Человеческий фактор

Из неофициального протокола допроса уцелевшего военнослужащего:

Дислокация - Базовый лагерь НАТО, окрестности города Плимут, Великобритания.

Раздался стук в дверь.
- Войдите. - Суровый голос полковника Бишера раздался эхом в просторном кабинете. Вошедший майор тут же закрыл за собой дверь и, отсалютовав, доложил:
- Сэр, прибыли двое из разведгруппы, посланной в Кембридж! - И подойдя к столу, положил на его край титановый кейс.
- Давно уже пора, подождите, вы сказали - двое?! - Полковник, наконец, оторвал взгляд от лэптопа и уставился на майора. Затем, перевел взгляд на принесенную им вещь, ухмыльнувшись, не дожидаясь ответа, убрал кейс в стоящий рядом сейф, закрыв его на ключ. Затем проверил, надежно ли он заперт, дернув ручку.
- …Нет, …не совсем, был еще третий, но он не выжил, им пришлось его… обезвредить…
- Им пришлось что, третий? Господи, майор, называйте все своими именами, вы не отчет верховному командованию составляете! – после чего Бишер вернулся в кресло и вновь уставился на мнущегося рядом со столом офицера.
- …Сэр! Он уже здесь, говорит, что получил информацию относительно происходящего в засекреченной лаборатории под Кембриджским университетом, кейс который был при нем, я вам передал, мне так же доложили, что он хочет вас видеть.
- Так бы сразу и сказали. Пригласите его майор.
Через некоторое время в кабинете полковника появился вернувшийся с задания капрал и отчитывался лично:
- Полковник. Капрал Килрой прибыл по вашему распоряжению… сэр.
- Присаживайтесь капрал, и расскажите, наконец, в подробностях, что произошло, а то этот майор несет невнятную околесицу и где вся остальная группа, где капитан Лоуренс черт побери!?…
- Сэр, по вашему приказу мы отправились в зону карантина, в засекреченную лабораторию.
Первый день прошел нормально, вся группа в целости добралась до внутреннего периметра и проникла на территорию Кембриджа, мы устроили пост на дальней баррикаде, сильного сопротивления не встретили, инфицированных было не так много, как сообщала разведка. Переночевав без происшествий, мы отправились дальше, как нам и говорили, все вертолетные площадки и открытые улицы, просто кишили зараженными и высадка с воздуха действительно была практически невозможна… - Капрал начал заметно нервничать и на его лбу выступил пот. Полковник попросил майора принести капралу воды. Немного попив, солдат продолжил доклад:
- Первое время мы шли узкими улицами и старались избегать открытых пространств и использовали оружие с глушителями, как и было, предписано. К вечеру добрались до территории бывшего университета – там мы встретили первое серьезное сопротивление, перевес в их сторону был примерно один к десяти, но нам удалось пробиться внутрь главного учебного корпуса, затем мы закрыли и забаррикадировали вход, так что бы инфицированные не последовали за нами… проверив амуницию и состояние группы, а так же сверившись с планом нижних уровней, мы двинулись в сторону учебной лаборатории, оттуда без труда проникли в подвальные помещения. Там мы столкнулись с целой оравой этих бездушных тварей. Сержант Гирзи еще все шутил по поводу отсутствия в здании студентов, оказывается, они все собрались в подвальном помещении, перед входом в секретную лабораторию. Не знаю, что их туда так манило, но там мы попали в засаду. На перекрестке двух коридоров нашу группу зажали с двух сторон, освещение было частичным и мы не сразу заметили передвижение, только когда капитан приказал группе остановиться, мы поняли что угодили в ловушку. На нас из правого и левого коридора хлынули толпы зараженных, затем стали зажимать и спереди. Двоих потеряли сразу – нашего снайпера Хатсона и рядового Виллеса. В восьмером мы отступили к учебной лаборатории, потом оказалось, что и сержанта Гирзи ранили в ногу. Кое-как, на спех, перегруппировавшись – капитан Лоренс приказал штурмовать и пробиться к лаборатории, сказав, что там возможно находится то, что покончит с этим хаосом и предотвратит распространение инфекции, но не раскрыл подробностей. Через пару минут мы пошли на штурм, оставив раненого сержанта прикрывать тыл. Сначала они напали целой толпой, мы едва сдержали их натиск. Вы бы видели их - эти бездумные, полные ненависти ко всему и налитые кровью глаза… искаженные черты лиц… преподаватели, студенты и простые прохожие с улицы были среди них, и каждый старался добраться до нас, некоторых приходилось добивать по нескольку раз. Раньше мне доводилось участвовать в вылазках, но не таких… все пошло не так как планировалось с самого начала – все это понимали. Потеря снайпера и этого новичка Виллеса… Командир хоть и старался не подавать вида, но все ж по его поведению было видно, что что-то не так, даже взгляд его изменился, стал более мрачный и напряженный, видимо он уже тогда понял, что вернуться назад может не получиться.
