Защищая Диксон. Сибиряков и Дежнев против Шеера

ЗАЩИЩАЯ ДИКСОН."СИБИРЯКОВ" И "ДЕЖНЕВ" ПРОТИВ "ШЕЕРА"

10 августа 1942 года фашисты выходом пяти немецких подводных лодок в заданные районы советских арктических территориальных вод начали секретную операцию «Вундерланд» — «Страна чудес». Немецкие генералы давно хотели нарушить работу наших коммуникаций в Северном Ледовитом океане.
16 августа из норвежского порта Нарвик вышел в плавание немецкий тяжёлый крейсер «Адмирал Шеер» (Admiral Scheer) с целью атаковать в Карском море транспортные караваны, идущие по Северному морскому пути и разгромить советские порты и базы. В его задачу входило не только нападать на советские суда, но и попытаться захватить хотя бы один корабль, с тем чтобы завладеть картами, секретным кодом, планами отправки и маршрутами следования кораблей.
А главное, перехватить и уничтожить большой советский караван, который по сообщению японцев прошёл 1 августа на запад через Берингов пролив.
Это была советская секретная «Экспедиция особого назначения» — «ЭОН-18» в составе двух ледоколов, проводивших с Дальнего Востока лидера эскадренных миноносцев «Баку», двух эскадренных миноносцев «Разумный» и «Разъярённый», и шести транспортных судов.

«Адмирал Шеер» сначала классифицировали, как броненосец и лишь перед войной перевели в разряд тяжёлых крейсеров. Артиллерию главного калибра составляли шесть 283-мм орудий SK L/52 C28, размещенные в двух бронированных башнях в носу и на корме. Механизмы позволяли делать 3 выстрела в минуту. Артиллерия вспомогательного калибра состояла из восьми 150-мм орудий SK L/55 C28, расположенных в восьми башнях вдоль бортов. Систему вооружения дополняли зенитные и торпедные установки. В целом это был настоящий бронированный и вооруженный монстр, противостоять которому у нас в Арктике не мог никто.
Фашисты слабо представляли оперативную ледовую и метеорологическую обстановку. Поэтому особую ставку делали на радиоперехваты группы радиоразведки капитана Дистервега, члены которой знали русский язык. И на авиаразведку. Но с этим у них что-то пошло не так. Сначала вышли из строя оба разведывательных гидросамолета BV.138, а 25 августа при посадке на лёд разбился последний гидросамолёт «Арадо».
Однако, до своего крушения, ещё 21 августа с «Арадо» на «Адмирал Шеер» пришло долгожданное сообщение: всего в 60-ти милях от них замечен караван из десяти судов!

Немцы предположили, что это и есть их главная цель, тот самый идущий на запад конвой «ЭОН-18», о котором сообщали японцы, и отправились на перехват.
Фашистам опять не повезло, вмешалась ледовая обстановка и погода — видимость не превышала 100 метров. 24 августа «Адмирал Шеер» попал в ледяной плен в районе острова Русский и окончательно потерял караван.
В этот же день ледокольный пароход Главного управления Северного морского пути «Александр Сибиряков» вышел из порта Диксон в мирный рейс с оборудованием, топливом, продовольствием и новой сменой полярников на Северную Землю.
25 августа «Александр Сибиряков» находился в 10 милях северо-западнее от острова Белуха. Около 11 часов на ледоколе неожиданно обнаружили недалеко от себя военный корабль.
В столь глубоком тылу можно было наткнуться только на советское судно, но над крейсером подняли американский флаг и назвались кораблём военно-морского флота США «Тускалуза». На «Сибирякове» прочитали название на японский манер: «Сисияма».
С крейсера запросили: «Кто вы? Куда следуете? Подойдите ближе!».

