Призрак Честор-холла. Готическая повесть. Часть 1

Глава I
Встреча

Лондон. 1873 год.

Сквозь сон Генри почувствовал, как кто-то тормошит его за плечо.
– Сэр–донеслось до его слуха – сэр, Вы просили Вас разбудить, мы входим в Темзу.
Он открыл глаза, увидел склонившуюся фигуру секретаря и тихо ответил:
– Хорошо, Гарри, благодарю, ступайте – потянувшись в кресле его пригревшем, Генри медленно встал, сменил пёстрый восточный халат на дорожную твидовую пару и вышел на палубу.
В лицо ударил свежий ветер и подзабытый за двадцать лет запах его страны – морского солёного бриза, сырости, угольного смога, дыма вискокурен и солода пивоварен – Англия!
Путник с невероятным наслаждением втягивал в себя воздух Британии, заполняя им каждый дюйм лёгких.
Тут он заметил помощника, мнущегося позади в нерешительности:
– Гарри, проверьте каюту, чтобы ничего не забыть и распорядитесь относительно багажа.  Я сразу поеду в Гранд-отель, признаться, вояж через два океана меня утомил. Моррисон встречает нас на берегу, он меня и проводит. Вы же следуйте в правление и передайте управляющему, что жду его со всеми бумагами завтра утром в одиннадцать.
Молодой человек слегка кивнул головой и скрылся, а джентльмен в твиде остался стоять у борта и, казалось, с полным безразличием смотрел на проплывающие мимо берега его Родины, которая не видела своего блудного сына почти четверть века.
До порта оставалось ещё пару часов хода. Ранее, хмурое и довольно прохладное утро не располагало к променаду на свежем воздухе, пассажиры первого класса не стремились покидать свои изысканные каюты. Только подтянутые офицеры лайнера и пронырливые стюарды нарушали одиночество сэра Генри, погружённого в далёкие воспоминания.
– Британия, Лондон… Боже мой, какая вечность – двадцать четыре года, как я вас покинул, а ведь тогда было такое-же унылое утро, ну да, точно, именно такое.               В двадцать два, кто-бы сказал мне, что я вновь ступлю на эту землю только в сорок шесть! Вечность – если из молодости смотришь вперёд, а из сегодня – словно всё было вчера. Оглянешься и вот рядом совсем, только протяни руку и коснись…               
И снова я здесь, но я – не я, что связывает меня с Англией? Рождение, подданство, алый мундир старого солдата – да, но, лишь отчасти, четверть века на Востоке – не шутка!  Всё поменялось местами. Странное чувство – для Англии я объиндусился, но и в Калькутте, я не дома. Завис между мирами, стал человеком планеты, кочевником, который не может долго усидеть на месте. И здесь – на берегах Темзы и на берегах Ганга – я в гостях. Постоянно кажется, что живу не свою жизнь, а своя будет потом, позже, и не уходящее чувство бессмысленности всего, именно тогда, когда этого всего добился – и пустота… Может жениться, и жизнь заиграет новыми красками? На ком? Да и готов ли я изменить привычки, холостяцкий эгоизм? Супруга – не индус-мажордом, захотел прогнал, захотел вернул. Не стал ли слишком толстокожим, не способным на страсть и чувства?  Да и согласится ли гордая дочь Альбиона перебраться в Калькутту? Я же решительно не хочу возвращаться туда, где я терпел столько нужды и унижений…
От мыслей отвлекли показавшиеся на палубе пассажиры. Захлопали двери кают, засуетились стюарды, забегали матросы, капитан в парадном кителе при медалях поднялся на мостик, пароход загудел – впереди ждал лондонский порт.  Корабль перешёл на тихий ход, вальяжно проследовал к причалу, пришвартовался и опустил трап.
– А вот порт совсем не поменялся – такой же неугомонный, грохочущий и хлопотливый муравейник – усмехнулся сэр Генри, готовясь сойти на берег и вглядываясь в людскую толпу.
– Смотрите сэр – звонко воскликнул секретарь – вон слева от трапа Моррисон – указав на безупречно одетого господина в деловой чёрной тройке и котелке, приветливо махавшего лакированной перчаткой. Похоже он не один, да, точно, справа  Хопкинс – вон тот невысокий, упитанный, в усах, новый управляющий. Вы его вызвали завтра с докладом. Странно, сэр, но посмотрите, там крутятся ещё несколько человек, по виду типичные репортёры, кажется, они ожидают Вас.