В итоге мы с трудом, но все же пробились к кодовой двери, ведущей внутрь лабораторного комплекса, израсходовав около половины общего боезапаса.
Пока занимались вскрытием входной двери, капитан отправил за сержантом Гирзи одного из бойцов, так как тот не выходил на связь по рации. Дверь была вскрыта, когда вернулся посланный за сержантом солдат, тот лишь принес его жетон и оружие с боеприпасами, вид у него был, будто увидел призрака, руки тряслись, с трудом мог внятно говорить. Через несколько минут, он рассказал, что сержант был без сознания, а когда тот подошел ближе, то он вскочил и накинулся на него - вцепился в него как озверевший, благо угодил зубами по автомату, а не по руке, в общем, добил он его кое-как из табельного. Мы не слышали выстрелов из-за работы резака, поэтому вряд ли вовремя подоспели бы на помощь.
Когда мы прошли внутрь, то закрыли за собой дверь, намертво заварив, так как по плану был еще один выход, через который мы планировали уйти, он вел в канализацию и являлся служебно-аварийным.
Комплекс был двух уровневым, было видно по следам бойни, что военизированная охрана не смогла сдержать инфицированных за дверьми комплекса, повсюду валялись трупы зомби и просто части тел, как будто их разрывали голыми руками. Лейтенанта Керби, с которым мы вернулись из этой передряги, прямо там и вывернуло, да и всем стало просто тошно от этого зрелища. Дойдя до экспериментальной камеры – мы ужаснулись, главное смотровое стекло камеры было просто разбито, особенно если учесть что оно являлось противоударным и могло выдержать колоссальные повреждения, которые не в силах нанести физически ни один человек. Нам на брифинге рассказывали, что эти стекла можно взорвать направленным взрывом термической шашки или снарядом, еще пробить бронебойными патронами... в общем, выглядело так, словно его разбили кулаком изнутри, сколотые грани были в крови, в камере же никого не было. Мы обыскали все в поисках документов, наконец, лейтенант обнаружил записи на компьютере и кое-что в сейфе у начальника лаборатории. Капитан в это время занимался тем, что рылся в холодильнике с препаратами, он искал что-то и от помощи отказывался. Ничего, не объясняя, он вытащил несколько ампул и положил их в противоударный кейс с внутренним охлаждением, который лежал там же, потом забрал жесткий диск из центрального лабораторного компьютера и документы, которые ему принесли из сейфа, все это он убрал в свой заплечный рюкзак. Затем он приказал нам эвакуироваться, мы спустились еще на уровень ниже, где по плану располагалась дверь, ведущая в частично изолированную канализационную систему. Дойдя до нее, мы еще раз все были поражены увиденному - дверь просто валялась сорванная с петель, она была, как и то стекло сделана из специальных материалов и являлась герметичной, с таким же кодовым замком, как при входе, дабы не допустить утечки. Всемером мы двинулись дальше, впереди шел младший лейтенант Коуди с пулеметом, я замыкал. По плану метров через пятьдесят должна была быть служебная дверь, ведущая к подземной автостоянке. Добравшись до двери, мы обнаружили, что она открыта, и главное никаких признаков инфицированных, мы спокойно прошли дальше и попали в подземный гараж-автостоянку. Там мы решили передохнуть несколько минут, обсудить дальнейший план и подготовиться к бою. Через минуту или две мы услышали какой-то звук больше похожий или на рев или на крик, у всех из группы от него волосы встали дыбом, даже младший лейтенант Коуди стал нервно потирать свою лысину, хотя он, пожалуй, был самый опытный из нас и успел побывать во многих передрягах. Уже где-то через пару мгновений около подъема показались несколько инфицированных, затем еще и еще, их становилось все больше, казалось, весь город собрался в этом месте, пока мы сдерживали их шквальным огнем – начали заканчиваться боеприпасы. Капитан Лоуренс скомандовал лейтенанту попробовать завести один из стоящих рядом фургонов, тот справился довольно быстро, зараженных же с каждой минутой становилось все больше. От перегрева у рядового Фишера заклинило оружие и на него уже через секунду набросилось несколько зомби, мы отступали к фургону, попутно расчищая гранатами проезд, мы залезли в него и рванули, прямо через толпы этих кровожадных тварей. – Тут капрал сделал недолгую паузу, помассировав виски и переведя взгляд на табличку с фамилией полковника, продолжил:
- Если бы на это смотреть со стороны, то наш фургончик наверняка бы был похож на пробку, которая вылетела из бутылки шампанского, а мертвяки как брызги, разлетающиеся во все стороны – именно так выглядел момент, когда мы, наконец, выскочили из подземки на свет божий. – Капрал едва заметно улыбнулся, и почти сразу вернулся к своему обеспокоенному и усталому выражению лица, с которым он вошел в кабинет.
