В 20-е годы прошлого века выдающийся фольклорист и один из основоположников теории текста Владимир Пропп проанализировал сотни сказок и разработал 31 «функцию» сюжета. Эта структура до сих пор применяется не только в современных сказках, но и в фантастических эпосах, и даже супергеройских блокбастерах. О том, как добавить в вашу историю недостающие элементы — в статье Джона Дж. Томаса.
У вас есть все для того, чтобы написать отличный сценарий с интересными персонажами и хорошей историей, но все-таки чего-то не хватает? Может быть энергии, конфликта, неожиданных поворотов? Вам кажется, что главные герои бесцельно ходят в растерянности? Тогда, возможно вам не хватает важного компонента истории — линейного изложения фактов, того, что принято называть структурой.
Вы можете задаться вопросом: «Какое отношение сказки восемнадцатого века имеют к сценарному мастерству?» Мне кажется, огромное! Например, такие эпические кинополотна, как «Звездные войны», «Унесенные ветром» или «Лоренс Аравийский» практически шаг за шагом повторяют структуру, найденную Проппом. Конечно, если вы пишете не исторический эпос, некоторые из элементов повествования вам не пригодятся (а какие-то из них в современных реалиях не пригодятся никому), но вы можете использовать их, как хорошую отправную точку в своих поисках недостающих компонентов.
Первые семь элементов представляют первоначальную ситуацию в истории: ответы на вопросы кто, где, когда, как и зачем.
1. Потеря. Кто-то в опасности, или чего-то не хватает в мире главного героя.
2. Запрет. Героя предупреждают: «Ты слишком молод, неопытен, слаб». Это вызов, предупреждение, которое повышает драматическое напряжение и риск.
3. Запрет нарушается. Появляется антагонист и нарушает покой. Он может быть реально опасным или казаться таким герою.
4. Разведка антагониста. Часто антагонист хочет знать, где находятся дети или сокровища героя.
5. Антагонист получает нужные сведения, которые теперь может использовать против героя.
В сказках герой часто женится на принцессе и воцаряется на троне. В современных сценариях герой завоевывает сердце любимой и, что самое важное, сам меняется навсегда.
6. Подвох. Антагонист пытается обмануть героя, чтобы выкрасть у него что-то важное или пригрозить родственнику.
7. Пособничество. Жертва поддается обману и тем самым помогает врагу.
Вот тут-то история и начинается. Герой отправится в путешествие после выполнения следующих функций.
8. Вред или ущерб. Антагонист наносит одному из важных для героя персонажей вред или ущерб. Или овладевает чем-то важным.
9. Вызов. Герой обнаруживает причиненный вред самостоятельно или с помощью других персонажей. Иногда для информирования героя вводится специальный персонаж — посредник, который просит героя о помощи или сообщает что-то такое, что герой сам чувствует потребность помочь.
10. Противодействие. Протагонист принимает вызов, несмотря на явную опасность, угрожающую лично ему.
11. Герой покидает дом. Часто к герою присоединяется другой персонаж — помощник или «даритель». Иногда это происходит случайно.
В следующей части герой путешествует. В этот момент он может не получать никакой помощи от своего спутника (который даже может работать на антагониста), но цель героя ясна.
12. Испытания. Скоро протагонист «испытывается». Либо помощником, либо кем-то еще, кому нужна помощь, но не обязательно антагонистом.
13. Реакция. Герой отважно и решительно идет на испытание, но не всегда его проходит.
Возможно вам не хватает важного компонента истории — линейного изложения фактов, того, что принято называть структурой.
14. Получение волшебного средства. В результате своих действий герой может получить магический предмет. Этот предмет ему передает, охотно или нет, специальный персонаж — «даритель». В современных драмах герой может овладеть каким-то навыком или получить важную информацию. В результате он получает помощь и от других персонажей.
15. Перемещение. Обычно герою приходится куда-то поехать, чтобы достичь своей цели. Это опасное или неприветливое место.
16. Борьба. Герой сражается с антагонистом. Это не всегда кульминационная битва. В этом раунде герой может проиграть.
17. Ранение. Герой ранен, «клеймен» или просто откатился назад в своих поисках, но ранение не смертельно.
18. Победа. Герой побеждает злодея, но эта победа может быть только временной и на самом деле быть на руку антагонисту.
19. Разрешение. Благодаря усилиям героя, кто-то спасен или что-то возвращается на место.
Многие сказки заканчиваются здесь: герой возвращается домой, все хорошо. Однако Пропп выделяет дополнительные возможности для окончания истории.
20. Герой отправляется домой.
21. Погоня. Антагонист гонится за героем и пытается убить его или завладеть тем, что герой взял у него.
В результате своих действий герой может получить магический предмет. В современных драмах герой может овладеть каким-то навыком или получить важную информацию. В результате он получает помощь и от других персонажей.
22. Спасение. Герой едва спасается от преследования. Часто это происходит благодаря действиям помощника или приобретенному навыку или знанию.
23. Герой возвращается домой. Часто героя не узнают или ему приходится прятаться.
24. Необоснованные притязания. Поскольку герой пропал, другие могут распространять ложные слухи, ставить под сомнение его героизм или пытаться присвоить себе заслуги героя.
25. Трудная задача. Герою предлагается сделать нечто невозможное: искупаться в кипятке, объездить коня, победить дракона и так далее.
26. Задача решается.
27. Героя узнают. Некто важный для героя узнает его. Он доказал, кем является.
28. Изобличается ложный герой. Обычно это бывает непосредственным результатом решения невыполнимой задачи.
29. Преображение. Героя видят в новом свете, его героизм признается всеми.
30. Победа героя. Враг побежден героем в кульминационной битве, обычно в настоящей схватке. Также наказывается и ложный герой.
31. Воцарение героя. В сказках герой часто женится на принцессе и воцаряется на троне. В современных сценариях герой завоевывает сердце любимой и, что самое важное, сам меняется навсегда.
Ведьминские рассказы.
Хитрости воплощения.
Я поднимался по светлой широкой Лестнице Воплощений к своей новой судьбе. До блеска отполированная балюстрада отражала привычный от предыдущего воплощения образ. Высокий крепкий воин в повидавшем не одну битву кожаном до колен доспехе с металлическими вставками, поверх ради такого случая, длиной искусно шитой рубахи. На плечах походный плащ. За плечами внушительный опыт прошлых жизней.
В руках кулёк с золотым песком победно завершённых дел. Я гордился этим свёртком. У сопутствующих мне душ свёртки были значительно легче. У некоторых вообще не было. Как правило, это были юные души. Вели себя как дети. И выглядели соответствующе. Они наперегонки бежали вверх, перескакивая через ступеньки, расталкивая всех, кто плохо стоит на пути. Непоседы не могли дождаться новой возможности попасть в мир. Им ещё всё интересно, впереди так много нового.
Для меня родиться заново было уже не в диковинку, впереди достаточно ступенек, торопиться некуда. Есть время ещё раз оглядеться.
Лестница занимала всё зримое пространство. Золотые ступени и высокая массивная золотая балюстрада. Через тридцать шагов по центру каждого пролёта парили ангелы с огненными мечами. Зачем они здесь, я уже который раз не мог понять. Наверное, встречали молодых, наблюдали за опытными. Свет струился сверху, без обозначения светила. Откуда он, мне было не важно. Светлому и Непогрешимому возможно всё. Я нахожусь под его сенью, а значит, когда-нибудь он примет меня в свои чертоги. Не сейчас, правда. Мне нужно завершить свой путь, узнать о жизни всё, прежде чем смогу рассчитывать на пропуск в райский сад.
Интересно, каковы мои возможности на данный момент?
Я снова почувствовал приятную тяжесть золотого песка. При таком весе, вполне вероятно, могу рассчитывать на более чем комфортные условия вхождения в мир. И в семью, социально несколько выше, чем у остальных.
У кого мне предложат родиться в этот раз? В прошлый раз пришлось начинать с крестьянского уровня. Хорошо хоть физические данные не подкачали. За счёт силы и выносливости смог заработать доверие, потом уважение. Под конец жизни оставил детям неплохое состояние и хоть пока маленькие, но перспективы на титул. Теперь всё будет зависеть от них. Что для этого пришлось пройти – находилось в этом свёртке. Все победы, вся удача. Возможно, теперь мне предложат родиться у знатного воина. Или уважаемого учёного. Музыкантов и композиторов не рассматривал. Понимал, что в этом плане способностей маловато. Но зато из творческой элиты мог рассчитывать на начинающих стихоплётов. Тоже не плохо, тем более эпосы и легенды сохраняют имя автора на века. А это несомненный плюс к следующему воплощению. А может быть даже к шагу в параллельный мир.
От возможности взлететь до небывалых высот, я мечтательно прикрыл глаза. И тут же столкнулся со старичком, который давно ковылял передо мной, но именно в этот момент решил перевести дух. Старичок покачнулся, и я вовремя подхватил его под руку. Покряхтывая, он посмотрел на меня.
- А… ты… я тебя знаю.
Старик бредит. Как он может меня знать? Души не имеют постоянной формы, каждое воплощение они разные.
- Формы разные, - усмехнулся старик, умудрившись хрипло закашляться. - Вибрации те же. Я видел тебя много воплощений назад. Я был тогда таким как ты. Гордым, сильным. А ты был таким как вот эта мелюзга.
Иссушенным узловатым пальцем он показал на пробегавших мимо малышей.
- Ты тогда споткнулся и упал бы. Я вовремя поддержал тебя. Хоть бы поблагодарил потом. Да куда там. Я пока рот открыл, замечание сделать, ты уже наверху. Ох… сколько столетий прошло… сейчас даже вспомнить сложно. Вон как вымахал. А я? Я иду в свой последний путь.
- Как так? Я думал, души бессмертны.
- Бессмертны. - Старик хрипло захихикал. - Да. Но до определённого момента. Как думаешь, если такая развалюха как я, появится в теле младенца, какой из него толк выйдет? Это будет маленький старик. Ему уже ничего не будет интересно, всё пройдено, всё пережито. Нет… все мои жизни до одной уже прожиты.
- Но как же так? А рай? Непогрешимый же обещал.
Старик опять залился хриплым смехом.
- Какой рай? Души должны работать, приносить золотые дары в мешочках. А если они будут нежиться в раю, как на курорте, кто работать будет? У нас теперь рабство добровольное. Лучше не придумаешь. – он резко притянул меня к себе и зашипел. - И да. Не верь Непогрешимому. Я вот ему поверил. И теперь здесь. Тащусь на собственную казнь, потому что полуразложившийся мертвец уже никому не нужен. Но ты! Ты ещё можешь пойти другим путём.
Старик явно бредил. Каким путем? Других путей нет.
- А ты ни разу за балюстраду не заглядывал? – Он опять прочитал мои мысли. - Думаешь, зачем её такой высокой создали? Чтоб все кому не лень, нос туда не высовывали. Но ты… ты попробуй. Только аккуратно. Сделай вид, что помогаешь мне облокотиться на неё - и старик сильнее опёрся на мою руку.
Медленно мы подошли к одной из балясин. Она была настолько вычурной, что закрывала почти весь обзор наружу. Делая вид, что помогаю старику, осторожно приблизился к узкому проёму и заглянул в темноту. Я думал, что увижу разверзшиеся врата ада. Ведь что такое страшное могло находиться там, так тщательно скрываемое? Однако, когда глаза привыкли к полумраку, я увидел ещё одну лестницу. Гораздо уже и беднее, находящуюся в тени рядом стоящего великолепия. По ней тоже шли души. Детей почти не было. Стариков тоже. В основном сформировавшиеся, сильные, высокие, прошедшие не одну жизнь души. У многих были с собой увесистые свёртки.
- Где они столько развитых душ набрали? – Слова сами слетели с языка.
- То-то. Это Лестница Древних Богов. Они своим помогают. Если сможешь найти к ним дорогу. Не испугаешься препятствий. И не будешь глупцом, как я. Присмотрись, все кто идёт этим путём, могут рассчитывать на более чем приличные позиции нового воплощения. Лучше позиция – больше возможностей, сам знаешь. Даже если тебе никто не будут мешать – часто уже помощь. Спросу, правда там тоже больше. Поэтому, этот путь не для всех.
- Но я думал, всех Древних Богов уничтожили.
- Глупец. – Закряхтел старик. – Разве их можно уничтожить? Они же Боги! Это сказка для детей, придуманная Непогрешимым, чтоб рабы не разбежались.
- А те что, не рабы?
- А ты сам посмотри.
Я опять пристально стал разглядывать соседнюю тёмную, без вычурных украшений лестницу. Души по ней шли гордо выпрямившись. Я знал эту поступь. Так идут свободные люди. Даже больше. Там шло высокое сословие. Там шли те, куда я так рвался ни одну жизнь. Сутулых, еле влачащихся наверх там не было. Да, одежды у всех не броские, но разве это важно? Этот контраст особенно был заметен по сравнению с великолепием Лестницы Воплощений. Где по золотому покрытию тащились наверх истончённые, сгорбленные, в прошлом несчастные души. И которым даже в новой жизни особенно надеяться было не на что.
- Как же так? Почему там столько господ, а здесь – единицы из многих тысяч.
- Сам посуди. Если все будут господами, кто же работать будет?
Наверное, по здешним меркам мы очень долго копошились здесь. Ангел, стоящий по пролёту выше, сначала наблюдал за нами, а теперь начал спускаться. Огненный меч опасно блестел в его руках.
- Нам пора, надеюсь, ты всё разглядел? - Старик закряхтел, оперся на мою руку, всем видом показывая, что мы собираемся подниматься дальше, а сам продолжал мне шипеть. - Поднимемся в холл к Непогрешимому – замечай все мелочи, не дай себя одурачить. Даже дуновение ветерка тебе может стать подсказкой.
Ведьминские рассказы. Хитрости воплощения. Продолжение.
Теперь я ещё медленней шёл наверх, переваривая информацию. Блеск золота лестницы слепил глаза. Заставлял сомневаться в реальности увиденного за её пределами. Бредит старик или нет? Выжил из ума или дарит шанс на выход из замкнутого круга?
- А ты что тогда здесь до сих пор делаешь? – Решил ещё раз проверить его я. – Пойдём к тем душам, узнаем как там у них.
Из тусклых глаз собеседника на меня полыхнул огонь.
- Безумец! Отсюда ты туда не попадёшь. Между нами пропасть! Только оттуда. - Кривой палец указал вниз. – Там! Там на земле, пока ты жив, у тебя есть возможность пойти другим путём. Не всем дано. Не всех ждут. Но некоторым выпадает такая удача.
- Почему же ты не нашёл тот путь?
- Дурак был. И трус. На земле тот путь запрещён. Соваться к нему нельзя под страхом смерти. – Старик сипло захихикал, потом отрывисто задышал. Глубокий вдох закончился кашлем. Чем выше мы поднимались, тем хуже становилось, старику. А он указал на души-тени, бредущие с нами по золотой лестнице наверх. – С рождения все думают, что их ждёт жизнь вечная, поэтому на земле можно и пострадать. Жрецы не объясняют, что жизнь и страдания, в их интерпретации неотделимы друг от друга. Они оба, рука под руку будут длиться вечно. Вечно! Пока душа не отработает положенное и уйдёт на развоплощение.
- Значит, есть и другие жрецы?
- Конечно! – Старик до боли вцепился в мою руку. – У них другие правила, другие законы. Там жизнь не означает страдание. А здоровье - законный и защищаемый дар, а не высшее соизволение. Сколько раз ты встречал увеченных людей, а жрецы гласили, возрадуйтесь, что у вас жизнь сохранилась! Вот то-то. А что человек сам думает по этому поводу, их волнует в последнюю очередь.
Он уже не так сильно сжимал мою руку костлявыми пальцами. А мне на ум пришла старая сказка о дьяволе и душе. Мягко стелет старик. Где-то подвох.
- Но ведь не бесплатно. А что взамен?
- Дурак. – тоска в голосе пробилась сквозь сип. - В последней жизни меня это и сгубило. Ты сначала докажи им, что ты достоин того, чтоб тебя взять. Сам видел, слабые души им не нужны. Они берут лучших. Не жадных, не глупых, не трусов. Это как минимум. Когда Она меня позвала, я начал рассуждать как тот пентюх из сказки. Она и ушла. Мне надо было пойти за Ней, умолять о прощении, но я струсил. А Она звала…
Я медленно шёл рядом ожидая, пока старик переживёт своё горе. Молчание нам сейчас было на руку. Мы шли мимо очередного ангела-стража. Через несколько ступенек я решился задать ещё вопрос.
- Значит, звала. А кого зовут?
- Всех зовут. Мы все их дети. Они нас создали. Многие не слышат, а если слышат, бегут к Светлому. А ему это выгодно. Попробуй прокормить армию ангелов здесь на небесах и оглоедов-посредников на земле. Да ещё надо декорации богатые создать, чтоб побольше душ привлечь. Думаешь, почему здесь всё из золота и откуда оно взялось? Мы же и принесли. Мы отдаём ему одну жизнь, а потом другую и ещё. А нам дают полюбоваться золотым блеском. Тебе нужны эти золотые ступени? Я бы и по деревянным прошёлся. Но чтоб в моём мешочке золотого песочка больше было. У нас своя задача в этой карусели, у Светлого своя. У нас - пройти по Кресту Стихий и собрать все составляющие. У Светлого удержать нас. Мне бы хоть один намёк, одну зацепку, один знак иметь, чтобы там на земле я мог вспомнить то, что вижу здесь!
- Что за крест? Что надо собрать? Где его найти?
- А, так ты не в курсе… - старик грустно посмотрел на меня. - Поэтому никто не собирает. Живут, как придётся. Я тоже. Поэтому у меня теперь только семь составляющих из двенадцати. Этого мало. Очень мало. И добыть оставшиеся теперь не могу. Жизни кончились. На земле всё есть. Там расскажут. Если не испугаешься и не сглупишь. Эх… мне бы хоть одну зацепку… хоть одну… я бы уже был у неё. Но ничего, скоро моё дыхание вернётся к ней.
Последний ангел на Лестнице Воплощений остался позади. Впереди ждал просторный холл и суд Непогрешимого. Старик отпустил мою руку, опёрся на золотые перила.
- Хочу последний путь проделать сам. Хоть сейчас перед Ней стоять с гордостью. Это единственное, что у меня осталось.
Я подчинился. Такое желание – закон. Сам шёл чуть позади и старался не упускать старика из вида.
В большом стеклянном холле с множеством золотых светильников сидел Непогрешимый за длинным столом, как на Тайном ужине. По правую руку от него с закрытыми глазами восседал Седобородый Боже. Непонятно было, он спал или молился. Остальные места занимали венценосные ангелы и посредники. Ангелочки помоложе сновали туда-сюда с кипами бумаг. За спиной Непогрешимого находился фонтан Золотого песка. Туда служки ссыпали песок принесённый душами.
По левую сторону от стола то и дело возникала Воронка Воплощений. Рядом с ней стоял Наблюдатель. Высокий, почти до потолка залы. Огненно-оранжевый. Он следил, чтоб закон исполнялся для всех. И мог остановить Воронку, если посчитает, что чьи-то права не соблюдаются.
В глубине стеклянного зала находилась резная дверь. Я никогда туда не заглядывал. И редко замечал. Теперь к ней один из ангелов вёл моего случайного знакомого, после того, как служка высыпал весь его песок до крупинки в фонтан. Старик совсем сдал. Подношений для своей Богини у него не было. Он еле волочил ноги, но поддерживать себя не позволял. Он шёл на свидание со смертью. В какой-то момент, мне показалось, что в открывшуюся для него дверь проскользнул ещё кто-то. Это была прозрачная девушка. При ярком освещении почти незаметна. Только зеркальная стена замутнела. Чуть позже оттуда в тех же одеждах вышла сухая старуха, в руках она несла маленькое ярко-красное солнышко. Но удержать она его не смогла. Солнышко перелетело через фонтан, и было съедено Седобородым. Значит, не спит. Но и не молится. Богиня-старуха стала ещё менее заметна.
Я оглянулся на соседние души в поисках ответа, но не увидел на их лицах ничего. Дети забавлялись с ангелами, души-тени равнодушно покачивались. Никто ничего не заметил. Но ведь я сам ничего до этого момента не замечал.
Старик сказал, что дыхание ветра может стать подсказкой. Мне надо уловить всё движение воздуха, что здесь есть! В такие моменты мне всегда помогала интуиция. Сейчас самое время её использовать. Всё, что недосказано, недоделано, недопонято – надо анализировать. Иначе закончу, как старик.
Подходила моя очередь. Непогрешимый практически не отрывался от бумаг. Всё изучал и изучал. Изредка подписывал. Когда к нему подводили душу, он одаривал её секундным взглядом и снова погружался в отчёты. В основном все души подходили к Воронке Воплощений и исчезали в ней.
Когда я подошёл к столу, Светлый поставил росчерк на очередной бумаге и подал его служке. Служка подбежал к ангелу-распорядителю, передал листок и забрал мой мешок с песком. Потом почти всё его содержимое по распоряжению свыше высыпал в общий фонтан. Ко мне вернулся почти пустой кулёк. Теперь для семьи воинов слишком мало… львиная доля моих заслуг ушла в оплату Светлому. Ангел-распорядитель провозгласил, что я удостоен родиться в семье крепких крестьян в теле женщины. Меня даже удостоили увидеть её проекцию. Довольно тщедушное тельце. С таким ратных подвигов не совершить. И даже не семья купцов. Опять крестьяне. С какими подношениями я приду в следующий раз? Это конец.
В памяти опять возникла скромная лестница. Захотелось прыгнуть прямо туда, не смотря на пропасть и крикнуть, дайте и мне шанс! Дуновение ветра вырвало из отчаявшихся дум. Рядом со мной появился высокий сильный Бог со следами кандалов на запястьях и кольцом с гранитным камнем. Это был мой Покровитель. Я это почувствовал. Его дыхание зажигало внутри синее солнце. Сильнее дыхание – ярче солнце. Так же я понял, что он был невидим для остальных. Его видел только я, Непогрешимый и Наблюдатель. Что ж. Это в привычках Непогрешимого, всё что неугодно и неудобно, скрывать от чужих глаз. Всегда полуправда.
Наблюдатель пристально смотрел на нас. Видно такие ситуации происходят редко.
- Думай! Проси себе знак при воплощении, - выдохнул Покровитель.
Знак! Ну конечно. Старик что-то говорил о знаке. При вхождении в новую жизнь я могу просить символ, который поведёт меня по ней. Что может быть бросающимся в глаза, нелепым и чужеродным для щуплого женского тела под патронажем Непогрешимого в этом воплощении, где женщину то и за человека не считают? Но в тоже время напоминало бы мне о Том, Кто поделился со мной дыханием. Что же это?
Меня уже подвели к Воронке Воплощений. Очень скоро я отсюда исчезну. Покровитель выжидал. Я не могу его подвести. Только не в этот раз. Он в меня поверил. Взгляд остановился на четырёхконечной звезде, которой здесь было украшено всё вокруг. Ну конечно!
- Стойте! У меня есть последнее желание. Хочу его использовать.
Ноги уже начинали тонуть в зарождающемся вихре. Времени оставалось совсем мало, но Наблюдатель чуть ослабил её верчение, ожидая моё слово.
- Я прошу в этом воплощении дать мне на руки стигматы.
Непогрешимый оторвался, наконец, от своих бумажек. Только бы задумка не была слишком явной. Тогда она может не пройти подтверждение.
Два бога удивлённо смотрели на меня. Один с растерянностью, Мой с пониманием. Светлый с опаской покосился в сторону Покровителя. Похоже, они поняли замысел. Мой чуть заметно кивнул. Его согласие есть. Осталось только заручиться согласием Непогрешимого, всё-таки пока на этот знак он прав имеет больше. Виновник ожидания равнодушно пожал плечами и уткнулся опять в свои бумаги.
- Ты понимаешь, что этот знак может увести тебя далеко от твоего Покровителя? – спросил Наблюдатель. Он светился тёплым огненно-оранжевым светом. Казалось, что голос у него тоже был оранжевым.
- Понимаю. И беру ответственность за все свои настоящие и будущие решения на себя.
- Да будет так!
Покровитель провожал меня взглядом. Я Его не подведу. Наблюдатель дал ветру раскрыться. Воронка завертелась сильнее, затягивая меня вниз, стирая память. Я поддался влиянию вихря, позволил ему взять верх над собой. Пусть он делает своё дело. У меня есть в запасе наработанный приём, который не раз помогал пройти жизнь с честью.
Исхитрившись, найдя нужную амплитуду, с последней стираемой мыслью произнёс: «Мне надо вспомнить, мне надо понять!»
Сияние Непогрешимого стремительно удалялось. Руки скрещены, ноги поджаты. Воронка схлопнулась, стало темно и пронзительно больно. Жизнь началась.
Ведьминские рассказы. Они приходят ночью.
После того, как жизнь изменилась, пришлось выбирать новое направление. Двигаться старыми путями означало топтаться на месте. Не развиваться. Деградировать. Последний аргумент заставлял засучить воображаемые рукава и искать новые границы дозволенного.
Выбрала направление по поиску Богов. Понятно, что это было самонадеянно и утопично. Но смириться с тем, что высших сил нет и что человек – самое умное и достойное существо в нашей реальности не могла. Тем более, что каждый день видела подтверждение обратного. Газетные вырезки пестрели очередными разоблачениями жадности и идиотизма власть имущих. И нежизнеспособностью, халтурой и прочему паразитизму всех остальных. Вот уж воистину. Каждый народ достоин своего правителя. Если смотреть на всё усреднёно, то да. Но средняя температура по больнице меня никогда не устраивала. Хочу иметь поддержку от высших сил согласно моим достижениям. А для этого нужно найти свой особый путь.
Первое препятствие, о которое споткнулась, понимание о том, что в пути к Богам наверх, нужно двигаться вниз. Буквально. Для начала нужно было сесть за стол и изучить старые научные рукописи, письма, древнейшие и не очень материалы. Всё то, что когда-то отнял у нас Непогрешимый. И который не справился с ролью светлого и справедливого. Но это были его проблемы. Тысячелетние. А мои только начинались. Времени на человеческую жизнь отводилось меньше, чем хотелось. Ведь поиски могли затянуться. Старые сказки научили сражаться до последнего боя курантов. И отступать не собиралась. Да и некуда. Позади пропасть сгинувших верований и надежд. Куда попаду потом? Этот вопрос дребезжал в голове каждое утро ещё до того, как вылезу из постели. И засыпал только после того, как засну сама.
При некоторых копаниях в древних манускриптах и пыльных толстых книгах, обнаружила несколько инструментов, которые могут ускорить процесс поиска и трансформации восприятия мира. На выбор инструмента ушло несколько месяцев. Каждый имел свои достоинства и недостатки. Карты, обладали большей информативностью, чем другие. И умели резко влиять на жизнь человека, продвигая его по социальному устрою, вырывая из привычного русла. Делали они это резко, оставляя за собой право, разрушить мир человека. А если человечек не готов – тогда он дурак, влез куда не следует. С такими не церемонятся. Размажут по ближайшей стенке. А поминками пусть занимаются мертвецы, которые будут человечка захоранивать.
Рамки и монетки умели отвечать чётко на односложные вопросы. Но только на те, что сформулируешь сам. А если вопрос требует развёрнутого ответа? Замучаешься вопросы задавать.
И руны. Для меня самый загадочный и непонятный инструмент. Хотя когда-то для нашей полосы естественный. Увидеть его смогла только после того, как сожгла все старые мосты. До этого смотрела как бы мимо них. Странное замутнение зрения в тот момент, когда они оказывались рядом. Это понятно. Светлый постарался избавиться от конкурентов. Но теперь я свободна. Можно изучать. Руны обещали раскрыть внутренний космос без внешних потрясений. А ещё они обладали Силой. Отказаться от такой возможности не могла. Изучение законов мира одна из новых задач. Изучив мир изнутри себя, можно приложить эти знания для поиска старых Богов, возможность добраться к ним по короткой дорожке.
Но была одна загвоздка. Руны – это не буквы, которые изучают все кому не лень. Руны открывались только тем, кому сами хотели. Кому позволят. Надо заслужить, а потом ждать, когда подадут сигнал. Что за сигнал? У каждого свой. Кастанеда это знает. Он проходил. Надо увидеть и расшифровать. Для меня пока единственный вариант ждать. И я ждала. Попутно решая мелочные бытовые проблемы.
Сегодня все домашние уже пошли спать. Муж уходя, недовольно покряхтывал и поглядывал на не исписанные листы бумаги, дети убегали наверх с чувством выполненного долга от интересно прожитого дня. Через несколько минут на втором этаже стихли смех, разговоры и топот.
Окно приоткрыто. Трель соловья, шелест бьющегося в стекло окна мотылька и скользящая по бумаге ручка нарушают тишину дома и улицы. Нудно сражаюсь с собой, пытаюсь передать чернилами образы. Вообще, мне давно не свойственно сидеть ночами. Утром работается гораздо легче и свежее. Но сегодня обязательно надо сделать задуманное.
Близится полночь. К дому подъехала машина. Наверное, к соседям. Тишину не нарушают и ладно. Отмечаю, что кто-то осторожно вышел из неё, но никуда не идёт, топчется на месте. Наверное, курит. Или ждёт, когда соседи выйдут.
Старательно вывожу буквы. Образы то приходят, то пропадают. Иногда моделируя ситуацию, сюжеты возвращаются под другим углом зрения. И опять приходится переписывать начатое. Текст часто не даётся, появляются зачёркивания. Рукопись уже не годна для чистовика. Проскальзывает лёгкое раздражение. Черновики - обязательная часть творчества, но иногда кажется, что от них не избавиться совсем.
Из мира чувств и образов вырывает медленный скрип ступенек крыльца. Кот? Нет. Он забегает на лестницу стремительно и легко. Садится перед дверью и ждёт, редко мяукает. Здесь кто-то потяжелей. Собака? Тоже нет. Галоп бы сейчас такой стоял, скаковая лошадь позавидовала бы. Денис? Глупости. На часах двенадцать. Что ему делать здесь в это время.
Лёгкий налёт страха. Скрип повторился. Будто кто-то крадётся по ступенькам и периодически замирает, чтоб не привлекать внимание. Что ж. Попробуем сыграть по его правилам.
Тихо встаю из-за стола и медленно иду к двери. Скрип на лестнице замирает. Похоже, незваный гость прислушивается. Я тоже. Лестница высокая. Подниматься ему долго. А мне до двери меньше десяти шагов. И половицы знаю хорошо. Осторожно минуя две самые скрипучие, всё также медленно подхожу к двери. Она чуть приоткрыта. Первая мысль, что это чужак уже постарался, а теперь прячется за ней. Но щелчка замка не слышала. И судя по шорохам, он не прошёл ещё и половины. В чём же дело? Ну конечно, это дети забыли закрыть, а я не проверила. Чувство безопасности и теплая ночь расслабили. А сейчас это на руку бандитам. Почему бандитам? Ответ очевидный. Они пытаются проникнуть туда, куда не звали.
До двери рукой подать. Надо закрыть. Но любопытство берёт верх. Осторожно выглядываю в проём. Обзора хватает, чтоб увидеть чужака на ступеньках внизу. Он меня тоже увидел и замер. Потом понял, что прятаться теперь бесполезно и рванул вверх, чтоб успеть распахнуть незапертую дверь. Я же в тот момент успела её захлопнуть и повернуть замок.
Чужак раздражённо хлопает по двери рукой. Скрывать нападение уже бесполезно.
Грохот закрывающейся двери будит мужа. Пару раз окликает меня. Предпочитаю не отвечать. Сейчас сам спустится. Так и есть. Мы переглядываемся. Я пожимаю плечами под его вопросительным взглядом. Потом он осторожно выглядывает в окно и ещё раз спрашивает:
- Кто это?
Мне по-прежнему нечего ответить.
- Что им нужно?
- Откуда я знаю. – Вместе со страхом теперь проскальзывает раздражение. – Знаю не больше тебя. Брать у нас особо нечего. Есть дома и богаче. Понятие не имею, что они хотят.
На улице уже пять машин. Один старинный Роллс-ройс, одна Победа, одна Камара и два непримечательных современных авто. Странная у них подборка по транспорту.
Чужаки как на подбор. Высокие, накаченные. Будто их специально искали. Ну да, для такой работы - таких и ищут. То, что муж рядом, немного успокаивает, но всё равно понимаю, он один не справится. Нужна помощь. Кому звонить? Денис на работе, соседи спят, полиция далеко. И шкурой чувствую, она сюда не успеет. Выбираться надо самим. Рядом лес, там незаметные тропинки, которые чужаки не знают. Можно уйти через подвал и заброшенные участки. Муж сгребает сонных детей в охапку, они нехотя одеваются, но не сопротивляются. Чувствуют, что сейчас с родителями лучше не спорить. Через подпол вместе с мужем уходят в лес. Тихо радуюсь тому, что дети с лесом «на ты». Заночевать и спрятаться сумеют, могут даже некоторое время побыть там одни. Накидываю на крышку подпола плетёную дорожку, чтоб чужаки не сразу нашли. После того, как муж детей спрячет, ещё раз оценит обстановку. И вернётся за мной.
Остаюсь одна дома, наблюдать за чужаками. Зачем? В тот момент это казалось естественным решением. Кто-то должен отвлекать внимание и всем видом показывать, что дома все есть и никто никуда не собирается.
Чужаков становилось всё больше. Только потом я поняла, что они выходят из машин. Курят, разговаривают, смеются. А мне не до смеха. Страх уже сковывает. То перехватывает дыхание, то опять отпускает, когда думаю, что всё это ошибка и это гости соседей. Но чужаки поглядывают на наш дом, а не соседский. Бежать через подпол, боюсь. Боюсь, что чужаки меня отследят, и я выведу их к детям.
Страх смерти уже проходила. Почему я опять его переживаю? Картинка начинает трескаться и меняться. Не заданные вопросы, не сказанные ответы, стучит в висках. Что-то в этой реальности не так. Постепенно начинаю догадываться о нереальности происходящего, но страх не уходит. Нарастает.
Мужа всё нет. А рослые мужики ни от кого не скрываясь, докуривают. Бросают бычки в траву, асфальт. Кто-то приминает их. И идут к дому. В поисках спасения закрываюсь на все засовы что есть и вжимаюсь в стену. Прятаться некуда. И не хочу. Ощущение идёт, что идут за мной. А больше никто и ничто им не нужнее. Слышу, как они начинают подниматься по лестнице.
Потом стук. Дыхание останавливается совсем. И они начинают ломать дверь. Таким бугаям это не сложно. Все замки послетали сразу. Дверь держит только одна сухая ветка. Откуда она взялась вместо замка, вспомнить не могу. Но её они почему-то сломать не могут. Продолжают напирать. А ветка всё держит и держит, будто стальная. А я себе представляю, как от меня мокрого места не останется, если они сюда попадут. Наконец они перестают сотрясать дом попытками войти.
- Открой! – слышу то ли приказ, то ли просьбу. Агрессии нет. Складывается впечатление, что вообще им не важен результат. Они гости и это мне нужно, чтоб все они попали сюда.
Смотрю на искорёженную дверь. Понимаю, что ветку они не пройдут. Им нужно, чтоб сама убрала её и впустила их. Надо лишь только убрать эту сухую ветку. А что потом? Воображение рисует море крови, одиночество, в который раз разрушенный мир. Опять удушающий страх. А ведь можно всё прервать. Надо и правда только подойти и убрать эту ветку. И всё закончится. Быстро и эффективно.
Звенит будильник. Я просыпаюсь. Просыпаюсь тяжело. Не веря тому, что всё в порядке. И нет никого нападения. И конечно я не писала ночью. Потому с утра это делать продуктивней.
Такие сны мне давно не снятся. Уже прошла этот этап. Зачем они сейчас? Кому мешаю на этот раз? После пережитого ужаса ничего не хочется, даже пить.
Но ничего не бывает просто так. Страх страхом. А пока не пойму, что это было, он не уйдёт. Надо найти виновника этого ужаса. Кто меня хочет достать на этот раз?
Первым под подозрение попадает Непогрешимый. Это его методы ведения боя. Запугать до холодного пота, чтоб ноги сами понесли к его жрецам. А дальше дело техники. Возьмут в оборот, глазом моргнуть не успеешь. Повяжут, пожалеют, уши натрут. Нет, это не мой вариант действий.
Но тогда что-то не сходится. Зачем Непогрешимому тратить на меня время и внимание, создавая сны, которые уже проходила? С тех пор мало что изменилось. Я другой не стала, он тоже. Нет, это не он.
Тогда кто? В сне должен быть ответ. Перебираю детали происходящего. Важна каждая мелочь. Сколько было человек? Помню, что много. Но про точное количество затрудняюсь ответить. Вспоминаю про пять авто. Значит, около двадцати. Три шикарные машины. Все чужаки очень сильные. Если бы не опасная ситуация, в которую они меня поставили, с удовольствием бы познакомилась. Любопытно узнать их истории. За каждым угадывалась личность. Что они хотели получить? Вот тут вопрос. Их никто и ничто не интересовало. Только… я? Ну да. Получается так. Сон-то снился мне. Моя семья их не интересует, они дали им уйти.
Страх уступал место логике.
Так кто это? Старые Боги? Таким скопом? Нет. Глупо. Тем более, тогда среди них должны быть женщины, здесь их не было.
Догадка молнией сверкает в мыслях. Лезу в справочники. Сколько рабочих рун всего? Двадцать четыре! Как раз, чтоб поместиться в пять машин. Три футарка. Поэтому три машины приметные и богатые. Были созданы давно и переживут время. Символизируют прошлое, настоящее и будущее. Двадцать четыре сильных чужака. Это сами руны. И каждая как личность. Что может помешать им войти в мой дом? Мой страх и… ветка. Ну конечно. Пока сама не сделаю руны из ветки, в мою жизнь они не войдут, как бы они сами не хотели. Выбор за мной. Кровь? Куда же без неё. Любой договор ей скрепляется. А одиночеством, которое преследует любую трансформацию, меня уже не испугаешь. Теперь это вечный спутник. А почему они пришли ночью. Тоже понятно. Сейчас они тьма. Вот с последним лучом солнца и пришли.
Чтоб понять сон, потребовалось меньше часа. Я же хотела знак. Так вот он. Яснее некуда. Теперь только вперёд. Они уже ждут.
Вселенная Дракона. Серена. Новый взгляд.
Серена проснулась от лучика солнца на выбеленной стене, просочившимся через узкое решётчатое окошечко в каморку-келью, и аромата кофе. Уже несколько лет она жила на подворье монастыря во имя Светлого и его верного святого Дональда Бессребреника, заветы которого старательно на словах исполняли высшие жрецы. На деле же оставляли честь исполнять прихожанам и мелким послушникам.
Раз пахнет кофе, значит Грешник ещё здесь. Можно понежиться в постели, а потом потешиться. Сегодня её не тронут, не призовут и никого уничтожать не потребуют. Всей жалкой черни амнистия в честь праздника! Серена засмеялась, представив себе серую массу мужчин в белых одеждах и женщин в цветастых платках-завесах, из которой она периодически отстреливала неугодных святым жрецам. В этот летний день жрецы заняты великим действием - подношения всякой елейной дряни Светлому, а ей, как избранной для их бесконечных тёмных делишек, можно никуда не торопиться.
Спать уже не хотелось, а вот поваляться – да. Она замоталась в тонкое одело, оставив приоткрытой голень и обнажённую левую грудь с милой родинкой над сердцем. Пусть Грешник полюбуется, настроится, возбудится. Прядь тёмных коротко стриженых волос, упала на лицо. Девушка отбрасывать её не стала, притворяясь, что спит. Наверняка Грешник как искренний послушник храма Непогрешимого, готовит какой-нибудь сюрприз. Праздник же, чтоб его.
В сущности, грешница – это она. Это её с детства выдрессировали быть невидимкой на улицах, ходить кошкой по крышам, видеть в темноте, убивать без жалости и по возможности тихо. А он приставлен к ней выполнять мелкую работу. Мыть посуду, заботиться по хозяйству и удовлетворять остальные её прихоти. Он Грешник у грешницы на побегушках. К нему она относилась как к забавной зверушке. Ему запрещено было с ней разговаривать. Обет молчания. Его накладывали на всех, кто прислуживает убийцам. Чтоб не разбалтывали, что услышат. Ведь болтуна тоже убить придётся, а на такую работу, знаете ли, в претенденты не каждый годится. Какого-нибудь престарелого брюзгу, она вышибет отсюда под зад коленом. Плюс проверка на надёжность... так что процесс подбора кандидата не быстрый. Лучше беречь тех, кто есть.
А вот убийцам разговаривать можно. Выговориться иногда надо всем. А особенно при такой нервной деятельности. Здесь храмовники опять заботились о здоровье своих тайных подопечных, вернее о минимизации собственной головной боли.
А вот заниматься любовью с Грешником не запрещалось. Святоши знать не хотели, что они здесь вдвоём вытворяют, и даже иногда присылали мальчика ночью с поручением, не сильно озвучивать своё занятие. Но признавали важность таких процессов для полноценного функционирования здорового организма. Как полный голод или жажда, отсутствие секса плохо могло сказаться на самочувствии прихрамного убийцы. Так что его она получала, сколько хотела, ведь послушник был здесь почти постоянно. Впрочем, слишком сильное напряжение она могла бы сбросить и без него, но это было скучновато.
Приставив к ней Грешника, храмовники закрывали ещё одну проблему. А вдруг она сбежит, влюбившись в какого-нибудь хмыря. Серена фыркнула. Идиоты. Ей посулили такие золотые горы после Главного Убийства, что сбегать просто нет смысла. Никакой пройдоха любовник не сможет ей дать столько. А вот храм Непогрешимого мог. Сюда же толпами ходят – богатства оставлять. А кто не ходит, того очень быстро прибирает к рукам Светлый. Так, что комар носа не подточит. Высшее соизволение. Зато можно сложить пухлые ручки на внушительном пузике и прочитать ещё одну проповедь о «неисповедимости путей». Логично подведя под мысль, что если хочешь жить долго и счастливо, топай к святым местам и оставляй монетки. Чем больше, тем лучше. Тот, кто оставлял восемьдесят процентов своих доходов почитали истинным прихожанином. На этом благодарность и заканчивалась. То, что после уплаты всех поборов, «истинные» влачили жалкое существование и были похожи на местных сумасшедших, были их личные проблемы, а не храмовников.
В комнату заглянул Грешник. Похоже услышал, как она думает. Есть за ним такое качество. Наверное, побочный эффект от обета молчания. После ночи он не оделся, и теперь она могла полюбоваться рельефным телом, не как у Апполона, но тоже вполне себе и очень даже. Обнажён, значит, точно готовит сюрприз. В который раз она спрашивала себя, что он забыл в этом храме? Неужели и правда решил посвятить свою жизнь Непогрешимому, а на деле ненасытным жрецам? Серена из под опущенных ресниц старалась угадать, понял ли он, что она проснулась. Его-то мысли она читать не умела. Грешник с хитринкой улыбнулся и скрылся в смежной келье. Через минуту он вошёл в комнату с подносом. Маленький жёлтый цветок в вазочке, две чашки кофе, виновника её пробуждения и несколько пирожных.
Тень остановился рядом с кроватью и выжидательно наклонил голову. Однажды она провела эксперимент и притворялась, что спит почти час. И он всё это время покорно стоял рядом, поджидая, когда она соизволит дать понять, что проснулась. Послушник хренов. В то утро ей пришлось пить холодный кофе. Так что притворятся себе дороже. Если только поиздеваться. Но сегодня издеваться над ним не хотелось. И очень хотелось кофе.
- Ну да, ну да, я проснулась. Доволен?
Она отбросила одеяло. Из одежды на ней был только серебряный обережник на шее в виде летучей мыши. Грешник поставил поднос на маленький деревянный резной столик рядом с кроватью. Узоры на столике, кстати, вырезал он сам, чтоб хоть как-то украсить скудную комнатёнку. Серена взяла чашку, сделала пару глотков. И зыркнула на него.
- Ну? Что задумал? Я жду.
Осторожно из под кровати послушник вынул небольшую вытянутую коробочку и открыл её.
- Ах ты, извращенец. – Прыснула девушка. - Как посмел ты - нечестивец, принести такую отвратительную игрушку в покои Непогрешимому? Чтобы, сказали твои святые жрецы.
Грешник пожал плечами, глаза его блеснули. Серена спрятала подарок под подушку.
- Ну уж нет. Этим я воспользуюсь, когда рядом никого не будет. А сейчас хочу тебя. – Она притянула его за выдающуюся часть тела и первая начала прелюдию.
Они ещё не добрались до самого главного пирожного, когда в каморку постучали. Грешник сделал вид, что не заметил, но стук раздался снова. Серена с раздражением откинулась на подушки.
- Кого там ещё несёт в этот святой праздник? – издёвка в её голосе заставила партнёра неодобрительно посмотреть на неё.
Тем не менее, он встал и приоткрыл дверь. Достаточно для того, что получить сообщение, но мало для разглядывания, что в комнате происходит.
- Святой жрец просит госпожу в рабочий кабинет, - выпалил мальчик разодетый в парадные облачения. Обшарить келью взглядом ему в этот раз не удалось, и в ожидании ответа он раздосадованно покусывал нижнюю губу.
- Приду, - нехотя согласила Серена. - Но позже! Сейчас я занята.
Когда Грешник закрыл дверь, девушка ответила на его укоряющий взгляд.
- Ну что? Почему я должна прерываться? – и вкрадчиво напомнила. - Сегодня же святой день! Надо отпраздновать. Неужели ты оставишь меня без сладкого?
Через час она покинула келью в хорошем расположении духа и в мужской одежде. Накинув капюшон, чтоб не мозолить глаза бесчисленным прихожанам.
Пирожные так и остались на подносе нетронутыми.
Костёр:
На небе были другие звёзды. И падали они чаще. У нас попробуй дождись, когда блестящая искорка вниз полетит. И то, размышляй потом, может прогрессивный спутник какой в тундру с мандаринами свалился. А здесь, загадывай желания – не хочу. А Савка очень хотел его загадать. Чтоб ничего не произошло, чтоб всё осталось, как было. Чтоб рядом гоготали пьяные и несущие чушь друзья, чем его часто доставали, но в данный момент это уже не важно. А самое главное, чтоб его мотик был только его. А не оккупированный вселившимся чудовищем. С которым теперь неизвестно как договориться, ведь его желания идут в разрез с его собственными.
Звёзды всё падали. Может это местный метеоритный дождь такой? Когда редкое явление становится обычным, оно перестаёт иметь ценность. И Савка просто рассматривал сгорающие искорки. Кроме этого, мало что выдавало, что мир другой. Разве только свернувшийся калачиком дракон за спиной. Совершенно глупо. Неразумно. Несуразно. Необъяснимо. Что делать им теперь, так странно связанными судьбой. И ведь ничего бы не произошло, если бы чешуйчатый подох много лет назад, как и собратья.
Костёр потрескивал сухими ветками, дышал искрами, рождал пляшущие тени на земле и загадочные фигуры за деревьями.
- Ты вот скажи. Почему не умер? В этом камне. Столько же лет прошло. – Не выдержал Савка.
Дракон недовольно лязгнул крыльями. По всему ему не нравилось настроение этого человечка.
- Не мог. А если бы мог, не захотел. – Разговаривал он по-прежнему не открывая рта, ментально.
- Почему не захотел? Ведь это просто. Раз и всё. Ты уже не мучаешься, не сидишь. Или что ты делал в том месте? Вечность прожить в камне лучше что ли?
- Нет, не лучше. В безвременье одиноко. – Дракон закрыл глаза. И Савке даже стало жалко его. Видеть гибель друзей, смириться с этим. Не понимать, что происходит с ним, а потом привыкнуть и к этому. И жить дальше. Если это можно назвать жизнью. Скорее существованием. Без надежды и права знать, что будет дальше. Да любой бы человек с ума давно сошёл. Но это не человек. И ему, Савке от того, что чешуйчатый вышел на свободу не легче. Хрен знает, куда его теперь занесло с железной ящерицей.
- Ну так почему? – Савва до конца решил прояснить ситуацию. Может, будет возможность уговорить крылатого оставить его новое «тело».
- Нет надежды на возрождение. Вернее не так. После этого не будет жизни. Все твои знания и работа многих жизней - уничтожатся, как вредоносная программа. Твою душу разложат на атомы, уничтожат как пойманного дезертира, сбежавшего с поля боя. Такая аналогия тебе понятна? Я подчиняюсь законам жизни. Раз у меня не отняли жизнь тогда, значит, я для чего-то нужен. Не мне решать.
Пришли, называется. Игры разумов.
- Кто решает? Кто будет тебя распылять? Кому нужно заниматься такой … - Савка запнулся.
- Бредятиной? – закончил мысль дракон, выудив из его памяти подходящее. - Богам. Только им виднее, бред это или нет.
Савелий замолчал. Что толку спорить? У всех они разные. Мало ли какие привычки у Богов в этом мире.
- Всех что ли, распыляют?
- Нет. Только если сдался и сам умер. У вас это называется самоубийство.
- Значит, и у вас нельзя?
- Никому нельзя. Миры пересекаются по многим точкам. Души – точки ключевые. Если какая из них по собственному усмотрению уничтожает своё физическое тело, признаётся непригодной и развоплощается. Как игрушка с дефектом. Ведь в другом мире это может привести к катастрофе. А Богам катастрофа не нужна, иначе придётся начинать всё сначала. Ты знаешь, что курицу клюющую собственные яйца отправляют в суп?
- Это твои Боги. У меня другие.
- Не важно, в каком мире ты находишься. Боги могут перемещаться из одного мира в другой, менять обличия. Иногда они ходят в гости. Иногда, завоёвывая пространство. Тогда новый мир становится их домом, и возникают новые религии. Но и религии меняются. Некоторые разрушаются, некоторые возрождаются снова. Это карточные игры Богов. Человек, дракон, эльф – их марионетки. Ради Богов происходят войны, ради них рожают детей, ради них живут и умирают.
- А ты если ни в кого не веришь? У нас есть, например, атеизм.
- Это не важно, во что ты веришь. Главное, что верят в тебя. Ты же что-то делаешь? Работаешь, думаешь. Значит, кому-то служишь. Если учёный – возможно твой покровитель Тот. Руководитель города или царства – возможно, Зевс. Или вот ты. Что больше всего любишь делать?
- Ничего! По дорогам кататься.
- Значит, твоя покровительница Геката. Очень сильная, кстати Богиня.
Мысль, конечно бредовая, но интересная. Савка почесал лоб, закусил губу.
- А если не она? Тогда кто? – всё-таки подыграл он.
- Не знаю. Тебе решать. – Дракон опять положил голову на металлическое крыло. Играть в угадайку ему было не интересно. Но Савка не успокаивался.
- А если никому ничего не должен и никому не служишь, только себе?
- Так не бывает. - Спокойно ответил ящер. - Если живёшь, то значит кому-то из Богов нужен. Иначе бы не жил. Мы их шахматные фигуры.
- Любопытная теория. А что потом?
- Что именно тебя интересует?
- А если не сам? Если умер обычной смертью?
- Тогда перерождаешься. Тебе даётся новое тело, новые задачи и ты должен будешь выполнить их в течении жизни. Сделаешь – молодец. Не сделаешь – не молодец.
- И всё? Молодец или не молодец? А рай?
Дракон пыхнул огнём. Видимо у него это означало смех.
- Сказки для крестьян. Чтобы жить не так тошно было.
- Нет. Ты что-то путаешь. В нашем мире будет рай.
- Будет, значит будет. Значит ты – крестьянин.
- Нет. Я не крестьянин. – В голосе скользила обида. - Я рабочий.
- Большая разница, - согласился дракон. – Далеко ушёл по карьерной лестнице.
- Слушай. А зачем тогда мы живём, если это постоянный круговорот?
- Если будешь умён и настойчив, если проявишь индивидуальность, не будешь серой массой - можешь стать высшим существом. Ангелом, например. Или демоном. Эти примеры тебе понятны?
- А разве так можно?
- Конечно. Просто крестьянам не говорят. – Дракон приоткрыл глаз. – Рабам тем более. Часто они глупые и завистливые.
- А если не глупые и не завистливые?
- Тогда ленивые.
- И не ленивые.
- Тогда это уже не крестьян и не раб. Такой человек сможет добиться многого.
Савелий замолчал. Странный мир со странной теорией существования. Но что-то было недосказано. В одном месте концы с концами не сходились. Дракон вроде бы задремал. Но Савке спать не хотелось. После отчаянных мыслей о своём незавидном положении, место пришло неоправданному возбуждению.
- Слушай. Вот про самоубийц я вроде понял. А как же те люди или не люди, которые решают умереть добровольно, но ради кого то?
- Поясни. – Нехотя отозвался собеседник.
- Ну вот, например, если кто-то понимает, что идёт на смерть, но эта смерть спасёт родных. Или друзей. Или неизвестно, или неважно кого, но спасёт. А ему, наверное, тоже не хочется умирать. И задачи, как говоришь, наверное, у него есть? Как правило, у людей обычно есть дела и поважнее умирания. Но ради других людей, он готов. Ведь это тоже самоубийство по факту. Пусть чужими руками, но самоубийство. Он же понимает, что он уже не жилец. Такая душа тоже развоплощается?
- Нет, это другое.
- А что тогда происходит?
- Считается, что такая душа проявила ответственность, защитила других людей для продолжения делания их задач. – Дракон выдохнул. Непонятливость человечка мешала подзаряжаться. - Певцы будут петь, женщины воспитывать детей, мужчины работать. Все при деле. Не придётся выращивать новые фигурки для игр Богов. Сам понимаешь, на это нужно время. Поэтому такой душе, как отважной охранительнице имущества Богов, дают шанс родиться, возможно, даже в семье высоких чинов, государственных деятелей. А бывает, даётся шанс самой решать. Рождаться здесь или нет в другом мире. Но опять всё индивидуально. Может этому жертвователю своей жизни надо открытие важное сделать, чтоб цивилизация в рост пошла. И кроме него это никто сделать не сможет. А он жизнью жертвует. За такое тоже могут не похвалить. Но такие ситуации бывают редко.
- Значит? Можно сразу до ангела дослужиться? Или демона, - Савку явно интересовал этот вопрос.
- Если тебе так удобно называть этих существ, то да. Они не имеют окраски. Это условности.
- Для кого?
- Для крестьян.
- Я не крестьянин. – Буркнул Савка.
- Судя по вопросам, ты крестьянин. – Поставил точку собеседник.
- Я не крестьян.
- Тогда не будь им. Больше думай, выполняй обещанное, умей находить решения в любых ситуациях. И пойми, что твоя жизнь тебе не принадлежит. Как и мне моя. Если Боги соединили наши судьбы, значит, им для чего-то это надо. Злиться бесполезно. Убиваться тоже. Надо решить эту задачу. Выиграть или проиграть.
- А как выиграть?
- Если бы я знал…
На Савку опять накатила грусть. И очень быстро глаза стали слипаться. Он завернулся в спальник, прислонился к металлическому боку и задремал. Завтра посмотрим, каких ещё сюрпризов Боги наготовили. И есть ли они вообще.
Тьма:
Приходилось продираться сквозь топкое болото. Вокруг, как и предупреждал дракон, была вечная ночь. Свет давал лишь блёклый диск луны, по факту являющийся проходом в другое измерение. На поверхности жижи он оставлял светлые дорожки и этим скудно освещал пространство. Небо было чёрное без единой звезды. «Это не небо, - вспомнились слова дракона, - это земля». Небосвод из земли. Кто бы мог подумать. Не увидел бы, не поверил.
Тем не менее, надо старательно смотреть под ноги, чтоб хотя бы не напороться на корягу. Высокие железные ботфорты из драконьих закромов спасали. Одежда кое-где вымокла, но не критично. Иногда Савке казалось, что он по колено идёт по густому расплавленному шоколаду. Взбитая масса глины, ила и воды была такой же непроходимой консистенции. Сирена брела где-то позади. От помощи она наотрез отказалась. Ну и пусть, здесь самому бы пробиться.
Комары кружили и заунывно жужжали, норовя впиться посильнее, изредка попасть в нос или рот. Ветви скрюченных больных деревьев, вечность не видевшие свет, кишели змеями. Сначала Савке показалось, что это лианы. Так и было, пока он оступившись, не схватился за одну из них. Рука судорожно сжала нечто склизкое и живое. Извивающееся тело начало биться током, как от шестивольтового зажигания и покрываться чешуей. Савка тут же нашёл точку опоры и отбросил жуткую находку в сторону.
Что это было? Что-то вроде электрического угря?
- Эй, - шёпотом позвал Савка Сирену. Он остановился подождать её. - Ты жива?
- Жива. Не надейся, что потону. – Отрезала девушка, с трудом передвигаясь по вязкой массе, догоняя его. – Что за надобность хватать здешних животных? Цапнет тебя одна из них, и тут же навечно у них в гостях останешься. Наверху о тебе даже не вспомнят.
Савка не ответил. Хотел огрызнуться или отшутиться, но сил придумать-то умное не было.
- Хотя, подожди, - девушка осторожно подошла к дереву и стала рассматривать тварь, притворяющуюся лианой. Неспешное шевеление, кольчатое строение.
- Это не змея. Это дождевой червь. Только очень большой.
- Что они делают на деревьях? – Савка переводил дух и прикидывал, сколько ещё идти до башни.
- Видишь, вода кругом. Их затопило. А дышать надо. Вот и приспособились жить так. Влажность большая, кожа на воздухе не сохнет. Бедняжки. – Она погладила одного червя.
- Ну и дура, - сказал Савка. - Вдруг у них слизь отравлена?
Сирена сначала отдёрнула руку, потом сообразила, чем парировать.
- Сам только что его собрата в болото запустил. Вроде ещё скорчившись, не валяешься.
- Тот, которого я запустил в болото, меня током ужалил, - вставил последний аргумент Савка. Девчонка ему не нравилась, но остаться в этом месте без напарника нравилось ещё меньше
- Что ж ты жив до сих пор?
- Ток маленький. Возможно, что чем больше тварь, тем больше ток вырабатывает.
Сирена хмыкнула, но все, же больше к деревьям не подходила.
Высокий тёмный замок маячил впереди. Вокруг замка деревьев не было, только болото и редкие кочки. Чтоб обезопасить себя, по кромке больного леса путники дошли до теневой стороны. Освещение, хоть и скудное, но рисковать лишний раз, оказавшись в полосе света, не хотелось.
- Готова? – Оглянулся Савка, всё-таки выходить из под прикрытия леса было жутковато.
Сирена кивнула и первая вышла на открытое место. Шли гуськом. Жижа здесь уже не была такой вязкой. Обычная грязная вода. Комары остались в пределах леса и здесь надоедали не так сильно. Чёрное строение приближалось, вырастая всё выше. Оказавшись рядом с ним, Савке почудилось, что оно до небес. Снизу стены замка подёрнуло плесенью. Свет горел в нескольких окошка, но почти все они были наверху . Остальные были тёмными. Дверей, как водится, снизу не было.
Ещё бы. Зачем они Богам? Каждый из них в башню может пройти ему доступным способом. А других постояльцев здесь и не ждут.
Пока Савка озирался, как можно закинуть наверх нить волшебного клубочка, Сирена достала ящерку.
- Поможешь? – погладила она юркую помощницу.
Та быстро схватила тонкий аркан серебристой нити, протянутый ей Савелием, ловко помчалась наверх и скрылась в тёмном окне.
- Думаешь справиться? – всё же засомневался он. Надеяться на пресмыкающегося в такой ответственный момент казалось дикостью.
- А то. Думаешь, она глупее твоих железяк? Она - создание Богини-Матери. И наделена всем необходимым. В том числе и умом. – Потом покосилась на Савку и подытожила. - А это богатство достаётся не всем. Вот видишь, она уже обратно бежит.
Сирена подхватила любимицу с тёмного камня и сунула за пазуху погреться. Савку от этого передёрнуло. Совать холодную рептилию под одежду. Ну и мода у этой барышни. Но сосредоточился на том, чтоб проверить, выдержит ли нить их подъём до ближайшего безопасного окна. Как ни странно она выдерживала, но сильно впивалась в руки. Пока доберутся, порезаться можно в кровь.
- Ах. Чтоб тебя. Была бы эта нить верёвкой, цены бы ей не было.
В ту же секунду нить раздулась и превратилась в верёвку. Савка онемел. Тут же вспомнилась фраза из фильма: «Вот что крест животворящий делает». Только он здесь был не причём.
- Драконий артефакт. – Пояснила девушка. - Привыкай. У них возможно всё. Ты лезешь? Или как обычно, дамы вперёд?
Савка мотнул головой, словно стряхивая оцепенение, и полез наверх.
Окно находилось в трёх метрах от кромки воды. Оказавшись в замке, Савка удивился. Вместо сырости и промозглости, здесь было сухо и комфортно. Хоть и прохладно. Следом в окно залезла Сирена, чуть не упав на него.
- Отойди с дороги, баран. – Шикнула она.
- Слушай, коза. Следи за языком. А то случайно потонешь на обратном пути.
Сирена сделала вид, что не заметила этой реплики. Она права, что отмолчалась. Сейчас есть дела важнее ругани. Где-то наверху что-то упало, потом покатилось. Ждать пока всё утихомирится? Или пойти на поиски сейчас. Но первым делом надо уничтожить запах жизни, который исходит от них обоих. Он достал мазь данную драконом и намазал лицо и руки, волосы. Потом тонким слоем прошёлся мазью по одежде. Сирена сделала тоже самое.
- Где может быть Семя? Что дракон говорил об этом? – Сирена осторожно выглянула в коридор.
- Семя может быть в покоях Макоши. Но надо остерегаться Морены, она ходит по коридорам, охраняет свои богатства. Можно наткнуться.
- Остерегаться надо, Богини Смерти? Пожалуй, да. Уговорил. Ещё соображения? Где она может быть, по какому пути передвигается? – Сирена язвила. Савелию же было не до смеха. В этом замке даже комары боялись пищать.
- Обычно, женские покои находились на самом высоком этаже. – Блеснул он знаниями, оставшимися от сказок, где Иван-Дурак пытался допрыгнуть до самого высокого окошка в тереме.
Наверху раздался гогот. Слышались только мужские голоса. Что-то не складывалось. Откуда в царстве Тьмы живые. Стало жутко. А может…
- У меня галлюцинации? – решил выяснить он. Свой диагноз лучше знать раньше, чем позже. Сирена мотнула головой. Значит, она тоже слышала.
- Надо пройти наверх, понять, кто развлекается. – Не уверенно выдала она.
Коридоры освещал тусклый свет с улицы. Находиться в тени было легко. Сложнее, не напороться на какую-нибудь ловушку. Савка о таких слышал, но никогда не видел. И опасался, что подобные должны возникнуть на пути и сейчас.
Они приближались к большому залу. По его названию на плане замка, который они видели в пещере у дракона, ничего хорошего ждать не приходилось. Зал Мертвецов должен был вселять ужас. Когда она прокрались поближе, смогли разглядеть его. Зал был устрашающ, но вместе с тем великолепен.
Стены украшали изображения судного дня разных народов. Обрамляла эти изображения лепнина стенающих, кричащих, извивающихся, умирающих людей. Большие люстры в виде черепов с горящими глазами тускло подсвечивали это великолепие.
