Данилина 27

Он замолчал, погрузившись взглядом в непроглядную даль, словно ища там ответ. Наконец, приняв решение, Александр нежно отстранил её и спросил с робкой надеждой:
- Пойдём ко мне в общагу? Там тепло…
- А если нас застукает старший? - прошептала Данилина, страх затмевал последние надежды.
- Ну и что? - отмахнулся Александр. - Он не станет наказывать, так как знает, что завтра мы все разъедемся.
Взяв её за руку, он повёл девушку в своё временное пристанище. В полумраке коридора виднелись пустые койки, словно безмолвные свидетели их короткого романа. Александр, крадучись, вошёл в комнату и через несколько мгновений вернулся с аккуратным рулоном матраса, одеялом и подушкой. Расстелив импровизированное ложе на пустой кровати, он усадил на неё Данилину и устроился рядом, укрывая их обоих мягким одеялом.
- Тепло?
- Угу…  прошептала она, прижимаясь к нему, словно ища спасения от надвигающейся бури.
Александр нежно коснулся её губ, наслаждаясь запретной сладостью поцелуя.
-  Лина… - прошептал он, словно боясь спугнуть хрупкое мгновение. - Я так хочу любить тебя… хочу всю целовать …
Услышав его признание, Данилина резко отпрянула от него, словно ошпаренная.
- Лина, что случилось? Я же только сказал... Просто… я так сильно люблю тебя, что одних поцелуев мне мало. Но я обещаю, что не трону тебя без твоего согласия.  Поверь мне… Не бойся. Пожалуйста, иди ко мне. Я просто обниму тебя…
Данилина встретилась с ним взглядом и тихонько кивнула. Александр бережно прижал её к себе, укутывая в тёплое одеяло, словно в кокон. Вспоминая, они ныряли в омут общих детских воспоминаний, смеясь над нелепыми историями. В какой-то момент голос Александра затих в пустоте - Данилина его уже не слышала. Он осторожно коснулся её щеки и повернул голову. Она спала, доверчиво уткнувшись ему в плечо, как маленький котёнок. Улыбнувшись, он осторожно положил её, подсунув подушку под голову, и лёг рядом, чувствуя её тепло.
Первым их застал Стас. Ночная тишина коридора была нарушена его сонным шарканьем. Направляясь в ванную, он замер, поражённый увиденным: двое, сплетённые в объятиях, безмятежно дремали на узкой кровати. Взглянув на часы, Стас легонько потряс Александра за плечо, словно боясь потревожить его сон. Когда тот продрал глаза, он молча указал на циферблат часов. Александр кивнул, затем перевёл взгляд на Данилину, расслабленную и сонную. Её лицо казалось по-детски невинным. Невесомо, словно бабочка, он коснулся губами её век, щёк, губ. Данилина резко распахнула глаза, и, увидев перед собой любимое лицо, улыбнулась:
- Что? Уже рассвело?
Александр с грустью кивнул.
- Тогда встаём, - проговорила она, отбросив остатки сна прочь, в голосе прозвучала решительность.
Александр задержал её руку, не давая подняться. В его глазах читалось нежелание отпускать момент, раствориться в рутине предстоящего дня. Он прижался губами к её ладони, чувствуя тонкую кожу и едва уловимый аромат.
- Ещё минутку, - прошептал он, словно опасаясь разрушить тишину утра. Данилина улыбнулась и вновь опустилась на подушку, позволяя ему насладиться моментом.
Но время неумолимо приближалось. Чей-то звонок будильника пронзил тишину комнаты, напоминая о неотвратимости надвигающейся разлуки. Александр вздохнул и неохотно отпустил её руку.
Данилина села на кровати, потягиваясь и разминая затёкшие мышцы. "Пора", - подумала она, поворачиваясь к Александру с ободряющей улыбкой.
Чем ближе они подходили к её общежитию, тем гуще сгущалась тоска неминуемой разлуки, обволакивая сердца, словно предрассветный туман. Данилина, как утопающий, отчаянно цеплялась за его руку, словно боясь, что он растворится в надвигающейся тьме. Александр остановился под тусклым светом фонаря, и в его взгляде плескалась нежность, смешанная с тревогой.