- Удача вещь не постоянная и тогда она отвернулась от нас, наш фургончик вылетел настолько быстро, что на всей скорости влетел в брошенные поперек выезда машины, водитель не успел среагировать достаточно быстро, и его можно понять. Он даже не успел их заметить, так как подъем по круговой и в гору был почти вслепую – от ударов фары были разбиты почти сразу. Сидевший рядом с лейтенантом Керби рядовой Хартлэнд, освещал дорогу из своего фонарика, прикрепленного к винтовке. Удар же был такой силы, что сидевшего рядом с лейтенантом - нашего медика Хартленда, выбросило через лобовое стекло, а в кузове младший лейтенант Коуди разбил себе голову о перегородку и скончался сразу, не приходя в сознание. – Капрал замолчал, нервно подергивая скулами, кулаки его были сжаты, что даже костяшки пальцев побелели, затем, протерев глаза, и пересилив себя - снова продолжил рассказывать:
- Втроем мы кое-как вытащили из кабины лейтенанта, тот сильно ударился, но был жив, а пока мы пытались достать его из раскуроченной кабины, на нашего медика лежавшего недалеко впереди накинулись с рыком несколько инфицированных… Оставалось лишь надеяться, что бедолага умер при падении, потому как они его буквально на части стали рвать. Рядовой Сэм Хартлэнд было кинулся ему на помощь, как его за плечо ухватил наш Кэп.
- Простите. – Осекся капрал.
- Так называли мы своего командира – капитана Фрэнка Лоуренса, это был его позывной и за несколько лет совместной службы мы привыкли его так называть.
Он сказал Сэму, что спасать уже некого, что тот лишь рискнет живыми и поставит под удар операцию. Он был прав, спасать там и впрямь было некого, мы все отлично понимали, что достаточно одной маленькой царапины от инфицированного или укуса и конец...
Меж тем - машина уже загорелась, стоял резкий запах бензина, а из подземного гаража стала выбегать преследовавшая нас толпа. Мы, едва успели отбежать от машины на десяток метров, как последовал взрыв, затем еще один, нас отбросило волной, почти сразу же сдетонировали еще несколько машин, что стояли рядом. Капитану в ногу чуть выше колена попал кусок железной арматуры, мы доволокли его до ближайшего здания. Толпа зомби, преследовавшая нас, явно сбилась со следа после взрыва и мы выиграли некоторое время на то чтоб перевязать Кэпу рану и немного передохнуть. Мы даже не сразу поняли, что забежали в небольшой магазин хозяйственных товаров и не удосужились его проверить. Рана у капитана оказалась довольно серьезной, была повреждена артерия, и кровь не останавливалась, мы вкололи ему морфий и перетянули рану, как могли, полевая аптечка осталась у рядового Хартлэнда, сидевшего с лейтенантом в кабине. Он был новеньким, его прислали перед самым отлетом, как замену нашему штатному медику – тот чем-то сильно траванулся на кануне и не мог присоединиться к отряду.
Пока мы возились с капитаном, мы не осмотрели, как следует магазин. Оказалось, что там было несколько зараженных, которые и набросились на нас в первую очередь... не знаю… возможно, они учуяли кровь или нас вообще, но мы только что и успели достать оружие, как одна из этих тварей уже вгрызлась в ногу капитану, отчего тот жутко заорал, но прикончил тварь выхватив пистолет. Кое-как отбились, расправились со всеми, кто там был. Мы понимали, что капитан долго не протянет, да и он сам понимал это, он почти сразу решил покончить с этим, поднеся пистолет к виску, он знал, что через некоторое время превратится в одну из этих тварей и попытается убить нас. Лейтенант Керби только и успел, что выбить пистолет из его рук, у него вообще хорошая реакция и координация --- будучи мастером рукопашного боя. Он сказал капитану: «Лучше оставь патроны для этих сволочей». Затем была довольно долгая пауза, мы все вчетвером сидели молча и лишь посматривали на израненную ногу капитана, да обменивались взглядами.
