Сентенции марта 2026г

-1--  Микроскоп и телескоп.  Наша повседневная жизнь наполнена мыслями очень маленькой дальности – как у микроскопа.  И это разумно для получения быстрой выгоды: покупок, расчётов, взаимоотношений со знакомыми.   Но существуют, как в политике, и варианты текущего поведения, основанные на предвидении, или способности далеко видеть, которые могут принести отложенную выгоду или спасение от бед. Я почти не встречал ни в ком способности далеко в  будущем обозревать, как в телескоп.  Люди заменяют такой телескоп правильным поведением в повседневности, которое внушили им родители и жизненный опыт.  Далеко видеть  - это способ не непосредственному, а опосредованному постижению будущего. Масштабные люди имеют такой дар, родственный таланту. Логика здесь не причём, она  стесняет, ограничивает творческое восприятие.  Человеку свойственно бояться увидеть страшное будущее, поэтому мы и не решаемся далеко заглядывать, а страшное настоящее нас не пугает: привыкли мелкими делами защищаться от ужасов жизни.   Уточняю: под предвидением или обозреванием  будущего я имею в виду не то, что ожидает нас впереди, а понимание того что происходит и будет происходить, почему, и что можно предпринять.

-2--  Широта и глубина национального чувства.   Мы, русские, живущие в России более полувека, думаем, что знаем о свойствах русского человека всё. И это потому, что мы и воспринимаем и предчувствуем всё, что исходит от русских. Это относится и к языку.  Мы ощущаем русскость и иноземство любого слова. Всё это – широта восприятия русскости. Но существует и  глубина понятия русскости.  Это – любовь к России и понимание всех русских.  Особенно это понятно при невольном соприкосновении с иностранцами: на экранах телевизоров ли, или на страницах книг и сайтов, или вживую. Все иностранцы более инопланетяне, чем люди.   Правда, я признаю за некоторыми из них,  качества человека, например за комиссаром Мегре в исполнении Бруно КремЕра.  Даже наши соседи по даче – украинцы – иностранцы для меня. Они как-то сказали: « Русский язык – какой-то собачий.   Что значит апрель, май, июнь - это дикость. То ли дело  КВIТЕНЬ,  ТРАВЕНЬ,  ЧЕРВЕНЬ – по-нашему».  Это не означает, что всех русских я люблю: блатных, подлых, жестоких – я ненавижу, хотя я их и понимаю, а иностранцы – мне непонятны. Замечу ещё, что время изменяет и язык и нравы и я уже сомневаюсь, русский ли я: так как не понимаю ни старославянского, ни новых слов и манер. Я люблю и понимаю моё время: от рождения до текущего момента.

-3--  Дуэты оперных певцов. Наблюдая за такими певцами думается следующее. Каждый из них исполняет свою партию и его не сбивают интонации и смыслы, которые вкладывает другой участник дуэта в своё исполнение. В жизни чаще бывает по-другому: один из пары собеседников начинает превалировать над  другим, управлять и доминировать: один командует, а другой поддакивает.  Композиторы, сочиняя дуэты, ставят задачу одновременного звучания, изложения разных психологий, разных линий поведения своих персонажей, но в результате у слушателя возникает единая сложная эмоция и чувства от восприятия. И это очень интересно.

-4--  Состояния наши – помощники наши.  Мы всегда существуем в рамках состояния нашей натуры. Какие это состояния?  Сон и бодрствование, апатия и лихорадочные действия,  задумчивость и решительные реакции,  влюблённость и гнев, раздражение и принятие всего, что происходит, вдохновение и тупость, безразличие и заинтересованность, осознанность и бессознательность, и так  далее. Наблюдая за собой, я понял, что мы, если сравнивать нас с машинами, всегда находимся в одном из возможных для данной машины состояний: режим холостого хода, первая, вторая, третья, четвёртая скорости и состояние выключенного, неработающего мотора.  Наш организм нам помогает, он стремится автоматизировать все процессы в каждом из состояний. Сердце, желудок, печень работают автоматически. Также автоматически мы можем рубить дрова, бежать, плыть, думать, рисовать, писать музыку. Для последних действий есть состояние вдохновения., когда без приложения усилий творится наука, музыка, живопись, строительство. Конечно, усилия прилагаются, но они нам менее заметны, чем это было бы при неактивном автоматизме в наших действиях. Умение «впадать» в нужные состояния – решающий фактор успеха, хорошего результата.

-5--   Как мы приспосабливаемся к объективной действительности.  В двух словах – так: мы ощущаем в себе своё личное отношение к некоторым фактам реальности, и мы нередко испытываем протест подчиниться такой реальности, но мы ломаем свои внутренние мнения и прогибаемся перед объективной действительностью.  Подробнее можно понять на примере изучения иностранных языков, например – английского.  Есть русское слово: Европа.  Председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен вслед за всеми англоязычными произносит это слово как ЮРОП.  Или:  имя драматурга Шекспира на английском языке произносится звуками, которых нет в русском языке: не «Уильям » и не «Вильям».  Если русский хочет понимать и разговаривать на английском, он должен сломать свои внутренние установки и научиться произносить немыслимые в русском языке звуки и понимать чуждые нашему языку  грамматические конструкции английского.  Как я вижу, большинству учащихся это даётся без труда. Это преодолевается как лёгкое, незначительное и нужное насилие над своей душой. Если бы человек не мог учиться, то он бы остался обезьяной. Мне интересно то, что у нас в душе есть некие установки, и мы не хотим их нарушать. Например, нам претит обман и убийство людей, или грубое насилие и издевательства над другими. Конечно, необходимость сохранить свою жизнь может заставить  преодолеть и эти свои установки, но они более глубокие, чем преодоление привычек свойственных родному языку.   Привычки русского языка – тоже глубоки и крепки: недаром есть установки быть грамотным и не делать простых и непростых ошибок в речи и на письме. Но грамотеи часто легко приспосабливаются к чужим установкам другого языка.    В итоге: ощущается удивление перед глубиной, тонкостью, сложностью, парадоксальностью  и силой того, что называется словом: душа человека.