- Приедешь на октябрьские? - тихо спросил он, словно боялся нарушить хрупкую тишину.
Данилина в замешательстве отвела взгляд, и тень сомнения скользнула по её лицу.
- Что-то не так? - встревожился он, чувствуя неуверенность в её голосе. - Лина, ты что-то скрываешь?
- Саш… Мы со Светкой собирались домой. Я так соскучилась по родителям… - пробормотала она, избегая его глаз.




Александр буравил её взглядом, видя, как предательски расширяются зрачки, выдавая её фальшь. Холодная игла боли вонзилась в сердце, заставив его вздрогнуть. Обида окатила ледяной волной, замораживая все чувства. Натянуто улыбнувшись, сквозь боль проронил:
- Понятно. Значит, там тебя ждут… Тогда я пойду.
Данилина ошеломлённо смотрела ему вслед, чувствуя, как земля уходит из-под ног. "Он действительно уходит…" - паника ледяными пальцами сжала её сердце.
- Не смей! Не смей вот так уходить! - её крик разорвал ночную тишину, и слёзы хлынули из глаз, обжигая щёки.
Александр, словно очнувшись от кошмара, рванулся к ней.
- Прости, солнышко! - шептал он, осыпая поцелуями её мокрое от слёз лицо. - Мне вдруг стало невыносимо больно от мысли, что там, дома, тебя ждёт кто-то другой…
Он жадно ловил губами её слёзы, словно пытался утолить жажду, а она, захлёбываясь рыданиями, колотила его кулачками в грудь.
- Не смей так уходить! Дурак! Ты ничего так и не понял…
- Данилушка, прости! Я всё понял… Просто я тебя безумно ревную… - прошептал он, сжимая её в объятиях.
Он нашел её губы в жадном, отчаянном поцелуе, словно пытался запечатать их любовь, не давая вымолвить ни слова. Дыхание его стало тяжёлым, прерывистым, как у загнанного зверя.
Обжигая её ухо жарким шёпотом, он прохрипел:
- Ты только моя, слышишь? Я буду умирать от тоски, считать секунды до нашей встречи. Только звони мне, умоляю. Если не смогу ответить сразу, значит, занят, но обязательно перезвоню, клянусь. Договорились?
Данилина, оглушённая его словами, безмолвно кивнула. Он бережно вытер дрожащими пальцами слёзы с её покрасневших щёк и, словно отрывая от себя, легонько подтолкнул в сторону общаги:
- Иди. Мне и так невыносимо тебя отпускать, каждый шаг отдаляет меня от тебя.
Она, словно зачарованная, кивнула и, ничего не видя сквозь пелену хлынувших слёз, побрела к дверям, оставляя за собой зыбкий след надежды. Александр, с тоской, поселившейся в самой глубине глаз, смотрел ей вслед, пока хрупкая фигурка не растворилась в полумраке. Как только дверь за Данилиной бесшумно закрылась, он развернулся и, будто под грузом невыносимой утраты, тяжело ступая, побрёл прочь, унося с собой часть её души.
Подруги, увидев её заплаканное, разбитое лицо, испугались не на шутку, в их глазах читалось невысказанное: самое страшное произошло.
- Линка, ну он же старше тебя, а у них в этом возрасте одни инстинкты. Чего ты ещё ждала? - без обиняков выпалила Надежда, как всегда, режущая правду-матку.
- Надька, ты хоть иногда думай, что несёшь, - осуждающе взглянув на неё, сдавленно промолвила Маша. - Или ты меряешь всех по себе?
Надежда, не ожидавшая такого отпора, попыталась оправдаться, но было поздно.
- Да сколько девчонок пострадало от таких вот "возрастных" ухажёров. Любят до постели, а потом испаряются, как дым.
- При чём здесь постель вообще? - обозлившись, вскинула голову Данилина. -  Нам просто тяжело было расставаться. И никакой постели у нас не было, если тебе так интересно.
- Ой, да ладно! Прямо всю ночь вы только гуляли под луной, читали стихи и целовались на прощание, - с язвительной усмешкой протянула она, не веря ни единому слову.
