Не русский человек

         
Еще об одном эпизоде, произошедшем помимо моей воли, счел бы нужным сказать. В 1999 году мне было шестьдесят лет. Я работал тогда председателем Государственного комитета Республики Мордовия по национальной политике.


В тот год комитет занимался подготовкой III съезда мордовского народа. В ходе подготовки направлялись персональные приглашения для участия в работе съезда многим видным деятелям культуры республики.


 В их числе был и мой земляк уроженец Ковылкинского района писатель Василий Никанорович  Радин. На съезд он не приехал и причину этого объяснил в письме,  адресованном мне. Письмо писателя меня не только удивило, но и сильно озадачило. Вот что писал он мне:


«Здравствуйте Ваше сиятельство, князь Анатолий Александрович!
Я рад впервые именовать Вас Вашим законным титулом, унаследованным от предков. Теперь, когда в России преодолены запреты относительно славных деятелей дореволюционного времени, мы, мордва, должны наконец-то преодолеть комплекс непомнящих своего родства и узнать историю наших предков, в которой значительную роль  играли те высокие деятели, кто не одно столетие вел их по жизни.


О князьях Утешевых я впервые узнал от своего отца, Радина Никанора Федоровича, 1886 года рождения, уроженца села Кичатово, известного в Краснослободском уезде революционера, который хорошо знал Вашего отца и деда.


Посетив недавно родное село, я с огромным удовлетворением услышал отголоски древнего правления князей Утешевых. Большую площадь земель, простиравшихся от с. Троицк до с. Волгапино, в народе называют Утешав.


Я сердечно благодарю Вас за приглашение на III съезд мордовского народа и очень сожалею, что из-за слабого здоровья не могу воспользоваться Вашим приглашением.


Примите Ваше сиятельство, мою искреннюю признательность за внимание ко мне и мое глубочайшее уважение к Вам.


Ваш В.Радин, г. Ковылкино, 30.09.1999 г.»


Следующий эпизод в познании моей родословной тоже произошел случайно.


Если не ошибаюсь, в том же году, а может несколько позже, профессор Мордовского университета, а ныне священник, иерей университетского храма великомученицы Татианы отец Николай, в миру Н.И. Новотрясов, привез мне из Пензенского государственного архива копии трех писем, датированных 1787 годом, и еще одну копию, датированную 1841 годом.


 Копии этих писем – просьбы в тогдашние вышестоящие инстанции о доказательстве дворянства  потомков мурзы Ислама Утешева: Надорши Курмашева из деревни Мачелейки Ченбарской округи, Курамши Енгаева из деревни Лямбирь Саранской округи, Янбая Арсланова из деревни Кутеевчины (неразборчиво) Ченбарской округи.


Четвертый архивный материал – это просьба поверенного из служивых татар Абдряшита Утешева из деревни Ликеньи Краснослободской округи на имя императора Николая Павловича «об исключении нас с родом из подушного оклада и о возведении в первобытное  предков дворянское достоинство учинить, как законы повелевают».


Если коротко, суть проблемы, с которой служилые мурзы обращались к верховной власти Российского государства, это просьбы о восстановлении их в прежних титулах князей и мурз, возвращении принадлежавших им земель, сенных покосов, крестьян, которыми они были когда-то жалованы российским государями за заслуги по охране границ государства.


Служилые мурзы и татары, проживавшие в районе Темникова,  бывшего улуса Золотой Орды со времен Александра Невского принимали самое активное участие в защите русских земель от набегов кочевников.


На колоссальном пространстве Дешт-и-Кипчака (русские его называли Диким полем) кочевали многочисленные татарские роды и улусы.


 Они практически беспрерывно (иногда до двухсот набегов в год) хищнически терзали российские окраины с целью грабежа и захвата пленников для последующей продажи их на невольничьих рынках Оттоманской империи.


