ШАНИ

               
       

     Зачем я плачу пред тобой
     И улыбаюсь так некстати?
     Неверная страна любовь,
     Там каждый   человек предатель.
          Э. Рязанов
      
      

С утра испортилось настроение. Позвонил бывший свёкор и сказал, что Анна Тимофеевна просит меня приехать. Анна Тимофеевна это моя бывшая свекровь. Есть анекдот про то, как   дама пришла к врачу  и пожаловалась на то,что у неё болят ухи. Врач спросил: « Вы жена военного?»  Дама кокетливо: « А как вы узнали? По мехам?»  « Нет, по  ухам»: ответил врач.  Так и моя бывшая свекровь, жена военного, говорила « колидор» и «  масандра» , но с презрением относилась к тем, кто жил скромнее, ведь зарплаты военных были гораздо выше, чем у простого трудящегося люда. А я, по её понятиям, была вообще нищенкой. Папа мой умер, а мама работала в библиотеке. Сколько подковырок было высказано в мой адрес. Часто, когда мы с Шани уже поженились, Анна Тимофеевна  с красноречивыми вздохами любила вспоминать, как соседка  ей говорила, что если  Саша женится на её Маринке, то она сразу купит им « Жигули».   Я молчала и делала вид, что не понимаю её « тонких» намёков. Воспитана была так, что старших нужно уважать, тем более родителей мужа. И вот теперь  бывшая свекровь  просит приехать.  Она  уже год, как была парализована, поэтому я согласилась.


Моего бывшего мужа, Александра, только я называла Шани. Как-то мы  смотрели сериал про Штрауса. Не помню уже про отца или сына. И жена этого гулёны Штрауса ласково называла его Шани.  Мне так понравилось, как это звучит, что  и я стала мужа называть Шани.  А не надо было.

Парой мы были красивой.  И жили хорошо. Многие нам завидовали. Сыночку нашему было уже десять лет, когда мне пришлось лечь в больницу на сохранение беременности. Ребёнка я сохранила, а мужа потеряла. Пока я лежала в больнице мой Шани спутался с замужней женщиной с двумя детьми, с которой работал на одном предприятии.

Об этом их служебном романе я узнала  позже. Конечно, я замечала, что Шани мой стал вредничать, придираться ко мне из-за всякой ерунды. Но не придавала этому значения. Некогда было. В это время заболела моя мама. Онкология четвёртой стадии. После операции я забрала маму к нам.  Я так уставала, ухаживая за ней и маленьким ребёнком, что к вечеру только бы до кровати доползти.  И рада была, что Шани не  требовал исполнения супружеского долга. Даже считала, что он относится с пониманием к ситуации. Вот дура!

Ни муж, ни его родители мне не помогали. Шани работал, после работы почти каждый вечер проводил в гараже ( это так он мне говорил). Я верила. Мне даже в голову не могло прийти, что мой Шани мог обманывать меня. Может быть весь этот их роман со временем сошёл бы на нет, но в планы дамочки это не входило. Ей надо было обострить ситуацию. И она мне позвонила.  Мол, она и Саша не хотят больше меня обманывать. У них любовь, но Сашенька  никак не может решиться мне рассказать. А она женщина серьёзная и тоже больше не смогла обманывать мужа и развелась с ним. Ну и так далее про то, что мне надо отнестись с пониманием к их чувствам, и не стоять на их пути.  Речистая дамочка, не могу не признать. А я  аж онемела от услышанного и от её наглости и молча трубку положила.

 Рассказала всё Шани. Соврал бы, что всё это неправда, поверила бы. Уж очень хотелось поверить. Но нет. Признался.  Так сложилось, что он чувствует себя виноватым, что разбил  Людочкину семью. А она так его любит, так любит. Говорит, что с большим  удовольствием стирала бы штанишки моему сыну.  Да, подумала я, мозги промыла Людочка  ему хорошо.

