Воспоминания неудавшегося алкоголика часть четверт

Не зря на флоте говорят, что все уставы написаны кровью. Кровью нарушителей этих самых уставов. Так же, как и все инструкции на работе. Когда мы вытащили труп погибшего электрика из кабельного колодца, куда он умудрился упасть, в карманах у него я нашёл связку рабочих ключей и пошел в бытовое помещение. Там, на столе стояла практически пустая бутылка водки 0,7 литра и остатки закуски. Рядом лежал оперативный журнал, в котором была одна единственная запись о том, что дежурство принял электрик такой-то. И всё. Хотя, по инструкции он должен был туда записывать все действия (осмотры, обходы) и замечания. Проверил, на всякий случай, сборник инструкций, везде, во всех инструкциях стояла подпись погибшего о том, что он ознакомлен. Это нас с начальником и спасло от сумы и тюрьмы (что нам прокурорша предрекала).
Но самое главное испытание меня ждало впереди. Мне пришлось сообщать вдове этого бедолаги о том, что она вдова. Никому не пожелаю приносить такие вести. Кстати, похоронили этого электрика за счёт нашей организации.
Ладно, хватит о грустном. Вернусь к проводам в армию. Раньше призывников увольняли с работы за две недели до призыва, чтобы попрощались с гражданской жизнью. И мы прощались на всю катушку. Провожали тех, кому раньше надо было идти отдавать почетный долг Родине, потом следующего и так эти две недели пролетали.
Однажды мы с приятелем поехали провожать очередного призывника километров за тридцать от нас. Поехали на мотоцикле «Урал» моего приятеля. Мотоцикл с коляской, в которую подругу приятельскую посадили. Приехали, а там гулянка уже второй день идёт, народу много, нас, трезвых, встретили радушно и сразу стали пытаться довести до своего состояния. С моим приятелем и его подругой им удалось, а я как-то не имел желания, надоело мне уже это. В итоге — надо ехать, и мне пришлось сесть за руль мотоцикла, приятеля уложили кое-как в коляску, потому что сидеть он был неспособен. Подруга села сзади меня, я ей сказал, чтобы крепко держалась за мою талию и собрался ехать. «Собрался» - это потому, что уехали мы недалеко, вернее, совсем не уехали, а перевернулись. Дело в том, что мой «ИЖ» был без коляски и я им хорошо управлял. А тут я совсем забыл, что на мотоцикле с коляской нельзя делать резкий поворот вправо и с места газанул с поворотом направо. Зрители потом сказали, что такого трюка они даже в цирке не видели. Представляете, мотоцикл  заваливается налево, я каким-то образом успел с него соскочить, из коляски, которая очутилась наверху — летит тело моего приятеля и я ловлю его в свои объятия. Он вроде даже и не очнулся. Подруге его немного выхлопной трубой ногу поцарапало. Потом уж я ехал осторожно.
В те времена был у меня друг, высокий, здоровый парень. Фамилию забыл, звали его Иван, а кличка «Колобок». Ещё была у него одна особенность, о которой он узнал только на допризывной комиссии. Когда он рентген проходил, вся поликлиника прибежала смотреть на это чудо. Оказывается, у него была транспозиция внутренних органов, то есть, все органы расположены зеркально по сравнению с нормальными людьми. Это не помешало тому, что его должны были в морскую пехоту забрать служить. И, вот, уже где-то за пару дней до нашего призыва он позвал меня к себе в баню. А после бани достаёт бутылку «Гавана клаб», ром такой тогда везде продавался, но мы его не пробовали. А мама его родом из Сибири была и она нам сделала пельмени настоящие — сибирские. Про ром могу сказать, что это был первый и последний раз, когда я его пил. Запах приятный, а на вкус — ну, я бы сказал, что на любителя.
И, наконец, дошла очередь и до меня. Вернее,нас четверо было - трое на флот, и Ваню Колобка через день после нас — в морскую пехоту. Провожали нас торжественно — в клубе собрался весь народ, родители, молодёжь. Говорили, напутствовали, дарили подарки, которые должны были нам на службе пригодится. Мне подарили механическую бритву — это вроде сегодняшних аккумуляторных, только с пружинным приводом. А в соседнем зале были столы накрыты и там продолжились проводы уже в неформальной обстановке. Я не очень помню это мероприятие, но было весело. Утром отвезли нас в военкомат, выдали военные билеты и с того момента началась моя служба. Кстати, Колобок ни в какую морскую пехоту не попал, он умудрился на наших проводах так  сломать ногу, что только через год его в стройбат призвали.
Потом нас, обритых наголо (прямо в военкомате) повезли в Волгоград на автобусе. Дорога длинная, больше двухсот километров, проснулись только тогда, когда на пароме через Дон-батюшку переправлялись. В конце-концов привезли нас на областной сборный пункт, где мы несколько дней ждали «покупателей» (представителей тех флотов, округов) которым мы очень необходимы для защиты Родины.
