Взаимные гости

Огненный меч Суртра в один миг... пронзил землю, и из трещин хлынули водопады жидкого пламени, осветив его растерянное молодое лицо. «Все вот шепчут, что я — гибель миров, — его бас, похожий на раскат лавы, был неожиданно задумчив. — А я просто хочу знать… правда ли, что сын Фарбаути может превращаться в осьминога?» — слова, полные невысказанной тоски, вырвались с трудом, словно сам океан огня вокруг него застыл в ожидании ответа. 
  На ближайшей скале, затянутой алым сиянием паутины, повис вниз головой Тор (он, сломя голову, так легко понесся на заманивающего крошечного огненного тролля, что аж держать в заложниках смешно). Но он ждал. Красные нити туго обхватили торс громовержца, а вместо крика из рта бога грома (он был заткнут молотом) вырывались лишь подавленные молнии, жужжащие, как раздражённый шмель. «Мрфф-крржж!» — звук, полный бессилия и причудливой растерянности, растворился в пульсирующем свете.  
 Локи, не заставивший себя, впрочем, долго ждать, изящно прилетевший в рогатом шлеме-короне, верхом на ведьминской шляпе, на пульсацию перевёрнутого полумесяца, появившегося у него в чаше за невинным Асгардском ужином, с изумленным видом поглаживал теперь голову, сопровождавшего его, огромного рогатого змея с мордочкой дракона, убрав кинжалы с огнем и льдом. С другого бока бежал гигантский волк Фенрир.
 «Ба, да брат тут пробует новую технику медитации!" - подумал он с тайным удовлетворением того, что Суртр выполнил его тайное желание, сам того не зная ;
А вслух сказал: 
"Сплетни - вещь взаимная, так любимый моим батюшкой, старичок-огневичок, так что осьминог с меня — лишь на последний день полнолунья високосного года по мидгардскому календарю!".
Суртр, юноша, выше и крупнее даже Тора :) с чёрными длинными кудрями, красной подводкой скул и светящимися оранжевым глазами, в красной тиаре-шлеме и мехах, в тон своей причудливой короне, от изумления так и сел, от чего подпрыгнули на месте огненные тигры-стражники на цепях. Он смущённо почесал свой, во всех смыслах, котелок и... Махнул мечом, перерубив паутину.
Тор, в свою очередь, бухнулся прямо в кресло из вулканического стекла.
«Прости. Я… не умею иначе знакомиться», — слова хозяина долин водопадов из огня и темно-красного мрамора с лавой, сказанные с искренней, робкой неловкостью, прозвучали, как признание в сокровенной уязвимости. Сыновья принца Асгарда, бочком осторожно понюхавшие его с двух сторон, переглянулись между собой и, что-то проворчав на своих языках, дали себя погладить, показывая, что огненному великану можно верить.
Суртр гостеприимно поспешил угостить прибывших огненным элем и шашлыком из темно-эльфийского кабана. Казалось, их пир длился вечность: шутливые поединки, где молот Тора высекал из меча Суртра фейерверки, а иллюзии Локи заставляли огненных тигров гоняться за собственными хвостами. Хозяин царства пламени, слушая байки про перебранки с огнем и гномами, впервые засмеялся — звук напоминал потрескивание углей в камине, полный тепла и уюта.   
«Знаешь, — Локи внезапно положил руку на его  кисть, облаченную в красную металлическую перчатку без пальцев — у меня недавно появилось еще двое малышей. Они тоже обожают… горячие истории. Пошли, познакомлю. Тор, оторвись уже хоть на миг от эля, а то у тебя в глазах я насчитал уж 8 радужных мостов».
С этими словами он наколдовал из кинжалов магический посох с наконечником из сабли, за бороду оттащив окосевшего брата от "кис-кис" ближайшему тигру Суртра, и его самого - от прикорма Ёрмунганда, вызвал портал в Асгард.
Во дворце родители Повелителя иллюзий и реальностей - Фарбаути и Лаувэйя - держали на руках двух прекрасных малышей трех лет визуально - лапочку-дочку с чёрными, как у папы, волосами, и беленького, как его прекрасная Рейнерис, сыночка, пробуя сунуть им ложку каши из волшебного золота, отвлекая крох движущимися звездочками среди листиков и снежинок. Вдруг Лейрини заагукала, протягивая ручки к оранжевоокому дяде, Скайгар опередил сестру и схватил его за палец, залившись смехом.
Суртр осторожно, чтобы не обжечь карапузиков Локи, приблизился к их лицам, собирая перед ними кубик-Рубика из пляшущих огонечков разных оттенков и степеней сияния, чувствуя, как его собственное дыхание, обычно обжигающее всё вокруг, стало мягким и ласковым.
Отец деток, наблюдавший за этой сценой с умилением, которое могло соперничать только с его собственной хитростью, подписывая указы от, помогавшей ему старшей дочери Хель, потустороннему миру и регулируя пробки из воинов в Вальгалле, позволил себе расслабленную улыбку. Исполинский конь Слейпнир, закончив катать Одина по владениям, радостно выбежал к родителю, сверкая ярко-красной шерстью и туманным чёрными гривой и хвостом. 
Тор, принявшийся теперь за асгардский эль, прижевывая быстро-быстро жаренным вепрем Бури, с забитыми донельзя щеками не мог не выдавить весело:
"Ха! А я-то думал, ты только разрушать умеешь, Суртр! Оказывается, ты ещё и превосходный нянь!" – он подмигнул великану, чьи глаза теперь сияли куда ярче, чем его огненный меч.
 "А насчёт осьминогов… не говори никому, но однажды я сам превращался в червяка, чтобы украсть у ётунов золотое кольцо! История для разжигания новых бесед!" - поддержал его брат, левитацией вырвав из рта шмат мяса... для лобешников, высунувших было лица в проем, стражников, чтоб не мешали гостю и... Ворота тотчас закрылись, не успев распахнуться. Трое парней засмеялись, дети захлопали в ладоши.
Скайгар, осмелев, начал тянуть палец Суртра к своему рту, намереваясь, вероятно, попробовать его на зуб. Лаувейя, бабушка ребёнка, поспешила остановить его, но её сердце переполняла радость. Этот огромный, устрашающий гигант, о котором пели песни как о пожирателе миров, теперь играл с её внуками, проявляя терпение и нежность, которые были недоступны даже порой многим асам.
В тот вечер, когда небеса над миром Суртра окрасились в цвета северного сияния, сотканного из отблесков его внутреннего пламени, великан понял, что гибель миров – это лишь туман выдумок и нелепых слухов. Истинная же суть куда более сложна и прекрасна: это способность любить, создавать и находить тепло, приглашая в гости и взаимно, самому туда ходить, заводя новых друзей :);