-  Ты тоже найди себе кого-нибудь, и будем жить как жили, - предложил мне Шани.
 Ничего себе!  Я его не узнавала. Откуда такой цинизм? Предложенный вариант  меня не устраивал.  Я хотела, чтобы у меня был дом, в котором  тепло и уютно, и не было бы лжи.  От его предложения я отказалась, и он подал на развод.

Растревожил звонок свёкра воспоминания о том, что я  и вспоминать не хотела.   Мне и так часто  снились суды, как Шани поливал меня грязью, как он врал, как, достав толстую тетрадь, зачитывал из неё мои промахи за четырнадцать лет нашей семейной жизни. Например,что я разрешала старшему сыну не доедать  суп. Или,что я купила  ему  магнитофон, и этим развращала ребёнка, приучая его к роскоши. Я слушала это и не могла понять того ли  Шани, который говорил мне, что я единственная во всей метагалактике, я вижу сейчас. И эта тетрадь. Неужели он вёл её  все годы нашей жизни? Не может быть.

На развод я согласилась, но нас не развели. Маленький ребёнок.  Дали год на примирение. Я уже не любила Шани, но страдала. Мне жаль было нашей любви. И всё ещё надеялась, что он образумится. Ведь у нас  такие замечательные дети. Но нет.  Он меня унижал каждый день. Говорил мне, что я никому не нужна, что на меня никто даже не посмотрит, что я приползу к нему на брюхе и буду умолять его вернуться. Спустя несколько месяцев такого морального издевательства, я стала верить, что я полное ничтожество.  От цветущей симпатичной женщины не осталось и следа. Бледное, худое лицо  с тёмными кругами под глазами и с затравленным взглядом. Я поняла, что  если так  и дальше пойдёт, то я долго не протяну. А дети? Кому они будут нужны без меня?  Мать мне внушала, что развод это позор, и я стыдилась того, что мы разводимся. Хватит, больше не буду. У меня хорошая работа, я зарабатываю даже больше, чем Шани, я начитанная не глупая женщина. Нет причин мне перед ним ползать на брюхе. Да и на алименты давно пора подать. У него же хватает совести не давать мне денег на детей.  Надо было видеть Шани, когда  у него из зарплаты удержали 33%! Кричал на меня, обзывал. А я стала другой. Больше он уже не видел моих слёз. А когда не плачут мучить не интересно.

 Как-то ночью я увидела удивительный сон. Приснилась мамочка впервые после похорон. В том же халатике с красными маками на тёмном фоне, который она носила пока могла ходить. Мама подошла ко мне, и я услышала её голос: « Не бойся ничего. Я помогу тебе. Я тебе помогу!» Стала удаляться и пропала.
От этого её громкого голоса я проснулась и заснуть уже не смогла. Всё казалось я слышу её голос: « Я помогу тебе».

Во всякие толкования сновидений я не верила. Тем не менее в моей жизни начались изменения.

Мне стал позванивать бывший однокурсник. Очевидно он узнал через общих знакомых, что я развожусь. Когда мы учились я видела,что Женя ко мне не равнодушен, но я выбрала  высокого и красивого Шани.

Мы стали с Женей встречаться. Он был уже семь лет в разводе, так что я не влезла в чужую семью. Через два месяца он сделал мне предложение. Я согласилась. Почему? Я видела, как он относиться к моим детям. Это было важно для меня.  После унижений мне было приятно, что я могу нравиться.  К тому же Шани перестал пропадать ночами, да и после работы сразу домой, а не в «гараж». Меня перестал обижать. Я  понимала чего он добивается, и боялась, что не выдержу, пожалею его и сдамся.  И понимала, что после того, как он расстроит мои новые отношения, всё пойдёт по-прежнему. Ведь Шани, как оказалось, отличный манипулятор.

Жене я честно сказала, что пока его не люблю. И вообще о любви даже думать не хочу.  На данный момент я, как выжатый лимон. Хочу только покоя. Женя сказал, что покой и благополучие он мне обеспечит. И вообще у нас будет всё отлично. Так и случилось.  Полюбила ли я его? Не знаю.  Мне с ним просто хорошо и спокойно. И дети приняли его.