Командир, немного придя в себя, полез в свой рюкзак, достал оттуда кейс из лаборатории и велел принести ему шприц, которым кололи морфий, затем достал одну из ампул и, набрав жидкость из нее в шприц, вколол себе в раненую ногу. Мы стояли и молчали, а капитан сказал, что это возможно замедлит распространение инфекции и ему удастся выиграть время – больше он ничего не говорил, он убрал кейс обратно в рюкзак, затем мы ему еще раз перетянули рану жгутом и немного передохнув, двинулись дальше. На нашей карте через квартал располагался первый заслон, который пал довольно давно и по данным разведки на нем было не много зараженных, там можно было пополнить боеприпасы и найти аптечку для капитана, чтобы обработать рану и наложить нормальную повязку. До самого заслона мы двигались довольно легко, зараженных было немного, и довольно быстро добрались до места. – Здесь капрал снова сделал паузу и довольно долго продолжал смотреть в одну точку, словно находясь под действием гипноза или в состоянии глубокого транса. Повисшую тишину решил первым нарушить полковник, задав вопрос, который, по его мнению, должен был вернуть Килроя к реальности:
- Что было дальше капрал? Если вы не можете говорить, то мы можем перенести это на более поздний срок, когда вы будете в состоянии продолжить. – Тут капрал дернулся так, словно его током ударило, его глаза расширились, первые несколько мгновений он пытался понять, где находится, затем видимо его кратковременный провал памяти сходил на нет, начиная осознавать, где он и что делает.
- Нет, полковник, я… я в порядке, просто не спал нормально последние три дня, и общее утомление тоже приложилось к моему состоянию, я готов продолжить:
- Дальше… да... мы добрались до того заслона, я отправился разведать, что и как, и установить примерную численность противника. Подобравшись ближе, я увидел остатки лагеря, который был почти полностью уничтожен. Сами баррикады на заслоне были сметены, их словно смыло нахлынувшей волной, запекшаяся на асфальте кровь, останки человеческих тел, горы отстрелянных гильз разного калибра и обгорелый остов от командного пункта, который еще дымился, хотя по нашим данным, этот пункт был потерян почти месяц назад – все свидетельствовало о произошедшем здесь столкновении. Несколько палаток, однако, уцелели, если можно конечно так выразиться, вокруг бродило с десяток зомби – немного, как и обещала спутниковая разведка. Однако что-то там мне сразу не понравилось, когда, оставив капитана прикрывать тыл, мы пошли на штурм, то я получил нагоняй от лейтенанта Керби, за то, что неправильно установил количество противников – их было уже больше тридцати, и наш составленный ранее план не годился. Решено было отстреливать их из укрытия, одного за другим, тех, что были с краю, дабы не привлекать внимания. По началу все шло нормально, мы уже успели положить с десяток шатающихся в стороне зараженных, как услышали тот же вопль или рык, который нам доводилось слышать на подземной автостоянке, когда на нас впервые нахлынула несметная толпа инфицированных. Мы переглянулись, зомби, бродившие по лагерю, тоже среагировали, они, словно послушные псы, рванули мимо нашей позиции среди перевернутых машин, через то место где раньше располагалась главная баррикада. Нас они не заметили, через секунду раздался крик и выстрелы из пистолета, они шли из того места, где мы оставили капитана. Лейтенант скомандовал, чтобы мы немедленно отправились к нему. Дождавшись, когда толпа скроется за поворотом, мы побежали к месту, но капитана там не оказалось, лишь несколько трупов зомби. Затем услышали кашель, резко обернувшись, мы увидели, как на уровне второго этажа на площадке пожарной лестницы, облокотившись на перила, сидел наш командир, который, тяжело дыша и матерясь, проклинал все, на чем свет стоит. Кое-как спустив его по лестнице и дав немного отдышаться, он начал говорить о том, что они набросились примерно через пять минут после нашего ухода. Глушитель не давал услышать звуки автоматной стрельбы, только когда патроны для винтовки закончились, он достал табельное оружие, а одна из этих сволочей вцепилась ему в руку, кое-как, отбившись, он