– Гарри, я же просил в телеграмме, что бы категорически не было никаких газетчиков – хозяин бросил удивлённый взгляд на секретаря.
– Да, сэр, я сделал всё в точности. Возможно, они сами, что-то пронюхали. Ведь с той поры, как Вы возглавили компанию, пресса не может смириться с Вашей непубличностью, и жаждет любого появления в свете.
Сэр Генри раздражённо посмотрел на помощника:
– Мой друг, говорят, что любое упоминание в прессе, кроме некролога, уже хорошо, но я, всё же, придерживаюсь иного мнения.
– Простите, сэр, я всё исправлю – молодой человек виновато улыбнулся.
Через четверть часа он вернулся и запыхавшись выпалил:
– Полный порядок, сэр, прошу Вас.
– Что ж, встречай нас, Британия! – щёлкнул пальцами сэр Генри и проследовал за секретарём. Пока он шёл, мысли всё крутились вокруг невероятно долгой разлуки с отечеством. Он снова на трапе, только уже не поднимается вверх, а спускается вниз.
– Странная аллегория, значит ли это, что лучшая часть жизни осталась позади? Пожалуй так. Сейчас я возвращаюсь истокам – подумал он и, сделав лишь маленький шаг, вновь ступил на родной берег. Едва сэр Генри опустил ногу на причал, из неоткуда возник человек, расплывшийся в подобострастной улыбке.
– Милорд, я счастлив приветствовать Вас на английской земле! Мне выпала честь быть первым, кто Вас встречает – потом он вдруг замялся и с некоторой долей смущения добавил – Прошу меня извинить, сэр, я не представился – он приподнял котелок – Хопкинс, Грегори Хопкинс. Ваш новый лондонский управляющий. А это наши служащие – он обернулся показал на стоящих в стороне людей – господа Бэнгс – мой заместитель, Уолтон – секретарь правления, Смитсон – наш главный бухгалтер… пока Хопкинс называл фамилии, каждый сотрудник выходил на полшага вперёд, и учтиво кланялся.
– Что ж, джентльмены, будем считать, наше знакомство состоялось. Надеюсь, вы окажитесь на высоте своего положения. Теперь я бы хотел проехаться по городу в одиночестве, вы же возвращайтесь в правление. Гарри Бишоп, мой секретарь, проследует с вами – обратился к сотрудникам сэр Генри.
– Милорд, Ваш экипаж – управляющий любезно указал на элегантную карету, запряжённую парой роскошных караковых лошадей.
– Благодарю Вас, мой друг – сэр Генри пожал Хопкинсу руку и обратился к извозчику:
– К Собору Святого Павла, милейший.
Возница взмахнул хлыстом. Лошади бодро тронулись с места, и пассажир остался один на один с городом своей юности.
Лондон жил своей повседневной жизнью – суетились обыватели, громыхали кэбы, телеги, коляски, кричали продавцы всякой-всячины, извергая копоть и дым рокотали фабрики и мастерские. Потом всё смешалось – шум вездесущей толпы, гудки пароходов и паровозов, гул заводских труб, лошадиное ржание и крики чаек над Темзой.
Подъехав к Собору, сэр Генри покинул экипаж и задержался на ступенях храма, любуясь роскошным двухуровневым фасадом со сдвоенными колоннами, порожденным странным смешением барокко c классицизмом. Былые воспоминания нахлынули с новой силой.
– Ба!!! Полковник! Генри, ты? Право, не верю глазам! Во истину, пути Господни неисповедимы!   В Лондоне, уже ли? – раздался громкий возглас.
Сэр Генри повернулся, перед ним, широко улыбаясь, стоял высокий плотный джентльмен лет пятидесяти, с холёными бакенбардами на красном лице, говорящим о его увлечении напитками, порождёнными сыростью и прохладой Альбиона.
– Дружище, не хорошо забывать старых друзей – усмехаясь пробасил здоровяк.
– Генерал Вудс! Не уж-то! – всплеснул руками сэр Генри, неожиданно встретив старого друга по индийской кампании.
– Ну слава Богу, узнал! – обрадовался тот – Он самый – Джордж Вудс, собственной персоной! А вот я, как тебя увидел, так сразу понял – старина Генри! Поседел! Меня-то не проведёшь – опознал мгновенно! Давай же обнимемся после стольких лет! – генерал заключил полковника в медвежьи объятия.   