 Всё же странно получается в жизни. Вышла замуж по любви, а настрадалась выше крыши. Второй раз вышла без всякого любовного дурмана в голове, можно сказать по расчёту, а живём душа в душу.

 Шани вместе со своей любовницей перебрались в город, где жили его родители.  Там было проще найти работу, ведь их предприятие закрылось.

  Я рассказала мужу о просьбе бывшей свекрови.  Он согласился с тем, что надо мне съездить, раз просит старая больная женщина.  И я поехала.

 Свекор ждал меня, принял любезно, предложил кофе или чай. Я отказалась, и он провёл меня в комнату, где лежала Анна Тимофеевна. Комнату было не узнать. Все стены обвешаны иконами. Раньше  не было ни одной.  Да она и не была религиозной.  Свекровь не могла двигаться, а речь  не была утрачена.  Стала плакать и причитать, что всю жизнь работала, а теперь вот такая стала.
- Вот видишь, голубушка, пришло время тебе за мной поухаживать,- сказала она, всхлипывая.
- У вас невестка есть. Вот она и поухаживает.  А у меня семья. Как вы это себе представляете?
Анна Тимофеевна  плакать перестала и стала рассказывать. Оказывается, Людку она никогда за невестку не считала. Сашенька ведь так и не расписался с ней.  Так прямо ей и сказал, что никогда не женится на ней.  Но жили вместе. Детей ейных растил.  Она, шлюха, нашла себе другого.  У него какой-то бизнес. Она к нему на работу устроилась. Скрутилась с ним.
С женатым. Двое детей.  Дошли её шашни до Саши. Ругались. Может и руку он на неё поднял. Так она на него с ножом бросилась. Руку ему разрезала. Швы накладывали. Вот какая она дрянь. Он и ушёл с одним чемоданом. Квартира-то на неё оформлена. Остался он ни с чем. Мы купили ему квартиру небольшую. Правда, своих накоплений не хватило, пришлось папе кредит брать.  Вот такие дела. Да и у тебя, наверно, так себе. Что скажешь?

Так вот в чём дело. Пристроить Шани хотят. Думают, что я всё такая же наивная дурёха.  Была наивной и романтичной, да «укатали сивку крутые горки.»
- Понимаю, что огорчу вас,  но у меня не « так себе». У меня всё хорошо. Меня любят и ценят.
Мы помолчали.
- Ты, доченька, прости меня,- сквозь слёзы сказала Анна Тимофеевна.
- Ну что вы. Я на вас не обижаюсь. А если и было за что, то давно простила.  За « доченьку» спасибо. Первый раз вы меня так назвали. А зачем же вы меня приехать просили?-  спросила я, сделав вид, что ничего не поняла.

- Ты, голубушка, обещай мне, что сходишь в церкву, поставишь свечку  о здравии болящей рабы божьей Анны.
- Хорошо, схожу. Хотя странная просьба. Церковь от вас недалеко, и сходить есть кому.
- Хочу, чтобы ты сходила. Мне так легче будет, - сквозь слёзы сказала Тимофеевна.

Я попрощалась и собралась уходить.  И тут появился Шани. Поздоровался.
А потом вышел из квартиры вместе со мной. Молча дошли до трамвайной остановки. Я в трамвай, он за мной. Сел рядом.  Вижу, хочет что-то сказать, но не решается. А мне и не надо, чтобы заговорил. Зачем?

Так же дошли до вокзала. Потом до моего поезда. Я села в вагон.  Смотрю в окно, а Шани не ушёл. Стоит и смотрит на меня. Так он и стоял минут пятнадцать пока не тронулся поезд. Пошёл дождь, и сквозь пелену дождя мне на мгновение показалось, что там, на перроне, стоит мой молодой Шани.
 И я заплакала.