Осколки жизней N1

Дерзкая среднего роста с тёмной кожей загорелого лица и рук, пучок волос тёмного цвета на затылке, глубокие морщины на щеках и шее и узкие раскосые карие глаза — Гульнара раскованно сидела у барной стойки, потягивая белое вино из большого стеклянного бокала и диктовала:
— В связи с алкогольным опьянением после длительного перелёта из Объединённых Арабских Эмиратов и невозможности в связи с этим ясно излагать свои мысли, я отказываюсь давать показания. Обещаю явиться по повестке при первом же требовании, — несколько раз повторила Гуля последнюю фразу, держа в левой руке тонкую дымящуюся сигарету.
Опер поинтересовался:
— А как получить такой уровень знаний, какой у вас? Вы работаете в холдинге компаний, связанных с иностранными фирмами...
 — Чтобы хорошо разбираться в налоговой грамоте, не достаточно знать азы бухгалтерии «дебет- кредит». Нужно окончить серьёзный институт, чтобы знать как развивается экономика, её законы.
— И какой институт? — настаивал оперативник с надеждой в голосе, видимо для определения судьбы своего ребёнка.   
— МИФИ: Московский институт... В общем финансовый институт. Несомненно, она не училась ни в каком финансовом институте, потому что МИФИ — это Московские инженерно–физический институт, а есть МЭФИ — Московский экономико-финансовый институт.
На ней надета белая футболка, чёрные брюки свободного покроя. Квартира в круглом 25-ти этажном здании на одиннадцатом этаже: подогреваемый пол из мраморных огромных плит белого цвета, чёрные тёмно-серого цвета стены. При входе небольшая прихожая с зеркальным шкафом. Сразу за ней располагалась гостиная, объединённая с кухней: слева кухонный уголок, посередине квадратный диван, напротив на стене — большой чёрный экран телевизора. Кухня — сплошная стенка тёмного цвета. При открывании дверцы появляется холодильник. Слева прямоугольная тумба с раковиной и выдвижными ящиками. В правом верхнем ящике мусорная корзина. Посередине кухни прямоугольная столешница с варочной панелью из стеклокерамики. Кресла на высоких ножках вокруг столешницы. Никаких кастрюль, чашек, тарелок, только чайник и кофемашина. Еду Гульнара не готовила, ходила в бары, рестораны, или заказывала на дом из ближайшего ресторана, из суши-баров, из пиццерии.
— Разуйтесь, у нас чисто, — сказала она двум вошедшим женщинам среднего возраста.
Понятая Ольга в стёганом чёрном пальто, с выбившимися светлыми кудряшками из-под розовой вязаной шапки моментально сбросила унты с ног. Маленькие серые глазки из-под очков перебегали от одного предмета на другой. У неё старушачье сморщенное лицо. Вторая понятая Марина в коротком чёрном плащике запротестовала:
— Я не разуваюсь!
— Мы дадим тапки.
— Нет, я нигде не разуваюсь. Принесите мне, пожалуйста, тряпку, я вытру кроссовки. На улице сухо и чисто. Смотрите, у моих кроссовок чистая подошва.
Помощница Гульнары по хозяйству в белоснежном спортивном костюме принесла и бросила ей под ноги кусок материала. Оперативник маленького роста с короткой стрижкой в тёмном костюме и белой рубашке без галстука сказал:
— Вы — понятые, присутствуете на обыске, должны следовать везде за нами.