Князья и мурзы за отличия в борьбе с ордынскими, крымскими татарами постоянно получали новые пожалования. Русской администрации они были необходимы, поэтому получали все привилегии, постоянные пожалования,  поместья их росли, количество крепостных увеличивалось. Жизнь их протекала в достатке, они были окружены уважением и почетом.


По мере того как границы Российского государства постепенно продвигались на юг, сначала в район Атемара, Инсара и Саранска, затем Симбирска, Тамбова и Пензы и далее до Саратова, московское правительство с конца XVI – начала XVII века все более активно добивается христианизации подвластных ему племен, в том числе обращения татар-мусульман.


 Для татарской знати крещение в православие означало не только пожалование земель, придворных званий (часто звания стольника), но и соизволение именоваться князем.


 Окончательным ударом для служилых татар-мусульман стал указ Петра I  1713 года. Этим указом татарским мурзам было повелено в течение 6 месяцев креститься.


Поместья не принявших  крещения в установленный срок  подлежали конфискации. Но большинство мурз предпочли остаться верными исламу. Они лишились службы, всяких льгот, имущества, а позже и земель. Посланцы темниковских мурз потянулись в Башкирию. 


Ситуация  изменилась после вступления на престол Екатерины II. Ее указ 1784 года предоставлял мурзам-мусульманам, записанным в подушный оклад, право восстановления в дворянском достоинстве в случае наличия доказательств их благородного происхождения.

Четыре прошения от потомков князя Утешева о восстановлении их в дворянском достоинстве относятся к этому периоду.


Что касается татарской ветви, к которой, возможно, принадлежу я, скорее всего, она приняла христианство и по этой причине сохранила право собственности на пожалованную им некогда землю и княжеский титул.


Поскольку принадлежащие им угодья располагались в местах массового расселения мордвы и русских, потомки татарских князей и мурз постепенно ассимилировались с ними.


Как мне представляется, я являюсь типичным представителем потомков татарских князей или мурз, совершивших в течение не одной сотни лет плавное перерождение из одной национальности в другую. В скольких русских ныне течет татарская кровь!


 В рассказанной мной родословной отсутствует одно важное звено. Недостает документов моего деда по отцу Утешева Ильи Степановича  на право владения землей на территории нынешнего Ковылкинского и, возможно, Краснослободского районов.


 По отрывкам разговоров моего отца со старшими  братьями я предполагаю, что во избежание репрессий в 30-е годы прошлого века документы на право владения землей были сожжены.


 Сами же братья разъехались в разные концы необъятной России. Старший – Максим Ильич Утешев уехал на Кольский полуостров. Всю жизнь, до выхода на пенсию, работал шахтером в городе Никель.


 Средний брат отца – Николай Ильич Утешев подался на остров Сахалин. Вернулся на родину только после смерти Сталина.


Мой отец в семнадцать лет отправился  в Петербург. Пять лет работал на фабрике «Красный треугольник». Затем вернулся в Старую Сазоновку и женился на двадцатилетней мордовке Марфе Масейкиной.


Завершая эту коротенькую информацию, хотел бы сказать еще об одном.  Я не одинок в поисках корней своего рода. В 2008 году через Интернет меня разыскала жительница Санкт-Петербурга, моя однофамилица, кандидат филологических наук Калинина-Утешева Елизавета Александровна.


Она автор нескольких книг и в то время собирала материал для новой книги – о своих предках Утешевых. В письме я написал ей о том, что знал об этой фамилии, ее корнях, ареале распространения, наличии архивных документов, научных исследований и литературы, где она упоминается.


В 2010 году, также через Интернет, меня нашел главный врач городской клинической больницы №18 г. Казани Бакиров Рустам Сайфуллович. Он также собирал материал о роде Утешевых. Всем, чем располагал, я поделился с ним.


Источник:  Документы Архивного фонда Российской Федерации - источники для краеведческих и генеалогических  исследований;
материалы межрегиональной научно-практической конференции.


                Саранск 27 нояб. 2013 г. С. 133 - 136