Фрагмент интервью капитана «Александра Сибирякова» А. А. Качарава: «Было это в 1942 году, в августе месяце.
24 августа мы вышли с полным грузом для постройки станции. Всего у нас на борту было сто двадцать человек.
25 августа, находясь в районе острова Белужий, сигнальщики заметили силуэт корабля. Доложили мне, я вышел, посмотрел и определил, что это крупный военный корабль. Я немедленно сообщил об этом по радио на Диксон, в штаб морских операций.
Корабль очень быстро приближался к нам. Ну, и предложил он нам прекратить работать. Потом понял, видимо, что он разоблачён, поднял фашистский флаг и прямо пошёл на нас. Дал предупредительный выстрел, предложил нам спустить флаг, сдаться, но мы это не приняли и атаковали его, первые открыли огонь…».

Качарава Анатолий Алексеевич (1910 — 1982 гг.). Полярный капитан дальнего плавания.
Окончил Сухумский индустриальный техникум, работал на судах Черноморского флота. В 1928 г. получил направление в Херсонское мореходное училище, затем перевёлся в Дальневосточный рыбопромысловый техникум. Получил звание старший лейтенант и во время Великой Отечественной войны стал командиром парохода «Александр Сибиряков». По окончании войны члены экипажа парохода были направлены для проверки в спецлагерь в Уфе. В 1961 г. А. А. Качарава был реабилитирован и награждён орденом Красного Знамени. В дальнейшем командовал судами Главсевморпути и Мурманского морского пароходства. С 1967 по 1979 гг. возглавлял Грузинское морское пароходство. Награжден орденами: Ленина, Красного Знамени (дважды), Трудового Красного Знамени.

Заподозрив неладное, капитан ледокольного парохода «Александр Сибиряков» старший лейтенант Анатолий Алексеевич Качарава отдал приказ двигаться к видневшемуся на горизонте острову Белуха и дать радиограмму в эфир с предупреждением: «Вижу неизвестный вспомогательный крейсер». Радист Анатолий Шаршавин открытым текстом передал сообщение на Диксон.
На немецком крейсере перехватили радиограмму и тут же подняли боевой флаг «Кригсмарине».
«Александр Сибиряков» был не просто корабль, он давно стал символом мужества и героизма освоения Арктики, ведь в 1932 году ледокол под командой легендарного капитана В. И. Воронина впервые за одну навигацию прошёл по Северному морскому пути с запада на восток.
Поэтому капитан парохода А. А. Качарава сдаваться не собирался и призвал всех, кто на борту, приготовился к бою. На ледоколе находилось 104 человека экипажа, военной команды артиллеристов и 23 полярника.
Бой был короткий и неравный.
«Адмирал Шеер» в 13 часов 45 минут открыл огонь главным калибром. Артиллеристы «Сибирякова» быстро ответили из всех своих шести орудий, но их снаряды не достигали цели, слишком велико было расстояние до вражеского корабля.
Фашисты методично расстреляли советский пароход, произведя 27 выстрелов главным калибром.
«Сибиряков» потерял ход, когда в него попали четыре снаряда, а на палубе заполыхал пожар от загоревшихся бочек с бензином. Советский пароход начал тонуть так и не спустив флаг. В 14 часов 02 минуты радисты передали с него последнюю радиограмму: «Помполит приказал покинуть судно. Горим, прощайте!». Но и через 25 минут кормовая пушка ледокола всё ещё продолжала вести огонь по неприятелю.
С парохода спустили шлюпку в надежде добраться до острова. В неё перенесли контуженного Качараву и других раненых. Всего в шлюпке оказалось более двадцати человек. Комиссар Зелик Элимелах, старший механик Николай Бочурко и ещё несколько человек отказались покинуть тонущий корабль.
Немцы отправили катер на перехват шлюпки. На их предложение сдаться многие моряки бросались в ледяную воду, а кочегар Н. И. Матвеев оказал сопротивление и был на месте расстрелян фашистами. Всего гитлеровцам удалось подобрать 22 человека, среди них был в бессознательном состоянии и Качарава.
Немцы с пристрастием допрашивали пленных, пытаясь узнать ледовую обстановку и местонахождение морских конвоев, но так и не получили толковой информации. Не выдали матросы и своего капитана.

