Вероятность - ноль. Глава 18

– И что? Ты считаешь, стоит с ней насильно поговорить? – я откинула волосы за спину, размышляя над идеей подруги. Будто и правда не было других вариантов.
– А как? Я не знаю, как до нее достучаться. Был вариант не трогать и дать успокоиться – он не сработал, – Кира вытерла последние слезы уже насквозь мокрым платком, – Не пора ли действовать более радикально? Когда там Райн сможет узнать видятся они или нет?
– Ты, конечно права, но не оттолкнем ли мы ее еще больше? – с тех пор как я вошла в комнату Эмма так и не появилась, хоть и прошла уже пара часов. Кира вроде бы успокоилась, но все еще иногда всхлипывала. Конечно, она ведь знает ее уже много лет и ей больно наблюдать происходящее. Комната снова заимела нормальный вид. Подруга в порыве эмоций разбросала все вещи, но теперь от этого не осталось и следа.
– Если нужно, я запру ее в нашей комнате и никуда не выпущу. Лишь бы не Макс, – понимающе я погладила Киру по плечу и мы уселись на ее кровать.
– Тогда план ясен, осталось дождаться информации от Райна, – рыжая согласно кивнула, отпила воды из своей кружки и отставила в сторону.
– Как у вас с ним, кстати? – мои глаза округлились от удивления. – Ой, да брось, только слепому не видно, что между вами не просто симпатия.
– Даже так? Какой еще диагноз ты можешь мне поставить? – мы с Кирой рассмеялись.
– Выкладывай, я хоть отвлекусь, – девушка полностью забралась на кровать, поджав под себя ноги. 
– Особо нечего рассказывать, мы в путанице. Элизабет – бывшая Райна…, – я принялась пересказывать Кире все, что всплыло в памяти относительно того, что окружало наши отношения. Девушка выслушала, не перебивая.
– М-да, не густо. А сама ты что чувствуешь? – я усмехнулась.
– Думаешь я себя не спрашивала? Мне сложно определиться, зная о чувствах Элизабет, все кажется неправильным. Также, меня беспокоит, что Райн теперь может рисковать собой больше положенного, зная, что я не просто “шанс узнать хоть что-то”...
– Ну, – подруга перебила, – ты корону то себе поправь, – и сразу звонко засмеялась.
– Действительно, забылась, – теперь мы обе хохотали.
– А вообще, он же тебе еще не признался ни в чем. Хотя, даже если признается, никто тебя ни к чему не обязывает, – Кира приободряюще улыбнулась, – просто позволь этому быть. Короче, не усложняй. И так достаточно проблем сейчас. А Элизабет… это же прошлое. У всех есть бывшие, тебе перед всеми будет неудобно?
Я засмеялась, согласившись с мыслью подруги и мы замолчали.
– Завтра вечером Ларс. Наш договор в силе? – Спустя несколько минут я решила разбавить тишину. Кира удивленно посмотрела.
– Ах, точно. Я из-за этой дурёхи обо всем забыла. В силе, конечно.

Эмма вернулась под ночь, когда дождь уже стих. Мы ждали ее, сидя на своих кроватях. Кира постукивала ногтями по деревянному изголовью, очевидно, нервничая больше положенного. Видимо, ей было непривычно устраивать “западню” для подруги.
– Мамочка, папочка, я задержалась, извините, – Эмма прошла в комнату и наигранно захихикала, направляясь к своему шкафу, на ходу скидывая сумку и плащ. Кира поднялась с кровати, закрыла комнату на ключ и спрятала его в свой карман.
– Ну, что, доча, поговорим? – подойдя к подруге, рыжая подняла с пола ее сумку и поставила на тумбу.
– О чем вы снова хотите со мной поговорить? – Эмма устало хлопнула дверцей шкафа и развернулась к нам лицом, не успев переодеться.
– О том, что ты отдалилась, – я сказала это тихо. Так, чтобы мой голос звучал достаточно дружелюбно и безопасно.
