Отрывок из нового романа

Но на следующий день в одиннадцатом часу вечера, когда Агнесса с малышом легли, а Сафрон сидел на кухне у ноутбука, Сергей Андреевич неожиданно ему позвонил. Он как-то тянул слова, голосом тусклым, усталым, Сафрону невольно подумалось, что он под хмельком.
—Приветствую новоявленного россиянина…м-да новоявленного, попавшего, м-мм, в очередной переплёт российской истории. Не занят?
— Нет, нет, Сергей Андреевич, рад вас слышать. Сижу у ноутбука, смотрю раскалённые планетарные новости, все говорят только об одном. Как вы себя чувствуете?
 — Да так… я тут во дворе на детской площадке отдыхаю. Супруга выгнала, мол, хватит голову напрягать в Сашкин телефон глядючи, проветрись … сижу, курю. Как Игорёшка, Агнесса?
— Сынуля растёт по расписанию. Агнесса… да мы же все сейчас, Сергей Андреевич …
— Да, да, все, а может быть и не все, не все, м-да, кто-то сейчас радуется беде. Я сегодня вспоминал, как ты в первый раз к нам приходил с Матвейкой в феврале прошлого года на ночёвку. Беседу нашу вспоминал, ты ещё о власти говорил, что она, дескать, от Бога, а Сашка с Герой за Навального тогда топили, критиковал вьюноша подавление смелых свободолюбцев нехорошей злой властью. Мы тогда с тобой, помню, сошлись в мнении о свободолюбцах и Навальном, м-да, а товарища власть упаковала крепко, сидит, небось, тоже новости смотрит, если сержант разрешит.
— Я и сейчас так же думаю, что власть от Бога, Сергей Андреевич, а может быть даже больше и твёрже в это верю, чем прежде, ведь Бог поругаем не бывает: всё от него — любовь, совесть, испытания, сама жизнь, наш мир. Я очень много передумал о том, что если власть от Бога, а она, в сущности, являясь сакральным инструментом, то должна и обязана осознавать ответственность за деяния перед Господом и народом. Она часть народа и обязана предвидеть, предотвращать внутренний распад государства и агрессию недругов. Писано-переписано, о том, что Россия страна особенная, народ особенный — Богоносный, история тому подтверждение, а в этом мире ничего не происходит без Божественного проявления. Хочу верить, что мы и этот поворот истории пройдём достойно, а правда, — она же и Бог, — будет на нашей стороне. А закон… мы же не разрушились, как Западу грезилось, знаете почему? Потому что нам важен дух закона, а не его буква! А наш закон, по сути, русский и гласит: ни шагу назад, за нами Москва!
Сергей Андреевич помолчал. Слышно было, как он щёлкает зажигалкой, которая не сразу срабатывает.
— С этим не могу не согласиться, но уж больно часто Господь Россию испытаниям подвергает, — начал он, — хотя … куда не глянь, наказывать-то нас нынче есть за что. Говоришь, власть предотвращать должна? Упреждать вредность выползней вроде Навального, продажных либералов, затаившихся в кустах ждунов, конечно же, необходимо, потому, что суть — потенциальные воры и предатели. По мне, давить их нужно было начать раньше, не разводить с ними кисели, не доводить, понимаешь, ситуацию до всяких шоу с ними, сходок на площадях, дебатов на продажных радиостанциях и в интернете, на круглых столах. Столы-то круглые, да из разговорах на них выходил, хе-хе, только жидкий стул. Однако, если подумать, Сафрон, на площади-то бастовать не вся страна выходила — мизер в масштабах страны, и не рабочий люд, а молодняк с промытыми мозгами. А народ, народ своей насущной, непростой, нелёгкой жизнью жил, а слова-то ему не особо давали. Да и слушать, что народ думает, власть не слишком желала, избегала встречаться, отбрёхивалась, а ведь догадывалась, поди, что не одни анекдоты народ бает о ней родимой. Но и тут же невольно мыслишка закрадывается в мою седую голову: а не для себя ли любимых, в первую очередь, власть упреждает сходки на площадях и прочие эксцессы? Как бы упреждает то, что на виду, что для неё опасно в моменте, и с чем ОМОН легко справится, а заодно и даёт предупреждение будущим буянам. Одной рукой шоблу свободолюбцев гнилых упреждает, а другой — глаза прикрывает на непорядок и раздрай в головах и жизни населения страны, а в это время народ во все тяжкие пустился, страшновато новости