Глава 1. Мышеловка для временных

«Правительство сидело в Зимнем, как крысы в норе, и ждало, когда придет кошка. Только вот кошка пришла не одна, а с целым броневым отрядом матросской наглости».

В Малахитовом зале пахло нафталином и усталостью. К концу октября 1917 года Временное правительство — этот последний оплот российской «демократии» — обитало в Зимнем дворце. Переезд из компактного Мариинского казался сначала удачной идеей: много места, коридоры как лабиринты, императорские апартаменты. Но к двадцать пятому октября стало ясно: это не резиденция, это ловушка. Гигантский музей, набитый ценностями, который невозможно оборонять .

Министры напоминали студентов перед сессией, которые всю ночь учили не тот билет. Александр Федорович Керенский, «главноуговаривающий» России, метался по кабинету. Он еще верил, что сможет выехать на фронт и привести верные части. Верил ли? Или просто искал путь к отступлению?

В одиннадцать утра он сел в автомобиль и укатил в Гатчину. Без истерики, без женского платья (этот миф придумают потом, чтобы добавить комичности трусу) . Он уехал открыто, оставив министров в здании без связи, без внятного плана и, что самое обидное, без провизии. Особоуполномоченным по обороне назначили министра Кишкина — человека штатского, который примерно представлял себе оборону по книгам по военной истории.

Тем временем в Смольном работал Петроградский военно-революционный комитет (ПВРК). Штаб, который формально был легальным органом, а по факту — идеальной машиной переворота . Там не ораторствовали. Там считали мосты, телеграфы и вокзалы. К утру 25 октября «красные» комиссары уже сидели в каждой воинской части, на телефонной станции и в Госбанке . Город утекал из рук Керенского как песок, и он это чувствовал. Потому и уехал — не столько за подкреплением, сколько от запаха собственной беспомощности.

В Зимнем остались те, кому некуда было бежать. Министры, юнкера, казаки и... женский «батальон смерти». Сто тридцать семь девушек, накачанных патриотизмом, которых бросили на самое гиблое место, даже толком не объяснив, что прикрывать Зимний — это не геройство, а политическая авантюра. Вокруг дворца собиралась толпа. Пока ещё любопытная. Но чем ближе к вечеру, тем злее.

Керенский уехал. Дворец молчал. В Смольном ждали сигнала.