– Вы это начали, – подруга скрестила руки на груди.
– Я знаю. Мы слишком сильно тебя опекали. Это наша ошибка, считать, что ты недостаточно сильна, чтобы защитить себя самостоятельно, – я продолжила так же тихо. Кира просто стояла рядом и внимательно смотрела на подругу. Эмма молчала, будто бы растерянно поглядывая то на рыжую, то на меня. – И я зря обращалась за помощью только к Кире, а не к вам обеим. Мне жаль, что из-за этого ты почувствовала себя лишней и ненужной, – в глазах Эммы загорелось что-то, похожее на взгляд той подруги, которую я встретила месяц назад. Но этот огонек тут же потух.
– Это все уже неважно. Я нашла того, кто не совершит таких ошибок, – она осеклась, не договорив.
– Неужели мы не сможем восстановить нашу дружбу? – я сделала вид, что не взяла во внимание последнюю фразу.
– Можем попробовать, – Эмма вскинула подбородок и мне показалось, что ее искренность улетучилась.
– Хорошо, давай начнем с тебя, – Кира вступила в диалог, – кто этот парень?
– Я вас когда-нибудь познакомлю, но пока что это не ваше дело, – подруга огрызнулась, обозначая рамки дозволенного в сегодняшнем разговоре.
– Эмма, – Кира умоляюще заглянула подруге в глаза, – не заставляй давить на тебя. Мы уже догадываемся, что это Макс, – подруга молча слушала рыжую. – Но прошу тебя, ты же видела, на что он способен! Умоляю! Открой ты уже свои красивые глаза и посмотри на ситуацию трезво.
– Кира была там, в сарае. Она видела в каком состоянии я была, – мне пришлось выдавить эти слова, отталкивая воспоминания того дня.
Эмма взбесилась и со всей силы топнула ногой.
– Хватит читать мне мораль, – ее голос почти перешел на крик, – это не Макс. Это… другой парень со второго курса, – последние слова она проговорила с меньшей уверенностью, сбавив громкость.
– Тогда почему тебе нас не познакомить, например, завтра? – Кира будто услышала мои мысли.
– Потому что он занят! – Эмма снова выкручивалась.
– Чем таким он занят весь день? – рыжая снова начала давить.
– У него есть другая, – мы замолчали. Что? Другая?
– Ты встречаешься с парнем, который находится в отношениях? – я недоуменно отшатнулась.
– Да, она из администрации академии и ставит ему хорошие оценки без экзаменов… – это звучало как какой-то бред. Мы с Кирой переглянулись, не поверив своим ушам. Я точно знаю, что никто, кроме преподавателя не может повлиять на оценку экзамена. Потому преподаватели и проходят серьезный отбор прежде, чем начать работу в Академии. Но говорить это вслух пока рано.
– А… , – я даже не знала какой вопрос задать следующим.
– А со мной он в настоящих отношениях. Но ему нужно закончить Академию на отлично и тогда отец даст ему хорошее место, – Эмма тараторила. Ситуация все еще казалась нелепой.
– То есть вы ещё два года будете в тайне встречаться? – Кира, не скрывая шока, продолжила расспрашивать.
– Да. А потом бросит её и мы поженимся, – я откровенно рассмеялась, выдыхая одновременно от облегчения и от осознания абсурда ситуации.
– А если его обещания ложь? – рыжая не унималась.
– Тогда я просто оставлю у себя все его подарки и ничего не потеряю, – теперь Эмма заглядывала к нам в глаза, будто спрашивая устроил ли нас ответ.
– Чтоб тебя, – Кира вскинула руки и плюхнулась на свою кровать, – почему ты не сказала нам сразу?
– Вы же тоже ничего сразу не говорите! – подруга обиженно, почти слезливо парировала.
– Ладно, это справедливо, – Кира уже смеялась во весь голос.
– Может, уже откроете комнату? Мне в душ нужно, – Эмма схватила полотенце и раздраженно указала на дверь.