Одни были нарисованы на картинах, другие выведены на фресках, третьи обозначались иероглифами на глиняных табличках. На некоторых изображалась гибель рода людского, на некоторых битва Богов, на некоторых Богов с чашами на весах. Здесь били и Великий потоп и Великий пожар, и Великие землетрясения. Похожие культуры Майя, Шумеры, Египет, Месопатамия, Индия. В одной из таких картин Савка узнал Рагнарёг. Некоторые сюжеты были знакомы, некоторые видел впервые. Сирена разглядывала их особенно внимательно, наверное они были из её мира. Сколько уже было концов света? Савка начал считать ниши, и сбился на тридцать седьмой. А нас всё им пугают. Получается, страшно, но переживаемо?
В нишах, по периметру стояли каменные Боги. Некогда почитаемые и любимые. Ныне забытые или опороченные.
- Интересно, почему этот зал назвали залом Мертвецов, а не залом Концов Света? – прошептала Сирена.
Ответить Савка не успел. В начале зала, послышались лёгкие шаги. Они только успели спрятаться в нишах за статуями. Оставалась только молиться, что тень достаточно густая, а запах живого мира напрочь убился драконьем снадобьем.
В зал вошла Морена. Кожа подёрнута синевой смерти, глаза глубоко ввалились, образуя тёмные круги. На голове венок из еловых веток, украшенных белыми каллами. Убрус из морозной ткани скрывал волосы. Одета в белый сарафан с лазурным шитьём. Двигалась тихо, медленно. Где она ступала, появлялся иней. Савелию показалось, что в движениях Морены отмечается усталость. В руках она держала чашу украшенную водяными лилиями. Всё также медленно Богиня подошла к одной из статуй, плеснула на неё водой и сказала.
- Ваше время.
Голос тихий и протяжный. Похож на завывание февральского ветра. От него становилось холодно до костей, руки тут же онемели. Савелий сжался, в надежде согреться. И тут же понял, что совершил ошибку, на шорох обернулась Морена. Савка перестал дышать. Но в ту же секунду на голове зашевелились волосы, а в горле застрял крик. Статуя, которую полила водой Богиня начала трескаться. Как скорлупа с неё слезала каменная оболочка .
«Одноног» гласила надпись на постаменте. Из каменного кокона освобождался получеловек-полузмея. Кожа туловища слоновой кости, блестящая будто наполированная. На запястьях белые отороченные золотом браслеты, но голове белый тюрбан с золотыми накладками, цепочками, вензелёчками. Смотрелось это всё очень эффектно, но меркло перед его длинным змеиным хвостом, цвета молодой листвы. Змей! Вот же змей, который угостил первую женщину яблоком. Догадался Савка. Эк, его куда закинуло. А он всё голову ломал, как же змей человеческим голосом заговорить сумел.
- Госпожа, - склонился он перед хозяйкой замка и сложил по-восточному руки в приветствии.
- Наг, поторопись. Тебя ждут, – обдала его холодом голоса Морена.
Она ещё раз глянула из далека в нишу, где раздался шорох, но не заметив ничего подозрительного развернулась и медленно пошла к выходу, оставляя инистый след. За ней извивая длинное тело следовал Наг.
Искатели приключений вышли из своих укрытий, когда всё стихло в длинных полутёмных коридорах.
- Вот тебе и ответ, - продолжил Савка прерванный разговор. - Это не статуи. Это сами Боги. Только окаменевшие.
- Не нравится мне это. – Сирену передёрнуло то ли от холода, то ли от отвращения. - Раньше только Морена здесь была. А теперь эти ещё. И неизвестно что от них ждать.
- Знаешь, после Богини Смерти, все остальные не кажутся такими уж страшными.
- Возможно. Но теперь нам сложнее оставаться незамеченными. Чем больше глаз, тем больше шансов остаться здесь навсегда. Надо скорее искать Семя и выбираться. Пойдём, пока мы прятались от Морены, я смогла высчитать в какой из ниш потайной ход, о котором нам дракон говорил. Теперь не придётся на главной лестнице не светиться.
Она подошла к одной из ниш и отодвинула часть лепнины с изображённым в вечном мучении лысым человечком. Открылся узкий тёмный проход.
Савка достал специально припасённый для этого хода маленький хрустальный ларчик, завернутый в плотную ткань. Размером он был с яйцо, ювелирная работа. А внутри него спрятано маленькое перо жар-птицы. Савка первый протиснулся в узкий ход освещая его, Сирена плотно закрыла за ними часть лепнины.
Узкий проход сначала вёл их по периметру только что покинутого зала. Потом по пыльной винтовой лестнице. С потолка, перекидываясь на стены, свисала паутина. Создавая замысловатые тени. Путники поднялись на второй этаж. Его тоже предстояло пройти по периметру, чтоб добраться до следующей лестницы наверх.
На стенах изредка встречались крепления для факелов. Савка понял, что они находятся аккурат возле комнат. Ведь если кому-то что-то надо подглядеть, факел будет мешать. Возле одного такого крепления за стеной были слышны голоса. Савка не выдержал. Всучил ларчик Сирене, а сам стал искать древний глазок. И он его нашёл. В двух шагах от крепления справа.
- Тебе что заняться больше нечем? – злобно шипела Сирена. В этот момент она очень походила на змею.
- Не нуди. Когда ещё увидишь, чем развлекаются Боги в свободное от работы время. Всё под контролем, мы везде успеем. В царстве Тьмы торопиться некуда. Накинь лучше тряпку на ларец, чтоб случайно не привлечь внимание.
Когда свет был приглушен, Савка открыл глазок.
В комнате находились несколько божеств. Седой дед расположился в большом кресле рядом с камином, юноша со свирелью устроился рядом с ним на подлокотнике, тихонько насвистывая мелодию, под которую дед начал дремать. Два бородатых мужичка средних лет сидели напротив них и о чём-то вполголоса беседовали. Их Савка разглядел только со спины, но понял, что это они гоготали, когда они с Сиреной пробрались в замок. Справа от них сидел Морской царь. Его узнать можно было по чешуе, перепонкам между пальцев и рыбьему хвосту. Напротив Морского царя крепкий мужичок с большими лебедиными крыльями за спиной.
Посередине комнаты находился стол, покрытый зелёным сукном. На столе лежали маленькие плашечки с начерченными на них знаками, напоминавшие буквы. Когда в комнату вполз Наг, компания оживилась. Дедушка отрыл глаза, юноша перестал играть, соскочил с подлокотника и собрал со стола плашки.
- Ну-с, начнём. Сварожич, помоги. – Прошелестел Наг. Он достал толстую колоду карт. - Морской царь, прошу.
Морской царь провёл перепончатой рукой над столом, и на нём появилась карта мира. Теперь стол походил на большой экран. Большекрылый Сварожич кинул на карту искры, и она стала напоминать военную стратегию. Вроде той, которую Савелий много раз видел по телевизору, когда показывали успехи или просчёты военных операций.
- Напоминаю, - произнёс Наг. - Расстановка сил противника отмечена чёрными фигурами, ваши позиции отмечены красным. Нейтральные фигуры отмены белым.
Даже из-за спин участников было видно, что силы не в пользу игроков.
Тьма (продолжение):
Наг, как более древнее божество выступал судьёй.
На живой карте разворачивалась битва. Боги выбирали подходящего человечка своей «масти», и начинали работать с ним. Когда они воздействовали на человечка плашкой с символами, он становился шире. И мог с легкостью преодолевать препятствия на своём уровне. Когда задача была выполнена, а человечек принимал обычные размеры, Наг вынимал из колоды четыре карты, которые заслуживала эта фигура и клал под ноги человечку с разных сторон. В какую сторону шёл человечек, той картой и сопровождался следующий этап. Человечек мог остаться на своём уровне, оказаться ниже по уровню. Ценилось, когда человечек становился на уровень выше. В этом случае он поднимался вверх по прозрачной лесенке. И работал уже в новых условиях. Каждый следующий уровень был уже предыдущего. Всего прозрачных этажей, построенных над полем было девять. Смыслом игры было вывести фигурки различными путями на вершину пирамиды. Чьих фигурок больше окажется на вершине, тот и победил.
Против кого они дрались, Савка не понял. Но это был кто-то могущественный. Он имел своих представителей в разных частях света. Мог менять фигуры, как перчатки. Если один чёрненький человечек погибал, на его место тут же становился другой.
Движением руки карту можно было увеличивать и уменьшать. Иногда на ней отражались целые континенты, иногда можно было рассмотреть только несколько фигурок-человечков, но зато в полный рост. Фигурки были как живые. Умели рождаться, расти, стариться и умирать. Им нужно было время для сна, еды и секса. Это всё учитывалось богами, когда они ставили перед человечком задачу.
У сидящих же в комнате игроков красных фигурок-человечков было мало. Часто приходилось выбирать из белых. Они считались сложными фигурами, не обученными и не надёжными. Приходилось тратить время на их обучение. Иногда человечек не выдерживал даже половины обучения, «срывался» и отказывался выполнять поставленные задачи. Тогда боги оставляли такую фигуру и искали другую подходящую.
Дополнительной сложностью игры была летающая над полем чёрная перевёрнутая пирамида. Она перемещалась хаотично, по только ей одной ведомому пути. Иногда с вершины пирамиды на поле падала чёрная капля. Тогда по полю шли круги, как на воде. Искажая существующие элементы. Если пирамида находилась низко, почти у самого поля, последствия от падения капли были минимальны. Они влияли на одного-двух человечков, раскачивая их, сбивая с ног.
Если пирамида находилась высоко над полем в момент выделения капли, тогда мощнее и многочисленней образовывались круги, искажающие пространство мира. В тот момент трясло всех. Многие человечки разных цветов падали. Некоторые слетали со своих высоких уровней, и им приходилось начинать сначала.
Игра захватывала. Савку вывела из состояния азарта Сирена. Она захлопнула глазок и поволокла его дальше по узкому коридору.
- С ума сошёл? Пока там все развлекаются, нам надо дело делать. Или ты не хочешь свою железяку обратно получить?
- Хочу, - согласился Савка.
Конечно, она была права. Но какая же интересная игра. Он бы не отказался увидеть это великолепие ближе, а не через глазок с ограниченной видимостью. Но сейчас надо найти покои Макоши и отыскать семя. По винтовой лестнице поднялись на третий этаж.
- Надо выбираться отсюда, – предложил Савка. - Вероятно, из потайного хода в комнату не попадём. Кругами ходить некогда. А здесь тихо, никого нет. Всё веселье снизу осталось.
Сирена согласилась. Выход нашёлся быстро. Возле лестницы находился ржавый рычаг, потянув который, открылся проход в просторный холл, спрятанный за двумя колоннами и мраморным постаментом с декоративной вазой.
Девушка выпустила ящерку с заданием найти нужную комнату.
Тьма (продолжение):
Коридор на третьем этаже был отделан деревом. Если первый этаж напоминал феодальный европейский замок. Каменный и скупой. Второй этаж королевский дворец, то третий походил на древнерусский терем. Освещения здесь тоже не было. В окна скупо проникал свет небесного диска, всё больше напоминавшего Савке не луну, а фонарь.
Ящерица убежала в неизвестном ему направлении, и теперь он опасался, как бы сослепу не наступить на неё, поэтому предпочитал идти за Сиреной, лучше него ориентирующейся в темноте.
Коридор, как и предположил Савка был пустым. Они проходили дверь за дверью, когда наконец у одной их них девушка не остановилась.
- Ты моя умница.
- Я? - не понял Савка. С чего она решила рассыпаться комплиментами. – Да, я такой.
- Да ты тут при чём? Я про Генриетту говорю.
Сирена подобрала ящерицу и сунула запазуху. В темноте, Савка рептилию естественно не заметил.
- Это здесь, - уверенно указала девушка на закрытую дверь.
- Ты серьёзно доверяешь этой змеюке?
- Я её знаю всю жизнь. А тебя только вчера увидела. Так что из вашего общего уровня доверия она занимает девяносто девять процентов. А ты только один.
Не дожидаясь ответа, Сирена вошла в комнату. Дверь оказалась незапертой. Да и кого здесь опасаться богам?
Савка поджал губы. Показал бы он ей, что значит доверие. Был у него друг, которому он доверял полностью. Да и тот теперь оккупирован чудовищем. Так, злость откладываем в сторону, она плохой советчик. Ему сейчас надо найти семя, вернуться обратно по возможности живым, всучить находку дракону, а потом выгнать его из мотоцикла. За работу.
Закрыв плотно дверь, Савелий подоткнул коврик под дверь, чтоб снаружи не было заметно света. И вынул из тряпки ларчик с пером жар-птицы и зажмурился. Несколько секунд глаза привыкали к яркому свету.
Просторная комната Макоши была заставлена всевозможными сундучками, ларчиками, рундуками, корзиночками, мешочками. У окна большой стол, по периметру комнаты скамьи. Над окном полица, уставленная горшочками, мисками, кувшинами. Словом, искать они будут долго. Из украшений в комнате скатерть с цветочной вышивкой, много полотенец с изображениями птиц, на полу дорожки, на стене чёрный ковёр с золотым шитьём. Сюжет из старой сказки. Дуб, на нём сундук, в сундуке заяц, в зайце утка, в утке яйцо. Рамка орнамента, луна, ветви дуба, крышка сундука, глаза зайца и утки выделаны бисером. Искусная работа, будто сама Василиса Премудрая из звёзд и лунного света соткала.
Пока Савка глазел, Сирена начала шарить по сундукам.
- Как хоть это семя выглядит? – в который раз спросила она.
- С картофелину величиной, чёрное. Похоже на большое подсолнечное с закруглённым верхним концом, - повторил Савелий описание дракона.
- Ничего подобного пока ещё не нашла. Может, подключишься к поискам?
Савелий нехотя подошёл к ближайшей корзине и стал вытаскивать оттуда мешочки. Мешочки оказались лёгкие. Развязав один, он увидел там сухую траву. Пряности. Ничего интересного. Бабьи штучки. Очень быстро ему это занятие надоело.
- Слушай, - осенило Савку. – А ты свою ящерицу можешь попросить семя отыскать.
- Уже попросила, - роясь в сундуке и вытаскивая один за другим оттуда наряды, ответила девушка.
– Ну и?
- Не получилось у неё. Побегала по комнате и замерла возле того шитого ковра. На вопросы больше не отвечает. Устала, наверное. Или комната заколдована.
- Думаешь, такое может быть?
- Здесь всё может быть. Ни я, ни ты это место не знаем. Ни правила, ни порядки, ни обычаи.
- А чем нам это колдовство грозить может? Мы можем уйти отсюда и сразу умереть от какой-нибудь заразы наверху.
- Можем. Тебя это смущает?
Савка неопределённо пожал плечами.
- Выбора-то всё равно уже нет, - уточнил он.
- Макоша – хранительница семейного очага. – Продолжала рассуждать девушка. - Навряд ли она будет убивать всякого, кто хочет помочь её другу. Если, конечно, дракон не обманывает нас.
Тьма (продолжение):
Сирена выдвинула странное предположение. Савка опешил. И почему он об этом сразу не подумал? Растерянность и злость, плохие советчики. Хотя, опять же, какие у него варианты. Только выкарабкиваться из этой ситуации. Проскользнула досада, что он вообще попал в эту историю и под тот дождь. Прокрутил вариант, а что дальше? Ничего путного в голову не приходило, кроме того, что надо продолжать начатое. Он подошёл к ковру, аккуратно отодвинул его в сторону. Может там есть тайник, о котором хотела рассказать ящерица? Но потрогав, а потом простучав деревянную стену, ничего подозрительно не нашёл. Ничего не оставалась, как повесить ковёр на место и продолжить поиски в другом месте. Он решил залезть на скамью и снять с полицы миски и горшочки. Может повезёт там семя обнаружить.
Тем временем, закончив перетряхивать один сундук, и не сложив содержимое обратно, Сирена перешла к следующему. В комнате уже образовался приличный беспорядок. Вывешенные наряды на крышки сундуков, разложенная на столе посуда, рассыпавшиеся по полу мешочки с травами, перевёрнутые на бок корзины.
Шум в коридоре застал их врасплох. Сначала они не обратили внимание, но шум приближался, сформировываясь в шаги. Когда поняли, что возможно кто-то направляется сюда, было поздно складывать всё по местам, поэтому они просто спрятались, где могли. Сирена присела за открытый сундук, а Савка встал за печку и накинул на светящийся ларчик платок. Комната погрузилась во тьму.
Им очень хотелось, чтоб тревога оказалась ложной, и можно было продолжить поиски, но дверь открылась. С масляной лампой в руках в комнату вошла женщина. На вид лет тридцать. Высокая, фигуристая. Одета в белую рубаху и красную юбку. Поверх юбки белый передник. Рубаха и передник вышиты красной ниткой, юбка – белой. На голове рогатая кичка украшенная полевыми цветами. Мигающее оранжевое пламя придавало женщине дополнительной округлости и миловидности.
Она закрыла за собой дверь и только потом заметила беспорядок. Плавно прошла по комнате, рассматривая разгром. Подойдя к столу, поставила на узорную скатерть лампу. Сама села на скамью.
У Савки душа ушла в пятки. Сейчас она позовёт здешнего охранника Морену и у взломщиков настанет последний час жизни. Дракон предупредил, что Морена высасывает жизнь быстро. Савке оставалось надеяться, что и безболезненно тоже.
- Ну что же. Выходи, кто бы ты ни был. Время подходит, я тебя ждала. – В голосе хозяйки не было ни злости, ни обиды. Казалось, она вообще не удивилась, что сюда ввалились чужаки.
Названные гости нехотя покинули свои убежища, создавая в комнате длинные тени.
- Ах, вас даже двое, - сказала она, - поверните-ка. Дайте вас разглядеть.
- Кто это? – пока они вертелись вокруг себя, чуть слышно спросил Савка.
- Макоша, – пролепетала Сирена.
- Дракон же сказал, что все боги должны спать. Вот влипли.
- Ты из мира развития машин, - богиня указала на Савку, когда он оказался к ней лицом. Потом перевела взгляд на Сирену, - а ты из мира развития животных. Странная компания. И что же вы здесь ищите?
- Семя дракона. – После раздумья ответил Савка. Сказать правду ему показалось самым безопасным. Если не отдаст, так может, хоть и не уничтожит.
- Водолей приближается, - медленно произнесла Макоша. - Вражда Юпитера с Ураном достигла пика.
Вот тебе и раз, приехали. Пока Савка раздумывал, что сказать в ответ, Сирена выпалила:
- Это значит, что вы нам отдадите его?
Савка обречённо вздохнул. Ну кто эту девицу за язык тянет? Здесь же нужна дипломатия.
- Кто вас послал? – в голосе Макоши зазвенели стальные нотки.
- Дракон.
- Змей Горыныч что ли?
- Нет, вроде он так себя не называл, - Савка растерялся.
- А как выглядит?
- Знаете, он сейчас немного не в форме… Но если в общих чертах, то большой, зелёный, с двумя рогами.
- Велес, значит. – Ну что ж. Подарю я вам семя, а чем отдариватьс
Тьма (продолжение):
Савка с Сиреной переглянулись, девушка довольно ухмыльнулась. Она чувствовала себя победительницей. Ничего, сейчас ложка дёгтя исправят положение.
- Можно, мы подумаем? – дождавшись утвердительно ответа Макоши, Савка утянул растерявшуюся Сирену за печку. От неожиданности манёвра, она даже пару споткнулась о разбросанные мешочки с травами.
- Что дарить будем? - съязвил он. - Может, твою ящерицу подарим?
- С ума сошёл? – глаза у девушки стали с плошки. – Я лучше твою голову ей подарю, чем с Генриеттой расстанусь. Слышала, старые боги не прочь были человеческие жертвы получать.
- А что ты предлагаешь? Выбирать подарки, девчачьи заботы, - блеснул он знанием. - У меня ничего нет.
- А волшебный клубочек? Дорогу мы знаем, обратную найдём. Я найду, - поправилась она, - а ты, если не отстанешь.
- Точно. – Савка похлопал по карманам, нашёл моток серебряных ниток. - У нас же есть клубок ниток.
Он победно вышел из-за печки и протянул подарок богине. Та ухмыльнулась, взяла одну из шкатулок с резной крышкой и открыла. При слабом освещении Савка увидел, что точно таких же клубочков у неё с десяток. И медных, и золотых, и серебряных. И это только в одной шкатулке.
- Не пойдёт, - подытожила Макоша. - Думайте ещё. Я этот клубок сама Велесу подарила. Ему и вернёте.
Обескураженный Савка подошёл к Сирене.
- Какие варианты ещё? Чем можно отдариться? - От растерянности он в кармане теребил платок, одновременно перечисляя содержимое карманов и рюкзака. - Документы, деньги, фляга, сигареты. Всё не то. Даже близко не лежало.
В один момент платок с ларчика соскочил и комнату осветил лучик света.
- Свет? – удивилась Макоша. – Откуда?
Ответ пришёл сам собой. Не задумываясь о последствиях, Савелий вынул из кармана хрустальную диковинку и снял с неё платок. Как они будут выбираться из замка без этой вещицы, было уже неважно. Он на ощупь отсюда выберется, но семя достанет.
- Ларчик света в мире тьмы, - Макоша, с удовольствием рассматривая освещённую комнату. – Добро.
Она вынула из шкатулки иголку с золотой ниткой, подошла к чёрному шитому ковру, висящему на стене, и сделала несколько стежков на яйце. В какой-то момент Савке показалось, что яйцо стало объёмным. Потом, что оно увеличилось в размерах. Когда чёрное яйцо размером с большую картофелину выпало из ковра прямо в руки мастерицы, Савелий понял, что это не галлюцинации. А ещё он понял, что без помощи Макоши, они никогда бы его не нашли.
- Держите. Только аккуратно. – Богиня отдала Савке яйцо. И отстранённо добавила, - смерть его на конце иглы.
- Чья смерть?
- Кощея Бессмертного.
Да, богов понять трудно. И можно даже не спрашивать. Говорят загадками. А он не Василиса Премудрая, чтоб отгадывать. Он завернул семя-яйцо в тряпку, которую использовал, чтоб заворачивать ларец и уложил в специально для этого приготовленную коробочку. После того, как оно скрылось в недрах рюкзака, можно было отправляться в обратный путь.
- Ну и как без освещения выберемся отсюда? – Спросила его Сирена, когда они уже собрались покидать комнату. – В потайном проходе даже щёлки для света нет.
Макоша хлопнула в ладоши. В воздухе материализовались две девушки. Блондинка и брюнетка, улыбающаяся и грустная, в кремовом сарафане и такой лентой в волосах и тёмно-синих. Полные противоположности друг другу.
- Доля и Недоля, мои помощницы. Они проводят вас до выхода, а я отвлеку Морену. Но моё время недолгое. Скоро она заметит, что вы здесь были. Ваша мазь почти уже не действует. Очень скоро запах живого тела привлечёт её. Постарайтесь добраться до колодца к тому моменту, как она кинется в погоню.
Доля первая вышла из комнаты в тёмный коридор и поманила путников за собой.
Тьма (продолжение):
Савка с Сиреной не обернувшись вышли из комнаты. Недоля шла следом. Они слышали, как Макоша вышла из комнаты и пошла в другую сторону. Коридор пуст и прохладен. В окна пробивается тусклый свет.
- А чем обычно занимается ваша хозяйка? – поинтересовалась Сирена.
- Ткёт, - ответила Доля. Казалось, даже голос её был тёплым и сияющим, как солнышко. Несмотря на сложность ситуации, стало понятно, что всё закончится хорошо.
- А что она ткёт? – не унималась Сирена.
- Мироздание, события, судьбу. Нитки разные. Мы с Недолей распределяем их, чтоб каждому доставалось и того, и другого в меру.
- А можно, чтоб только ты в этом участвовала?
- Нельзя, - улыбнулась Доля.
- Нарушится равновесие мира, - глухо и печально подтвердила Недоля.
От её голоса повеяло тоской и безнадёжностью, внутри всё сжалось. И Савка подумал, что лучше бы она помолчала. Им очень нужно выбраться отсюда, а с таким настроением это будет невозможно. А вот позволить себя убить, запросто.
Когда подошли к лестнице, стали слышны голоса игроков. В них проскакивал, то азарт, то разочарование. Где-то снизу должна быть и Морена. Очень хотелось верить, что Макоша уже нашла её и отвлекла от главного входа.
Доля, как ни в чём не бывало, стала спускаться по лестнице, показывая, что путь свободен. Снизу лестницы стоял лёгкий туман. Он клубился, но не рассеивался, размывая пространство. Когда Савка проходил его, он почувствовал резкое дыхание ветра. Это сопротивление пришлось преодолеть рывком. Только тогда он оказался на втором этаже. Каменные стены, грубая кладка. Это был средневековый замок. Теперь понятно, почему именно на этом этаже был потайной ход, а на остальных нет.
В игровой комнате горел свет. И теперь помощницы Макоши поменялись местами. Первой перед открытой дверью прошла Недоля. В комнате послышались возгласы разочарования. Недоля поманила рукой, давая понять, что путь свободен. Проходя мимо двери, Савка увидел, что чёрная пирамида зависла высоко над игровым полем и сейчас выделит каплю. После такого землетрясения, наверняка многие фигуры потеряют свои позиции, поэтому всё внимание богов было приковано к красным человечкам, а не к открытой двери.
- Твоя заслуга? – спросил Савка Недолю, когда они отошли на безопасное расстояние.
- Моя, - подтвердила грустная девушка. Она опять шла позади, поэтому пришлось чуть-чуть отстать от Доли. – Ты ведь, подумал, что я только мешать буду?
Возразить было нечего.
- Все так думают, - философски продолжила она. – Но счастье нельзя оценить, не почувствовав горечь потери.
- Знаю, знаю. «Не было бы счастья, да несчастье помогло», «что имеем, не храним, потерявши, плачем».
- Да, это про нас, - согласилась Недоля.
- А тебе не обидно, что её любят, а тебя нет? – Савка сам не понял, зачем задал этот вопрос, но тоска, которая охватывала, когда он находился рядом с ней, требовала выхода.
- Обида имеет значение только для людей. Для нас важны возложенные на нас обязанности. Моя – распределять несчастья. Но несчастье понятие относительное. Скоро ты обо мне вспомнишь.
- Когда?
- В живом мире, – а после паузы добавила, - если выберетесь. Иди вперёд. Я следом.
Они дошли до лестницы, ведущей на первый этаж. Осталось только спуститься и почти свободны. Только до колодца добраться. Лес с потусторонними зверями пугал меньше, чем возможность встреться с Мореной в замке.
Доля шла первая. Но преодолев туманный ветер, ступила на белый мраморный пол первого этажа и пропала.
- Где она? – растерялась Сирена.
Недоля побледнела.
- Макоша опять спит. Доля ушла спать вместе с ней.
- А ты почему до сих пор здесь?
- Плохое люди помнят дольше, чем хорошее, поэтому я ухожу позднее. Морена в зале Мертвецов, он направо. А выход налево. Я пойду в зал, отвлеку её, а вы торопитесь.
Тьма (продолжение):
Мазь перестала действовать, а путники не успели ещё покинуть первый этаж странного трёхуровнего здания. Зеленоватый отблеск, не дающий просочиться запаху жизни в темноту, исчез, а они только подбирались к импровизированному выходу. Морена наверняка почувствует чужаков, когда пойдёт по этой части коридора, но сейчас её не было, а значит, есть время убраться как можно дальше. До портала час ходьбы, если поторопятся, минут через сорок смогут убраться из этого мира.
Недоля махнула им платком на прощанье и исчезла в темноте, предоставив шанс самим проложить путь к спасению.
Почти не цепляясь за верёвку, сначала Сирена, потом Савка спрыгнули с тёмную воду и побежали к лесу, где среди искорёженных деревьев стоял колодец. Ориентиром служил тусклый диск на небе. Вязкое дно не давало оттолкнуться, сопротивление воды мешало набирать скорость. Стараясь быстрее преодолеть открытое пространство, двигались неуклюжими перебежками, с усилием, спотыкаясь. В лесу оказались почти мгновенно. Он давал призрачное ощущение защищённости, но легче двигаться от этого не стало. Уродливые сучья царапали, норовили попасть в глаза. Змеевидные черви свисали лианами, были по лицу. Страх подстёгивал. Сирена более гибкая и тренированная, постоянно вырывалась вперёд, но также постоянно следила, чтоб напарник оставался в поле зрения. Савка знал это, но было не гордости. Он уже изрядно запыхался, проклиная копчености на ночь и пиво, и прислонился к дереву отдышаться. Бег по затопленному лесу, давался тяжело.
Пробирающий до костей вой позади, оповестил о начале погони. Вместе с воем по лесу просвистел порыв морозного ветра. Черви поджались и уплотнились, стали похожи на гигантские коконы. Савка же оттолкнулся от дерева и побежал за Сиреной. По его расчетам до колодца оставалось метров пятьсот, надо успеть.
Испуганный голос девушки заставил обернуться. Из-за низкорослых деревьев было видно, что Морена росла. Скоро самые высокие ветви оказались ей по колено. По расчетам Савки, ростом она стала метров десять. Она хлопнула в ладоши и в её синюшных руках, появился волк или большая собака. На таком расстоянии было не разглядеть. Он спрыгнул в замерзающий лес. Савелий с Сиреной замерли, в надежде, что ручная зверушка собьётся. Но он повёл хозяйку прямиком к беглецам. Морена неторопливо пошла в их сторону. Дальше беглецы смотреть не стали. Ну конечно, рассуждал Савка, смерть не привыкла торопиться. От неё никто не уходит, но не в этот раз.
Злость открыла резерв организма, дала сил, заставила расчетливей находить путь сквозь коряги и свисающие ветки. Сердце стучало ритмично, дыхание выровнялось. Каждый шаг богини приближал холод. Вода под ногами стала подёргиваться льдом, трещали от мороза деревья. Но страшнее приближающийся хруст ломких от мороза веток. Савка спиной ощущал дыхание адского пса.
Тьма (завершение)
Сирена ждала возле колодца, готовясь в любой момент прыгнуть в него. Но Савка, понимал, что не успевает. Ещё пара секунд и он станет растерзанной добычей. В последний момент он вспомнил наставления бабушки, что убегать от собак нельзя. И заставил себя обернуться. На него несся огромный чёрный, с красными горящими глазами пёс. Савка нащупал в воде под ногами поддающуюся корягу, с усилиями вынул её. Коряга, как и всё в этом месте, была кривой уродливой, но зато размашистой. Да ещё и с налипшими на ветках тушками червей. Увидев перед собой невиданное чудо-юдо, пёс рыча остановился, обнажая белые зубы. И попытался кругом обойти добычу. Савка на манёвр не поддавался, поворачивался вслед за ним, чтоб быть лицом к опасности.
Пока они вертелись, Морена вырастая, подходила ближе. Ломая деревья, сковывая льдом пространство, посыпая сверху снегом. Надо бежать. А то скоро придётся уворачиваться, чтоб ещё и не раздавили. Раздался лёгкий свист и пёс завизжал, начал выкусывать из лапы вонзившуюся металлическую звёздочку Сирены.
- Ты с ума сошёл? – прокричала девушка. – Я здесь оставаться не собираюсь. Беги!
Изловчившись, Савка набросил на пса корягу и помчался к колодцу. Пёс остался позади. Повизгивая, он выкарабкивался из под мокрых ветвей, с электрическими червями.
Запыхавшись, Савка добрался до колодца.
- Прыгай, - скомандовал он, я следом.
- Только без геройства, за мной! - Сирена перемахнула через кирпичный край и скрылась в темноте.
Савка уже занёс ногу, чтоб тоже провалиться в тёмную глубину, как почувствовал, что огромная холодная рука тащит его наверх. Всё же надеясь, что выберется, побарахтался в воздухе, как большая мошка, схваченная за крылышки. Бесполезно. Он видел, как полупрозрачная Сирена, преодолевшая петлю времени, летит вверх к тусклому диску на небе. Для Морены она уже недоступна. Но сам уже готовился проститься с жизнью. Так нелепо, случайно и… и что обидно, каких-то секунд не хватило. Вдруг поднимать вверх его перестало. Наоборот, Морена поднесла его к колодцу. Всё, наверное, сейчас расшибёт его об эти камни. Савка сгруппировался, стараясь защитить, на сколько это возможно, важные органы. Мелькнул яркий свет, порыв ледяного ветра, толчок. И он полетел вниз, в колодец.
Вот уже преодолена петля времени и он тоже несётся вверх, как до этого летела Сирена. Вокруг всё видно, как на ладони. Чёрный пёс выбрался из под коряги, озирался в поисках хозяйки. Но её не было. Следы, обрывались возле колодца.
Голубое небо и горячее солнце над головой, весенняя нежная трава под ногами. По правую руку горы, свежий ветер с моря. Савка сидел на земле, обхватив колени руками и уткнувшись в них головой, оперевшись спиной на такой же колодец, через который они полчаса телепортировались сюда.
- Что случилось? – спросил он Сирену, терпеливо ожидающую, пока он придёт в себя.
- Она просто пропала. Сначала она держала тебя за рюкзак, а потом сжалась в воздухе до искры и с взрывом пропала. А ты свалился в колодец. Яйцо на месте?
Савка нащупал в рюкзаке тряпичный свёрток.
- Да, на месте. Но, всё же, что это было?
- Какая разница. Мы живы и с товаром. Со всем остальным, потом разберёмся.
Савелий:
Всю ночь по крыше барабанил дождь. С вечера тучи ходили. Хорошо, догадался перед сном накрыть палатку полиэтиленом. Сейчас бы прыгал, как дурак вокруг неё, чтоб нигде не протекало. Не мальчик, поди уж, в такие игры играть.
Погода шепчет. Савелий приоткрыл глаз и посмотрел на часы. Полседьмого утра. Дождь распугал всяких идиотов заводить мотоцикл под ухом в это время. И ладно те, что по делам собрались и уехали. Так есть больные на всю голову. Лагерь спит, а они заводят, газуют, гарцуют, пока всех не перебудят. А потом сами спать заваливаются. Убил бы. Но, что поделать, молодёжь. Пока мозг на место сам не встанет, вправлять бесполезно. Пусть между собой разбираются. Там Леший и Кабан, если нужно, порядок поддержат.
Покряхтывая, Савелий повернулся на другой бок, поправил под головой скомканный свитер, что сейчас служил подушкой, откинул в сторону край спальника - жарко под ним. Пусть тело подышит прохладным воздухом. Потом сунул подмышки руки и задремал. В полудрёме приходили образы прошлых жизней и, уступая место другим, уплывали вдаль.
Вот он мальчишкой, прыгает рядом с отцом вокруг старой Явы. Подносит ключи, задаёт по-детски много вопросов. У отца не получается выставить кулачковое зажигание, он сердится, нервничает, много курит. Через несколько дней бросает разобранный мотоцикл в гараже и больше к нему не подходит. Через месяц остывает к технике, через год начисто забывает о ней.
Подошёл к Яве уже сам Савелий, когда юношеский азарт и горячее желание катать подружек за нежный поцелуй, пересиливает страх напрасно потраченного времени. Он вытащил у отца из стеллажа все книги по ремонту старого мотоцикла и сидел ночами в гараже, пытаясь разобраться, почему же не идёт искра. Искра пошла, вереница девчонок тоже. Были и поцелуи при луне, и озорные компании, где каждая парочка разбредалась под своё дерево и давала клятвы в вечной любви, а если повезёт, то давала не только их. Но все подружки растворились, когда пришла повестка из военкомата. Савелий застал конец афганской войны. Его Алисой Селезнёвой во время боевых вылазок стала Ява. Уж она-то дождётся наверняка. Боевые действия велись уже не так ожесточённо. Но их хватило, чтоб привести на память паническую атаку. Проявилась она внезапно после праздничного домашнего застолья в честь возвращения. Он валялся на полу, корчился, задыхался. Тело покрылось испариной, и родители решили, что у него сердце. Унизительные походы по врачам показали, что с сердцем всё в порядке, а вот с нервами нет. С тех пор двадцатилетний Савка пил осторожно. Тщательно вымеряя свою позволительную «дозу». И если понимал, что она подходит к концу, садился на мотоцикл и ехал, не смотря на все протесты друзей. Ветер помогал окончательно протрезветь и купировать приступ. Страх оказаться скованным спазмами, заставлял мозг работать чётко, без ошибок, быть предельно внимательным. Поэтому, он ни разу не попал в аварию. Многие не понимали этого трюка, считали, что эта мёртвая петля когда-нибудь его затянет, и прозвали Пилотом. Некоторые старались повторить, но их быстро выносили на кладбище.
После армии была Лидочка, страстно влюблённая в него и мотоциклы, а потом охладевшая и к тому, и к другому. Дети и домашние заботы делают своё дело. Через пять лет после свадьбы она ещё вежливо поддерживала разговор. Через десять у неё появляются новые друзья и модные интересы. Через пятнадцать лет они чужие люди и их держат вместе только дети. Через двадцать дети вырастают и уже нечего делать рядом друг с другом. Прошлым летом, накануне годовщины свадьбы, они оформили развод. Осенью Савелий переехал в съёмную комнату, оставил Лидочке квартиру, старшему сыну ключи от машины, себе забрал отцовский гараж. Он практически там жил, туда приезжали байкеры, как на безотказную точку сбора.
Что друзья признавали за ним, так это умение быстро и качественно чинить технику. Услышав о проблеме, он уже знал методы диагностики и варианты решения. За своей техникой он ухаживал сам, за чужой за умеренное вознаграждение. На это и жил. Клиенты не переводились. Да и как им перевестись, если все мотоциклисты с ближних городишек к нему за помощью ездили. Когда-то он решил примкнуть к их движению, но один клуб быстро развалился, когда Савелию ещё и тридцати не было. Тогда как раз открылись все границы, и ветер перемен принёс это «тлетворное влияние запада». Стали зарождаться мото-клубы, на манер американских. Поиграть в эти игры хотелось всем, но через пару лет «наигравшийся» президент, просто собрал вещи и сказал, что клуб закрывается.
Савелий на этом не успокоился. Тяга к мотоциклам и желание быть рядом с людьми с такими же интересами, подвигло вступить его в «Лётчики». Погоняло Пилот, пришлось как нельзя кстати. Был он там дорожным капитаном, пользовался авторитетом, решал организационные вопросы движения. На этой должности он отрастил бороду и волосы, от пивных ночных посиделок погрузнел, обзавёлся животиком. Зато он знал, каким маршрутом поедут, где надо перекрыть движение, чтоб остолопы автолюбители не разбивали колонну, как правильно на парковке расставить ведущие мотоциклы, и им потом было удобно выехать, чтоб оставаться первыми.
Когда это делаешь год, ты в восторге и упиваешься новизной впечатлений от больших компаний. Знакомишься с новыми людьми, рассматриваешь невиданные до сель мотоциклы, созданные разноплановыми Кулибиными. Когда пять - это знакомая рутина, когда десять, понимаешь, что ничего не меняется. Проблемы остаются теми же, меняются только люди. А ты сам как в заспиртованной банке, связанный по рукам и ногам обязательствами, а на деле за драйвом больших компаний, перестаёшь ощущать ветер свободы, ради которого всё и затевалось.
Тогда Савелий передал полномочия молодому поколению и остался при клубе внештатным механиком.
К нему также ездили за починкой и покраской, приезжали поговорить по душам. Он был рад видеть всех, не навешивая ярлыков и умея смотреть на вещи шире. Кто кому помог, кто кого предал – его это теперь не касалось. Он поможет каждому, кто попросит о помощи. А кто его предаст, это проблема предателя, а не его. К тому же, нельзя предать не предаваемое. В свои пятьдесят он был предан только мотоциклам. Старушка Ява стояла ухоженная в дальнем углу гаража. Он выезжал на ней иногда, но не дальше ста километров от дома, берёг. Его ездовой лошадкой на протяжении последних пятнадцати лет был Интрудер. Горделивый, комфортный, вместительный. Едешь на нём на дальняк, как в кресле перед телевизором сидишь. Не устаёшь, нигде не затекаешь. Что говорить, комфорт для его возраста уже не на последнем месте. После того, как он ушёл из клуба, каждый год взял за правило ездить на мотоцикле всё дальше и дальше. Закрывал все заказы, сгребал накопленные сбережения и отправлялся в путь. Один на один с дорогой. Он ощущал себя старым мудрым индейцем, которые когда-то были властителями прерий, а сейчас этим властителем был он сам и с ним двухколёсный железный друг.
Сегодня был как раз такой день. Он приехал на праздник к «Лётчикам», попрощаться перед выездом. Дождь закончился, на часах десять. Но торопиться некуда, вся жизнь, что осталась, впереди. Можно отоспаться.
- Пилот, тут это… - в палатку, без стука и спроса сунулся Студент. - Колесо у меня клинит, а скоро ехать надо. Поможешь?
Солара:
На улице валялись трупы. После просторного чистого с белыми стенами храма, с позолотой по вензелям и лепнинам, с высокими потолками и огромными люстрами, с искусными фресками из жизни святых и мозаичным полом, это смотрелось жутко.
Хмурого вида детины в обляпанной кровью одежде стаскивали грязные тела в одну большую кучу, а потом перекладывали на обозы. Почти у всех были колото-резанные раны груди и живота, у кого-то дыра в черепушке, у кого-то болталась верёвка на шее. Зеваки стояли поодаль и давали советы, как компактней укладывать груз. Побелевшие конечности с обломанными ногтями, торчали в разные стороны. Тел мужчин было много, меньше женщин, последние были одеты лучше. Детей почти не было, но тоже попадались. Рядом с обозом витала вонь от непроизвольных испражнений и привлекала жирных зелёных мух, с удовольствием облепивших лакомые куски.
Савелий почему-то всегда представлял, что мир магии, по-другому должен выглядеть. Радужней что ли. Возможно, без единорогов, хотя единороги есть у Сирены, но всеобщая справедливость где-то же должна быть?
Устрашающий вид происходящего, прохожих совсем не шокировал. Мимо сновали дети, особо любопытные свешивались с фонарных столбов, заглядывая в лица мертвецов.
- Смотрите, Хромой! – звонко закричал мальчик лет шести, - Хромой помер!
- Слава тебе, Бессмертный! – воздела руки к небу толстая бабища. – Наконец-то он у меня мясо перестанет воровать с лотка.
Тяжёлая корзина в её руках съездила по физиономии худому очкарику, он охнул, но не сказал ни слова, потупился и отошёл в сторону, потирая ушибленную скулу.
- Кошмар, как вы здесь живёте? - спросил Савелий.
- Хорошо. – Без тени сомнения, ответила Солара, - Непогрешимый нас защищает, а меня ещё и любит.
Она стремительно шла по гладко вымощенному плиткой тротуару, в красных ботиночках с вышивкой. Изящными ручками с аккуратным маникюром и золотыми колечками поднимала пышную юбку, перешагивала кровавые лужи. На длинные цвета тёмного шоколада волосы накинут капюшон плаща, хотя на небе ни облачка.
- А это у вас холера или чума? – ткнул он пальцем в очередной обоз, заваленный трупами.
- Это у нас праздник.
Из-за угла послышалась залихватская песня. Как бальзам на душу. Хоть послушаю что-нибудь весёленькое, авось мир уже не таким мрачным покажется.
Из узкого переулка им навстречу вывалилась пьяная ватага из пяти нищебродов в лохмотьях, которые во всё горло орали:
Бей, бей посильней!
Бей, бей не жалей!
Человек, что духом слаб,
Человек, что телом раб,
Он ответить сам не сможешь,
И дозорный не поможет.
Бей, бей посильней!
Бей, бей не жалей!
Человек заснул в блевоте,
Поскользнулся на мокроте,
Можно дать пинка – он рад,
Сам при этом виноват!
Бей, бей посильней!
Бей, бей не жалей!
Хочет бомж испить водицы –
Не пристало с ним водиться,
Пусть подохнет под обозом,
Завтра уберут с навозом!
Бей, бей посильней!
Бей, бей не жалей!
В башню получил ухват,
Кто при этом виноват?
Виноваты все вокруг,
Но не я, мой милый друг!
Бей, бей посильней!
Бей, бей не жалей!
- Какая замечательная песня, - вспомнил Савелий большую черепаху из старого мультика.
- А, это, - равнодушно ответила Солара. – Чернь развлекается. Сегодня всеобщий день греха, а послезавтра, всеобщий день отпущения грехов, в честь Непогрешимого и Бессмертного. Он очень мудрый. Всё понимает, всё прощает.
- Что, всё-всё? – не поверил Савелий.
- Всё-всё. Можно насиловать, убивать, пытать, расчленять. Можно по одиночку, можно врозь. Кто как посчитает нужным. Дозорные не вмешиваются. Запрещено. С восходом и до восхода, специально для тех, кто не успел доделать начатое, вся ночь впереди. Обычно по ночам начинают насиловать. Часто в эту ночь крики слышу.
- А государство как на это смотрит?
- Вы имеете ввиду жрецов Бессмертного?
- Ну, если они у вас всем заправляют, тогда да. Хотя, странно это. У нас как-то религия отдельно, государство отдельно.
- Это в неразвитых мирах, - искренне пояснила Солара. В её больших чёрных глазах не было и тени сомнения в правоте.
Савелию стало обидно, за его спокойный и устойчивый мир.
- Зато у нас людей на улицах не убивают, - буркнул он.
- Ну и что? Значит, убивают в другом месте. Только у нас это честнее делается. У вас часто войны бывают?
- А какова суть вашего праздника? – Не очень-то Савелию это было интересно, но чтобы хоть тему сменить.
- Непогрешимый считает, что каждый год надо прорежать ряды прихожан. – С воздыханием произнесла Солара. - Не нравится родственник – возьми убей. Или он тебя убьёт, значит такова воля высших сил. Зато преступность весь год почти на нуле. Делить нечего, а иногда и некому. Мужья искренне любят своих жён, жёны мужей, друзья уважают друзей. А если что не нравится, есть раз году повод это исправить. Здорово? Самые слабые сегодня умрут. Это во благо всеобщего развития.
Фанатичка, решил про себя бывший байкер, но всё-таки спросил:
- И что каждый может убить любого?
- Конечно, нет, – фыркнула девушка, - это развлечение для черни. Дикие и необразованные, им нужно выплеснуть накопившуюся агрессию. Вымещают они её на себе подобных, заодно прорежая стадо Непогрешимого от слабых особей. Такой естественный отбор. Высшие слои общества, к коим отношусь и я, не участвуют в этих играх. Они умеют ценить каждого члена семьи и круг общения.
- У вас что, тоже Дарвин был?
- Нет, у нас был Деоврикий. Но я его заслуги не считаю чем-то особенно занятными. Он доказал то, что Непогрешимому было давно известно.
- Понятно. И вы сразу решили на людях потренироваться. – Немного подумал и добавил. - А у нас черни нет.
- Чернь есть везде.
- Хорошо, но мы держим её в узде, - Савелий хотел съязвить, но от выпавшей случайно рифмы закашлялся. Это странная девушка и действует она на него странно.
- И мы держим, - не заметив сарказма и рифмы ответила краля. - Но один раз в году можно. Вы надеюсь знаете, чем ниже среда обитания, тем ниже инстинкты. И им обязательно надо иногда пар выпускать. Вы сами-то, из какой среды?
Она придирчиво окинула его взглядом с ног до головы. В это время распахнулась дверь одного из домов. Мужчина за волосы вытащил мёртвую женщину и поволок в сторону ближайшего обоза. В след ему из окна выглядывали испуганные детские лица.
- А не думаешь, что тебя также как-нибудь вынесут? – раздражение проявлялось всё чётче.
- Меня нет. Я выше этой швали. К тому же, Непогрешимый защитит меня.
- Да почему ты думаешь, что тебя на улице кто-нибудь не тюкнет? Смотри, он детей без матери оставил, – почти прорычал он.
- У меня платье красивое, меня не тронут. А он себе другую жену найдёт, покладистую и умную, как Бессмертный велел. Да что вы за них беспокоитесь? Наверняка, они все попадут в рай. Во время больших праздников все в рай попадают.
- А если они просто переубивают друг друга?
- Ну, всех не перебивают. Половина как минимум останется. К тому же, черни везде очень много. – Похоже, она не замечала раздражение собеседника и перешла на доверительный шёпот, распахнув глаза ещё шире, - проредить и освежить ряды не помешает. А то знаете, идёшь по улице, а рядом такая вонь от немытых тел.
Разговаривать становилось тяжело.
- Слушай, - не выдержал Савелий. – Что мы всё о ваших порядках, да о праздниках. Я вижу, ты интересная девушка, расскажи лучше о себе.
А про себя добавил, может хоть перестанешь быть такой дурой.
- А, о себе. Да ничего интересного. Родителей моих убили, когда была совсем маленькой. Грабители были из черни, захотели денег из сейфа. Их быстро поймали и повесили. А меня с тех пор воспитывали храмовные прислужницы. Я вот думаю сейчас, выйти замуж или стать невестой Бессмертному. Вроде детей хочется, но и не хочется. И мужа хочется, но и не хочется.
- Но ведь чего тебе всё же хочется?
- Мне хочется в рай к Непогрешимому. Он спас меня, когда ребёнком была, от грабителей. Он меня любит. Я в нём уверена, хочу его поблагодарить лично. Так что в ад мне никак нельзя. Хочу самый верный путь в рай найти, чтоб наверняка.
- Ну и в чём проблема?
- Понимаете… Бессмертный любит детей, но сексом заниматься не велит. Вот я думаю, как же обзавестись одним без другого? Может за служителя храма какого выйти? Знаете, как у них получается. Говорят, у одного было двенадцать детей. Так вот, чтоб их сделать, он только двенадцать раз в жизни этим занимался. Святой человек! Где бы мне такого найти?
Савелий чуть в голос не заржал, но сдержался. Мало ли как эта цаца воспримет «оскорбление чувств». Ещё помогать не станет. Но, чтоб прекратить разговор, пришлось остановиться, подержаться за поясницу и продышаться, как обычно перед опасностью панической атаки. Когда приступ хохота сошёл, он выдохнул, погладил бороду и, держась за сердце, потихоньку подошёл к ожидающей крале в пышном платье.
- Ой, вы устали? Ну, так мы давайте пойдём потише, мы почти у дома.
Остаток дороги прошли в молчании. За это время Савелий решил, что забирает искомую вещицу и домой. Подальше от этой ненормальной. И в этот сумасшедший мир магии, больше ни ногой.
На соседней улице орали знакомую песню:
Бей, бей посильней!
Бей, бей не жалей!
Солара 2:
Солара стремительно шла по узким улочкам. После разговора с жрецом остался неприятный осадок. Девушка впервые открыто выразила своё недовольство порядками, а он отреагировал, будто она хочет его храм разрушить. Негодование от несправедливых обвинений заставляло двигаться быстро, попадая в лужи, сталкиваясь с прохожими. Кто-то удовлетворялся простым извинением, кто-то хаял вслед, но Солару это не волновало. Что чернь может сделать ей? Ведь она под защитой Бессмертного.
В одном из последних проулков пришлось преодолеть лёгкое сопротивление воздуха. Людей здесь почему-то стало меньше, вернее их почти совсем не было, кроме двух мертвецки пьяных бомжей, расположившихся на коробках возле мусорных бочек. Из воздуха пропало всё движение. Когда девушка дошла до середины проулка бомжи зашевелись. Но она не обратила внимания и продолжала двигаться им на встречу. Остановилась только тогда, когда они скинули с себя тряпьё, а под ним оказалась чёрная одежда прихрамовых убийц. Солара уже видела таких людей. Всегда удивлялась, зачем они храму, но раз жрец сказал об их необходимости, пусть будут. Два раза они её охраняли в поездках, следовали то позади, то впереди, на глаза почти не попадались, с ней не разговаривали. Её это вполне устраивало, да и поездки прошли спокойно.
Сейчас эти мужчины стояли перед ней и ухмылялись.
- Зачем вы здесь? Я иду домой и мне охрана не нужна.
Мужчины молча, подходили ближе. В руках одного из них мелькнула верёвка.
- Вы что, с ума сошли? – взвизгнула Солара, - я воспитанница храма. Жрец вас уничтожит!
Мужчины приближались. Солара начала пятиться. Что можно сделать против двух противников? Нужно оружие, ну хоть какое-нибудь. На глаза попались метлы дворников с деревянными черенками. Глупо это, но вариантов-то больше нет. Она схватила одну из мётел и выставила вперёд перед собой, продолжая пятиться.
Убийцы даже не хохотнули, только чуть прибавили шаг. Она тоже, заодно пыталась определить, сколько до конца проулка. Расстояние, что предстояло преодолеть бесконечное.
Порыв ветра. Убийцы переглянулись и стали действовать решительней. Один отобрал у Солары метлу, получилось это у него со второго раза. Первый раз ей удалось вырвать метлу из его рук. Второй нападающий накинул ей на шею верёвку сзади и начал душить. Солара пыталась отбиваться, но силы быстро стаяли. Схватившись за удавку, она обвисла на ней.
Сквозь мутившееся сознание, она почувствовала, что по душителю кто-то нанёс удар. Тот вздрогнул, ослабил веревку и повалился на землю, утягивая за собой Солару. Другой начал вертеться на одном месте, пытаясь выяснить, с какой стороны произошло нападение, но металлическая звезда быстро утихомирила и его.
Пока Солара пыталась откашляться, с крыши кошкой, перескакивая с козырьков на балконы, цепляясь за перила, спустилась Сирена. Пощёлкав языком, на вытянутую руку она поймала ящерицу, погладила её и спрятала за пазуху.
- Очень хорошо, девочка моя.
Сирена поднимала и обтирала об одежду павших своё оружие. Прихрамовые убийцы валялись в лужах собственной крови на потрескавшемся асфальте. У одного из них звездой было перерезано горло, у другого звезда воткнулась в висок. Дрожащая Солара в испачканном платье сидела между ними.
- Что же тут хорошего? – всё ещё пытаясь выровнять дыхание, просипела она.
- А причём тут ты? Я Генриетте это сказала, это она тебя нашла. – Съязвила спасительница. - Ладно, ты тоже ничего. Для первого раза сойдёт.
- Что значит для первого раза?
- То и значит, что на тебя началась охота. Уходить тебе отсюда надо. И чем быстрее, тем лучше.
- Глупости ты говоришь. Бессмертный меня защитит, семья меня не обидит…
По мере произнесения этих слов, голос Солары затухал. Диссонанс произнесённого с реальностью становился ужасающе отчётливым. Она чувствовала, что на лбу набухала шишка, на шее горел след от верёвки. Сирена взяла не состоявшуюся жертву за подбородок, рассмотрела лоб.
- Шишка-то у тебя откуда?
- Ударилась. Сама. О палку от метлы.
- Придём, сделаю тебе холодный компресс. Но учти, синяк останется надолго.
Солара не ответила. После проявленного внезапного героизма и желания во что бы то ни стало дать отпор, у неё наступила апатия.
- Ты, что стояла с ними разговаривала? – Пряча металлические звёздочки, спросила Сирена. - Бежать надо было. Пойдём, мне надо тебя спрятать.
- Зачем меня убивать, они же моя семья? – отстранённо спросила Солара.
- Какая сейчас разница, жить хочешь?
- Они же мертвы. Ничего плохого мне сделать больше не смогут.
- Другие придут.
- Мне надо домой, – съёжилась Солара, - спать хочу.
- Ты что? Соберись! – Сирена взяла за плечи и тряхнула собеседницу, в надежде, что у той мозги на место встанут.
Та отрешенно покачала головой. У неё шок, сейчас бесполезно с ней разговаривать, надо отвести в безопасное место.
- Бессмертный меня защитит, семья меня не обидит, - как заклинание повторяла Солара.
- Забудь про это. Твоя семья только что покусилась на твою жизнь. А Бессмертный чхать на тебя хотел.
- Да… Получается так. – Говорила она тягуче и медленно, будто и правда сильно хотела спать. - А почему? Чем я это заслужила? Может… Нет. Я это точно не заслужила. Я для Бессмертного на всё была готова. Сказал бы жрец, прыгай с обрыва – прыгнула бы. Сказал бы, переплыви океан – переплыла бы. Или утонула. Но ни секунды бы не сомневалась, что это будет правильно.
- Знаешь, дорогая. Надо иногда думать о том, что тебе говорят и указывают. – Сирена подхватила её под руку и поволокла из злосчастного проулка. - Особенно в храмах, особенно жрецы, особенно словами Бессмертного. Не верь никому, особенно жрецам. Ты представляешь, они ведь могут говорить то, что Бессмертный бы никогда в жизни не произнёс.
- Как так?
- Дорогая, так кто ж проверить может? Бессмертного уже две тысячи лет никто не видел. Что за это время для своей личной выгоды наговорили жрецы – ему одному известно.
- Они моя семья. Он мой бог. Ему и им отдала всё. А они. Что они со мной сделали?
- Они тебя хотели уничтожить. Молодец, что не поддалась. Выиграла время, чтоб я к тебе успела. Вот скажи, зачем они хотели избавиться от тебя? Может, то это уже давно не семья? Давай, вперёд.
Солара с трудом передвигалась, постоянно спотыкалась и замирала.
- Зачем они так со мной? Это глупо убивать того, кто готов и делает ради тебя многое.
- Видимо, решили, что в твоих услугах больше не нуждаются.
- Но люди, могут ошибаться. Может и правда у них крыша поехала. Но почему Бессмертный меня не защитил?
- Знаешь, давай выбираться отсюда. Сейчас это пустой разговор не к месту. – Сирена протянула спутнице тряпьё, захваченное от мусорных бочек, которое раньше использовали для маскировки наёмники. - Накинь это на себя, смотри вниз и постарайся ни на кого не наткнуться. Чем меньше будем привлекать внимания, тем лучше. Нас в таком виде, правда никто и так не запомнит, но всё же.
Когда они дошли до конца улочки, Сирена отлепила от стены серое устройство с выключателем, похожее на дверной звонок, перевела тумблер, и тут же воздух опять набрал силу, отчётливей стали слышны звуки.
- Неудачникам скарабей больше не понадобится, а Бессмертный не обеднеет. Вроде он говорил, делиться надо. Последуем его учению. - Она сунула устройство в карман и поволокла Солару на людную улицу, на ходу объясняя план действий. – Значит так, слушай внимательно. Да что ж у тебя ноги-то не двигаются. Хотя, сделаем вид, что ты пьяна. Давай-давай, топай помаленьку. Итак, по людным улицам идём со скоростью пьяной черни. Можешь покачиваться и спотыкаться, сейчас это у тебя хорошо получается. Из города нам надо выбираться, здесь тебя каждая собака знает. Многолюдных улиц не избежать, но я их минимизирую, в основном будем идти переулками. Дольше, зато безопасней. За городом возможности жрецов резко снижаются. Нам главное миновать стену.
- А почему не ворота? – вяло откликнулась Солара.
- Ну, ты дурочка. Кто же тебя за ворота выпустит? Из тебя давно идол сделали. А тут представь, завтра окажется, что в городе нет ни идола, ни его трупа, из которого можно сделать сакральную жертву. Не порядок. Могут возникнуть ненужные вопросы. Жрецы, конечно, выкрутятся, у них язык подвешен что надо, но на кой хрен им лишние проблемы? Время и так неспокойное.
Солара молчала и покорно шла вперёд. Ей уже было всё равно, куда её тащит новая подруга. Да и подруга ли она вообще? Может сейчас приведёт в тёмное место за городом, тюкнет и там же закопает. Зачем ей надо так напрягаться, воспитаннице храма в голову не приходило. Логически выстроить цепочку событий не получалось, сопротивляться сил не было, в висках стучала одна мысль «за что».
Всё ещё кутаясь с нищенские лохмотья поверх грязного платья, Солара сидела на берегу моря. Солнце только встало, на небе ни облачка, у ног прохладный с ночи песок.
Выбирались из города какими-то жуткими районами, куда Солара не заглядывала никогда, а рассказы о них воспринимала как сказку. Тёмные улицы, темные дома, тёмные люди. Сирена безошибочно выбирала нужные маршруты, тихо с кем-то переговаривалась при необходимости, с патрулями они не столкнулись ни разу. Солара только слышала их разрывающие ночь сигналы. Всё казалось сном, она перестала вообще воспринимать действительность, как нечто цельное. Куски времени, ошмётки действий, разрыв прошлого. Когда-то в детстве она уже переживала такое. Когда вдруг не стало рядом родителей, а вокруг всё завертелось с невероятной силой, перекраивая реальность. Новые лица, новые стены, новые учителя. И вот теперь, то же самое. Полное непонимание водоворота событий, куда её занесло.
Последним штрихом к непониманию происходящего стал подземный ход, выведший их за стену. Кто им ходил, зачем сделал, зачем вообще прятаться в этом мире, а тем более в таком справедливом и уютном городе?
Солара смотрела на волны. Барашки неспеша подкатывали к берегу, лизали песок и снова убегали. Рядом с ней лежала одежда Сирены. Сама она, раздевшись донага, купалась с море.
- Залезай! – махнув, позвала Сирена. Она уже несколько раз ныряла, волосы у неё были мокрые.
- Нет, я лучше здесь посижу, - поёжилась Солара.
- Ну как знаешь.
Сирена развернулась и поплыла прочь от берега. Воспитанница храмовников осталась одна. Купаться она точно не будет. Если только ножки помочит. Ей было непонятно, как её знакомая с такой лёгкостью скинула одежду и, ни капельки не стесняясь своего тела, пошла в воду. Страшно подумать, а если кто увидит? Нет, она так делать не будет. Она подождёт здесь, когда придут жрецы и извиняться за то, что содеяли. Она их, наверное, простит. Но дело даже в них. Её до сих пор мучил вопрос, как быть с любовью к Бессмерному? Что с ней не так? Почему он бросил её и допустил нападение. Она же верила ему без остатка. Где спрятана ошибка этого мира? След от верёвки болел, шишка на лбу сошла, но дотрагиваться до кожи в этом месте было больно.
А может, ещё не всё потеряно, и надо посмотреть на дело рук Бессмерного с другой точки зрения. Разве мог несправедливый бог создать такую красоту?
Она огляделась, в который раз, пытаясь найти оправдание предательства божества в его лучших творениях. Ни в городе, ни даже в храме она такой красоты не видела. Лазурное небо с фиалковой дымкой гор у горизонта. Бесконечное чистое море, мягкий песок. Как же он её любит, что создал восхитительный мир, чтоб она здесь жила.
Когда Сирена вышла на берег, настроение Солары улучшилось. Она уже была готова забыть предательство бога.
- Какие красивые волны. Какой красивый рассвет. Почти стихи… - улыбнулась она. - Как хочется сказать спасибо Бессмертному за такую красоту.
- А при чём тут Бессмертный? – отжимая волосы, спросила Сирена. Потом повернулась к солнцу, ожидая, когда оно подсушит тело и локоны.
- Ну как же. Он же всё создал.
- Кто, он? С дуба рухнула. Говорю же, выкидывай из головы всякую ересь.
- Как, не он? – последняя надежда на возобновление договора любви с богом таяла.
- Как же тяжело с тобой, - вздохнула Сирена. – Не веришь мне, сама проверь. Иди, спроси у них.
- У кого?
- Поговори с водой, с небом, с горами, – пожала плечами Сирена, - они ответят тебе, если будешь готова их слушать.
