Стихи А. С. Пушкина читаю. К Наталье

СТИХИ А. С. пУШКИНА ЧИТАЮ. "К НАТАЛЬЕ"

Я подумала, зря что ли я старинные тексты разыскивала? Исправлю неточности из-за которых мне как-то некомфортно идти представлялось по тексту стихотворения "К Наталье" от учащегося Царско-сельского лицея Александра Пушкина из 1813 года. В книге из 1841 года, когда оно впервые было издано некоторые кусочки отсутствуют. Видимо, тогда строго блюли литературные цензоры общественную нравственность и пускать такие непристойные волатильности в народ было противопоказано. А в 70-80-е годы XIX века в Российской империи такой бардак уже был, что не до цензурирования всяких старинных стихотворений было, тем более от безобидного А. С. Пушкина - любимца всея Руси. Поэтому, в 1882 году стихотворение было издано в авторской версии. В это время разброд и шатание, и в студенческой среде были, и терроризм процветал против влиятельных особ. Императора Всероссийского убили в марте 1881 году после многочисленных неудачных покушений. Сейчас-то на то, что казалось непристойным вольностями озорного поэта-лицеиста никто особого внимания и не обратит. Общественные нравы так низко упали, что и говорить не о чем! Там, в тексте стихотворения, некоторые непонятные словечки попадаются.

ПРИГОДИТСЯ ЗНАТЬ: 1) воксал - увеселительный парк, мероприятия с маскарадами и пр; 2) девственная лилея - это цветок лилии; 3) силадон - это то же, что казанова и ловилас.

Сразу предупреждаю, что именно такой вариант орфографии стихотворения есть только в моём произведении, ведь то, что представлено до меня в разные времена было отредактировано с неточностями и из-за таких мелочей мысль сбитой получилась. Я взяла за основу редактуру Василия Андреевича Жуковского из девятого тома книги "Сочинения Александра Пушкина" 1841 года, а то что ему пришлось убрать из-за цензоров, то посмотрела из книги 1937 года.

К НАТАЛЬЕ

Так и мне узнать случилось,
Что за птица Купидон;
Сердце страстное пленилось –
Признаюсь: и я влюблён!
Пролетело счастья время,
Как, любви не зная бремя,
Я живал да попевал;
Как в театре и на балах,
На гуляньях иль в воксалах
Легким зефиром летал;
Как, смеясь, во зло Амуру,
Я писал карикатуру
На любезный женский пол.
Но напрасно я смеялся;
Наконец и сам попался –
Сам, увы, с ума сошёл!
Смехи, вольность, всё под лавку,
Из Катонов я м отставку,
И теперь я – селадон!
Миловидной жрицы Тальи,
Видел прелести Натальи –
И уж в сердце – Купидон!
Так, Наталья! Признаюся,
Я тобою полонён,
В первый раз ещё (стыжуся)
В женски прелести влюблён;
Целый день, как пи верчуся,
Лишь тобою занят я;
Ночь придёт – и лишь тебя
Вижу я в пустом мечтанье,
Вижу, в лёгком одеянье
Будто милая со мной:
Робко, сладостно дыханье,
Белой груди колебанье,
Снег затмившей белизной –
И полуотверсты очи,
Скромный мрак безмолвной ночи –
Дух в восторг приводят мой!..
Я один в беседке с нею;
Вижу девственну лилею,
Трепещу, томлюсь, немею…
И проснулся – вижу мрак
Вкруг постели одинокой!
Испускаю вздох глубокой;
Сон ленивый, томноокой
Отлетает на крылах;
Страсть сильнее становится –
И, любовью утомясь,
Я слабею всякий час –
Всё к чему-то ум стремиться,
А к чему? – Никто из нас
Дамам вслух того не скажет,
А уж так и сяк размажет.
Я – по-свойски объяснюсь.

Все любовники желают
И того, чего не знают;
Это свойство их – дивлюсь!
Завернувшись балахоном,
С хватской шапкой набекрень
Я желал бы Филимоном
Под вечер, как всюду тень,
Взяв Анюты нежну руку,
Изъяснять любовну муку,
Говорить: она моя!
Я желал бы, чтоб Назорой
Ты старалася меня
Удержать умильным взором.
Иль седым опекуном
Лёгкой, миленькой Розины,
Старым пасынком судьбины,
В епанче и с париком,
Дерзкой пламенной рукою
Белоснежну, полну грудь…
Я желал бы… да ногою
Моря не перешагнуть,
И, хоть по уши влюблённый,
Но с тобою разлучённый,
Всей надежды я лишён.
Но, Наталья! Ты не знаешь,
Кто твой нежный Селадон?
Ты ещё не понимаешь,
Отчего не смеет он
И надеяться? – Наталья!
Выслушай ещё меня:
Не владелец я сераля,
Не арап, не турок я;
За учтивого китайца,
Грубого американца
Почитать меня нельзя;
Не представь и немчурою,
С колпаком на волосах,
С кружкой пивом налитою
И с цигаркою в зубах;
Не представь кавалергарда
В каске, с длинным палашом –
Не люблю я бранный гром:
Шпага, сабля, алебарда
Не тягчат моей руки
За Адамовы грехи.

– Кто же ты, болтун влюблённый? –
Взглянь на стены возвышённы,
Где безмолвья вечный мрак;
Взглянь на окна заграждённы,
На лампады там зажжённы…
Знай, Наталья! – Я… монах!
          (Александр Пушкин, Царское село, 1813 г.)

Рабочий день давным-давно закончился. Соловей даже не поёт. Темнота кругом, а я всё стихи читаю за рабочим столом в университете! Вот жизнь!

Светлана федорова, Казань, 30 марта 2026 г.