– Точно, – рыжая подскочила, отперла замок и выпустила подругу, все еще нервно хихикая. Через минуту, когда мы обе отошли от шока, она спросила:
– Ты ей веришь?
– Не уверена, но ответа от Райна я дождусь.

Утром мы мало разговаривали перед занятиями по истории, во время них перекинулись парой фраз. Однако на обеде получилось непринужденно обсудить задания, данные нам преподавателями и даже пошутить. Какими бы ни были наши отношения с подругами и каким бы неприятным не был вчерашний разговор, Эмма всё же была рядом с нами от начала учебного дня и до его завершения. Кира предложила продолжить акт примирения и сближения походом к Ларсу, но Эмма отказалась. Странно, мне показалось, что он ей понравился. Но, наверное это потому что у нее сейчас новый ухажер. Мы с Кирой переглянулись, но комментировать не стали.


– Вы будете заниматься прямо в его кабинете? – Кира поправила сумку на плече.
– Похоже, что да. По крайней мере он попросил прийти сюда, – мы уже стояли около двери.
– Тогда я немного покараулю за углом, чтобы он тебя вдруг куда не увел, – уже тише сказала подруга и переложила свои пышные волнистые волосы на одну сторону. Я рассмеялась, уверенная, что в этом нет необходимости и постучала в дверь.
– О, девочки, вы вдвоем? – Ларс выглядел необычно: хлопковая темно-синяя рубашка с закатанными до локтя рукавами, черные брюки и слегка взъерошенные волосы, будто он усердно над чем-то работал. На занятиях он всегда одевался строго и в светлых тонах: то серые брюки, то оливковый жакет. Кажется, будто вне работы он совершенно другой человек. Из кабинета лился теплый свет.
– Нет, я… – Кира махнула рукой как бы отправляя меня учиться, – проводила. – Она что, засмущалась?
– Задержитесь? – Ларс странно посмотрел на подругу и я вдруг почувствовала себя свидетелем родительских неловкостей. – Я налью чаю, у меня как раз травы нагрелись и вода подошла.
Кира помялась с ноги на ногу.
– В другой раз. Спасибо, Ларс, – рыжая откинула волосы, посмотрела на меня и ушла.
– Проходи, – Берг приоткрыл дверь своего кабинета и я увидела маленькое помещение уставленное книжными шкафами по обеим стенам от самого входа и до окна. На тумбе около входа стояла масляная лампа, рядом с ней стопка каких-то заметок, пара скомканных бумаг, чернила. Окно располагалось напротив входа, а прямо под ним деревянный стол, повернутый лицом к дверям.
– У вас так… уютно, – мои глаза испытывали какое-то неимоверное блаженство, разглядывая всё вокруг. Сочетание дерева, бумаги, изумрудного ковра с персиковыми узорами, теплого света от масляных ламп, маленьких статуэток и изображений среди книг вызывало особенный восторг. Мозг пытался сопоставить предостерегающие слова Райна и этого оказавшимся милым человека, но ничего не получалось.
– Спасибо, – преподаватель, кажется, смутился, – сам обустраивал.
– Все эти книги ваши? – я изумленно посмотрела на Берга, тот кивнул. Вау.
– К слову, обращайся ко мне на “ты” вне занятий, ладно?
– Ладно, – я улыбнулась и преподаватель пригласил меня сесть на мягкое серое кресло у стола, которое я не сразу заметила.
– Так, Дария, полагаю ты помнишь о нашей договоренности?
– Конечно, – я закинула ногу на ногу, оставив сумку у журнального столика возле кресла.
– Прекрасно. Для всех – пусть так и будет. Для нас же с тобой есть другое занятие. За оценку не переживай, это мы решим позже, – мои мышцы напряглись. Может Райн был прав и не стоило ему доверять, но мама?
– Что вы… ты имеешь в виду?