Солара послушно скинула с себя полотенце и пошла к кромке воды. Что за глупость. Как можно разговаривать с неживыми элементами. Сейчас она докажет Сирене, что это невозможно. Конечно, за последние часы произошло много чего непонятного, нелогичного, глупого. Но, мир её не разрушен, только дал трещину. При некоторых усилиях она зарастёт. Невозможное по прежнему не может быть возможным. Разговаривать с водой нельзя. Нельзя разговаривать с ветром, землёй, солнцем. Они не живые, они не понимают. Их можно приручить, использовать в малых количествах. Но в своей массе они опасны и не имеют сознания. Поэтому люди и строят города, прячась от них. Скоро и она вернётся в свой город, но перед этим докажет Сирене, всю глупость её утверждений.
Она аккуратно вошла в воду, привыкая к её температуре.
- Ну, привет, - сказала она воде.
Чуть более высокая волна, чем остальные, разбилась о её ноги.
- Это, привет тебе, - пояснила Сирена. – Дальше сама.
Солара недоверчиво посмотрела на подругу.
- Это совпадение, такого не может быть.
Сирена растянулась на песке, прикрыла глаза рукой от солнца и сделала вид, что не слышит.
Ладно. Хорошо. Раз так, значит и она так. Солара специально отошла подальше от Сирены, чтоб та не слышала, о чём она спрашивает море и ветер. Сейчас она проверит и докажет в первую очередь сама себе, что подобное утверждение глупость. В общем, наверное, можно было разговаривать мысленно, но девушка первый раз боялась, пропустить что-то важное. Поэтому, перепроверяя себя, задавала вопросы вслух.
- Что, чёрт возьми, в нашем мире вообще происходит? – это первое, что она выпалила, вернувшись к подруге.
- Ну, наконец-то, - растянулась на песке голая Сирена, - тебя долго не было. Что они тебе сказали?
- Дурой назвали, - нехотя поделилась Солара. – А когда упомянула о Бессмертном, вообще разговаривать перестали.
- Понравилось? – прищурилась Сирена.
- Да, - после некоторого молчания ответила Солара, теребя оторвавшуюся оборку. - Они такие… живые, искренние. Из нельзя не любить.
- Вот то-то.
- Подожди, но если в нашем мире господствуют они, кто тогда Бессмертный?
Солара-2, окончание:
- А вот это я пока тебе не скажу. Много информации вредно, у тебя голова кругом, переработай ту, что есть. А нам пора собираться. Купаться точно не будешь?
Солара покачала головой. Мысли её путались, в висках стучало, глаза слипались.
- Зря. Ну тогда в путь.
Аврора начала разбирать одежду, но тут внимательно посмотрела на спутницу.
- Эй, тебе точно хорошо. Бледная какая-то.
Солара невидящими глазами посмотрела на неё, пытаясь сообразить, что та говорит.
- Так, давай-давай. Нам недалеко осталось. Здесь совсем чуть-чуть.
Аврора стремительно оделась, осторожно помогла подняться Соларе на ноги. Та качалась. Путь до пещер показался вечностью. Аврора почти тащила спутницу сначала по сопротивляющемуся песку, потом по узкой тропинке между чахлых кустарников наверх. Она не могла понять, что с той происходит. Ну синяк, ну царапина на шее, но всё это переживаемо, восстановимо, что её довело до такого полуобморочного состояния. Ведь вроде у моря было всё хорошо. Да устала, но передышка должна была восстановить силы, а получилось наоборот.
Выбор, начало:
В центре пещеры в лечебном боксе, напоминающем Авроре стеклянный гроб, лежала Солара. Она всё-таки не дошла до пещер несколько метров. Аврора привела подмогу, и беглянку донесли до безопасного места. Девушка была бледна, пульс нитевидный, дыхание поверхностное. Наставница Карин, худая высокая женщина, вышедшая им навстречу, пыталась привести Солару в чувство у входа, но после нескольких неудачных попыток, отказалась от этой задачи.
Она велела постелить ей в лечебном отделении и сама проследила, чтоб всё было сделано правильно.
- Солара слишком долго находилась под властью жрецов, - после всех необходимых манипуляций, пояснила наставница Авроре. – Сейчас, когда она покинула их пределы, Бессмертный отобрал у неё источник жизни. Почувствовал, что вне зоны его действия она бесполезна, а при определённых условиях опасна.
- Что теперь делать? – Аврора была растеряна. Она не хотела мириться с тем, что всё зря.
- К сожалению, ничего. Она сама должна выбрать свою дорогу. Ей есть ради чего жить?
Аврора пожала плечами.
- Мне она не говорила. Надеюсь, что есть. А если нет?
Карин закрыла крышку бокса. Внутри поддерживалась постоянная температура, поступал воздух, по периметру горела подсветка. От неё в полутёмной прохладной пещере по стенам расползались длинные тени.
- Если нет, ей будет сложнее выбрать этот мир, и будет легче уйти в параллельный. Потеряться между мирами.
- Сдаться, значит. Но почему? Что с ней такое? Как помочь? – Аврора кусала губы. – Если не выживет, придётся справляться одной.
- Ты сделала всё, что могла, спасла ей жизнь, увела от опасности. Теперь она должна сама бороться за свой мир, выбрать, сфомировать. Этот путь всегда приходит в одиночестве. Мы бессильны, она на грани миров. Это мы видим, что она спит. Для неё же тот мир, в котором оказалась – реальность. Её самоопределение сейчас происходит там.
- А если бы я оставила её в городе? – не унималась Аврора, - она бы тоже так…
- Девочка моя. Неужели ты думаешь, что смогла бы её там спрятать? В этом городе даже у стен уши. А уж глаза, готовые подтвердить услышанное, и руки, готовые выполнить поручение жрецов, найдутся. Говорю же, ты сделала всё, что могла. На этой земле жрецы власти не имеют, здесь она может спокойно проходить трансформацию. Мы можем только ждать.
- Сколько времени займёт этот процесс?
- Это зависит от силы духа человека, от сложности поставленного перед ним выбора, от препятствий, которые придётся пройти. Не знаю. Это может быть очень долго. А в том обессиленном состоянии, в котором она находится сейчас, резерв организма не велик. Тело может не выдержать, до того момента, как душа вернётся.
У входа в пещеру послышался шум. Карин с Авророй переглянулись, быстро вышли из лечебного отделения. Наставница вывела рукой в воздухе блокирующий символ и стены пещеры стали сходиться. Через минуту это был обычный туннель. Шум у входа становился громче.
Выбор, продолжение:
В небе крутились городские патрульные в красно-синих костюмах. Орлиные крылья за спиной с размахом под три метра, не давали им возможность всем сразу приземлиться между деревьями и каменной стеной. Четыре из них парили в воздухе. Трое всё же стояли перед входом пещеры древних магов. Ближе всего, обозначая своё превосходство, пузом вперёд вышагивал туда-сюда в нетерпении храмовник. В чёрной, со скромным серебреным шитьём по низу рясы. В руках книга с четырехконечной звездой на обложке. Стандартная комплектация крыльев его не выдерживала, и добираться ему пришлось по земле. От места, где он оставил свой транспорт шёл пешком и сейчас никак не мог восстановить дыхание. Постоянно вытирал лоб, кашлял и сплёвывал.
Карин поморщилась, для её чуткого обоняния храмовник вонял нестерпимо. Но быстро справилась с эмоциями и холодно поинтересовалась.
- Чем обязаны?
Храмовник, не заметивший сначала появление наставницы, остановился.
- Добрый день, милая Карин. Вы как всегда… - не видя отклика на лесть, храмовник ещё раз откашлялся. – У нас, знаете ли, произошло несчастье. Любимая воспитанница нашего жреца, которой предстояло стать великой в прославлении Бессмертного, пропала. Сейчас мы прочёсываем всю местность и заглянули к вам. Вдруг она бедолажная, сюда забрела. Девушка, знаете ли, не в себе, может быть расстроена, или не приведи Непогрешимый, больна. И нам следует отвезти её как можно скорее в город. Для восстановления психического и физического здоровья. Даёте ли вы согласие на исследование вашей территории или хотя бы, пещеры?
- Не даю.
Храмовник поджал губы и покрылся красными пятнами.
- Позвольте не согласиться, вы решительно не понимаете всю ответственность происходящего, - решился он на очередной любезный выпад, но голос его стал выше, - великий жрец дал своё чёткое соизволение.
- Жрец не имеет здесь власти, вы это знаете. Завоевав мир людей, мир природы остаётся для вас неподконтрольным. Наш дом создала сама земля. Войдя без позволения, вы подписываетесь под тем, что можете отсюда не выйти. Мы же в свою очередь можем придти в ваш дом со своими законами в любое время.
- Сложные времена – сложные решения. – Сделал выбор толстяк. – А, насчёт, войти в наш дом. Ну, попробуйте.
Он дал знак патрульным, трое сразу скрылись в пещере. Те, что парили, по одному начали спускаться, складывать крылья и исчезать в темноте. Фонари на стенах при их появлении сами гасли, огонь древних не желал помогать нарушителям закона. Патрульные зажигали собственные, чтоб осмотреть помещения. Аврора наблюдала, как они открывают сундуки, переворачивают корзины с едой, заглядывают под скамьи. Надо отдать им должное. Они не пропускали ни одного уголка, где мог укрыться человек.
Когда патрульные пошли в туннель, где был спрятан проход в лечебный корпус, у Авроры всё сжалось внутри. Напрасно. Те быстро вышли оттуда. Из соседних узких ответвлений стали подтягиваться их соратники. По одному-двое, они покидали пещеру. Воздух после из ухода очищался.
- Обследованы жилые отсеки, два больших зала, три тупика. Воспитанницы нет, - оповестили они храмовника.
- Убедились? – Карин стояла у входа в пещеру, - теперь прошу вас удалиться отсюда.
- Мы сами решаем, когда удаляться, - козырнул храмовник.
Карин не ответила. Её пальцы рисовали в воздухе под ногами храмовника символы. Он не замечал этого, отдавая приказы по прочёсыванию местности. Через минуту земля под его ногами затряслась. Храмовник еле устоял на ногах, его подхватил под руку один из патрульных. Толстяк зыркнул на наставницу. Но та бесстрастно стояла на своём месте. Ничего подозрительного.
- А впрочем, - пошёл он на попятную, - наша дорогая Карин, нам всё уже рассказала. Предлагаю переместить поиски в другое место. Честь имею.
Он потопал по тропинке вниз, патрульные один за другим поднялись в небо и быстро скрылись за деревьями.
Когда всё стихло, наставница Карин открыла лечебное отделение. Картина здесь за время визита храмовника не изменилась. Солара в забытье, мерная подсветка по периметру бокса, тихое дыхание. Аврора подошла к стеклу вплотную, упёрлась в него лбом. Закрыла глаза, пытаясь понять, где сейчас находится подруга. В боксе она её не ощутила. Там лежало только тело. Где была душа, для неё было загадкой.
- Давай, - шёпотом попросила она, - ты должна справиться. Ты нужна.
Выбор, продолжение:
Солара никогда не видела море. Только на картинках. Её никогда не выпускали из города на природу, объясняя опасностью и непредсказуемостью стихий. Если приходилось выезжать куда-то по делам или на отдых, она перемещалась между городами в закрытых и запаянных каретах. Поплавать в бассейне и прогуляться в парке - пожалуйста. Но за ворота нельзя.
Столько воды и воздуха она ощущала впервые. Волна легка и спокойна, и восхитительна. При сильном ветре она может стать опасна, но сейчас это не важно. Сначала девушка любовалась стихией, потом потрогала её, а потом заговорила и волна ответила. Разговаривая с ней, море ожило. Это было волшебство. Такое обычное и невозможное одновременно. В голове что-то щёлкнуло, но Солара сначала не обратила на это внимание. Она шла до Авроры по кромке воды, а в голове крутился вопрос, что вообще происходит и какого лешего реальность отличается от того, чему её учили? Когда она озвучила собеседнице вопрос про Бессмертного, послышался треск. Солара обернулась в поисках источника и ничего не нашла. Потом поняла, что трещит у неё в голове. В висках и затылке запульсировала боль. Аврора пыталась с ней разговаривать, постоянно тащила куда-то, но сознание не хотело концентрироваться, плавало. А силы покидали.
Солара смогла осознать себя, только оказавшись в темноте. Она находилась в туннеле. Позади свет. Видно, как Аврора с какой-то женщиной пытаются привести её в чувства, перекладывают в бокс. Эта картинка не вызвала в ней никаких эмоций. Ей не было жаль ни себя, ни Аврору. Удастся ли лекарям оживить её, тоже было не интересно. Интерес вызывало то, что находилось впереди. Золотая пульсирующая тропинка под ногами звала вперёд, приглашала пройти, пролететь к неизведанному. Если бы она оказалась в этом месте неделю назад, тут же заторопилась бы обратно. Но за сутки произошло столько всего нового, непонятного, глупого, непредсказуемого, что пугаться очередного непонятно отрезка пути было бессмысленно. Позади не осталось ничего, что её держало бы. Ни семьи, ни дома, ни бога. Зато есть ложь, подлость и предательство, полное непонимание законов мира и людских душ. Без сожаления отвернувшись от прошлого мира, она зашагала в будущий.
Но шагать оказалось не так-то просто. Метров через десять воздух стал сопротивляющимся, густым и в нём заискрили заряды, смахивающие на шаровые молнии. Свет от огненных шаров из-за специфического воздуха преломлялся, и возле них постоянно был светящийся оранжевый ореол. Так же из-за густого воздуха молнии двигались лениво, как и сама девушка. Солара шла через эту глицериновую искрящуюся субстанцию, пока не выбилась из сил. Наконец, преодолевать сопротивление пешком ей надоело. Она оттолкнулась от пульсирующей тропы и к своему удивлению поплыла. Не очень ловко, но зато без лишних усилий. Сложный на первый взгляд участок пути перестал доставлять дискомфорт. Двигаться вперёд получалось быстрее. Но и молнии вслед за Соларой тоже расшевелились. Где-то на горизонте событий начали происходить взрывы. Сначала редкие, потом чаще и чаще. Слышно их было, как через вату. Первые вспышки девушке нравились, они напоминали фейерверк и делали путешествие веселее. Но вспышек становилось больше, светящиеся огненные шары размножались с невероятной скоростью, каждый взрыв рождал с пяток, а то и десяток огненных шариков. Теперь уже плыть по воздуху становилось опасно, а уворачиваться от них сложнее. По неосторожности она дотронулась в воздухе до одного из них. Хорошо, он был маленьким, сантиметров пять в диаметре. Взрыв при прикосновении с кожей заставил отдёрнуть руку, потереть лёгкий ожёг. В глицериновом воздухе, на месте взрыва образовалось уже шесть шаровых молний. Солара замерла, и шарики направились вверх, к своим собратьям, а девушка решила опуститься на тропинку от греха подальше. Сталкиваться с более крупными из них, она боялась.
Чернота, пульсирующая живая тропинка и оранжевые огни, разбавляющие, взрывающие, окрашивающие тьму. Опасные, но делающие путь в сопротивляющемся пространстве не таким скучным.
Глицериновый воздух закончился так же внезапно, как и начался. От сильной разницы в сопротивлении, Солара споткнулась, но сделав пару шагов, всё же удержала равновесие. От яркого освещения она зажмурилась, слышимость стала привычной, и ей даже показалось, более отчётливой.
Открыв глаза, девушка огляделась. Она стояла на высоком холме, совсем рядом стоял другой такой же, а между ними, у их подножий раскинулся сад. Много цветов, много света, много воздуха, много ярких по-весеннему сочных красок. Там щебетали птицы и били фонтаны. От переполнявшего её восторга Солара запрыгала и захлопала в ладоши.
- Хочу здесь свой дом, чтоб остаться навсегда!
От хлопков воздух заискрился и рядом с садом на берегу пруда появился пряничный домик.
Невероятно! Стало легко и весело, и Солара рассмеявшись, побежала с холма в этот рай. Вот, вот что она искала! Ради этого стоило отказаться от всего. Здесь можно остаться навсегда. И никто не войдёт сюда, она защищена, это только её территория. Здесь она будет придумывать реальность и воплощать. Она будет жить здесь долго и счастливо, а что осталось позади, пусть сгинет в закоулках памяти. Глупая, гордая, непонятная, несправедливая реальность. Здесь будет всё по-другому. И пусть этот мир умрёт с ней в один день, но умирая, они оба будут счастливы.
Дни проходили за днями. Впрочем, где день, а где ночь было непонятно. Свет лился отовсюду одновременно, никогда не тускнея. Солара задёргивала окно, отдыхала от этого яркого света, а потом опять гуляла по саду. Когда ей надоедало любоваться бесконечной красотой, она подпрыгивала и летела к небу.
Первый раз, когда она решила добраться до источника света, попала в солнечную сеть и запуталась ней. Выбраться никак не получалось, волшебство почему здесь не действовало и Солара уже решила, что пора паниковать. Но, в этот момент с другой стороны сети, сформировался силуэт, отдалённо напоминавший разумное существо. Кто это был, Солара так и не решила. То ли ангел, то ли человек. Он постоянно менял свои очертания, не изменяясь внутри. А внутри у него был космос. Он помог выпутаться из светящихся нитей и легонько подтолкнул её обратно.
- Кто ты? – Солара сильно соскучилась по общению и была не против поболтать со своим спасителем.
Тот энтузиазма к общению не проявил, направляясь вдоль солнечной сети дальше по одному ему ведомым делам.
- Как мне хоть тебя называть? – крикнула она ему вслед.
- Хранитель, - пришёл в сознание ответ.
- Ну, спасибо, тебе, Хранитель, - опечаленно сказала девушка и спустилась в свой рай.
Время здесь текло по-другому. Казалось, что оно не течёт совсем. Или течёт с такой скоростью, что цветы не считали необходимостью увядать, а листья опадать. Они замерли в своей яркой выгодной красоте, позволяя времени просачиваться сквозь них, не причиняя вреда. Соловьи на ветках пели, но птенцов не выводили. Деревья стояли осыпанными вечным пустоцветом. Родники, питавшие прудик, никогда не пересыхали и не выходили из берегов.
И у Солары начали закрадываться сомнения. Слишком всё ярко, слишком зачарованно. Где в её мире жизнь? Может это лаковая замершая чудесная картинка желаний не жизнь, а смерть? И возможно ли вообще одно, без другого?
В поисках ответов, она всё чаще стала подниматься в небо, в надежде увидеть Хранителя. Иногда удавалось его найти, иногда нет. Он не разговаривал с ней, но позволял лететь рядом. Их разделяла только яркая сетка. Иногда Солара задавала вопросы, а он отвечал. Но только на один из них. Поэтому, вопросы приходилось подбирать тщательно, чтоб не получить на них глупые ответы.
- Что ты делаешь? – один раз спросила она его.
- Храню, - пришёл ответ. И больше в тот день он не произнёс ни слова.
Солара стала отсчитывать дни, по той цикличности, с какой Хранитель курсировал по импровизированному небу. Если он опаздывал или вообще не появлялся, день за день не считался.
- А что и от чего ты хранишь? – в следующий раз спросила Солара.
- Твой мир от чужих.
- Значит, это я тебя создала? – и опять ответа не получила.
С каждым разом в небо подниматься становилось всё трудней. Легкость восприятия куда-то уходила. Силы черпать было неоткуда. Краски сада начали меркнуть. Солара это заметила не сразу, а заметив, испугалась. С этого момента процесс разрушения ускорился. Небо впервые за несколько месяцев потускнело. С каждым часом оно отключало свои краски. Цветы сохли и опадали почти мгновенно, птицы замертво падали с веток, так и не оставив потомства, фонтаны прекратили выбрасывать чистые весёлые струйки воды, а замерев тут же заржавели. Ключи, напротив, стали бить сильнее и приобрели кровавый цвет. Впадая в прудик, они заражали и его. Однажды, вода прудика вышла из берегов и затопила пряничный домик.
Солара встала с постели и оказалась по колено в кровавой воде. Кошмары стали реальностью. Она завизжала и в панике стала выбираться из размокающих сладких стен. А выбравшись, попала под ливень. Дождь лил просто ниоткуда. Небо тёмное, но чистое. Когда солнечная, а теперь пепельная сетка видна отчётливо.
В тот день, она ждала Хранителя под дождём на склоне холма. Сгусток пульсирующего космоса должен быть виден издалека. Когда она его заметила, сквозь стену дождя, попыталась взлететь, но у неё это не получилось. Земля держала крепко, дождь создавал сопротивление. Тогда она стала карабкаться на самый верх, надеясь успеть, пока он не проплывёт мимо совсем. Девушка постоянно оступалась и падала. Уже наверху она собрала остаток сил и с трудом, но всё же добралась до границы миров по воздуху. Хранитель уже был далеко, скоро он скроется из виду.
- Что происходит? Почему мой мир рушится? – в отчаянии крикнула Солара ему в след.
- Ищи ответы в себе, - появился ответ у неё в сознании.
Это не объясняло ровным счётом ничего. В отчаянии девушка посмотрела вниз. Сквозь пожухшую траву отчётливо проступала пульсирующая золотистая тропинка. Раньше она терялась за яркостью красок. За месяцы, проведённые здесь, она совсем забыла о ней. Волшебный выдуманный мир заслонил реальность и стремление двигаться вперёд, и она так и не добралась до другого конца сада, и не взобралась на второй холм.
Хотя, какое это теперь имело значение? Её мир умирал. Когда-то она хотела умереть вместе с ним. Самое время исполнить задуманное. Она отпустила концентрацию и позволила себе упасть, отдаваясь во власть стихиям. Чувство самосохранения всё же заставило сгруппироваться. Вместо удара о землю, последовал удар о воду.
Пока она ждала Хранителя, разверзшиеся небеса потопили её мирок окончательно. Теперь это было огромное чёрное озеро. Последним волшебством для неё стало всплывшее бревно. Держась за него, Солара поплыла к пульсирующей маяком золотистой тропинке на вершине холма, до которого так и добралась за все месяцы счастья.
Выбор, продолжение:
Добравшись до спасительной вершины, Солара отдышалась, как могла, отжала платье. Назад никак, надо идти дальше.
Заглянув за вершину холма, девушка увидела, что там он превращался отвесную стену. Пульсирующая тропинка скрылась под серым бетоном.
В обозримом пространстве было сухо и светло. Над бетонным потом по всей зоне видимости простирались каналы. Наполнялись они из труб, выходящих из противоположной бетонной стены. По ним текла переливающаяся кристальным блеском белая жидкость. Каналы диковинно соединялись между собой муфтами, петляли, собирались кучками, разветвлялись. Некоторые из них стали тупиковыми, жидкость в них тухла и чернела. Но подавляющее число были действующими.
Каналы, как разводные мосты, иногда разъединялись, переводились на другое направление. Тогда жидкость блокировалась в них затворами, рукав одного канала переставлялся к другому через муфту, и жидкость текла уже в другую сторону.
Вместо люстры, посередине бетонного зала висела стеклянная трубка. Из неё постоянно сыпались записки на белых листочках. Круглые белые пушистики подбирали их, и по указаниям, в них содержащихся, переделывали систему каналов. Что-то передвинут, что-то закроют.
Солара поняла, что это часть какого-то диковинного производства. А именно, распределительный пункт. В конце зала, между выходящими из неё трубами, на отвесной стене, она разглядела маленькую дверь с надписью «Выход». Ей туда и надо. Но как спуститься?
Пока она размышляла, рядом со стеной, прямо под ней проскакал пушистик.
- Что сидишь? Прыгай!
- Но, я же разобьюсь, - ответила девушка.
- Ну, если хочешь разбиться, значит, разобьёшься, - подытожил пушистик и поскакал дальше.
Сидеть одной на стене было скучно, и Солара ждала, когда диковинный попрыгунчик опять проследует снизу.
- Что значит, если хочешь? – продолжила она разговор.
- То и значит. Смотря, чего хочешь, то и получишь. Реши уже.
- Значит, ты не разобьешься, если отсюда прыгнешь? – подошла с другой стороны она к этой проблеме.
- Я нет. Я же пушистый. И ты кстати, тоже. Или хотя бы мягкая.
- Пушистая?
Об этом она как-то не подумала. А почему собственно и нет? Кожа, одежда, волосы – всё это можно отнести к категории мягко, а иногда и пушисто. Если следовать здешней логике, то высота не такая уж и большая. Но для перестраховки, она подождала, когда собеседник опять проскачет мимо.
- Значит, если я пушистая и не хочу разбиться, значит, не разобьюсь.
- Значит, нет. Только ты точно уверена, что пушистая? Если нет, лучше не прыгай.
- А как узнать пушистая или нет? – не выдержала очередного витка пушистой логики Солара.
- Узнать не надо. Надо знать.
Он опять оставил её в одиночестве думать. Тем временем жидкость в одном из каналов поменяла цвет с белого на чёрный. Раздался оглушающий сигнал тревоги, замигала чёрная подсветка на том отрезке канала, где произошло несчастье. По тревоге орава пушистиков подорвалась ликвидировать катастрофу. Они прыгали друг на друга, толкались, каждый высказывал предположение, что делать дальше.
Записки из стеклянной трубы падать перестали, и инструкций по поводу такой ситуации у них не было. Поэтому каждый анализировал ситуацию, как мог.
- Белый хорошо, чёрный плохо!
- И я говорю, белый хорошо, чёрный плохо!
- Белый к белому, чёрный к чёрному.
- Чёрный без белого - хорошо, белый без чёрного – не плохо!
Жидкость в канале, тем временем начала отравлять соседние рукава. А когда чернота дошла до стены и полилась в одну из отводных труб, сработала автоматика. Шлюз сам закрылся, отрезок канала с испорченным продуктом, закупорился. Рукава с белой жидкостью перестроились к соседним свободным муфтам.
Пушистики вздохнули с облегчением и разошлись по своим локациям, из стеклянной трубы снова посыпались записки.
Солара посмотрела сверху на отрезанный от остальных фрагмент канала. На другие подобные отрезки, которые похоже, здесь уже не первый год в таком состоянии. Почему никто не пытается починить, то, что сломалось? Неужели всех всё устраивает? Знакомый попрыгунчик больше снизу не появлялся. Тем временем, бело-чёрная система каналов, навела Солару на мысль. Она повисла на стене, уцепившись за край, чтоб на всякий случай снизить высоту падения. И убеждая сама себя, произнесла:
- Я мягкая белая и пушистая сейчас удачно приземлюсь.
Задержав дыхание, она зажмурилась и разжала руки. К своему удивлению, приземлилась действительно легко. Даже не пришлось приседать. Воздух будто подхватил её и аккуратно поставил на бетонный пол. Выдохнув и успокоившись, Солара разглядела у противоположной стены заветную дверь и направилась к ней.
Идти вдоль своеобразной орошательной системы, было тоскливо. И девушка из любопытства читала записки, приклеенные на муфтах каналов. Оригинальностью они не отличались: «Белый 137», «Белый 8», «Белый 56». Номера, похоже, обозначали маркировку отрезков каналов.
Она взяла одну из записок. Зачеркнула слово «Белый», написала «Чёрный» и поместила на место.
Через минуту к месту «трагедии» припрыгали белые рабочие, заблокировала кусок «некачественно» канала и перенаправили основной поток по другому пути.
Солара подождала немного, пока всё утихнет. Взяла ту же записку, зачеркнула слово «Чёрный», написала «Белый» и опять стала ждать. Ждать долго не пришлось. Исполнительные пушистики через двадцать минут уже сделали всё, как было первоначально.
Выбор, продолжение:
- О, слезла, наконец, - сказал старый знакомый, пропрыгав мимо. – И не разбилась. Значит, пушистая.
- Послушай, а зачем вы меняете направление движения, если жидкость белая? – побежала Солара за ним следом.
- Как же белая, когда чёрная? Написано «Чёрная».
- А вы сами не видите, что она белая? Надпись не соответствует истине.
- Это не важно, что мы видим. Главное, что написано, - отчеканил он бодро.
- А кто решает, где чёрный, а где белый? Может чёрный – это белый, а белый - это чёрный.
- Мы не решаем. Мы состыковываем.
- А если скажу, что чёрная жидкость - белая?
- Не получится. Автоматика не пропустит.
- Получается, с белой можно такое проделывать, а с чёрной нет?
- И с чёрной можно. Но только магам. Ты - не они.
Пушистик прибавил ходу и затерялся среди бесконечных труб, и девушке ничего не оставалось, как опять идти к заветной двери. Надпись на ней гласила «Выход». Чуть ниже приписка: «Только для магов». Она подёргала дверь, та не открывалась, будто намертво припаяна.
- Это выход, туда нельзя войти. Только оттуда сюда выйти, - сказал, проскакавший мимо белый рабочий. Он совсем не отличался от первого знакомого, и так же не удивился, увидев Солару.
- Почему? - спросила она.
- Потому что это выход, а не вход.
- А где вход?
- Вон там, - подпрыгнул собеседник, показывая обратное направление.
- Но я оттуда пришла, мне туда не надо.
- Значит, ты идёшь не правильно, - подытожил кругляш.
- Почему?
- Так написано.
Соларе порядком надоела здешняя логика. Она догнала прыгающее существо, схватила и поставила на край канала рядом с дверью, в котором булькала чёрная жидкость, рассчитывая, что он больше никуда не ускачет. Пушистик и правда перестал скакать, но начал вперевалочку осторожно передвигаться по краю канала от одной муфты до другой и обратно. Замереть на месте он был не состоянии.
Девушка тем временем зачеркнула на табличке слово «Выход» и написала сверху «Вход». Теперь дверь на рывки чуть-чуть поддавалась, но потом сразу прихлопывалась.
- Этого мало. Написано же, только для магов. Надо доказать, что ты – это он, - комментировал пушистик ситуацию.
- Да как же мне это доказать? – отчаялась Солара. - Я не хочу здесь застрять навсегда.
Она подошла к длинной ёмкости с чёрной жидкостью, которая походила на густое липкое масло.
- Говорите, маг тот, кто может починить систему? Замри, - приказала она пушистику, и тот подчинился, будто его приклеили.
Солара ходила вокруг повреждённого отрезка канала и думала, что с ним не так. Сделан из таких же труб, соединения не повреждены. Почему же жидкость поменяла цвет?
Она нашла металлический прут и стала шарить по дну ёмкости. Снизу что-то мешалось, но достать прутом это никак не получалось. Это что-то постоянно выскальзывало, крутилось, меняло положение. Для помощи девушка взяла второй прут, но это и не помогло. Лезть в чёрную грязь руками не хотелось. Но другого варианта не было. Всё кругом было жёстким и простых форм.
После некоторых раздумий, Солара оторвала от платья кусок подола, закрепила между металлических прутьев. Получилось что-то вроде квадратного сачка. Упёрла эту конструкцию с одного края в дно канала и начала прочёсывать. В середине отрезка, девушка поняла, что искомый предмет попался в сеть. Она аккуратно ухватила его и вытащила на поверхность.
В импровизированной сетке извивался большой червяк.
- Что это? – взвизгнула Солара и отбросила находку в угол.
- Червячный вирус, - ответил пушистик и упал в чёрную жижу.
Без привычной среды обитания червяк завертелся, зашипел, как на сковородке, и почти моментально высох. В углу осталась горстка пепла.
Девушка выудила из черной жидкости своего помощника. Тот весь пропитался чёрной дрянью и пушистым уже не был. Напоминал сидящую кляксу с глазками. Он отряхнулся, разбрызгивая излишки в разные стороны, но остался чёрным.
- Они не кусаются, но заведясь в снадобье, портят его. Я их никогда-никогда не видел! – затараторил он. - Только слышал. А они оказывается здесь, совсем рядом, под боком!
Солара тем временем выудила из ёмкости ещё несколько червяков. С каждым удалённым вирусом, жидкость светлела. Сначала она стала коричневой, потом красной и так постепенно перебирая цвета радуги, оказалась белой.
Когда стало понятно, что чужеродных животных в канале, нет девушка исправила на записке слово «Чёрный» на «Белый». И подоспевшие рабочие вновь наладили систему подачи на этом участке.
- Ну вот, теперь я маг! – с уверенностью сказала она. – Я всё могу, у меня всё получается, я здесь самая могущественная.
- А я, помощник мага, - подпрыгнул вверх чёрный пушистик.
- Может тебя отмыть? – спросила Солара.
- Нет, зачем? Я теперь отличаюсь от всех! И могу при этом оставаться белым.
- Как это?
- А вот так, - он поскакал вперёд и всем встречным пушистикам доверительно сообщал, - я белый! Я белый!
Те охотно верили.
- Они не исправимы, - сделала вывод Солара и пошла к двери.
Дверь по-прежнему не поддавалась. Ну что опять не так? Она попыталась зачеркнуть надпись «Только для магов», но та снова и снова проступала. Через несколько часов борьбы, девушка в конец отчаялась. Каменный мешок какой-то без выхода. Немного посидев на бетонном полу, она поплелась обратно. Идей не было никаких. Может, хоть дверь «Вход», как-то прояснит ситуацию. Как на зло, все пушистики куда-то делись, даже спросить не у кого.
«Вход» нашёлся быстро. Он был аккурат напротив первой двери. И как она её не заметила сразу? Приписки «Только для магов» не было. Она дёрнула за ручку, эта дверь легко открылась. Солара увидела за ней тот самый потопленный садик. Её садик. С золотым небом, поющими птицами, вечными цветами и фонтанами. Даже пряничный домик стоял у пруда. Всё вернулось. Можно забыть о всех бедах, странных распределительных каналах с белой жидкостью и неподдающейся двери с глупой надписью. Вот оно счастье, только рукой подать.
Но что-то не давало двинуться вперёд. Она ещё не забыла эту иллюзорную жизнь и бесконечную грусть, что там обитает. Там можно было прожить вечность и не понять этого. Что с ней не так? Ведь это её рай, но ей он уже не нужен. Солара туда не пошла и совершенно потерянная, обернулась. Дверь с надписью «Только для магов», стояла открытой. Всё ещё не веря себе, предполагая, что это возможно оптический обман, девушка сначала пошла, а потом побежала туда. Ведь если не обман, вдруг она не успеет и дверь опять захлопнется.
За дверью была чернота. Заглянуть страшно, но как интересно. Что там скрывалось, и почему туда не пускают простых смертных? Богатство, счастье, удача, власть? Солара сделала кучу предположений и вошла в темноту.
За дверью сотканная из звёзд медленно вертелась большая воронка.
Выбор, продолжение:
Открывшемуся тёмному пространству не было ни конца, ни края. Масштабы возможностей воронки захватывали. Смерч из звёзд мог вместить в себя вселенную. А дай ему раскрутиться чуть посильнее, мог смести всё со своего пути. А можно ведь, наверное, приручив его, добраться до неведомых границ. Вдалеке маячили другие подобные звёздные вертящиеся столпы. Интересно, что за ними.
Но для начала надо понять, куда двигаться и как. Внизу смерч сужался, концентрируясь на пульсирующем кристалле. Это же начало её тропинки. Затерявшись в бетонных стенах, она открылась здесь в новом качестве. Как же туда спуститься? Солара уже присматривала для прыжка ближайшую звезду, но кристалл, почувствовав присутствие хозяйки, сам начал подниматься вверх, оставляя за собой чуть видный пульсирующий шлейф. Когда он оказался под ногами, не оборачиваясь назад, девушка шагнула на этот импровизированный лифт. Она почувствовала, что дверь в чёрно-белое царство позади неё захлопнулась. Никакого сожалению по этому поводу не было, впереди целая жизнь. Пульсирующий кристалл согревал теплом. Ощущение спокойствия, будто оказалась в колыбели. Закрыв глаза, Солара позволила укачать себя и, неожиданно для себя, провались внутрь светящегося пространства.
«Молодая трава, по-весеннему яркая зелень, развесистый дуб и два характерно сплетённых тела. Солара зажмурилась, а для верности закрыла ещё глаза руками. В молодом мужчине она признала отца, а девушка, наверное, её мать. Она её никогда не видела, но открыть глаза всё равно не могла. То, что происходило в лесу, было волшебной тайной. Движения судя по звукам становились интенсивней, дыхание чаще, а Соларе всё больше неловко. Чувствуя, что краснеет, она развернулась, чтоб убежать. Но нарастающий сверху шум, остановил её. С неба, к влюблённым спускался вихрь. Небо потемнело, с веток срывало листья, но те ничего не замечали. При прикосновении их телам, вихрь полыхнул электрическим разрядом и пропал. Небо очистилось, листья медленно опускались на землю, а кожа молодой женщины, приобрела золотистое пульсирующее сияние, как у кристалла».
Солара очнулась. Вокруг звёзды, бесконечность и спокойствие. Под ногами живой кристалл, но только теперь она поняла, что его пульсация происходит в такт с биением её сердца. Видение - реальность или вымысел? О матери она знала только то, что та умерла при родах и со слов отца, была очень хорошая. Больше он ей не рассказывал, говорил что рано. А храмовые наставницы тем более о ней ничего не знали. Говорили, что такой женщины нет ни в поминальных книгах, ни в записях о рождениях. И что скорее всего, отец «нагулял её с какой-нибудь бесстыжей, а та цацкацся с ребёнком не стала».
Кристалл тем временем двигался вдоль звёздной дорожки вверх. До светящихся шаров можно было дотянуться. Из любопытства девушка дотронулась до одного из них.
«Вечер, старый родительский дом. Самая маленькая комнатка в доме - её. В двух больших расположились наставницы, из средней сделали столовую. В одной из больших комнат раньше жил отец, в другой маленькая Солара. Когда отца не стало, наставницы из храма объяснили ей, что надо быть послушной, кроткой и смиренной перед лишениями. Ведь так велел Непогрешимый, а он ошибаться не может. И они, как уже ставшие кроткими и смиренными, могут позволить себе жить в апартаментах, ведь на самом деле, они им не нужны, это всё «мишура жизни». И живя там, они спасают Солару от греха гордости. Ведь маленькому ребёнку ещё надо доказать примерным поведением, что он заслуживает подарков от Бессмертного.
И девочка старалась. Ей недавно исполнилось двенадцать. В красном углу её маленькой комнаты висит древний образ Бессмертного в массивной резной раме за стеклом с висящей горящей лампадой. Красиво и торжественно. Кровать помещалась как раз под этим массивным образом. Места мало, поэтому капризничать не приходилось. Впрочем, ей очень нравится, что ночью её хранитель рядом. Она даже переложила подушку, чтоб спать прямо под ним.
На ночь, прочитав все необходимые строки из священных книг, она берётся за северные сказки. Вообще, Бессмертный не поощряет сказок. Сам он их, по словам жрецов, никогда не читал и «не тратил на бред неотёсанных мужланов своё святое время». Поэтому девочка принесла эту книгу в тайне от наставниц. Ведь так хочется узнать, что происходит там, где её нет. Что за неведомые миры лежат за границей города, куда её никогда не пускают. Чем увлекались древние люди, пусть даже неотёсанные деревенщины. О чём мечтали. Ведь если они были не правы в своих устремлениях, надо точно знать, в чём именно. А врага знать надо в лицо. Оправдав себя таким веским основанием для чтения неодобряемых сказок, Солара принялась за изучение «вражеской литературы». Книга изложена на манер старинных. Читать её было сложно, но Солара страница за страницей преодолевала разницу восприятий и глубже погружалась в сюжет. Сказки всё больше захватывали. И вот уже это не «письмена из глубин ада», а интереснейший мир с альтернативной историей. Перед глазами проносятся подвиги и поражения героев. Их любовные линии, счастье и страдания. Дети богов вырастают и совершают свои подвиги. Или переживают неудачи. В конце случается великая битва и все погибают. И хорошие герои и плохие, и сильные и слабые, и мудрые и хитрые. Никто из богов не может выжить в великом сражении. Так заведено.
Книга закончилась и Солара с сожалением закрывает последнюю страницу. Героев больше нет, но как же будет она по ним скучать! Их приключения и победы полны жизни, отваги, чести и, страшно подумать, гордости. Они не боялись ошибок, исправляли собственные глупости . Это были удивительные боги. Как жаль, что Бессмертный не обладает и малой толикой их величия. Почему он не даёт той же страсти и жажды жизни? Если бы не он, самый добрый и справедливый, с каким бы удовольствием она молилась бы им. Солара засыпает с мыслью о том, что хотела бы перенестись во времени обратно. И жить среди тех мужланов, с их полными жизни богами.
В ту ночь на Солару свалился громоздкий образ Непогрешимого, висевший над ней. Как потом выяснилось, под весом массивной рамы перетёрлась верёвка. И махина упала на её подушку, облив лампадным маслом, и каким-то чудом не причинив вреда. Девочка закричала больше от неожиданности, чем от страха. Особенно потом всех удивляло уцелевшее стекло. Ведь любой неудачно отлетевший осколок мог покалечить девочку, а попытка подняться самостоятельно с кровати с кучей битого стекла, могла привести к кровотечению. А здесь, она буквально вышла сухой из воды.
- Как же Бессмертный тебя любит, - с натянутыми улыбками восхитились наставницы».
Солара отвела руку от светящегося шара. Она помнила эту историю. Когда наставницы перестилали кровать, под испорченной маслом подушкой они нашли запрещённую книгу, и тут же сделали девочку виновницей случившегося. Под их словам, она расстроила Непогрешимого, вот он её и наказал за непослушание. Но так как велик в своей милости, то не допустил увечий.
Что-то в этой истории Соларе всегда не нравилось. Она вызывала больше вопросов, чем ответов. Если бог так велик в своей милости, зачем вообще было нападать на неё, подростка? Она не собиралась оспаривать его истины, она его обожала. Просто решила прочитать на ночь сказки. А если он всё же решил наказать её, почему остановился на полпути? Что помешало? При определённых условиях её могло убить резной рамой. А на деле даже синяка не оказалось.
Выбор, продолжение:
Кристалл поднимал всё выше. Девушка из любопытства вела рукой по ближайшим шарам. Они рассказывали о сюжетах из детства.
Вот здесь она в саду собирает с отцом лечебные травки. Он рассказывает о правилах ухода за ними, и об их чудесных свойствах. Одно из самых тёплых воспоминаний. Здесь она с другими детьми зимой делает инсталляцию на тему рождения Бессмертного. Рядом с мальчишками валяются гвозди, молоток, много деревяшек. Наставницы дали задание им сделать домик для светлого семейства и друзья стараются. Молоток, кстати они вскоре потеряли. Дворник Тимоша, по-тихому дал им другой, чтоб от наставниц не досталось. Маленькая Солара разрисовывает красками фасадные дощечки, драпирует ткань, развешивает игрушки. Было снежно и холодно, часто бегали греться перед печкой в сторожку. Там они рассказывали друг другу истории, делились мечтами. Следующий шар заставил её остановиться.
«Недоспавшая Солара стоит босиком в ночной рубашке перед наставницей. Той приснился нехороший сон, и она разбудила девочку, чтоб обсудить с ней его.
- И вот идём мы с тобой светлому полю, - с надменным выражением лица вещает сухая женщина, облокотившись на подушки, а ноги закрыв одеялом. - А рядом с нами тёмное поле, выжженное, страшное. Там солнце не светит, птица не летит, и простирается оно до горизонта. А у нас на поле радость. И жучки, и птички, и рожь зреет. Но ты, неугомонная девчонка, вырвалась от меня и убежала на чёрное поле. Я видела, тебе было там весело. В этой отрыжке преисподней ты бегала, играла, кувыркалась. И не слушала меня, хотя я тебе приказывала вернуться.
В волнении женщина привстала с подушек и наклонилась к девочке:
- Пообещай мне, что никогда, никогда не пойдёшь на чёрное поле!
Спросонья Солара не может понять, почему она должна нести ответственность за девочку во сне наставницы. Зачем ей вообще бегать по чёрному полю. Конечно, она выберет светлое. Но она не спорит и покорно соглашается, лишь бы поскорее уйти обратно спать».
Кристалл под ногами резко дёрнулся, отрывая девушку от воспоминаний. Посмотрев вниз, Солара увидела, что он стал тускнеть. Будто заряд заканчивается. Если в начале пути он горел ярко, то сейчас в нём возникли инородные вкрапления. А до верха ещё так далеко. Солара дала задание не задерживаясь, поднимать её выше. До шаров она больше не дотрагивалась, только изредка проверяла себя. Детство и юность пройдены, вот она взрослая жизнь и свобода. Делай, что пожелаешь. И тут она почувствовала, что упёрлась в потолок. Снизу он был не виден, полностью прозрачен. Показывая иллюзию свободы, ограничивал на деле.
В первый раз возникло ощущение нереальности происходящего. Что это за ограничение? Кто здесь, в её мире ставит барьеры? Обследовав территорию, она поняла, что находится в стеклянной коробке. Вверх можно подняться только по очень узкой дорожке, по диаметру тоже не размахнёшься больше чем в десять шагов. Все самые интересные и большие звёздные шары находились за пределами досягаемости. А до дальних звёздных столбов ей не дотянуться вообще. Облокотившись на стеклянный барьер, она смотрела туда, где её никогда не будет. Внутри нарастала злость. Она дошла сюда не для того, чтоб подчиняться барьерам.
Сформировав запрос потухающему кристаллу, по спирали быстро съехала вниз. Нашла нужный шар воспоминаний, вытащила из него молоток. Подъем дался тяжелее. Но они осилили и его. Солара решила начать с потолка и ударила по стеклу. Трещина нехотя начала расползаться. Начало положено. Девушка пробивала дорогу наверх. При каждом ударе и новым осколком, с кристалла отпадали чужеродные вкрапления. В определённый момент стеклянный купол разлетелся на куски, опадая вниз, растворяясь в бесконечности. Кристалл ярко вспыхнул, Солара зажмурилась.
Выбор, окончание:
Открыла глаза она уже в новом месте. Чёрная выжженная земля, редкие сухие кусты перекати-поле, по горизонту зарево огня. В центе обозримого пространства тёмная каменная башня. Из окон башни вырываются языки пламени, рядом с ней бегают какие-то люди, причитают, выносят вещи. Насыпают в ведра песок, пытаются безуспешно потушить им пожар.
Солара с любопытством смотрела на эти хлопоты. Это место походило на ад, как его обычно рисовали на фресках, пугая самим фактом попадания сюда. И вот она здесь. Ни страха, ни обещанной боли не было. Зато было колоссальное любопытство. Хотелось дойти до горизонта огня, заглянуть за него, стать им.
Люди бегающие вокруг башни казались смешными насекомыми. Спасать разрушающееся сооружение она не собиралась. Ей даже было интересно, а что будет, если башня упадёт. Между тем, две фигуры в длинных балахонах отделились от толпы и направились к ней. Вскоре девушка узнала в них наставниц.
- Солара, как хорошо, что ты здесь, - с деловой хваткой начала разговор одна из них. - Ты должна помочь, срочно нужна помощь.
Она сделала паузу с трагическим лицом, но не дождавшись утвердительной реплики бывшей воспитанницы, продолжила.
- Дитя моё, за последнее время произошли досадные недоразумения. Но настал момент вспомнить о том, чему мы тебя учили. Нужно исправить свои грехи, очиститься от гордости, вспомнить о милости Непогрешимого, принять уготованную судьбу. Ты должна срочно покаяться, что не подчинилась Бессмертному.
- Что, простите, я должна сделать?
- Покаяться, - с торжественным видом продолжала наставница.
- В чём? – злость внутри нарастала, дышать стало тяжело. Шею сжимал откуда-то взявшийся кожаный ошейник.
- В том, что не приняла уготованные испытания со смирением.
- Какие ко всем чертям испытания? Чем, по-вашему, я их заслужила. Меня хотели убить. По-вашему, я должна спокойно принять это? И что значит, уготованную судьбу? Так это вы поставили тот стеклянный барьер в звёздах, - догадалась Солара. - А самые интересные и большие звёзды тем достанутся, кому жрец пожелает?
- То, что посылает Бессмертный…
- К чёрту Бессмертного. И жреца пусть с собой забирает. Свою бредятину оставьте себе. Рабом, которого можно убить по желанию, я больше не буду. Пошли вон отсюда. Разбирайтесь сами со своими проблемами. Я в этом не участвую.
Солара повернулась спиной к ним и башне, лицом к горизонту огня. Чему они там учили её при храме? Что заниматься магией нельзя. Почему? Что они за ней скрывают? Она это выяснит. Под ногами появилась пульсирующая тропинка, ведущая вдаль.
- Стой! – завопила наставница. - Не смей ходить туда, ты умрёшь!
Девушка резко обернулась, продолжая идти спиной от них.
- Правда? – взмахнула она руками, пытаясь охватить горизонт. - А это что? Разве не ад? Разве я ещё не умерла? А вы то, что здесь делаете, святоши? Не заслужили лучшей участи? Ну, так сгорите вместе со своей башней.
Окончательно отвернувшись, не обращая внимания на крики позади, она шла вперёд. Наставницы взвыли.
- Пожалеешь. Там ничего нет, только обман и пепел.
За спиной раздался взрыв, потом шум падающих камней. Башня начала рушиться, поняла Солара, что-то взорвалось в ней. Рядом летели камни, догоняли мёртвые кусты перекати-поле. Убьёт осколками, так убьёт. Прятаться негде, а оборачиваться нельзя, если она хочет жить, как ей надо. А она этого хочет. Дотронувшись до шеи, поняла, что ей не показалось. На шее действительно был ошейник сухой и стёртый. Рванула удушающую полоску кожи, истлевшая она поддалась без усилий и тут же полетела в пыль.
В какой-то момент земля качнулась, поплыла из под ног. Треск и грохот оглушил, догнали клубы пыли. Похоже, стали падать уже большие куски стен.
От невыносимого шума она проснулась. Вокруг тишина. По периметру бокса горела подсветка. Девушка лежала в стеклянном саркофаге, стоящем в тёмной пещере. Сознание не хотело подчиняться. С трудом она вспомнила, что отсюда начала свой путь.
Избранные, начало:
Эйв голым стоял на балконе после душа, облокотившись на перила, и наблюдал за веселящейся цветастой толпой. Лёжа на животе, Аврора ждала его в комнате на широкой кровати с карминовым балдахином. Она проверяла расчёты своей научной работы. Вместо того, чтоб идти к ней помочь, он пошёл дразнить внешним видом чернь. Наверняка сверлит сейчас презрительным взглядом толпу, а может и пару раз сплюнуть вниз, рассчитывая попасть на чью-нибудь лысину. Знает, что резиденция магов даст ему полную индульгенцию на любую подобную шалость. Маги тоже люди и иногда, хотят развлекаться. А чернь и великосветские болваны могут идти лесом с любыми претензиями, даже в большой праздник.
На лист исписанной мелким подчерком бумаги забежала зелёная ящерка. Оторвавшись от подготовленного текста и посмотрев на балкон, Аврора фыркнула. Ходить без одежды по комнате она тоже любила, но появляться на городском балконе в таком виде не рисковала. Эйв однажды вытащил её туда подурачиться. Но под жадными взглядами мужланов ей стало стыдно и она ушла. Раскрасневшаяся волшебница выглядит нелепо. Так что Аврора тщательно старалась не допускать таких ситуаций. Эйв тогда назвал её маленькой, но больше не настаивал на подобных приключениях.
Зато молодому магу было по барабану. Его забавляли нафуфыренные и разодетые барышни стыдливо отводящие глаза, их же служанки липко рассматривали его. Он им подмигивал, иногда посылал воздушный поцелуй. Поцелуй превращался в мотылька, летел к своей новой обладательнице. Если приземлялся на щёчку, преображался в тату с блёстками. Розочка, лилия, божья коровка, бабочка, солнышко, дракончик – рисунки не повторялись. Если воздушный поцелуй приземлялся на алые губки, становился каплей карамели. Девушка слизывала её, а Эйв в ответ показывал ей и по-змеиному извивал язык. Служанка заливалась краской и смеялась под неодобрительные взгляды спутников.
С балкона хорошо просматривается площадь, оттуда доносились песни и музыка, слышны реплики из театральных постановок душещипательного сюжета возле триумфального столба. В этот день актёры и жрецы ритуально провожали молодого бога и юную богиню в долгий тяжёлый путь. Каждый из них пойдёт своей дорогой, пройдёт испытания, чтоб стать сильней. Знала бы чернь, что в этом году праздник несёт не символические, а настоящие перемены. В путь отправятся не только боги, но и часть избранных ими спутников. Впрочем, толпе об этом знать не надо. Из года в год он повторяют одни и те же действия и ритуалы, не вдаваясь в подробности, не анализируя их значение. Это не исправить. Тем лучше, толпой в рай не ходят. Он просто всех не вместит.
Авроре и Эйву надо ещё раз просмотреть свои работы, повторить, а перед тем как одеться, не плохо бы было ещё развлечься. В следующий раз неизвестно где и как они это делать будут. Молодой мускулистый мужчина, наконец, зашёл в комнату. На его шее висел амулет в виде маленькой летучей мыши.
- Смешные они. Как муравьи ползают, суетятся, - сказал он, рассматривая подругу. – Как хорошо, что я это больше видеть не буду.
- Это ты обо мне? – подняла брови Аврора.
- Нет, ну что ты, - спохватился маг.
- А, о празднующих. Они текут по пути наименьшего сопротивления, оставь им эту возможность.
- Возможность течь канализацией? Что ж, пусть мертвецы хоронят своих мертвецов, - передразнил Эйв великого жреца Бессмертного. – Продолжают развлекаться старым сюжетом, а мы будем создавать новый. У тебя всё готово?
- Ещё нет. Не хватает одной главы. Боюсь, я её так и не сумею закончить.
- Да забрось ты эту работу, как ни крути, всё равно получишь то, что заслуживаешь.
Он упал на кровать и сжал в охапку Аврору. Та повела плечами, чуть освобождаясь от его объятий, одновременно пытаясь делать пометки на последнем листе. Но под его напором отложила талмуд и обняла.
- Уверен, что нас выберут? А если нет? Я боюсь.
- Не бойся. Как же, без меня? Без меня там никак. А вот без тебя можно и обойтись, - он лизнул ей ладонь.
- Фу, какой ты гадкий, – девушка отдёрнула руку и попыталась поймать его взгляд. - Я без тебя здесь умру сразу.
- Как знаешь, - равнодушно сообщил он, - я лично собираюсь там выложиться по максимуму, чтоб идти дальше. Сама понимаешь, надо доказать всем, что могу больше, сделаю больше. Что меня никто не заменит. В лепёшку разобьюсь, а задание выполню.
- Даже без меня? Ты серьёзно? – голос её задрожал.
Эйв взглянул на подругу. Ей показалось, что в его глазах полыхнули синие ледяные искры. Но быстро потухли. Из-за волнения, наверное, решила Аврора.
- Ну конечно шучу, - примирительно сказал Эйв, и в его голосе девушка снова уловила холодные нотки. - Мы будем вместе долго и счастливо. Только Генриетту придётся здесь оставить.
- Я люблю тебя, - привела она последний аргумент.
Молодой маг закрыл глаза и откинулся на подушку.
- Ой, не начинай. В любовных уравнениях есть переменная, которая сильнее любви.
- Какая, например?
Щёлкнув пальцами, он создал в ладони эллипсоид воды. Под его взглядом тот растёкся по пальцами, как прозрачная перчатка. Легонько, молодой маг провёл кончиками пальцев с прохладной водой по её позвоночнику. Аврора знала этот фокус. На неё он действовал безотказно. Мысли тут же путались, по телу шёл лёгкий озноб.
- Потом узнаешь, - нашёптывал ей обволакивающий голос Эйва, - давай сейчас отвлечёмся.
Ради такого мероприятия, она не стала уточнять, какую константу имел ввиду напарник. У неё будет целая вечность, чтобы это выяснить.
На небе зажигались звёзды. Скоро выстроится парад планет. Аврора ждала его и боялась одновременно. Их не так уж и много осталось до рождения новой вселенной. Чтоб она развивалась соответственно законам, не опаздывала от остальных и не убегала вперёд собственных возможностей, туда собирают команду. Во время парада планет, к молодой вселенной открывался портал и часть богов уходили покорять непознанные пространства. Конечно это древние боги, умеющие работать со стихиями, доказавшие свою силу. Так же будут боги, умеющие создавать жизнь и правила по которым эта жизнь будет выживать. Но всем нужны помощники, даже богам. Попасть в команду к ним – предел мечтаний. Маги мира природы, умеющие ладить с животными, находятся в приоритете перед другими, как прошедший самый длинный путь развития. Многие его элементы были опробованы здесь, подтвердили свою состоятельность и стали основой для других вселенных.
Одарённые учёные ждали своей возможности попытать счастье. Одним из них был Эйв. Он признавался лучшим математиком поколения, собираясь на церемонию, маг не переставал перебирать в уме возможные вопросы богов. Что на самом деле будет происходить на церемонии, было неизвестно. Претендентам не говорили, предоставляя возможность каждому готовиться к отбору самостоятельно. Было известны только номинации и что в этот раз выберут по одному представителю от каждой науки. Аврора представляла науку всеобщих правил жизни. У неё был почти готов серьёзный трактат. Она всё же пыталась сосредоточиться на последней главе.
- Может ли замереть время? – отвлёк её Эйв. Он репетировал речь, надевая праздничную мантию с широкими рукавами, и нуждался в зрителе. - Нет, скажут многие из присутствующих. Но я скажу, если найти во времени слабую точку и приложить к ней усилия, равные среднестатистической амплитуде сознания находящихся рядом людей, можно создать трещину, которая будет стремиться к бесконечности. С каждым разом в трещине будут растворяться всё меньшие доли секунды, и время дальше не пойдёт, пока единица времени не начнёт опять соединяться. Для этого нужен фиксированный элемент хаоса, типа скарабея. Для окружающих же при проведении всех этих манипуляций останется лёгкое недоумение, которое очень скоро сотрётся из подсознания. Понятно?
Аврора кивнула. Половину она не поняла, но расстраивать любимого не хотела. Она увязалась за ним в это мероприятие, сама при этом не была уверена в собственных силах. Ещё она волновалась, из-за того, что помогая Эйву, сама не успела доделать одно исследование. Не хватало данных. Но девушка рассчитывала закончить её вместе с Эйвом в новом мире.
- Ну, уж если ты всё поняла, значит, боги тем более поймут. Они то уж помудрее будут.
Аврора натянуто улыбнулась. А Эйв продолжал мечтать вслух.
- Новый мир – это творчество воли богов. Его основная фаза будет длиться тысячелетия. За это время можно воплотить все мои мечтания, наработать опыт и на следующий ион выйти на новый уровень божественности.
- Что ты хочешь? – переспросила собеседница.
- Стать богом!
- А, - понимающе протянула Аврора. – А кем буду я?
- Ну, дорогая, ты рядом со мной. Новому богу ведь нужны помощники, глашатаи, любовники. И всё это будет наше.
Авроре не понравилось построение предпоследней фразы. Было похоже, что в его расчет вкралась ошибка, а он её упорно не замечает. Но лёгкий щелчок по носу и ещё один поцелуй, заставили избавиться от сомнений. А заодно и от азарта. Последние несколько дней она странно себя чувствовала, быстро уставала, не могла сосредоточиться и вот сейчас, когда нужны все силы, все знания и умения, она обесточена. А Эйв всё шептал:
- Представляешь, мы вдвоём, упорядочиваем систему, формируем её окончательный облик и создаём новую жизнь. Когда-нибудь, нас будут почитать как богов. Даже если сейчас это кажется невозможным, всё в наших руках. Готова?
- Наверное, да. У меня голова кружится.
- Это ничего, это от волнения, - утешил маг. – Если это всё, тогда пошли. Время не ждёт, боги тем более. Стоп, последние приготовления.
Он снял амулет, положил перед зеркалом.
- Здесь он мне больше не понадобится, а туда его брать нельзя для чистоты эксперимента.
Избранные, продолжение:
Каменные пирамиды – верх развития древних цивилизаций. Каждая четырёхгранная конструкция посвящена своему богу. Для чего бы они ни применялись, для захоронения правителей или принесения жертв в честь и славу – всегда это удивительные сооружения. Тысячелетиями их камни пропитывались радостью, надеждами, разочарованиями, благодарностью к жизни или страхом смерти. Сильные эмоции сформировали своеобразный энергетический фон, не исчезающий веками. Это хорошо чувствуется, когда подходишь близко.
Люди нового поколения ломают головы, как древние могли построить сложные архитектурно выверенные монументы. Для магов никакой загадки не было. Когда контактируешь напрямую с богами, они дают подсказки что делать и как. И от самого человека зависит, сможет ли он распорядиться знаниями и ресурсами правильно.
В этот Мабон решается кто из учёных умело распорядился богатством, отмеренным при рождении и готов развиваться дальше, а кому ещё надо поработать.
Аврора шла рядом с Эйвом по главному проспекту до подножия пирамиды. Проспект был проложен одновременно при строительстве пирамид и никогда не ремонтировался. Дальше потоки претендентов, представляющие разные науки разделялись.
Девушка на прощанье попыталась поймать взгляд Эйва. Голова у неё уже не кружилась, но слабость ощущалась. Тот не заметил её попыток и повернул к лестнице символизирующей зиму. Лестница жизни для Авроры находилась напротив и символизировала лето. Девяносто одна ступенька, соответствующая числу дней сезона.
Рядом с Авророй поднимались старые учёные и юные искатели приключений. Попытать счастья мог любой, если проходил предварительный отсев. Среди них была и Милана. Они несколько раз встречались в резиденции магов. Первый раз увидев её, Эйв остолбенел. У Авроры только с третьей попытки получилось тогда переключить его внимание на себя. Но больше таких инцидентов не было. На одной из вечеринок их официально представили друг другу. Приятная барышня во всех отношениях. Аристократка, гордость и надежда семьи. И вот она здесь. На правом безымянном пальце кольцо. Интересно, когда успела выйти замуж?
Поймав себя на мысли, что отвлеклась, Аврора попыталась сосредоточиться, из-за слабости это получалось плохо. Она никак не могла понять, в чём причина недомогания. Девяносто одна ступенька позади. Споткнувшись на мантии, но удержав равновесие, девушка с облегчением ступила на верхнюю смотровую площадку. Здесь по периметру горели факелы, играла арфа. Музыка по идее ненавязчивая, но Авроре при натянутых нервах, казалась невыносимой.
Большое количество народу не предусматривалось изначально древними строителями на вершине пирамиды, поэтому сейчас была сформирована дополнительная круглая прозрачная площадка, диаметром с основание пирамиды. Туда и переместились ожидающие. Страшно и захватывающе стоять над бездной. Символично. Бездна внизу, звёзды наверху. А ты в бесконечности возможностей и времени.
У алтаря стояли верховные маги от разных пантеонов. По очереди они капали на угли ароматические масла или клали кусочки медовой смолы. Как только Сатурн последним встал в ряд, с неба, падая огненными шарами стали появляться боги. Несгорающим метеоритным дождём, показывались они в атмосфере. Раскинув крылья, свернувшись клубочком, приземляясь на кошачьи лапы, ступали на смотровую площадку. Скинув с себя пламя, вставали в полный рост. Рядом с ними маги у алтаря казались худыми гномами. Маги приветствовали богов поклоном. Боги же в зависимости от настроения приветствовали своих служителей лёгким наклоном головы, взмахом руки, крыла, хвоста.