- Надька, да ты лопнешь от зависти, потому что тебя никто так не любил! У тебя всё вертится вокруг одного - секса. Это, наверное, твой единственный аргумент, раз сама с мужиками только из-за этого и встречаешься! - с едкой насмешкой выпалила Анюта, грудью встав на защиту подруги.
- Лина, успокойся, - тихонько одёрнула её Маша. - Иди лучше умойся, пока старшие не нагрянули.
Данилина лишь молча кивнула и, понурившись, поплелась в умывальник. Вскоре их известили о прибытии автобуса.
- Ещё раз проверьте свои вещи, не забыли ли чего? Если все готовы, прошу занимать места в автобусе. Завтракаем уже в родной столовой…




Обратную дорогу Данилина проделала в тишине, прильнув взглядом к застывшему пейзажу за окном. В голове, как старая плёнка, разворачивались кадры их встреч, каждая деталь, каждое прикосновение, отчего боль разлуки становилась ещё острее, невыносимее. Говорить не хотелось ни с кем, слова казались пустыми и бессмысленными. Из пучины раздумий Данилину вырвал голос Светланы, донёсшийся с заднего сиденья.
- Лин, ты на праздники домой поедешь?
- Не знаю пока, - откликнулась Данилина. - Надо сначала узнать, сколько выходных дадут.
После завтрака всю группу собрали в аудитории, и новость обрушилась на них, как летний ливень: десять дней свободы, десять дней отдыха, включая праздничные. Данилина, словно оглушённая, погрузилась в омут собственных мыслей. Сердце разрывалось между тихой гаванью родительского дома, где ждала мама, жаждущая услышать истории о её жизни, и вихрем чувств, бушевавших при мысли об Александре. Чувства одержали безоговорочную победу. Пальцы дрожащими прикосновениями набрали номер, и гудок отозвался обещанием скорой встречи.
- Алло! Данилушка, я весь внимание. Говори же!
- Саша, нам дали десять дней отдыха. Я решила… не ехать домой.
- Лина, ты приедешь? Правда? - в голосе Александра звучало недоверие, смешанное с восторгом.
- Правда, дурачок! - рассмеялась Данилина, и смех этот был полон счастья. - Только вот где я остановлюсь на столько дней?
- Этот вопрос решим молниеносно! У меня друг местный, поговорю с ним. Вечером позвоню, хорошо?
- Хорошо.
- Милая, эта новость - как крылья за спиной! Не могу усидеть на месте. Ты узнай расписание автобусов и вечером скажи, во сколько приезжаешь. Встречу непременно!
- Саш, не могу долго говорить, я тут не одна.
- Понял. Тогда до вечера,  радость моя!
Данилина вернулась в комнату, где девчонки, затаив дыхание, ждали, подобно зрителям в театре, развязки её личной драмы.
- Ну что, поговорила с Сашей? - с нетерпением выдохнула Анюта.
- Поговорила. Завтра еду! Только вот где жить - ума не приложу. На гостиницу никаких денег не хватит. И расписание до Каширы узнать бы…
- Девчонки, у кого в группе закрома полны? - спросила Маша, вскинув брови. - Надо попытать счастья. Пойду-ка я по комнатам, авось улыбнётся удача.
Она сорвалась с места и, словно встревоженная птаха, выпущенная на волю, выпорхнула из комнаты.
- А я пока вещи соберу, - проговорила Данилина, задумчиво обводя взглядом комнату, словно прощаясь с каждым уголком.
- А я помогу отделить зёрна от плевел, сокровище, - Анюта подмигнула ей, рассеивая напряжение.
Вместе они принялись за разбор вещей, отсеивая легкомысленные летние наряды и бережно укладывая в стопку тёплые свитера, словно готовясь к долгой осаде лютой зимы. Анюта, словно искусный фокусник, извлекла из глубин своего шкафа два вечерних платья, сотканных из шёлка мечты и кружев надежды, и протянула их подруге.
- Лин, эти платья созданы для того, чтобы Саша, сражённый наповал, пригласил тебя на ужин при свечах!
- Ань, но вдруг я нечаянно поставлю пятно или зацеплю? - робко прошептала Данилина, словно боясь спугнуть удачу. - Я не смогу возместить тебе такую красоту.
- Глупости! Это всего лишь ткань, способная сотворить чудо. Бери и блистай, словно утренняя звезда!