смотреть. И вот тут-то, в такой момент и неждачник — война, а к такому неожиданному бенефису вся власть, я о войне, думаю, совсем была не готова. Знаешь, часто слышу вот это сочетание слов — либерал-государственник. По сути, это несовместимое сочетание — гибрид ежа и гадюки, если судить по их делам, а ведь в Библии написано, что по делам их судить нужно? Так ведь? А, что с делами? Двоящийся либерал в первую голову хочет свобод себе, сытно жить хочет, пользоваться всеми благами цивилизации, ездить по миру, не испытывать никаких препонов, иметь доход, но одновременно должен и государственными делами заниматься, то есть, жизнью народа, державным охранителем быть. И опять закавыка: сам он желает жить хорошо и не потерять тёплое место, детей своих в элитку определить, а как жизнь народа нормальной сделать, он совершенно не знает, это ж такая головная боль. Не знаешь как? Так спроси у народа! Он подскажет. Магазины с продуктами, веселуха, клубы, гульбища, площадный патриотизм с песнями — не выход. Карла Маркс говорил, что богатство общества определяется количеством свободного времени у граждан. Наверное, это было актуально для того времени, когда работали по двенадцать часов в день и даже дети спины гнули на фабриках. У нас же народ своё вывел: делу время — потехе час, но сейчас потеха-то стала дороже дела. Ты же учился, знаешь, чем заканчивалось в истории прежнее — хлеба и зрелищ. Я о единении народа, пути страны, идеи общей для всех, потому что патриотизм за деньги на площадях и громогласное радение за страну по телевизору — это кисель из одной пачки. Де;ла, вектора нет, даже точки отсчёта нет!
— Я прекрасно знаю ваше мнение, Сергей Андреевич, помню, что вы за «подлинник», то есть за крепкую палку, за жёсткость власти, но может быть именно сейчас, в трудный час для страны и про единение, пусть и не совсем такой точки отсчёта всем хотелось? Ведь так у нас испокон веков было, когда тяжело становилось отчизне.
 — Поздновато, тридцать лет было для этого, проблемы сейчас ещё больше оголятся, да такие, которые представить трудно. Знаешь, как в летописях писали о состоянии войска перед боем? Людно и оружно! Понимаешь, людно и оружно! Что за тридцать лет с этим людно и оружно произошло? Да просто нужно посмотреть статистику: сколько у нас было в СССР военных институтов — лётных, артиллеристских, танковых, пехотных и прочих с армией связанных организаций. И ещё посмотреть, как пилили подлодки, танки, самолёты в девяностые, кто руководил всей оборонкой эти годы, и кто руководит сейчас, — люди гражданские, без военного образования, не нюхавшие пороха и полевой жизни, практики, учений. Знаешь такое словечко франшиза?
— Ну, конечно.  Разрешение использовать бренд, бизнес-модель какой-то кампании, которую можно использовать для собственного бизнеса в обмен на платежи.
— Во, во, в обмен на платежи. Макдональдсы, Киэфси разные, открывай, но будь любезен плати заокеанским владельцам. Франшиза, блин, шиза, в натуре. Что предпоследний проворовавшийся министр обороны сделал? Франшизу! Перевёл армию на аут…блин…сорсинг, как там у них а Штатах.  Пришлые повара со стороны накормят солдат, приберут за ними, постирают, погладят, меню распишут. Знаешь, куда эта челядь мясо унесёт? Сколько стырят интенданты аутсорсинговые? Представляю этот аутсорсинг у пограничников, когда они на границе в бою! Солдат должен уметь всё, так у нас было всегда. Что вышло? Аут, без сортинса, пересортица.
 Сергей Андреевич помолчал, чертыхаясь, помучил зажигалку, закурил.
— Но хуже этого всего франшиза культуры и образования[ДБ1.1]. Всё оттуда тащим! Сериалы, музыку, фильмы, болтовню комиков, мат в передачах, всякое говно звёздами сияют, зады голые, свинство без стеснения, ****ство на показ, этот, как его…Хэллоуин чёртов. Франшиза пошлости, Сафрон. Да и война нынешняя не франшиза ли? Раньше говорили — экспорт капитализма, подразумевая принятие их методов ведения хозяйствования и жизни, а заодно притаскивали в страны революции, майданы, типа «Революция роз». Оставим тему, тошно!
Нескрываемое раздражение засквозило в его голосе.