Избранные, конец:
Помощника из математиков сегодня выбирал египетский Тот. Не видя Эйва, Аврора знала, как он доволен. Он был его кумиром. По преданию, когда-то был магом, жил среди людей. Десять тысяч лет назад смог найти и восстановить утерянные знания Атлантов, вырастить и воспитать собственный народ. Передать знания одарённым воспитанникам, впоследствии тоже ставшими богами, и отправиться на небеса покорять новые пространства. Ибисы, чьему коллективному сознанию он покровительствовал, стали для него священной птицей. Иногда Эйв рассуждал, что Тот, как ибис с длинным носом, пробил себе дорогу к знаниям. И что он, когда сможет стать таким же великим, выберет себе в спутники дятла. Желание его скоро может стать на шаг ближе. Сейчас бог с чёрной головой птицы решат его судьбу.
К магам жизни спустилась ацтекская богиня Сиуакоатль. Сбросив с себя атмосферный огонь, как старую кожу, тут же рассыпавшуюся пеплом, из клубка хвоста змеи кайсаки показалась женщина. Смуглая с длинными чёрными волосами, на спине, спеленатый вместо ребёнка окровавленный нож. На голове корона в виде белого черепа, которую при желании можно одеть как маску. Сотворительница жизни, воительница, покровительница плодородия и родов. Когда-то в честь неё каждый день приносились человеческие жертвы в самом большом городе мира Теночтитлане. Город стоит до сих пор, а богиня отправляется дальше.
На сильном змеином хвосте она не подползла, а скорее подплыла к искателям счастья. Покачиваясь, бегло осмотрела претендентов, составляя первое впечатление. Потом обползла их, змеиным хвостом замыкая в круг. Сиуакоатль дунула и над всеми заключёнными в пространство хвоста стали покачиваться язычки пламени. Аврора увидела, что самый сильный огонь был у Миланы. Он возвышался над всеми, будто внутри неё работало не сердце, а топка в паровозе. Богиня двигала рукой в воздухе, будто перелистывала страницы, и язычки пламени меняли цвет. Алый, мандариновый, фиалковый, изумрудный. Каждый раз у молодой аристократки огонь был сильнее конкурентов. Только когда загорелся лазурный, Сиуакоатль посмотрела на Аврору. Но девушка уже и сама понимала, что проиграла. Один из семи – это мало. Она могла успокоить себя только тем, что почти у всех шансы были равны. Язычки пламени погасли, но теперь огонь ревности и отчаянья начинал свою работу изнутри.
Аврора с надеждой посмотрела на противоположную сторону прозрачной площадки. Может, мудрый Тот выберет себе другого помощника? Но нет. Он уже возвращается к центру, за ним гордо вышагивает Эйв. Он стал лучшим среди конкурентов, привлёк внимание мудрейшего и стоял на пороге вечности. У Авроры опять закружилась голова, она закрыла глаза, чтоб хоть немного сосредоточиться и привыкнуть к мысли, что оставалась здесь одна. Эта слабость возможно спасла ей жизнь. Сиуакоатль поманила Милану за собой, освобождая претендентов из круга. Два из них решили выйти из него раньше времени, не рассчитали траекторию движения змеиного хвоста и коснулись его. Через минуту оба хрипя упали, ещё через пять стало ясно, что они мертвы. Черноволосая богиня не обернулась, по толпе несостоявшихся претендентов шёл ропот. Аврора безразлично наблюдала за их конвульсиями. И жалела, что не она лежит на стеклянном полу вместо одного из них. Может лучше уйти вот так, чем сейчас с надлежащим равнодушием наблюдать, как рушится жизнь.
– Жертва великой богине свершилась, - воспел один из жрецов. - Благодарим, что несравненная посетила нас.
Обслуживающий персонал тем временем уже оттаскивал мертвецов за ноги к краю площадки, чтоб сбросить вниз.
Арфа больше не играла, жрецы монотонными песнопениями открывали портал. Сиуакоатль и Тот ожидали, когда чёрная любвеобильная Бастед и шумерский повелитель ветра и воды Энлиль, выберут своих помощников. Скоро и они подошли к алтарю.
Со звёзд до каменного изваяния спустился туман. Ступив в него, боги и избранные люди исчезли. Авроре показалось, что за секунду до исчезновения, Эйв взял Милану за руку.
Как она спустилась с пирамиды и дошла до резиденции магов, Аврора не помнила. Несколько дней девушка пролежала в кровати. Полное обесточивание, потеря сил, интереса и цели жить. Из живых осколков несостоявшейся мечты только ящерка, пригревшаяся на плече. Как проводник стихии ветра, Генриетта смогла успокоить внутреннюю песчаную бурю, принести хотя бы покой.
Через неделю в комнату пришла наставница Карин. Не обращая внимания на бледную девушку, стала поливать цветы.
- Зачем мы готовили работы, если их всё равно не читали? – сипло спросила её Аврора.
- Богам не надо читать. В подготовке работ была другая цель. Когда вы готовитесь, активируете внутренние силы по максимуму. Наличие силы и есть критерий отбора.
- Когда следующий парад планет?
- Через четыре года.
- А кого набирать будут?
- Магов света, животных, искусства и смерти.
- Мне надо туда.
- Зачем?
- К Эйву.
Карин внимательно посмотрела на неё.
- А ты думаешь, ему это надо?
- Мне без разницы. Это надо мне. Что для этого сделать?
- Для начала, стать такой же сильной, как он. Сейчас ты не соответствуешь не только критериям богов. Я даже раздумываю, не слишком ли рано, мы тебя пустили в орден. Твоя привязанность сейчас работает против тебя. Если так пойдёт дальше, сама себя убьёшь.
- Я выживу. Я смогу. В следующий раз победа будет за мной.
Когда Карин ушла, Аврора заставила себя слезть с кровати и пойти в душ. Она представила, как вода смывает её горе, заполняет пустоту, наделяет силой. Это помогло, пока не в той мере, какой хотелось бы, но стало лучше. С полочки чёрным глазом за ней наблюдала Генриетта.
Расчёсываясь перед зеркалом, девушка заметила амулет летучей мыши. Надо стать такой же сильной и самодостаточной, как Эйв. Немного подумав, она надела амулет и вышла голой на балкон.
Ведьминские рассказы:
Алгоритмы любви.
Ведьмочка Чара неопределённого возраста сидела на крыльце одноэтажного деревянного дома и отмечала в длинном списке, какие планы на жизнь из раздела «Любовь» у неё выполнены, а какие только предстоит осуществить.
Без полного списка прожитых ситуаций и лично оценённых, в академию магов не принимали. Обманывать нельзя, там это просекают быстро. Выявят подлог – выгонят без права восстановления в этой жизни, только в следующей. А это целая вечность. Чара вздохнула. Кто знает, когда ей дадут возможность воплотиться в следующий раз, кем и где.
С академией надо было честной, с собой тоже. Самообман приравнивался к обману. Ведь если ты не умеешь говорить правду себе, какой же ты маг. Но была одна поблажка. В описание заданий разрешалось внести единственное изменение, при условии, что сумеешь обосновать логику исправления. Поэтому Чара старательно вспоминала все модели любви, которые когда-либо переживала, чтоб эту выручалочку оставить на самый крайний случай.
Заполнено было много. Первая любовь, страстная любовь, пылкая, безответная, переходящая в ненависть, взаимная, платоническая, к мужу, к детям, к родственникам, к друзьям, а также не платоническая с девственником, в транспорте, на природе, по согласию и не очень.
И всё бы ничего, но вот графа «физическая измена с фиксированным удовольствием» до сих пор стояла пустой. В её-то возрасте. Под такую категорию не подходила ни одна ситуация, которую ей приходилось переживать. Попытка измены? Была. Удовольствия при получении отказа не было. Под фиксированную измену мог попасть один случай. Но главный прибор у претендента оказался семи сантиметров в развёрнутую величину. Посочувствовать бедолаге получилось, удовлетвориться нет. Зато теперь Чара знала, что и такие размеры бывают и это не выдумки. Эмоциональная измена с фиксированным удовольствием была. Это совсем не сложно сделать, при условии, что муж рядом. При его отсутствии, ситуация тоже не сильно усложняется.
Так, что ещё было? Попытки намекнуть на близость друзьям. Но те сразу находили отговорки из разряда плохо, хорошо, не могу, не умею, твой муж мой друг и прочий бред. Поэтому ничего толкового с ними никогда не получалось. Чара с раздражением вертела ручкой прядь волос. Какие все вокруг тошнотворно порядочные. Ну что у них, смылится что ли? Где теперь искать партнёра? Физическая измена – это работа для двоих и без желания второй стороны её не провернёшь. Можно, конечно, приворот сделать, но мужчины тогда превращаются в блаженных идиотов и желание заниматься с ними чем либо отпадает напрочь.
Чара потёрла виски. Вот уж не думала, что именно с этой графой у неё возникнут проблемы. Первый раз, когда она увидела её, не удержалась и выдала оценку.
- Это же плохо!
- Правда, а кто вам об этом сказал? – удивилась наставница Карин.
Ведьмочка замешкалась с ответом. Рассказывать о том, что этому учили с детства, было не к месту.
- Дорогуша, - Карин поняла неловкую ситуацию и не стала акцентировать на ней внимание, - если вы хотите здесь учиться, не должны доверять никому. Маги всё проверяют на собственном опыте, предпочтений быть не должно. Если человек хочет мыслить шаблонами – в магии ему делать нечего. Приходите, когда список будет заполнен.
- А есть другой вариант? Может что-то из разряда «Разнообразие жизни»?
Карин протянула ей лист с альтернативным списком и терпеливо пояснила.
- Там нужно не только уметь с жизнью работать, но и со смертью. Вы уже готовы кого-то убить?
-Нет, - пискнула Чара. – Я лучше тогда с любовью поработаю.
Легко сказать, трудно сделать. И сейчас ведьмочка старательно вспоминала основы исполнения желаний. Для начала надо сформулировать, чего собственно хочется. Или кого.
Так, если надо получить удовольствие, желательно, чтоб партнёр был приятной наружности. Не обязательно, конечно, но для чистоты эксперимента претендентов с пивным животом надо бы вычеркнуть. Это сокровище есть у мужа. Сам он про себя говорит, пресс есть, он просто спрятан внутри.
Для начала, определились. Дальше надо обезопасить себя от излишнего оттока энергии. Стало быть, нужен человек холостой или разведённый и без постоянно живущей рядом с ним подруги. Дальше он должен быть здоровым, умным, эрудированным, должен знать себе цену, не сильно обременяться понятиями морали, хотеть и уметь заниматься данным мероприятием, чтоб на пальцах не надо было объяснять, что от него требуется. Поэтому юнцы тоже не подходят. Так же не подходят для неё первые встречные, люди с примитивным мышлением, торгаши или идиоты по жизни. А ещё хотелось бы, что она сама была в его вкусе. Ну хоть чуть-чуть, а то есть вероятность, что не посмотрит в её сторону.
Чара придирчиво посмотрела на список. По описанию – это потенциальный маг. Ну и где найти такое сокровище для факта измены?
Кошмар. Кто слово-то такое кто сюда написал. Измена кому? Вроде как мужу. Но муж в этой жизни один, в следующей другой. Может потом она сама мужчиной станет. И не сделала ли она вообще ошибку, что ввязалась в семейные отношения. Нет, наверное, всё-таки на тот момент это было правильное решение. Графа «любовь к мужу» сейчас не проблема. И куча других граф заполнено благодаря ему. Но как со своим избранником сейчас контактировать? Объяснить, что это необходимо? Нет, не получится. Лучше его вообще об этом в известность не ставить.
А может ну, её. Эту академию? Живут же люди. Дорожат своим приличным именем, не совершают сложных поступков, с чистой совестью и пустой биографией ложатся в ящик. Если она поступит как все, к чему придёт в итоге?
Чара представила себя на смертном одре сухой морщинистой старушкой, всё ещё лелеющей мечту об учёбе, жарком любовнике и каскадном удовольствии. Нет, не вариант. Лучше все желания исполнять, когда возраст подходящий. Это как раз тот случай, когда лучше сделать и жалеть, чем не сделать и тоже жалеть. Если она не заполнит эту графу, изменит себе и своим мечтам. Что непростительнее, измена мужу или измена себе? Последнее представлялась большим из зол. А может, это слово виновато? Ведь как ни поверни, при такой формулировке кто-то оказывается в проигрыше. Как сделать, чтоб оно не отравляло необходимое событие?
Чара густо зачеркнула шесть неудобных букв и написала корректировку сверху. Получилось «физическая близость с альтернативным партнёром с фиксированным удовольствием».
Теперь это элемент учёбы, а не причина для страданий и угрызений.
Интересно, если подойти к понравившемуся парню и прямо сказать о своих намерениях, как быстро он её пошлёт? Нет, этот вариант она тоже оставит на крайний случай. Лет десять ещё есть, чтоб найти умелого и не скучного партнёра, до того момента, как она превратится в сухофрукт.
Обидно, что дел-то там, наверное, минут на двадцать-сорок. Часа на полтора со всеми расшаркиваниями. А найти подходящего человека на эту роль оказывается не так-то просто.
Чара вложила список в ежедневник и со злостью захлопнула его, будто он виноват в её проблемах. Хватит мечтать, надо работать. Завтра она поедет на городской праздник. Возможно, там удастся с кем-нибудь познакомиться, соответствующего вида и качества. И может не сразу, но когда-нибудь он уделит ей полтора часа личного времени. Чтобы ведьмочка точно знала, нравится ли ей альтернативное удовольствие или нет.
Кармические партнёры:
Аврора перебирала возможных претендентов в партнёры на ближайшие четыре года в Бесконечной картотеке магического ордена. Её интересовали внутренние миры. Развитие техники там слабее, развитие личностного мира почти на нуле, каких-то наук просто не хватает. Но там можно найти хороший потенциал. Недостаток - этот потенциал не раскрыт, как сырая глина. Придётся лепить самой, но она справится. Из достоинств - в своём мире она будет обозначаться, как целостная личность, а это даст ей дополнительные очки при следующем параде планет. В любом случае, своих партнёров надо знать.
При самом негативном варианте они должны, если не помогать, то хотя бы, не мешать. Такие ситуации в порядке вещей. Оксар в прошлом году не смог получить гранд на разработку стабилизатора между светом и тенью, хотя работал над этим проектом несколько лет. Потом оказалось, что его кармический партнёр раздарил своё имущество, бросил заниматься наукой и ушёл в запой. У Оксара при таком стечении обстоятельств шансов не было.
У Райма партнёр погиб, оказался не в том месте, не в то время. Справиться с ситуацией не смог. Мало того, его несчастье смоделировало опасный жизненный вираж для самого Райма. Два года потребовалось, чтоб только восстановиться самому и найти замену. А чтоб дорастить нового партнёра до нужного уровня, сколько ещё потребуется не известно. Так что лучше беречь и подстраховывать тех, кто есть.
Даже маги бывают наивные и беспечные, как дети. Думают, если что-то не получается, то они сами и виноваты. Забывая, что мир чуть сложнее, чем кажется. Но если знать и помнить его законы, он станет проще. Немножко алхимии для исключения самых негативных сценариев, и вот шансы на победу вырастают вдвое. Конечно, и этого мало. Когда контактируешь с богами нужно просчитать самую выигрышную комбинацию. А также помнить, что инъекции хаоса могут проявиться в любой момент, на то он и хаос. Даже боги не могут его просчитывать. Но некоторые могут им стать, толкая всю систему к развитию. С хаосом предназначенным ей, Аврора разберётся. А вот партнёра на самотёк пускать не будет. Надо приглядывать за ним, заодно учиться на новое выбранное направление. Маги жизни в следующий раз не потребуются.
В огромном зале темно. Аврора специально выключила везде свет, чтоб точнее интерпретировать сияние карточек, образованных энергетикой личности. Яркие откладывала вправо, тусклые – сразу клала на место. Это либо больные или умирающие, либо заняты не тем делом, ради которого родились. С ними возиться бесперспективно. Может оказаться, что больше потеряешь, чем приобретёшь. Если у человека нет желания или сил жить, вытащить его может только он сам. Потусторонняя сила не поможет.
Отсортировав несколько парящих вокруг неё ящиков, Аврора села рассматривать ярких претендентов по новому кругу. Сейчас надо понять, кто ей подходит по вибрациям, а кто нет. Кто будет усиливать, а кто делать слабее. То или другое должно быть в меру. Сильный перекос вреден, абсолютная статичность тоже. К концу ночи, из высокой светящейся стопки осталось два прямоугольничка.
Чтоб размяться и скинуть навязчивый сон, девушка разложила ненужные ящики по ячейкам, потянулась, сделала несколько приседаний. Надо доделать эту работу сейчас. Она устало села за стол и положила перед собой карточки. Два разных человека, из разных миров, с разными судьбами и умениями.
- Кого же выбрать? Генриетта, может, ты подскажешь?
Ящерка равнодушно наблюдала за действиями Авроры.
За горами, которые были видны через панорамные окна, появилась бледная полоска рассвета. В низинах расстелился туман. Когда утреннее солнце залило пространство, по большому залу Бесконечной картотеки побежали насекомые-уборщики. Муравьи подбирали семена и песок, тараканы остатки еды, пауки снимали со стен паутинки и пыль. По столу Авроры тоже пробежали маленькие помощники. Ничего не найдя, спустились по ножкам вниз, перемещаясь к следующему объекту. Сразу за насекомыми в зал вошла Карин.
- Как успехи? Нашла, кого хотела?
- Да, почти. Осталось выбрать из двух.
Наставница опёрлась на стол, потом взяла карточки в руки.
- И чем они тебя привлекли?
- Девушка из среднего мира. В магии имеет больший потенциал, чем мужичок из нижнего мира машин. Но зато он прошёл все степени несвободы и вышел к свободе, а девушке это только предстоит.
- И что тебя смущает?
- Она находится под властью Бессмертного и его жрецов.
- Понятно. Сознание ограничено с детства. Но, оно вроде самородка. Немножко сильнее твоего, поэтому будет тянуть вверх постоянно, подтягивая до своего уровня, - Карин помолчала, оценивая варианты. - Вытащить можно, отрезать от негативного влияния тоже. Но выдержит ли она сама? Первым делом жрецы отключат её от жизненных сил. Сможет ли она найти новый источник? Велика вероятность, что откажется жить в новых условиях. А второй, кто говоришь?
- Из недостатков, он из нижнего мира. Значит, ему предстоит пройти подготовку в среднем мире, прежде чем выйти в наш. Возиться с ним придётся дольше.
- Есть хоть какая-то зацепка, которая позволяет сказать, что не потеряешь на него время?
- Как ни странно. Он прошёл, все стадии формирования в нижнем мире и может перейти в средний без сильного эмоционального потрясения. К тому же это единственный мужчина, который сходен с моей энергетикой. Настройка пройдёт легко. А дальше посмотрим. Но он слабее меня. Его придётся дотягивать до нужного уровня. Зато у меня будет больше времени изучать новое направление.
- Какое выбрала?
- Смерть.
- Почему её?
- До искусства мне далеко, свет слишком скучен, с животными контактирую в пределах ящериц. А смерть, как неотъемлемая часть жизни вполне вписывается в мои интересы. Тем более большой пласт материала уже изучен, так как науки пересекаются.
Наставница отдала Авроре карточки.
- Понятно. Раз решила, значит работай. А я вот подумала, зачем тебе выбирать кого-то одного из них?
- Один – это норма. Все знают.
- Необходимая, но не обязательная. Зачем класть яйца в одну корзину. Оба претенденты с изъянами. Вдруг выбранный не осилит предоставленных возможностей. Им обоим надо определиться. Вдруг опять придётся начинать сначала. Попробуй подтянуть обоих. Когда станет ясно кто из них способней, того и возьмёшь.
- Мне всё-таки Солара больше нравится. На мой взгляд лучше тянуться до высокого, чем опускаться до низкого.
- Значит, начни с неё. Только помни правила. Ничего не должно быть насильно, захочет добровольно пойти – уведёшь от жрецов. Нет, значит, нет. Переключайся сразу на Савелия.
Ведьминские рассказы:
Парадокс
На городском празднике, как ни странно, обозначились несколько кандидатов на роль любовника. И Чара уже подумала, что зря боялась. Стоит правильно помечтать и жизнь сама выстраивает нужные пути. Все претенденты приятны по внешним показателям, умеют поддержать разговор, вроде не идиоты и только один из них обременён семейными отношениями. Но так понравился, что ради него Чара решила попытать счастье. Они нашлись в разных компаниях, друг с другом не знакомы, с мужем тоже, так что с кем-то из них должно получиться.
Начала свои изыскания ведьмочка с высокого видного блондина с томным взглядом. Он замечательно рассуждал о жизни, сам писал и выразительно читал стихи, мечтал вслух о вечной любви и вроде был не против заняться делом. До этого дела, правда, они продвигались бесконечно медленно. Каждый раз свидание оканчивалось скромным расшаркиванием, тихими извинениями и намёками на то, что у Чары за спиной кто-то стоит и поэтому он не может. Конечно, ведьмочка не верила.
- Что опять? – она оглядывалась по сторонам и никого не находила.
- Опять. Только что была тень за тобой.
- Как она выглядела то хоть?
- Похоже, что мужчина. В плаще, с мечом. Но умеет драться и без него.
- С чего ты взял?
- Я это чувствую, - он смешно морщил нос, будто представлял, что по нему сейчас получит.
Потом горе-любовник грустно вздыхал, закатывал глаза и начинал рассуждать о привидении, провидении и о знаке, что надо беречь себя для самой любимой и единственной.
После пятого свидания Чара поставила на нём жирный крест и переключилась на женатика.
Тот был совсем не против разыграть козырную карту, которая сама шла в руки. Но вместе с этой картой рядом почему-то постоянно оказывалась жена. То раньше времени освобождалась от дел, то появлялась в совершенно ей незнакомом месте, с объяснениями, что сюда её привёл приятный молодой человек в плаще.
Чара сначала подумала, что она следит за ними. Но как ни старалась, доказательств слежки не обнаружила. В конце концов решила, что у той интуиция хорошо развита. Чувствовать-то она ничего не должна. Ведьмочка ставила качественную защиту против оттока энергии. Но раз за разом ей приходилось сидеть и приятно разговаривать в их семейной компании. И максимум, что могли позволить себе несостоявшиеся любовники - это случайные прикосновения локтями за столом.
Наконец Чара не выдержала и привлекла к необходимой задаче третьего кандидата. Смуглый, худосочный, разведённый, не старый. Встретились они в большой компании вроде как случайно. После часа общего разговора он переключил внимание на неё. А потом как бы случайно оказалось, что рядом никого нет, комнаты пустые и можно позволить себе чуть больше, чем принято. Ещё несколько минут и можно осторожно переходить в стадию поцелуев. А там, всё пойдёт ещё быстрее.
- Хочу, чтоб ты стала моей женой, - напоследок козырнул худосочный.
Всё, момент разрушен. Пришлось остановиться и пояснить.
- Ни чьей женой я больше не буду.
- Почему?
На этот вопрос отвечать не хотелось. Долго и бесполезно.
- Не хочу, не вижу смысла, наелась. Это имеет значение?
- Нет. Просто странно. Обычно не так. Но это даже и хорошо.
Неловкость быстро забылась и ведьмочка уже почти расслабилась. Рассчитывая, что лёгкий бред собеседника скоро плавно перейдёт в действия. От серьёзности подходящего момента, недавно выпитое вино отступило. Вот он, перекрёсток возможностей. Ещё чуть-чуть и можно подавать документы в академию. Можно правда и повернуть назад. Но зачем? До выбранного действия рукой подать. Всё идёт хорошо, как и планировалось.
Она вышла в огненное пространство и стала разглядывать разворачивающуюся интрижку со стороны. Но что-то опять было не так. Сквозь огонь в комнате стала видна фигура заочно знакомого боевого мага. А он тут при чём? С ним вообще нет никаких зацепок и обещаний. Сумасшествие? Конечно. Это просто временный провал в параллельную реальность, которая существует только в воображении. Надо поставить точку в тормозящем её действии и идти дальше.
Пока Чара раздумывала, как избавиться от тени, та сама исчезла. Зато рядом появились друзья смуглого с букетом нравственных правил в глазах. Геральт что ль опять постарался? Откуда он вообще здесь взялся. Похоже, этот фантом она создала сама. Фантомы умеют жить собственной жизнью, влиять на события. Парадокс. Из-за него опять ничего не получилось. Но в то же время стало понятно, что ничего и не удастся. Ни с кем. Потому что кроме него ни с кем не хочется. А предавать себя – последнее дело. Как объяснить это в академии? Надо попытаться. А если не получится? Тогда в следующий раз она поставит большой защитный экран, чтоб фантом не подглядывал.
Кармические партнёры, конец:
- Надо подумать, - протянула Аврора. После бессонной ночи неординарное решение принимать трудно. - Может это приемлемая комбинация. Но пока не знаю.
- Хорошо, подумаешь позже, - присела на краешек стола Карин. - А теперь скажи, где будешь проходить практику по факультету смерти. Правила помнишь?
Аврора откинулась на спинку кресла, поглаживая голову Генриетты, пристроившейся на подлокотнике.
- Конечно. Нужно умереть самой или умертвить кого-либо всеми доступными средствами и способами, - она крутанулась на кресле вокруг оси. - Так как сама помирать не собираюсь, работать придётся много.
- Так уж не собираешься? Там отсев большой. Мужские особи не всегда выдерживают, да и сдаваться не будут.
- Чем больше шкаф, тем громче падает.
- Понятно, - ухмыльнулась наставница, - значит, считаешь, что готова, и спеси тебе не занимать. Никогда не думала, что это твоё призванье.
- А у меня есть выбор?
- Выбор всегда есть. Тебя никто на этот факультет не тянет. Есть и другие.
- Нет. Я хочу на этот. Каждый раз, отправляя в мир иной очередную душу, буду представлять его.
- Ах, вот оно как, - Карин сдержала усмешку. - Решила совместить приятное с полезным. А амулет всё же смотрю его носишь.
- Зачем пропадать хорошей вещи? Будет чем ему морду расцарапать. Он математик и драться не умеет.
- Ну так где практиковаться-то будешь?
Аврора опять взяла в руки карточки, повертела одну из них.
- Солара воспитывалась при храме. Там скоро освободиться должность прихрамного убийцы. Пойду туда. Мелкие пакости делать во славу Бессмертного.
- С чего ты взяла, что должность освободиться, - рассеянно спросила наставница.
Аврора уставилась на Карин.
- Ну как...
- А, вот так, значит. Ну, тогда ладно. Дерзай. Удачи желать не буду, но если понадобится помощь, там рядом есть пещеры, в которые путь Бессмертному заказан.
Карин ушла, а Аврора подумала, что в предложении обозначить двух кармических партнёров, есть смысл. Что делать с претендентом потом, если он ей не понадобится или не сможет идти дальше, она не знала. Но решила подумать об этом завтра. В конце концов, Эйв тоже использовал её. Поняла она правда это слишком поздно. А в чём собственно проблема? Она сама отдала ему свои силы, знания, любовь. Он этим воспользовался, на этом и разбежались.
Только пусть не думает, что уйдя в новое измерение, избавился от неё насовсем. Она найдёт способ высказать ему в лицо всё, что о нём думает. А его аристократке бесстыжей ещё и глаза выцарапать.
В залитую солнцем картотеку начали прибывать люди. А девушка нежилась в кресле, в полудрёме обдумывая план мести.
Ведьминские рассказы:
Домовой
В новом доме домового не было. Поэтому там постоянно образовывался кавардак. Как ни передвигай, как ни раскладывай, уюта не наступало. Всё какое-то сырое, незнакомое и одинокое.
Соседки с гордостью рассказывали о своих питомцах. У одной домовой мастер на все руки - и комфортную обстановку дома создаст, и неприятных гостей отпугнёт, а ещё с кошкой любил поиграть. У второй соседки домовой щепетилен к порядку, сесть ей не давал, пока всё расставлено по местам не будет. В качестве презента коньячок просил временами. Оставишь ему на ночь на донышке на столе с приглашением отужинать, утром уже убирать можно.
А у Чары такого счастья не было. Раньше жила без домового, а теперь захотелось. Но домовые в новых домах сами не заводятся. А если заводятся, то через продолжительное время. А помощника по хозяйству хотелось сейчас.
И ведьмочка раздумывала уже ехать за ним самой в глухую деревню. Если отъехать подальше от больших городов, то заброшенных деревень стояло много. И домовые там скучали без дела. Не в каждом доме, но можно было найти сгусток живой энергии.
Другое дело, что опыта у Чары не было, можно было прокататься, но так никого и не привезти. Надо ловушку поставить, хотя бы корзиночку с крышкой. Обязательно еду положить и пригласить покушать, а если захочет, то и переехать. Кушать-то они все там хотели. Их редко кто даже в жилых домах подкармливал. Но вот как понять, что в ловушку домовой пришёл? С этим проблема. Их же почти не видно, даже когда они полны сил. Это раньше расстояние между мирами было меньше, и каждая хозяйка цвет своего помощника знала. Рыжие, голубые, лунные. Сейчас приходилось по наитию их определять.
Можно найти опытного человека, который этого домового добудет. Но из окружения ведьмочки, рекомендовать такого человека никто не мог. Исчезающая профессия. А искать со стороны, чревато. Может, разводила какой. Воздух в решете принесёт, а эффекта не будет.
Пока Чара мучилась в сомнениях, муж решил обзавестись новой техникой. До страсти захотелось ему старую модель свупа, семидесятилетней давности. Ехать за таким чудом природы пришлось далеко, аж до границы. Но дело сделано, свуп перемещён в подвал, оборудованный под гараж, несколько коробок запчастей расположились здесь же.
На следующий день стали происходить непонятные вещи. Днём, когда в гараже никого не было, повалился на бок свуп. Муж потом уверял, что хорошо его зафиксировал и упасть самостоятельно тот не мог. Сначала подумал, что дети постарались, но те в это время были на учёбе. Больше винить было не кого. Решил всё-таки, что почва от веса просела.
Вечером дочь заявила, что играет с каким-то невидимым мальчиком, расплакалась, когда он ушёл, и даже показала в какую сторону. Чара никого не увидала, но за ребёнком раньше такого поведения не наблюдалось. Ведьмочка решила, что дочь устала и пораньше уложила её спать.
Долго спать не пришлось. Посреди ночи кот с шипением начал перемещаться по углам без причины, будто боялся кого-то или боролся с кем-то. Мышей точно не было, да и не ловит он их. А тут решил перебудить всех своими играми. Его быстро выставили за дверь, прогуляться на свежем воздухе.
Следующим вечером из гаража пришёл озадаченный муж.
- Полтергейст какой-то. Начал разбирать деталь. Все винты положил в одно место. Через двадцать минут одного винта уже не хватает. Самого нужного, с блестящей шляпкой. Всё обыскал, деваться-то ему было некуда. Барабашка что ль завелся?
Тут у Чары последние события сложись в одну картинку.
- Точно. Не барабашка, а домовой. Ты же старую технику привёз и запчастей ещё. Он в какой-то коробке со своим сокровищем и приехал.
- Забавно. И что теперь делать?
- Налей ему молочка, а сам ужинать приходи. Отдаст он твой винт, поиграть просто захотел.
После ужина винт нашёлся. Муж явился из гаража довольный.
- Я ему ещё и семечек на окошко насыпал. Пусть полакомится. А всё же, у нас серьёзно, что ли домовой теперь живёт.
- Ага. Свуп твой возле печки стоял, бак у него хромированный. Домовые любят тепло и не любят зеркал. Вот он и подвинул свуп, чтоб спать ему не мешал. Кот его боится, по углам от него прячется. А дочь понравилась, играть с ней приходит.
- И что? Живёт и всё? Ничего не надо?
- Кормить надо. Тогда у него силы будут помогать.
- А чем кормить?
- Если молодой, то хлебом, кашей с молоком и маслом. Если старый, то коньячком с конфеткой угощать. Можно вина немного, пива. Надо познакомиться. Пока не знаю. А ещё можно веник вверх помелом у входа поставить, чтоб игрался.
- Есть у меня один приятель, тоже уверяет, что у него домовой в гараже живёт в маске африканской. Я тогда не поверил, смешной он по жизни. Не знаю, кормит ли его, но ругается с ним регулярно. Ключами в него кидается, кулаком грозит.
- Такие большие, а в домовых верите! – не выдержал сын.
Родители ухмыльнулись. Маленький он ещё. Не понимает.
Стены, начало:
Аврора сидела, облокотившись на дуб, грызла семечки и смотрела, как бьётся в петле в конвульсиях Ян, скоро уже бывший прихрамовый убийца. Выбраться сам не сможет, даже если сопротивляется. Притяжение возьмёт своё. Она специально повесила его на осине, чтоб создать видимость раскаяния за содеянное, вроде как по Светлой книге. Известно, что все предатели вешаются на этом дереве. А предать заповедь про запрет убийства, ой как сложно. Даже если тебе на каждое из них дают индульгенцию. Записку в карман она положила, перед тем как выбить чурбан из под ног. Конечно, сам бы это не сделал. Но лёгкая оморочка – и вот пожалуйся, человек в петле и не понял, как там оказался, с написанным собственной рукой раскаянием в кармане.
Перед этим важным событием, девушка пригласила его на свидание. Они приятно провели время. Послушали музыку в парке, хлебнули джина и переместились в лес для дальнейших увеселительных мероприятий. Впрочем, каждый из них вкладывал разный смысл в эту формулировку. Когда Ян был готов на всё, Аврора стала шептать длинное заклинание. Путая сознание, ставя новые зацепки, создавая новые смысловые узлы. На следующий день у него от такого воздействия, сильно болела бы голова. Теперь не будет. Уже хорошо.
Аврора представила, как завтра престарелые прихожанки будут судачить по всем углам. Какой позор, сотрудник храма совершил самоубийство. Его по-тихому похоронят за забором кладбища, лишив не только места на святой земле, но и церемонии по захоронению. Сам он, конечно, когда-нибудь спасибо ей скажет за это. Без этой церемонии перспектив на нормальное перевоплощение открывается больше. Но сейчас, ему это не объяснишь. Да и уже поздно.
Через неделю в вычурно украшенном кабинете жрец Онуфрий по очереди принимал претендентов на освободившуюся так некстати должность. Скоро большой праздник, надо будет прочесать ряды неугодных прихожан, как сорняки. Работы много. Из претендентов несколько мужчин и одна девушка.
Мужички как на подбор, но и предыдущий не хуже был. Какая муха его укусила? Думай теперь, кому из них доверять можно. Ещё один такой казус и его самого попросят освободить место. Последней из соискателей должности в кабинет вошла Аврора.
Жрец указал ей, где можно садиться, а сам уставился в характеристику. Её писала Карин, но жрецу об этом знать не следовало.
- Значит, говорите, умеете душить, потрошить, топить, вешать, жечь. А потом всё представить, как несчастный случай.
- Совершенно верно.
- Что вас подвигло на такой странный путь развития.
- Плохое воспитание. Но в храме я буду предельно любезна, чтоб не очернить святых стен.
Аврора смиренно опустила глаза, а жрец пожевал губами.
- Женщин на такую должность ещё никто не брал.
- У вас замечательная возможность сделать это первым. Любая традиция со временем требует изменений, не правда ли?
Жрец задумался. Аврора выждала немного, чтоб он обработал информацию, понял революционность такого решения и какие вслед за ним могут придти дивиденды именно для него.
- Вас запомнят, как мудрого реформатора, - вкрадчиво продолжила Аврора. - Мужчины слабы, а работа тяжёлая. Вдруг у кого из них опять психика не выдержит. Два подряд самоубийства прихрамных убийц мужского пола может скомпрометировать должность. Женщин ведь не так жалко, правда? Тем более, которая идёт в качестве эксперимента. Никто при подобном несчастном случае не предъявит к вам претензий. Второй сорт людей, как-никак. Помнится, когда-то, за женщиной даже право на бессмертную душу не призвали.
Жрец Онуфрий откинулся на высокую спинку кресла, сложил руки на животе, просверлил девушку заплывшими глазками.
- Не справишься, - подытожил он.
- Проверьте.
- Хорошо, если справишься вот с этим, - он протянул листок с координатами, - должность твоя. На время, пока скандал не уляжется. В храме не привлекать внимание.
- А мужиков водить можно?
- Что?
- Ну как же. Привлекать внимание нельзя, монахам самим тоже нельзя. А мне-то можно и даже нужно.
- Справишься с заданием, будет тебе мужик.
- Только учтите, брюхатого ко мне не посылать.
- Разберёмся.
Аврора вышла из кабинета, а жрец достал из ящика толстую папку. Он всё не знал, как провернуть одну многоходовку. Одного важного звена не хватало. А тут удача сама в руки идёт. Справится девица с заданием или нет, не важно. Она ему пригодится для другого дела. Главное, не спугнуть раньше времени.
Стены, продолжение:
Аврора подолгу наблюдала за Соларой, изучая её поведение. Каждый раз, когда воспитанница жрецов оказывалась в храме, новоиспечённая убийца стояла на клиросе, под потолком. К хору не подходила, вообще старалась с ним не контактировать. Певцы, впрочем, тоже не особо горели желанием с ней общаться. Делали вид, что её нет. Уткнувшись в ноты, они старательно выводили рулады. С чувством святости, светлым привкусом всепрощения и растворения во вселенной.
Аврора фыркнула. Смотрите, не растворитесь до нуля, святоши. Так, а где наша барашка? Солара сидела в третьем ряду, в светлом платье с длинной юбкой и с благоговением внимала жрецу Онуфрию. Тот по своим обязанностям нёс с амвона святую чушь. Повсюду горели свечи, придавая торжественности и таинственности происходящему.
По окончании служения должно было состояться ещё одно занятное действие под названием первое омовение нового раба. Интересно, догадываются ли родители, что засовывая собственного ребёнка в чан с водой, они приносят его в жертву в искупление своих грехов? Своих. Это у них сейчас в жизни всё наладится на некоторое время, а ребёнку потом не выбраться из этой юрисдикции при всём желании. А если он надумает порвать эту связь, придётся откупаться не только за то, что сделал сам, но и что родители натворили. А оплата по счетам в этом заведении с такими процентами за год, банки отдыхают. Да и закон права выбора нарушается грубейшим образом.
Есть правда одна лазейка, через которую можно выйти из этого заведения сравнительно безболезненно. Это обратная процедура – разомовение. Но где её проводят? Войти сюда – пожалуйста. Выйти – только через гроб. Редко кому удаётся порвать связи. И уж точно не через эту процедуру. Зачем же отпускать от Бессмертного, бесплатного раба?
Если родителям всё это объяснить, согласились бы они на такую жертву? Вряд ли. Или по крайней мере точно не все. Но жрецы умалчивают правду, вроде как раз овцы не в курсе, значит можно. Хитрая и подленькая политика. Первый раз омывать людей должны в сознательном возрасте, да кто к ним в сознательном-то пойдёт? Если только от отчаяния. А на отчаявшихся людях много бонусов для Бессмертного не заработаешь. Вот служители и стараются, привязывая к себе тех, кто ещё высказаться не может.
Да, жрецы рассказывают всем о том, что каждому ребёнку при этом действии выдаётся ангел-хранитель. Чушь собачья. На земле людей столько, что на всех ангелов не напасёшься. Здесь либо человечек обладает своим от рождения, либо в некоторых случаях ему предоставляется родителями, либо он может его заслужить. Но это всё позже, а сейчас ему наставят невидимых печатей, прополощут мозг и начнут откачку его энергии и времени в пользу Бессмертного. А потом люди спрашивают, почему жизнь так быстро прошла? Так как ей не пройти, когда время человека с момента омовения распределяется на две ветки. Если он чем-то занят полезным – для него. А если не занят, то Бессмертному. Всё по-честному. Время слишком дорогой ресурс, чтоб его раздавать желающим в равных количествах. Кто умеет лучше им распоряжаться, тот и владеет.
Аврора знает это. Или по крайней мере знает теперь. Раньше тоже дурака валяла, тратила его на ничтожество, вроде как сейчас Солара. Видела бы она, что на изображении святоши, позади неё, чёртик ножки свесил и хвостом играет. И дурманящих ароматов не боится, потому как жрец давно превратил храм в торговую лавку, а не источник силы.
О, освящение воды началось. То ещё таинство. Портить то, что идеально по своей природе. Хор старательно повторял написанные слова. Внимание Авроры привлекла одна старушка. По виду ничего особенного, а поведение настораживающее. Платок вывернут наизнанку. Все кланяются, она приседает. Все зажигают свечи, она тушит. А потом взяла в рот святой воды и выплюнула в платок.
Аврора не выдержала и захохотала. На непристойный звук обернулось полхрама. Солара тоже. Убийца поймала её взгляд, барашка отвернулась.
Служители между тем вычислили, наконец, колдунью и под руки вывели за дверь. Вот им забот теперь, после колдуньи освящать всё. Ладно, на сегодня аттракциона хватит. Надо спуститься и попробовать выловить Солару по дороге домой.
Ведьминские рассказы:
Академия, начало
Опасность миновала, низшая точка пике пройдена и надо подниматься вверх, собирать себя по кускам. Заставить тело поесть – не самая большая проблема. Оно покорно подчинилось команде. Радости еда не приносила, на вкус сплошная бумага. Силы потихоньку возвращались, значит, начало положено. Спать хотелось меньше, вырабатываемой энергии хватало с утра до вечера. Здоровье вяло восстанавливалось, но кожа до конца очищаться не хотела. Давая понять, что пока эта жизнь взаймы, как вынужденная мера и по счетам придётся расплатиться позже. Чем расплачиваться, неизвестно. Наверное, просигналят. Надо внимательней относиться к знакам. Вообще, Чара сейчас себе напоминала кошку, которой дали второй шанс. Кто и зачем не понятно. Это предстоит выяснить.
Но восстановление сил – это одно. Вкусовые ощущения, тактильные, и им подобные, неохотно, но обозначились, а вот эмоции – другое. Они не проявлялись вообще. Со стороны посмотреть – идиллия. Уравновешенность, стабильность, дежурные улыбки, а внутри пустота. Сначала это не слишком расстраивало, не до них было. Ведьмочка решила, что так даже спокойней. Казалось, само восстановится. Но время шло, а жизнь ощущалась омерзительно серой. Один месяц, два, уже четыре. Прошлый день серый, этот день серый, завтрашний день будет серый. Постоянно казалось, ещё чуть-чуть подождать и всё вернётся, надо же ощущать хотя бы что-то. Кроме того, что ощущает тело. Примитив – горячее-холодное, кислое-сладкое.
Хочется вспомнить ощущения радости, грусти, возможно, иногда влюблённости. Хотя от неё больше проблем, чем удовольствия. Про влюблённость надо подумать, нужна ли она ей вообще. А с другой стороны, как же без неё, хотя бы изредка? Ведь жить не так интересно. Но про это можно подумать позже. Сейчас надо как-то расшевелить себя.
Шло время. Ничего не менялось. Сначала Чара оправдывала себя тем, что для ощущений не хватает тортика, желанной поездки, внимания мужа. Но всё загаданное получала одно за другим, а эмоций больше не становилось. После нескольких экспериментов стало понятно, что чинить их надо в себе, а не во внешних проявлениях. Действительность является приложением к внутреннему состоянию. А не наоборот.
Когда Чара решила выудить их наружу, во что бы то ни стало, первой проснулась злость от близлежащих воспоминаний. Чтоб пара каких-то гнид лишила её радости? Да ни в жизнь. После первой пережитой эмоции можно было вздохнуть с облегчением. Сойдёт для начала. Хотя до умения влюбляться ещё очень далеко. Это филигранный вид ощущений.
С приходом эмоций, наконец, оформился вопрос. А что это вообще с ней было? Почему ни в одном учебнике, ни описаниях болезней, ни в разговорах она никогда не находила и не слышала таких странных симптомов. Умирание от... От чего? Синяка? Нет, конечно, дело не в нём. Здесь что-то другое. Что? Это не сотрясение мозга. Его симптомы она знает, да и не с чего ему быть. Никаких вирусов, болезней, травм, а жизнь уходила с такой стремительностью, что еле ухватиться за неё успела. Умирание от тоски? Возможно. Если не истина, то близко. И что послужило причиной? Расставание с любимыми родственниками? Точно, нет. А что? Вот это загадка. Хорошо, отложим этот вопрос на потом.
Ещё одна деталь, которая её занимала, что она сказала нищенке во сне. Что бога нет. Возможно, и нет. Но что-то в этом мире точно есть. Сила, Удача, древние знания. Ведьмочка знает, она прикасалась к этому волшебству несколько раз. Это восхитительные ощущения, как в рай попадаешь. Всегда считала это проявлением Бессмерного, но если это не так, значит оно само по себе? А вдруг этим можно научиться управлять без помощи жрецов. Значит, надо найти людей, которые это умеют. Наверняка такие есть. Было же раньше в каждой деревне по колдунье. Перевелись сейчас, правда, все. Не без помощи жрецов, конечно. Теперь сведущих в этом деле поискать придётся. Зато шарлатанов развелось, даже на первый взгляд видно.
Стены, продолжение:
Золото храма осталось позади, но в природе и без жёлтого металла было на что посмотреть. Голубой простор бескрайнего неба. Вкусные облака безе, набухающие почки просыпающихся деревьев, возвращающиеся домой птицы. Какая красота. Хороший сегодня день. Солара медленно шла по мощёным улицам, почти парила. Радовалась слепящему солнцу и улыбалась. Как одухотворённо и проникновенно милейший жрец Онуфрий читал сегодня святые слова. Какая умилительная и торжественная церемония первого омовения. Она специально осталась посмотреть на неё, почувствовать возвышенность и трогательность момента. Хотя кроме родственников там больше никого не было, она скромно стояла в уголке и радовалась, как ребёнка провозглашают рабом.
Только один момент за весь день испортил ей настроение. Взгляд убийцы. Зачем Бессмертному эти твари не очень понятно, он же за мир во всем мире, за жизнь вперёд смерти. А эти с позволения сказать люди, лишают жизни беззащитных агнцев. Но раз служители великого говорят надо, значит, наверное, так оно и есть. Есть же святые не только отшельники, но и воины. И ведь святые. Хотя тоже убивали. Врагов крошили на поле боя без жалости. Чем больше покрошил, тем святее стал. Как всё сложно. Ей, как женщине, вообще не стоит влезать в мужские дела. И правильно. Думать, анализировать, делать выбор, свершать дела, подводить итоги. Явно мужская работа. Она будет довольствоваться выводами, которые сделают другие и сообщат ей позже, после необходимых утомительных манипуляций.
И всё-таки, какой пронзительный взгляд у этой убийцы. Резанула, будто вынула кусок души. С чего бы это? Свят, свят. Что она здесь делает? Солара замерла. Отделившаяся от стены тень, слегка поклонилась.
- Доброго дня, госпожа. Прекрасно сегодня выглядите.
Солара не отвечала. Поджала губы, дыхание задержала. В голосе убийцы скользила плохо скрываемая издёвка. Но молчать не вежливо. Не этому её учили.
- Что тебе надо? - после заминки надменно осведомилась она.
- Хорошо, что спросили. Меня кстати, Аврора зовут. Хотела подарочек сделать.
- Зачем. Мне ничего не надо от такой, такой...
Слова плохо подбирались, ругаться грубо непристойно. Аврора терпеливо ждала определения, казалось, еле сдерживая улыбку. Наконец компромисс был найден.
- Такой как ты.
- Да, понимаю, - кивнула убийца. - Ваше право. Но подарок всё-таки хочу отдать.
- Разговор закончен.
Солара отвернулась и гордо зашагала прочь. Не позволит она одурачить себя какой-то падшей женщине.
- Хочешь знать, почему погиб твой отец? – услышала она вслед.
Неожиданно. Нехотя, она всё же обернулась.
- Я и так знаю. Чернь убила. Трусливо, подло, предательски. Их всех потом вздёрнули.
- А тех ли вздёрнули? И почему это случилось. Неужели понятие несчастного случая снимает все вопросы? Но если вам удобней думать, что это несчастный случай, тогда другое дело.
Аврора отвернулась, намереваясь уйти.
- Нет! – выпалила Солара. - Дай, что там у тебя. Подарок. Но если ты меня обманула, я жрецу нажалуюсь. Он тебя высечет и выкинет.
- Как вам будет угодно, - Аврора протянула ей конверт. – Там все инструкции. Сегодня ночью вас ждёт серьёзное путешествие.
- В каком смысле? Я никуда не собираюсь с тобой.
Но убийца уже не слушала, исчезла в соседнем переулке, оставив Солару наедине со своими метаниями. Открывать конверт или нет? Что там вообще может быть. И причём тут ночь.
Парить по мостовой уже не получалось. До дома она добралась, теребя краешки конверта. Что там? В чём замешан отец? Надо ли это знать? Всё давно известно. Ей сообщил о несчастном случае жрец. Не доверять ему она не может. Наверняка там какое-нибудь неподтверждённое враньё. Зачем бередить то, что давно ушло. Она счастлива, окутана заботой, вниманием и пониманием. Нужно ли ставить на карту свою безмятежную жизнь ради глупого любопытства.
До вечера она ходила вокруг конверта, раздумывая, стоит ли открыть или запечатанным бросить в печь.
Стены, окончание:
Солнце скрылось за горизонтом, и мир стал восприниматься несколько другим. Почему так происходило, Солара не понимала. Но в преддверии ночи отношение к вещам менялось. Обескураживало, что эффект от звездного неба разнился. А причину изменения вектора метаморфоз, девушка не улавливала. Иногда обострялись страхи, а иногда наоборот, снимались. Последнее произошло и теперь.
С приходом тьмы, воспитанница почувствовала себя в уютном нерушимом мирке, с крепкими стенами. И конверт пугал не так сильно, даже скорее не пугал совсем и открылся без труда. А может она просто устала за день бояться? На ладонь вывалился выкованный лист берёзы на цепочке. Черешок осью проходил по всей поделке, а сам лист представлялся в виде тонких переплетающихся и изгибающихся жилок. В основании вставлен фиолетовый аметист. Вес для такой безделушки был тяжеловат, но что больше удивило, чувствительно холоднее, чем температура окружающего воздуха. Разглядев вещицу, Солара достала из конверта записку.
«Сними с себя все атрибуты бессмертного. Надень амулет и ложись спать. Подружись с кошкой».
И всё? А где обещанное загадочное путешествие? Всего-то лечь спать с новым украшением. А причём тут кошка? И зачем снимать привычные защитные амулеты? Не будет она этого делать. Просто наденет выкованный листик поверх них.
Но это не удалось. Каждый раз, когда девушка надевала на себя новую цепочку, та раскрывалась, разъезжалась, соскакивала, не хотела контактировать с телом наотрез. Пришлось подчиниться условиям, снять все религиозные атрибуты. После этого непокорное украшение разрешило надеть себя. Оно приятно холодило через ночнушку, и Солара не заметила, как провалилась в сон.
Открыв глаза, она оказалась стоящей в чёрном пространстве, внутри начерченного на полу белой краской квадрата. Сначала никого видно не было, но приглядевшись, девушка поняла, что не одна здесь. В таких же начерченных квадратах рядом стояли люди. Молодые и старые, мужчины и женщины, в богатых одеждах и бедных. Глаза их закрыты, они покачивались на месте, вроде как спали и походили на гигантские водоросли. По специально выделенным проходам между оцепеневшими людьми, расположенных группами, ходил старик в белой рясе с большой связкой ключей и всклокоченными волосами, бил колотушкой и приговаривал:
Тук-тук, поверь. Открой дверь.
Дверь откроешь – Ты ничего не стоишь.
Черта не бойся, сам не беспокойся.
Потом, подходил к выбранной группе и читал текст отдалённо напоминающем оморочку:
- За высокими стенами, с нами?
- Да, - единым дыханием отвечали люди-растения.
- Под защитой Бессмертного, вечного?
- Да.
- Не выйдешь отсюда ни в жизнь никогда.
- Да.
Ключник удовлетворённо кряхтел и шёл дальше. Он внушал страх. Когда подошёл близко к её сектору, Солара похолодела. Вдруг он поймёт, что не спит. Спасение, что её квадратик находился почти в центре, и была вероятность, что старик слеп или плохо видит и не заметит, что она другая. Во время чтения заклинания для их группы, Солара старательно имитировала сомнамбулу, но успокоилась лишь, когда старик, гремя ключами, проковылял дальше и повернулся спиной.
Теперь нужно было понять, что делать. Раз он говорит, что здесь высокие стены, значит, так оно и есть. Наверное что-то похожее на силовое поле. Захочешь выйти, тут же шум и гром настанет.
Пока девушка размышляла, в проходе показалась черепаховой окраски кошка. Она спокойно перемещалась по тёмному помещению, и казалось, целенаправленно не попадалась на глаза старика. Кошка. Солара поманила жеманную красавицу и та охотно пошла к ней сквозь толпу спящих людей. Она с лёгкостью преодолевала пол расчерченный квадратами, не производя шума. Значит, перемещаться между квадратами можно? А стены, они только элемент внушения?
Вслед за кошкой, девушка осторожно выбралась из нарисованных ограничителей. Звон ключей далеко, нужно понять, что это за место и что искать. А рассчитывать можно было только на мистическое животное. Кошка привела её в кабинет. Здесь стены были настоящие, а не выдуманные. Можно было не опасаться, что её увидят. Стеллажи доверху забиты литературой, при внимательном рассмотрении, на столе оказались бухгалтерские книги и несколько комплектов с расценками.
Солара не верила глазам. Это что? Такие счета! Совершенно неадеватные суммы взамен тех услуг, которые предоставляет Бессмертный.
Вот, например пункт: «Сохранение жизни». А снизу мелким шрифтом, который почти не разглядеть, пришлось напрячь зрение: «Сохранение здоровья в стоимость услуги не входит». Оплата: «Десять лет рабства с постами и молитвами». За что? За то, что инвалидом остался, а не умер на месте? Так лучше бы умер, чем вот так. Какая-то ерунда. Не может быть.
Так, а где пункт «Здоровье»? Что за него заплатить надо? Сколько не искала Солара этот пункт, так найти и не смогла. Что это значит? Что здоровье Бессмертный не поставляет? А кто поставляет? Но ведь сколько людей, кто ходит к нему исключительно, чтоб излечить свои болячки. Получается напрасно. Кошмар. Солара смотрела бухгалтерские документы и с каждой новой страницей входила в больший ступор. Текст больше не воспринимался. Казалось, что глаза стали стеклянными. Девушка отложила бумаги, потерла лоб.
Кто может объяснить, что здесь происходит? Нужно найти того, кто в курсе.
Так, а что здесь можно найти про отца? Она нашла его по фамилии и году смерти. Звон ключей становился ближе. Шаркающая походка не давала сосредоточиться. Девушка выдрала нужные ей листы из книги, вложила их в комплект с расценками, свернула бумаги трубочкой и проснулась.
Ведьминские рассказы:
Покровители дорог
Недавно Чара поняла, что живёт в двух мирах одновременно. Мир машин и мир магии. В последний мир её занесло вроде как случайно, но при серьёзной проработке этого вопроса, оказалось, что не случайно. Случайностей вообще не бывает. Это запланированный кем-то путь для неё, который нужно пройти обязательно. Иначе не имеет смысла барахтаться здесь дальше. И идти нужно в переносном и в физическом смысле одновременно. Не идёшь своим путём развития, дорога не принимает тоже. Как только берёшься за одну из дорог, вторая сама попадается под ноги.
Когда Чара поступила в академию, являющуюся часть магического мира, в мире машин для неё уже была готова поездка. Давняя, приятная и желанная.
Перед дорогой ведьмочка находилась в несколько разобранном состоянии. Во-первых, никак не могла поверить своему счастью, во-вторых, сконцентрироваться на нужных действиях, в-третьих внутри шла очередная трансформация. Это состояние всегда сопровождалось лёгкой депрессией, раздражительностью, нежеланием ни с кем разговаривать, никого видеть и тем более слышать. Не хотелось шутить, улыбаться и нравиться, а думать не получалось совсем. Тяжеловатый раздрай. Но в академии предупредили, что для будущих магов такое состояние – норма. Не надо переживать, пить таблетки и паниковать. Нужно со спокойным пониманием переносить временный дискомфорт. Когда трансформация закончится, само всё уляжется. И маг выйдет на новый виток развития. Ему начнут открываться необходимые знания, по другому восприниматься ситуации, попадаться нужные люди.
Ближайшая пара дней, завидная возможность совместить приятное с полезным. И надо пройти этот дискомфорт до конца.
Дорога – источник движения, мыслей, идей, будущих свершений.
Перед поездкой Чаре приснилась Геката. И что совсем неожиданно, Один. Богиня тьмы и дорог стояла впереди вполоборота, улыбалась краешками губ. Длинные тёмные распущенные волосы, белая кожа, струящееся чёрное платье в пол. Она напоминала принцессу эльфов из одного фильма. За ней стоял великий Один. Седой странник с пышной бородой, посохом и в длиннополой шляпе. Тем, что он проявился, показывал своё покровительство, и что поездка пройдёт без травм и несчастий. Он за своими подопечными следит внимательно. Чудеса.
Встали рано, весь день мимо мелькают люди, города, деревни, посёлки.
Дух захватывало от пейзажей, усиленных магией воздуха. Засеянные или не вспаханные поля. Остаются позади пшеница, гречка, подсолнухи, кукуруза. Их сменяют леса - берёзовые, осиновые, хвойные, смешанные. Голубыми лентами под мостами сверкают реки и много полевых цветов.
Солнце напоминает, что Один приглядывает за путниками. Когда левый глаз бога начал клониться к горизонту, дочь при дремала, ведьмочка не заметила, как опять оказалась во сне, где её ждали боги. В руках Гекаты чёрная лилия. Она протягивает её Чаре, а в голове рождаются слова:
- Сегодня вы сорвёте чёрный цветок.
Просыпание. Спала пять минут, а размышлений теперь, наверное, на месяц.
- Где остановимся на ночь? – спрашивает муж.
- Где будет удобно, - отвечает ведьмочка и понимает, что на ночь они останавливаться не будут.
И точно. Никакая парковка не устраивает, ни одно место не нравится. И они всё едут и едут через темноту, хотя раньше никогда так не делали. Чёрная лента дороги, спящие дома, белые или рыжие огни фонарей. Ощущение близости сказки. А на небе луна – правый глаз Одина и чёткое понимание, что находишься под защитой.
Когда утром остановились умыться, к машине подошел молодой пёс, почти щенок. Как верный помощник Гекаты, он получил угощение.
Дорога близилась к концу. На память оставалась дымка сожаления, открывшиеся знания о себе и главный подарок - проснувшееся за много лет чувство влюблённости.
Из завершающих поездку ритуалов, принести вина и мёда Одину, в благодарность за покровительство.
Ведьминские рассказы:
Академия, продолжение
Выбрать направление движения оказалось легко. А вот разобраться в ворохе представленных в нём ответвлений, ни разу. Чего там только не было. Чёрная магия, белая магия, магия природы, животных, амулетов, мест. Инструментами могут быть - руны, карты, камни, заклинания, огонь, вода, яйца, кинжалы, куклы. Ужас. Как в этом разобраться? Где правда, где ложь? Что эффективней, куда податься? Что подойдёт именно ей? И чем за это придётся платить? Этот вопрос теперь стал особенно актуальным. Бесплатных чудес не бывает, знаний тем более.
Опять пришлось действовать методом исключения. Пока она в этом деле лох, надо начинать с самого безопасного. Секты, делающие из человека амёбу, вычёркиваем раз и навсегда. Хорошо, что они все на слуху. Здесь и без гадалок известно, что ждёт зомбирование под приятные улыбки и монотонное пение, а потом откачка энергии, сил и жизни в пользу сомнительных «великих отцов - основателей». Кстати, надо взять на заметку, если люди в сообществе подобны растениям, с серой кожей и тусклым взглядом – делать там нечего. Все официальные религии тоже отметаем в сторону, поели уже. Чёрную магию и белую пока откладываем. Даже на первый взгляд вызывание демона из преисподней, сомнительное удовольствие. Ведь если таковой правда явится, съест и косточек не оставит. Ему даже зубочистка не понадобится. Карты, руны, заклинания обходим стороной. Без наставника там делать нечего. Вдруг название заклинания об одном, а текст о другом. Наколдуешь ещё, не понимая последствий. Потом полжизни расхлёбывать.
Из того, что осталось, самым приемлемым оказалось молодое восточное учение рейки. Блаженная чушь про потоки высших сил, снисходящих на человека, дающих здоровье, радость жизни, безмятежность, гармонию. Словом, счастьем последователи обеспечены по полному разряду. Вкладывать безумные средства не надо. Выход бесплатный, за руку никто не держит. Занятия ни к чему не обязывающие, отрицательных отзывов никто не оставлял, максимум «у меня не получилось». Можно попробовать.
Первое подключение к потоку сил прошло успешно. Настройщицей была заботливая и внимательная девушка. Она добросовестно передала поток Чаре и что удивительно, ведьмочка его почувствовала. Будто твой личный лучик солнца. После нескольких занятий, кожа начала восстанавливаться. Воспалительные процессы сходили, не оставляя следов. Здоровье рейки и правда давали. Значит, не обманывают, и можно было продолжать узнавать мир с помощью них.
Девушка-настройщица, обладала умением, но не знанием. После нескольких безуспешных попыток разговорить её, пришлось искать великого магистра этого направления. Уж тот наверняка расскажет тайны мира и как он устроен. К магистру попасть не легко, но возможно. И вот, кажется уже, что свой путь найден. Но очень хочется информации. Ведьмочка начинает приставать к учителю Сям-Сану, про то, как всё устроено. Но тот воздевает руки вверх, и произносит:
- Рейки работают на благодати неба и земли. Надо принимать и радоваться. Радоваться и принимать. Получили благодать, отдали её миру и продолжаем радоваться.
Всё. Это была точка. Ведьмочка поняла, что упёрлась в стену. Выбранный путь оказался тупиком. Здесь, как и в секте люди дошли до уровня счастливых растений. Хорошо, что счастливых, плохо, что растений. У них ответов нет и им так же неинтересно, как устроен мир. Они принимают на веру слова, сказанные не две тысячи лет назад, а около сотни лет назад. Разница большая, но несущественная.
Значит, надо продолжать поиски. Ведь создал же кто-то всё вокруг. Оно просто не могло само так сложиться. Так не бывает. А значит, существуют правильные алгоритмы движения. И действуют они по аналогии с философским камнем в алхимии. Надо только их найти.
Условности:
Солара проснулась с охапкой листов в руках. Первый раз из сна удалось принести нечто материальное. На груди горел амулет. Если перед сном он был холодным, то сейчас почти обжигал её. Она отвела его в сторону, положив на одеяло. За окном было темно, в комнате кто-то копошился. Кот, наверное.
Поворочавшись немного, девушка включила свет, чтоб рассмотреть приобретение и вздрогнула. В кресле возле письменного стола расположилась Аврора. Она откинулась на спинку, покачивалась из стороны в сторону и гладила коричневую ящерку.
- Я уж думала, так и не наденете амулет, госпожа, - начала она разговор первой.
- Как видишь, одела, - поправила кованный лист Солара. – Можно его уже снимать? Повозиться, с ним, правда, пришлось. А что ты здесь делаешь? И как вошла?