– Элизабет, на сколько я знаю, разбирается со своими эмоциями к Райну, – чтоб его подрали, откуда он знает? – Судя по всему – еще не разобралась. Пока она упускает ценное время, нам с тобой предстоит восполнить пропущенные тренировки. Войцех научил меня паре приемов, так что должно быть не слишком сложно, – мужчина утешающе улыбнулся, а меня уже начинало трясти.
– Ларс, может мы сначала познакомимся? – я процедила это сквозь зубы, стараясь все-таки соблюдать приличие. Непонимание и злость за то, что снова все всё знают уже обхватывали меня двумя руками.
– Хорошая идея, – мужчина встал со стула, обернувшись ко мне спиной. Взял с тумбы два стакана, поставил один передо мной. Затем насыпал горячие травы в чайник, который также поставил на стол, залил кипятком и комнату обдало приятным сливочно-ягодным ароматом. Я невольно начала расслабляться. – Вот, уже лучше, – мужчина заулыбался и на щеках появились едва заметные ямочки.
– Ларс, я последнее время на нервах. Думаю, ты знаешь почему, – раз уж мы играем в открытую… преподаватель кивнул, разлил жидкость по стаканам и наконец вернулся на свой стул.
– Какой приятный вкус, попробуй, – Берг сделал первый глоток, а затем показал пальцем на мой стакан. Я поднесла к носу напиток и сразу же ощутила приятную вязкость аромата. Отпила глоток и горло обволокло. Как будто мама дала мне перед сном теплого молока. Я посмотрела на Ларса, мужчина спокойно сидел напротив и все так же улыбался.
– Теперь можем продолжать, – сделал еще глоток и отставил стеклянную посуду. – Я – твой шанс на прогресс. Не единственный, конечно, есть еще Элизабет или Войцех. Но тем не менее, пока что выбор у тебя без выбора, – тяжело вздохнул. – Мы будем тренировать твое правило, до тех пор пока Войцех не соизволит явиться в Академию и назвать его, – откуда-то из ящика достал блокнот. – Сейчас у тебя только бессознательные проявления, я прав? – я неуверенно кивнула, – Замечательно. Точнее, не очень, но отсутствие результата тоже результат.
– А, простите, – я перебила, чувствуя, что Ларс обходит вопросы, на которые я бы больше всего хотела услышать ответ, – кто такой Эдгар? И сколько вообще человек в это ввязано?
– Ты вообще ничего не знаешь? – Ларс, кажется, искренне удивился.
– Я не буду говорить то, что я знаю, но знаю я мало. Крайне, – я поменяла ноги местами и отпила напиток.
– Плохи дела, – Берг закрыл блокнот. – Тогда давай так: ты читала журнал Николаса, который передала тебе Ванда? – я округлила глаза. Он называет мою маму просто по имени, не “Грин”, не “твоя мать”? Они так близки?
– Д-да, – неуверенно кивнула.
– Полностью? Вместе с отрывками другого журнала? – я снова кивнула. – Хорошо, тогда слушай: в нашем мире есть только два мнения. Первое – ты ошибка, сбой системы, промах Сотни, тебя нужно разобрать на запчасти и казнить. Второе – ты лекарство. Я, Эдгар, твоя мать Ванда и даже твой отец Маркус, хоть он и весьма консервативен, относимся ко второму, как и еще некоторые. Пока без имен. Тебе важно знать это. Но также важно и молчать. Райн, к примеру, не знает обо мне и Эдгаре. Это мы тоже обсудим позже.
Я проглотила язык.
– То есть, Райн не должен знать о наших тренировках? – Ларс улыбнувшись кивнул.
– Журнал, который ты прочитала, показывает лишь одного из тех, против кого мы идем. Одного, Дария, – мужчина теперь внимательно рассматривал мое лицо. – А их гораздо больше нас.
Меня будто окатило ледяной водой. Больше?
– Таких же, как Пард?
– Нет, не обязательно, но готовых отдать тебя ему, как только поймают, – Ларс покачал головой, видимо, выбрасывая какие-то мысли из головы. – Николас ужасен, он лучшая машина для пыток при Совете и они крепко держат его на поводке. Иначе было бы куда хуже. Этого тебе хватит для знакомства?