полез вверх по пожарной лестнице, находившейся рядом… потом уже, посчитав количество трупов, их было около двадцати, мы установили, что среди них не было ни одного из тех что были на заслоне. У нас возник вопрос – куда они направились. Капитану становилось хуже с каждой минутой, его вырвало кровью, затем мы вновь услышали тот леденящий душу крик, капитан даже побелел от страха и начал что-то бубнить, говорить, будто это опять он и что зомби сейчас будут тут. Мы рванули обратно к заслону, неся командира под руки. Добравшись – лейтенант забрал один из медицинских наборов, а я собрал боеприпасы и несколько гранат, оставшихся в армейских ящиках снабжения. Рядовой Сэндлер занял позицию среди остатков машин и прикрывал нас от возможного нападения. Лейтенант сказал, что капитану нужна новая перевязка и требуется вытащить из ноги осколок железа, нужно было, чтобы я его подержал и при необходимости не дал тому завопить от боли на весь квартал. Тем временем Кэп уже находился в сознании лишь частично. Керби сделал ему повторный укол морфия, и, обеззаразив рану найденным тут же виски, начал доставать осколок из раны – это немного привело командира в чувство, он снова начал материться и бить кулаками по асфальту. Лейтенант не сразу решился делать укол – он знал, что от такого количества морфия в крови может остановиться сердце, но в тоже время, он понимал, что если этого не сделать, то на крики Лоуренса сбегутся все местные представители. Затем лейтенант Керби перетянул его рану бинтом и сделал укол адреналина, так как идти до следующей точки - полицейского участка было еще прилично. Мы решили туда отправиться, когда не смогли найти работающей радиостанции на заслоне, для вызова эвакуационного вертолета, а наше радио осталась вместе с младшим лейтенантом Коуди в том фургоне… - Капрал сделал паузу. Полковнику показалось, что он опять впал в ступор, но через мгновение тот продолжил:
- Нам удалось пройти без боя приличное расстояние, до полицейского участка по нашим подсчетам, оставался всего один-два квартала, мы двинулись не спеша, осторожно осматриваясь и проверяя каждый закоулок, планомерно отстреливая одиноко бродящих зомби и стараясь обходить их скопления.
Полицейский участок оказался заброшенным, в нем не было следов борьбы или стрельбы, даже гильз на полу не было, только разбросанная бумага и общий беспорядок. – «Покинули в спешке, видимо успели эвакуироваться» - Сказал тогда лейтенант и отправился искать радиостанцию, попутно прикончив нескольких зараженных у лестницы на второй этаж. Я, капитан и рядовой остались внизу, баррикадируя вход и закрывая все возможные лазейки, через которые инфицированные могли попасть внутрь, укрепив как следует главный вход, мы начали прочесывать здание в поисках оставшихся зомби. В подвале обнаружили нескольких инфицированных, сидящих в одиночных камерах – они видимо были сюда посажены еще до окончательного заражения. При виде нас они вскочили и стали истошно хрипеть и стонать, протягивая сквозь решетку свои полумертвые руки, пытаясь ухватить любого из нас, кто окажется в пределах их досягаемости. У Сэндлера сдали нервы, и он их прикончил.
Поднявшись наверх в поисках лейтенанта, мы нашли его в одном из кабинетов, пытающимся настроить найденный автономный радиопередатчик и найти рабочую частоту, чтобы запросить эвакуацию. Мы сообщили о том, что здание внизу проверили и закрыли все найденные входы.
Тем временем на улице уже стемнело.
Провозившись еще некоторое время, лейтенант громко выругался и чуть со злости не разломал передатчик, я его во время остановил, иначе бы мы сейчас не разговаривали.
Примерно около часа мы еще пытались настроить рацию на рабочие частоты, капитан тем временем уснул на диване стоящем в коридоре. Наконец нам удалось найти рабочую частоту, мы связались с Российским военным спецназом, который прибыл недавно на остров и располагался на северо-восточном побережье, примерно в трех часах езды от нашей позиции. Нам пообещали, что через полтора часа за нами прилетит вертолет, который доставит нас на их базу, на военном аэродроме в Гринсби, а позже переправят сюда в базовый лагерь.