- Давайте по порядку. Снимать можно. Сюда войти не проблема. Замки, как известно, делаются от честных людей. Нечестных они не остановят. Что делаю? Охраняю. Сон зачарованный, нельзя чтоб тревожили. А то выбраться будет оттуда сложно. Или войти обратно. Спокойней, когда всё своим чередом идёт. Смотрю, достали бумаги. Сложно было?
- Страшно, - прошептала воспитанница, но собралась, выпрямила спину и совсем чуть-чуть срываясь, продолжила. – И да, достала. Но тебя это не касается. Сама разберусь. Здесь всё почитать надо, посчитать, продумать. И лишним глазам здесь делать нечего.
- Хорошо. А если не разберётесь? Тогда что?
- Тогда... – Солара посмотрела в потолок, - пойду к жрецу.
- А вот это не советую, - Аврора спрятала ящерку запазуху и подошла к кровати.
- Почему?
Солара медленно отклонялась назад, пока убийца склонялась над ней.
- Есть знания, которые никто просто так отдавать барашкам не будет.
- Кому?
- Значит так, - развернулась непрошеная гостья. - Я помогла достать вам эти бумаги, и думаю, что разобраться в них мы должны вместе.
- Не должны. Если тебе нужно было туда, почему сама не пошла?
- Меня не пустят. – Села на краешек стола Аврора. - Путь туда открывается только избранным, коей являете вы. Я там не прописана.
- А я значит, в этом ужасе прописана? – листы опять были аккуратно сложены и свёрнуты в трубочку.
- Таковы правила игры. На войне как на войне.
- Какой войне? Что это вообще за место было?
- Это был рай.
Солара недоверчиво уставилась на неё, теребя амулет. Аврора вздохнула.
- Ну, хорошо, не рай, а перевалочный пункт туда, доступный из сна. Вернее один из них. Думаете, как некоторые люди во сне умирают? Да просто просыпаются не там где нужно случайно. И сразу в рай. Или как повезёт.
- Врёшь.
- Тогда как вы думаете, из сна бумаги приволокли? Вы были в приграничном сне. Там есть информация, но обычным людям она недоступна. Амулет помог проснуться в опасном месте, а потом притянул обратно. Всё понятно? Или думаете, я вам бумаги здесь на кровать положила?
Солара полистала документы. Нет, всё верно. Это именно то, что она видела. Подлога нет.
- И всё же, мне кажется, жрец лучше знает, что здесь написано.
- Конечно, знает. Поэтому или вывернет всё наизнанку, как у них принято. Или сделает всё, чтоб те кто видел бумаги, быстро о них забыли. И о вас в том числе.
- Как это?
- Как у них принято. Провозгласит вас отступницей, прочтёт анафему, пошлёт убийц и дело с концом. И не обязательно это буду я. Вас могут в другой город для этого спровадить. А потом представить как свершившуюся кару небесную. И будут по-своему правы, но для вас это уже не будет иметь значение.
Аврора посмотрела, какой эффект на Солару произвел такой вариант событий. По глазам догадалась, что никакой. При первой возможности та побежит к храмовникам. Нужно задействовать запасной план, чтоб не наделала глупостей.
- Хорошо, госпожа. С бумагами можете делать, что хотите. Понимаю, дело касается вашей семьи, последнее слово за вами. Но можно, попросить об услуге? В город приехал мой знакомый, гостиницы ему не по нраву, а перекантоваться где-то надо. Можно он у вас, поживёт? Места смотрю у вас достаточно.
- Он чужестранец?
- Можно и так сказать.
- А не убийца?
- Нет. Возится в своих железках и мухи не обидит. Приличный тихий такой дядечка.
- А почему нет, Бессмертный сам чужестранец, - медленно произнесла Солара. Она уже стянула с себя кованый лист и надевала привычные защитные амулеты, потом продолжила. – Он велел привечать гостей, особенно чужестранцев.
- Вот и договорились, - подытожила Аврора. – Он, правда, любит смотреть новые места, так что если будете выходить куда, смело берите с собой. А то ведь заблудится, бедолага, как потом искать.
- Ну ладно, мне не сложно. Если приставать не будет.
- Не будет, - заверила Аврора.
На следующий день в маленькой комнате поселился угрюмый бородатый дядька. Хлопот не создавал, не шумел, сам себе готовил, с разговорами не лез. Солару это устраивало, не до него было.
Вчера она разглядывала странные бухгалтерские счета. По всему выходило, что отец крупно задолжал этой структуре. И она в качестве возмещения ущерба взяла жизнью, послала убийц расквитаться с должником, а потом свалила всё на местных забулдыг. В этом, Аврора права. Повесили совсем не тех. Но, долг приведший к такому исходу, начал расти не сразу, а после определённой временной точки в геометрической прогрессии. И теперь Солара пыталась понять, что перед скачком денежной гиперболы произошло. Какое загадочное событие? Ничего в голову не приходило, обычные дни. И она копалась в памяти дальше. Что ей отец говорил, намекал, делал. Но кроме улыбок, шуток или просто ровного настроения в голову не приходило.
Нет, так дело с мёртвой точки не сдвинуть. Надо найти дневник. У отца была куча дневников. В каком именно нужная запись? И вот девушка уже второй день листает их, пытаясь найти ключ к выросшему долгу. Бывает, она подолгу останавливается на одном листе. Список дел, который на нём представлен ей знаком и память начинает вырывать из тени давнее счастье. Походы в музеи, в парки, путешествия между городами в закрытом транспорте. Это так здорово, оказаться с отцом рядом, когда никто и ничто не сможет отнять его. А потом начинались будни и всё исчезало.
Так, хватит отвлекаться, где-то должна быть нужная запись. Вот, вроде по датам подходит. Аудиенция у Онуфрия. О чём они там разговаривали? Не указано. Но жрец-то должен помнить о чём. Может ошибка? Нет, похоже, всё правильно. Были посещения ещё два раза, и каждый раз долг моментально увеличивался. Что это значит? Что задолжал отец этим добрейшим людям? Надо выяснить. Но Аврора сказала не ходить туда. Может не надо? Страшно всё-таки узнать правду. Но хочется. Солара походила по комнате. Любопытство побеждало с разгромным результатом. И спустя два дня предостережения не казались уже такими опасными. Какая разница, что ей сказала убийца? Она вообще тут недавно. Что она может знать о святейших и праведнейших жрецах? Да ничего. А с учётом того, что она занимается таким делом, скорее всего с моральными качествами у неё прямо сказать, не очень благополучно. И эта особа теперь хочет внушить ей такое же отношение к жизни и к людям. Да ни за что. Она будет придерживаться выученных с детства истин во, чтобы то ни стало. Ведь если не жить ради них, то ради чего?
Девушка сложила в сумочку документы и собралась выходить.
- Дорогая мамзель, можно вас сопроводить? - осведомился квартирант с галантным поклоном. Поклон получился кривой и кажется даже с издёвкой, но Солара была занята своими мыслями не обратила на это внимание. А гость продолжал. – Всё равно размяться хочу и город посмотреть.
- А ну да, - отозвалась она, вспоминая просьбу Авроры, - но я уже ухожу.
- Так и я уже готов.
Ведьминские рассказы:
Академия (окончание)
Пока Чара старалась познать систему рейки, жизнь текла странным образом, будто замерла в ожидании. Ничего не происходило. Ни плохого, ни хорошего, мечтать не хотелось, а то, что мечталось, не исполнялось. Странное ощущение. Солнышко светит, травка растёт, день за днём в положительном настроении, но как-то слишком всё ровно. Нет борьбы, нет стремлений, нет того, что окрыляет. Ни дела, ни человека. Всё позади, ничего впереди. Вроде едешь по своей полосе, тихо, спокойно, никого не трогаешь, но не той дорогой, а сам об этом не догадываешься. Знаковым событием для ведьмочки стал штраф выписанный возле дома. Там вообще никогда не бывает никого, а тут соглядатаи, как черти из-под земли. И не то, что нарушение было серьёзным и не то, что обидно его получить на ровном месте. Вводил в ступор очередной серьёзный сигнал от жизни, что едешь не своей дорогой. И пинок этот ощутился уже в материальном предупреждении. Хватит валять дурака, силы восстановлены, надо двигаться дальше.
Но если это дорога не та, какая та?
Пришлось опять сесть на справочники и копать. Похоже, настал момент действовать решительней.
Засовываем страхи прикасаться к непонятному куда подальше и ищем-ищем. Ищем что? Большой вопрос. Надо хоть как-то очертить приоритеты поиска. Значит, нужна система, с хорошей теоретической базой, пусть бредовой, Чара потом сама отсортирует нужные знания от ненужных. Главное, чтоб они были. Быть марионеткой больше не хочется. Так же система должна включать в себя знания, полученные от рейки. Ведь раз они работают, значит, что-то правильное в них есть. Вопрос, что именно. Так пусть расскажут об этом другие наставники. Чара в этом смысле не гордая, выслушает любую теорию. Хоть про инопланетян, хоть про бесов. А там уже разберётся, что с этой информацией делать. И конечно, хочется, чтоб от этих знаний была польза, и можно было применять их на практике. Без опасения разрушить полгорода или испепелить себя.
Скоро список всех практикующих и реализующих различные направления саморазвития нетрадиционными методами был составлен. Потом из того, что имелось в наличии, началось вычёркивание. Первыми в мусорную корзину отправились сомнительные личности с привычкой создавать дешёвые спецэффекты с магическим уклоном. Потом экстрасенсы – они сами ничего не знают, только пользуются тем, что им дано. За ними было интересно наблюдать, но учиться у них – увольте. Эта эпопея будет походить на анекдот про слепых, которые куда-то ведут друг друга. Потом узконаправленные «специалисты», работающие только по одному направлению. Складывалось впечатление, что как плохие доктора, они умеют лечить насморк, а вот диарею уже нет. После пристального изучения ассортимента оставшихся пунктов, оказалось, что все они являются магическими школами и академиями. Везде много положительные отзывов, несколько факультетов на выбор, программа с хорошей теоретической и практической базой. Ответственность за качество обучения несут. Что ж, надо выбрать школу. Критерии отбора теперь сужались, выбирать приходилось пристальней. Первыми оказались вычеркнуты школы с самым высоким ценником, потом где учителя соответствовали критерию «не нравится». Потом где представленные на демонстрацию уроки показывали что-то невнятное, с большими обещаниями, но скупыми на реально интересные знания. После методичного вычёркивания отбракованных пунктов, в списке остались только две академии. Вот между ними действительно пришлось повыбирать. Учителя интересные, знания, даже в общем доступе достойны внимания, идентичные факультеты. Одну академию ведёт престарелый мужичок с длинной седой бородой, похожий на Мерлина, вторую неопредёлённых лет, но приятная во всех отношениях женщина, похожая на Моргану. Достойные соперники, прошедшие через века. Выбирать между ними было не просто, до боли. В конце концов, Чара остановилась на женской академии. Знания там давались в дозированных количествах. Ожидая, когда ученик приспособится к новой реальности. Вперёд никто не гнал, в знаниях не ограничивал, но и лишнего не давал. Всё своим чередом, по полочкам. Очень гуманное отношение. Академия Мерлина не ставила таких ограничений. Можно было получить всё и сразу. Но и огрести по не знанию тоже можно было хорошо. Ученика предупреждали об опасности совмещения некоторых факультетов, но не ограничивали в изучении, оставляя за ним самим право выбора.
Ведьмочка знала за собой недостаток – хотеть всё и сразу. Поэтому, посчитала лучшим вариантом, идти учиться туда, где неуёмное любопытство будет поставлено в благоразумные рамки.
Как оказалось, Моргану звали, наставница Карин. Она часто путешествовала. Создавалось впечатление, что она приходила ниоткуда и уходила в никуда. Но за академией следила внимательно. Успехи учеников и качество обучения её интересовали в первую очередь. Ведь, по её словам, случайные люди сюда не попадают. А ведьмочку это устраивало. Слишком много в жизни было случайных людей. Зато теперь есть отличная возможность разбавить эту биомассу.
Лесть и месть, начало:
Высокие расписные потолки, золочёные вензеля, свечи по периметру залов и в коридорах, сдержанное торжество, недосказанная истина и чувство собственного ничтожества. Замечательная обстановка для аудиенции у жреца. Подпишешь всё что угодно без оглядки на детали. А потом будешь голову ломать, зачем согласился. Хорошо у Авроры противоядие есть от расползания мозга. Большинству блаженных здесь очень быстро расскажут о высоких целях и истинах и обуют по полной программе. Но это их проблемы, а не её.
Позабавившись с Грешником, девушка ждала, когда его светлейшество освободится. Свято место пусто не бывает, жрец в часы приёмов, старательно подтверждал эту истину. В кабинете было тихо, видимо подписание нужных жрецу бумаг проходило в непринуждённой и приятной для него обстановке. Для подписанта тоже, сейчас он без преувеличения слышит пение ангелов. Ещё бы, снабдить очередное благое мероприятие деньгами, людьми, привилегиями – не есть ли верх карьерной лестницы. Ведь без этого жить не стоит.
Так, что там за дверью происходит и так ясно, зато интересно, зачем Онуфрий звал её. Что за срочное задание в великий праздник. Сегодня должны были и без неё справиться.
В начале коридора убирались две милые старушки-одуванчика. Аккуратно и не броско одетые, кланялись всем храмовникам, учили уму разуму туповатое стадо. Заодно подметали, смахивали невидимые паутинки, собирали сгоревшие свечки, неодобрительно поглядывали на Аврору. Вообще, плевать ей было на них, но демонстративно тихие перешёптывания по привычке заставляли прислушиваться.
- Ишь, развелось в святом месте нечистых, - шипела одна.
- И не говори. Скоро больше чем монахов будет. Ещё двоих здесь сегодня видела, - согласилась вторая. – Два бугая, под два метра ростом, одеты как призраки. Чуть дух не испустила, когда они рядом проходили.
- Ну, ты-то можешь, - фыркнула первая.
- На что ты намекаешь? – окрысилась трусиха.
Дальнейшая перепался быстро скатилась к взаимным оскорблениям. Тем не менее, нужную информацию они предоставили. Каких двоих. Что они делают здесь, сейчас, на её территории? Надо выяснять, будто без них забот не хватает.
- Посмотри, посмотри, ангел к нам пришёл, - снова и уже громко завела светский разговор первая. - Идёт, словно лодочка плывёт. Вот, каких людей надо воспитывать. Им от рождения крылья даны.
Это точно не о ней. Кого здесь ещё Бессмертный принёс? Аврора обернулась. По коридору в белом платье шла Солара, воплощённая невеста неба. За ней семенил Савелий. Небольшая одышка, виноватый вид. Только их здесь не хватало. Сказано же было, не соваться сюда. Убийца вопросительно кивнула потенциальному партнёру, тот пожал плечами. Всё ясно, не сладил с девкой. Вот и рассчитывай на мужчин после этого.
Солара заметила Аврору, но не подала виду, что знает её. Хоть на это ума хватило. Впрочем, здесь скорее всего сыграло роль пренебрежительное отношение. Шутка ли, здороваться публично с исчадием ада. Тем не менее, сейчас им обеим такое воспитание на руку.
Но начать разговор всё-таки необходимость возникла, когда вновь подошедшая решила заглянуть в кабинет жреца без стука.
- Жрец пока занят, госпожа, - с поклоном и издёвкой в голосе, сообщила крале, Аврора. – Не думаю, что он обрадуется нарушенному уединению со спонсором.
Воспитанница отдёрнула руку от двери.
- Я подожду, - надменно процедила она, через секунду с вызовом продолжила. – И пойду первая.
Аврора отвернулась к окну, достала ящерку. Делая вид, что наблюдение за хозяйственным двором дико интересное развлечение, нашёптала заклинание. Теперь всё, что увидит и услышит Генриетта, увидит и услышит она.
Скоро из кабинета выпал общипанный, но довольный купец. Взгляд у стеклянный, обработка прошла хорошо.
Получив светлейшее соизволение, следующей в кабинет вошла Солара. Под дверь проскользнула ящерица.
Лесть и месть, продолжение:
Генриетта пристроилась в кадке с развесистым цветком. Широкий мясистый лист филодендрона, комнатной лианы, служил хорошей смотровой площадкой.
Жрец сидел за столом, подписывал нескончаемые бумаги. Небеса небесами, а земных дел, видимо, у него хватало с избытком. Когда вошла Солара, он отложил ручку. В надменном настроении, что девушка выказывала в коридоре, произошли перемены, сейчас она выглядела растерянной. И Аврора надеялась, что разум у неё возобладает, и она не отдаст документы, а наскоро придумает другую причину, по которой заявилась сюда.
- Девочка моя, - Онуфрий расплылся в склизкой улыбке, сделал попытку подняться, но не смог резко оторвать телеса от кресла, а потом уже момент ушёл, так как воспитанница сама села напротив него. Оставалось только продолжить разговор. – Чем обязан радостью видеть тебя, мой ангел? Насколько понимаю, самый важный день в году завтра вечером. Думал, ты отдыхаешь перед этим событием. Или делаешь выпечку. Честно говоря, рассчитывал на твои прекрасные кексы во славу и справедливость.
- Да, я собиралась, но вот, - она протянула документы жрецу, он с улыбкой принял бумаги.
- Так, давай посмотрим, чем ты заняла свою милую головку. Ты же знаешь, девушкам твоего положения думать не обязательно.
- Да-да, я знаю, поэтому и пришла.
Жрец наконец вгляделся в написанное, и улыбка сползла. Он рассмотрел, что именно оказалось у него в руках. Солара тем временем ничего не замечала и разглядывала фреску на стене. Аппокалипсис. В верхней половине картины, Бессмертный с сонмом ангелов в раю готовится к битве. Ангелы вооружены мечами, Бессмертный только простирает руки вверх, давая напутствия к сражению. Сам он сражаться не может, потому что святой. В нижней половине картины, чёрная тень в развевающемся плаще, верхом на драконе. Не иначе, дьявол, в руках держит разбитое яйцо, из которого торчит игла. Лица дьявола не видно. Чем завершится битва, никто не знает. Но если чёрная тень победит, наступит конец света. А Бессмертный проиграть может, ведь его смерть на конце иглы.
- Кто дал тебе эти бумаги? – вывел из режима созерцания Солару жрец.
Аврора замерла в коридоре. Только бы барашка не выпалила, откуда взяла документы. А то жрец сейчас омывать её снова побежит, и придётся начинать всё сначала. На данный момент главное не испортить хотя бы, чего удалось добиться.
- Нашла, - пролепетала Солара. - Вернее на крыльцо подкинули.
Убийца выдохнула. Хоть что-то правильно эта упёртая сделала.
- Солнышко, ну ты же понимаешь, это бред сумасшедшего. – Начал лебезить Онуфрий. - Кто вообще читает всякие глупости, которые неизвестно где и кем написаны. Только ради тебя, я постараюсь в этих каракулях разобраться и предоставить тебе опровержение.
Он опять погрузился в чтение. После некоторых пометок повторил предложение. Видимо, растерян, решила Аврора.
- Давай так, я ещё раз рассмотрю всё, что там написано, проверю информацию, заодно узнаю, кто мог составить такую чушь, и распоряжусь наказать возмутителя твоего спокойствия. Хорошо?
- Хорошо, - покорно согласилась девушка, больше ничего не оставалось.
- А ты пока иди домой, готовься к празднику.
Ящерка проскочила в коридор, как раз вовремя. Следом за ней, чуть не наступив ей на хвост, распахнула дверь Солара.
- Как прошло? – спросил её Савелий.
- Никак. Завтра приходить сказал. Разобраться надо, виноватых найти, - откуда ни возьмись, при выходе из кабинета у неё опять появилась надменность и решительность.
- Святое дело, - согласилась Аврора, - как же без этого. Говорите, великий жрец уже освободился?
- Наверное, - передёрнула плечиками воспитанница. – Он мне не докладывает.
Лесть и месть, окончание:
Жрец сидел задумавшись над бумагами. Долго он будет недоумевать, как такая ценная вещь оказалась в руках воспитанницы. Интересно, какую историю он придумает, чтоб свести концы с концами. Если бы эта цаца не побежала сюда, сама бы до всего додумалась. Но думать её не учили, только остаётся надеяться на заложенные в неё природой данные. Весьма неплохие к слову. Всего-то надо разбудить любопытство, желание узнавать новое, экспериментировать. Казалось, что будет легче убедить её думать своей головой. Не так уж и сложно на лёгком опыте проверить истину. Так нет, надо нарушить все инструкции. Хотя, чего удивляться, промывают мозг здесь хорошо. А странная помощница для неё никто. И тем более не человек, слову которого можно доверять. Зато Онуфрий - эталон истинных знаний и добродетели. Ну да, ну да.
- Звали? – Аврора села в кресло, и как Солара стала разглядывать картину апокалипсиса.
Убийцу всегда привлекало яйцо в руках у демона. Оно было разноцветным - красный, голубой, зелёный, жёлтый. Каждому цвету своя четвертинка расположенная вдоль. Из яйца, словно вырывался красный орёл, в клюве у него игла. Что гармонировало с красным зловещим фоном ада. Ну с этим понятно. Яйцо замыкала стихия огня, крылья орла – это языки пламени. Интересный артефакт и где же они его прячут? Одно известно, в своё время он обозначится. Когда это время придёт – никому не известно. Но надо, об этих легендах наставницу Карин спросить. Может она знает, при каких обстоятельствах его хотя бы последний раз видели. Раз стали открываться новые миры, значит и всему бесчинству, что творится в этом месте недолго осталось. В рамках жизни богов, а не человеческой естественно. Человеческих может два поколения смениться. А ей надо успеть за свою жизнь доделать свои дела.
Аврора отвлеклась от фрески, нетерпеливо кашлянула. Да что жрец до ночи собрался её здесь держать?
- А, ну да, - Онуфрий, наконец оторвался от созерцания циферок, протянул лист бумаги.
- Это что?
- Место, где можешь взять задание.
- Неожиданно. А почему в лесу? – Аврора разглядывала схему. – У Бессмертного других мест не нашлось?
- Дело секретное. О нём не должен знать никто. А как известно, в городе у стен есть уши, а если повезёт, то и глаза. За городом вариант перехвата сообщения сводится к нулю. Пойди разбери в каком дупле записку отыскать можно. А может и вообще нельзя.
- Странная логика. Ну ладно, как скажете. Но всё равно не понятно к чему такие сложности. И ещё, это я пролагаю, последнее задание? Заявку о расчёте вы должны были получить на прошлой неделе. У меня дела в других городах обозначились. И скорее всего, я уже не вернусь. Так что можете подыскивать другую кандидатуру на эту работу. Тем более, два претендента здесь уже ходили с утра.
- А это двое? Нет, они приехали по своим делам с поручением от Афанасия.
- Вот как. А разве Афанасий теперь здесь распоряжается?
- Нет, конечно. Просто дружеская уступка. Потом он мне уступит в чём-то.
- Свою паству, например, вместе с доходами.
- Это, конечно, слишком, - рассеянно проговорил Онуфрий, но почувствовал издёвку. - Но, вообще, женщинам не положено про это знать. Они должны быть смиренными. Тебе бы тоже следовало этому поучиться.
- Конечно, ведь все женщины, отличающиеся от ваших овец – порождения тьмы. Вы своё стадо-то видели? Противоестенное положение вещей, когда ваш люди должны отчитываться сколько раз, где и в каком положении исполняли дань природе. В том числе с законными избранниками. Ничего, придёт демон и перевернёт с ног на голову ваше представление о правильном. И теперь я уже буду учить вас как жить.
Аврора развернулась на каблуках, по красной дорожке, мимо филодендрона, инкрустированной золотом лепнины, картин и фресок.
- Исчадие ада! – донеслось ей в след.
- Светоносный пень!
Надо заканчивать дела в этом городе. Опыта по убийствам набралось достаточно. Для научной работы хватит. Солару забрать из этого гадюшника. Если не пойдёт, оставить приоритет за Савелием. Не очень нравится такой вариант, но с каждым днём ощущалось, что выхода другого не остаётся.
Море:
С тех пор, как Солара очнулась, прошло две недели. Физические силы потихоньку восстанавливались – моральные нет. Днём она часами сидела в раскладном кресле, закутавшись в плед возле пещеры, и смотрела на море листвы. Столько деревьев она никогда прежде не видела и сейчас навёрстывала упущенное. Или, по крайней мере, так говорила. А вечером, молча и почти ничего не поев, уходила в лечебный бокс и спала, спала.
Аврора все две недели украдкой наблюдала за ней. Раздумывая, не наломала ли дров, когда решила выдернуть её из городской структуры. Сейчас барышне приходилось не сладко и сможет ли она до конца восстановиться – не ясно. Может, стоило её оставить там? По крайней мере, она там была счастлива. А продвигаться наверх одной... Да, сложнее, зато никого не трогаешь, ни от кого не зависишь и чужих жизней не рушишь.
- Может, поговоришь с ней? – наставница Карин умела ходить тихо. Вот и сейчас Аврора не услышала её шагов, вздрогнула.
Карин села рядом, расправила юбку. Генриетта с удовольствием забежала ей на левое предплечье и осталась там греться. Наставница погладила её.
- А я имею право? – рассудила ученица. - Из-за моих действий она оказалась в таком положении. Ни семьи, ни прошлого, ни будущего, ни веры, ни ценностей. Перечислять можно ещё долго.
- Смотри на вещи по-другому, - Карин улыбнулась. Улыбка спокойная, Аврора бы даже сказала, ободряющая, если бы на душе так кошки не скребли. - Да, ты послужила катализатором изменений. Сложных, болезненных, тем не менее, спасла её, когда стало совсем плохо. Если хотела её бросить, могла бы не спасать. Что тебе ещё одно убийство.
- Это другое, - пристальный взгляд Карин заставил девушку отвернуться.
- Понимаю. Когда забираешь жизнь, которой и так подписали смертный приговор – это одно. А когда сам создаёшь причины для убийства кого-либо... приходится нести за него ответственность. Большая часть ответственности за то, что с ней сейчас происходит – на тебе.
- Знаю. Может, поможешь тогда восстановиться. Подскажешь как? Чем можно заменить потерянное?
- Попробуй узнать её увлечения до всех катаклизмов. Должно быть что-то, ради чего захочет жить опять. Здесь ей все чужие, тебя она хотя бы видела.
Аврора нехотя встала с одного из валунов, чтоб направиться к воспитаннице.
- Ты там поаккуратнее с ней, - не удержалась Карин.
- А как иначе?- вяло отозвалась Аврора. Идея ей не нравилась, но выхода не было. - По-другому не получится. Она как оголённый нерв сейчас. Что она любит больше? Кофе или чай.
- Чай. Возьми фруктовый. Она такой не пробовала. А несколько капель коньяка лучше согреют и успокоят.
- Ей же нельзя.
- Уже можно. И знаешь, даже нужно.
Взяв раскладное кресло и приготовив чай, Аврора поплелась к выходу пещеры.
- Ханришь, потихоньку? – бодро обратилась она к Соларе, надеясь, что театральная весёлость сможет обмануть её. - К жизни восставать собираешься?
- Зачем?
Воспитанница потухшим взглядом проследила за бывшей убийцей. То ли подругой, то ли знакомой. Как та раскладывала ещё одно кресло рядом, потом принесла две чашки чая. Нехотя, она взяла предложенный горячий напиток. Пах он несколько резко, но ей было всё равно, что пить сейчас.
- Не знаю, в том-то и проблема. Надо самой найти причину. Моя причина жить, тебе не подойдёт. Её надо искать в себе.
- Не хочу, - Солара перекинула через плечо длинные волосы, словно отгораживаясь ими от Авроры. - Где Савелий?
Неожиданно. Аврора думала, что квартирант не произвёл на неё впечатление.
- Ушёл, - пригубила она чашку с чаем. Себя она коньяк не добавляла, чтоб лучше контролировать ситуацию и настроение собеседницы. - Взял свою технику и ушёл. Как договаривались.
Воспитанница, словно греясь, обхватила двумя руками посудину, закрыла глаза.
- Жалко. С ним было весело.
- Ага. А то тебе сейчас прямо веселиться хочется. Хочешь, я расскажу тебе что-нибудь весёлое?
Солара нахмурилась.
- Ты не умеешь.
- Разве? С чего взяла.
- Ты себя-то видела? – она повела плечиком, старательно уложенные пряди рассыпались. Воссозданный барьер разрушен.
- А что не так? Две руки, две ноги, голова вроде тоже имеется, - Аврора отставила чашку и помахала ладонью в воздухе.
- Мрачная ты. Закрытая, язвишь постоянно.
- Ладно. Возможно. На такие комплименты сама напросилась, - улыбнулась бывшая убийца. – А ты тогда какая?
Солара задумалась. Молчала долго.
- Похоже, что никакая.
- Надо же. Логика проснулась. Что делать собираешься?
- Ничего.
- Нет, так не получится. Раз уж так случилось, что ты здесь со мной, а ни где-нибудь и ни с кем-нибудь ещё, давай думать вместе. Что ты любишь делать? Или любила, или хотела, или мечтала. В чём не был замешан никто, только ты. То, что происходило естественно, как само собой.
Солара опять сникла.
- Не знаю.
Авроре хотелось выругаться, но вовремя прикусила язык. Что опять не так? Когда коньяк подействует? С таким вялым существом, разговаривать просто невозможно.
- Ты попей, попей чаю ещё, - она заботливо поправила чашку в руках Солары, чуть придав ускорения.
Ты выпила остатки напитка залпом. Аврора молчала. Ждала.
- Мечты, говоришь... А какие вообще могут быть мечты?
- Я не могу подсказать, - Аврора слабо понимала, что теперь Солара от неё хочет.
- А кто может?
- Никто.
Замкнутый круг. То она вообще разговаривать не хочет, теперь говорит какой-то бред.
- Море. Море мне поможет. Оно один раз разговаривало со мной. Помнишь? Возможно, поговорит и второй. Мне надо туда.
Она резко поднялась, скинула плед и не оборачиваясь пошла вниз по тропинке. Аврора удивлённо уставилась на неё. Неужели с нескольких капель коньяка уже напиться успела? Обычно такие идеи приходят людям в сильном подпитии ну... или правильно, когда выхода другого нет, и не предвидится.
Бывшая убийца оставила посуду и кресла возле пещары и побежала вслед за Соларой. Надо проследить за ней. Слаба ещё. Вон как идёт, качается. Голова что ли кружится. Осталось только понять от чего больше. На всякий случай, она подхватила воспитанницу под руку.
- Куда пошла без меня? Думаешь, дорогу помнишь?
- Конечно. Вот она, самая заметная тропинка. Наверняка идёт к морю.
- А как возвращаться будешь? Представляешь, сколько здесь их?
Они переглянулись. Солара сдержала улыбку. Ну вот, уже лучше, решала её спутница.
До моря шли тихо, но спотыкаясь. Увидев берег, Солара высвободила руку.
- Теперь я сама.
Аврора села на песок. Берег просматривался хорошо. Утопиться, если воспитанница это задумала, не успеет. Та же, скинув обувь и оставив её позади, шла к волнам босиком. Встав на полосу прибоя, пождала волну.
- Привет, я вернулась.
Всё, решила Аврора. Топиться точно не собирается. Те сразу камень побольше ищут, или не умея плавать заходят далеко. Здесь не тот случай. Хотя, что удивляться, что воспитанница вспомнила о нём. Море лечит, а в особо сложных случаях иногда и зовёт.
едьминские рассказы:
Трансформация
Если вам кто-нибудь скажет, что трансформация – это легко и приятно, не верьте. Трансформация - это всегда тяжело и очень-очень больно. Даже когда зарядкой занимаешься, можно и мышцу потянуть и молочную кислоту схватить. А тут идёт разрыв нервных связей на самом тонком уровне, установка новых, прокладка обходных или наоборот прямых путей. Что-то откуда-то отрывается, что-то по новому скрепляется, без вашего ведома, без предупреждения, без информации о том, когда всё закончится.
Привыкнуть к этому нельзя. Можно только переждать, пережить, продышать, пролежать, в основном в позе эмбриона. К врачам обращаться бесполезно, все физиологические показатели в норме. Если только температура будет не тридцать шесть и шесть, а тридцать шесть и восемь. Но при этом самочувствие, будто сжигают заживо. Наверное, раньше так ведьмы на кострах себя ощущали. Но костров больше нет, а изменение через боль есть. И вот идёшь на этот костёр самостоятельно, из любопытства, а что дальше.
В тот день Чару стало трясти после обеда. Резко, сложно и, как водится больно. Сначала ведьмочка подумала, что это нежданный энергетический пробой. Защиту она ставить умеет, но если расслабляется или сама позволяет, в редких случаях, оставляя собеседнику право на взаимный укол, иногда получает такую неприятность.
Проделав привычные манипуляции, она ждала, когда состояние улучшится, но боль не снималась. Тогда стало понятно, что это новый виток трансформации. Обезболивающие принимать бесполезно, не помогают. Это на начальных этапах, первые несколько раз, они немного дискомфорт снимают. Но чем глубже идёт переделка, тем меньше влияют на неё лекарства. Зато можно выпить успокоительных на спирту, они хоть немного чувствительность притупляют, позволяют впасть в некое подобие анабиоза. И всё. Дальше только ждать.
Пока тело разрывало на мелкие кусочки, Чара попеняла Внутреннему Голосу, что не предупредил об опасности. Он ей ответил, что предупреждал. Но тихо и издалека, потому что у него есть свои дела. Точно было, вспомнила болящая. А также вспомнила о том, что раз Голос тихий, значит можно проигнорировать. Вот жук. Нельзя что ли было погромче обозначиться? Она бы хоть на работу сходила. А как сейчас туда топать в таком состоянии? Ничего, в какой-то момент должно стать лучше.
Дико болезненные первые три часа. Потом дело идёт бодрее. Можно вставать и медленно ходить. Если повезёт, ещё и не покачиваясь. Обязательно выпить воды, для скорейшего восстановления, понадеяться, что это действительно поможет. И опять упасть хотя бы на стул. И опять ждать.
Самое страшное, когда всё заканчивается, это отказ на некоторое время чувствительности. По всем показателям. Вернее, было бы самым страшным, если бы можно было чувствовать. Ты не понимаешь ни кто ты, ни где ты, ни зачем ты. Словно Буратино стоишь деревянный такой перед миром. И не знаешь, что нужнее благодарность или раздражение, злость или радость. Эмоции по нулям, понимание тоже. В таком состоянии можно в пропасть шагнуть и не заметь этого. Хорошо, что дома пропасти не было, не наколдовала ещё.
Зато можно отправляться спать, и надеется, что ночь даст силы и к утру создаст из тебя относительно живого человека.
На следующее утро, первое действие – осознание себя, как личности. Так, чувствительность появилась, цели снова обозначились, стало немного радостно, что ты не Франкенштейн, значит с эмоциями тоже всё в порядке.
Теперь надо понять, какую функцию ей вмонтировали. При лёгкой диагностике, изменения обнаружились в диапазоне восприятия мира. Некоторые блоки сняты, некоторые рычажки для изменения пространства добавлены. Как всё любопытно, всё так искрит и переливается. Словно летающая тарелка в мозг приземлилась, так хочется сразу потрогать. Но для начала нужно найти инструкции по технике безопасности, чтоб по незнанию не накуролесить лишнего.
Ведь если вместе с рычажками взорвёшь полгорода, трансформаций больше не будет. Никто больше не доверит такой ведьме возможности управления реальностью. Ни тебе волшебства, ни изменений со скоростью времени, ни интересных знакомств, ни игр с погодой.
А без этого жить уже не интересно. Ведь так живут обычные люди.
Ведьминские рассказы:
Геката
Сегодня опять свидание с Гекатой. Богиня ночи, огней, бесконечного движения. Красива, умна, таинственна... Без неё никуда. Выключи из жизни – и судьба станет статичной, невкусной. Впрочем, вкус к жизни – дело такое... Не всем удаётся его почувствовать, даже пройдя до конца. И когда она своими ключами перед ними открывает двери в новый мир, сгорают дотла перед возможностью, а вернее невозможностью, выбора.
Чара завоюет её доверие. И любовь обязательно. Она хочет пройти все миры, узнать все радости и горести, а сегодня надо почувствовать свободу, дорогу, ветер, которые она дарит здесь. Погода сама зовёт в путь. И не на чём-нибудь, на свупе. Экипировка, заправка – и можно лететь птицей. Или драконом. Когда-то ведьмочке придумалось это видение, и оно до сих пор не отпускает. Будто за её спиной раскрываются красные перепончатые крылья и поднимают над материальной землёй в мистическую. Приподнявшись чуть выше, чем нужно, пространство ощущается по-другому. Ветер ощущается меньше, скорость как бы снижается, время течёт более неповоротливо. И раз за разом, глядя на часы, удивляешься, что едешь уже десять мину, а прошло только две.
Не все умеют отследить этот момент, кому-то это не нужно. Кто-то устал от жизни и от проблем, кто-то перестал верить в чудо. И вереница скучного транспорта плетётся с работы домой. Это для всех. А для Чары же раскрывает свои сокровища дорога.
Опять мелькают люди, дома. Пейзажи сменяют один другой. Каждый раз, когда касаешься новой дороги, судьба предоставляет приятные подарки-неожиданности. А сейчас их очень хотелось. Жизнь опять завершала один, но ещё не начала другой этап. Что её ждёт и будет завтра? Не известно. У неё есть список дел. Его надо осуществить обязательно, в любом состоянии. Хоть при смерти. Что за ним – неизвестно.
На свупе включена музыка, из колонок льётся бархатный голос из детства.
...наступит утро ясное.
Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная
Солнце взойдёт...
Бархат звучит в туннеле, отталкиваясь от серых стен и переливаясь. Создавая в серой материалистичности цветные нереалистичные картинки.
Под очередное «Солнце взойдёт», ведьмочка вылетает из тоннеля. Солнце взойдёт – катилось ещё по стенам позади, а впереди открывался осенний, по-летнему тёплый, закат. Только ради этого момента уже стоило собраться в путь.
На месте назначения весёлье и друзья. Но неосторожное слово и вот уже всё позади, а впереди тёмная тропинка в лесу. Здесь никто не найдёт и можно успокоиться. Если бы не глупая ситуация, она бы здесь не оказалась. Ещё одна вотчина прекрасной богини.
Пока ведьмочка гуляет по ночному лесу, в голове рождаются строчки. Не иначе проказница Лилит шутит. Ей тоже легче было убежать, чем подчиниться несправедливым правилам.
Не умею быть простой,
Я всегда немножко сложная.
Временами я понятная,
Временами невозможная.
Строчки иногда путались, перебегали с место на место. Но стоило их проговорить несколько раз, запоминались.
Временами я убитая,
Кровь разбрызгана по стенам.
Временами позабытая,
Холод стелется по венам.
Я люблю стальные карты,
Я люблю шальные ночи...
Рифма обрывается, остаётся только последняя возможная строчка.
... тот, кто хочет.
Хм... здорово. Кто и что там хочет? А что дальше? Впрочем, для начала и этого хватит, нужно возвращаться.
На поляне горит несколько костров. Пламя манит, хочется его потрогать. Опять сумасбродная идея. Надо отвлечься, кому-нибудь улыбнуться, а то и правда в костёр прыгнет и не заметит. Лечись потом. Рядом с костром стоит старинный друг. Сделав вокруг него пару кругов, изображая самолётик, ведьмочка поясняет.
- Я огонь. И стоять рядом с огнём не могу. Нас становится слишком много.
Глядя на непослушное пламя, Стас грустно откликается:
- Я тоже иногда хочу быть немножко сумасшедшим.
Стас её понимает. С тех, как был влюблён в неё. А она в него. Прошло много времени. Некоторых друзей забрала Геката, некоторые исчезли из жизни сами, с некоторыми разошлись пути. А они всё вместе.
Впереди путь обратно. Вереница оранжевых фонарей, бесконечная серая лента дороги и раскрывающая душу свобода, которую нельзя променять ни на что другое.
Праздники и море, окончание:
Солара долго ходила по берегу. То присядет, то встанет. Платье вымочила, подоткнула подол, опять пошла в воду. Потом упала на берег и лежала, смотрела в небо. По небу плывут свободные облака, парят чайки. Волны подкатывают и убегают, солнце греет, можно притвориться морской звездой и ни о чём не думать. Музыка прибоя, шуршание ветра и очень много времени, чтоб насладиться этим.
Аврора не торопила. Пусть успокоится, отдаст всё, что тревожит. Может в себя придёт.
Хорошо, что уже море тёплое. Неделю назад из глубины холодные зимние пласты поднялись. Околела бы так купаться. Сейчас уже вода прогреться успела. Ближе к обеду Солара поднялась с песка, подошла к подруге.
- Полегчало? – спросила Аврора.
- Немного, - отстранённо ответила воспитанница.
Аврора выбросила травинку, которую до этого вертела в руках пару часов. С прищуром посмотрела на Солару.
- Да нет, не немного. Вполне уже прилично. Смотрю, разговариваешь уже не как кукла. Что на этот раз узнала?
- От кого?
- От моря. Ты же с ним разговаривала.
- Разговаривала, - воспитанница наклонила голову. Волосы рассыпались по плечам, скрыли лицо. - И не только с ним. Но о чём не скажу. Возможно потом. Когда-нибудь.
- Как знаешь.
Помолчали. Аврора играла с Генриеттой и немного жалела, что выбросила травинку. А за новой, было лень идти.
- Знаешь, а расскажи ты о чём-нибудь, - предложила Солара.
- Хм. А о чём? Что интересно?
- О праздниках. Знаешь, я ведь со своей... – Она долго подыскивала определение. Наконец оно было найдено. – Болезнью! Даже весенний праздник пропустила. А я ведь его так любила. Наверное о нём буду больше всего скучать. Как думаешь, путь обратно есть?
- Нашла о чём сожалеть, - захохотала Аврора, - если бы ты знала подоплёку этого, с позволения сказать, весеннего праздника, держалась бы от него подальше.
- Почему?
Солара вскинула голову, бывшая убийца покосилась на собеседницу. Стоит говорить или рано ещё?
- Ну, расскажи, - опять попросила воспитанница, - мне бы сейчас голову хоть чем-нибудь занять.
- Хорошо. Только ты этого сама хотела. Согласна.
Воспитанница кивнула. Аврора выпрямилась, пустила ящерку на песок.
- Итак, атрибуты праздника, помнишь какие?
- Конечно. Яйца и высокие кексы. А также большие приготовления, много надежд на вечную жизнь, света, украшений...
- Стоп. Остановимся на яйцах и кексах. И ты скажешь, что ни разу за много лет тебе эти атрибуты ничего не напоминали?
Солара покачала головой.
- Ещё раз повторяю, - медленно проговорила Аврора. - Яйца и высокие кексы с белым верхом.
Воспитанница по-прежнему в непонимании хлопала глазами.
- Дорогуша, - не выдержала Аврора. – Ты когда-нибудь главную мужскую гордость видела? Да. Судя по телячьим глазам – нет. Небо, у кого я вообще спрашиваю об этом.
Аврора помассировала виски.
- Это ж как надо воспитывать население, чтоб девушки не знали, что да как происходит. Ну, догадалась? Наконец-то.
Солара густо покраснела.
- Это неправда, - заявила она. – Быть не может. Ты обманываешь меня.
- Зачем мне это надо? Не хочешь, не верь.
Аврора откинула на песок, показывая, что разговор окончен. Солара осторожно потеребила её за руку.
- Ну, извини. А почему я об этом раньше не знала? Даже не догадывалась.
- Думаешь, как это раньше в голову не пришло? – собеседница повернулась на бок, подложив руку под голову. - Да потому что жрецы не говорят об этом. Вроде хлебушек и вроде яички – символы новой жизни. Только яйца им изначально были, а хлеб-то здесь причём? Вроде как, спасибо, что зиму пережили? А вот и нет. И в городах на каждый праздник весны все съедают в честь Бессмертного тысячи испечённых и любовно украшенных органов для плотских утех. И ладно, если это делают девочки, вроде как естественно. Хоть и против воли. Ведь если не знаешь значения того, что делаешь, лучше-то от этого не становится. Знаешь, как это называется в протоколе стражников? А на уровне религии, оказывается этим заниматься можно. А если это едят мальчики? Меня лично всегда передёргивает, когда вижу это.
Теперь пришло время Солары схватиться за голову.
- Зачем? – простонала она только несколько минут спустя.
- Это долгая история. – Аврора опять откинулась на спину. - Но смысл сводится к тому, что у Бессмерного нет этого предмета гордости. Поэтому ему приходится такими методами, обзаводится функцией, которая есть почти у каждого его раба. А без неё, вот незадача, продолжение рода не получится и воспроизведение новых слуг не получится. Вот и приходится выкручиваться.
- Но почему без объяснения?
- А ты бы стала после объяснений делать то, что делаешь?
- Нет.
- Вот то-то. Об этом и речь. Поэтому, ни мытьём, так катаньем, жрецы добиваются во имя Непогрешимого всего, что ему нужно.
- Но это не честно!
- Дорогая. Для Бессмертного это неважно. Главное – результат. По результату этого праздника люди приносят в жертву то, что ему нужно. Ну что, будешь ещё скучать этому празднику?
- Нет... уже не буду.
- Ну и правильно. Пошли лучше в пещеру, хоть поешь немного. А вечером опять на море. Очень уж хорошо оно на тебя действует.
Ведьминские рассказы:
Развилки
Чара сидела за хрустальным шаром и пыталась делать домашнее задание из «школы сумасшествия». Так магическую академию наставницы Карин называл муж ведьмочки. Ему, конечно, не понять всех тонкостей разбираемых там вопросов. Не потому что ограниченный, просто пока не время. У всех оно своё.
Но он хоть не мешает ей копаться во всей этой философии, или как сам её называет «белиберде». К слову, совершенно напрасно. Ведь на одну и ту же проблему можно смотреть с двенадцати разных сторон! Это же уму непостижимо, сколько вариантов развития событий можно проиграть в реальности. Но люди, как правило, зацикливаются на одном сценарии и играют его до бесконечности. Вернее до конца жизни. А потом охают, что ничего не успели и ничему не научились. Дураками помирать, видимо уже не впервой, и многих это устраивает. Но не её. Когда есть возможность из этой реальности шагнуть в параллельную, кто же от этого откажется? Хотя, наверное, многие. Из чувства самосохранения, хотя бы. И правильно. Нечего нос совать туда, где его оторвать могут.
Сегодня ей нужно указать первые три причины, которые придут на ум от предложенной ситуации. Поскольку они лучше всего будут показывать её уровень восприятия реальности. А так же, в какую сторону следует идти, чтоб эффективней заполнить пробел в знаниях.
Итак, вопрос. Когда люди расходятся в разные стороны на дороге жизни? И самое главное, зачем?
У неё и правда есть несколько ответов на это задание. И то, что они больше не нужны друг другу, потому что изменились. Один, например, остался на том же уровне развития, а другой пошёл вверх или бухнулся вниз.
Так же возможен вариант, что им без разницы с кем общаться. Поэтому они нашли себе новых собеседников схожей «комплектации». И вот беседуют на привычные темы с тем же запалом, только с другими людьми. Как в математике при сложении. Когда от перемены мест собеседников, смысл и сумма разговоров не меняется.
Есть вариант, что люди поменяли свои цели. Или наоборот, следуют им, не смотря ни на что и ни на кого. В этом варианте просматриваются люди-флюгеры. Куда ветер моды или собственной бредовости подует, туда и рвутся. Ничего толком не знают, не изучают, по верхам скачут, но зато на вершине внимания. Прямо скажем, сомнительного. Долгой дружбы с такими не построишь. Дорожки разбегутся быстро. Если только вслед за ними не бежать по верхушкам деревьев. Но ведь не догонишь. Да и незачем.
Есть люди-ледоколы. Прокладывают путь для остальных. Они и рады бы быть одни, да на проложенный лёгкий путь сразу с десяток-другой судов наплывает. И вот тянутся вслед за признанным лидером. А когда лидер во льдах застревает, тут же исчезают с поля его видимости. Ни тебе помощи, ни привета.
Ну вот, три варианта ответов уже есть. Ведьмочка придирчиво оценивает написанное, и хочет уже закрыть шар. Время позднее, нужно ещё успеть заняться вышивкой. Хотя бы несколько ниточек вшить. Для кого-то покажется это пустяком. Но не все знают, что из таких пустяков можно сшить замечательную дорожку в будущее. И пропустить день, всё равно, что распороть сделанное по швам, так что надо идти.
Но помимо воли опять начинает анализировать.
Нет. Есть четвёртый путь развития событий. Вполне возможно, люди, которые расходятся, должны набраться опыта и повстречаться на новом витке жизни. Чего они понаберутся вдали друг от друга – неизвестно. Закономерно, как плохого, так и хорошего будет достаточно. Где-то что-то сломается, где-то изменится. Есть вероятность, что кто-то из них сдастся, и тогда дорожки не пересекутся уже никогда. Но тем интереснее божествам следить за этими событиями. Ведь возможно, на новом уровне развития, взаимодействие будет полезней, чем до этого.
Чара оценила перспективу такого развития событий. Нет, всё-таки странные порой мысли в голову перед сном приходят. И ведь это только четыре варианта ответов. А их двенадцать. Какие же ещё восемь? Насколько заумные или непонятные. Или логичные? Это же с какого уровня логики смотреть на такие вещи надо?
Ничего, с уровнями мы разберёмся. Лишь бы самых лучших людей для общения не терять.
А «школа сумасшествия» - это как раз то, что нужно, чтоб не только выжить в этом логичном и простом мире, но и научиться видеть того, кто тянет тебя вперёд. И по возможности, не терять их из виду.
Наброски П1, начало:
Затаив дыхание Солара ждала, когда солнце начнёт клониться к горизонту. Волосы заколоты в пучок, поверх белого платья накинут плащ – вечный спутник новых свершений. Подниматься высоко, может стать холодно. Но упустить момент нельзя. Раньше не попадёшь в портал света, позже тоже не получится.
Нам бы только день простоять, да ночь продержаться – как эхо принеслось из параллельной реальности. Сегодня расстояние между мирами сузилось настолько, что даже не маги могут ходить из пространства в пространство и не замечать этого. Хорошо, что многие и правда этого не замечают. Хранители миров замучались бы всех жаждущих знаний обратно бы выпроваживать. Но таких и при обычных обстоятельствах не много. А когда сознание плывёт, даже любопытный человек захочет поскорее вернуться к привычному миру, чем оказаться неизвестно где. Выберешься ли с такого приключения живым – большой вопрос. Сколько народу каждый день пропадают. И ведь не находят их, будто в параллельный мир попали. Но о заблудших душах сейчас было думать некогда.
Соларе нужно определённое сочетание и качество света. Такого можно добиться только в сумраке. Рядом лежал дракон и спокойно наблюдал за сражением внизу, будто его это не касалось. Силы жрецов превышали силы магов. Последние брали своим умением использовать силы с разных источников, начиная с шумерской цивилизации, а может и ещё раньше. Они умели правильно обращаться и сочетать между собой, то что давно ушло и похоронено под слоем религиозных догматов. Желание ограничить абсолютно всех от параллельных источников сил, напитало служителей храмов почти абсолютной силой. Почти.
Жрецы брали силы только с одного источника – от Бессмертного. Да, этот источник был в десятки раз сильнее всех магических вместе взятых. Поэтому магам приходилось лавировать, хитрить, поддаваться, чтоб в нужный момент нанести неповотливой машине, нет, не сокрушительный, до него очень ещё далеко, хотя бы ощутимый удар. Обрывая один луч света за другим. Каждый такой обрыв давал магам дополнительные силы, отбирая его у жрецов. Те же воздевали руки и молили Бессмертного о помощи, тот усиливал яркость лучей. Последняя битва, как-никак. На кону стоит всё, что наработано тысячелетиями. Сколько удастся отстоять сил – пойдёт в счёт заслуг. И когда всё закончится, можно будет выторговать у противников льготные условия нового договора.
Чтоб не допустить правления прежних сил Соларе предстояло потушить сам источник света. Забрать то, что с приходом Кащея было отнято у женщин в двух мирах. Будет не просто. Но все инструкции она запомнила. Лишь бы они не выветрились из её головы при поиске портала. Да и нервное напряжение более чем удручающее.
- Смешались в кучу кони, люди, и залпы тысячи орудий, - подошла Чара и процитировала строчку из своего мира.
Та ещё барышня. Во внутреннем мире машин у неё осталась другая жизнь. Милая и скромная, а её всё тянет на приключения. Наставница Карин разрешила ей здесь быть. Солара это не одобряла. Если бы у неё была семья, ни за чтобы её не бросила. Изменения, которые должны были произойти, коснутся всех миров. Так что неважно, где их переживать. Хотя, надо признать, в этом мире всё же полезней. Можно своими глазами всё увидеть, а это незабываемый опыт. В мире же машин хорошо, если очередная комета пролетит. Или серия нестандартно больших вспышек на солнце будет. Учёные, конечно с ног собьются давать объяснения подобным явлениям. А то, что соседней вселенной битва идёт ни на жизнь, а на смерть, за возможность обладать величайшей силой – мировым источником света, им конечно в голову не придёт. Хотя в мире Чары тоже последнее время войны то и дело идут. Но здесь всё можно разглядеть на совершенно другом уровне. Но всё равно это стремление быть в центре событий для Солары не понятно. Она бы сейчас, наверное, всё променяла, лишь передать свою миссию другому человеку. Но обратной дороги нет. Только вверх.
Наброски П1, продолжение:
- Готова? – Аврора подошла к Соларе.
Видя её, Чара благополучно ретировалась. Хотя ума хватило понять, сейчас будет лишняя. Но отошла недалеко, ещё одна неугомонная.
Аврора сейчас проводит её и пойдёт вниз, где сражаются её друзья. Конечно, она может и не присоединяться к битве. В этом мире она гость и может просто наблюдать за событиями. Но разве для Авроры это возможно? Где она, там праздник. Пусть даже праздник крови, смерти, боли. В этом удовольствии она себе не откажет. Может, стоит попрощаться? Нет, не стоит. Когда не прощаешься, всегда есть надежда на встречу. Так пусть она остаётся и сейчас.
- Разве к этому можно быть готовой? – воспитанница, отвернувшись от неё. Дороги назад, скорее всего, не будет. Повернуть невозможно. Трусость и предательство по отношению ко всем остальным, да и к себе не прощаются. Она бы не простила.
Стараясь успокоиться, она гладила спину дракона. Задерживаясь на острых краях чешуйках. Нервное напряжение требовало выхода. Хотелось изранить кончики пальцев в кровь. Но остатки благоразумия не давали этого сделать. Аврора аккуратно сняла руку подруги с чешуйчатого полотна, сжала её.
- Тоже верно. Но ты сможешь. Велес будет рядом с тобой. Он сможет поделиться силой, когда будет совсем плохо.
Солара закрыла глаза.
– Я вообще не верю, что смогу то, что собираюсь сделать. Если бы кто-нибудь смог подменить.
Аврора покачала головой.
- Нельзя. Каждый должен делать то, зачем пришёл в этот мир.
- Или исправлять то, где успел набедокурить, - прищурилась Солара. Перепады настроения. Маятник качнулся в другую сторону. Всё-таки хорошо, что она рядом. Аврора улыбнулась.
- Да. Исправлять мне ещё и исправлять. Ошибок я понаделала знатных. Так что меня не отпустят. И не смотри, что сейчас пойду туда, - она указала на сражение, - с такими долгами вытащат из любой передряги, чтоб отработала своё. Если совсем уж подставляться под удар не буду. А я не буду. Но ты соберись. Даже меня в конечном итоге можно заменить. Но не тебя.
Солара выдохнула и нервно улыбнулась.
- Всё, вроде собралась. Солнце почти в нужной точке, можно лететь.
Она взобралась на спину дракона. Тот расправил крылья. Аврора отошла подальше, оттащив Чару за руку. Не задумываясь об элементарных законах мира и постоянно витая в облаках, та могла попасть под крыло или хвост ящера. Лишний травматизм сейчас ни к чему. Взмах - и Солара взмыла вверх, как на древней фреске в кабинете у жреца. Красный огненный дракон, вселяющий ужас. Как нельзя лучше подходит, чтоб сражаться с армией огня, вернее претендовать на своё место под солнцем.
В руках у девушки яйцо стихий. Артефакт, который может подчиниться только тому, кто сумел разбудить в себе все четыре стихии. Последняя битва. Апокалипсис. Как только её не называют. Но победу приносят не только люди, но и звёзды. Сейчас они вошли в нужное расположение, и битва стала возможна. Рыб сменяет Водолей. Одна эпоха заканчивается, начинается другая. С новыми правилами. Какими? Это будут решать другие боги. Нужно их разбудить.
Битва магов внизу. Их задача разбить жрецов Бессмертного на земле, в то время, как ещё одна битва будет идти на небе. Каждый сражается на своём уровне. На каком умеет, на каком знает, к какому стремится. Простых и равнодушных зрителей здесь нет. Если пришёл сюда, значит уже занял чью-то сторону. Здесь либо друзья, либо противники.
Сверху открывается вид на расстановку сил. Но Соларе это не интересно. Внизу остались люди, которые смогут преодолеть напор жрецов. А ей придётся сражаться одной. Вот уж не думала, что это она тот демон с фрески, который решится бросить вызов Бессмертному. И поведёт войска, как оказалось, против несправедливости, глупости, трусости, предательства. И не во всём этом виноват Непогрешимый. Безраздельная власть, выданная им жрецам, сыграла с ним злую шутку. Люди вообще существа несовершенные. А уж наделённые властью... Не все в состоянии преодолеть этот барьер и остаться достойными её.
Пейзаж сужается, горизонт расширяется. Люди превращаются в точки, дома в игрушки. Потом их перестаёт быть видно совсем. Облака ближе, солнце ниже. На закате, в проёме между светом и тьмой есть портал. В него нада попасть. Если Солара не успевает, значит, будет следовать за закатом дальше, пока не поймает нужное сочетание света и тьмы.
Яйцо при приближении к порталу начинает раскрываться. Стихия воды манит океаном, воздуха – ветром. Огненная четвертинка жжёт и девушка перекладывает яйцо так, чтоб не касаться этой стороны. Сподручней всего взяться за прохладную землю. Она даёт силы и надежду на то, что всё получится. Земля подсказывает, что такие ситуации уже были, и будут повторяться много и много раз. И надо их только пережить. Победить или умереть. А может и то и другое. Солара отвлеклась. Яйцо затягивает внутрь.
- Что происходит? – спрашивает она Велеса.
Тот спокойно поднимается вверх, будто летит на прогулку. А что, собственно говоря, такого. Он умирал и возрождался уже много раз. А вот ей это предстоит первый раз в этой жизни, а предыдущих она не помнит. Может, надо было вспомнить? Есть же методики и Аврора предлагала. И зачем отказалась? Может, не так нервничала бы.
- Внутри яйца идёт трансформация, - поясняет он. - Игле надо сформироваться. На это нужно время.
- А она успеет?
- Возможно. Только не отпускай его. Нам надо продержаться в зоне света до того момента, как стихии произведут чистку в покоях Бессмертного. И держать в руках его должна ты. Если Бессмертный отобьёт его у тебя, новая эпоха будет сродни той, что должна уйти.
- Ну, уж нет. Спасибо. Сыты по горло. А как это будет выглядеть?
- Возможно огненный взрыв. Возможно только вспышка света. До этого никто такого не делал. Необходимости не было. Так что результат предсказать невозможно.
- Обнадёживающе. Смотри – портал!
Между красно-золотыми лучами закатного солнца высветился портал, обозначенный серебряными нитями. Ничего удивительного, что его можно увидеть только в закате. При свете яркого солнца он просто теряется. И только богиня перекрёстков может высветить это неземное чудо. Соларе на миг показалось, что за порталом мелькнула женская фигура в тёмном платье. Благодарный поклон богине. А теперь надо воспользоваться предоставляемой ей возможностью.
Воздух вокруг портала был плотнее. Как глицерин. Пришлось пробиваться к нему с усилием, даже дахать было тяжело. Кислород что ли сюда не поступал? Солара вжалась в спину дракона, надеясь, что всё скоро закончится. Она прятала яйцо возле сердца, за неимением лучшего места и очень боялась, что огненная часть обожжёт её. Но оно, будто понимая, притушило пламя. Что там происходило, было не видно. По ощущениям, будто земля загородила собой пламя от девушки. В других бы обстоятельствах Солара удивилась, что яйцо живое. Сейчас же это воспринималось, как естественных ход событий.
Велес пробивался к порталу. Взмахи крыльев неуклюжи, будто не летит, а плывёт. Тем не менее, портал приближался, но и солнце садилось. В тот момент, когда Солнце сядет, серебряные нити опять перестанут быть видны. Девушка с опаской поглядывала на темнеющее небо. На краю горизонта уже стали видны звёзды. А до портала так близко, но и так далеко.
Дракон всё-таки преодолел бесконечно малое расстояние. С тем усилием, с каким пришлось пробиваться ко входу, не снижая скорости, он ворвался в зону света. Для того, чтоб снизить скорость, пришлось сделать круг и облететь бесплотную армию Бессмертного. Белоснежные ангелы с лебедиными крыльями регулировали силу света, что посылали на поле сражающихся. Бессмертный, в костлявом прикиде восседал на троне. За тысячелетия он не изменился. Как рисовали его на картинках исполненного любви и света, так оно и было. Только любовь у него оказалась односторонней. Желание главенствовать во всех сферах жизни без права передачи власти, без права на дискуссию, без женской магической линии, привело к застою в умах и желаниях людей, деградации эмоций, не понимаю, что происходит в мире и в собственной душе. К слову, женское главенство, произошедшее раньше, тоже ни к чему хорошему не привело. Полная рациональность, доводящая до безумия. Пришло время договариваться. Но сначала надо доказать своё право и забрать то, что было отнято.
Ведьминские рассказы:
Реверсивные понятия
Чара с детства была не такая как все. Нет, физически от других детей не отличалась. Руки-ноги присутствовали, голова вроде тоже на месте. Но вот что творилось в этой самой голове, порой не понимала она сама. Поэтому и остальных в эти странные проявления мысли не посвящала.
Играть она не любила, особенно в куклы. Наиглупейшее занятие, особенно когда рядом есть груднички. Максимум на что была способна – побегать в салки, прятки уже считались скучными.
Но зато, чуть ли не с рождения, она начала анализировать происходящее. Всё старалась разложить по полочкам, везде найти систему. Во многом, конечно, приходилось доверять взрослым. Откуда же тогда информацию черпать? Но было непонятно, когда сами взрослые делали ошибки, которых она не допустила бы.
И это был второй аспект чудачества. Умея раскладывать события на составляющие, она знала, как их соединять обратно в эффективной последовательности. Поэтому несправедливые слова, брошенные взрослыми друг другу, нежелание понимать и принимать точку зрения собеседника, искать компромисс. Зачем-то постоянное подавление оппонента были непонятны и неодобряемы.