 Случайная встреча с Вудсом оказалась для сэра Генри приятной неожиданностью, Джордж был одним из тех людей, с которым его связывали искренние и тёплые дружеские чувства.
– А я не терял тебя из вида! – лукаво погрозил пальцем генерал – Как же, читал, читал, вся деловая жизнь нашего Индостана не обходится без упоминания о тебе! Держу пари – ты приехал недавно, иначе, я бы, непременно был в курсе.
Сэр Генри улыбнулся:
 – Ты выиграл, Джордж, я в самом деле только прибыл из Калькутты, и всего-то – он посмотрел на башенные часы, показывавшие без четверти полдень – второй час, как в Лондоне. 
Генерал восторженно хлопнул в ладоши:
– Это грандиозно! Я так и думал! Вот, что дорогой Генри, едем ко мне! Я ведь женился! Не поверишь, на американке! Она просто неотразима! Не сомневаюсь, ты оценишь мой выбор! Эллен будет в полном восторге, когда я представлю моего старого друга, с которым довелось столько хлебнуть! Ты помнишь, как мы брали Красный форт и последнего Великого Могола, этого развалину шаха Бабадура! – он заливисто расхохотался – Нам решительно, есть о чём поговорить!
– А поехали! – неожиданно согласился сэр Генри, и, отпустив свою карету, пересел в генеральский кэб.
Оставшийся день пролетел в тёплой компании Вудса и его обворожительной американки в воспоминаниях об индийских делах, счастливой звезде Джорджа, подарившей ему прекраснейшую из женщин и обсуждении предстоящего бала, который супруги давали через месяц по случаю годовщины  свадьбы, куда сэра Генри тот час пригласили.

Постепенно сэр Генри втянулся в лондонский быт, сделавшись желанным гостем светских раутов.  Дни замелькали в круговерти деловых забот, встреч, приёмов.
Как-то, просматривая за завтраком «Таймс», внимание полковника привлёк жирный заголовок на первой странице – «Загадочное убийство в поместье Честор-холл». Отодвинув чашку чая, сэр Генри углубился в чтение.
В статье сообщалось, что в фамильном имении на востоке Шервуда, при таинственных обстоятельствах погиб отставной адмирал флота Её Величества – сэр Роберт, герцог Честор, граф Бэквэйл.
 По версии полиции, убийца нанёс ему страшный удар по голове старинным боевым топором прямо за столом в рабочем кабинете. Однако, несмотря на мгновенную смерть адмирала, ни из кабинета, ни из замка не пропало ничего ценного.
Душегуб бесследно исчез, сыщикам досталось лишь окровавленное орудие смерти, некогда украшавшее кабинетную стену.
Но вскоре и оно, так же, бог весть куда, испарилось из Скотланд-Ярда.  Следователи терялись в догадках относительно мотивов преступления и личности злодея. 
Отложив статью, сэр Генри закурил. Его удивляла беспомощность полиции. Уубийцу не поймали по горячим следам, и это притом, что Честор являлся личностью весьма известной в Империи и приходился дальним родственником самой Королевы!
– Пожалуй, это печальное происшествие всколыхнёт общество и разбудит Скотланд-Ярда от спячки – подумал полковник – да… сыщикам не позавидуешь, если злодея не поймают, считай, останутся не то, что без работы, а вообще без пенсии.
Вскоре он узнал от знакомых некоторые подробности этого нашумевшего дела.                Как оказалось, всего через несколько часов, после убийства поместье наполнили лучшие инспектора и королевские прокуроры, однако следствие так и не смогло ухватить нить преступления, напротив, отметало одну за одной из имевшихся версий.
У покойного осталась дочь, двадцатипятилетняя леди Диана, пребывавшая в глубочайшей депрессии.  Её показания абсолютно ничего не прояснили.  В последние годы, сэр Роберт жил довольно уединённо в Честор-холле, вместе с Дианой и несколькими слугами, которых полиция немедленно арестовала.  Однако, по прошествии месяца задержанных отпустили, не найдя ни малейших доказательств их вины.
Завершились пышные похороны. Гвардейцы в высоких чёрных медвежьих шапках ружейными залпами проводили герцога-адмирала в последний путь из собора к родовому монастырскому склепу, неподалеку от поместья.

Дни сменялись днями, поиски убийцы зашли в тупик, шум вокруг преступления постепенно стихал.  Незаметно пролетел месяц.