Была одна трудность, стояла ночь и определить наше местоположение визуально, было невозможно, электроснабжения в городе так же не было, требовалось установить на крыше сигнальные огни. Вся соль заключалась в том, что инфицированные тут же могут заметить огни и станут ломиться в здание. Лейтенант решил дождаться времени примерного подлета вертолета и подготовить площадку. Мы потеряли около двадцати минут на то чтоб открыть дверь, ведущую на лестницу к посадочной вертолетной площадке, расположенной на крыше. Видимо эвакуация участка проходила по воздуху и на последок кто-то завалил дверь, чтобы инфицированные не попали на крышу к вертолетам. Выбившись из сил лейтенант просто отстрелил петли, после чего проход нам наконец удалось освбодить.
Мы дождались времени примерного прибытия вертолета, оставалось около пятнадцати минут, забрали из подсобного помещения дорожные баррикады с проблесковыми маяками и отметили ими место посадки для вертолета. Оставалось лишь ждать и надеяться, что маячки заметят быстрей с вертолета, нежели с земли. Все понимали, что сдержать натиск инфицированных не удастся – боеприпасы были на исходе, осталось всего две гранаты и по несколько обойм для пистолетов у каждого. В участке мы не обнаружили оставленных боеприпасов и оружия, видимо их вывезли, лишь несколько сигнальных шашек удалось найти Сэндлеру.
Прошло еще около пяти минут, или вроде того, как мы снова услышали тот самый крик, стало ясно, что сейчас начнется все по новой - внизу поднялся шум, больше похожий на гул, я подошел к краю крыши и бросил сигнальную шашку вниз, то, что предстало перед моими глазами было поистине кошмарно: сначала я даже не понял что это, вся улица перед участком словно плыла, шашка осветила силуэты и фигуры - это были инфицированные, их было не меньше тысячи, они окружили здание со всех сторон, и оно стало похоже на риф, торчащий из воды у побережья. Затем послышался еще один крик, на этот раз он был среди толпы – на перевернутой машине посреди этой колышущейся массы стоял человек, хотя нет, это сначала он мне показался человеком, но, кинув еще одну шашку, я увидел его искаженное лицо. Оно было покрыто кожей, похожей больше на черепицу, нежели на нормальную человеческую, его два больших блестящих глаза были устремлены на крышу, а точней даже - на меня. Он словно оценивал меня, пытался нащупать мои слабые стороны, будто копаясь у меня в душе, пытался найти трещинку, которая даст ему преимущество, а огромное ненормально мускулистое и жилистое тело, мерно вздымалось от его вздохов.
Мне показалось, что мы так простояли не менее часа, хотя потом я понял, что это были всего минута–полторы. Затем мне показалось, что он изменился в лице, и тут же глядя на меня, закричал или скорей заорал так, что меня всего передернуло, а толпа, которая до этого просто окружила здание – начала со стонами и хрипом ломиться внутрь, пытаясь сломать баррикаду. Керби скомандовал рядовому, чтобы тот спустился за капитаном и привел его на крышу, а мне приказал найти все, чем можно укрепить дверь, после того как они вернутся. Пришлось опять спускаться в подсобное помещение за подходящими инструментами, а лейтенант тем временем вытаскивал столы из кабинетов на крышу. В общем гамме и стонах доносящихся с улицы и грохота ломившейся в главные двери толпы, я расслышал звук разбивающегося стекла, схватив все найденные мной инструменты, я направился бегом наверх. Входная дверь уже начинала поддаваться, и до того как она окончательно падет, оставались считанные минуты. Прибежав к лейтенанту, я спросил у него, что это был за звук бьющегося стекла, но тот, похоже, его не слышал, сказав лишь, что у нас есть более важные дела. Все было готово к тому, чтобы забаррикадировать дверь, выходящую на крышу, но до сих пор не появившиеся рядовой с капитаном, вселяли нешуточную тревогу. Лейтенант приказал мне отправиться за ними и привести их сюда. – Потерев глаза, капрал попросил принести ещё воды, чтобы попить.