Чара считала, что вырастет и вокруг себя создаст свой сказочный и гармоничный мир без конфликтов и вечным солнышком, которое было внутри. Но время шло, а взрослый мир лучше не становился. И даже на чуточку не хотел поддаваться изменениям. Как бы Чара ни старалась быть внимательной, понимающей и доброй в общем смысле этого слова. Ведь что такое добро? По мнению окружающих – это когда их интересы ставишь на порядок выше собственных. А собственные нужно переместить чем ниже, тем лучше. А ещё лучше, если бы они исчезли совсем. А что неправильного? Это же по-доброму. Так и жила. Надо помочь и потратить время на то, что ей не интересно, но нужно семье – пожалуйста. Надо поступиться своими стремлениями, поломать привычный уклад жизни – извольте. Лишь бы вокруг была приятная обстановка. Без нервов, без конфликтов, без собственной конкретной цели, зато с общей абстрактной. Жизнь застыла в пробке добрых решений.
Но и этого окружающим было мало. Родственники почему-то старались приписать ей качества, которых у неё не было. За глаза её часто называли ведьмой. Ведь как ещё можно было привлечь к себе завидного парня, на которого, по их мнению, половина местных девчонок посматривало. Только приворотом! Логически выстроенный вопрос, что же они тогда не претендовали на него раньше, предпочитая остаться друзьями, оставался без ответа. Зато не логичные действия – походы за рецептами к колдуньям как этот приворот снять, происходили периодически. Упуская из вида, что снять его даже с посторонней помощью невозможно. Да если бы и было возможно, как снимать то, чего нет?
А то, что человека можно завоевать заботой и пониманием у них в голове не укладывалось. Но Чара только отмахивалась от таких бредовых идей родственничков. Надо же быть доброй.
Но и друзья почему-то часто называли её колдуньей. Не за глаза, больше в шутку. Признавая некоторые достоинства и умения. Вот ведь приклеилось. И стоило бы задуматься. Проанализировать это слово, а не доверяться когда-то повешенному на это понятие ярлык «плохо».
Ведь понятия доброе и злое, как и понятия плохое и хорошее часто меняются местами. Они и раньше уже находились в состоянии со странным центром тяжести. Но с тех пор, как хорошие родственники создали ситуацию, выходящую за пределы добра и зла, эти понятия окончательно перевернулись.
Чара стала злой. И тут же обнаружила, что ведьма. И удивительно, скоро пришло понимание, что когда перестаёшь до приторного по-доброму относиться к окружающим, игнорируешь их интересы, больше посвящая времени своим, реальность тут же подстраивается под изменившиеся обстоятельства и сама начинает усиленно строить волшебный и удобный мир, о котором она когда-то мечтала.
По мановению волшебной палочки и сейчас ничего не приходит. Всего приходится добиваться упорством, а иногда и нервами. Но зато по полосе с реверсивными понятиями двигаться гораздо эффективней в любую сторону. Стоит только указать вектор движения, и все дороги открыты.
Наброски, П1, продолжение:
Кащей не удивился приходу чужаков. Ждал, когда серебряный портал с последними лучами солнца закроется. Ведь он не имел право закрывать то, что не им открыто. Потом спокойно встал с трона света, наблюдая, как кружат под потолком и куда приземлятся непрошеные гости. Впавшие и оттого равнодушные глазницы, отсутствующий нос, высохшая коричневая кожа. Сухие губы, будто в вечной презрительной улыбке обнажают зубы. Солара отметила, что на фресках он представлялся с лучезарной улыбкой любви. На деле же, художники в своей извечной манере подхалимства, приукрасили истину. Бессмертный был в белых царских одеждах отороченных золотой вышивкой, на голове золотая корона с четырьмя большими рубинами, символизирующими кровь. И верно. Много крови утекло с тех пор, как он воцарился. Жестокой и несправедливой. Глупой и по сути не нужной. Но ведь надо же чем-то компенсировать не успехи в собственных просчётах. А людская кровь вполне себе дешёвый и в то же время энергетически ценный материал, позволяющий экономить время. За пролитую некогда свою кровь, с людей он взял тот же ресурс, только океанами.
Велес приземлился в дальнем углу залы. Девушка соскользнула со спины, встала за ним. Между троном и ними – столб света. Ангелы, не отвлекаясь, выполняют свою задачу, формируя источник силы для тех, кто борется внизу. Они брали нити чистого света от трона, который был пропитан ими, и формировали лучи. Вместо чистого света получалась субстанция с вкраплениями тьмы в нужной им пропорции. На чужаков они не обратили внимания, будто их не было.
- Они и с места не двинутся, - пояснил Соларе дракон. – Их цель задана, они будут следовать ей.
- Как машины? А если их начнут убивать? – девушка осторожно выглянула из-за его спины. - Даже защищаться не будут?
- Для их защиты, а также нападения на врага, то есть нас, должны быть присланы другие помощники.
- Вроде ангелов с мечами из огня? – поёжилась Солара.
- Пусть попробуют. Если пришлют огонь, здесь будет всё выжжено дотла. Пустые ни на что не годные головешки будут означать проигрыш. Не думаю, что Бессмертному это нужно. Здесь понадобятся другие помощники, умеющие действовать аккуратно. А вот и они.
Кащей сделал несколько замысловатых движений костлявой рукой унизанной перстнями, и рядом с ним образовались големы, похожие на джинов. Высокие, имеющие возможность безболезненной и быстрой трансформации. Считалось, что неубиваемы, а значит, также как и он бессмертны. У одного вместо рук и ног вихри воздуха, у другого воды. Закономерные помощники для борьбы с огненным драконом. Но здесь не только он. Самого главного оружия – самой земли, всё-таки у Кащея не было. Сам когда-то своей неуёмной гордыней, желанием покорить без взаимного уважения, вынудил бежать её.
Сегодня земля здесь – Солара, дочь Лилит. А ей, как человеку, подвластны все стихии. В небольших пропорциях, даже огонь сейчас на её стороне. Надо продолжать греть в ладонях яйцо. Она вынула его, как и предполагала, оно продолжало раскрываться. Увеличилось в размерах. Когда крыло земли ушло с поверхности огня, остальные засияли всеми цветами радуги от взаимодействия воды с воздухом. Даже равнодушные ангелы обернулись.
Тем временем, големы огибая занятых ангелов, с разных сторон подходили к дракону. Вместе они могли сформировать поток времени, закольцевать его, раствориться. Но на это потребовалось бы слишком много сил. Поэтому сейчас, похоже, они, решили действовать поодиночке. Столб воды от пола до потолка, созданный водяным големом, быстро расползшийся в разные стороны, заслоняя стеной круговоротного водопада, отделяя вновь прибывших от остального зала.
Наброски П1, окончание:
Дракон, в противовес стихии воды, создал для девушки огненный кокон, давая без препятствий сгармонизировать её способности, а также создавая дополнительное притяжение для энергий земли. Что происходило потом, Солара не очень понимала и не наблюдала. Её задача была проводить сквозь себя специфический вид белой земли, принадлежавший только ей. Охранять её – была задача Велеса.
Ветер и вода – главные враги огненного дракона нападали постоянно первыми. Собирали силы и рассеивали. Атаковали и отступали. Вода превращалось то в лёд, то в пар. Уходя, собиралась обратно в привычную формулу. Ветер то становился нестерпимо жарким, то колючим ветром. Велес обращал силы противников против них самих, отнимая у них огонь – вбирая в себя или выбрасывая, и но и сам с каждым разом становился слабей. Солара поняла только, что дракон использует тактику не нападения, позволяющую по максимуму расходовать свою энергию, распределяя и уничтожая силы противников с наименьшими усилиями. Из одной из реальностей вспомнилось правило равновесия «ни шагу вперёд, ни шагу назад».
От ослабления напора и сил, водяной занавес рассеивался. Вихри становились ветром. Но чистый изначальный огонь выстоял. В последнем порыве дочерние стихии схлестнулись вместе, обернулись вокруг дракона и в вихре воды исчезли. Солара поняла, что они провалились во времени. Их битва может уже закончилась, а может будет идти вечно. Но друг обязательно выберется из этой передряги, она верит в это. Тем более, когда-то уже пропадал в безвременье, ему не в первой.
А сейчас ей предстоит завершить своё дело. Огненный кокон рассеялся, как и водяная стена. Как раз вовремя.
Из яйца развернулись четыре разноцветных крыла, как лопасти диковинного вертолёта. Держать его больше не было необходимости. Оно оторвалось от ладоней, раскрываясь и набирая силу, само выбирая направление. Оно впитало тройную земную составляющую, источник изначальной силы, с лёгкостью преодолело расстояние в залу и зависло над троном, олицетворяющим небесную огненную силу. Не хватало только иглы.
Семь жемчужин со стенок яйца отделились, выстроились в виде изогнутой короны, собирая свет со всего пространства. Солара удивилась. Всегда думала, что эта игла будет прямой. Но она изогнутая! Похожа на серп обращённый остриём вниз. Семизвёзная игла начала оттягивать свет даже с тех лучей, что формировали ангелы, вынимая из него тьму, притягивая к себе только чистую энергию.
Бессмертный со зловещей и надменной улыбкой наблюдал за этим действием. Покидать трон он не собирался. Исход битвы предрешён заранее, бегство будет трусостью. Хочет сохранить остатки благородства, хотя бы её видимость. Не худший выбор.
Ангелы всё ещё пытались формировать источник света в центре зала. С каждым разом это получалось всё хуже. Пучок света рассеивался, становился менее заметным, тьма становилась всё более концентрированной. Вот зала уже не освещается, погружается в тень. Стены перестают излучать свет, темнеют, чернеют, по краям превращаются в уголь. В воздухе начинает пахнуть гарью, хотя источника открытого огня нигде нет. Только над троном разгорается чистое сияние от трансформации звёзд. Игла теперь перестроилась в прямую вертикальную линию, стала светящейся осью всей конструкции и пульсировала в такт сердца Солары. А у Бессмертного сердца не было. Оно давно умерло во лжи, равнодушии, борьбе с самим собой.
Вокруг звёздной оси, развернулся коловрат стихий, крутящийся против часовой стрелки. Он медленно набирал обороты, смешивая со скоростью краски «крыльев».
На чернеющем потолке становятся видны звёзды. Созвездия неотвратимо меняют друг друга. И рыбы неохотно, цепляясь за уходящий горизонт, всё-таки двигаются. Водолей входит в зону своего влияния, подводя итог предыдущим делам, чтоб начать свои. А перед этим нужно восстановить разрушенное некогда равновесие. Звездная ось пронзает небо и землю, поднимается в бесконечность вверх, опускается в бесконечность вниз.
Это уже другой свет. Жрецы Бессмертного не могут его использовать в своей борьбе. Ангелы, отвечающие за создание нужных пропорций света, темнеют, превращаются в демонов. Пол под ними пропадает, и они падают вниз. Смена полюсов началась.
Две силы, мужская и женская схлёстываются в извечной борьбе. Жизнь и смерть ходят рядом, присматриваясь друг к другу. Черный волк и рыжая лиса. Черный волк худ и озлоблен. Лиса спокойна, коварна и изворотлива. Клубок из шерсти и пыли, визг, рычание, гибель обоих. Иллюзия пропадает.
Кащей рассыпается чужеродным прахом вместе с троном, под влиянием сил девушки. Солара сгорает в посылаемом им пламени.
Теперь в бесконечном зале под раскрученным вихрем стихий, рядом со звёдной осью стоят друг против друга Адам и Лилит. Огонь и земля. Извечные соперники, необходимые друг другу союзники. В эту эру они не договорились. Может, получится в следующей? Некоторые намёки на восстановление отношений на земле уже есть. А на небе?
В определённый момент стихии схлопываются в бесконечную точку. Темнота, пустота, ничто, начало нового. Будто големы опять сложили свои стихии, время остановилось. Жизнь тоже.
***
Прямо под ними на земле сражающиеся увидели взрыв. Беззвучная вспышка света с параллельной реальности ослепила враждующих внизу. Несколько минут никто ничего не мог разглядеть, а когда зрение вернулось, оказалось, что сражаться больше незачем.
Бессмертный больше не давал своего света с небес. Враги перестали быть врагами. Стали совершенно безразличными друг другу людьми. Если последователи изначальных божеств понимали что и зачем произошло, то обожатели Бессмертного так и не поняли причин своих поступков. Без источника силы очень многие скоро умрут. Возможно, чтоб возродиться в дальнейшем на когда-то тёмной стороне. А может, чтобы умереть окончательно. Искры их душ вернуться к своим божествам и будут начинать свой путь в новой чистой составляющей. Долгий и тяжёлый путь. Не все пройдут, не все выстоят в новых условиях.
Ведь тьма перестала быть тьмой, а стала светом. А свет, получается, стал тьмой. Извечный круговорот добра и зла. Неподвластный времени, только богам и людям.
Наброски П2, начало:
Вокруг ветер. Такое впечатление, что находишься внутри воронки смерча. Остальной мир едва различим за бурей. Какие-то тёмные и светлые пятна, но ничего конкретного. Солара не помнила, как здесь очутилась. Она помнила только звёздное небо, раскинувшееся над ней, рассыпавшегося прахом Бессмертного и языки пламени, пожирающие собственное тело. Боли, не было. Огонь был сродни тому, который она ощущала во время путешествия в пещере Карин. Она равнодушно смотрела, как превращается в пепел. То, зачем сюда пришла – достигла. Остальное не важно.
Одиночество продолжалось не долго. Сквозь ветряную завесу к ней прошёл красный дракон. Как всегда спокоен, лёг рядом. Девушка погладила его голову.
- Велес? Ты победил в той битве? – его чешуйки уже не были острыми. Теперь они больше напоминали шерсть, были эластичными.
- В таких битвах нет ни победителей, ни побеждённых. – Тихо ответил он. - Она просто закончилась. Я здесь чтоб проводить тебя.
- Куда?
- Пока не знаю. Это будут решать другие боги.
- А какие варианты?
- Мир туманов. Или льда и медленной бесконечности. Возможно света и огня. Возможно вечной весны. Много вариантов, много миров. Смотря, чьи традиции ты соблюла.
- А ангелы Бессмертного не придут?
- Ты им не интересна, – хмыкнул дракон. - После того, как они сами тебя отцепили от источника силы, тогда в горах. Ты для них умерла давно. Рассчитывали, что не выживешь. А вот видишь. Оказалась способной разрушить их мир.
- А тогда чьи и какие традиции я соблюла? Я просто делала то, что должна была. Что хотела.
- В этом-то и заключается смысл всего. Найти и понять себя. Сделать то, зачем пришёл, до того, как попадёшь сюда обратно.
- Ага. Теперь совсем понятно стало, - согласилась Солара. Она топнула и перестала мучить чешуйки на спине ящера, сложила руки на груди. – Это вообще ничего не объясняет.
- Не сердись. Это игра вслепую. Такие правила. В неё играют все. Я сам много не знаю. Мне также как и тебе даётся не вся информация. Да, согласен. Её на порядок больше, чем у смертных. Но и я не знаю всего. И никто не знает. Кроме Великого Абсолюта.
Девушка отвернулась.
- И ты тоже когда-то был человеком? – после долгого молчания всё-таки решилась спросить она.
- Нет. Я не был. Но знаю тех, кто когда-то им был, а теперь живёт рядом с богами.
- И кто это?
Ответить дракон не успел. Сквозь ветряную завесу прошли Аврора со скарабеем в руках и Эйв.
- А вы что... тоже? – замерла Солара.
- Нет, - мотнула головой Аврора. – Нам разрешили прийти проводить тебя. Наставница Карин много чего умеет. В том числе договариваться с сильными мира сего. Тем более, они благосклонно к тебе относятся, поэтому разрешили напоследок сделать такой подарок.
- Спасибо. А наставница не знает случайно, кто за мной придёт.
- Пока нет, - засмеялся Эйв. – Ох, и нетерпеливая ты. Сейчас уже всё равно ничего не изменишь.
- Ну, хорошо, - согласилась Солара. - Тогда расскажите, хоть какие варианты более предпочтительны. В холод и лёд как-то не очень хочется.
- Ох. Учиться тебе ещё и учиться, - хмыкнула Аврора. – Рано они всю эту битву затеяли. Можно было ещё пару лет подождать. Во-первых выброси из головы, что в твоём случае что-то предпочтительней. Всё равноценно. Просто для одного мира ты должен сделать одно, для другого другое. Для мира медленного льда, можно просто умереть. От болезни или от старости в своей постели. Но это не значит, что тебя там кто-то обидит. Наоборот, хозяйка тех земель справедлива и очень заботлива к своим подопечным. Зря не тревожит, охраняет от внешних посягательств. Кто бы не пришёл требовать тебя обратно – защитит.
- Ну да, - согласился Эйв. – Если уж она богов богам обратно не отдаёт, то уж Бессмертный даже если захочет, тебя оттуда не достанет. Можешь не беспокоиться. Особенность этого мира – время течёт очень медленно. Будто нехотя. Но если ты уже не смертен, куда тебе торопиться? К тому же, есть возможность пообщаться с жителями других миров. Там гостят боги, полубоги, люди, великаны, гномы. Ты только пока всех обойдёшь-познакомишься, уже на перевоплощение идти надо. И уходить оттуда не захочешь.
Молодой маг кашлянул, будто сказал что-то не то, переглянулся с Авророй.
- Впрочем, так всегда и бывает. Обратно в живой мир мёртвые не любят возвращаться. Живой мир – это как бесконечная работа без отпуска. Можно, конечно, позволить себе немного отдохнуть. Но, как правило, это короткий промежуток времени. А потом опять надо совершать какие-то дела. Подниматься и падать. Не всегда это приятное занятие, порой довольно болезненное.
- Особенно если вспомнить трансформации – поёжилась Солара.
- Вот-вот. Извлекать уроки, совершать ошибки.
- Иногда довольно серьёзные, - подтвердила Аврора и вздохнула. – Мне теперь за эту жизнь разгрести бы то, что умудрилась наделать.
- Ничего, я помогу, - взял её за руку Эйв. – У всех бывают промахи.
- Везёт вам, теперь вместе, - улыбнулась Солара. – Ну, хорошо. А какие ещё варианты миров есть?
Наброски П2, окончание:
Ветер кружил не переставая. Без прогалов и намёков, что кто-то сюда торопится, поэтому время ещё было. Да и было ли оно здесь вообще? Дракон свернулся клубочком, Солара забралась на его спину, расправила опалённое жидким огнём платье. Парочка влюблённых стояла рядом.
Ну, начнём с самых известных, - начал Эйв. - Мир огня и воинов.
- Даже два, - поправила Аврора.
- Да, правильно. Как водится, мужской и женский, - улыбнулся её спутник.
- Давай, ты про мужской, а я про женский, - прильнула к нему Аврора. Она нетерпеливо теребила пуговицу на его рубашке.
- Ну, давай, – согласился Эйв, тем не менее, отстраняя её руку от своей одежды. - Итак, мужской мир. Там каждый день схватки, победы и поражения. Соперники примиряются. А потом все пируют до вечера, если нет особых дел, поручений и войны между мирами. Все живут если не в мире и согласии, то по крайней мере в уважении друг к другу.
- Есть правда исключения, - засмеялась Аврора. – Если соперники ненавидели друг друга в смертной жизни, там тоже могут козни строить. Победа будет за тем, кто из них главнее по статусу после смерти окажется. Так что нужно весьма бдительно относиться к тем, кто тебя ненавидит. Вдруг после погребального костра придётся встретиться.
- Да, был случай. – Ухмыльнулся молодой маг. - Один вояка оказался начальником над своим даже не соперником, а самым настоящим врагом. Представляешь, всю жизнь друг друга проклинали, а тут после смерти встретились. Один, помнится даже, то ли убил, то ли казнил второго особо изощрённым методом. Но не суть. Так вот, вновь прибывший оказался по статусу выше, так жизнь у него была дольше и заслуг он сумел тоже добиться больше. И тут же приказал все свинарники неугодному подчинённому вычистить, а потом, чуть ли не личной слугой сделал. Вообще, такое развитие событий немного миф о Геракле напоминает, правда это было с другими героями.
- Так что и мёртвые бывают живее всех живых, особенно в плане мстительности. У тебя были враги при жизни? – повернулась к Соларе Аврора.
- Нет... вроде. – Промямлила та расстроено. - Да меня, кроме Непогрешимого и его жрецов и уничтожить то никто не хотел. Что ему в итоге и удалось, но здесь уже я сама приняла такое решение. Для него оно тоже не безобидным оказалось. Интересно, а куда он отправился? В собственный ад? Нет, навряд ли. Этот выкрутится.
- А тебе не всё равно? - поняла свою ошибку Аврора, сейчас бывшая воспитанница опять начнёт заморачиваться. - Давай не будем о нём, давай дальше о мирах. Самое интересное, кроме всего перечисленного, что выходя в этот мир, становишься личной свитой бога.
- Со всеми привилегиями и обязанностями, - согласился Эйв.
Солара подумала.
- Нет, мне это не подходит. Ну, какой из меня воин? Несчастье одно. Даже кухонный нож в руках держать не умею. А тут нужно копья да мечи.
- А вот тут и приходит на выручку женский мир воинов.
-Но там же тоже воины нужны. – Запротестовала Солара. - Вернее, воительницы. А есть что-нибудь поспокойней? Мир поэтов, например?
Аврора с Эйвом переглянусь.
- Знаешь, времена меняются. Возможно, сила духа скоро будет в большей чести, чем сила тела. Новая эра несёт в себе другие правила победы. И вполне возможно, нам придётся ещё у тебя поучиться.
Завеса ветра приоткрылась. В центр воронки вошёл, вернее, споткнулся и почти упал бородатый мужчина.
- Савелий? А ты здесь как? – Солара соскользнула с дракона, осторожно подошла к другу, будто боясь, что он раствориться в воздухе. – Тебя тоже наставница Карин послала?
Мужчина развёл руками.
- Если бы. Нет, так получилось. Был там, теперь здесь. Похоже насовсем.
- А в какой мир ты попадёшь? – с плохо скрываемой надеждой в голосе спросила Солара.
- Думаешь, я в разбираюсь в этом вопросе? Рассчитываю, что рай Бессмертного, как и ад мне не грозит. Главное, чтоб жрецы надо мной молебные песни не спели. А из того, что осталось – куда определят, туда и пойду.
- Хоть бы вместе. Мне с тобой даже в мир вечно дерущихся мужчин не страшно.
Дракон неодобрительно покачал головой, Аврора с Эйвом настороженно переглянусь.
- Посмотрим, - без энтузиазма сказал молодой маг. – У богов свои представления и законы о справедливости. Любимчиков здесь не бывает. Кто что заслужил, туда и отправляется.
Завеса ветра распахнулась и в центр по тонкому золотому мосту вошла полуобнажённая сине-красная богиня. Такая разная, но одновременно величественная. А в умении сочетать в себе несоединимое - прекрасна. Поманив Савелия, увела его за собой. Солара с грустью смотрела в след.
- А меня? Я тоже туда хочу. С ним. Даже в вечный холод. Почему его уже, а меня всё никак?
- Это невозможно, - с грустью сказала Аврора. – Здесь каждый сам за себя. Альтернативы нет. Альтернатива только там, внизу. В мире живых. А тебя, наверное, всё ещё решают куда определить. Ты у нас девушка не стандартная.
- Ага, - подтвердил Эйв,- возможно на тебя даже несколько претендентов. Шучу. Все миры между собой связаны. Рано или поздно с Савелием встретитесь. Звать его, конечно, будут уже по-другому, выглядеть он будет иначе, но когда есть контакт в прошлых жизнях, это иногда чувствуется. Главное не игнорировать свою интуицию. И не считать её самообманом.
За стеной ветра началось какое-то движение, шум. Белёсые пятна сменяли одно другим, скорость передвижения их увеличивалась.
- Ну всё, нам пора. – Подытожил дракон. – Лучше тебе остаться одной. Некоторые действия не терпят чужого присутствия.
- Поняла, - вздохнула Солара. – Тогда прощайте.
Она дождалась, когда друзья пройдут и исчезнут за стеной вихря.
А сама повернулась навстречу открывшейся под ногами дороге из радуги.
Ведьминские рассказы:
Флаг
Когда возвращаешься из параллельной реальности с поля боя между магами и жрецами, вжиться в настоящую и вроде как родную, несколько труднее обычного. Пару дней ходишь как в тумане, проверчивая и проверяя прочность живого сознания, на кажущиеся теперь нереальными события. Столбы яркого ослепляющего белого света, льющегося мимо солнца, стойкость выживающих и умирающих, общая кровь битвы, жрецы в странной для себя роли нападающих и в кроваво-весенних одеждах, чтоб в случае победы сменить их на белые. Но не придётся.
Впрочем, почему странной роли. Они всегда такими были. Только прикрывали все бесчинства приятной лексикой, заботой о страждущих и немощных, а по сути ленивых людей. Ведьмы – бичь и ужас прошлого тысячелетия – всего лишь дочери природы, изначальной земли, независимой и гордой Лилит. Когда-то об этом рассказывала Сонная лощина. Человек, который хочет жить и быть свободным, не примет устоявшиеся тысячелетиями условия игры жрецов. Потому что в этом случае обречён вечно ходить по очерченному ими кругу, не достигая цели. Впрочем, чтоб это понять пришлось пройти через ад. Но оно того стоило.
Самое гнусное, когда после таких феерических событий начинаешь втягиваться туда, где тебе по меркам мира, самое место. В самую что ни на есть болотную рутину. Одновременно совершая в состоянии анабиоза необходимые действия для того, чтобы выжить. Ведь надо улыбаться, создавать видимость удовлетворения жизни, а на деле понимать, что всё это мишура. Приятная, ласковая, но бесполезная для тебя. И при этом оставаться «нормальным» человеком. Понимая, что живёшь в ненормальном обществе. И опять улыбаться. И чувствовать себя несравнимой идиоткой.
Да, в мире магии, Бессмертного победили, но здесь это только предстоит. Надо по возможности вытаскивать из под его влияния семью. Когда грянет гром, лучше быть далеко от места подобных событий. Для детей там точно не место. Муж, думается, тоже не поймёт, что происходит. Вынуть стандартное сознание в расширенные рамки – сизифов труд. Так что по возможности лучше не трогать. Может, когда-нибудь оно само как-нибудь раскроется и увидит настоящие горизонты, вместо нарисованных жрецами? Опять бредовые идеи. Нет, лучше молчать. Лет тридцать назад в психушку за такое сразу бы упекли. А теперь терпят. Время другое.
Её счастье. Значит, надо отрываться, пока позволяют. Ч то Чара совершала в эти несколько дней, она помнила плохо. Те м более здравому смылу. Это было что-то интуитивное, не поддающееся логике, и уж те Но за этим фоном чётко вспоминались формулы наставницы Карин.
Интересно складывается жизнь. Когда начинаешь делать то, для чего предназначен, она преподносит неожиданные подарки. В те два дня после того, как мозг пришёл в порядок, на Чару свалилось столько неожиданных сюрпризов, что пришлось задуматься, а что же она совершила такого нужного.
Первый сюрприз свалился на голову в виде детского сиденья, в которое влюбилась дочурка, как она сама полгода назад в технику. Никогда такого не было. А вот влюбилась же. Дочь пристегнуть вообще было невозможно, а тут сама залезла, да ещё и пальчиками попыталась сложить хитроумную застёжку. Друзьям кресло оказалось не нужным, и они без проблем оставили понравившийся девайс ребёнку. А маме сэкономили неплохую сумму денег. Но то друзья. Они иногда по жизни преподносят сюрпризы, это не нонсенс.
А вот девушка-художница, которая подарила свою картину? Ни за что, просто за улыбку. Торг начался с голубой бумажки. А закончился за четыре минуты капитуляцией и полной отдачей своего творчества безвозмездно. И что это было - чудо? Чудо - сама картина. О том, как человек без крыльев пытается взлететь в громоздкой нереальной машине. Ничем не защищён. Он похож на Икара с самодельными крыльями из воска и самоубийцу одновременно, но тем не менее не выходит из зоны «экзекуции», стоит на своём постаменте-эшафоте и пытается подняться.
Сказочное чудо. Воспроизведение далёкой реальности. И никто не скажет, этого не было. Было. Так же, как маячит сейчас здесь параллельная реальность со вспышками солнца. Кто из учёных знает, что это было? А Чара знает. Только никто ей не поверит.
Тем временем в примитивной реальности было вино, потом был несостоявшийся ухажёр, бессловесный тайный поклонник и очередной подарок. Давно ожидаемая игрушка для ребёнка. Это было последней каплей.
Что же, что же она такого сделала? Что именно её ограждает от ошибок и разочарований?
А может... может просто наладила контакт с одним природным волшебником? А что. По времени совпадает. Может правда дело в нём? Нет, надо ещё проверить. В это время происходило ещё несколько событий. Надо их постепенно исключать из зоны взаимодействия. Должно сработать. Если составляющая-пустышка, само отвалится. Как высохший над огнем сорняк. А огня ей не занимать. Сейчас организуем. Просто в сознании происходит взрыв. Нормальный такой. Атомный. Как в Мохенджо-Даро несколько тысячелетий назад. Рассказы о нем все считают сказкой. Да-да. Это такая же сказка, как про Бабу-Ягу, только другой цивилизации. И все дружно боятся и не считают нужным даже поговорить со жрецом. Ведь он знает точно – жрец прав.
Да откуда вы взяли? Сложные строчки. И вопросы. Даже больше непривычные, чем сложные. Взрывают оставшийся нетронутым разум.
В рукописной тетради тем временем родилось:
Где скрываются Боги?
Боги скрываются в нас.
Можешь прочесть равнодушно
И тут же забыть сейчас.
Дни не прожитой жизни
Срывать в ночной тишине.
Об искре потухшей не вспомнить
В проигранной прежде борьбе.
Как путь раскрыть? Разобраться,
Что ты - не пыль на земле.
Нужно с сомненьем расстаться
И бога увидеть в себе.
А вот это неожиданно. С каких это пор она стихи пишет? Да, нужно редактировать, но это не главное. Может Солара передала ей такой дар? Должны же быть в мире проводники умных мыслей, это закон. Хотя с такими мыслями быстрее за дурку сойдёшь.
Да не в первой, переживёт. Такой дар развивать надо. Какие там наставления Карин давала по этому поводу? Делать то, для чего предназначен каждый день. Без пропусков, не смотря ни на что. Даже если присмерти. Тогда эффект будет. И очень яркий, внезапный. Как молния. Ну, или хотя бы как гром. Чару, в принципе любой эффект устроит. И молния, и гром. Тем более гром стойко ассоциировался с великолепным Тором. А у неё как раз есть на примете подобный мужчина.
Да-да. Очередная шутка природы и судьбы. Но природу можно отнять. Судьбу – выкорчевать.
А флаг – он навсегда. Если его штормит, за дальностью действий это мало заметно.
Главное, чтоб он был.
Чародей:
Андрейка и Мирей выглядывали из-за рамы окна, приглядываясь к Звёздной башне. Пункт наблюдения выбран на чердаке конюшни, чтоб "дверь в преисподнюю" держать в поле зрения. Её так называла вся прислуга.
Дверь низкая, тёмного морёного дуба, обита коваными полосками с оттисками адских чудовищ на ручке. Ключи от неё были только у Старика. Что он там делал днями, а часто и ночами, никто не знал. О нём рассказывали странные и страшные вещи. О том, что в подземных казематах он пытает огнём и железом пропавших в горах путников, коих в этих местах всегда достаточно. Даже летом раз в неделю один или два из них пропадали безвести на крутых скользких склонах.
Задёрнув окна занавеской, часто оборачиваясь и в присутствии только тех, кому доверяли, знающие люди поговаривали, что не сгинули они в пропастях между Зубов Ящера. Это Старик заманивает их в ловушки, тайными подземными переходами, где обитают металлические змеи и каменные черепахи, доставляет в темницы под башней, чтоб после мучительного умерщвления пить свежую кровь из золотой чаши, обретая бессмертие. На дне чаши лежит философский камень, вбирая души безвинно убиенных.
Но когда кровь попадает в чашу слишком часто, а свежих душ в философском камне становится до тесны много, они пытаются вырваться оттуда. Камень дребезжит на дне золотого сосуда и тогда с заунывным ветром, молящим о помощи, приходят землетрясения. Земля вибрирует, нагревается, стонет и начинает выбрасывать искры. В этот момент всё живое бежит прочь от страшного места. Сама смерть в этот час ходит по краю сумеречной пропасти, зовя принадлежащие ей по праву души. Но те не в силах вырваться из заколдованного камня. Угасающая кровь, перестаёт бурлить в них, заставляя сдаться. И они вплавляются в камень, как невезучий тысячелетний таракан в янтарь. И теперь они томятся там в ожидании страшного суда, когда Бессмертный разобьёт камень о книгу Истин и освободит их, предварительно пересчитав.
Зачем Старику души в камне, знающие люди не сообщали. А вот россказни о его бессмертии, похоже были правдой. Самый старый и самый знающий слуга вещал, что когда он был мальчишкой, Старик уже был сед, как лунь, имел сухую и огрубевшую кожу, и уже тогда был нелюдим. За годы он только чуть более сгорбился, сильнее покрылся сеткой морщин и обрёл способность при выходе из башни ночью светиться. Что позволяло ему обходиться без фонаря, а случайным свидетелям такого происшествия, прятаться в ужасе. Незамужняя доярка Марфа, однажды чуть дольше обычного задержавшись в коровнике, столкнулась со светящимся Стариком на тёмной улице. И так перепугалась, что забеременела. Появившийся ребёнок был похож на конюха Гришку, но это никого не смущало. Ясно же, как день. В бесчестии виноват Старик, напугавший до полусмерти бедняжку. С того случая молодым девкам из благородных семей не гласно было запрещено показываться на улицах после захода солнца. А заодно и в пасмурную погоду. На всякий случай.
Тем не менее, уживаться мирно со странным соседом получалось. Но временами впадая в панику, местные приглашали колдунов и ведунов, изгнать его с насиженного места. Те, пообещав немедленное изгнание беса во плоти, воскурив разнотравия возле башни и попрыгав обрядовые танцы, пока Старик не видит, моментально прятались при его появлении. И с такой же скоростью исчезали с поля зрения прислуги, прихватив полный гонорар.
Оставшись несколько раз так без результата и без денег, более мудрые жители махнули на нелюдимца рукой, больше о нём не думали и занимались своими делами. Но были и те, кто продолжал гоняться за химерами и колдунами, в надежде на то, что неугодный сосед навсегда покинет эти места , чтоб заниматься мерзкими делишками где-нибудь подальше. А то ведь и до гнева Бессмертного недалеко.
Чародей, продолжение:
Но то ли Бессертному было плевать на здешних жителей, то ли конкретно на Старика. А может и вообще забыл, что такое место на планете существует, но Андрейка решил, во что бы то ни стало, пробраться в башню. Посмотреть, что скрывается за страшной дверью и вывести безумца на чистую воду. Пусть с ним разберутся по суду и совести. Всё лучше, чем жить в бесконечном страхе и недоверии.
Что он там ждал увидеть? Груду выбеленных костей, сладковатый запах гнили, возможно, ещё не успевшие разложится останки последнего невезучего обескровленного путника, завёрнутые в грязную тряпку. И сложенную в углу огромную кучу личных вещей от сотен, а может тысяч пропавших. Почему в углу и почему куча – мальчик объяснить бы не смог. Но именно этот воображаемый склад привлекал его больше всего. Он должен найти там охотничий нож. Где же, если не там?
А Мирей навязалась вместе с ним. Он бы и рад отвязаться, но девочке одной в комнате страшно, взрослых она не любила и боялась, вот и взял её в дозор, чтоб самому не скучно было. Но предварительно договорившись с ней, что в башню, если представится случай, он идёт один. А она, если Андрейка не выйдет до вечера или до прихода Старика, позовёт кого-нибудь и пусть жители требуют от странного соседа, прохода внутрь. Если Старику прятать в подземельях нечего, всё сам покажет. А если есть, пусть все увидят и поймут, что такому злодею здесь не место. А может и нигде не место. Что за это время могло случиться с ним, если хозяин башни действительно вернётся раньше ожидаемого – мальчик старался не думать. Но и от намерения своего отказываться тоже не собирался. Может быть, это единственная возможность узнать, что случилось два года назад на самом деле.
За передвижениями нелюдима мальчик наблюдал с начала лета. Был даже размечен план его постоянных передвижений. Передвижений было мало. Вернее, совсем не было. Ни на рынок, ни в увеселительные заведения, ни места государственного функционирования. Зато Старик часто – целых два раза в неделю - уходил в лес, иногда ночевал там. Где именно, так и не удалось проследить. Он доходил до отвесной горной стены и будто растворялся возле неё. Ни щели, ни зацепки, ни тропинки наверх. Как ему это удавалось? Может трюк какой, отвлекающий манёвр? Наверняка оттуда он ходил ловушки расставлять на горных тропах. И раньше вечера не появлялся.
Но иногда и самое интересное, нелюдим забывал запирать "дверь в преисподнюю" на ключ. То ли по рассеянности в силу возраста, то ли просто не считал нужным. Возможно, он презирал жителей настолько, что считал их страхи гарантом того, что к нему никто не сунется. Мальчик заметил эту оплошность Старика не сразу, примерно через месяц своих наблюдений. И поначалу посчитал, что ему показалось. Но раз за разом, не каждый уход, но с завидной регулярностью, эта несуразица повторялась. Неделю назад Андрейка решился, наконец, проверить. Может, на ручку с оттиском наложено заклятие и, дотронувшись до неё, нежеланный гость обратится в пепел? Но испытания прошли успешно. Дверь приоткрылась, подтверждая, что путь свободен. В тот раз он решил, что этого понимания для начала хватит. Но сегодня, полный решимости ждал, что старик оставит дверь незапертой и в этот раз.
Ожидания оправдались. Хозяин башни, не поднимая головы и просто захлопнув дверь, неторопливо удалился в сторону Зубчатых ворот. Убедившись, что он исчез за углом переулка, Андрейка встал, отряхиваясь от приставучего сена .
- Ну всё, я пошёл. Гляди в оба. Поняла?
Мирей кивнула и крепче прижала к себе мягкую игрушку.
Мальчик дождался, когда в переулке никого не будет. Лишние глаза и вопросы раньше времени ему не нужны. И нырнул в обещанную преисподнюю.
Чародей, продолжение:
Толщина стен башни, показалась мальчику не серьёзной, вровень с дверью. Когда стены соседних строений были в полметра, а иногда и больше. И хозяева таких построек по праву гордились основательностью своих проектов. И промерзали меньше, и надёжности больше. Летом не жарко, зимой тепло – красота, а не жилище.
Здесь же, хорошо, если насчитается десять сантиметров. И как Старик здесь существует? Мальчик провёл ладонью по гладкой стене. Странно. Снаружи камень, ничем не отличающийся от других каменных построек. Только чёрный, но к этому все уже давно привыкли. А изнутри незнакомый для него материал. Металл что ли? По цвету на чищенное серебро похож. И как не потемнело от времени? И где Старик столько серебра взял? Не иначе, награбленное добро от путников переплавил. Зачем, правда, на стены налепил, не понятно. Мальчик отошёл от двери и возле пола для проверки своих догадок попытался отковырнуть ножичком кусочек странного покрытия. Нет, не серебро. На вид даже царапин не осталось и на ощупь ни малейшей шероховатости.
Освещения не было, только маленькие окошечки где-то наверху. Но стены, как луна отражали свет. Не ярко, но вполне хватало, чтоб обходиться без ламп и свечей.
Позади хлопнула дверь. Андрейка замер, прятаться было поздно, да и особо и некуда. В этом помещении всё просматривалось. Сердце заколотилось, ладони вспотели. Старик, что ли вернулся так быстро. Может, забыл чего? Сейчас непрошенный гость здесь и останется навсегда. А душа его со всеми несчастными вплавится в философский камень, лежащий на дне золотого кубка для вечных страданий.
Но кроме звука закрывающейся двери, больше ничто тишину не нарушило, ни шаркающих шагов, ни кашля, ни окрика. Мальчик обернулся и шумно выдохнул.
Возле входа стояла Мирей с сжатыми губами, переминаясь с ноги на ноги, в обнимку с плюшевым козлом, борода которого грустно прижалась к её щеке.
- Ты чего? Где сказано было ждать? – сорвался Андрейка. – Всё дело сейчас испортишь!
- Ты дверь не закрыл, – сжалась девочка. – И я хочу с тобой.
Точно. За ним такое водилось. Сама бы она до ручки не дотянулась. Сорванец вздохнул и после минутного раздумья махнул рукой, предлагая следовать за собой. Мирей подбежала к нему, прижалась.
- Ладно, ладно. Только тихо, - предупредил он её, - вдруг внизу демоны в колбах прячутся, а пауки питаются человечиной. Шучу. Никого, кроме мертвецов здесь нет.
Глаза у девочки стали как плошки, и Андрейка решил, что зря он ей сказал правду. Лучше было промолчать. Маленькая ещё с такими страхами сталкиваться.
- Не бойся, я рядом, - выдавил он примирительно и взял её за руку, - только не мешай ладно? Я здесь делом занимаюсь.
Он ещё раз огляделся. Ни груды барахла, водящихся в больших количествах у обычных стариков, ни малейшего следа грязи. Всё вычищено, паутины нет, посуда, если так можно назвать две тарелки и кружку, стоят на полке, мебели по минимуму – столик и два стула. Странно. Такой внешний вид, если кто случайно в дверь заглянет?
Наверняка всё самое страшное находится внизу.
Деревянная винтовая лестница, занимавшая пространство в центре залы, уходила вглубь и поднималась до потолка. В пролёте - металлическая труба, тоже неизвестного для мальчика металла.
Сжав ладошку Мирей, Андрейка направился вниз.
Чародей, продолжение:
Лестница уводила в темноту. Поначалу казалось, что идти придётся на ощупь и мальчик уже пожалел, что не взял хотя бы свечу и спички. Но опасения быстро рассеялись, когда снизу показался свет. Как он возникает, Андрейка не понял. Какие-то светящиеся полоски по краям ступенек, шарики на стенах. Идти было уже не так некомфортно, и напряжение отступило. Он разжал ладошку девочки. Мирей облегченно вздохнула, будто стряхивая нервозность, и даже плюшевую игрушку перестала судорожно прижимать к щеке.
Как и наверху, здесь света было не много, но вполне достаточно, чтоб осмотреться, не споткнуться и не упасть. Откуда-то доносились размеренные глухие удары. Молоты преисподней, решил Андрейка, но Мирей ничего говорить не стал, памятуя о её предыдущем страхе.
Снизу, вопреки ожиданиям была чистота. Звуки, казалось стали ещё более отдалёнными. Смрадного запаха, которого ожидал мальчик не чувствовалась, груды наваленного в углу добра, к немалому сожалению тоже не наблюдалось.
По полу катался красный диск. Утыкался в стену, возле светящейся полоски, и полз обратно. Дети долго смотрели на это создание, не понимая, что от него ждать. В конце концов Андрейка взял железный пруток и потыкал его, потом покидал в него несколько камушков, случайно нашедшихся в кармане. Диск никак не отреагировал на такие знаки внимания, продолжая тыркаться по углам. Тогда и дети решили, что он не опасен и тоже решили не обращать на него внимание. Пусть жужжит. Вообще он напоминал большого красного жука.
Можно спокойно рассмотреть всё вокруг. Просторное помещение, несколько столов, много стеллажей, книг с ничего не говорящими и сложными названиями. На стенах висели чьи-то портреты. Похоже, учёных мужей. Все в мантиях, четырехугольных шапочках и бородатые. Одна картина с сюжетом, где какого-то мужчину сжигают на костре. Рядом стоят люди, похожие на жрецов. Только одежды у них почему-то другие. Андрейка сначала пытался понять, из какого они могут быть королевства, но потом решил, что это его мало касается. Он здесь за тем, чтоб найти улики против Старика.
Оторвавшись от картины, мальчик подошёл к столу, накрытому серой тряпкой. Вот сейчас. Сейчас эту тряпку только откинуть надо и увидеть останки несчастного путника и золотой кубок с запёкшейся кровью. Это можно вынести наверх, предъявить, как доказательство виновности и призвать к ответу здешнего дьявола.
Мгновение. Покрывало откинуто. И ничего. На столе всего лишь чертежи... чего-то. Чего? Андрейка не видел таких странных конструкций. Что-то отдалённо было похоже на пули, что-то на ящики на колёсах, какие-то огненные конструкции с крыльями. Среди всего этого разнообразия, мальчика привлекли чертежи драконов. Почему драконы? Все же знают, что их не существует! Здесь же значились разные варианты, и названия у них были странные. Что-то они Андрейке напомнили, но что конкретно и откуда он их знает? Память отказывалась давать подсказку. На всякий случай сорванец прочитал их несколько раз с целью, если увидит такие слова ещё раз, непременно вспомнить.
Мальчик обернулся, он совсем забыл про Мирей. Где она? Девочку между тем привлекли на другом столе колбочки и переливающиеся там жидкости. Тот стол тоже был завален бумагами, чернилами, карандашами. Чертежей не было, зато были какие-то формулы. Жидкости в колбах разноцветны, постоянно меняли цвет, что-то вытекало из узких трубочек, капало в реторты, выделяло газ, собиралось в главной колбе, под которой периодически зажигался огонь, заставляя быстрее смешиваться попавшие в него жидкости. Выглядело это чародейство завораживающе.
Чародей, продолжение:
Из главной колбы по трубочке разноцветный газ собирался в двурогую реторту. Один конец её был присоединён к трубочке, второй запаян. Под запаянным кончиком стояла горелка и периодически выбрасывала вверх пламя. Давление в странной реторте постепенно нарастало, концентрация цветов менялась, как и сами цвета. Из серого в малиновый, из жёлтого в лазурный и бирюзовый, потом в розовый. Потом опять распад на несколько цветов и опять смешивание в один.
Оставив девочку наблюдать за вихрем радужной палитры, Андрейка пошёл в обход. Несколько коридоров, в которые мальчик так и не рискнул заглянуть из-за отсутствия в них освещения. А вот одна дверь его всё же привлекала. Замка не было. Такое впечатление, что изнутри накинули крючок. Или засов закрыли? Нет, тот плотнее держал бы. Здесь что-то слабое. Просунув ножичек в щель, он аккуратно провёл снизу вверх. Звякнул откинутый крючок, дверь открылась в маленькую комнату.
В ней лежали какие-то тряпки, мусор, исписанные бумаги, два ведра с осколками, которые по-видимому были раньше колбами и ретортами, а посередине стоял... скелет. Матово-жёлтый, в полный рост. Андрейка замер. Наконец-то нашёл! Вот теперь, теперь точно все увидят, что это колдун. Хранить у себя в... погребе. Останки человека. Кощунство!
Было очень страшно, но желание узнать истину гнало вперёд. Тяжёлыми шагами он подошёл к скелету и взял в руку кисть мертвеца. И тут же понял, что это не кость. Что это за материал было не понятно. Напоминал хорошо высушенное пористое дерево, но как-то грубо отполированное и очень лёгкое, почти невесомое. Это не мертвец. А что тогда? А может... может ну его. Надо взять хоть что-то. Вытащить на свет. Наверняка взрослые разберутся, призовут гнилого Старика к ответу. И можно будет, наконец, узнает правду об отце.
- Андрейка, Андрейка! - закричала девочка.
Выпустив из рук костлявую руку, мальчик метнулся в залу. Даже с другого конца залы был виден молочный дым, вырывавшийся оттуда, где стояла Мирей. Когда он добежал туда, увидел, что у двурогой реторты отвалился запаянный краешек свободного рога. Горелка всё-таки прожгла его. И пар под давлением вырывался вверх, застилая потолок. Сейчас они задохнутся. Мальчик видел пожары, и знал, что дым застилает сначала потолок, затем опускается до пола. Надо выбираться.
Он схватил подругу за ладошку и потащил к лестнице. Но огненные полоски на ступеньках потухли, круглые фонарики на стенах тоже и было не так-то легко ориентироваться в незнакомом тёмном пространстве. Но всё-таки он нащупал поручень лестницы. Наверх, наверх!
Мягкий свет позади заставил обернуться и уже не отворачиваться.
Вместо потолка было звёздное небо. Звёзды незнакомы, не те, что у них на небе. И очень близкие. Такое впечатление, что стоишь среди них. Одни дальше, другие ближе. Цвета разнились. Такое впечатление, что газы кружившие в реторте, родили эти звёзды. Каждая своего цвета, каждая неповторима. По цвету, массе, движению. У каждой своя планета, а то и не одна. Каждая звенит своим звуком, и кажется, даже создаёт свой запах. Каждая из них прекрасна, но все вместе они создают такое полотно неба, что не оторваться.
Немножко привыкнув к зрелищу, Андрейка понял, что скопления звёзд неоднородны. Разделяются на две вселенной. Между ними чернота, холодное пустое пространство. По краям неба тоже много пустоты. Звёзды занимали в общей сложности только половину сферы. В одной из туманностей, как бы нехотя подтягивая звездную пыль к центру, сформировался силуэт женщины, во второй таким же образом силуэт мужчины. Их проекции сами по себе были пусты.
Чародей, продолжение:
Андрейка нащупал ступеньку лестницы, усадил на неё Мирей и пристроился на ступеньку выше. Уходить сейчас уже не хотелось. Что там наверху интересного? Зато здесь...
Очертания силуэтов между тем стали горизонтом событий. Мужчина и женщина направились друг к другу, сокращая пустое пространство между звёздами своих вселенных, но откуда уходили, образовывалась пустота. Несколько раз проекции проходили по небу мимо друг друга. Касаясь только несколькими звёздами. Один раз даже показалось, что соединятся, но они буквально просочились друг в друге, даже не заметив присутствия, пока в центре неба не зажглась новая звезда. Она стала опускаться вниз. И в тот момент, когда силуэты мимоходом в очередной раз соединились в пространстве, звезда разрушила горизонт событий у обоих. Вспышка – и звёзды разбросались по небу в новом порядке. Силуэты исчезли, зато возникла новая вселенная. Звёзд теперь хватало на весь небосвод. Ни образовали спиральную структуру и медленно завертелись против часовой стрелки, будто играя в какие-то свои звёздные игры.
За наблюдением чудесного видения, дети не заметили, как по лестнице начал спускаться Старик. Ни одна ступенька не подсказала о приходе хозяина, пока он не оказался за их спинами.
- Значит, я правильно время рассчитал, - кашлянул он. – В прошлый раз представление прошло в пустую. Что так долго решался?
От неожиданности мальчик вскочил, девочка обернулась. Старик хлопнул в ладоши, зажёгся свет. Не приглушённый, что был до этого, а ровный и яркий, словно помещение переместилось на улицу. На потолке всё ещё раскинулось невероятное небо, но видно его было уже существенно хуже, потоки света растворили его. Мальчик попятился по ступенькам вниз. Чуть споткнулся, но выстоял.
- Ладно, поглазел и будет, - хозяин башни посмотрел под ноги, собираясь спуститься, но резко остановился и уставился на девочку. Потом указал на неё сухим пальцем. - Её зачем с собой взял?
Мирей, которая уже стояла рядом с другом, сжалась, и казалось, стала ещё ниже. Андрейка выступил вперёд, заслоняя её от хозяина башни.
- Ну, хорошо, – Проигнорировал он реакцию и наличие нежелательного элемента в виде девочки. - Ну а теперь, объясните, что вы здесь делаете.
Мальчик не знал, что ответить. А действительно, что? Всё россказни местной прислуги оказались ложью. А то, что он здесь увидел, ни в какие рамки не вписывается. Да и не поверит никто. Да и опасно будет рассказывать. Был у них один чудак, выдумки выдумывал постоянно. Так после первого визита чёрных жрецов, его увезли к ним для разбирательств. Больше того чудака не видели. Поговаривали, что сгнил он в тех казематах. И как-то в том случае, не верить этим рассказам не приходилось.
- И так, я жду ответа, - настаивал Старик.
- Мы просто так. Мы не хотели. - Нашёл самую подходящую формулировку мальчик. Потом поправился. – Я не хотел. Не хотел ничего плохого.
- Ну да, ну да, - согласился Старик. – Тогда не задерживаю больше. Марш наверх, чтоб духу вашего больше здесь не было. Особенно твоего.
Костлявый палец опять ткнул в сторону Мирей.
- А ты, если надумаешь мне что-то сказать, - обратился он теперь к Андрейке, подсунь записку под дверь. Если буду в духе, может быть, отвечу. А может, и нет. А теперь уходите. Мне после вас всё в порядок ещё привести надо.
Дети поднялись наверх. Мирей затихла. Казалось, плюшевый козёл в её руках разделял её восторг от увиденного. Состояние у Андрейки тоже было странное. Прикоснувшись к тайне и волшебству, надо было возвращаться в реальность. Здесь его никто не ждал.
Дверь в преисподнюю выпускала в обозначенное названием пространство. Только не с той стороны.
Чародей, продолжение:
Два дня Андрейка провёл как в тумане. Место нахождения для него уже не имело значения. В комнате, на чердаке конюшни, за печкой в кухне. Даже выход за город не помогал. Обычно выйдешь на бескрайний простор и уже ничего не нужно. Все проблемы улетучиваются, ветер даёт новые идеи, уносит тревоги. Не затоптанная живая земля, спутанная трава дают силы и тепло заботы, солнце обогревает. А если оно скрыто за тучами или облаками, оно всё равно дарит свет. И после таких прогулок Андрейка возвращался счастливым. Пусть в тесную комнату, пусть к несносным надзирателям и отвратительно безвкусной еде, но внутри него был целый мир, способный поделиться с ним силой и спокойствием.
Теперь этот фокус не работал. Где бы он ни находился, он был в подвале башни. В своей комнате думал о скелете и том, что скорее сам превратится в такое создание, чем узнает хоть что-то, проливающее свет на интересующий его вопрос. За печкой в кухне мысли возвращались к странным бухающим ударам, слышным с лестницы в подвале башни. Что это было? После того, что он увидел, в чертей за стеной уже не верил. Так что это могло быть? Воображение отказывалось приносить нужные образы, зато любопытство точило нещадно.
Серебряные монетки в руках у взрослых, напоминали о странном покрытии стен, которое не хотело повреждаться. А небо при прогулках уже не казалось таким интересным и влекущим. В глазах постоянно возникало другое, тёмное небо с разноцветными ароматными звёздами, бесконечно пустыми силуэтами, вспышками вселенной. И стоило труда, чтоб вернуться обратно в реальный мир. И хорошо, что дорога до боли знакома. А в своих мыслях можно было и не заметить какую-нибудь корягу. А здесь ноги сами несут. Мальчик возвращался в реальный мир, когда уже проходил достаточно большое расстояние и сам не мог понять, как не заметил дороги. И было даже жалко идти в город, но ноги гудели, да и голод чувствовался. Приходилось подчиняться прихотям тела.
Мирей последнее время тоже всё больше сидела тихо. Расставляла свои игрушки с кружочек и о чём-то с ними шепталась. Потом хаотично их разбрасывала и начинала выстраивать в спираль. Неразлучный плюшевый козёл тихо внимал тайнам, обещая их не разглашать.
Не разглашал их и Андрейка. Но как же хотелось вернуться обратно. И оставить здесь Мирей? С другой стороны, он же не навсегда. Посмотрит, узнает и вернётся.
А с чего он вообще решил, что Старик его туда пустит? Он сказал, как с ним связаться, но что прочтёт ли он записку и посчитает ли нужным впустить к себе ещё раз, неизвестно. Ещё два дня прошло в размышлениях о том, стоит ли это делать. Нужно ли. Возможно, ещё несколько дней и жизнь придёт в норму, забудется как сон. Ведь жил же он ещё неделю назад без этих знаний. Да, с агрессией и желанием мщения, но без этого бесконечного любопытства. А оно оказывается, похлеще агрессии может гнать вперёд. Что же делать? Оставить всё как есть и мучиться до конца жизни, а возможно и после превращения в скелет тоже, или всё-таки воспользоваться шансом?
На пятый день такой пытки мальчик не выдержал. Да и Мирей как-то жалобно на него поглядывала. Может и её с собой сможет взять, кто этого нелюдима знает. Так, для начала надо найти кусок бумаги. Она здесь ценность. И что он не взял у Старика несколько листочков? Тот, наверное был бы не против. Вырывать из книг не хотелось, идти к надзирателям тем более.
Чародей, продолжение:
Андрейка попытался найти бумагу. У булочника и кондитера – вощёная. На ней не напишешь ничего толком. Они вроде и рады дать, да чернила на ней не держатся, карандаш скользит. Сапожник жадный – не даёт даже клочка, хотя у самого целая пачка в углу лежит. Хоть серая, да для записки-то сойдёт. Стащить бы лист, да с сынком его Ванечкой, он поругался ещё на той неделе. Тоже по поводу жадности. А он как услышал, что Андрейке надо, теперь кругами возле стопки ходит, видимо звание подтверждает. Дай повод – либо стражникам, либо надзирателям сдаст. А ему проблем сейчас не надо, у него другие планы на ближайшие несколько дней. Тратить их на обрабатывание наказания совсем не хочется.
У самих надзирателей бумагу и просить не приходится. Они выдают её в обрез, на самые важные рукописные задания и для тех не хватает, ужимать постоянно нужно, мельчить. Из-за этого всё написанное получается криво. Преподы ругаются, а он что поделать может, если подчерк размашистый. И ему надо два таких листа, вместо одного. Вот у Стёпки подчерк филигранный. И как у него получается? Ему вообще один лист на два задания можно давать, от него не убудет, а к Андрейке, возможно прибудет. Но именно сейчас Стёпки в городе не было, а из его тумбочки, то ли всё спрятано, то ли растащить всё успели.
Полдня проведя в безрезультатных поисках, сейчас он укладывал дрова в печь на кухне. Повариха сказала разжечь огонь, готовить собирается. Мальчик раздумывал, где бы ему достать желаемое. Из книг вырывать страницу решительно не хотелось. Но он уже готов был даже на это.
Сейчас доделает задание и пойдёт посмотрит, как аккуратней и с наименьшими потерями это сделать. Андрейка смотрел, как от бересты занимаются щепки. Надо дождаться, когда загорятся дрова и до обеда свободен. Чтоб занять руки, он теребил кусок коры, пока не оторвал от неё кусочек. Ну конечно. Зачем ему бумага, можно на бересте буквы накарябать. Старик, наверное, поймёт, что от него. Андрейка оторвал от берёзы кусок побольше, спрятал за пазуху, на всякий случай. Мало ли кто увидит, подумают ещё, что пожар собирается сделать. Коры, правда везде и так валялось много, найти не проблема. Но у надзирателей своя логика. Вернее, полное её отсутствие. Так что лучше на глаза лишний раз со странным для них предметом не попадаться.
Убедившись, что Мирей спит в комнате в обнимку со своими игрушками, он побежал на конюшню, чтоб ещё какое задание не дали. Он уселся возле того окна, где ещё совсем недавно велось наблюдение. Временами испытывающе поглядывал на заветную дверь, стараясь представить, что сейчас делает хозяин башни.
Интересно, удивится ли Старик, когда найдёт такую записку? И найдёт ли её вообще. Вдруг подумает, что мусор и ветром случайно занесло. Потом вспомнил, какая у Старика чистота в башне и покачал головой. Нет, он так точно не решит. Интересно, как его зовут? Местные даже имени его не знают, а он сам так растерялся, что даже спросить не догадался. Как вот теперь записку начинать? «Дорогой Дедушка» или «Дорогой Старичок»? Глупости. Ограничиться обычным «Здрасьте»? Мальчик грыз карандаш и думал, с чего начать. Придумывалось плохо. Тогда он решил изначальное приветствие написать потом, а сейчас оформить тело записки. И опять, что писать? «Хочу к вам в ученики» или «просто всё рассмотреть хорошенько»? Лучше, конечно сразу в ученики, чтоб серьёзней казалось. А вдруг не поверит ни тому, ни другому? И тогда делать? Жизнь насмарку. Находиться рядом с таким чудом и не иметь возможности ни заглянуть внутрь, ни рассказать никому об этом.
Мальчик обхватил голову руками, растормошил волосы. Думай, думай. Возможно, есть ещё один выход из положения, чтоб обойтись без письменности. Тем более на бересте. В наше-то время. Что подумает о нём нелюдим? Что он настолько беспомощен, что бумагу найти не в состоянии? И зачем ему такой ученик.
Краем глаза Андрейка заметил, что дверь в преисподнюю открылась и оттуда, как обычно вышел Старик. Ну конечно! Он же два раза в неделю в лес ходит. Зачем не понятно, но ведь это прекрасный повод во-первых узнать, во-вторых обойтись без записки, в-третьих сразу поговорить. Без ожидания, домыслов, надежд и разочарований.
Мирей, вроде спит. Наверняка он вернётся до того момента, как она проснётся. Он ненадолго. Мальчик забросил кору в пушистое сено и сорвался вслед за Стариком.
В городе он подойти к нему не рискнул. Следовал на некотором расстоянии.
Нелюдима все знали. Каждый реагировал на него по-своему. Кто-то демонстративно отворачивался, кто-то сверлил злобным взглядом, некоторые не замечали, но все уступали дорогу. Андрейка даже позавидовал. Как это он вроде ничего полезного для общества не делает, а так легко ему достаётся равнодушное отношение этого общества к себе. Интересно, он сам бы смог так долго ни с кем не общаться?
Старика догнал он уже за городом. Тот не удивился, но и никак не отреагировал. Некоторое время, молча шли по тропинке. Андрейка всё собирался собраться с духом и заговорить первым. Но нелюдим опередил его.
- Что хочешь? – спросил он.
И тут у мальчика дух захватило. К горлу комок подступил. И хотелось что-то ответить, а никак.
- Ну? – нетерпеливо спросил Старик.
- Хочу знать, - выпалил, наконец, Андрейка. – Хочу знать, что это было там, в подвале. Хочу также уметь. Хочу понимать, зачем это и возможно ли этим управлять. Хочу быть не как все. Хочу...
- Хочешь, значит, - перебил его Старик. – А ты понимаешь, что обратной дороги не будет? Такие знания изменяют человека навсегда. И с этим придётся жить. Нравится тебе это или нет.
Предложение более чем внезапное. Да ещё и без обратной дороги. Хоть сейчас назад поворачивай.
- Я... я, наверное.
И замолчал. Мальчик не знал, как ответить, и сформулировать не получалось вообще. Говорить утвердительно сейчас, без понимания, что тебя ждёт безрассудно. Но и отказываться от такой возможности не есть разумное решение. Выбрать середину не получалось.
- Ладно, - видя его заминку, смягчился Старик, - сразу на этот вопрос ответить нельзя. Если бы в момент ответил положительно, был бы уже не годен. А так есть шанс. Дам тебе год на раздумья. Пока будешь делать мелкую работу, приглядываться к новым вещам, делать собственные выводы. Собственные! Понял? За мной повторять не надо. Я могу только поправлять. Если почувствуешь, что не твоё, уйдёшь без последствий для себя и вреда окружающим. Чтоб лишние и ненужные мысли больше в голову не лезли, для надёжности дам эликсир соответствующий, через некоторое время всё само забудется. Будешь считать, что всё приснилось. Сны ведь сам знаешь, растворяются без последствий.
Андрейка знал. Он пнул камушек, попавшийся под ноги. Тот улетел в траву у тропинки. Без последствий, да. Но и без положительных результатов. Как бы самому не оказаться на краю жизни, как этот камушек. После исчезновения родителей по-другому смотреть на своё существование не получалось. Если раньше всё было логично и понятно, то теперь стало несправедливо и невыносимо. Но пока он не считается взрослым, положение не изменится. Надо самому выбираться из этой трясины. Никто помогать не будет. И теперь есть шанс. Можно послать всех надзирателей в тёмный лес. Но вдруг не получится? Каковы последствия и чем придётся заплатить?