Чудесным августовским вечером вороные мягко остановили экипаж у сверкающего иллюминацией генеральского особняка. Подтянутый, франтовато одетый сэр Генри прибыл на бал.
Два внушительных ливрейных лакея распахнули двери перед гостем.
Генерал с супругой встречали прибывавших у парадной лестницы.
Вудс крепко приобнял старого товарища и проводил к многочисленным гостям, собиравшимся в щедро декорированном просторном бальном зале, с колоннами из белого мрамора и зеркалами на стенах.  Пламя свечей играло радугой в тысячах хрустальных подвесок богемских люстр и канделябров. Невероятные букеты в вазонах из муранского стекла подчёркивали роскошь остального убранства и чарующую атмосферу летнего вечера. Легкий ветерок колыхал тонкий тюль на дверях, открытых настежь в сад, романтично подсвеченный фонарями. Ночные бабочки и мотыльки бились, хлопая крыльями, у обжигающего огня.
Накрахмаленный, с иголочки одетый, оркестр исполнял Штрауса. Слуги в расшитых камзолах обходили собравшихся с шампанским.
Леди ослепительно блистали улыбками, нарядами и драгоценностями.   Джентльмены аккомпанировали чёрными фраками с цветами в петлицах, или алыми парадными мундирами, сверкающими золотом эполет, аксельбантов и орденов.               
Сэр Генри давно не носил армейский мундир и успел от него изрядно отвыкнуть, но сейчас он отчего-то пожалел, что прибыл в партикулярном платье.
Полковник прошёлся по залу меж светских знакомых с искрящимся бокалом. Улыбаясь, раскланивался, пожимая руки и обмениваясь дежурными фразами. Вдруг сэр Генри остановил свой взгляд на молодой женщине, сидевшей в кресле у стены, чуть в стороне от всеобщего веселья.
Она была настолько печальна, насколько неотразима. Огромные бирюзовые глаза с длинными, густыми ресницами, прямой тонкий слегка вздёрнутый нос, чувственные коралловые губы, белая атласная кожа и соломенно-золотистые волосы. Девушка была словно выточена волшебным мастером из слоновой кости – изящная, хрупкая, чистая и фарфорово-бледная.
Платье перламутрового цвета и жемчужное ожерелье, ещё сильнее подчёркивали холод и печаль на её лице.  Незнакомка пребывала в одиночестве, разве, что у неё за спиной стояла какая-то дама, судя по виду, компаньонка либо служанка.
Проходящие гости, завидев молодую леди, менялись в лицах, приобретавших минорные оттенки. Некоторые подходили и прикладывались к её руке, затем что-то почтительно говорили, она же только слегка кивала головой, едва заметно улыбаясь и также что-то отвечала. В этот миг неожиданно появился генерал Вудс:
– Генри, старина, куда ты запропастился? Я обыскался! Чрезвычайно хочу познакомить тебя с новыми гостями, весьма наслышанными о тебе.   
– Бог мой, Джордж! – сэр Генри вцепился в рукав генерала и, наклонившись к его уху, произнёс – Какая женщина! Кто она, почему я раньше её никогда не видел?
Вудс усмехнулся и также склонился к уху полковника – Эта прекрасная леди –молодая герцогиня Диана Честор. Ты, вероятно, слышал о постигшем её несчастье – убийстве отца, сэра Роберта. Уже вторая смерть за год выпала на её долю. Прошлой осенью в Южной Африке трагически погиб её старший брат Альберт, а теперь ещё и отец…  После этого у бедняжки отчасти помутился рассудок. Она затворилась в поместье, став равнодушной ко всему вокруг.
Я хорошо знал покойного адмирала, в молодости мы приятельствовали. Его жена, несравненная Элиза, умерла вскоре появления Дианы. Роберт был просто раздавлен жизнью.  С той поры он холостяковал. Всё свободное от флотской службы время проводил вместе с детьми. Я нередко гостил у него и сегодня чувствую себя, в какой-то мере, ответственным за дочь покойного.
Мы с Эллен  решили непременно зазвать Диану на бал, облегчить её душевные страдания, отвлечь от тягостных мыслей. Благо, она согласилась. Сегодня её первый выход в свет с того злополучного дня.
– Джордж, прошу, представь меня!