– Нет, – я решительно настроена узнать как можно больше.
– Тогда в следующий раз мы продолжим этот диалог. Я подготовлюсь тщательнее, а сегодня ты будешь блокировать мое правило, хочу прикинуть.
Теперь я знала, Ларсу стоит доверять, по крайней мере пока он помогает мне и дает информацию. Того, что дает Райн мало. В душе защемило от осознания того, что мне предстоит делать: умалчивать и врать ему. С одной стороны он тоже был несправедлив ко мне, груб, недоговаривал и до сих пор многое не рассказывает. А с другой… я не хочу быть игрушкой, которую перекладывают с места на место и играют, когда захотят.
Ларс, очевидно, заметивший мои терзания дал мне время и тишину. Затем я развернулась к преподавателю.
– Как скоро ты собираешься посвятить меня во все эти подробности? – Берг удивленно посмотрел мне в глаза.
– Когда пойму, что ты готова, – допил чай.
– К чему? – я старалась быть настойчивой.
– К самозащите. Когда ты поймешь, что вокруг тебя происходит и кого ты можешь подвергнуть опасности. Когда поймешь насколько важна твоя жизнь и существование, и как не попасть не в те руки, – мужчина с любопытством осматривал мое лицо, будто подмечая что-то.
– Сегодня я позволю тебе начать, но в следующий раз, – я наклонила голову в бок, – сколько раз ты будешь проводить проверки, столько вопросов я буду тебе задавать. Одна проверка – один вопрос. Иначе, как я должна понять с чем имею дело, не владея информацией.
Берг засмеялся и одобрительно кивнул.
– Вся в мать, – преподаватель встал с кресла и подошел ко мне, – вставай.
– Мы договорились? – я встала напротив.
– Да, меня устраивает, – теперь я кивнула и по приглашению мужчины вышла в центр кабинета. – Мое правило – правило ощущений. Сейчас важно, чтобы ты сначала почувствовала его, назвала ассоциации. Времени у нас осталось не много, потому начнем только с этого.
– Хорошо, – я тихо шагнула ближе к Ларсу. Мужчина медленно взял меня за запястье и по коже пробежались мурашки, а с ними наперегонки будто крохотные мягкие лапки прыгали вверх к плечу. Стало слегка щекотно и я сморщила нос. Берг всматривался в мое лицо. Затем я ощутила как в комнате похолодало. Температура будто упала на несколько градусов и медленно, но решительно, падала еще ниже.
– Что ты чувствуешь? – Ларс бережно отпустил руку и схватил со стола блокнот. Температура нормализовалась.
– От применения твоего правила – слегка щекотно, мурашки и как будто по руке бегает что-то, но ощущения едва уловимые, – преподаватель сделал записи в блокноте. – Холод от твоего правила, ты ведь его показывал?
– Да, отлично. Опиши мне, что ты чувствовала во время трансляции других правил? – я кивнула и принялась вспоминать.
– Эмоции – разливающееся тепло внутри, как будто медленно погружалась в теплую воду. Правда – как будто бы ничего. Не могу понять, горло тогда чуть пересохло от нервов или от правила, – я пожала плечами, – Судьба – будто какая-то тонкая нить тянется прямо к сердцу, сюда я могла бы добавить бешеный стук, но это не точно.
Ларс сделал пометки и прищурился в свои записи.
– Значит и правда, ты можешь ощущать правила физически. Что еще ты можешь вспомнить? – я вдруг вспомнила физпо.
– Когда мы встали в группы по пять человек и все вокруг стали транслировать, мне показалось, будто встав рядом я вошла в какой-то купол, наполненный плотным теплым воздухом, – Ларс распахнул глаза. В дневниках не было указано этого, а значит, есть вероятность, что никто еще не сделал такого открытия. Я поняла мысли преподавателя.