Спасшийся вплавь кочегар П. И. Вавилов тридцать два дня прожил неподалёку от места боя на необитаемом острове. Но только в 1960 году уже за трудовые послевоенные заслуги ему было присвоено звание Героя Социалистического труда.
До победы дожили двенадцать сибиряковцев, одиннадцать из которых вернулись из плена. А. А. Качарава, выжил в фашистских концлагерях, но в 1945 году попал в спецлагерь в Уфе. В 1961 году был реабилитирован и продолжил работать на судах Главсевморпути и Мурманского морского пароходства. В 1966 году назначен на должность начальника Грузинского морского пароходства. Награждён орденом Красного Знамени.

Но на этом злоключения броненосца «Адмирал Шеер» на закончились! 26 августа в 1 час 40 минут радиостанция на мысе Челюскин передала в эфир предупредительное сообщение о немецком крейсере в Карском море.
Операция немцев была рассекречена! Понимая это, капитан «Шеера» Вильгельм Меендсен-Болькен решает напасть хотя бы на порт Диксон. Он основывался на выводах особой команды Дистервега, которая, проанализировав перехват советского радиообмена, пришла к выводу, что на острове действует центр радиосети и крупный советский штаб.
Вечером того же дня советским командованием было решено перебросить в Диксон 10 деревянных самолётов МБР-2 — «амбарчиков», имевших на вооружении лишь два пулемёта «Шкас» и способных нести не более пятисот килограмм бомбовой нагрузки.
Всё, что было! Диксон был совершенно не подготовлен к обороне.
Накануне из-за постоянного нападения немецких подлодок на советские островные базы командование Северного флота приказало перебросить артиллерийские орудия с Диксона на Белушью Губу. И как раз в это время три диксоновские батареи (152-мм., 130-мм., и 45-мм. калибров) были демонтировали, а в порту шла погрузка уже последних орудий на вспомогательный военный корабль — сторожевик СКР-19, бывший ледокол «Семён Дежнёв».
Поэтому оказать хоть какое-то сопротивление тяжелому немецкому броненосцу могли лишь оставшиеся три батареи из латанных–перелатанных орудий: батарея №226 морских орудий 130-мм. калибра, батарея №246 полевых пушек 45-мм. калибра и батарея №569, состоящая из двух полевых гаубиц 152-мм. калибра, образца 1910 года.
Но командир батареи, лейтенант Николай Корняков, не растерялся и проявил инициативу: из местных грузчиков набрал добровольцев и приказал разгружать снаряды для своих орудийных расчетов с баржи обратно на пирс.
Ещё в порту Диксон в это время под разгрузкой стояли пароход «Революционер» с двумя пушками на борту и невооружённый транспорт «Кара», с более двухсот тонн аммонала в трюмах.
27 августа около часа ночи часовой с батареи №226 доложил о приближении немецкого крейсера. На Диксоне объявили всеобщую тревогу.
«Адмирал Шеер» с юга медленно подходил ко входу во внутреннюю гавань и в 1 час 37 минут открыл огонь из всех калибров по СКР-19 — «Семёну Дежневу» и «Революционеру». Наши корабли ответили залпом. Но что могли десяток их маломощных пушек?!.
«Семён Дежнев» отошёл от причала и дал ход курсом на противника. Задача у него была самоубийственная — ценой потопления корабля перекрыть фарватер. При этом пароход поставил дымовую завесу, прикрывая взрывоопасный транспорт «Кара» с аммоналом на борту.
А «Шеер» переключился на пароход «Революционер».
В течение пяти минут наше судно получило три попадания и заполыхало.