 —  Ты же знаешь — я читака. Вот вчера на почтовых ящиках книжонку кто-то оставил, я, конечно же, подобрал. О меньшевизме книга. О нём в голове у меня, что-то осталось из училища, — Мартов, Аксельрод, но смутно. Что ж они хотели? Пройти этап развития в сотрудничестве с либеральной буржуазией без насилия и эволюционным путём, постепенно создать демократические институты в сотрудничестве с буржуазией. Ленину такое совсем не подходило. Что он сделал в семнадцатом? Отлично! Что Ельцин сделал в 1993-м? Снёс коммунистов и привёл с собой к власти практически меньшевиков, наглых сторонников буржуазного развития. Владимир Владимирович медленно, но всё же хвосты некоторым хапугам подкрутил после двухтысячного, но они их только поджали, никуда не делись, присмирели, переобулись и стали кем? Либералами-государственниками! Либерал-государственник считает родину кормушкой, а свой бумажник лучшим местом хранения нажитого. Для него придуманы особые правила жизни и счастья для его детей, будущих меньшевиков.
— Дорогой Сергей Андреевич, в мире же всё изменилось. Всё сейчас в определённых рамках, всё компьютеризировано, скорости передачи информации бешеные, Запад тащит мир в инклюзивный бордель, в мир спектакля, сбываются сюжеты антиутопий. Мне трудно себе представить нынче многолюдные народные вече новгородцев, или сходы граждан Древней Греции, где сообща решались вопросы войны, мира, законов, выборов должностных лиц, расходов, изгнаний предателей.  Мы передоверили это власти, а она, наконец пришла к неизбежности вмешательства для защиты своих людей и интересов. Соответственно, война и для власти тяжкое бремя и будут, конечно, ошибки, будут, будут, но и будет время их осознания и исправления, я надеюсь на это. А как это будет, повторюсь, — не в силе Бог, а в правде. Я понимаю, понимаю, вашу тревогу по поводу того, что мы не в лучшей форме, понимаю, что в любой целостности есть свои изъяны, они есть и в России. Но, дорогой Сергей Андреевич, Россия всегда была собирателем и строителем, везде, куда она приходила, она строила, а не разрушала. Даже примеры можно не приводить, достаточно истории становления Москвы, Санкт-Петербурга, Одессы, Сибири.  Запад — другой, их герой — рыжий воин-захватчик германец Барбаросса, Карл Великий. У них поговорка бытует: Европа — душа войны. Я сейчас точно не назову сколь долго и кроваво они воевали между собой, как гнобили население колоний. Это же сотни лет! Захватить, поработить, разрушить, забрать всё, что можно. Замирялись на время, поделив земли и богатства, готовые вновь драться. Замирялись! Договор — это другое, они предпочитали сделку, а сделка — это термин бизнеса, торговца, вора, преступника. Мы же воевали на своей земле, гнали врага, а итоги наших побед известны. И сейчас мы придём и всё отстроим на наших землях, как отстроили их после последней войны с германцами. Только пепел этой войны ещё долго будет стучать в наши сердца и сердца наших обманутых южных братьев, которых наглый германец с кликой предателей Украины, использует для нашего развала, как всегда не без корыстного интереса. Знаете как всё всегда закономерно заканчивается? Так, как говорит в Вечной книге пророк Иеремия о тех, кто погряз в корысти и лжи, послушайте: «Ибо от малого до большого каждый предан корысти и от пророка до священника все действуют лживо. Врачуют раны народа моего легкомысленно, говоря: «мир, мир», а где есть мир? Стыдятся ли они, делая мерзости? Нет. Нисколько не стыдятся, и не краснеют. Но падут между павшими и во время посещения моего повержены будут».
Сергей Андреевич молчал долго. Кто-то спросил его: «Серёга, как ты?» — «Нормально, жизнь продолжается, Коля», — ответил он. Сафрон подумал, что он забыл о нём, пауза была долгой, и кашлянул.
— Значит, со слезами на глазах? — будто очнулся Сергей Андреевич. — На парад вместе пойдём, семьями?
— На парад 9 мая, уверен, вместе пойдём, и всегда будем ходить в этот светлый день. Это значит, Сергей Андреевич, что жив Господь и жива Россия-мать.
— Ох, дорогой ты мой, дорогой, мне б твою уверенность сейчас, но если честно, в глубине себя я держу тоже, что и ты. По тому, что это из меня, из нас, не изжить, не вытравить. Береги мальца, Агнессочку, дорогой.
— — — — — — —