Сборный пункт — это наверное самое неприглядное место во всей армии и военно-морском флоте. Представляете, привозят туда сотни восемнадцатилетних пацанов, которые предыдущие две недели в основном непробудно пили? А их теперь  пытаются построить во что-то, похожее на строй, беспрерывные переклички, чтобы найти тех, за кем приехали. А между этими официальными мероприятиями их ещё и раздевают, вернее предлагают поменять хорошие вещи, в которые некоторые одеты, во что-нибудь другое. Это местные солдатики так промышляли. Мне взамен очень хорошего, красивого свитера и приличного пиджака дали фуфайку.
Хорошо, что это длилось всего дня два или три. Наконец-то, за нами приехали черноморцы, несколько офицеров, мичман Музыка (ударение на второй слог) и несколько старшин срочной службы. Выстроили нашу команду — человек двести, наверное, и нестройной колонной через весь город-герой повели на вокзал. По пути местным пацанам их друзья-подруги пытались передать спиртное и домашние харчи. Некоторым это удавалось, но, как выяснилось — зря. Как только нас построили в две шеренги на перроне, скомандовали: «Первая шеренга четыре шага вперёд, шагом марш! Носильные вещи поставить перед собой!». Тут же, вдоль каждой шеренги пошли старшины во главе с мичманом и с садистским удовольствием брали эти самые «носильные вещи» (чемоданы, сумки, рюкзаки) и со всего маху бросали на асфальт. Всё, что было бьющееся — разбилось, и потекло по перрону (спиртное, варенья, компоты и не знаю ещё что). И всё, поехали.
Маршрут у нас был сложный, сначала наши четыре или пять вагонов прицепили к пассажирскому поезду и ехали по расписанию, потом в Ростове ещё шесть вагонов прицепили и тут уж мы поехали непредсказуемо. Кстати, я с друзьями ехал в купейном вагоне, правда, в купе по пять человек было, поэтому я спал на багажной полке, что при моём росте метр восемьдесят, не очень удобно было. А после Ростова ночью спрыгиваю с этой чемоданной полки и чувствую, — мягко и это мягкое шевелится и матерится. Оказывается, ночью ростовчане городские устроили драку с ростовчанами областными, разнесли вдребезги один вагон и их распихали к нам. Утром, на перекличке мы узнали, что фамилия ростовчанина Калюжный и мичман сказал, что с такой фамилией ему суждено служить в четвёртой роте седьмого учебного отряда. Мы удивились, но так оно и случилось, я тоже в эту роту попал. Оказывается, что в неё навечно зачислен матрос Калюжный, который героически погиб при обороне Севастополя. Вечерняя поверка начиналась с его фамилии. На что дежурный по роте отвечал: «Матрос Калюжный пал смертью храбрых при защите нашей Родины». Вот поэтому и старались, чтобы в каждом наборе в роте был курсант с такой же фамилией.
Я уже сказал, что от Ростова до Краснодара наш поезд (уже воинский эшелон) шел непредсказуемо, на некоторых станциях стоял минут по тридцать-сорок и больше. На одной такой станции мы попросили разрешения у мичмана сбегать за водой, потому что в вагоне вода закончилась. Взяли у проводницы два эмалированных ведра и побежали. В общем, одно ведро мы принесли с водой, второе — с водкой. Купили двадцать бутылок и слили в него, а мы с одним товарищем,который тоже водку не пил, купили две бутылки портвейна и пять бутылок лимонада. Три лимонада аккуратно откупорили и выпили, а в эти бутылки залили портвейн. Минут за двадцать управились, мичману сказали, что колонка с водой далеко была. На "воду" он даже внимания не обратил, мы ему ещё презентовали бутылку лимонада, другую конфисковал старшина. Через час примерно, все в нашем вагоне были изрядно навеселе, никто из сопровождающих так и не понял, как это произошло. А мы с товарищем вообще «лимонад» на столике держали. В Краснодаре нас первый раз полноценно покормили в столовой какого-то ПТУ. Когда вернулись на вокзал, оказалось, что наш эшелон заменили и уже все ехали в плацкартных вагонах. Наконец-то я смог вытянуть ноги!
До Севастополя доехали без приключений, через Керченский пролив переправлялись на железнодорожном пароме, потом степь, как в Волгоградской области и вот — горы, туннели и опять мы в городе-герое, только уже в Севастополе! Во флотском экипаже стали нас уже конкретно распределять по специальностям, меня изначально хотели в водолазы-глубоководники определить, но честно могу сказать, что  не струсил, но как-то не очень хотелось на море изнутри смотреть и я на медкомиссии сказал, что у меня хронический насморк (как раз у меня был небольшой в это время). Тут же меня определили в машиниста флота и, таким образом, я попал в четвёртую роту седьмого учебного отряда. Там, кстати, всё равно дополнительно пришлось стать и водолазом, только с легководолазным оборудованием спуски были.
Да, товарищей моих, с которыми призывался, определили в радисты, одного в Николаев (я потом с ним встречался, он на танкере «Койда» служил), другого в Киев, в шпионский учебный отряд. Был такой, теперь это уже не секрет, думаю. Их готовили на корабли ОСНАЗ (особого назначения), которые вели слежение за кораблями вероятного противника. И вечером, на прощание мы не придумали ничего лучше как выпить. Выпить на троих пузырёк одеколона (вот уж гадость!).
Всё. Началась очередная страница моей жизни.
(продолжение следует).