В 1942 году Иван Васильевич Садовничий был старшиной трюмных машинистов на СКР-19 «Семён Дежнёв». Он стал участником боя с тяжелым крейсером «Адмирал Шеер» в августе 1942 года.
Фрагмент интервью мичмана И. В. Садовничего о бое: «Командира на корабле у нас не было и комиссара отряда также не было. Они отправились за баржей, которая должна была подвести снаряжение. Остался старпом Кротов. Он приказал дать сигналы опознавания корабля, появившегося на горизонте. Но вместо ответа мы сразу же получили залп артиллерии. Попаданий не было, но было ясно, что это чуждый нам корабль.
Сыграна была боевая тревога и наш старпом Кротов решил идти только на него, потому что назад некуда было идти, потому что везде были корабли, лихтера стояли, а «Кара» рядом с нами стояла — мы с неё воду брали, мы очень нуждались в пресной воде — вода была в войну на Северном флоте вместо золота, для котлов, самое главное, нужна была. И, потом, на этой «Каре» было 200 тонн аммонала, и 250 детей было эвакуированных, маленьких, от пяти до семи лет!
По боевой тревоге все, конечно, заняли свои места. В первую очередь открыли огонь с носовых орудий, прямой наводкой стали стрелять. Мы спалили на нём самолёт разведывательный, так, дым шашки, и всю батарею, которая на нём стояла — зенитную батарею на борту. У нас всё-таки было вооружение большое. Так что «Шеер» быстро начал отходить.
Не прошло и полчаса, отойдя миль за двадцать с лишним от Диксона, развернулся правым бортом и давай полить по Диксону из крупнокалиберных. Кротов решил посадить корабль на мель, чтобы не утонул. После этого к нам прибыл командир.».

Садовничий Иван Васильевич (род. 1910 -? г.). Мичман. Уроженец Ставропольского края. В Красной Армии с 1931 г. В 1944 г. — главный старшина. В 1943—1944 г. выполнял задачи по доставке техники и вооружения на берег. После войны проживал на родине. Награжден орденом Отечественной войны 2-й степени, медалями.

Уже на первых минутах боя «Дежнев» получил две большие пробоины и потерял две «сорокапятки» из четырёх. За девять минут боя артиллеристы-дежнёвцы выпустили 35 снарядов по врагу. Корабль вышел из боя только когда получил четыре попадания в корпус, экипаж потерял шесть человек убитыми и двадцать одного ранеными. Он так и не дошёл до нужной точки перекрытия фарватера.

Константин Иванович Стёпин в 1942 году был переведён с ледокола «Ленин» на СКР-19 «Семён Дежнёв» на должность командира БЧ-2. Участвовал в бою 27 августа 1942 года с немецким крейсером «Адмирал Шеер». Позднее составил точную схему боя у Диксона.
Фрагмент воспоминаний контр-адмирала К. И. Стёпина о бое корабля СКР-19 «Семён Дежнёв» и немецкого тяжелого крейсера «Адмирал Шеер»:
«Через минуты после начала боя обстановка резко изменилась. Это было связано с тем, что когда мы уходили видимость была плохая, был такой туман, дымка, и когда мы уходили от причала, то за нами были сопки прибрежные, и на этом фоне наш корабль не был так заметен. А через три минуты всё это изменилось и корабль стал заметен на фоне пролива… И противник сосредоточил весь огонь по нам. Обеспечить задачу отвлечь противника от удара по береговой батареи мы тем самым начали выполнять. На борту возникло несколько пожаров, поступили доклады о раненых и убитых. Был тяжело ранен в первый раз командир старший лейтенант Кротов. В этот же момент было попадание береговой батареи в крейсер. И корабль начал поворот, одновременно и мы начали поворот к самолётной бухте. Потом была поставлена дымзавеса. И на этом в 1 час 46 минут 27 августа огонь был прекращён и по сути дела окончилась первая фаза боя.».

Стёпин Константин Иванович (род. 1919 -? г.). Контр-адмирал.
Со студенческой скамьи Московского текстильного института был направлен в Военно-морское училище им. М. В. Фрунзе в Ленинграде в 1939 г. В войне участвовал с 1941 г. и до Победы. На фронт попал в составе бригады морской пехоты под Ленинградом. Затем продолжил учебу в Астрахани осенью 1941 г. В октябре 1941 г. досрочно окончил училище и попал на Северный флот в Архангельск на Беломорскую флотилию. Служил на ледоколе «Ленин» командиром БЧ-2. В 1943 — 1944 гг. служил на ледоколе «Ф. Литке». В конце войны служил в штабе Карской военно-морской базы, с которой перевелся 22 марта 1945 г. Был направлен в Печенгу и 9 мая 1945 г. встретил в районе Варангер-фьорда. Закончил войну в звании старшего лейтенанта. После Великой Отечественной войны окончил Военно-морскую академию и Военную академию Генерального штаба. Служил на Камчатке, затем в Севастополе. Ходил в дальние походы. Работал преподавателем. Выйдя в отставку, проживал в Москве. Награжден орденами: Красной Звезды (двумя), медалями.

