Книга Экспер. Акт 1. Глава 6

Текст содержит сцены физического и психологического насилия, жестокого обращения с детьми.
 Не рекомендуется к прочтению лицам младше 18 лет, а также людям с неустойчивой психикой.




   Свет.

   Куро щурится, прикрывает глаза рукой.
 Свет режет — непривычно.

 Никогда раньше не было так ярко.
Лампы в приюте горели мягче, желтее.
 А этот свет — белый, острый, будто лезвием по нервам, проникает даже сквозь сомкнутые веки.

   Рядом Кэй тоже жмурится, трёт глаза кулаками, моргает часто-часто.

   Хироси стоит сзади. Ничего не объясняет. Просто ждёт - неподвижно, молча, словно статуя.

   Постепенно глаза привыкают.
 Куро опускает руку, начинает различать очертания.

   Они стоят в длинном коридоре.
  Стены — гладкие, белые, без единого намёка на дерево.
 Пол и потолок — такие же, стерильно-безупречные.
 Лампы горят ярко-белым светом, холодным и безжалостным, совсем не похожим на уютный жёлтый свет приюта.

 Здесь всё по-другому.

   Воздух другой.
 Прохладный, стерильный, будто лишённый жизни.
Пахнет чем-то незнакомым: острым, химическим, как та жидкость, которой воспитатели протирали столы после еды.

 Куро невольно морщится.

   Вокруг никого.
Только они с Кэем и Хироси.

   Кэй оглядывается, крутит головой, изучает стены, потолок, лампы — глаза широко раскрыты, в них читается чистое детское недоумение.

— А где семья? — спрашивает он, голос звучит звонко в этой мёртвой тишине.

   Куро переводит взгляд на Хироси.
 Тот… другой. Улыбка пропала, лицо стало холодным, чужим, будто маска.

— Потом, — отвечает Хироси коротко, холодно, без тени прежней теплоты. На него не похоже. — Сначала вас поселят.

   Куро чувствует, как внутри сжимается что-то ледяное, колючее, расползается по телу неприятным ознобом.

   Хироси ведет их по коридору.

   Они проходят мимо одинаковых дверей.
  Гладкие, без ручек - только кнопка сбоку, белые, такие же как и все остальное.
 Как та, через которую они вошли.

   Хироси останавливается у одной - на ней висит табличка с надписью «комната 183».
Нажимает на панель.
 Дверь бесшумно скользит в сторону.

   Внутри - спальня.

   Стены, потолок, кровати - шесть штук, выстроенных двумя ровными рядами, как солдаты на параде.
 Постельное бельё натянуто так туго, что, кажется, вот-вот лопнет.

 Тумбочки, шкаф, пол — всё утопает в этой слепящей, стерильной белизне.

 Никаких игрушек.
 Никаких рисунков.

   Ничего лишнего.
Ни единой личной вещи, способной нарушить эту пугающую безупречность.

На двух кроватях, которые стоят дальше от двери, лежит одежда.
 Сложена стопками - ровно.
Белые футболки-оверсайз. шорты, тоже свободные, короткие. Белые носки-гольфы, чуть выше колен. Нижнее белье. Чуть в стороне - белые кроссовки.
 Всех вещей по две штуки.

   Кэй заходит внутрь, медленно поворачивается вокруг своей оси, глаза бегают по комнате.

— А где семья? — снова спрашивает он. В голосе нет страха, только чистое, незамутнённое недоумение.

— Это ваша комната, — говорит Хироси ровным, безэмоциональным тоном. — Завтра начнёте расписание. Сегодня - отдыхайте.

   Он разворачивается и уходит.
 Дверь закрывается с тихим щелчком, отрезая их от остального мира.

   Куро смотрит на дверь.
 Потом на Кэя.

   Они одни.

   Куро стоит посреди комнаты, смотрит на стену - она кажется ему бесконечной, давящей.

   Кэй подходит к ближайшей кровати, садится.

— Я не понял, — говорит он, и в его голосе впервые проскальзывает нотка тревоги. — А где семья? Нам же обещали семью…

   Куро молчит.
Он тоже не понял.

 В голове всплывают обрывки обещаний: семья, кубики, окна, солнце…

   А здесь ничего этого нет.
 Только белые стены и кровати, выстроенные в ровные ряды.

   Кэй ложится на кровать, смотрит в потолок - такой же белый, безликий.

— Может, они потом придут? — говорит он с надеждой, которая звучит чуть наивно в этой стерильной комнате.

   Куро садится на свою кровать.
Ту, что рядом.

 Смотрит на стену напротив.