- Принесите ему еще воды майор. – Приказал полковник стоящему рядом офицеру, после чего майор вернулся через минуту, неся в руках стакан с водой. Немного отпив – капрал раскашлялся, расплескав часть воды на пол, офицер помог тому прокашляться, хлопнув ладонью по спине. Немного придя в себя и отдышавшись, после того как подавился водой, Килрой с трудом продолжил:
- Я не нашел командира Лоуренса и рядового Сэндлера у дивана в коридоре, спустившись на первый этаж, только теперь спускаясь по лестнице, я обнаружил что одно из оконных стекол под потолком напротив лестницы разбито, а стена измазана кровью, ранее это оставалось вне поля моего зрения, так как спешил на верх. Послышались крики и выстрелы со стороны приемной, где располагался главный вход. Прибежав на место, я обнаружил капитана сидящего в углу с пистолетом, а рядом лежали два тела – одно рядового Сэндлера, он был ранен в шею, но жив – другое, массивное и мускулистое, истекающее кровью и с несколькими пулевыми ранениями в голове. Я понял, что это был тот самый здоровяк, что командовал этой оравой снаружи и издавал эти ужасные крики. От капитана я так же узнал, что этот гад пробрался через не заколоченное окно под потолком и попытался освободить главный вход от баррикад, тогда они вместе с рядовым попытались его остановить, рядового он ранил в шею и отшвырнул, тот видимо вырубился. Все выстрелы в него не имели никого эффекта, пули словно отскакивали от него, а те, что проникали внутрь, не причиняли должного урона. Командир решил стрелять ему в голову, он случайно угодил ему в глаз из пистолета, из-за чего тот повалился на колени, а когда здоровяк вновь попытался подняться и наброситься на Кэпа, то получил еще один выстрел во второй глаз. Видимо он оказался смертельным, пуля, возможно, поразила мозг через глазное отверстие, но утверждать я не берусь. Капитан видимо открыл кейс, но когда я повернулся к нему, он уже его захлопнул, убрал в лежащий рядом рюкзак и закинул за плечо, со словами: «Пора двигаться, времени осталось совсем мало». Кое-как мы с командиром потащили на себе раненого и находящегося без сознания рядового, было слышно, как за нами с треском рушилась баррикада, не выдержав натиска толпы, едва успевая не попасться им, мы поднялись на крышу. Лейтенант нас там уже заждался, был слышен звук приближающегося вертолета. Как только мы оказались за дверью, то тут же попытались ее завалить принесенными ранее столами, но не успели, нам самим пришлось навалиться на дверь, чтобы не допустить их на посадочную площадку. Пока таким образом мы сдерживали натиск, вертолет уже приземлился, нам на встречу подбежали двое спецназовцев. Капитан скомандовал, чтоб первым забрали раненого.
Пока русские относили Сэндлера на борт, командир обратился ко мне с поручением. Он попросил передать командованию кейс, находящийся в его рюкзаке и данные, полученные из лаборатории Кембриджа и что они не должны попасть в руки русских. Затем отдал приказ - он сказал, чтобы я и лейтенант оставили его здесь, что ему уже все равно не помочь, что вирус внутри него, и он начинает чувствовать изменения в своем организме. Когда те двое вернулись за нами, лейтенант попытался возразить командиру, что его вылечат, что вакцина у нас в руках, но, не успев договорить, тут же получил сильный удар по лицу от капитана Лоуренса, да такой что тот отлетел от двери и упал. Командир схватился за голову, изменения, о которых он говорил, были уже видны не вооруженным глазом, его серые глаза стали кроваво-черными и ввалились, мышцы пульсировали венами, а кожа стала покрываться наростом, похожим на корку, как у того здоровяка. Он отшвырнул меня от двери и кинул мне вслед свой рюкзак, а сам, упершись спиной в дверь, продолжал ее держать. Из последних сил он отдал свой последний приказ: «Уходите, быстрее, я не смогу долго их сдерживать!» Мы бегом отправились к вертолету вместе с русскими. Когда машина уже поднялась в воздух, командир продолжал держать дверь, мы и русские отдали ему последнюю честь, он ответил, после чего мы поднялись слишком высоко, для того чтоб видеть происходящее там. – У Килроя на глазах заблестели слезы, а губы начали не произвольно дрожать. Закрыв лицо руками, он продолжил свой рассказ:
- Когда мы уже подлетали к базе русских, рядовой пришел в себя, и знаете, что он сделал первым делом – он впился зубами в глотку одному из сидевших рядом спецназовцев, забрызгав кровью весь салон вертолета, и сбил с ног второго. Рана, которая была у него на шее, она была от когтей того здорового урода, которого прикончил командир в участке и, судя по всему в нее попала эта инфекция, возможно именно из-за его когтей. У лейтенанта был пистолет, у него единственного оказалось в руках готовое к бою оружие, и он едва успел застрелить бывшего сослуживца, до того, как тот перегрыз горло второму из спецназовцев… выжили только мы двое… сэр! - Здесь капрал Килрой, убрал руки от лица и метнул довольно пронзительный и грозный взгляд на полковника Бишера, отчего тому стало неуютно в собственном кресле.