Вудс ухмыльнулся и погрозил сэру Генри пальцем:
– А-а-а! И ты, мой друг, как я погляжу, не остался равнодушным к очарованию молодой герцогини. Что ж, она действительно прекрасна. Изволь. – генерал решительным шагом направился к сидящей красавице.
– Милая Диана – Вудс наклонился, поцеловав ей руку – На правах старого друга, позвольте представить Вам отчаянного храбреца, грозу бородатых русских казаков и мятежных сипаев, настоящего британского льва – полковника, барона Генри Сноу, моего сослуживца и доброго друга, а также блестящего коммерсанта, широко известного в деловых кругах. Он недавно прибыл из Индии, где прожил весьма и весьма долго!
Диана, слегка улыбнувшись, перевела взгляд на сэра Генри.
Перед ней стоял атлетически сложенный, моложавый мужчина лет сорока, в великолепно сидящем влитом фраке.  Диана отметила его мужественное лицо, излучавшее решимость и доброту, и оливиновые глаза, светившиеся особенной теплотой.
 Сэр Генри, между тем, почувствовал давно забытое ощущение неуверенности и робости.
– Мой Бог! Как она прекрасна!– думал он.               
Молодая герцогиня, грустно улыбаясь, протянула руку и полковник, на краткий миг, ощутил губами аромат её кожи. Генерал незаметно отошёл, оставив их вдвоём.
Сэр Генри необычайно смутился, и молча застыл, держа ладонь девушки в своей руке. Диана так же была в некоторой растерянности. Несколько минут они застенчиво улыбались и молча смотрели друг на друга.
Неожиданно Диана промолвила:
– Генерал Вудс говорил, что Вы, мистер Сноу долгое время жили в Индии? Как вам понравилась эта страна? Я слышала там жуткие нравы, полным-полно сокровищ, и ещё больше больных, нищих и всяких злодеев?
С этого мгновенья, полковник больше не отходил от Дианы ни на минуту.
Они говорили обо всём: об Англии и Индийской империи, о Королеве и, открытом не столь давно, Альберт-холле, о службе в колониях, о Восточной войне в России, о восставших сипаях, о тиграх людоедах и ужасных монстрах джунглей…
Печаль ушла. Она звонко и заразительно смеялась, когда сэр Генри, рассказывал, о том, как в Бенарессе его обокрали обезьяны, растащив во время омовения  в священной реке, всю одежду и как он битый час носился за этими шкодливыми детьми Ханумана, пытаясь вернуть хоть что-нибудь назад.
Куда делась замкнутость Дианы и скованность полковника?
Они были заняты только собой и не замечали кружащихся в вальсе пар, изумлённых взглядов гостей, их непреодолимо тянуло друг к другу и вскоре барон стал частым гостем в лондонском доме молодой герцогини.
Увидев Диану, сэр Генри потерял разум, полюбил так, как может мужчина полюбить женщину. Если он хотя бы через день не виделся с ней, то испытывал настоящую физическую боль – тело начинало беспричинно дрожать, как при ознобе, и голова, сделавшись чугунной, раскалывалась на части.
Временами ему казалось, что к нему вновь вернулась лихорадка, которой он заразился в 61-ом году на берегах Годавари. Однако, стоило лишь услышать её голос, прикоснуться к её руке, как недомогание тотчас исчезало.   
  Сэр Генри верил, что и Диана испытывает к нему подобные чувства, но иногда он ловил себя на мысли, о некой невидимой черте, проходящей между ними, неощутимой преграде – стене, разделяющей их.
 Девушка никогда не рассказывала о своём горе, словно страшная трагедия коснулась не её. Полковник сначала полагал, что, так будет даже лучше – Диана просто хочет вычеркнуть из памяти весь ужас пережитого, однако, смутное сомнение подсказывало обратное. Несколько раз, издалека, пытался он завести разговор о загадочной смерти её отца, но герцогиня тут же погружалась в себя, замыкалась. Сэр Генри читал в её глазах невыразимую боль и необъяснимый страх.
Вскоре все мысли полковника были заняты этой молодой женщиной.  Он понял, что просто не может жить без неё и решился сделать предложение.
Парижскому ювелиру было заказано обручальное кольцо с редким жёлтым бриллиантом, добытым на копях Голконды, величиной с добрую жемчужину и не менее впечатляющее, изысканное бриллиантовое колье. 
Когда же всё было готово, сэр Генри с нежнейшим букетом, без приглашения отправился к Диане.

