и опустил глаза в стол.

– Наверное, и нам пора, – немного помолчав, заметил я.

Каждый вызвал себе по машине.

– Эх, – вздохнул Кирилл. – Неохота домой...
– Полина будет ругаться?
– Да если б только это...
– А что такое?
– Мне кажется, мы уже не любим друг друга.
– Это почему?
– Всё как-то изменилось после свадьбы. Нет, сначала было хорошо, но потом... Она может все выходные провести с подругами. Бывает, что ходит куда-то после работы в течение недели...
– Ну, это нормально. Она же живой человек, ей хочется...
– Ну и ху*ня это! – перебил меня Кирилл. – Я это всё слышал много раз, не надо.

Я понимающе посмотрел на него, на секунду вспомнив Леру, и глубоко вздохнул.

– Мне тоже хочется... Хочется видеть свою жену. А я как сидел один на диване, так и сижу. Вы с Геной работаете, либо со своими семьями... Ну, Гена с пацанами своими возится... Я ведь скучаю.

Я похлопал Кирилла по плечу.

– Я тебя понимаю, – сочувственно сказал я.

Вечер закончился. Я зашёл к себе в квартиру, стянул с себя одежду, бросил её в прихожей и отправился в душ.

На кухне нашлась полторашка минералки. Я жадно присосался к горлышку и осушил бутылку почти наполовину.

Затем я погасил свет и залез в постель. Сон не шёл. Я всё думал о словах Кирилла и о Лере – моей бывшей жене, о которой я уже очень давно не вспоминал.

Я взял телефон, через общих знакомых нашёл её страницу. «Боже мой, ну и фамилия», – вполголоса сказал я. Лера поправилась. У неё в прошлом году родился чудесный мальчик от страшного, туповатого на вид мужика. Я не почувствовал ничего, узнав об этом.

Полистав страницу ещё немного, я отложил телефон и уставился в потолок. Спустя какое-то время я посмотрел в дальний угол комнаты, представив, что там стоит кроватка и из кроватки этой доносится истошный плач. И нужно вставать, и нужно успокаивать, и, возможно, даже сменить памперс, и подмыть, и припудрить задницу, чтобы не было опрелостей...

«Боже мой», – снова вполголоса сказал я, повернулся на бок и уснул.