   Колючее чувство внутри снова шевелится, растёт, заполняет всё пространство внутри.

 В дверь стучат три раза — коротко, резко, по-деловому.

   Заходит женщина.
 Не Сатоко.
  Новая. На ней светло-голубая форма.
 Лицо холодное, бесстрастное, губы сжаты в тонкую линию.

   Она кладет на тумбочку лист бумаги.

— Расписание, — говорит она. — И наденьте одежду, которая лежит на кроватях. Старая одежда будет утилизирована. Выполняйте.

   Она разворачивается и уходит, не дожидаясь ответа.

   Куро и Кэй молча переглядываются — в их взглядах читается один и тот же вопрос.

 Куро подходит к кровати, берёт стопку вещей.
 Кэй делает то же самое.
Через пару минут они уже стоят в новой одежде - в белых футболках, шортах, носках;гольфах и кроссовках. Одежда сидит непривычно, но не жмёт.

   Потом, Куро берет лист и читает.

06:00 – подъем
06:01-06:30 – сборы
07:00 – завтрак
07:30-11:30 – занятия
12:00 – обед
13:00-20:00 – свободное время
21:00 – ужин
23:00 – отбой

— Свободного времени много, — говорит Кэй, заглядывая через плечо. В его голосе звучит робкая попытка найти что-то хорошее.  — Почти семь часов.

   Куро кивает.
 Кладет лист на тумбочку.

   Через некоторое время приходит другой сотрудник.
 Тоже в светло-голубой форме. Мужчина, высокий.

В руках у него пустой пакет и пара бейджиков.

   Он подходит к Куро, прикладывает бейджик с номером «000567» к его футболке, и фиксирует на ткани.
Затем то же самое он проделывает с Кэем, прикрепив на его футболку бейджик «000558».

— Старая одежда? — коротко спрашивает он, чеканя слова, будто зачитывает инструкцию.

   Куро и Кэй отдают свои прежние вещи мужчине, и он собирает их в пакет.

— Покажу, где что, — говорит он без лишних эмоций.

***

   Он ведет их по коридорам.

   Столовая.

   Большое помещение.
 Белые стены, столы, стулья — всё одинаковое, безликое.
Свет яркий, режущий глаза.

 Много столов — на шесть человек каждый, выстроены ровными рядами.
Очень много столов.

 Сейчас пусто, и от этого пустота кажется ещё более гнетущей.

— А где все? — спрашивает Кэй, оглядываясь по сторонам.

— У них занятия, — отвечает сотрудник. — Вы начнете завтра.

   Комната отдыха.

   Тоже большое помещение, но другое.
Здесь диванчики - белые, мягкие.

 На низких столиках - игрушки.
Кубик Рубика, головоломки, деревянные пазлы. Блокноты, альбомы, цветные карандаши.

   Кэй сразу подходит к столу, берет блокнот с карандашом, и начинает рисовать.

— Здесь хотя бы есть чем заняться, — говорит он с облегчением.

   Куро смотрит на карандаши.
 Вспоминает Миру, её улыбку, яркие рисунки…

Берет блокнот, листает. Чистые страницы смотрят на него, пустые и безмолвные.

   Другие помещения.

   Сотрудник показывает туалеты, умывальники.
 Везде белое, чистое.

   Пахнет всё тем же острым, стерильным запахом, который уже въелся в ноздри.

   Потом они проходят мимо коридора с закрытыми дверями.
Сотрудник не сворачивает.

— А туда? — спрашивает Кэй с любопытством.

— Нельзя, — отвечает сотрудник коротко, не оборачиваясь.

   Они снова в спальне.

   Кэй рисует в блокноте - взял с собой, сотрудник разрешил.
 Куро крутит кубик Рубика - взял, потому что понравился.

— Это не семья, — говорит Кэй, не поднимая головы. Его голос звучит тихо, почти потерянно.

— Нет, — отвечает Куро.

— Тогда зачем мы здесь?

   Куро не знает.

   Кэй откладывает блокнот.
 Смотрит на потолок.

— Может, это какая-то подготовка? — говорит он, пытаясь найти объяснение, зацепиться за надежду. — Чтобы нас проверить, прежде чем отдать в семью?

   Куро вертит кубик.

— Может быть, — отвечает он без особой уверенности.

   Кэй кивает.

— Наверное, так. Надо просто подождать.

   Они замолкают.

   Куро смотрит в белый потолок.

   Самолетика нет.

   Ничего нет.




   Глава 5 – http://proza.ru/2026/03/29/1837.

   Глава 7 – http://proza.ru/2026/03/30/1885