Глава II
В клубе спиритов

Вечерело. Полковник подъехал к дому герцогини, мысленно представляя встречу с ней, в сотый раз, прокручивая слова, которые скажет.
Почти у дома кучер обернулся, и указал вперёд:
 – Смотрите, сэр! Странно, не правда ли?    
По освещенной лестнице, к стоящей карете, быстро спускалась женская фигура в чёрном плаще с накинутым на голову капюшоном, полностью скрывавшем её лицо, она быстро запрыгнула внутрь, и кони стремительно рванули с места.
Почувствовав неладное, полковник устремился в погоню за незнакомкой. Кучер гнал лошадей и иногда казалось, что они уже потеряли таинственный экипаж, но всякий раз им везло – силуэт знакомой карета возникал вновь и вновь. На город опустилась ночь. Преследователи ещё долго петляли по пустынным мостовым, пока, наконец, не оказались на странной, залитой лунным светом улочке, полной заброшенных заколоченных домов.
– Где мы? – полковник слегка потеребил возницу за плечо.
– Даун-стрит, сэр – мрачно прохрипел тот – Гнилое место, прибежище всякого сброда. Лучше бы убраться отсюда.
Кучер потянул поводья на себя, и лошади остановились.
– Вон, взгляните сэр – тихо произнёс извозчик и указал кнутом.
 Сэр Генри, привстал и увидел, что экипаж незнакомки остановился, от него отделилась и растворилась в темноте ближайшего дома знакомая элегантная фигура, а карета тут же сорвалась с места и растворилась в ночи.      
  Полковник приказал извозчику оставаться на месте, ожидая его возвращения, а сам спрыгнул на землю и, крадучись, направился вперёд, держась тёмной стороны улицы. Дойдя до места, где скрылась незнакомка, он осмотрелся. Перед ним возвышался старый двухэтажный особняк, с зияющими пустотой окнами, парадным входом, заколоченным досками, и, обсыпавшейся по всему фасаду, штукатуркой.  Куда же пропала загадочная леди?
Сэр Генри принялся обходить странный дом справа, чутко прислушиваясь к каждому шороху и пристально вглядываясь в темноту.
С противоположной стороны его внимание привлекла каменная лестница, уводящая далеко в подвал. Полковник присмотрелся, присел на корточки, и потрогал ступени рукой, они оказавшиеся достаточно чистыми, без кусков старой штукатурки и дряхлеющих стен, в изобилии лежавших по всему периметру дома.   
– Убирают! – подумал он и стал осторожно спускаться вниз. 
Лестница закончилась массивной, плотно закрытой дверью. Осторожно потянув ручку, сэр Генри попытался её отворить, однако дверь, была заперта изнутри и не поддавалась. Тогда он настойчиво постучал, потом стремительно взлетел вверх по лестнице и спрятался за угол дома. Ждать пришлось недолго, дверь бесшумно отворилась и темноту прорезал тонкий луч света.
Полковник слегка выглянул и увидел, как некто смотрит сквозь щель. Через миг дверь также беззвучно закрылась. Сэр Генри решил пойти на хитрость. Сняв с себя шелковый шейный платок, он скрутил из него удавку, подобную той, что делают тхаги – ночные убийцы на дорогах Раджастана и, выждав четверть часа, снова спустился в подвал. Постучал на этот раз громче и вжался в небольшую стенную нишу, слева от входа.
Дверь приоткрылась снова, а затем и вовсе отворилась. В проёме, напряженно вглядываясь в ночную мглу, показался человек с фонарём в руке. Простояв на пороге не больше минуты, он сделал шаг вперёд и этого оказалось достаточным, что бы наскочивший сзади полковник затянул удавку на шее привратника. Тот выронил фонарь и разлившееся масло заплясало в огненном танце на каменных ступенях. 
  Привратник, схватившись руками за горло, тщетно пытался вырваться из удушающих пут. Он хрипел, судорожно глотал ртом воздух, его лицо побагровело и покрылось испариной, глаза почти вышли из орбит и через пару минут борьбы он бессильно рухнул на пол. Сэр Генри затащил лакея внутрь, затем коротким ударом в шею, окончательно поверг, ещё шевелящегося противника, в бессознательное состояние. Затем он сорвал висевшую накидку и выскочил обратно к лестнице, где огненно-масляные языки всё ближе подбирались к подземелью.