Анюта, одним уверенным движением, вложила платья в дрожащие руки подруги, словно передавая эстафету безудержного счастья и веры в лучшее.
- Лин, а ты позвони брату, попроси у него денег, – осенило Светлану.
- Кир! - воскликнула девушка, хлопнув себя по лбу. - Как же я забыла про него? Я пошла звонить.




Он откликнулся мгновенно, словно ждал её звонка.
- Привет, сестрёнка! Надо будет встретить?
- Нет, Кирюш, я не приеду в этот раз. Брат, пусть наш разговор останется между нами, словно  тайна, спрятанная в шкатулке. Хорошо?
Кирилла словно пронзило током тревоги. Что-то было не так.
- Выкладывай. Кто посмел тебя обидеть? - голос его звучал сталью.
- Нет, что ты, братик! Я… влюбилась… И хочу провести с ним все десять дней. Поможешь с деньгами? Только чтобы родители не знали. Я потом всё-всё расскажу.
- Данилка, умоляю, только не натвори глупостей, ладно? - в голосе Кира звучала неподдельная тревога. - Сколько тебе нужно?
- Тридцать рублей.
- Хорошо. Диктуй адрес. Сейчас поеду на почту, отправлю перевод.
- Спасибо тебе, братишка! Люблю тебя! - весело прощебетала Данилина и бросила трубку.
Вернувшись в комнату, она прильнула к Светлане, крепко обняв её.
- Ну что, голубушка, если такие нежности пошли, значит, дело в шляпе? - улыбнулась подруга. - Какой у тебя замечательный брат! Я даже не сомневалась, что он поможет.
- Да! Только деньги эти придут дня через три, а нужны они мне уже завтра, - пробормотала Данилина, погрустнев.
- Подождём Машу, - предложила Анюта. - Посмотрим, сколько она сможет добыть. Я тебе десять рублей дам, вернёшь, когда приеду.
- Ань, спасибо тебе огромное! - искренне поблагодарила Данилина.
Маша вернулась раздражённая, словно шипящая кошка, готовая выпустить когти.
- И что это за группа у нас такая? Одна голытьба! Наскребла только пять рублей. Лин, а может, рванём к нашей "смотрящей маме", попробуем у неё выпросить? Вдруг поможет?
- Точно! Отличная идея! - воскликнула Данилина. - Мне же ещё пятнадцать рублей нужно. Маш, пошли со мной, а то одной как-то неудобно.
Собравшись в мгновение ока, они сорвались с места и помчались в соседнюю общагу.
Людмила Ивановна была на месте, словно маяк в тихой гавани. Маша, торопясь,  сбивчиво обрисовала ситуацию, кратко коснувшись финансовой нужды.
- Девочки, я всё поняла, - мягко проговорила Людмила Ивановна, в глазах - понимание и готовность помочь. - Сколько вам нужно?
- Пятнадцать рублей.
- Подождите минутку, милые. Я сейчас принесу.
Она бесшумно вышла, словно растворилась в воздухе, и так же быстро вернулась, вложив заветные купюры в ладонь Данилине.
- Людмила Ивановна, мне деньги уже выслали. Придут, думаю, дня через три. Если вас не затруднит, заберите, пожалуйста, моё извещение, чтобы не затерялось, -  с надеждой в голосе проговорила девушка.
- Линочка, не беспокойся. Обязательно заберу и сохраню, как зеницу ока, - успокоила её женщина тёплой улыбкой.
Поблагодарив её от всей души, девушки поспешили удалиться.
- Лин, чуть не забыла! Твой автобус отправляется завтра в восемь утра. Поедет много наших, так что скучать не придётся, - выпалила Маша на бегу.
- Маша, как ты меня обрадовала! Тогда ты поднимайся, а я позвоню Саше.
Он примчался стрелой. Как только услышал в трубке её нежный голос, он игриво спросил:
- Данилка, чем наградишь за ожидание?
- Сашенька, автобус наш уходит завтра в восемь утра. Я еду на нём. Что-нибудь прояснилось с жильём?
- Скажут только завтра.