Андрей Анатольевич Назарьев в 1941 году на ледокольном пароходе «Семён Дежнёв» (СКР-19) был вновь мобилизован в состав Северного флота. В августе 1942 года участвовал в бою с германским тяжелым крейсером «Адмирал Шеер» в звании старшего лейтенанта.
Фрагмент интервью полярного капитана Андрея Анатольевича Назарьева: «…На «Дежнёве» (на ледокольном пароходе «Семён Дежнёв» — прим. автора) с его постройки и до сорок шестого года я плавал.
Война застала нас в доке. Когда война началась нас поставили в час ночи, а в девять утра док уже затопили, и «Дежнёв» вытолкали из дока. Он сразу же стал под вооружение. Его передали Северному флоту. И началась уже военная жизнь.
Весь экипаж так и остался на «Дежнёве». Добавили нам военных специалистов, и «Дежнёв» стал сторожевым кораблём. Сначала нас приписали к дивизиону сторожевых кораблей. Этот дивизион называли «Дивизионом плохой погоды», потому что там были СКР-15, 16 и 17, которые назывались «Смерч», «Гроза», «Ураган», поэтому и смеялись, что «Дивизионом плохой погоды».
С первых же дней войны ещё «Дежнёв» не вышел из завода, он стоял как батарея. На «Дежнёв» был специальный налёт немецких самолётов, целое звено было пущено. Это был первый бой, в котором был сбит первый самолёт. Второй самолёт мы сбили стоя в районе Мишукова (мыс Мишуков и сопка Мишукова в окрестностях Мурманска — прим. автора), а потом, когда пошли на пристрелку орудий, то был большой налёт на Североморск, и вместо пристрелки учебной у нас вышла пристрелка по летящим самолётам.
Исторически известный бой, участником которого мне пришлось быть, это был бой на Диксоне 27 августа 1942 года с немецким рейдером «Адмирал Шеер». Мы в то время пришли на Диксон и знали, что война перешагнула в Карское море. До этого считали, что Карское море — это внутреннее море, что тут можно спокойно плавать и никаких боевых действий там быть не может… На Диксоне начали создаваться отряды для борьбы с десантом. Женщин, детей с продуктами эвакуировали в тундру.
С 26 на 27 августа «Шеер» подошёл к Диксону. Он открыл огонь по стоящим на рейде судам. Первые залпы поразили пароход «Революционер», дым от него сразу потянуло через бухту, была очень низкая облачность и хмурая-хмурая погода, поэтому «Шеер» нас сразу не заметил. Но, как только, «Дежнёв» открыл огонь по «Шееру», отошёл от причала, направился ему навстречу, то «Шеер» весь свой огонь перенёс на «Дежнёв».
На причале в то время стояли две пушки 150-милиметровые лейтенанта Корнякова. Эти пушки тоже сразу же открыли огонь. И так, как это было с одного направления, то, конечно, «Шеер» не мог сразу распознать откуда бьют эти сравнительно крупнокалиберные пушки. И действия «Дежнёва», возможно, его тоже ввели в заблуждение, когда он пошёл прямо навстречу к нему. Отойдя от причала, развернулся, чтобы дать возможность стрелять всеми орудиями, всем бортом, открыл огонь по «Шееру». У «Шеера» вспыхнуло два пожара, загорелся разведывательный самолёт, который был у него на корме, второй пожар возник в носовой части.
После короткого, но интенсивного боя «Шеер» развернулся и стал уходить из бухты.
«Дежнёв», для того чтобы прикрыть и порт, и суда, стоящие в порту, в то время, когда уже сам получил значительные повреждения, поставил дым завесу. И после этого пошёл на мелководье с тем расчетом, чтобы судно могло сразу же залечивать раны и оттуда стрелять с помощью корректировки, если понадобится, по «Шееру».
«Шеер» отошёл, но вскоре он вернулся обратно уже с северо-запада, а не южными проливами как сначала.
В это время трактор перетянул пушки Корнякова на их первоначальную позицию, которая как раз прямой наводкой и била по северо-западному проходу. Когда "Шеер" Начал приближаться эти пушки открыли по нему огонь, и "Дежнёв" из-за острова начал стрелять по подходящему "Шееру". "Шеер" поставил дым завесу, развернулся и ушёл... Конечно, в бою с таким гигантом, кикам был "Шеер" по сравнению с "Дежнёвым", было много разрушений: больше трёх сот мелких пробоин осколочных было в корпусе. Были разбиты пушки, были разбиты пулемёты. Семь человек, своих близких товарищей, погибших, мы похоронили на Диксоне. Больше тридцати человек тяжелораненых было увезено в госпиталь, легкораненые не покинули строй, оставались на "Дежнёве", залечивая свои раны."