Полковник сбил пламя, вернулся в подвал, негромко лязгнул замком и замер, прислушиваясь, не наделал ли слишком много шума и не привлёк-ли внимание посторонних. Однако, всё оставалось по-прежнему тихо.
Сэр Генри осмотрелся. Холл, в котором он очутился, являл собой помещение примерно двадцать на пятнадцать футов. Стены закрывали тяжелые портьеры из тёмно-вишнёвого бархата, у потолка горела, газовая лампа в малиновом абажуре.
Он начал отдергивать занавеси, за одной из которых находилась вешалка с верхней одеждой, среди которой барон узнал плащ незнакомки. За двумя другими оказались только сплошные кирпичные стены, за четвёртой же, открылся проход с винтовой лестницей, уходящей в глубь подвала.
Сэр Генри спрятал за портьеру тело привратника и, стараясь не дышать, на цыпочках спустился вниз по лестнице. Через три пролёта ступени закончились, и незваный гость оказался в довольно просторном круглом зале, насыщенном ароматом воска и восточных благовоний. Стены, обтянутые тем же тёмно-вишнёвым бархатом, украшали тринадцать больших овальных зеркал, меж которыми в подсвечниках горели по две свечи. Пламя многократно отражалось в зеркалах, и, казалось, весь зал излучает таинственный свет.
Посредине, на темном дубовом паркете, возвышался массивный круглый стол, окружённый тринадцатью стульями с высокими резными спинками. На столе полковник приметил маленькую хрустальную пирамидку.
Тут одно из зеркал стало отворяться, и послышались приглушённые голоса.
Сэр Генри принялся лихорадочно оглядываться по сторонам, в поисках какого-либо убежища. На счастье, со стороны лестницы имелись портьеры. Нежданный гость нырнул между ними и замер.
Сквозь щель, он видел, как в зал из открывшегося прохода, негромко переговариваясь, стали выходить люди, одетые в просторные чёрно-белые мантии и украшенные загадочными амулетами различной формы, величины и цвета. Полковник мысленно пересчитал всех присутствующих. Их оказалось двенадцать – семь мужчин и пять женщин, с лицами, скрытыми вуалью. Полковник не узнал никого.
Сравнивая, находящихся в зале дам, с предметом своей погони, сэр Генри сразу исключил двоих. В силу комплекции они не могли так легко и проворно порхать по ступеням парадной лестницы, как это делала незнакомка.  Однако, каждая из оставшихся трёх претенденток могла вполне сойти за неё.
Между тем, люди расселись вокруг стола, шёпот затих. Было видно, что сейчас должен появиться тот, кто займёт свободный тринадцатый стул. И он не заставил себя долго ждать. Из тайного хода в стене появился невысокий человек с крупными, семитскими чертами лица и окладистой чёрной бородой. Одет он был в такую же мантию, как и все сидящие за столом. Взгляды присутствующих устремились к нему.
Бородач, не торопясь, прикрыл зеркало-дверь, а затем, взяв в руки длинную палку с колпачком, обошел все тринадцать подсвечников, затушив по одной свече на каждом.  Зал погрузился в полумрак. Потом в руке неизвестного появился кусок мела, которым тот провёл жирную черту вокруг сидящих за столом, так что они оказались внутри нарисованного круга.
– Чертовщина какая-то – подумал сэр Генри – к чему это всё? Да это же магический круг! – вдруг осенила его догадка – Спириты! Тайный клуб спиритов! Так вот, что! Значит этот с бородой медиум, а остальные члены клуба!
Полковник не ошибся. Тем временем, бородач положил руки с длинными заострёнными ногтями на стол перед собой, и когда все остальные последовали его примеру, он их обвел тяжелым взглядом, из под густых, нависших бровей. Некоторое время медиум пристально всматривался в лица спиритов, потом опустил веки, откинулся к спинке стула и произнёс низким голосом:
 – Друзья, сегодня мы вызываем Духа Повелителя Замка Честор-холл – он сделал небольшую паузу и продолжил – и наша сестра узнает правду. 
Сэр Генри заметил, что в этот миг одна из сидящих женщин вздрогнула. Незнакомка сидела по левую руку от медиума, лицом к портьерам, за которыми скрывался полковник. Невзирая на приглушенный свет, сэр Генри все отчетливее видел её черты.  Сомнений быть не могло, это была Диана.