- Саша, пожалуйста, узнай, сколько стоит номер в гостинице. Мне кажется, так будет удобнее и спокойнее, чем у совершенно незнакомых людей.
- Любимая, давай решим этот вопрос завтра, по приезду. Ладно?   
- Как скажешь.




- Солнце моё, я так счастлив, что всё складывается! Завтра жду тебя на остановке. Люблю тебя!
- И я тебя, - прошелестело в трубке, и связь оборвалась, оставив Александра в сладком плену ожидания.
Стас дёрнул друга за рукав, и вкрадчивый яд просочился в его голос:
- Смотри-ка, на лице прям самодовольная ухмылка расцвела. Неужто вопрос с приездом и гнёздышком свит?
Александр едва заметно кивнул, словно боясь нарушить хрупкое равновесие.
- И надо же, какая смелая девица! Сама к тебе рванула.
Улыбка, словно бабочка, вспорхнула с лица Александра, как только он почувствовал колкость в голосе друга. Брови его сердито сошлись на переносице.
- А это тут при чём? Будь у меня свободные дни, я бы сам давным-давно к ней полетел.
Он впился взглядом в Стаса, прищурив глаза так, что в них сверкнули молнии.
- Ты на что это намекаешь?
- Да какие тут намёки? Прямо говорю. Не терпится тебе с ней в койку прыгнуть, небось? Десять дней вдвоём - все карты на руках.
- По себе не судят, - отрезал Александр, в его голосе зазвучала угроза. - Лина моя - не такая. Пальцем её не трону, покуда в законном браке не будем.
Стас присвистнул, словно от пощёчины, и растерянно пробормотал:
- Ого! Извини, брат! Я и не подозревал, что у вас всё настолько серьёзно. Думал, ты с ней так, время скоротать. Забудь тогда всё, что я наплёл. Что бы ни случилось, плечо моё рядом.
Александр шумно выдохнул, и напряжение постепенно покинуло его тело. Он уже готов был впечатать нахала в стену, но Стас вовремя осознал свой промах и раскаялся.
Александр резко развернулся, обошёл друга, словно опасаясь прикосновения, и направился в свою комнату.
Стас, словно коршун, поранивший крыло птенцу, кинулся вдогонку за Александром.
- Саня, стой! Прости, бога ради! Не хотел задеть, обидеть Лину твою. Думал, у тебя это… мимолётное. Знаешь ведь, девицы вокруг тебя стаями вьются, а ты всё один, неприступный. Вот я и… Эх, друг, ну не гневись! Остановись же!
Александр замер, словно споткнулся о невидимую преграду. Во взгляде плескалась обида, но и тень понимания промелькнула.
- Я услышал тебя, Стас. Или ещё что-то жжёт изнутри?
- Да понял я, понял! Влюбился мой друг. По-настоящему. Держи.
Стас пошарил в кармане и извлёк смятую пачку купюр.  Оставив себе несколько потрёпанных бумажек, остальное протянул Александру.
- Это что? - прошептал Александр, изумлённый и смущённый.
- Деньги, дубина! - Стас попытался усмехнуться, но вышло натянуто. - Чтоб не по сугробам Лину твою водить. В ресторан, в кино… Деньги лишними не бывают. Или ты собрался её по морозу прокатить? Бери, говорю!
Александр, поборов внутреннюю борьбу, принял деньги. В словах Стаса звучала неприкрытая, хоть и грубоватая забота.
- Спасибо…
- Да брось ты! Уверен, окажись я на твоём месте, ты бы поступил так же.
Улыбнувшись, они неуклюже похлопали друг друга по плечам в знак примирения и двинулись вверх по лестнице, растворяясь в полумраке подъезда.
Ночь окутала Александра тревожными мыслями. Вновь и вновь в сознании возникал образ Лины. "Завтра куплю цветы, обязательно," - мысленно пообещал он себе. Фантазии рисовали уютные вечера в кафе, прогулки по мерцающим улицам. "Стас прав, не будем же мы вечно мёрзнуть на улице? А вот насчёт гостиницы Лина точно не ошиблась. Пока я на дежурстве, она сможет отдохнуть, почитать, посмотреть фильм… С чужими людьми ей будет неуютно. Сниму ей номер в гостинице."






            Продолжение следует