- Знаете полковник, когда нас забрал вертолет с базы русских, я ознакомился с тем, что написано в документах из сейфа. Кажется, даже наш командир не знал что это за сыворотка. Да, она замедлила распространение в нем вируса, но вызвала мутации, о которых было написано в документах. Из записей я понял, что они выявили нашего информатора среди сотрудников, что мы не первые кто был отправлен в эту лабораторию, с целью завладеть «сывороткой». – Капрал продолжал пристально смотреть на полковника и говорить:
- Вы ведь уже пытались получить ее, стараясь взять штурмом эту засекреченную английскую лабораторию, когда начался весь этот хаос, под шумок - так сказать, но охранники из британских спецподразделений вас отбросили. А когда вам стало ясно, что лаборатория стала беззащитна – послали нас. Вам не нужно лекарство, вам нужно оружие, ведь так полковник!? Эта сыворотка не лечит, она делает из человека - машину смерти, это такой же вирус, как и тот которым поражены большинство жителей этого несчастного острова. Как вы можете посреди творящегося хаоса и страданий заниматься подобными делами, неужели солдаты из нашего отряда отдали жизнь за это!? Вы не сказали всю правду! Лоуренс и другие члены моего отряда выходит, погибли зря!? И вы в ответе за это полковник! - Только вы! Вы один!… – Капрал поник головой, по его щекам текли слезы. Он понимал что теперь его ждет не завидная участь, но в тот момент это волновало его меньше всего остального, слезы были не из жалости к себе - ему было жаль погибших товарищей, с многими из которым он служил несколько лет, стало жаль капитана, пожертвовавшего своей жизнью ради амбиций полковника, которому плевать на весь белый свет, кроме себя. Он верил в идеалы, в правое дело с которым они пришли сюда, он верил в то, что они посланы с целью, которая может положить конец творящемуся вокруг ужасу. Все это теперь рухнуло в одночасье. Не было ни идеалов, не было никакого правого дела. Все это изначально было обыкновенным способом извлечь выгоду.
- Капрал, я хочу знать, где документы и носитель данных из лаборатории! – Сурово и без эмоций произнес Бишер.
- Я от них избавился. – Промямлил Килрой абсолютно безучастным голосом.
- Майор, проводите капрала Килроя в его апартаменты и проследите, чтобы он ни с кем не разговаривал и никуда не отлучался. – Майор надел наручники на запястья капрала и направился вместе с ним к двери.
- Да и еще майор, пригласите сюда лейтенанта Керби, у меня с ним предстоит разговор… - С этими словами полковник Бишер продолжил набирать на лэптопе электронное письмо генеральному командованию Северо-Атлантического Альянса:
…
«…Никто из группы «два», посланной в Кембридж не вернулся и на связь не вышел.
…
Поисковые мероприятия прекращены.
…
Ее члены считается без вести пропавшими…».

Послесловие.

«Смерть одного человека - это трагедия,
смерть миллионов – это статистика».
Иосиф Сталин.

Идя по коридору штаба, капрал вспомнил, как командир Лоуренс открывал кейс в участке, оставался вопрос зачем. Вероятно… да! Он забрал ампулы, перед тем как они начали подниматься на крышу полицейского участка, неся под руки раненого Сэндлера. Внезапно остановившись и смотря в одну точку, на изможденном лице капрала проскочила едва заметная улыбка, даже скорей ухмылка, которую не сразу заметил даже офицер, конвоировавший его.
«Он все понял, он наверняка прочел документы, пока мы занимались приготовлениями, вот откуда он знал о том, что с ним творится, вот почему «здоровяк» в участке не застиг его врасплох – он не спал в это время! Он всё понял!» - Пронеслась мысль в голове, которая словно свежая струя воды ударяющая в лицо, открыла смысл поступка его командира.
- Шевелись Килрой, у меня нет желания смотреть на твой маразм! – И майор толкнул капрала в спину. Идя дальше по коридору, капрал впервые за долгое время улыбался, он понимал, и эта мысль его успокаивала - что его командир жив, хоть и превратился в командующего мертвецами и что рано или поздно он вернется на базу…