– Прошу соблюдать спокойствие и не покидать круг – промолвил заклинатель и оттолкнул столешницу влево двумя ладонями. К удивлению сэра Генри, столешница завертелась. Спириты, также начали перебирать руками, закручивая её влево, она вращалась всё быстрей и быстрей, у полковника зарябило в глазах. Чернобородый склонил голову и принялся, что-то бормотать. Стол по-прежнему крутился, а хозяин зала входил в раж. Он уже не шептал, а кричал на неизвестном гортанном наречии, и казалось, эхо вторит ему.
Полковник словно прилип к щёлке в портьерах, не в силах оторваться от этого зрелища. Вдруг медиум открыл глаза, и сэр Генри увидел его безумный, страшный взгляд, какой он часто встречал в Индии у жрецов кровожадной богини Кали во время их жутких ночных церемоний.
Пламя на свечах затрепетало, как при хорошем сквозняке, они стали гаснуть одна за другой и тут сэр Генри увидел, что в маленькой пирамидке на столе возник красный луч света, он начал подниматься вверх, и устремился к потолку, где оказалась такая же пирамидка, но больших размеров, которую полковник раньше не приметил. Когда луч встретился с ней, то, словно отброшенный сверкающими гранями, ринулся к одному из зеркал, и отражённый им вернулся в маленькую пирамидку, завершив своё путешествие и замкнув магический треугольник.
В этот самый миг в чернеющих глубинах зеркала, отразившего луч, появилась яркая точка, которая на глазах стала расти, увеличиваться и принимать человеческие очертания. Полковник не верил своим глазам, его мозг отказывался принимать происходящее за реальность.   
Медиум продолжал выкрикивать заклинания, а между тем, в зеркале появился человек, в старинных, изодранных кровавых одеждах. С его левого плеча, спадал до земли большой чёрный плащ. Правой рукой, поднятой ко лбу, он держал его край, и закрывал лицо.
Сэр Генри ощутил, как повеяло холодом, словно в зал ворвался северный ветер, и мурашки пробежали у него по телу.
Призрак отделился от зеркала и, не касаясь, пола, проплыл в сторону Дианы. Он несколько раз облетел спиритов, стараясь пройти сквозь меловую черту, но как только касался её, то останавливался, не в силах преодолеть невидимую преграду и снова кружил вокруг стола. 
Неожиданно привидение развернулось и двинулось в сторону портьеры, за которой скрывался полковник. В этот миг сэр Генри почувствовал, как у него стынет в жилах кровь, его словно парализовало, руки и ноги отказывались слушаться, на лбу выступил холодный пот. Призрак застыл в нескольких футах от вишнёвой занавеси и растворился в воздухе. Через миг он оказался за спиной Дианы. Тщетно пытаясь разрушить магическую силу круга, дух на секунду замер, а затем, глухо рассмеявшись, подлетел к зеркалу, из которого вышел и скрылся в его бездонной пустоте. 
  В лицо полковника снова повеяло холодом, и тотчас всё стихло. Столешница больше не вертелась, пламя на трех оставшихся свечах, перестало дрожать, и мягкий восковой свет наполнил пространство, медиум закрыл глаза, бессильно откинул голову вправо, и застыл в этой неудобной позе, а спириты, вжавшись в кресла, не мигая, смотрели друг на друга в немом оцепенении. Диана же в бесчувствии упала на стол.
Из всех находящихся в зале людей полковник первым пришёл в себя. Он пошевелил пальцами рук и, поняв, что тело вновь ему повинуется, выскочил из-за штор, бросился к молодой герцогине. Подхватил её на руки и устремился вверх по лестнице. В прихожей было по-прежнему тихо – у потолка мирно горела лампа, за портьерой кряхтел нокаутированный привратник. Сэр Генри распахнул дверь и выскочил на улицу. Ночной воздух обдал его свежестью, наполнив лёгкие кислородом.
  Потрясённый всем происшедшим, сэр Генри с Дианой на руках побрёл по тёмной мостовой к месту, где его ожидал экипаж. В голове полковника шумело и шатало из стороны в сторону, как после хорошего виски.
Карета по-прежнему стояла на месте. Кучер, заметив своего пассажира, хлестнул лошадей и быстро подъехал.
– Помилуй господи – перекрестился он, увидев девушку, лежащую на руках                – Неужто умерла? –  извозчик изумлённо посмотрел на сэра Генри. Тот лишь покачал головой в ответ. Вдвоем они уложили леди Диану на сидение, и полковник подавлено произнёс:
– К дому герцогини Честор.