3. П. Суровой Сапфир шевалье де Мезансона

Глава IV. Скачка со смертью

 Сырой ночной воздух Бове ударил Раулю в лицо, едва он выскочил из дверей «Золотого Грифона». Дождь сменился ледяной изморосью, которая превращала булыжную мостовую в каток. Город спал, но этот сон был чутким и недобрым. В окнах Цитадели епископа еще теплились огни — там, за толстыми стенами, Милон де Нантейль, вероятно, уже получал донесение о дерзком лейтенанте.
— Гром, дружище, сегодня нам не до сна, — прошептал Рауль, вбегая в конюшню.

 Могучий вороной конь встретил хозяина тревожным ржанием. Мезансон сам, не доверяя сонному конюху, затянул подпруги. Он проверил, легко ли выходит меч из ножен, и поправил пистоли в седельных кобурах (хотя в те времена это были скорее тяжелые самострелы, Рауль предпочитал полагаться на добрую сталь).
— Помни, Рауль, — сказал он себе, вскакивая в седло, — если ты опоздаешь, Бланка Кастильская велит четвертовать тебя за дезертирство. Если успеешь и ошибешься — Лузиньяны найдут тебя на краю света. Прекрасный выбор для бастарда!

 Он ударил коня шпорами. Гром вылетел из ворот трактира, высекая искры из камней.
***
 
 Дорога на Компьень лежала через Северные ворота. Рауль знал, что капитан стражи, которого он так удачно оскорбил час назад, наверняка перекрыл выезд. И он не ошибся.

 Впереди, в неверном свете факелов, замаячила кованая решетка ворот. Четверо стражников с алебардами преграждали путь. Капитан, уже сменивший гнев на холодную решимость, стоял в центре, поигрывая тяжелым ключом.
— Стой! — закричал он, завидев всадника. — Именем епископа, город закрыт до рассвета! Осадите коня, лейтенант, или мы продырявим вашу бархатную куртку!

 Рауль не только не замедлил бег Грома, но, напротив, пригнулся к гриве, сливаясь с конем в одно целое.
— Дорогу королевскому гонцу! — проревел он, выхватывая меч. — Кто встанет на пути Лилии — умрет от Лилии!

 Капитан не успел даже поднять свой тесак. Гром, подобно черному тарану, врезался в группу стражников. Рауль коротким, выверенным движением плашмя ударил капитана по шлему, заставив того повалиться в грязь, и, перемахнув через еще не опущенную до конца цепь, вырвался на оперативный простор.

 Сзади раздались крики, свист и запоздалый болт арбалета, который лишь чиркнул по камню ворот.
— Плохо стреляете, псы епископа! — захохотал Мезансон, растворяясь в ночной тени лесов Пикардии.