Чародей, продолжение:
Нелюдим тем временем сошёл с общей тропинки и направился в сторону отвесной скалы, где мальчик обычно терял его из виду. Теперь была возможность узнать, куда он девался всё время. Миг восторга у сорванца опять сменился недоверием. Он догнал Старика.
- И что в этом случае будет со мной? В смысле, если не подойду для учёбы?
- Обычная жизнь. Скорее всего, скучная, склочная, бестолковая, как у всех. Но если сможешь правильно ей распорядиться, вполне себе приятная и интересная. От надзирателей тебя выручу, если про это думаешь. Возвращаться к ним не придётся. На этом всё.
- И что будет обычная жизнь? – не унимался юнец.
- Обычней некуда. – Сухо ответил собеседник. - Семья, дети, счастливая или не очень старость. А может без семьи. Но всё равно счастливая или не очень. Это как пожелаешь и как заслужишь. Можешь съехать отсюда, пройтись по городам, можешь заняться разгадкой своих тайн. Но путь в другую реальность будет закрыт. А может тебе сейчас это всё дать, освободить от надзирателей и ты больше привязываться ко мне не будешь? Зачем год ждать? Сразу разойдёмся и всё.
- А если смогу остаться?
Мальчик пропустил мимо ушей последнее предложение. Было понятно, что это самый крайний вариант. Но если можно получить больше, не резон отказываться. Или хотя бы попробовать. Старик остановился и пристально посмотрел на него, обдав холодом.
- Во-первых, я тебе ничего не обещал, – резко ответил он. Скрипучий оттенок голоса подчёркивал перемену к ледяному настроению. - Я сам на тебя поглядеть должен. Может как помощник ты не очень. Не расторопный, тугодумный, глупый. Мне такой не нужен. Во-вторых, посмотрю на твои успехи и сноровку. Мне важно, какой покажешь результат. Может, ты вообще не годишься туда, куда сейчас собираешься вместе со мной. Тогда и разговора быть не может.
- Гожусь! Я всё пойму. И выучу, если надо, - с запалом выдал Андрейка, в тоже время желая, чтоб действительно получилось выполнить всё, что пообещал. Очень уж неприятным старик показался в эти минуты. Но и отступать не хотелось. Страшно идти с ним. Но идти обратно – безнадёжно и как-то серо. Мир теперь совсем другим казался. Не интересным – мягко сказано.
- Посмотрим, - равнодушно отвернулся Старик. - Не говори заранее того, о чём не знаешь. И вообще, молчи больше. Это первое правило. Некоторые болтливы очень. Узнают, какую тайну и ну бегом всем рассказывать. Таких быстро доступа к информации лишают. А иногда и не только доступа.
- Нет, я никому. А Мирей сюда можно позвать? Она вообще ни с кем не разговаривает, кроме меня. Да и не поймёт ничего.
А сам подумал, что может случиться, поймёт не больше. Но собеседник был непреклонен, а в голосе опять возник ледяной скрип.
- Нет, ей сюда нельзя. Маленькая ещё. И девочка к тому же.
- А что, если девочка, то нельзя?
- Опасно для неё. Жрецы ничем и ни кем не гнушаются. Методов навалом и чтоб информацию выудить, и чтоб человека спрятать так, чтоб не нашли, а ещё лучше чтоб не искали. До ребёнка тоже доберутся, только повод дай. Тем более до девочки. Времена сейчас такие.
Андрейка замолчал, пытаясь найти хоть какие-то доводы если не в пользу присутствия, то хотя бы в её безвредность.
- А если она привыкла ко мне? Пропадёт же.
- Нет. И всё. Если хочешь чему-то научиться, сначала научись выбирать, что для тебя главнее. Будешь метаться между разнонаправленными желаниями, никогда ничего не добьёшься. Только время потеряешь. И своё и моё.
Они подошли к скале. Место от посторонних глаз было скрыто деревьями. Старик дотронулся до одного из камней. Соседний валун тихо отъехал, открывая проход в пещеру. Вот оно как. А Андрейка всё излазил здесь в поисках потайного хода. Все коленки стёр и собственное зрение проклял.
Чародей, продолжение:
Думал маскировка, а здесь такое же волшебство, как и везде.
- Это не волшебство, - угадал его мысли Старик. – Обычная техника.
Чародей пропустил сорванца первым, сам рычагом закрыл дверь. Новое слово мальчик забыл тут же и поспешил вперёд, но остановился. Пещеры манили разветвлениями, ходами, но было ещё кое-что, о чём можно догадаться из книг.
- А здесь ловушек нет? – с опаской спросил он.
- Сейчас нет. Когда меня нет, есть.
- А где они? – ляпнул Андрейка и сам понял, что сказал глупость.
Старик не отреагировал. Понятно. Если и узнает где они, то очень и очень не скоро. Не раньше чем через год точно. Шли долго. По извилистым переходам, рукавам, ответвлениям. Мальчик давно запутался и очень надеялся, что обратно они тоже пойдут вместе. В коридорах было прохладно, и пришлось немного продрогнуть.
– Здесь, - сказал Старик и указал на каменную стену.
Часть её отодвинулась, и тёплый поток воздуха из металлических пластин сверху разделил пространства. Мальчик попал в сухую комнату уставленную стеллажами с книгами.
- Жди здесь, - распорядился нелюдим, а сам исчез за другой дверью.
От делать нечего Андрейка прошёл вдоль стеллажей. Книги здесь были другие. Напоминали исторические, но с другой какой-то историей. «Завоевание земель халлов», «Война между ванами и асами», «Осада башни»... Одни сплошные войны. Интересно, а мир про мир где-нибудь есть?
Внимание привлёк фолиант с надписью «Космогония».
едьминские рассказы:
Приехали. Запрет на занятия магией прозвучал громом в собственной комнате. Из проштампованного синими печатями конверта от какой-то очередной государственной структуры на ладонь выпал сложенный белый листок. Так обычно присылают извещения о посылке, постановлениях, налоги, штрафы, редко законы. Словом, как правило, ничего хорошего. Развернув листок, Чара не поверила, а потом пришлось. После всех эпитетов прославляющих людей пишущих законы, и которые эти самые эпитеты для себя придумывают, не спросив мнения окружающих, следовала причина и вывод, сделанный этими самыми людьми, ни на крупицу не разбирающихся в вопросе.
«В связи с участившимися случаями нанесения непоправимого имущественного или психологического ущерба, а чаще и того и другого населению... постановляем... обязать всех существующих и начинающих магов, ведьм и колдунов прекратить свою деятельность, пройти регистрацию в соответствующих инстанциях, получить сертификат... В случае неподчинения... »
- Понятно. Поцеловать интерфейс или свалить отсюда куда подальше, - закончила мысль Чара, но самой было не до смеха.
Первые несколько минут сознание приспосабливалось под новые реалии. В мозг, заручившись поддержкой свыше в виде белого листочка с буковками, старалось придти понимание, что возможно всё кончилось. Вообще. Мозг сопротивлялся, и такое понимание впускать не хотел.
Ходить по кругам ада, чтоб получить цветной листочек, доказывать свою правоту чиновникам, которые в глаза домового не видели, а что такое огонь вспоминают, лишь когда ставят сковородку на электрическую конфорку. И то навряд ли. Что им можно доказать? И как? На любое волшебство нужно время. На любые изменения реальности и в понимание этого в умах людей тоже нужно время. Иногда много времени. И это только в случае, если человек хочет этих изменений. А если нет, то никакие слова и доказательства не помогут.
С одной стороны хорошо, ряженых шарлатанов станет меньше. Но с другой, вместе с водой, они избавлялись и от ребёнка. Получается, все собственные знания и умения надо отложить в дальний угол, они теперь не только не нужны, но и опасны. За их «незаконным» использованием будут следить все кому ни лень, включая соседей. А им только повод дай. Хорошо, что доносы сейчас уже не имею такой силы. Да и стражники на них не реагируют.
Чара вздохнула, села в кресло. Что-то последнее время с магическими штучками и правда не ладилось. На желаемый факультет не приняли, на параллельную учёбу не было времени, книги соответствующие тоже перестала читать. Знания не увеличивались, а значит, по законам эволюции уменьшались. Что не развивается, то умирает. Третьего не дано.
Ведьмочка потеребила край листа, бумагу хотелось смять, бросить в корзину, а лучше сжечь. А ещё лучше закричать. Но давать верх чувствам глупо. Надо понять, что дальше.
Для начала определить, откуда этот государственный закон просочился? Те, кто создал его и прислал письмо лишь исполнители. Кому-то такое положение дел выгодно. Надо найти кому. Вторая реальность здесь недоступна, хотя оттуда вполне могли придти такие идеи и даже не такие. Там бы ещё похлеще формулировки подобрали. Из разряда «на костёр, четвертовать, уничтожить, распылить, испепелить». Понимают, что время заканчивается, хотят больше жизней с собой унести. Но мы ещё посмотрим, кто в выигрыше окажется. Наставницы Карин на вас нет. Пока.
Из первой реальности, такой глупости придти не должно было.
Может шутка? Но нет, печать и подпись министра культуры и общественного самосознания. Всем видимо рассылают. Как всегда. Нужно подчиниться, встать в постойке смирно и лучше не думать. А если думать, то общепринятыми шаблонами. Прошлись бы они лучше тропиночкой, да по лесочку. Пользы бы больше было.
А что они, собственно говоря, могут? С одной стороны, они не найдут доказательств для подтверждения «чуда», коего так жаждут. Но с другой, и доказательств для обвинений нет никаких. Это часть неё самой навсегда, выдрать кусок из сознания невозможно. И добровольно от своих интересов ведьмочка теперь не откажется. Этот этап она уже проходила. Было дело. Тоже начиналось с маленьких уступок. А потом больше и больше. Пока совсем за порогом жизни не оказалась. Кому не нравится, их проблемы. Пусть сначала докажут, что она умеет делать что-то сверх того, что полагается обычному человеку. Карты? Да просто картинки нравятся. Руны? Фантастикой увлекается. Там такого добра хватает и без неё. Умение избавляться от страхов и обид? Элементарные психологические практики. Умение видеть не видимое? Воображение. Умение извлекать пользу из любой ситуации? Логика хорошо работает. Умение находиться в нужном месте в нужное время? Совпадение.
Глупцы. Ставить в рамки свободу мысли. Ну, пусть попробуют. Соединить всё это воедино, им всё равно не удастся. Масштаб мыслишек не тот. По жизни можно ходить, как по кубикам, заранее просчитывая траекторию движения. Нет, от падений никто не застрахован, зато если выживешь, подняться будет легче. Если им нравится видеть вокруг себя идиотов, можно и прикинуться. Это не запрещено. Но подчиняться, нет.
Постановление разлетелось в клочки по комнате, а когда разорванная бумага осела на пол, Чару осенило. Идея закона пришла не напрямую из второй реальности, а по цепочке. Кто-то из жрецов передал своё распоряжение здешним религиозным деятелям, а те пошли с челобитной к государству. Подмазать и подставить, это в их духе. Устроить под конец собственной истории такую шаловливую провокацию.
Надо в «школу сумасшествия» срочно заглянуть. Наверняка там уже рассматривают этот документ и издеваются над ним. Это всё равно, что запретить реальности существовать и срочно ужаться до точки. Весело. И правильно. Нечего из-за всякой ерунды нервничать.
Чародей, продолжение:
Что за слово, такое странное? Но руки потянулись почему-то именно к этой книге. Приятный перламутровый бархат обложки, металлические накладки по углам с оттиском. Дотащив её до стола, аккуратно переворачивая потемневшие и потрескавшиеся от времени листы, мальчик принялся за изучение.
«Вначале была мысль».
Что-то в этой фразе было знакомо. Построение, наверное. Но выглядела она иначе. Почему-то, вместо «слово» стояла «мысль». Но что такое слово? Проекция мысли. Значит, мысль первична. Логично. Мысль и правда первая. А почему жрецы учат по-другому? Они не знают об этом, не понимают или он что-то не понимает? Как можно так ошибаться в течение тысяч лет. Надо будет у Старика спросить, что он думает по этому поводу. Следующая строчка так же вызывала недоумения.
«Из мысли родилось семечко».
А как же свет и тьма? Они же вроде по хронологии должны быть? И как из мысли может что-то рождаться, это же не ребёнок? А с другой стороны, сейчас это не важно. Надо изучить всё. Если к каждой фразе придираться, до завтра не справиться. А сколько у него времени – не известно. Нелюдим может вернуться в любой момент. И когда его возьмут сюда, тоже не известно.
«И пропало бы семечко в пучине времени, если бы не нашёл его Вечный Странник. Он имел много имён. Каждый раз назывался по-иному. И в этом имел силу. Даря её самым пытливым, усидчивым, упорным. Тем, кто умел разглядеть большое в малом. Те, кто хотел, находил его. Кто не хотел – не видел очевидного.
Подхватил Странник семечко и обогрел его в ладонях. Дало семя корень, раскрылось зелёным листом. Увидел он, что может вырасти из этого ростка великое дерево. Но не может росток жить в ладонях. Нужна ему земля.
В побратимах Вечного Странника был бог без имени. Всегда другой, всегда переменчивый, всегда разный. Его нельзя было поймать обязательством, схватить на слове. Вольный как ветер, сильный, как море, вечный, как земля. Он всё и ничего. Ядро и недостаток. Какое бы определение про него не сказали бы, это он. И не он.
Пришёл на помощь безымянный Вечному Страннику, подхватил слабый росток и подарил его земле. Приняла земля дар, но с условием, что не будет мешать новое дерево предыдущим растениям. Что жить, оно должно быть в гармонии со всеми другими деревьями, и приносить плоды на радость окружающим. Приняли условие побратимы, что будет дарить радость новое дерево, не горе.
Но чтоб выросло оно сильным, нужна вода ему.
Отправились братья искать Хранительницу воды. Великолепную дочь титанов, умеющую дарить и отнимать, любить и ненавидеть. Много песен на свете воспевают её мудрость и красоту, щедрость и безжалостность. Воды у неё в достатке, но захочет ли поделиться.
Пришли с просьбой к ней братья, но не смогли убедить её, что для великой цели вода нужна. Отказала им Хранительница, дочь титанов. Тогда бог без имени дождался, пока она заснёт и украл у неё воду. Пробудившись, рассердилась Хранительница, бросилась за братьями в погоню. Кинул тогда бог без имени позади себя гребень, и выросли высокие горы. Но дочь титанов может преодолеть их. Вечный Странник кинул на горы искру, но дочь титанов может затушить её.
Бросил клич Великий Странник, ждёт, кто откликнется. Тогда на помощь побратимам пришёл бог Ветра, сын Великого Странника. Он раздул искру до высокого огня, и не смогла преодолеть эту преграду Хранительница. Обещала вернуться к ним, когда разъярённый огонь потухнет.
С победой пришли путешественники к ростку. Полили водой. И выросло дерево, а нём три вселенных. По праву в каждой из них властвуют три бога. Привечают других богов, пришедших с других вселенных. Из-под корней дерева течёт полноводная река. Хранительница может приходить сюда, радоваться своему творению. Пригодилась её вода, не пропал дар зря. Бог Ветра властвует в кроне. Великий Странник властвует мирами, устраивает мир и порядки по своей мудрости. Безымянный бог везде и нигде. Каждому нашлось своё место.
Пришла к дереву и богиня Любви. Подарила ему драгоценные камни. Лежат они у корней дерева, переливаются на солнце, глаз радуют. Если путник найдёт такой камень, обретёт счастье и любовь. Сумеет ей распорядиться мудро – останется подарок богини навсегда с ним. Нет, обретёт себе в подруги вечную ненависть.
Но не бывает вечного счастья в мире. Пришёл в три вселенных Новый Странник. Был он бос и раздет. Стал рассказывать всем о вечной жизни и радости прощения. Прислушались к нему остальные боги, дали на время власть над людьми. Что плохого в мире, где есть понимание и уважение. Сама земля дала ему соизволение на возможность посадить в саду свой росток. А остальным богам на время предложено было уйти в сторону. Согласились на это боги. Но не знали, что пригрели змею на груди. Новый Странник лестью и хитростью овладевал новыми ветвями, новыми территориями, новыми ресурсами. Много забирал, но быстро перестал приносить пользу, уничтожая остальные ростки.
И до сих пор не закончилось время, когда старые боги верные своему слову, ждут назначенного землёй часа, чтоб вернуть власть над своими вселенными. Освободить людей от опустошающих душу принципов. Принести обратно в мир честь и доблесть, отделить одностороннюю правду от истины.
Не все доживут, не все выдержат. Но те, кто выживет, сможет ходить между вселенными, заручиться поддержкой истинных богов, сам стать подобным им».
Книга была с иллюстрациями, если бы не они, Андрейка, наверное бы не разобрался. Выцветшие чернила оживали, переворачивали мир, встраивали в сознание новые элементы. Понимание, что подарки богов – не просты и несут в себе как радость, так и горе. Что возможно, они не выдумка, а когда-то существовавшие личности.
Мальчик закрыл книгу. Ощущение полной абстракции. Будто все мысли из головы вынули, перемешали, встряхнули, взболтали. И не раскладывая по полочкам, скинули ему в голову обратно. Он смотрел на эту кучу и пытался сообразить с чего начать разбор.
Картина мира не то, что теперь другая, нет. Но что-то в ней поменялось и уже никогда больше не изменится. Он всегда будет помнить о древних богах, их подвигах, странной истории создания вселенной. Эти боги другие. Они не смиряются, а борятся. Не называют людей рабами, а относятся к ним, как к партнёрам. Они помощники и друзья, а не господа.
Как же хочется попасть к ним обратно. А ведь, когда-то было так. Или всё же нет?
Хотя, родители вскользь упоминали о времени, когда не было на землях Бессмертного. В подтверждение этих слов в лесу на камнях, Андрейка не раз видел странные символы. Жрецы эти символы велели уничтожать. Если кто-то находил их и молчал о находке, того следовало подвергнуть пыткам и сожжению. Вину доказывать особо не требовалось, раз видел – значит виновен. А что это означает, кто и когда создал, не объяснялось.
Но глаз и ушей в лесу не было. Жрецам эти территории были недоступны. Более того, они боялись их и носа сюда не совали. Поэтому, что пряталось в тени крон, и было покрыто мхом, оставалось для них недоступным.
Часто разглядывая их, Андрейка думал, символы, как символы. Похожи на буквы, только угловаты немного. Более резкие, будто не терпят ничего лишнего. Каждый из них нёс свою историю, информацию, энергию, силу. Это сложно было объяснить, но можно было почувствовать.
Ален:
Ален сидел в отдельном кабинете за массивным деревянным столом в кабаке. Официанты его знали, лишний раз не совались. Кинул им монету – и можно находиться здесь до закрытия. Кабинет маленький, освещение тусклое. Чтоб нормально писать, без риска испортить зрение, поставить лишние помарки и вообще разобраться потом в буквах, с собой проходилось брать собственную лампу. Но раз пока более удобного места нет, будет довольствоваться этим. В каюте спокойно не посидишь. То раздражающая качка, то мичман с разговорами за жизнь, то внеурочные обязанности. А тут пораньше раздал матросам задания, проконтролировал выполнение вчерашних, сделал заказ на оборудование и обеспечение. И после полудня свободен. Да и в порту, много ли надо. Всё под рукой. Это тебе не в рейс выходить. Перед ним, конечно и запасы должны быть в комплекте и личный состав в полной готовности. Но до рейса далеко, ещё неделя как минимум. Капитан сказал, что пока Великий Жрец, чтоб его подагра разбила, сюда доберётся и все желающие из команды перед ним не преклонятся так и будут в порту торчать. Жрец вообще море не жалует, а тут решил соблаговолить портовый город своим присутствием осчастливить. Капитан, как услышал, что тот должен сюда вскоре добраться, аж затрясся. Ален, правда, не понял, то ли от восторга, то ли испуга. Но как, ни крути, на его взгляд дикая реакция. Всего-то человек с шапкой высокой на голове и расписных одеждах, а столько чести с придыханием. Зато под эту сурдинку появилась возможность несколько дней заниматься своими делами, пока капитан и лейтенанты, лоб о храмовый пол разбивают. Или не разбивают. В принципе, это их личное дело, чем они там занимаются.
Крики, музыка и монотонный гам за стенкой его не раздражали. Он умел легко переключаться с общего шумового фона на внутреннюю концентрацию. Разговаривать с собой, слушать мир изнутри гораздо интересней, чем влезать в бесконечные пошлые и бестолковые разговоры о том, что жрецы распоясались, стражники зверствуют, вельможи бездействуют, жизнь тяжела с каждым месяцем, и становится хуже с каждым днём. Денег нет, счастья нет, а вот раньше было... И понеслось. Ну и что? Что они могут с этим поделать. И он тоже. Заливать горячительным глупо. Жаловаться, только воздух сотрясать и время тратить. Так безалаберно расходовать столь ценный ресурс, он не будет. Слушать бред неудачников тоже. Если нельзя жить с удовольствием в настоящем мире, он будет создавать свой. Пусть вымышленный, но зато там он создаст всё так, как хочется и видится ему, а не верхушкам, не жрецам и не быдлонаселению.
В процессе разработка плана будущего произведения. Там будут храбрые независимые герои и кровавые битвы, разрушенные города и такие же судьбы, восстановленная справедливость, а может и нет. Не решил ещё. Заканчивать радужным бредом не хотелось, а насколько зайдёт в мрачности его мир, самому пока не понятно. За несколько часов уже много написано, много перечёркнуло, испорченные листы один за другим летят в корзину. И вот, план готов. Вроде. Ален перечитывает его, качает головой. Как-то сухо. Чего-то не хватает для баланса и гармонии. Похоже, эмоций. И чего добавить. Счастья или несчастья?
Может любовь? А, бесполезно. Нет любви. Вообще не бывает. Может у кого-то и есть, а у него нет. Не приживается. А писать о том, чего нет, такое же глупое занятие, как рассуждать о том, что всё вокруг плохо. Секс есть. Проверяли. Влечение есть, это сродни инстинкту. Сделали дело, разбежались. Совместить это можно иногда, когда повезёт. Если очень повезёт, то дня на три. Но только дама раскрывает рот и всё заканчивается. Лучше бы чем-нибудь заняла его подольше. Может и ощущение, что любовь существует, продлилось бы. Но нет.
Друзья рассказывали и пытались иногда доказать ему, что любовь существует. Но Ален считал, что это эфемерное чувство. Все слишком по-разному называли его. Кто волшебством, кто смыслом жизни, кто представлял в виде хрупких мотыльков. Иногда женились на этом чувстве. Редко были счастливы. Ещё реже долго. И сами же давили своих мотыльков и обрывали у них крылья, уничтожали смысл вместе с жизнью, разрушали волшебство. Становясь серыми, несчастными, обычными. Ну и зачем влезать в мороку? Из подобной кабалы людьми выходили единицы. Часто раздавленные и уничтоженные там и оставались, потакая желаниям вроде бы близких людей, боясь лишиться мнимой безопасности. Какая там безопасность? Нервотрёпка одна. Хорошо, что не успел на эту гильотину влезть. Нет, о любви он писать точно не будет. А чем тогда разбавить произведение? Думается, безнадёжность и ненависть подойдут. О, вот про ненависть он знает много. Может рассказать. Сейчас пару глав добавим, чтоб персонажам совсем худо стало...
Но задуманного сделать не успел. В кабинет впорхнули две барышни в пышных платьях. Тесное пространство сузилось до мизерных размеров. В такой обстановке не что писать, дышать тяжело. Ален отложил перо., выжидающе посмотрел на внезапных собеседниц.
Блондинка Кики в оранжевом платье, которое она аристократично называла апельсиновым. И брюнетка Фефе в фиалковом. Для Алена же оно ничем не отличалось от фиолетового. Несколько приятных вечеров в их обществе, почему-то убедили дам в том, что можно врываться к нему без предупреждения. И терпел он их только потому, что они раньше всех приносили ему новости. Порой ценные. В наше быстро добытая информация стоит очень дорого. Да и уплывает он скоро. Тратить время на расстановку мимолётных приоритетов не хотелось, смысла не было. Поворкуют и уйдут, к следующему желающему слушать новости. А может и не только слушать. Но это уже не его дело.
- Ах, Леле! – брюнеточка намалёванными губками чмокнула в щёку с одной стороны.
- Ах, Нини! – попыталась сделать тоже самое блондинка с другой, но чуть не перевернула чернильницу на и решила, что лучше не надо.
Отличились дамы ещё тем, что с первого дня знакомства наградили его дикими сокращениями собственного производства. Ален отстранился от барышень.
- По какому поводу имею счастье видеть вас?
Дамы захихикали.
- У нас есть отличная новость для тебя.
И замолчали, переглядываясь между собой.
- Ну и? – не выдержал старшина.
- А что нам за это будет? – спросила Фефе.
- Я вас не побью, - в ожидании подпёр он щёку кулаком.
Обе засмеялись. Серьёзный тон почему-то казался им чем-то весёлым.
- Ах, шутник. Ну ладно, - выдохнула Кики. - Мы знали, ты ждал приезда жреца.
- Это не я ждал, а капитан и сотоварищи, - поправил Ален.
- Ну, хорошо, это не важно, - томно отмахнулась барышня. – Мы знали, что ваш капитан ждёт представительство от Высочайшего Жречества. Так оно уже здесь!
- Уже?
- Да, представляешь, - захихикала блондинка. - Два дня назад прислали письмо с уведомлением о прибытии, а сегодня он уже здесь. Мэр с ног сбился, подчищая и замазывая всё, что с конца зимы не доделал. И конечно за два дня не успел. Он рассчитывал на неделю. Думал, в каждом городе для поклонения останавливаться будет. А он все проскочил.
- С чего бы это?
- Никто не знает. Говорят, торопился сюда. Ты же знаешь, по легендам в одном из прибрежных городов начнётся апокалипсис. Ну, вроде, он тут с проверкой. Посмотрит, что ничего не начинается, успокоиться и обратно. Чтоб до праздника успеть.
- И стоило за этим ехать?
- Ну как ты не понимаешь. Все апокалипсиса боятся. Небо на землю рухнет... Мёртвые восстанут из гробов...
- Всё, дальше не надо. То ещё зрелище. Что-то ещё по делу есть?
- Есть. Про то, как Великого Жреца чуть ведром с краской не убило. Но, не думаю, что это тебе интересно.
- А вот это как раз интересно.
- Ну ладно, слушай. Ты видел, что они за два дня на улицах сотворили? Мостовые разворочены, дома недокрашены, приятного глазу марафету нет.
- А что он хотел. На конец света же ехал. Мне кажется, в этом случае неокрашенная стена, сродни манне небесной.
- Это ты так считаешь. А ты мэру пойди всё это скажи. Ну так он за неделю хотел главный храм в порядок привести. Красочка кое-где по облупилась, а на мозаику пока не насобирали. Ну, по крайней мере так говорят...
- Скорее всего, неправильное расходование средств, - рассудил Ален.
- Ну не суть. – Теперь отмахнулась Фефе. – Ты понимаешь, по приезду благодарственные воскуривания, встреча и привеча народа...
- Чтоб не забыли...
- Да нет же, как ты не понимаешь. Почёт и уважение, дань традиции, да и просто увидеть этого святого человека уже счастье. Представляешь?
- Попытаюсь.
- Ох, тяжело с тобой. Пока благодарности Бессмертному возносили, рабочие с лесов, ведро краски уронили. Уж не знаю, чем они там красили, но вонь такая пошла, первые ряды на площади сразу поредели. А служителям деваться некуда. Начали дело, доводить надо, во что бы то ни стало. Служки носы позытыкали, его Высочайшее Жречество со всей стойкостью отстояло и отголосило положенное, но мэру теперь точно не сдобровать. А рукокрюких рабочих под суд.
- Да? А формулировка какая?
- Попытка покушения на его Высочайшее...
- А при чём здесь покушение? Обычное недоразумение. Да, дураки, но за это не сажают вроде. Если бы такая статья была, полстраны бы давно сидело безвылазно.
- А это уже никого не волнует. Виновные найдены, схвачены, посажены.
- И возможно и уничтожены.
- Да. Мэр, чтоб выгородить себя, ни перед чем не остановится, - согласились барышни, - только это никого не волнует.
- Кроме них самих. Бедолаги. Быть в ненужном месте в ненужное время. И что их наверх понесло, пока высочайший снизу. Такая наглость мало кому прощается. Болваны. Надо было валить, когда его святейшество под ними очутился.
- Как ты можешь! Вознесение молений в присутствии Высочайшего – великая благодать. В душу тогда снисходит радость, на сердце лёгкость, в мыслях возникает правильность.
- Зато в логике образовываются пустоты. Хорошо, хоть на капитана пока такие умственные затмения не находят. А то вместе с крысами с корабля прыгать придётся.
- Ты злой.
- Какой есть.
- Бессмертный тебя покарает.
Ален пожал плечами.
- Покарает – это когда точно буду знать, что от него. А с вашей точки зрения, любую серию совпадений можно под это дело подвести. И вообще. Думаю, у него есть дела поважнее, чем гоняться за моей пропавшей душой. Существование которой ещё доказать надо.
- Не говори так, ты обязательно спасёшься! – вдохновенно запричитала Кики.
Взгляд Алена потяжелел, и дамы тут же забирались.
- Да, нам пора.
Болтушки ушли в поисках очередных свободных ушей, а Ален с сожалением посмотрел на рукопись. Так, раз жрецы уже в городе, значит надо проводить ревизию запасов, собирать личный состав. Короче, дел куча. Надо идти. Раз все преклонения перед ним совершены, скоро корабль отправится в путь. Он сложил в пенал письменные принадлежности, расправил рукопись в папке, покидал в рюкзак и направился в порт.
боги:
Летающая комната Исиды парила под звёздами, временами сливаясь с ними, временами привлекая их искажёнными отражениями. Невидимая для человеческого глаза, еле заметная для правителей и только маги могли увидеть её, если хотели. А хотели не все. Ведь человеком жить безопасней, у него всё расписано по часам. Родился, женился, умер, сгинул. Остаться живым после смерти – такое в голове не укладывалось. Но было возможно при определённых обстоятельствах.
Старые боги как раз переживали этот момент. Рагнарёг давно минул, ознаменовавшись падением великого дуба. Славянские боги ушли в пепел небытия, побеждённые или поглощённые Бессмертным. Единицам удалось скрыться, чтоб отсидеться до назначенного звёздами времени. Эллинской культуре повезло больше, она не скрываясь, осталась в скульптурах и книгах, давая жизнь новым произведениям и героям. И даже новый бог был бессилен затмить их значение. И решил сделать вид, что не замечает их. Совершенство форм и наготу. Мало кто знал, почему позволить себе он такого не мог. А сам не рассказывал. Кто же делится с рабами тонкостями личной жизни.
Но ничто не бывает вечно. Близился конец эпохи. Скоро новое должно уступить место старому. В летающей комнате боги приближались к своим законным границам. Коротали время в разработке новых возможных алгоритмов победы, необходимом и дозированном количестве хаоса и возможных вариантах источника света. Благополучный исход предстоящей битвы открывал возможности занять лучшие позиции в новом мире, поэтому сидеть, сложа руки не хотелось.
- Ты опять пытаешься всё решить силой, а не умом.
Локи в очередной раз опрокинул бокал красного вина на начертанный твёрдой, почти каллиграфической рукой, план возможного будущего сражения от бога ветра. Бумага впитала красную жидкость и сгорела, не оставляя ни следов, ни пепла. Не повреждая стола, зато оставляя Тора обескураженным и злым. Он бросал взгляд на отца, но Вечный Странник, молча сидел в кресле на возвышении, наблюдая за происходящим, но не вмешиваясь.
Зная о своей незаменимости и ловко пользуясь этим, Локи наливал себе свежий бокал вина и привольно облокачивался на диван, наблюдая за процессом создания очередной, по его мнению, ерунды.
- Да чем тебе тот то план не понравился? – сквозь зубы выдавил Тор.
- А где мы столько воинов возьмём, ты подумал? Сейчас другое время. Ресурс очень ограничен. Надо умело расходовать, продумывать, рассчитывать. А ты предлагаешь вывести своих людей в поле, где им, конечно, представится замечательная возможность погибнуть с доблестью, но мы при этом, остаёмся и без людей, и без победы. А хотелось, одну составляющую сохранить, а вторую заполучить. Ну, или хотя бы вторую заполучить. Первую потом воспитаем из возможных претендентов.
- Это было не поле. Поле было в прошлый раз.
- Хорошо. Это была водная гладь. Но ты опять забыл, что люди не рыбы. Прятаться негде, зато погибнуть – шансов вдвое больше, особенно для тех, кто не умеет плавать в шторм.
- С чего взял, что будет шторм?
-Включил долю хаоса в сценарий. Это всего лишь одна из возможных неприятностей.
- Ну а ты что предлагаешь?
- Предлагаю подождать, понаблюдать. Мы слишком далеко, чтоб строить, хоть какие-то жизнеспособные проекты. Информации мало.
Тор расстелил на столе очередную копию плана местности и с подозрением посмотрел на Локи. Тот безмятежно потягивал вино из бокала и делал вид, что очередные приготовления оппонента его нисколько не интересуют.
- Мальчики, не ссорьтесь, это нам не поможет. - Фрейя подошла к столу, провела пальчиком по свежей карте. Она предпочитала наблюдать за перепалкой, чем вмешиваться в неё, но сейчас пришла пора добавить в процесс обсуждения талант творческого соединения. - Лучше попробуйте договориться.
- Да его просто скую цепью, как когда-то, - хлопнул по столу бог ветра. – И сразу договоримся.
- О, не стоит. – Парировал Локи, не посчитав нужным обернуться. - Мы это уже проходили. Плохо закончилось. Или ты не помнишь? Рагнарёк стал предопределён, как аппокапсис сейчас. У нас позиции слабые. Но за кем будет победа, неизвестно. До последней секунды, есть вероятность отправиться в бесконечность ещё на двадцать-тридцать человеческих поколений. Нас опять вычеркнут из истории. Сейчас на кону наше будущее.
Локи прошёлся по красному ковру, выдерживая паузу.
- Его, - он с реверансом указал на Вечного Странника, потом на Фрейю, - её. А ты про цепи опять. Да нас забудут за это время.
- С какой это радости забудут? – надменно вмешалась в дискуссию Иштар. – Меня-то не забыли. Как забыли, так и вспомнят.
- Скажи ещё, что время это приятное. И с удовольствие повторишь, - поклонился ей Локи.
Аккадская красавица в золотом платье передёрнула плечиками и отвернулась. Её позиции в среднем мире были незавидны. Она, как и многие из присутствующих, ждала возможности отыграться за своё забвение.
Трикстер ухмыльнулся.
- Поэтому, думать надо, выискивать ресурсы. Хоть из-под земли. Кстати... Если вероятность, что из под земли удастся кое-что вытянуть. Маленькая поправка на время, щепотка хаоса и мы получаем новейшее оружие из внутреннего мира.
Тор с недоверием посмотрел на него.
- А что ты удивляешься, громовержец? Не всегда в почёте сила. Иногда нужна и изворотливость. Есть у меня на примете один вариант, на который Бессмертный не рассчитывает. Можем выиграть время в срединном мире. Ведь именно там будет основное сражение.
Тор упрямо стоял возле карты, рассматривая рельеф, прикидывая ещё раз пути наступления, возможности обороны. Локи прав. В чистом виде ни одна битва не подходит. Нужна комбинированная. Но как войска легко и быстро перекидывать с одной локации на другую, без риска растерять половину бойцов. Дополнительное оружие может на время сдержать противника. Но не остановить.
- Ну, допустим, - обратился он к трикстеру. - Но сам говоришь, что одного козыря мало. Что ещё может усилить наши позиции?
- Люди, - решила теперь поучаствовать в разговоре Лилит. Её счёты с Бессмертным были особенными. Не признав за ней равенство, создав вместо неё картонную податливую женщину, предав её забвению, тот обрёл вечного противника. И теперь у этого противника была возможность отыграться. - Нужно найти способных и желающих хотя бы. Умеющими их можно сделать. Но без желания ничего не получится.
- Для желаний пока не время, - рассудил Странник. – Есть несколько претендентов, но пока не известно, захотят ли они играть на нашей стороне. Надо ждать. По возможности помогать.
- А что в срединном мире, вообще помощников нет? – сложил руки на груди Тор. – Что скажешь, Геката? У тебя есть ключи от всех миров, от любой дороги. У кого спрашивать, как ни у тебя?
Геката подошла к столу, провела рукой над картой. Она ожила. Деревья расти, реки течь, цветы вянуть. В городах зажглись маленькие звёздочки. В одном городе у моря их было много.
- Вот здесь можно найти помощь, - указала на скопление звёзд богиня. И с сожалением добавила. – Хотя, конечно претендентов совсем мало. Придётся из невозможных вариантов делать возможные.
- Например? – бог ветра пытался разглядеть такой вариант в пульсирующих огоньках, пока безрезультатно.
- Например, вот этот огонёк. Видите, он матовый. Но сильный. Сам не знает, зачем и куда его кидает. Чуть-чуть придать структуру его движению, и он может стать нашим союзником, зарабатывая очки для себя. И для нас.
боги:
- Мда. Жрецы работают хорошо, всех под свои порядки сажают, - рассудил Странник. - Серых огней тоже совсем мало. Да и не все захотят принять и понять новые правила игры. Не определившиеся тоже выходят из сражения. Они нам не помощники, могут быть только наблюдателями. Одно хорошо, для Бессмертного такие люди тоже непригодны для битвы. Таких предостаточно с любой стороны.
- Это да, - согласился Тор и покосился на Локи. – Советчиков и критиков всегда больше, чем желающих что-то делать.
-А нам нужны те, кто сможет и захочет идти до конца, - закончил свою мысль Странник.
Ожившая карта на столе теперь представляла удручающее зрелище. Слишком мало ресурсов. И людских и материальных.
- А есть люди, которые играют сейчас на стороне Бессмертного, но при определённых обстоятельствах перейдут на нашу? - нарушил молчание Локи. – И по возможности, чтоб это были люди, с яркими огнями. Время ещё есть, чтоб склонить на свою сторону достаточное для нас количество.
- Ну загнул! – фыркнул Тор. – Увести войско из-под носа противника? По-моему, такое ещё никто не проворачивал.
- Всего лишь военная хитрость, - ухмыльнулся трикстер. – Всё держится на понимании действительности. Если им показать альтернативную сторону бытия, тёмную сторону светлого. Возможно, кто-то из них...
- Да они тебя попросят сразу на выход, и пинком ещё дверь укажут. Старые догмы из сознания удаляются очень сложно, даже у таких людей. А если даже рыпнется кто-нибудь из них, отрежут жрецы у человечка жизненные силы и поминай как звали. Выживают единицы.
- Но я то выжила, - отметилась в дискуссии Иштар. – Не жрецы, правда отрезали, сама этого захотела. Но вернулась же. Что не убивает, делает сильнее. Мне пошло на пользу. Мои девочки смогут это сделать, я знаю. Можешь показать их?
Геката провела ладонью, над картой остались несколько огней. Два из них яркие, три серые, под чуть больше десяти жёлтые, а значит под «покровительством».
- Не очень много, но всё же. Есть из кого выбрать. Вот здесь, здесь и здесь – есть хороший потенциал, - указала она на разбросанные в разных уголках мира людей.
- Знаете, это вы конечно хорошо придумали, - возразил Тор. - Но чем сильнее человек, тем сильнее за него держатся жрецы. Да и сами люди, любят идти по пути наименьшего сопровления. Думаю, мысль ясна.
- Да, просто так не отпустят, - сказала Фрейя и добавила мечтательно. - Хотя, есть там люди, способные на многое. Писать вечные стихи, например. Или создавать ювелирные шедевры, как мой пояс. Что было за время! Прелестная Брунгильда завершила его историей любви. Да, Странник?
Тот не ответил. Неприятная история, в которой сон ыграл не самую лучшую роль. Зато она смогла породить на свет шедевр. Его дети смогли без его ведома и всяческому сопротивлению, завершить их общее время красивой сказкой. Которая теперь проецируется в других легендах.
- Да, ради таких шедевров люди потом совершают подвиги. – Продолжила Фрейя. - Но с такими ограничителями, что у потенциальных творцов в головах стоят, все эти прелести так и остаются лишь в воображении, в жизнь не воплощаются. А жаль. Они бы могли её украсить.
- Вот нам и надо таких найти. Может быть, не только девочки Иштар на это способны. Такие люди могут придумать новый способ, как победить. А заодно отработать новые принципы победы.
- А я не говорил, что это будет легко, лёгких побед никогда не бывает, чтобы об этом ни думали противники и наблюдатели. – сказал Локи. - И нам не нужно огромное войско. Нам нужны личности, лидеры. Люди, за которыми пойдут. Тогда и войско слепится.
Тор прошёлся вдоль стола, разглядывая карту. Несколько огоньков мигнули и погасли.
Ведьминские рассказы:
Солнцеворот – особенное время года. Старые дела завершаются. Новые только планируются. Даже не планируются. Больше «нащупываются». Что хочется, что не хочется. Что нужно, что уже нет. От старых протухших желаний тоже надо уметь избавляться. Что тебе внушили, что навязали – всё «в корзину». А что просто стало неактуальным. Чтоб старые хотелки уступали место свежим, более заносчивым, собственным, индивидуальным, позволяющим поднять «планочку повыше». Для задела на будущее. Ведь если каждый год улучшать свои позиции, жизнь будет подкидывать всё новые и новые интересные задачки, требующие именно твоего опыта и умения. Эти желания, конечно можно разглядеть, но не многим в предпраздничной суматохе это удаётся. В это время хорошо бы посидеть в тишине, прислушаться к звону мира. А он звенит в это время по-своему - нежно и гармонично. Такие моменты не повторяются.
Чаре в самоопределении и планировании хорошо помогала параллельная реальность. В это время случайными картинками-образами оттуда приходили диковинные идеи, на которые раньше бы она не обратила внимания, но теперь каждую из них разглядывала серьёзно. Картинки-идеи каждый раз спрашивали. Хочешь? Ответ: «Хочу» - «активировал» картинку.
Последним узелочком реальности, таким образом, определилась возможность полёта. Давно хотелось научиться летать. До мурашек. Пять лет назад была возможность. Хороший друг отрастил крылья и после экзаменов мог любоваться небом в своё удовольствие. Самым красивым пейзажем, что он видел за это время – предгрозовое небо. Когда снизу ещё светло, по горизонту уже темно, а на противоположном крае неба - густой карминовый закат. Будто четыре стихии решили разыграть битву под раскаты грома и молнии. И маленькому человечку надо успеть оказаться в безопасности, пока боги играют в свои игры. Конечно, теперь Чара жалела, что не смогла воспользоваться предложением и увидеть такую картину, но восьмой месяц интересного положения как-то быстро остудил пыл и вообще был «не к месту» рядом с крыльями. Одним словом, не получилось. И вот сейчас опять возникла такая эфемерная возможность.
Это было похоже на сон наяву. Кому рассказать – не поверят. Чара и не рассказывала. Возникали такие «сны» спонтанно. Когда идёшь или сидишь. Иногда когда ещё не донца проснулся, но уже и не спишь, находишься в полудрёме. А потом с лёгким продавливаем, оказываешься то ли в зазеркалье, то ли в возможном будущем. Учёные такие провалы называли «кротовыми норами», но сами в них не проваливались, только рассуждали о них. А ведьмочка проваливалась. Надо только уметь правильно определять такие моменты. По возможности запоминать. Они как вехи жизни. Раз дошёл, значит, сделал всё правильно. Нет, значит, где-то ошибся, испугался, свернул. И твой сон-реальность достался более счастливому сопернику.
Подобные сны Чара больше никому отдавать, не намерена. В этот раз она оказалась в двух с половиной тысяч метров над землёй. Будто фотография – всё замершее. Сначала лёгкое недоумение. Но фраза: «Хочу. Нет, мне надо!» - активирует движение. И начинается полёт в бездну мимо легкой облачности, к такой притягательной земле. Снизу опытный экипаж, позади новички. Чара новичок, идёт последней. И тут же приходит понимание, что это будет. Будет на самом деле. Надо только дожить до этого момента. Не свернуть с выбранной дорожки, не испугаться в сложный момент принять правильное решение. Тогда сбудется. Жаль, временные рамки не определены. По виду пейзажа – разброс от ранней весны, до ранней осени. И год не обозначен. Возможно, и не в этом произойдёт, хотя надо в этом.
Одно радует, что будет. Будет обязательно. Этот узелочек реальности уже завязан, как один из подарков от мира на волшебный солнцеворот. Надо только дойти. А в то, что дойдёт, она не сомневается. Когда есть точка опоры, человек и не на такое способен.
боги:
- Хорошо, - согласился Тор. - Раз пока более логичного способа увеличить своё войско нет, давайте примем за основу предложение Локи. Сделаем нашими ушами и глазами лучших людей планеты, тех кто сейчас на стороне противника. Всех, кого сможем найти. Всех, кто захочет с нами сотрудничать. Поможем им стать не просто лучшими, а уникальными по своим качествам. Возможно, в них наша победа. Геката, кто у нас в таком странном резерве?
Богиня тьмы, ключница от всех врат, стала по очереди выбирать огоньки и раскручивать из них воронки. Золотые и высокие, смесь воды и воздуха, в центре каждой из них появилась проекция личности, хозяйки или хозяина этой воронки.
Люди занимались какими-то мелкими делами, в основном. Работа, готовка, уборка. Дела «для души» почти ни у кого не было. Такое впечатление, что они отживали день за днём, не понимая, что каждый из них может стать неповторим. И день, и личность в нём. Но личности предпочитали каждый день совершать одни и те же действия, что получить один и тот же результат. Где страсть к жизни? Где тяга к экспериментам? Похоже, в том мире люди разучились не только делать любимое дело, но и мечтать о нём. Желания «как у всех», идеи «как у всех», жизнь «как у всех». Шаг вправо – шаг влево. И получаешь осуждение и несколько лекций от почитателей Бессмертного, о морально-этических нормах бытия. О правильности и неправильности поступков, а заодно предупреждение о возможности, а часто и неотвратимости ада.
- Странно, - задумчиво сказала Фрейя, - у каждого из них сильный потенциал. Могут много сделать, сказать, успеть, осуществить. Но все считают свои долгом сидеть тихонечко, вести скромный образ жизни, отмахиваются понятиями «и так сойдёт», «я середнячок», «все так живут, и я так буду».
Она прошла по краю стола, приглядываясь к обитателям воронок, оценивая их возможности. Через несколько минут она стала указывать на вороники и перечислять.
- Вот эта девочка – могла бы стать художницей. И рисовать отличные картины. Вот этот мог бы совершить открытие, но сидит, перебирает бумажки в кабинете ненавидимого им человека за возможность иметь наличные и не считает возможным переменить свою жизнь. Вот эта – написать книгу, которую будут читать через столетие. А, смотрите, она и правда что-то пишет.
Фрейя вынула исписанный лист из золотой проекции, прочла:
- Что такое любовь? В основной массе - нечто зашарпанное, забитое, униженное и оскорблённое. Невзрачное и пошлое. Хотя в начале отношений некоторые рассчитывают на обратный эффект. На блеск и радость, крылья за спиной, счастливое и скорее всего бесконечное будущее, на лёгкое преодоление каждый день препятствий. Но из-за глупой жертвенности и эгоизма разбивается и хрусталь чувств, и лёгкость отношений. Но люди продолжают наступать на одни и те же грабли и не хотят понимать ошибки . И можно, конечно начать новую строчку с эпитета «Любовь – это...», и попробовать написать новый сценарий, но если старый ничему не научил, что получится в итоге? Круговорот страданий в природе.
Отложила лист в сторону.
-Мда, потенциал есть, а воплощение скажем, так себе. Пошленько и избито. Интересно, почему именно в срединном мире так?
- Бессмертный уже две тысячи лет создаёт своё «стадо». – Пояснил Странник. - В стаде главное что? Правильно. Умение не выделяться. Чем серее и незаметней будешь, тем дольше и спокойней проживёшь.
- Помнится в третьем мире, сказка такая есть, - напомнил о себе Локи. - Очень злой человек её написал. Многим не нравился, многих высмеивал. «Премудрый пескарь» называется.
- Это исключение из правил, - согласился собеседник. – Бессмертный закрывает не только желание жить, но и дорогу к творчеству. Потому что на него способны только самодостаточные люди. А ни один самодостаточный в стаде не останется. Ему там делать нечего.
Савелий:
В зале Основ магической школы, находящейся в первом мире, лёгкий гул напоминал о предстоящем событии. За панорамными окнами открывался вид на четыре неотъемлемых элементов мира. Разноцветными водопадами они освещали зал. Кроме них, шары дневного света разбросаны по помещению. Если кому нужно дополнительный источник света, достаточно его поманить.
Звон колокольчика оповестил начало события. Открывала его наставница Карин. На украшенной жемчугом подставке на всеобщее обозрение было выставлено сама причина гордости. Пока ещё голого белого цвета.
- Яйцо стихий у нас есть. Наши представители добыли его из Тьмы. Макоши подарила отрезала нить времени. До конца года нужно успеть наделить его элементами. Чтоб огонь Бессмертного сразился с нашим. Нам нужны самые чистые составляющие стихий, что можно найти в третьем и втором мирах. У всех нашлись достойные для исследования места? Если да, начинаем выбор объектов.
Наставница Карин подала знак нелюдиму, тот развернул карты трёх миров. Первый мир был затенён, как исключающийся из поисков.
Совет магов выжидал, разные ордена внесли предложения по поиску своих элементов. А также предположения, где могут находиться составляющие партнёрских орденов. Список с координатами мест лежал рядом с представителя Школы. Чтоб не возникало лишних споров и возможности подтасовок именно они будут выбирать места.
Определив координаты первого элемента, Аврора по очереди подносила маятник к каждому из них, наблюдая, с какой амплитудой и силой камень раскачивается, выбирая самую активную точку.
Савелию было скучно. Разговоры о кометах и последствиях их прилёта, клонили его в сон.
Он облокотился на спинку кресла и выжидал только удобного момента, чтоб под уважительным предлогом уйти отсюда. Трёклятое яйцо он конечно добыл, повидал и богов, и червей. И страху натерпелся. За простое «спасибо». Но теперь из-за этого столько шума, а его мотоцикл ему как-то никто возвращать не собирается. Так чего же ради здесь торчать? Ему достаточно будет того, что его оповестят о результате собрания. А он, возможно, соблаговолит что-то сделать. А может и нет, смотря как просить будут.
Посидев для приличия несколько минут, Савелий собирался уже уйти, но тут со стороны карты раздался хлопок, как от петарды. Аврора трясла обожженной рукой. На столе лежала цепочка.
- Что случилось? – удивилась Карин.
- Одно из мест сильно резонирует. Камень не выдержал. Я первый раз с таким сталкиваюсь.
- Странно. Какую стихию искала?
- Воздух.
- И такая реакция. Возможно, здесь слишком активен другой элемент. Начни с воды.
Сама встала рядом, чтоб упустить ни одной детали.
Савелий сел обратно. Очень хотелось посмотреть на ещё один локальный взрыв. Ждать пришлось не долго. Следующий камень также разлетелся на кусочки. Аврора предусмотрительно была уже в перчатке.
-Опять. Странная точка. Кто её нашёл?
- Я! - откликнулся один из представителей воздуха. – По легендам в этом месте раньше был алтарь. Я посчитал, что сила могла сохраниться и была спрятана шаманом.
- Наблюдаемый эффект слишком серьёзен для одинокого представителя. Что-то в этом месте заложено или оборудовано. Что это может быть? Ваши предположения коллеги?
Ну вот, сейчас опять начнут нести бред, в который раз решил Савелий и вежливым расшаркиванием стал протискиваться к выходу. Спецэффекты похоже на сегодня закончились, а больше ему делать здесь нечего. Первый представитель в красной мантии уже встал.
- Если там раньше был алтарь, возможно, там скрыто теперь божество.
Озвученная фраза заставила обернуться. А вот с этого момента, пожалуйста, подробней. Значит, Велес, не единственный, кого могло так «сплющить».
боги:
- Вот дилемма для него, - засмеялась Фрейя. – Либо остаться при ветшающих каждый год порядках, а за несколько столетий это более чем прилично. Всё равно, что обратно в Средневековье скатиться. Либо хоть как-то подвинуться и позволить людям жить без ограничителей в голове. И пользоваться всеми плодами их творений.
- Но стадо тогда разбежится, - напомнил Тор. – Кто кормить целую ораву пастырей будет?
- А, ну да, - удивилась богиня и развела руками, - как это я позабыть успела. Но тогда замкнутый круг получается. При таких порядках развитие невозможно.
- Вот оно и не происходит во втором мире, - подытожил Странник. – А оно нужно. Миры не должны отставать друг от друга в развитии, а то начнётся перекос. Если один побег слабый, другие рано или поздно погибать начнут.
- Процесс стагнации идёт давно, - уточнил Локи. – Этот побег уже начал губить соседние миры.
- Да, - согласился Странник. – Более сильные ростки уже взяли часть обязанностей на себя. Дальше будет только хуже. Но нельзя же до бесконечности прикрывать слабость того, кто должен быть союзником.
- Ну, в третьем мире кое-кому это удаётся, - ухмыльнулся Локи. – И даже очень успешно. Переворачивать всё с ног на голову, выворачивать обстоятельства, а потом во все трубы гласить, выгодную себе ложь. И верят, вы знаете. Верят! И что удивительно, убедить во лжи легче. Она более вкусная, что ли. Острее. Приятней для восприятия. А правду находят единицы. Но это надо сначала, додуматься, что её искать надо. Потом перелопатить кучу мусорных источников. И только потом, возможно найти крупицу того, что искал. И то, постоянно перепроверять надо. То ли нашёл драгоценность. То ли опять пустышку.
- Да, Бессмертный отметился во всех трёх мирах, - продолжил Странник. - В чьих-то головах вполне успешно. Но, время подходит уступить место. Геката, будь добра, выдели одного из претендентов в союзники. Возьмём пока второй мир. Посмотрим, насколько там человеческий материал пригоден для работы.
Богиня поманила одну воронку к себе и раскрыла её, как распустившийся цветок.
В обрамлении белой дымки был виден шторм. Несколько часов Посейдон бушевал, поднимая волны на корабль. Зевс заволок небо тучами, создавая мрак. Титанида Диона опрокинула дождь, Борей напустил северный ветер. Повеселившись вволю, они ушли, оставив команду корабля самой распутывать ситуацию. Команда парусника старалась выбраться из сформировавшегося ада. Паруса сложены, нос по волне. Все давно устали и продрогли. Ален наравне со всеми борется со стихией. Движения точны, знания и ловкость, наработанные годами, позволяют выполнять сложные команды капитана, помогать новичкам. Кое-кто из команды потихоньку молился Бессмертному, призывая к его на помощь. А кто-то и не тихонько, а вполне громогласно, вспоминая те поклоны и свечи, что были сожжены в его славу по приезде в город жрецов. Ален при таких попытках лишь фыркал, но ничего не говорил. Ни за, ни против. Легкое пренебрежение действительностью. Пока ничего особенного.
- Что-то, как-то неуверен он в своих силах, - подытожил Странник. - Геката, возможно ли поделиться с ним огнём? Много же не потребуется, насколько понимаю?
Богиня улыбнулась и кинула Алену искорку. Незаметно маленький огонёк прошёл сквозь сполохи и ветер, преодолел пространство и время, через затылок проник в тело.
Ален начал злиться. Изначально непогода вызывала равнодушие, потом начала утомлять. И злость, стала для него вполне естественной. Разглядеть в ней чьё-то вмешательство, изнутри было невозможно. Тем не менее, нужная для эксперимента богов концентрация силы и воли была достигнута.
- Заткнись! – крикнул старшина небу и молнии.
В тот же момент дождь прекратился.
- И вы! – обратился он к волнам. Для верности даже указал на самые высокие из них.
Те задумались и к всеобщему удивлению, в том числе и самого Алена, снизили мощь. Качка не прекратилась, но стала вполне приемлемой для того, чтоб половине команде разойтись отдыхать. Старшина удивлённо посмотрел в небо, потом на товарищей.
- Как у тебя так получилось? – прохрипел мичман.
Он особенно яростно молился Бессмертному, и получить помощь от человека казалась ему не естественным. И в какой-то мере даже обидно и оскорбительно.
- Совпадение, - буркнул Ален, и хотел было уйти в каюту.
Но отказать себе в удовольствии потоптаться на костях поверженного противника не смог. Тем более, этим противником был бог.
- Да кто ваш Бессмертный такой, – тихо продолжил он. Но иногда тихий голос слышен лучше крика. - Давно его никто не видел, только рассказывают о нём всякие сказки. Ну, ходил он две тысячи лет по волнам и что? Сейчас нам здесь самим приходиться бороться со стихией. И побеждать!
Теперь действительно было всё. Резко развернувшись на каблуках, он пошёл к носу корабля, оставив обескураженную команду под началом мичмана, капитана и лейтенантов. Сейчас ему точно никто ничего не скажет и указать не сможет. Он сегодня сам бог.
Но отойдя за фок-мачту, облокотился на неё.
- Слава Богу, всё закончилось.
Искра изнутри него погасла. Картинка в облачке сузилась, оставляя Алена наедине с собой. Серая воронка вернулась на место. Боги засмеялись.
- Вот, прохиндей, - подытожил Тор. – При всех хает Бессмертного, а когда никто не видит, ему хвалу воздаёт.
- Да, потенциал есть, - согласился Странник. – Но слишком непостоянен. Его шатает, как маятник в часах. Тик-так, тик-так. Нужен ли нам такой? В любой момент может свернуть с выбранного пути. Отказаться, изменить приоритеты.
- Но, может, всё-таки получится? – Фрейя перебирала шлейф платья, - больно хорош.
- Возможно и получится. Но зачем тратить силы на формирование у него другой точки зрения? Он и со своей на данный момент вполне пригоден для миссии... стражника, например.
- Всего лишь? – разочаровалась богиня. – Так мало?
- Ну, почему же «всего лишь» и «мало». – Подал голос Локи. - Поручим ему охранять самое ценное, что найдём.
- Что же такое ценное ему можно поручить охранять или сопровождать?
- Составим список. Что-то должно прийтись ему по душе.
Список не дал ничего существенного. Из интересов: профессионализм в мореходстве, отсутствие романтики, наличие острого юмора, хобби - написание книги. Всё.
- Я больше не могу, - Тор оглянулся на Фрейю. – Что ещё здесь можно найти? Стандарт штурвалит.
- Возможно, есть кое-что ещё, - богиня мечтательно закатила глаза, но тут же поправилась. – Впрочем, это несущественно. На это каждый второй сгодится. Да, согласна. Без толики огня здесь просто не обойтись. Но его откуда-то взять надо. Значит...
- Значит, нам нужен источник огня рядом с этим человечком, - закончил мысль трикстер.
- Хм... нам нужен. А ему? – парировал Тор. – Думаю, ему и без этого источника хорошо. Справляется худо-бедно. А для человечка совсем не плохо. Ну и пусть живёт в своё удовольствие. Наверняка найдётся тот, кто и с более низких позиций сможет нам помочь. Поискать только надо.
- Правильно, - согласился Локи. – Мы ведь только начали. Зачем зацикливаться на первом попавшемся варианте. Тем более, таком нестабильном? Правда, Фрейя?
Богиня весны недовольно поморщила носик.
- А мне, всё-таки он нравится.
- Ну, хорошо. Согласился Тор. - Если больше никакого, слышишь? Никакого варианта не останется, мы возьмём в оборот его. Это совсем крайний случай. Согласна?
- Согласна.
Ведьминские рассказы:
Разве плохо, когда тебя любят просто так? Без ожиданий, без ограничений. Искренне и даже через чур самозабвенно. И говорят об этом. Иногда напоминая о себе, присылая приветики, не требуя ничего взамен, даже улыбок.
Можно было бы конечно промолчать. Умные люди так и делают. Они скучно здороваются друг с другом, скучно прощаются, скучно поздравляют и тут же забывают друг о друге. Сухо улыбаются, проходят мимо, оставляя свои слова при себе.
Но невысказанные слова не имеют ценности. Они не влияют на мир. Не влияют на мировоззрение. То, что вертится в голове оно только твоё. А хочется поделиться. Украсить своими мыслями всё вокруг. Просто так. Просто потому, что по-другому не можешь. Да и не хочешь.
Чара не хотела. Она постоянно влезала, в какие сомнительные махинации, высказывала дикие идеи, вызывала часто смех, ещё чаще непонимание. Но каждая такая дикая идея оставляла свой след. И через некоторое время возвращалась к ней бабочкой. Пусть чужой, но одновременно волшебной.
Когда разговариваешь с людьми на непонятном для них языке, одновременно приходится ожидать всего чего угодно. Последний раз пришлось выслушать дикие, глупые обвинения в свой адрес. И что обидно. Да, оказывается это действительно обидно, когда обвинения несправедливые. Да ещё и разыграны с унизительной точки зрения. И не объяснить это. Если человек хочет оставаться внутри собственных убеждений, хоть и ошибочных, что можно сделать? Только отойти в сторону. Даже желать удачи нет смысла. Человек и так прекрасно справляется.
Хорошо, что ведьмочка уже давно научилась не обращать внимания на такие выпады в свой адрес. Жалко, конечно терять собственную звезду, обжигающе зовущую в небо, манящую тайной и благородством. Где ещё такую найдёшь. Но если она сама не хочет быть такой, ничего не попишешь. Самое лучше в таких обстоятельствах - отпустить. И не оборачиваться. Каждый, кто обернётся, превращается в соляной столб. Так что лучше не надо.
Чтоб как-то занять освободившееся от воздыханий время, ведьмочка стала чаще посещать «школу безумия». Наставница Карин внимательно присматривала за ученицей. Всё-таки очередное разочарование действительностью, хоть и мелкое, влияет на характер. Чара стала тише, грустнее. Обе понимали, что это ненадолго. Ровно до тех пор, пока не обнаружится новая звезда, зовущая вверх. Искать такую специально нет смысла. Она должна родиться внутри. Как очередная дикая идея. Как электрическое проклятье. А без этого никак.
Спасение пришло из зоопарка. В школе был свой зверинец. Зоопарком его называли в шутливой форме для новичков. Они-то наивные думали, что войдя внутрь, увидят кучу клеток со зверями. На деле оказывались с ними нос к носу. И приходилось на ходу учиться понимать, что хочет та или иная чудная животина. Карин говорила, что это хорошо развивает интуицию. И действительно, в пространстве со зверями заносчивые становились покладистыми, тихони, становились увереннее в себе. Везде нужна гармония. Межвидовое общение помогало нащупать грань дозволенного, возможного, необходимого. Некоторые ученики, привыкнув к какому-то животному, приходили просто посоветоваться с ним, чтоб сделать сложный выбор. Животные иногда лучше чувствуют реальность и тот, кто умеет наблюдать за ними, редко ошибаются в своём выборе.
Но не все звери были без клеток. Одним из таких невольников был лев.
- Почему именно он в клетке? – как-то спросила наставницу Чара. – Многие звери здесь свободны.