-6--     Отношение с жизнью, взаимодействие с ней.  В интервью писатель Алексей Иванов сказал, что он относится к жизни как к тексту, поэтому и жизнь для него – интересная материя.  Как мы относимся к тексту: роману, рассказу?  Мы знаем, что это не мы живём в тексте, что мы со стороны смотрим на события  и персонажей. Эта отстранённость есть опосредованное взаимодействие с объективной действительностью, и  это помогает нам заметить и понять идеи характеров и событий, представить себе модели происходящего. Это напоминает мне, как мужчины смотрят на жизнь: ищут смыслы и понимание происходящего. Однако,  есть и принципиально другое отношение к текстам, я бы сказал – женское или детское  Оно заключается в проживании себя под маской героев рассказа или повести. Это непосредственное восприятие книжной жизни, это не то, как писатель Алексей Иванов относится к событиям в своей жизни.  Конечно, и мужчины частенько видят жизнь женскими глазами, например: мужская компания едет в баню.  Мы не смотрим на банные подробности опосредованно, как на философский текст, наоборот, мы непосредственно с открытой душой воспринимаем происходящее и искренно радуемся ему.  В это время мы – женщины или дети, и это обогащает нашу жизнь.  Вообще замечаю, что существует у мужчин, особенно, излишнее наблюдение и анализ происходящего. И это доходит до вульгарной глупости, когда выпивая хороший дорогой коньяк, вместо чувства радости и удивления внимание занимают мысли о мире идей и многосложности уровней бытия.

-7— Мы и мир.  Выхожу погулять, Мир, встречающий меня, не рад мне. Я пытаюсь думать и чувствовать, но любой прохожий, вдруг останавливающий меня для того, чтобы спросить или попросить о чём-то, или вдруг заоравший на кого-то  – предъявляют мне чуждый набор новых  состояний.  Я знаю: я не мимоза,  не имею права вздрагивать от любого прикосновения, но ведь не может не удивлять то, что всё, что вокруг меня предлагает – совсем не «моё».   Однако же и мой внутренний робкий мирок – тоже не радует: он пребывает в непонимании и лени.  «Хорошо было» В. Высоцкому с его энергичным внутренним набатом по любому поводу. У меня внутри – штиль,  моросит мелкий дождик.  Мне знакомы многие, кто как онанисты заводят себя: они не смеются, а ржут, не говорят, а кричат и матерятся, хотя внешних причин для такого поведения – нет. Я знаю, что они так реагируют на то, что вокруг – «всё не так, всё – не так, ребята». Однако, я знаю, что для меня в сутках, особенно вечерами, есть часы, когда всё  - так, всё радует и увлекает без искусственной стимуляции. О чём я мечтаю?  О том, чтобы всегда, а не иногда, я ощущал радостное восприятии жизни, любопытство и доверие к ней.

-8--    Очередная прогулка в парке.   Я люблю пройтись в парке. Солнышко, тепло, лёгкий ветерок  постоянные, но для меня всегда новые декорации: деревья,  выглядят неизвестными, как и встречные люди,  а присыпанные песком и землёй дорожки напоминают константы этого парка, пруд с утками вызывает ощущения чего-то удивительного, как изменившийся от времени человек.  Встречные и попутчики всегда на лицах имеют маску, так как нет изменяющейся мимики. Слышны звуки барабана там-там.  Они исходят от девчушки, сидящей на скамейке и самозабвенно, как дикий африканец, бьющей ладонями по барабану. Ей явно это нравится, а мне – нет. Я думаю, что очень правильно, что музыка звучит в театрах и не досаждает людям, страдающим от непонятных звуков.  Ходить  – скучно, поэтому я борюсь с соблазном сесть в привычную лодочку фантазий, и плыть в никуда по её прихоти. А встречные поступают не так: они с удовольствием прислоняются к привычным  им состояниям:  кучкуются и предаются болтовне, мелкими шажками поглощая бесконечные закольцованные  парковые дорожки.  А если бы эти старенькие дамы были волшебницами, могли бы создавать из ничего всякие дивные вещи?  Вряд ли бы тогда они тратили своё время на болтовню. Летать над парком на своих скандинавских палках, или превратиться в красоток, готовых на амурные приключения – это же интереснее. Но и волшебства, я думаю, должны надоедать, если не создавать их новыми каждый раз. Однако, можно обойтись и без магии: у нас есть возможность придумывать нечто необычное, но это нелегко. Поэтому старые дамы забросили свои волшебные свойства и не творят ничего нового, а просто болтают, чтобы убить время.  Я бы хотел представить себе нечто удивительное и новое, но это значит, что  мне пришлось бы углубляться в себя: в воспоминания, в опознавание своих чувств и интуитивных догадок, а я этого боюсь:  предпочитаю не отрываться от объективной действительности, она сильнее и глубже всех придумок.  Я люблю плыть по поверхности бытия: не заныривая  в темноту глубины, и, не умея летать, наблюдать окрест Божий мир. Всё это пишется из-за желания выразить, сформулировать свои дневные впечатления, от обычной прогулки.