Назарьев Андрей Анатольевич (1911 — 1980 гг.). Капитан 2-го ранга. Почетный полярник.
Уроженец Астрахани. В 1930 — 1933 гг. плавал юнгой, матросом на зверобойных судах «Смольный», «Ленсовет». Окончил судоводительский факультет Мурманского морского техникума в 1937 г. Работал 4-м, 3-м помощником капитана ледоколов «Ермак», «Иосиф Сталин». В 1939 г. на ледокольном пароходе «Семён Дежнёв» во время Советско-финской войны был мобилизован в состав Северного флота на должность командира БЧ-1. В 1945 — 1952 гг. — капитан танкера «Юкагир». С 1953 по 1974 гг. работал в Мурманском морском пароходстве помощником капитана ледокольного парохода «Прончищев», ледокола «В. Молотов», ледореза «Ф. Литке», капитаном пароходов «Александр Суворов», «Леваневский», «Тбилиси», «Карамзин», «Илья Репин», «Сестрорецк», судов типа «Днепрогэс», дизель-электроходов «Лена», «Гижига» и др. Его именем в 1984 г. назван теплоход. Награжден орденами: Трудового Красного Знамени, Отечественной войны 2-й степени, Красной Звезды, медалями.
После окончания морского боя немцам оставалось спокойно высадить десант и захватить порт и посёлок. Но были и другие защитники Диксона.

И здесь неожиданно раздались выстрелы двух полевых гаубиц 152-мм. калибра образца 1910 года береговой батареи №569 лейтенанта Н. М. Корнякова.
Их снаряды эффектно разорвались, но лишь в полукилометре от немецкого крейсера, и произвели пугающее впечатление на командира «Адмирала Шеер». Недолго думая, тот отдал приказ спрятаться от прямого обстрела за полуостров Наковальня.
Трусливо отступая под прикрытием дымовой завесы, фашистский крейсер на почтительном расстоянии обошёл остров с запада, более четырехсот раз расстреливая из всех орудий порт и посёлок. Были уничтожены мачты радиоцентра и электроподстанция, разрушены поселковые постройки, сгорели хранилища дизельного топлива. Но на берегу не погиб ни один человек! Все были грамотно и своевременно эвакуированы.
Начальник диксоновского аэропорта Н. Колло с ручным пулеметом наперевес и его приятель с винтовкой бегали вдоль берега, постреливая в сторону крейсера, пытаясь помешать высадить десант. А батарея Корнякова продолжала палить из своих почти антикварных орудий по крейсеру, ориентируясь на звук его залпов.
Фашисты не рискнули высаживать десант. А когда получили радиоперехват переговоров случайно залетевшего в эту зону советского лётчика, который блефуя пообещал через полчаса поддержку Диксону в виде эскадрильи бомбардировщиков, нервы командира крейсера дрогнули окончательно. Через час после начала боя капитан Вильгельм Меендсен-Болькен отдал бесславный приказал возвращаться на базу.
Уже 30 августа гитлеровский крейсер бесславно встал на якорь в Норвежском порту.

Продолжение следует…
Владлен Дорофеев