– Уже с первого занятия мы сделали большой шаг вперед. Это приободряет, – мужчина улыбнулся. – Пожалуй, на сегодня всё. Ты устала и мне нужно, как я уже сказал, подготовиться к следующей встрече.
– Разве мы не будем до изнурения транслировать и исследовать правила? – занятия с Элизабет были именно такими, до полной усталости нас обеих. Пытки Макса были такими.
– Нет необходимости. У меня уже есть наработки, требуется лишь их подтверждение, – Ларс отложил блокнот и вернулся ко мне. – Дария, у меня гораздо больше опыта, чем у тех, кто с тобой работал до этого. Не волнуйся. Мне важнее оставлять тебя способной к самозащите в любую минуту.
Я откровенно растерялась. Приятно было слышать слова преподавателя, ощущалось, как потихоньку выстраивается опора внутри. Но совсем же меня что-то тянуло, заставляло не молчать, разрасталось огромное предчувствие.
– Хорошо, я это ценю, – опустив голову вниз, все же решилась спросить, – родители всегда знали обо мне?
– Да, – Ларс мягко взял меня за плечи, комната будто помрачнела, – как и Лиар, защищавший такую же, как ты, – мужчина улыбнулся, а мое сердце бешено заколотилось.
– Что? – мой голос прозвучал чужим. – Что ты сказал?
Слова преподавателя зависли в воздухе. Я не могла поверить в сказанное.
– Дария, мне не стоило отвечать на этот вопрос, но ты должна знать. И чем раньше ты проживешь эту боль, тем лучше, – Берг разогнался и не собирался останавливаться, – Лиар и Наолин были совсем молодыми, – руки опустились. Наолин – первая любовь брата. Я мало знала о ней. Знала только, что родители были против. – У неё стало проявляться правило. Первый курс. Через пару недель ее выловили, как дикое животное и я не смог этому помешать.
– При чем здесь брат? – слезы предательски подступали к горлу, но я сжала челюсть, не позволяя эмоциям выйти наружу. Ларс отпускал лишь обрывки фраз, но сознание само дорисовывало события.
– Он проследил за похитителями, пробрался в комнату, где ее оставили ждать Николаса. У них почти получилось сбежать, Дария, но я и здесь не смог помочь. Я их подвел, – Ларс совсем поник, превратившись передо мной в лужу раскаяния. Упал на кресло, закрыв лицо руками. А я так и осталась стоять. Мне хотелось кричать “не продолжай”, зажать уши и ничего не слышать. Лиар погиб упав с высоты. Обычной высоты. Никаких Николасов, никаких Тестируемых. Хотелось ненавидеть всех. Родителей, Ларса, Райна, всех, кто скрывал хоть что-то. Весь этот проклятый мир. Но я так и стояла. Все вокруг будто замерло. Время не шло, ветер перестал задувать через открытое окно. Кулаки сжались с такой силой, что ногти больно впились прямо в кожу.
– Ты был там? – мой голос задрожал. – Ты их видел? Почему ты не помог? Что там произошло?
Ларс не ответил.
– Хочешь сказать, что Лиара там убили, а родители мне соврали? – горло пересушило. – Что Наолин – одна из Тестируемых?
– Да. К тому же, Наолин сестра Элизабет, – ноги подкосились и я упала коленями на ковер. Все это время Элизабет ненавидела моего брата, а я доказывала ей, что стою внимания, что заслуживаю уважительного отношения. Действительно ли она не знала? Будет ли ненавидеть меня сильнее, если узнает?
– Она знает? – мой голос перешел на шепот. – Знает, что я его сестра?
– Нет. Она считает, что он виноват. Потому я не рассказал ей, – Ларс открыл лицо, – но рассказываю тебе! Ты должна знать! Дальше нет смысла скрывать.
Теперь из глаз лились слезы. Секунду назад я впервые ощутила опору внутри, а теперь все рухнуло. Как можно заново собрать себя после этого. Но одно я знала точно: любая правда лучше лжи.
— Брат…