Малые дела...

Её балкон в нашей «хрущёвке» отличался девственной пустотой. Там не было ничего, кроме перил, как будто его только вчера сдали. Иногда мне казалось, что если бы она захотела, то могла бы с лёгкостью расставить всё в доме по алфавиту — от чайных ложек до книг. Впрочем, туда она никого не пускала. Отсутствовал и дверной звонок, видимо, ставший первой жертвой борьбы за чистоту.

Она периодически выходила на улицу с пакетом и в резиновых перчатках и методично собирала то, что считала мусором. При этом вход в подъезд мог оставаться нетронутым, даже если там лежали окурки и жестяные банки. Её порядок носил не всепоглощающий характер, а по-своему философский.

И, несмотря на опасность для лишних предметов и её избирательность, я ей симпатизировал. Если это и отклонение от нормы, то скорее полезное, чем вредное. А может, потому что в её странной привычке было какое-то тихое, непоколебимое упорство и вера во что-то, пусть мне неподвластное.