- Он сам там хочет находиться. Считает, что это безопасней для окружающих. Когда-то мы пытались его оттуда выпустить - бесполезно.
- Но ведь это не обычный лев. Это человек. Когда зверь рыщет по клетке, картинка меняется. Тогда я вижу человека, повторяющего траекторию движения животного. Одежда – холщевая рубаха, крест на плаще, в левой руке шлем, на поясе меч. Похоже рыцарь, возможно тевтонец.
Наставница внимательно посмотрела на Чару.
- Да, - согласилась она, - правильно. Любопытный экземпляр, не правда ли? Он считает, что в зверином обличье для него лучше.
- Почему так?
- Это давняя история. Не интересная, как всё пошлое и низкое. С тех пор он не меняет обличья. А для верности загнал себя в клетку.
- А может у меня получится вывести его из клетки, не бояться быть человеком?
- Не советую этого делать. Только потратишь время.
- А я попробую. Он прекрасен.
- Попробуй. Больше отговаривать не стану. Понимаю, он сейчас станет твоей новой звездой. Но тебя ждёт очередное разочарование.
- Я не боюсь.
На несколько месяцев чудо-лев и правда стал её новой звездой. Она приходила с ним разговаривать. Делала маленькие подарочки. Иногда ей казалось, что лев слушает. Иногда, когда он довольно урчал, Чаре даже удавалось его погладить. Тогда казалось, что ещё чуть и зверь станет человеком. Косматая грива постепенно разглаживалась, становилась мягкой. Характер менее колючим. Ведь так просто согревать кого-то теплом, когда у тебя его в избытке. Лев нежился в оказываемом внимании, иногда казалось, что он ждёт прихода ведьмочки. Человеческие проекции стали возникать чаще. Они обрели чёткость и стали более длительными по времени. Ещё чуть-чуть. Ещё чуть-чуть. И невозможное станет возможным. И это волшебство совершит она. Вместе с этим изумительным благородным созданием.
В один из праздников, когда в школе никого не было, Чара провела возле клетки почти ведь день. Что-то читала вслух, строила очередные воздушные замки. А обернувшись, увидела, что лев стал человеком. Он стоит и тихо смотрит на неё. Осталось только открыть клетку.
Ведьмочка отодвину засов, распахнула решётчатую дверь. Медленно рыцарь сделал несколько шагов к выходу. Стоит только перешагнуть порог, и окажешься на свободе.
- Уходи. Ты отвратительна.
Рыцарь с грохотом захлопнул металлическую дверь. Обернувшись львом, он улёгся в дальний угол и больше не обращал никакого внимания на Чару. Все последующие посещения ничего не изменили. Лев больше не замечал приходов ведьмочки. Ему было хорошо так, как оно есть. Наставница Карин оказалась права.
Но ничего не бывает просто так. После истории с волшебным львом, Чара переменила точку зрения. Зачем искать звезду снаружи, когда можно найти её внутри? В этом случае, никто и никогда не сможет отнять её. Зато можно ярче освещать чужие миры. Пусть к её неуёмному волшебному воображению приходит тот, кто хочет. Тот, кого она сама притянет. Звёзды ведь умеют притягивать. Так почему не стать самой точкой притяжения для всех кто может преодолеть предрассудки и клетку собственных убеждений.
Когда-то Алистер Кроули сказал: «Каждый мужчина и каждая женщина – это звезда. Все мы свободны, независимы, ярко сияем в своей славе; каждый из нас – целый блистательный мир».
Человек он был, мягко говоря, отвратный. Но оставил после себя такое наследие, что меняет точку зрения, по сей день. Он жив в памяти людей, помогает им не бояться быть такими, какие они есть. А Чара не боится. Даже если за это надо платить.
полоса:
Ясный весенний день. Чистое голубое небо, почти нет ветра, и яркое мягкое солнце. Солара закрыла глаза, но озорные лучики пробивались сквозь веки, позволяя очутиться в золотистой темноте. Сегодня можно ещё понежиться под таким солнцем, ни о чём не думать. Никому не задавать вопросов и ей тоже их задавать не будут, если только один. Что на него ответить, она пока не знает. Надо смотреть по обстоятельствам. А по прошлой жизни она знает, что они могут быть очень-очень разными. Даже слишком.
Пока всё на руку молодым магам. Интересно, кто-то из них на погоду повлиял, что ли. Рассудил, что меньше препятствий, больше шанс на выигрыш? Странные они. Она бы лучше осталась здесь и никуда не шла. Пусть кто-то другой плетётся в неведомую даль и договаривается о приобретении доминанты огня. Но вот вычислили, что её огонь самый сильный, значит и справится она с этим мероприятием лучше всех. Бред. Откуда они взяли, что у неё есть какой-то огонь? Она такой же живой человек, как и все остальные. Не совсем, правда. Её прошлая жизнь умерла, но это здесь совсем не причём. И если бы не её счёты с Бессмертным, послала бы она и эту непонятную конторку куда-подальше. Да пока больше идти некуда. Её сцапает первый попавшийся патруль. Не нытьем, так катаньем опять приволокут под своды лжеца. Туда она точно больше не пойдёт. Значит, сейчас придётся идти в другое место. Зато есть шанс с Кащеем поквитаться. А такой шанс она не упустит. Как бы это звучало на языке жрецов? А грешно. Солара поморщилась от этого слова. Точно. Так вот, грешно не использовать такой шанс. Добудет этот лепесток огня и обратно. А там, посмотрим, может каким-нибудь магическим способом можно будет из лап жрецов её наследство вытащить. Не вечно же тут околачиваться.
А пока, можно сесть на траву и наблюдать за «самыми достойными», что будут биться за право сопровождать её в этом походе. Вернее не биться, а проходить полосу препятствий. Всё-таки маги – существа кабинетные. Создать заклинание для них – пожалуйста. Сформировать цепь нужных действий чужими руками тоже. А вот преодолеть пеший переход, под силу не каждому. Не приспособлены они для этого. У них другие задачи в этом мире. За неимением более подходящих кандидатов, были выбраны по четыре молодца для каждой стихии. Из её потенциальной четвёрки, ни один на Солару не произвёл надлежащего впечатления. Даже Аврора была на её взгляд, более подготовленной в этом деле. Но она отправлялась за доминантой воды. И вернуться они должны примерно в одно время. Аврора, впрочем, говорила, что напарник ей не нужен, но Карин настаивала. Так что Соларе подруга в этом деле не помощник. А жаль. С ней было бы спокойней. Мало ли что молодому магу в голову наедине придти может. А впрочем. Какая теперь разница. Почему бы и нет. Тем более, Велес рассказывал о древнем весёлом празднике, проходящем под таким весеннем солнцем. Интересно, какие правила взаимодействия тогда между молодыми людьми были? Ах, постеснялась тогда спросить, а вообще, следовало бы уже знать такие вещи, не маленькая. Сейчас, наверное, уже не успеет просветиться по этому вопросу.
Послезавтра уже надо выходить в Межгорные земли. Так говорят звёзды. С ними, правда Солара разговаривать ещё не умела, зато это хорошо умела делать наставница Карин.
- Ну, что готова, к выбору напарника?
Солара вздрогнула. Аврора по привычке подошла тихо и её вопрос сбил весь безмятежный настрой, даже больше отстранённость.
- Ты в следующий раз, хотя бы камушек кидай, чтоб я в курсе была, что ты рядом.
- Тоже мне, цаца. Обойдёшься. Слушать учись, чтоб вместо меня кто пострашнее не подошёл. В Межгорных землях зевать некогда.
полоса:
- У меня охранник будет, - с вызовом сообщила девушка.
- Кто? Эти? С ума сошла.
- А зачем же тогда эти испытания проводятся? – Солара распахнула глаза, искреннее непонимание иногда хуже воровства.
Аврора вздохнула.
- Знаешь, у богов странное чувство юмора. Иногда из их ставленников, такой чёртик выскакивает, табакерка рядом не стояла. За этим испытания и проводятся. Чтоб рассмотреть внутренний резерв. Может, у кого что непознанное выскочит. Но я в это не верю. Здесь хорошие условия для развития. И надеяться на непредвиденные обстоятельства не приходится.
- Значит, у меня будет не хороший охранник.
- Слово-то какое. Хороший... плохой. Всё в жизни относительно. Другими словами, ничего это значит, что я им всё равно не доверяю. И тащить с собой лишнюю обузу не буду. Оставлю на привале в дне пути, сама дальше пойду. Ни один из этих задохликов мне не поможет.
- Тебе хорошо, а мне как быть?
- Хм... Вот за этим испытания и проводятся.
- Глупость какая-то.
Аврора пожала плечами.
- Согласна. Но решать не нам.
Возле старта тем временем собирались потенциальные участники похода.
боги:
В летающей комнате Исиды боги занимались своими неотложными делами, ожидая итогов соревнований, проходящих возле потенциального места апокалипсиса. Каждый в тайне надеялся на своего ставленника, но открыто помогать им никто не решался. Локи, правда, куда-то исчезал на это время, но его исчезновения были настолько естественны, что на них никто внимания не обращал. Тем не менее, он первый, кто принёс всем ожидаемую информацию.
- Солара выбрала спутника, - Локи довольно ухмыльнулся.
- И кто этот счастливчик? - Тор взял со стола полный бокал. Он уже выпил несколько, но норма была привычной и для рациональности мышления ничем не угрожала.
- Ален, - с удивлением констатировала Геката, взглянув на карту мира.
- Кто?! - бог ветра поперхнулся пивом. - Этот и с ней? Вы точно проверили.
- Точно, - Локи развёл руками и с хитринкой улыбнулся. С кончиков пальцев просочилось несколько синих молний. - И как так получилось?
Фрейя самодовольно ухмыльнулась. Подозвала любых кошек, погладила.
- Я же говорила, что он пригодится.
- И что теперь делать? – Тор залпом допил кружку, бухнул обратно на стол. – Ему нельзя доверять.
- Нет, девушка сама его выбрала, - запротестовала Фрейя. - Всё по взаимному согласию. Вмешиваться нельзя.
- Она не знает, чего хочет. – Рявкнул Тор. - У неё опыта с гулькин нос.
- Зато есть у её избранника. Справятся как-нибудь.
- Он её бросит в тот момент, когда ему станет выгодно.
- Но пока ведь не стало?
- Предлагаю отправить вслед за ними Савелия. Для подстраховки, - примирительно сказал Локи. - На случай, если Ален захочет, так сказать, слинять.
- Да, мне думается, он более надёжен в этом плане, - согласился оппонент. - Ему хоть есть зачем влезать в эту авантюру. У него же, как это...
- Техника, - подсказал Локи.
- Да, точно! Техника в «заложниках». Его хоть есть за что в нужный момент дёрнуть. А этого за что? Ему не нужно ничего. И никого. И зачем он вообще ввязался в это? Кроме любопытства я не вижу мотивов. А это слишком ненадёжная мотивация. Ох, сменить бы его в начале пути.
- По закону мы не можем навязать другого спутника Соларе, - опять напомнила Фрейя. – И не смотри на меня так. Ты знаешь, всё должно быть добровольно.
- Возможно, Савелий понадобится Авроре, - констатировала Геката, - ей со спутником ещё меньше повезло, чем Соларе.
- И что же нам теперь делать?
- Ждать, - сказал Странник. – Пока Солара не откажется от помощи. Или пока Ален не откажется помогать. Они должны договориться сами.
- Мутная схема, - откликнулся его сын. - В любой момент рухнет. Но, как знаете. Я умываю руки и вмешиваться больше не собираюсь.
полоса:
Ален смотрел на тренировочные состязания участников и ухахатывался. Вот остолопы, кто же так полосу препятствий проходит. Эти замухрышки, наверное, в своих библиотеках дни и ночи проводят, кожа белая, как у вампиров. По худобе скелетов напоминают. Ноги толком переставлять не умеют. Да и сама полоса как-то странно расставлена. Будто специально выбирали самые неудобные места. Зачем бежать по песку, когда в трёх шагах твердая земля с травой. Траектория не нарушается, а эффективность значительно выше. Или тоже глупость, зачем взбираться по всей длине каната, когда чуть раньше по тропинке с отвесной стены поднялся и вот уже не больше его половины преодолеть надо. Про плавание вообще молчу. Не захлебнулись бы родненькие. Кто ж так бултыхается, таким манёвром они скорее утопят друг друга, чем до финиша доберутся. Есть, конечно пара-тройка нормальных участников, но и их он при необходимости обставит без напряга.
В общем, Ален здесь оказался случайно. Решил прогуляться по горной местности, подальше от тухлого городского воздуха и нравов, а тут аборигены с соревнованиями. Почему бы не поглазеть. Из обрывков разговоров он понял, что это отборочный тур для того, чтоб сопровождать какую-то барышню в Межгорье. Забавно, он давно хотел заглянуть туда к старому приятелю, сейчас как раз есть время. Почему бы и нет.
- Простите, вы наверное тоже участвуете в состязании?
Ален сначала не понял, что обращаются к нему. Но седой бородатый крестьянин, лёгким похлопыванием по плечу со всеми соответствующими извинениями, привлёк его внимание.
- Вы, наверное, в соревновании участвуете? – ещё раз спросил он.
- С чего бы? – Ален грыз семечки и явно никуда не собирался.
- Думаю, вы бы без труда выиграли это состязание.
- Правильно думаете. Но я не участвую.
- Как жаль. Значит, бедной девочке придётся довериться кому-то из них.
- Это её проблемы.
- И всё-таки, я настоятельно советовал бы поучаствовать.
Крестьянин ещё раз похлопал Алена по предплечью, тот почувствовал резкое пощипывание, и отдернул руку.
- Что тебе надо? Иди отсюда. Сказал же, я не участвую.
Старик быстро ретировался.
- А впрочем, почему нет, - уже сам себе проговорил Ален.
А, правда, почему нет. Небольшая разминка и причина посмеяться над местными магами. Когда ещё представится такая возможность. Он быстро скинул куртку, рюкзак и направился в сторону старта.
Как и предполагалось, полоса была создана дебилом. Что было на руку Алену. Даже припозднившись и начав прохождение чуть позже остальных участников, он без особых усилий обходил одного соперника за другим. Впрочем, соперники – слишком громкое слово для них. Кучка бездарностей. Даже те, что могли теоретически конкурировать, сделали пару стратегических ошибок в прохождении и отстали.
Старшина пришёл к финишу первый. Что-то было неправильное в этой ситуации. Полная тишина. Это он понял только спустя несколько секунд. Не так обычно приветствуют победителя. Он проследил за взглядами окружающих. А вот и та самая барышня. Тоже бледная, как смерть, смотреть не на что. А глаз с него не сводит. Точно запала. Только с оголтелой бабой ему не хватало разбираться. Впрочем, на место поставить он её всегда сумеет.
Высокая статная женщина, видимо главная здесь, указала на запыхавшихся позади него участников. Кто-то всё-таки дошёл, хоть и с приличным опозданием.
- Ну, выбирай. Вот претенденты в твоё сопровождение.
- Я пойду с ним, - девушка указала на Алена.
Ещё чего. Для начала неплохо бы спросить его согласие. Да и вообще, вроде он не напрашивался на сопровождение. И что дёрнуло вообще в этой авантюре участвовать? За спинами зевак скрылся случайный собеседник. По его пальцам полыхнули синие молнии.
***
- Так не честно! – крикнул один из участников. – Он жульничал.
- Да он вообще не участвовал, - поддакнул другой. – Но зачем-то влез туда, куда его не просили.
Солара сжалась. Сейчас они отнимут у неё последнюю надежду на спокойное путешествие. Гул недовольных становился громче. Наставница Карин вышла вперёд, поднесла палец к губам, в знак тишины. Её ученики замолчали.
- Вы совершенно правы, - согласилась она. – Он не из нашей академии, он не участник соревнований, и по законам людей, не имеет право быть избранным. Но вспоминаем быстренько, чему я вас учила.
Под сверлящим взглядом Карин толпа затихла.
- Правильно. Мы с вами живём не по законам людей, а по законам мира. И если какой-то элемент хаоса вмешался в процесс и стал лучшим, мы не имеем право его игнорировать. Мы же не жрецы, в конце концов, чтоб продавливать свою волю, подавляя чужую. У Солары есть право выбора спутника из тех, кто дошёл до финиша. Он дошёл. И не обязательно им должен стать официальный участник.
Недовольные поворотом сюжета хмуро потупились.
- И кстати, не жульничал он, а искал альтернативные решения. У всех у вас была такая возможность. Но вы не воспользовались или не захотели увидеть их. Так что победа вполне заслуженная. Ну, что, - обратилась она к Соларе. Та уже перестала нервничать, расправила плечи. – Подтверждаешь свой выбор?
- Да, моим спутником будет он, - Солара взглядом указала на новенького.
- Хорошо. Теперь нужно спросить его, - Карин повернулась к Алену. – Как сам? Будешь сопровождать нашу представительницу в Межгорные земли.
- А цель путешествия сообщить можно?
- Она должна принести оттуда доминанту огня.
- То есть, в переводе на понятный язык, она идёт туда за огнём, которого везде предостаточно.
- Ну, в общих чертах, да, - Карин еле сдерживала улыбку.
- А мне что с этого?
- Если речь о деньгах...
- Речь не о них.
- Хорошо. Тогда назовите проблему, которую бы хотели решить с нашей помощью и я лично постараюсь организовать всё в лучшем виде.
- У меня такой нет, а впрочем, подумаю. Мне всё равно надо в ту сторону. Могу сопроводить вашу кралю. На обратном пути подберу. Ей три дня хватит на то, чтоб нужные угли взять?
- Хватит, - всё-таки улыбнулась Карин.
- Тогда пусть будет готова в любое время. Могу завтра зайти, могу послезавтра. И если она не будет собрана, уйду один. А вы ищите себе другого сопровождающего. Например, из этих, - он ткнул пальцем в горе-соперников.
- Я буду готова! – пискнула Солара.
- Тебя-то кто спрашивал? – фыркнул Ален. – Ты смотрю тут вообще как придаток к событиям. Сама ничего не решаешь. Если бы не твоя заступница, тебя собственные потенциальные спутники растерзали бы. Ну, в общем, я предупредил. Карин, кажется, да? Присмотрите, чтоб эта фифа носочки тёплые не забыла, а то она, наверное не знает, что в горах бывает холодно.
Ален отвернулся и направился в сторону леса. Солара поджала губы. Молодые маги начали убирать флажки, обозначающие траекторию движения полосы препятствий.
Карин подошла к Соларе.
- Ты точно хочешь с этим спутником в путешествие идти? Смотрю, человек он сложный. Весело с ним не будет. А вот извести насмешками – запросто.
- А у меня есть выбор?
- Выбор есть всегда.
- Нет у меня выбора. Мне поручили это дело, зная, что жрецы никогда не давали из города выходить. Вы отправляете меня в совершенно незнакомую мне среду, в совершенно незнакомое место. Говорите, что у вас там есть друзья, но не имеете возможности найти таких друзей здесь, чтоб я не боялась идти туда. Те, кого вы приготовили мне в спутники, сегодня показали себя более чем достойно. Так что, нет. Нет у меня выбора.
- Ты права. Из двух зол лучше выбирать меньшее.
ведьминские рассказы:
Как часто вы выгуливаете своих скелетов? Думается, что не очень. В основном они пылятся в рёберных шкафах, лежат на антресолях бессмертной души и жёлтого мозга, изредка качаются на тонком кишечнике. Но есть несколько зимних дней в году, когда все скелеты выходят на прогулку вместе со своими хозяевами. В такие дни Чара любила бывать на улице.
Ничего не замечающие знакомые здороваются, а ведьмочка старательно разглядывает, кто или что следует за ними. Вот у деда Григория, рядом с двортерьером Максом, кружат четыре скелета предыдущих псов. Резвятся, играют. Макс рад старым знакомым, а Григорий никак понять не может, что с его питомцем сегодня творится. За Алевтиной Петровной, тихонечко следует скелет её мужа, скончавшегося в этом году. Переживает Алевтина, это понятно.
А есть некоторые персонажи, таскающие за собой скелеты всякой бытовой мелочи. Кто к чему привязан. Вот у тёти Маши, дородной дамы с одышкой, сегодня разбилось ещё одно блюдце с цветочками. Расколотая бедняжка теперь старается успеть за всей хрустальной и фарфоровой посудой, перебитой до этого. Даже сгоревший дет десять назад чайник тяжело шлёпает за хозяйкой. Ему бы отдохнуть уже, а он вынужден держаться за этот мир в угоду чужим капризам, чтоб было чем упрекнуть родственничка. Видела бы сама тётя Маша, какую вереницу ненужных осколков она таскает за собой. Это же тяжело физически, да и морально тоже. Вечно негативное настроение, раздражительность. Освободила бы собственные скелеты, дала бы им свободу, смотришь, счастливей бы сама стала. Но нет. Зато ведьмочке весело наблюдать за этим безобразием. За молодыми девчушками часто следует ворох платьев, за их ровесниками иногда велосипеды и свупы.
Надо бы посмотреть, кто и или что за ней следует. Бытовые мелочи, конечно, навряд ли. К вещам она никогда сильно не привязывалась, а вот к людям, иногда бывало. Лишние скелеты за спиной дело не благодарное. То, что рядом с ней изредка появляется фантом, ведьмочка знала. Но он особо ей не мешал. Чаще даже помогал. Один раз она отправила его к полузаконному владельцу. Думала насовсем. Всё-таки проекцией его был конкретный человек и эгоистично пользоваться таким произведением искусства единолично. Но фантом через день обратно вернулся. То ли почувствовал, что он ей нужнее. То ли второму владельцу он с порога не пригодился. А вот скелетов за собой ведьмочка пока не замечала. Но сегодня обнаружила по золотистой призрачной верёвочке.
Характер у скелетика был озорной, прятался постоянно. То за деревом, то за сараем. Ростом ниже пояса и красноватого оттенка. Что за чудеса? Первый раз такой видит. У всех скелеты как скелеты, а у неё всё не как у людей. Похоже, чтоб освободиться от него, его придётся сначала догнать. И что для неё обозначает?
Погоняться за ним пришлось изрядно. Маленький проказник выскальзывал из рук в самый важный момент, всё норовил стать обратно невидимым. И когда она успела им обзавестись? В итоге, всё-таки с помощью фантома и домового, она смогла поймать его в подвале. Взмах воображаемым ножом – и золотистая верёвочка порвана. Скететик махнул на прощанье костлявой рукой и растворился по своим скелетным делам в воздухе. Когда он таял, Чара поняла, что прощается со своей досадной привычкой. Никакого сожаления по поводу ухода её из жизни не было.
Из разноцветного веретена несколько дней в году мудрая Макоши плетёт ткань мирозданья на будущий год. Доля и Недоля вшивают в судьбы людей свои нитки, укладывают узор, создавая события. Кто успевает освободиться от своего скелета, имеет шанс на новый виток интересного будущего. А со скелетом в обнимку туда попасть невозможно.
в горы:
Ален зашёл за Соларой утром, когда вершины гор ещё золотило солнце, а воздух радовал прохладой. Та уже стояла возле пещеры в походной одежде, предусмотрительно раздобытой Карин. Волосы забраны в пучок, рядом рюкзак. Было странно дожидаться человека, который вообще, не известно придёт ли. Но пришёл. Спокойствие это девушке не принесло. Вернее принесло, но на какие-то секунды. Теперь нервозность по поводу прихода, трансформировалось в нервозность по поводу похода. Обречённо махнув на прощанье Карин и Авроре, она направилась к сопровождающему. Тот видя, что краля направилась к нему, не дожидаясь, но впрочем, и не торопясь повернул в сторону лесной тропинки. Девушка догнала его.
- Карин предупредила, что нам нельзя встречаться со стражниками? – спросила она, переведя дыхание. Это первое, что не давало покоя. Но потом вспомнила приличия. – Ой, простите, здравствуйте.
-Да, - равнодушно откликнулся собеседник, проигнорировав приветствие, - вошла в комнату из воздуха, будто по-человечески до города дойти нельзя было. Выпендривается или вас там так не любят?
- Не любят, - отвернулась Солара.
- Оно и видно. По лесам сидите.
- Нам здесь лучше. Природа, уединение, есть где подумать.
- Тебе или им?
- С некоторых пор и мне тоже.
- С каких же это?
- Не ваше дело. - Потом добавила. – Наверное, это очень грубо. Извините. Но я пока не готова рассказать. Возможно позже.
- Дело твоё. Можешь вообще не рассказывать. Не думаю, что мне эта информация пригодится.
- И что будем делать?
- Неправильно задан вопрос. Надо спрашивать, что не будем делать. Так вот, мы не будем с ними встречаться. А теперь серьёзно. Пока не отойдём подальше от владений городских жрецов, будем идти здесь. Меньше шансов попасть им на глаза. Потом выйдем на основную дорогу. Рассчитываю, что к вечеру доберёмся до теснины, там есть, где переночевать. А завтра будем уже вне зоны их досягаемости. В этом плане будет проще, гоняться по горам за нами – не их прерогатива. Зато нам будет тяжелее в физическом. Это твой какой поход по счёту?
- Первый, - проблеяла Солара.
- Понятно. Значит, идём по лёгкому пути. Он длиннее дня на три. Зато мне спокойней за тебя будет.
- Почему? Я справляюсь и со сложным. Я со всем справлюсь.
- Значит так. Главный здесь я. Мне тебя поручили и я намерен вернуть тебя в целости, по возможности в сохранности. Ну если только малость покалеченной. Шутка. Членовредительство моё сопровождение не предполагает. Если только совсем непредсказуемые обстоятельства не возникнут.
- А могут?
- Навряд ли. Мир предсказуем. Люди тоже. А вот звери бывают непредсказуемыми. Кстати, здесь есть волки. Сейчас им не до нас, еды хватает. Но вот местные могут ям нарыть для их ловли. Так что лучше иди за мной и не отставай.
Тропинка стала совсем узкой. Долго шли молча. Солара послушно плелась позади, старшина почти не оборачивался. Если в начале дня сквозь листья деревьев просачивались весёлые лучики света, заставляя Солару отвлекаться от мрачных мыслей. То ближе к полудню солнце закрыли облака. Ещё через час небо потемнело, а реальность приобрела бурый оттенок.
- Что за хрень? - Ален посмотрел наверх. – Надо прятаться.
Становилось темно. Ален потащил охраняняемую под ствол раскидистого дерева.
- Одевай непромокаемую накидку, что сидишь? Или тебе не дали?
- Дали. В рюкзаке.
Пока Солара доставала накидку, по листьям стали шлёпать первые тяжёлые капли. Странные какие-то. Белые, крупные и вытянутые, иногда острые. Град что ли? Старшина присмотрелся к одному к очередному странному предмету, поддел его ботинком.
- Кость.
- Что? – не поняла девушка.
- Кости с неба сыплются.
боги:
Геката закрыла экран с дымчатой завесой и уменьшила серый огонёк до его привычных размеров. Рядом с ним яркая искра Солары.
- И что это было? – выпалил Тор. – С каких это пор сам Бессмертный вмешивается в дела людей?
- Видимо, с этих, - ответила Лилит. – Время-то на исходе.
- А почему кости? Почему не мясо, жилы, кровь?
- Кровь – слишком энергетически ценный материал, - терпеливо пояснила богиня. - Её на такую авантюру тратить безрассудно. Требуха портится быстро, хотя при таком начале не исключаю и их применения. Может всё что угодно из загашников вытащить. Но костей у Кащея точно в избытке, с них и начал. Хранятся долго. Почему бы не использовать этот материал. За века накопилось более чем. Некоторые, правда истлеть успели, расслоиться. А некоторые ещё вполне могут убить при удачной траектории падения, травмировать, задержать в пути, испугать. Чего не сделаешь ради победы.
- Как то рано ты о его победе заговорила. У него с рабами вместо воинов ничего не выйдет. Вот при нас были времена! Что ни воин, то самородок. А здесь...
- Битва ещё не начата, а ты её уже выиграл? – возразил Странник. – Я бы поостерёгся так говорить. Не ликуй и не восхваляй себя, пока не сделал дело.
- Тор слишком импульсивен, - примирительно сказал Локи, выплывая из темноты. – Уверен, в бою он себя покажет с лучшей стороны. А вот анализ стратегии противника мы лучше возьмём на себя.
- Почему это? - возразил бог ветра. - Давайте вместе анализировать. Например, с чего такая привилегия этой делегации? У нас их ещё три.
- Ну, во-первых, скорее всего это первая ласточка, - прошёлся вдоль карты Локи. – Пробная попытка не дать собрать все артефакты для яйца стихий. Другие представители либо ещё не вышли из под защиты школы, либо ещё не дошли до того места, где такие мероприятия можно проводить без лишних глаз. Согласитесь, подобные «чудеса» могут повергнуть города в панику и вызвать массовую истерию. Тут же расплодятся лжепророки, вещающие о том, что бог их предал и тут же наживающиеся на таком доверии. Стоит закрыться в каком-нибудь подвале с проповедью – и источник проблем в центре цивилизации создан. А как не поверить, если самый настоящий апокалипсис уже на улице.
- Хм... Ну и что с того? Расплодятся, да и ладно с ними. Нам-то от этого ни хуже, ни лучше.
- Нам да. А вот Бессмертному нет. У него каждая овца на счету в этот период. И своими действиями распугивать собственных дармовых работников, верх глупости. Так что подобные мероприятия он будет проводить в безлюдных местах, тихо и не оставляя следов. Подобные места ещё будут здесь, здесь и здесь. Так что лучше предупредить представителей, о такой возможности. У главы школы есть с ними связь?
Геката кивнула.
- Хорошо. На крайний случай воронов пошлём.
- Или белку, - добавила Фрейя.
- Или змея Ермунганда! – отметился Тор.
- Змея то зачем? – удивился Локи.
- Да чтоб я сам свернул голову тем недоноскам, что мешать пытаются. Кто они, против меня, Тора!
- Рано ещё. У нас есть люди, готовые помогать. На них и будем опираться. Какой же ты бог, если всё делаешь собственными руками? Даже Скримнир имеет собственных слуг. Наше время ещё не пришло. Не стоит распыляться. Надо наблюдать и корректировать ситуацию, а не бегать с молотом наперевес по лесам.
- Слушай ты, выскочка! Кроме как убегать в обличье животных, ничего не умеешь.
- Ошибаешься. Дипломатия – мой конёк.
- Это на пиру у Эгира её применял? Грош цена такой дипломатии!
- Моё искусство помогло вернуть твой молот, если помнишь. Так что повежливей. Не ровен час опять в женское платье переодеваться придётся. А с учётом того, что Бессмертному жена не нужна, твой молот у него и останется в случае, если не рассчитаешь свои силы. А они пока не равны.
в горы:
- Значит, накидку можно не одевать? – спросила Солара.
- Значит, можно. Здесь она не поможет, - Ален посмотрел наверх, прикидывая до какой ветки для начала дотянуться.
- А что поможет? - стараясь запихнуть всё обратно в рюкзак, не унималась девушка.
- Слушай, на меня что, каждый день такие осадки падают?
- А говорили, что мир предсказуемый, - прищурилась она.
- Раз, дело усложняется. И если с неба черепа теперь сыплются, их можно причислить к непредсказуемым обстоятельствам. Карта у тебя есть?
- Есть.
- Пользоваться умеешь?
- Почти. Аврора показывала. Даже компас дала.
- Давай без «почти», без уверенности в себе точно ничего не получится. На случай если потеряешься и придётся идти одной, встречаемся... вот здесь. - Он показал на карте подножие гор. – Там есть забегаловка, наверху гостиница. Сразу берёшь номер и сидишь там. Если что, тебя найду.
- А я потеряюсь?
- Не должна. Но запасной вариант всегда должен быть. Сиди здесь. На всякий случай тихо. Я сейчас, - и полез на дерево.
- Вы куда?
- Хочу понять, что наверху происходит.
Он быстро исчез в листве. Девушка осталась одна. Костяные капли стали падать чаще. С мягким шлепком оказывались на земле рёбра, фаланги, позвонки. Трава и земля покрывались желтоватым сухим покрывалом. Зрелище становилось жутковатым. Солара поглядывала вверх, стараясь разглядеть попутчика, но в бурой реальности увидеть его не удалось. Позвать его она боялась. Сказали же сидеть тихо. Ещё через несколько минут ко всем проблемам стал подниматься ветер. В нависшей тишине позади неё с ветви спрыгнул старшина, девушка вздрогнула.
- Ну что там?
- Снег.
- Как снег. А это тогда что? – указала она на землю.
- Над лесом стоит бурый купол. Прямо над нами. Падающие снежинки преобразует в сухие кости, что нас спасает. Если напитать их влагой, шанс получить травму будет серьёзным. Пока снега мало, кости маленькие. Но с севера идёт густой снегопад, по горизонту видно. Тогда либо этой мелочи станет в разы больше, либо крупные куски скелетов сыпаться начнут. А если ещё и отяжелеют... короче, сама поняла.
- Плохо. Думаете, в ветках дерева эта гадость застрянет?
- Скорее всего. Но сколько её ещё будет, вот вопрос.
- Значит, лучше здесь не ждать?
- Лучше не надо. Я пока не представляю, что дальше может случиться.
- А это чьи кости, как думаете?
- А что здесь думать. Человечьи.
- Правда? Настоящие? - Солара поёжилась. - Откуда они здесь в таком количестве?
- Слушай, гадать сейчас некогда. Нам укрытие искать надо, пока тот буран до нас не дошёл. Хорошо бы успеть из под купола выбраться. Всё-таки со снегом легче справиться, чем с чертовщиной. Но туда точно не успеть, надо справляться самим.
Порыв ветра донёс нарастающий с севера гул. Падающие останки и правда становились больше, а мелкие ветви гнулись под натиском тяжелеющих бедренных костей и черепов.
- Леший, - сказала Солара.
- Да, согласен, сам не понимаю какого лешего тут творится.
- Нет, леший. Вон он. Рукой нам машет, куда-то идти показывает.
- Не говори ерунды. Леших не существует. Нет там никого. Пойдём.
Солара послушно пошла следом. Находить свободные «проталины» от костей становилось труднее. Приходилось спотыкаться, пробираться по острым раскромсанным костям.
- А леший говорит идти в другую сторону. Говорит, что мы там пропадём. И вообще впереди волчья яма.
Ален остановился.
- С чего взяла?
- Видишь тряпка на дереве?
- Откуда знала?
- Леший сказал.
Череп стукнул Солару по затылку. Листья и ветви погасили силу падения, но всё равно было больно и противно.
- Может, пойдём уже за ним, пока что похлеще на нас не упало?
- Ладно, хорошо. Показывай, куда он ведёт. Надеюсь, что у тебя не галлюцинация. Или, по крайней мере, твоя галлюцинация знает, что делать.
в горы:
В ста метрах от тропинки оказалась землянка. Стояла с южной стороны холма, на крыше дёрн, старые листья, а теперь ещё и кости. Дверь открылась легко, Алену пришлось раскидать ногой отвратительные осадки. В помещении было сухо и прохладно. Солара зажгла фонарь. Деревянные стены, стол, лавки, лежанка.
- Интересно, чья она? – огляделся Ален.
В углу металлическая печка, труба выведена в крышу, рядом дрова. На полках несколько книг. Старшина взял одну, пролистал. Сплошная ботаника, пометки карандашом на полях.
- Леший, говорит, отшельник здесь раньше жил. – Ответила Солара. - Не нравилось ему в городе, и к магам не хотел. Сам по себе, независимый. Умел травами людей лечить, люди благодарили его. Еда, одежда... на то и жил, лешего, тоже видел. Тот в гости к нему ходил, часто разговаривали.
- И что с ним стало? – он поставил книгу обратно.
- Когда тот при смерти был, стражники увезли его в город, а жрецы объявили святым. Теперь рассказывают всем, что был искренним почитателем Кащея. Люди идут посмотреть и отдать должное святому человеку, жрецы довольны новой причиной для привлечения внимания. Замечательная возможность. Из своих-то храмовников святых сделать тяжелее, всё на виду.
Девушка поставила фонарь, села за стол.
- Вот здешнему хозяину, наверное, весело было узнать, что из него идол собираются сделать. И опротестовать уже ничего не может, - рассудил Ален.
- Да. Лешему это тоже не понравилось. Он рассчитывал, что после смерти его друг тоже лешим станет. За лесом вместе заботиться будут. А теперь его душа на привязи у жрецов.
- Что значит, на привязи?
- То и значит. Пока не захотят его отпустить, не отпустят. А они не захотят.
- Сказки. Души вообще не существует.
- Не уверена, что вы правы на этот счёт, но спорить не буду. Меня они тоже не хотели отпускать. Сама не понимаю, как от них избавиться удалось. Какая-то ошибка в их рассчётах произошла. Интересно, сколько нам здесь сидеть? – Решила она сменить тему. - Леший говорит, буран скоро пройдёт. Всё-таки не по сезону такая погода, скоро наваждение сойти должно.
- Он здесь сидит, с нами? Покажи хоть в какой стороне. Может поклон ему отвешу, поблагодарю. Если, конечно, посчитаю нужным.
- Нет. – Помотала головой Солара. - Сейчас снаружи дверь замаскирует и пойдёт стражников отвлекать. Зуб на них точит с тех пор, как друга его увезли.
- Каких стражников?
- Городских.
- Слушай, а вот это проверить надо. Не знаю, что там у тебя в голове творится, но если стражники и правда здесь появились, говорит о том, что в вашей школе предатель, который информацию к жрецам таскает.
- И что теперь делать?
- Тебе ничего. Сиди здесь. А я пойду посмотрю, где твоя галлюцинация стражников увидела.
С усилием открыв дверь, Ален ушёл в бурую реальность. Через проём в двери, показалось, что она стала ещё темнее. Хотя в воздухе носились уже и обычные снежинки тоже. Полчаса девушка находилась одна. Прислушивалась, что происходит снаружи, но кроме ветра ничего слышно не было. Наконец вернулся Ален.
- Что там? – от нетерпения Солара не стала дожидаться, когда старшина отряхнётся. Ей не показалось, на улице действительно шёл снег.
- Ну и зрелище, скажу тебе. Да, на самом деле эти ироды лес прочёсывают. Форма у них потешная. На голове сооружение в виде конуса, чтоб костяшки их не задевали, а скатывались. Вокруг головы красное свечение, вместо глаз чёрные провалы. Как-то странно на них этот воздух влияет. Но подготовлены они к этому апокалипсису хорошо, значит знали.
- Они сюда идут?
- Как ни странно, нет. Кружат рядом, но ближе чем на двадцать шагов не подходят. Впечатление, что у них зрение затуманено. Идут-идут по тропинке, потом раз в сторону, делают крюк и обратно идут. Потом, вроде как очухаются, и опять всё заново повторятся.
- Это леший их кругами водит. – Пояснила девушка, не замечая скептического взгляда старшины. - Понимает, что сюда они первым делом наведаются. Пока он им морок наводит, мы в безопасности. Он сказал, что пока Бессмертный играет не по правилам, он тоже может немного пошалить.
-Болтливый он больно, - Ален сел за стол. - Не думал, что лесные духи так усердно лясы точат.
- А попробуйте, посидите столько лет без собеседника. Сюда мало кто добирается. Основная дорога в стороне. А сейчас столько народу сразу. Для него развлечение.
- Ладно, хорошо. Уговорила. Не знаю, как это работает, но нам пока лучше никуда не высовываться. Чуть этот апокалипсис разойдётся, и пойдём дальше. До теснины уже ночью, наверное доберёмся. Впрочем, если эти по дорогам рыскать будут, это даже и лучше.
- Хорошо, - согласилась Солара и заёрзала на скамейке, устраиваясь поудобней, - а чем тогда будем заниматься?
- Есть предложения?
- Может, расскажете о себе что-нибудь? Мне кажется, у вас столько приключений было.
- Смотря, что тебя интересует.
- Меня интересует всё! Разные страны, сложные ситуации, романтичные истории. А у вас была романтичная история? – Солара подпёрла голову руками и уставилась на спутника.
- Романтичная. Это как?
В свете фонаря скептическая улыбка приобрела зловещие тени.
- Это когда любовь, страсть, ненависть. Когда всё вокруг кажется очень ярким, а потом не хочется уходить из такого состояния, потому что обычный мир кажется уже серым и скучным.
- Откуда ты этой ерунды набралась, - Ален с трудом удержался, чтоб не схватиться за голову.
- Из книг. У отца много было. Целая библиотека.
- Книги часто врут. И вообще, не было у меня такой истории.
- И что, даже девушки не было.
- Не твоё дело. Но смотрю, от тебя не отвяжешься. Ладно, есть у меня одна история. Говорю сразу, не моя. Свидетелем только был.
- А чья тогда?
- Друга.
- А как его звали?
- Не важно. Допустим, Ким.
- А как её звали?
- Алиса.
- И что, она его любила?
- Нет.
- Какая я же она тогда его девушка?
- Это не важно. Главное – он её любил.
- Странная пара.
- Не хочешь, не буду рассказывать.
Солара помолчала некоторое время, и всё-таки не выдержала.
- Нет, хочу. А он, наверное, и сейчас любит.
- Слушай, давай я расскажу, а ты помолчишь. А то уже звенит в ушах от тебя. Давно дело было. И даже очень. Ким был матросом на пассажирском галеоне. Марина там была лекарем. Вот она в Кима влюбилась. До нервного тика. Он её отстраняет от себя, держится подчёркнуто вежливо, обещаний не даёт, надежд тоже. А она всё бегает за ним.
- Ты же говорил, Алиса.
- Будешь слушать?
- Да.
- Тогда сиди тихо. Алиса на том же галеоне на кухне помогала. Иногда блюда подавала, напитки разливала. Но на Кима внимания не обращала. А он ей, то цветы достанет с берега, то за жемчужной раковиной нырнёт, если знал, что они в этой акватории живут.
- Романтично, - улыбнулась девушка, потом увидела уничтожающий взгляд Алена. – Молчу.
- На Алису это не производило впечатление. Вбила себе в голову, что она заполучит капитана, а матрос ей без надобности. Зато Марина заприметила такое внимание, и ревновать стала. Решила, что если не будет этой кухарки, Ким на неё переключится. И с некоторых пор старалась выжить соперницу с галеона. Придиралась к её работе, находила недостатки, давала дополнительные рекомендации для обработки посуды, подачи блюд. Но Алиса тоже не робкая была. Выполнит всё и опять на верхнюю палубу, чтоб капитану чаще на глаза попадаться, надеялась, что заметит.
- А капитан?
- А ему она зачем? У него и поинтересней воздыхательницы имелись. Одной красотой и умом таких людей не очаруешь. В один из рейсов галеон пересекал экватор. Для всех, кто первый раз эту координату проходят, гамак в воду опустили искупаться.
- Зачем?
- Традиция. Много пассажиров полезло в воду. Алиса тоже пошла.
- А она что, не проходила его что ли? Я так поняла, она тоже давно плавала.
- Проходила. Но хотела лишний раз перед капитаном фигурой блеснуть. В тот год очень жарко было. И на поверхности океана развелись рыбки-паразиты, иглы называются. Маленькие такие, на подобии червячка. Вгрызается под кожу человека, сворачивается под ней калачиком. Образуется куколка. Сантиметр-полтора длиной. Если её вовремя не удалить, человек заболевает, через неделю умирает. Но надо удалять целиком. Голова под кожей останется, та же участь. В ней всякая зараза сидит. Пока люди в гамаке купались, в него попала стая этих рыбок. Всех купающихся, конечно быстро выловили. А лекарь должна была всех осмотреть. Алису тоже. Кое у кого нашли присосавшейся эту дрянь. Вынули быстро. На этом и успокоились. А через три дня Алиса с температурой свалилась. Чуть ли не на палубе сознание потеряла. Ким донес её до лазарета, передал Марине. Пока она температуру сбивала, Ким заметил, в волосах Алисы куколку.
- Вытащили?
- Поздно обнаружили. Возле виска. У Алисы волосы густые были, длинные, каштановые. Правда ли Марина не заметила там эту въевшуюся рыбку или сделала намеренно, так никто и не знает. Ким был уверен, что Алису можно было спасти, о чём прямо лекарю и сказал. Та поняла, что больше надеяться не на что. Ушла с галеона.
- И, что он не убил её? Наверняка мог.
- Зачем? Это Алису не вернёт. А Марина пусть с этим перед собой разбирается. Говорят, через несколько лет, она в южных морях в плен к пиратам попала. Там и сгинула. Но я не отслеживал её судьбу. Не интересно.
- А где твой друг сейчас? – тихо спросила Солара.
- А с чего такой интерес?
- Просто. Жалко его.
- Не стоит распыляться на тех, кому ты безразличен.
- А я и не напрашиваюсь. Но всё равно грустная история. Вот так любишь кого-то, а оказывается надо просто приглядеться к тому, кто рядом.
- А ты говоришь, книги... Жизнь часто сложнее и безрадостней. И безнадёжней.
Старшина встал, прошёлся по землянке, выглянул на улицу.
- Всё, давай собирайся. Небо цвет поменяло. Пока твоя галлюцинация стражников отвлекает, мы уйти сумеем.
Он обернулся к Соларе, та копалась в рюкзаке.
- Что ты делаешь?
- Хлеб достаю. Нашего помощника нужно отблагодарить. Да и может когда ещё его гостеприимство понадобится.
- Делать тебе нечего.
Реальность действительно становилась обычной. Кости превратились в комки снега. На зелёной траве они смотрелись странно. Тем не менее, Соларе это зрелище понравилось. Они пинала комки снега, наблюдая, как они разлетаются в разные стороны, пока старшина не прикрикнул на неё.
- С ума сошла? Сейчас по этому разбросанному безобразию нас найдут.
- Так он быстро растает, следов не останется.
- Иди следом, говорю. И не дури.
В подтверждение его слов позади раздались приглушённые голоса.
- Ну и где твой помощник? Рано его хлебом накормила.
Солара притихла. Через час они вышли из зоны купола. Тающего снега здесь было на порядок меньше. Но и возможности спрятаться меньше. Растительность стала редкой, деревья низкорослыми. Правда почва здесь была каменистой. Что позволяло передвигаться быстро, избегать мягких участков почвы и не оставлять следов.
ведьминские рассказы:
С боевым магом отношения всегда складывать сложно. Огонь он показывал редко, но уж если показывал, то становилось ясно, почему прячет. Это был чистый атом. Яркий, незабываемый, взрывной, искрящийся и искренний. Радиация эмоций плавила всё вокруг. Заряд, срывающийся с кончиков пальцев, оставлял полосу чёрного пепла в раскалённом воздухе. Только успевай уворачиваться. Противостоять такому натиску было бесполезно. Но если охота сгореть, то можно и подставиться. Смерть будет хоть и болезненной, зато моментальной.
Процедура сгорания в планы ведьмочки не входила, предпочитала обходиться расчётной профилактикой. Вычислить траекторию движения заряда и не стоять в том месте, куда он упадёт. Нагло, но эффективно. Последний раз то ли расчёт оказался не верным, то ли маг в решающий момент изменил траекторию удара. С огромной силой он швырнул атомную вспышку в нужную сторону, Чара едва успела уклониться. На стене за спиной осталась выбоина, а на землю, после некоторых раздумий, опал необычный камень.
Две недели потом она ходила вокруг этого камня и думала, что с ним делать. Он был увесистый и напоминал горный хрусталь. Полупрозрачный, матовый, в форме глубокой ванночки... или раковины? С волнистыми краями шириной с перила. На ощупь нежно-бархатный и тёплый. Почему у камня такая форма, Чара так и не поняла. Может, туда надо было что-то положить? А что? Конфеты и сладости отпадают сразу, сухарики под пиво – слишком мелко, оружием она не обладала, драгоценностями не особо. Может он ждал чего-то эксклюзивного? Любовь или ненависть, например. Наполнить до краёв пенистой жидко-алой или тягучей густой фиолетовой субстанцией и отравить обратно? Зачем тогда швыряться. Можно ведь и попросить. Ей не жалко. И одолжить может. По дружбе.
Расставаться с новым сокровищем страсть как не хотелось. И ведьмочка рассудила по-своему. Раз эта прелесть попала к ней, отдавать её не будет. А воспользуется правом старинного феодального закона «что упало, то пропало». И будет распоряжаться на своё усмотрение.
По длине камень был с три ладони, по ширине две. А по весу, наверное, килограмм пятнадцать. С некоторыми усилиями она затащила его на второй этаж, ступени при этом жалобно пищали. Пришлось погрозить им пальцем, чтоб замолчали. Домовой, небось, подговорил их проказничать.
В комнате она поместила глыбу на туалетный столик возле зеркала. Когда на эту удивительную раковину падало вечерами солнце, лучи преломлялись и освещали всё помещение розово-перламутровым отливом.
Вдоволь налюбовавшись, Чара решила, что такой подарок лучше хранить в себе. Но надо как-то поместить его туда. И вот с этим возникла проблема. Запихнуть камень в себя целиком не представлялось возможным. Большой больно. И тяжёлый. Замучаешься ходить с такой глыбой внутри. Расколоть на кусочки - вандализм. Стереть в порошок – ещё более худший вариант. Ведь не хотелось терять ни песчинки приобретённого сокровища. Когда ещё такое выпадет.
Задачка казалась неразрешимой. Пока наставница Карин не зашла из воздуха в гости прямо к ней в комнату. Камень сразу привлёк её внимание. Солнце уже село, но и в пламени свечи он разбрасывал по комнате восхитительные искры.
- Что это? – указала она на хрустальное чудо.
- А... долго объяснять, - отмахнулась Чара, выводя в тетради новые заклинания.
- А стоило бы. В камне содержится одно из достоинств его создателя.
- Какое? – ведьмочка отложила тетрадь в сторону. Ради такой информации можно и отвлечься. Даже нужно.
- Тебе лучше знать. С кем-то ты его создавала? - ухмыльнулась Карин и слегка касаясь, провела по камню пальцами. Тот срезонировал и зазвенел.
Чара задумалась. У боевого мага куча достоинств. Овладеть для начала хотя бы одним из них, входило в её амбиционные планы. Но в мысли нагло влез противный червяк сомнения.
- А у него не убудет этого качества? – уточнила ведьмочка с опаской.
Карин пожала плечами, поправила юбку и села в кресло. Откинувшись на мягкую спинку, посидела немного в задумчивости. Чара ждала. Знала, гостья вспоминает и просчитает возможные варианты.
- По-разному бывает, - наконец подвела итог она. - Здесь не угадаешь. Иногда по глупости отдают всё без остатка, а иногда просто делятся. Как сама считаешь, какой твой вариант?
- Ну... глупцом этого создателя не назовёшь. Скорее наоборот. Так что, скорее всего, просто поделился. И можно с чистой совестью пользоваться, - закончила Чара мысль, довольная собой.
- Ох, молодёжь, - вздохнула Карин. – А если бы ты поняла, что забрала всё достоинство целиком, понесла бы отдать его обратно?
- Наверное, нет. Скорее всего. Если только кусочек, - с запинками выдала ученица.
- В том-то и дело, что «наверное» и «скорее всего». Учись думать, как ведьма. Отдавать то, что досталось трудом и личным временем, можно только в том случае, если это выгодно. В противном случае, из тебя всегда будут вить верёвки. Понятно?
- Понятно, - поджала губы ведьмочка. Сама же подумала, что ослаблять врага, наверное, можно. А вот ослаблять друга, как-то... цинично что ли. Да и не выгодно. У кого тогда учиться?
- Вот, другое дело, - не заметила Карин упрямого взгляда собеседницы. - Так что в любом случае можешь пользоваться своим сокровищем с чистой совестью. Оно твоё. Будешь в академии, зайди ко мне. Рецепт дам, как правильно камень переработать.
На следующий день Чара уже колдовала перед котлом. Для начала камень необходимо под воздействием высокой температуры трансформировать, сделать обтекаемым, мягким и податливым. Затем добавить щепотку силы воли и расплавить до леденцового цвета, сделать карамельно-жидким. И влить его в себя через грудное пространство. Люди ошибочно полагают, что там живёт сердце и любовь. На самом деле, там живут холод и рассчёт. Поэтому, удобней всего, новое достоинство вливать в душу оттуда. Да и кровообращение там шикарное.
С первыми каплями волшебной карамели душа стала тяжелеть. С розово-перламутровым отливом в жилы вливался ядерный заряд, оставляя тонкую полосу чёрного пепла в воздухе. Освобождаясь от лишних примесей, концентрированный сжатый огонь бежал по венам, распадался по нервам. Вся пятнадцать килограмм ярости впитывались в кожу, становясь ей самой. Скоро тело само стало звенеть от хрустального напряжения и веса.
Но ведьмочка знала. Трансформация и утяжеление души, на вес физического тела не влияет. Если сейчас встать на весы, она будет весить не больше и не меньше, чем вчера. Но, было бы всё равно интересно проверить. Но потом. Сейчас хотелось наслаждаться новыми ощущениями. Чара ждала, когда новое качество проявит себя. Она должно встроиться, обосноваться, почувствовать себя в новом теле, как дома. И тогда только заявить о себе в полный голос. Через несколько часов трансформация завершилась. Порядок. Теперь расплавленный хрусталь всегда будет при ней.
Когда вся тянущаяся карамельная жидкость впиталась в тело, пришло понимание, что за достоинство скрывалось внутри.
- Вижу цель, не вижу препятствий. Потрясающее качество!
Стало понятно, что камень, придав увесистости, позволит теперь самой прокладывать нужный курс, не болтаясь по жизни лёгкой щепкой. С этих пор любая попытка переставала быть пыткой.
А обладать по праву уникальной пробивной силой – бесподобное удовольствие.
Какую бы ещё взрывную катавасию устроить с восхитительным другом?
в горы:
На большую дорогу вышли ночью. Путников было мало, освещения ещё меньше. С противоположной стороны дороги проходила крутая каменистая стена. Теснина была совсем рядом. Голоса в лесу за спиной давно стихли, других признаков погони не было, и Ален рассудил, что после пересечения пригородных земель, они оказались в безопасности. Солара же просто доверилась спутнику. К ночи она еле передвигалась, отставала, спотыкалась и хотела добраться до обещанного ночлега. По лесу ходить уже замучилась и дорога представлялась если не отдыхом, то хотя бы некоторым упрощением пути.
За поворотом ждала колючая растяжка по колено и дюжина стражников.
- Попались, - прошептала Солара.
- Посмотрим, - подытожил Ален и остановился.
Солара спряталась от злых взглядов у него за спиной. А для верности закрыла глаза. Если её сейчас схватят или укокошат, тоже хорошо. Мучения закончатся, даже толком не начавшись. А огонь вместо неё кто-нибудь другой добудет.
Трикстер посмотрел на Тора. Они давно наблюдали за путешественниками через дымчатую завесу созданную Гекатой. И до этого момента были уверены, что Бессмертный больше не будет встревать в их планы. Расчёт не оправдался и силы, что последнее время стало привычно, были не равны.
- Почему я ему должен помогать? – возмутился Тор. - Он меня ни во что не ставит!
- Порой результат важнее амбиций, - вставил Локи. - Давай, дорогой собрат, не сопротивляйся. Надо помочь общему делу. Кроме тебя, конечно можно было бы поручить это Перуну. Но сам помнишь, он сейчас не в форме. Окаменелость не слишком положительно влияет на силы любого из нас.
- Ты не прав.
- Разве?
- Окаменелость лишает нас силы полностью. Так что в кои-то веки я оказался умнее тебя!
- И, правда, – развёл руками Локи, - как же я так... совсем глупо получилось. А ты смотрю, и делаешь успехи. Мне бы ещё научиться твоему ратному делу. Смотришь, и тебе работы меньше было бы.
- Ещё чего! - хохотнул Тор. – Тебе и до моего умения. Даже близко не будет подобного. Ладно, открывай путь. Размяться охота!
Воронка увеличилась в размерах и два бога прыгнули в темноту.
- Сдавайтесь! – крикнул начальник дорожного караула.
Ален отступил назад.
- Ещё чего. На каком основании?
- К вам господин, никаких претензий, можете проходить. А вот девушка пойдёт с нами.
Начальник сделал два шага навстречу старшине, рассчитывая забрать пленную себе.
- Думаю, вы ошибаетесь. Она и дальше пойдёт со мной.
Ален отступая, рассчитывал, что Солара уйдёт в лес. И не мог понять, чего она медлит. Но уставшая спутница находилась в отрешённом состоянии и единственное, что смогла сделать, опуститься на поваленное у дороги дерево и безучастно наблюдать за происходящим. Понимание, что с таким отношением стала обузой, к ней ещё не достучалось.
- Тогда нам придётся вас арестовать. За сопротивление представителям власти.
- Попробуйте.
Отказавшись от попытки уйти обратно в лес, Ален скинул рюкзак. Расстановка скверная, но и сдаваться он не привык.
Резкий порыв ветра заставил расправить плечи. Позади него невидимыми стояли Тор и Локи.
- Как будем с ними справляться? – спросил трикстера бог ветра.
- Для начала надо убрать вот этого, - Локи указал на начальника. – Выруби-ка его аккуратно, чтоб потом можно было сказать, что сам споткнулся.
Следующий шаг и подсечка Алена заставила толстяка плюхнуться на землю. С глухим шлепком он приземлился на копчик и застонал.
- Молодец, - похвалил его Локи, - прямо на больное место. Несколько минут он нам не страшен. А потом что-нибудь придумаем.
- Дальше кто? – Тор в нетерпении перебрасывал молот из руки в руку.
- Спокойно, дорогой собрат. Не забывай, мы только помощники. Остальное человечек должен сделать сам.
в горы:
- Ясен пень, но защиту-то я ему смогу обеспечить! Ты давай показывай, следующих претендентов в поленницу, а не болтай!
- Давай этих!
Двое стражников, на время лишившись командира, взяли инициативу и с двух сторон подбирались к наглому прохожему. Оружие, безнаказанность и вседозволенность были их союзниками. Не рассчитали только, что ловкости у соперника куда больше, а плохое освещение предоставляло дополнительное преимущество. Не давая обойти себя, старшина обогнул одного из противников, держа обоих в поле зрения, дождался, когда один из них перейдёт в нападение и с тем откроется, ударом в челюсть обезвредил его. Второй попытался нанести удар, но Тор отклонил гирьку кистеня, и подставил подножку, что позволило Алену перехватить древко, выхватить оружие и им же ударить по колену нападавшему. Тот взвыл.
Теперь уже оставшиеся представители закона переглянулись. Дело, похоже, было за ними. Тор встал позади Алена, собираясь и дальше отбивать атаки со спины. Когда заметил, что Локи взбирается по тёмному пологому каменистому склону.
- Ты куда?
- Так человечка надолго не хватит. Удача, конечно, хорошо, но точный расчёт надёжней. Надо найти другой вариант для победы. Иди сюда!
- Куда?
- Наверх! Здесь можно глыбу одну раскачать. Если не угомоним основной состав, то хотя бы пыл охладить сможем.
- А человечек? – оглянулся бог ветра на Алена.
- Думаю, несколько минут он сам справится.
Тор оставил подопечного и моментом оказался наверху рядом с Локи.
- Показывай, какая?
- Эта! Я уже камни из под подошвы убрал, но она малость врыта в землю, а может и вовсе цельная... мне не разобрать. В любом случае, нужна сила, мне точно не справиться.
Тор упёрся в валун. Тот не поддавался.
- Ну что, не получается?
- Нет, - прокряхтел бог ветра, всё ещё пытаясь сдвинуть глыбу с места.
– Понятно, - рассудил трикстер, - здесь нужна сильная человеческая эмоция. И где её взять?
- Думай! – рассердился Тор. – Твоя же работа!
Положение Алена становилось хуже. Как тот ни старался, окружения избежать не удалось.
Пока происходило сражение, на Солару никто не обращал внимания. Та сначала безучастно смотрела во все глаза на отталкивающее зрелище. Потом встала, как сомнамбула, и пошла по направлению к теснине. Ловят-то в конце её. Ален тут совсем не причём. Уйдя с места драки, она избавит его от своего присутствия и возможно от опасности. Стражники были увлечены дракой, не заметили её передвижения. Да и куда она может деться на этом открытом, хоть и тёмном пространстве? Девушка преодолела колючую растяжку и стала удаляться.
- Идиоты! – крикнул командир, поднимаясь из пыли. – Девку держите!
Почти все стражники кинулись в погоню. Рядом с Аленом остался самый рослый из них. Старшина уже порядком устал, но нашёл в себе силы уклоняться, выбирая время для решающего удара. И тот представился. Чтоб атака была эффективней, Ален закричал, вводя противника в оцепенение, а заодно вкладывая всю силу в кистень, направленного в грудь.
Громкая злость откликнулась эхом леса, отскочила от камней. Валун, в который упирался Тор, наконец, сдвинулся с места и покатился вниз, увлекая за собой куски земли и камни поменьше.
Услышав грохот, Солара остановилась. Оценив обстановку, она ждала сопровождающего у поворота.
- Удивительно, как вы это смогли? – прошептала Солара, разглядывая с безопасного расстояния придавленных булыжниками стражников.
- Смог и это самое главное. Выучка! – Раздражено выпалил старшина. – На самом деле ещё повезло. Видишь, камень свалился.
- А нас теперь обвинят в этом?
- В чём?
- Что стражников придавило. Вы видели, они на собственную растяжку сами и напоролись.
- Не говори ерунды. Мы здесь вообще не причём. Кто виноват, что силы природы сегодня за нас были? Лучше пойдём своей дорогой. Дальше точно не их земли, соваться не будут.
воздух:
Спутник достался Авроре знатный. Из тех, кто выиграл состязание, она выбрала самого непутёвого и тщедушного. В расчёте на то, что тот в последний момент испугается возложенной на него миссии и сам откажется от похода. С девушки в этом случае снималась обязанность тащить с собой рукокрюкого напарника, так как ответственность за его решение она не несла. Наставница Карин удивилась выбору подопечной, но оспаривать её решение не стала. В конце концов, ей решать эту головоломку.
Следующие два дня девушка только и ходила по пятам за новоявленным тщедушником и рассказывала о всех прелестях и опасностях переходной жизни. Тихона это нисколько не смущало, он старательно записывал, как ему казалось, рекомендации и дополнял список необходимого со слов Авроры, что её обезоруживало и от этого сердило. В конечном итоге, её расчёт не оправдался. Молодой маг оказался упрямым и от задуманного не отказался, как Аврора его ни запугивала. Утром обозначенного дня он раньше неё стоял в полной, как он полагал, боевой готовности, возле выхода из пещер. Увидев его, Аврора скрипнула зубами и натянуто улыбнулась. Тот принял улыбку за чистую моменту и радостно рассказывал полдня о своей личной жизни, пока Аврора вежливо не попросила его заткнуться. Тот подчинился.
Но от провала собственной миссии это его никак не спасло. Как и собиралась, девушка оставила его в дне пути от города. Хороший и добрый молодой маг, со знанием алхимии и погодных заклинаний, но совершенно не разбирающийся в походных хитростях её не устраивал. Алхимия в лесу бесполезна, а с погодой она как-нибудь сама справится. За час до рассвета, она собрала вещи, кинула в тлеющие угли веток, чтоб дольше сохраняли тепло и не оборачиваясь, ускользнула в чащу, предоставив молодому магу, возможность прогуляться домой самостоятельно.
Чай не маленький, следующего дня ему хватит, чтоб вернуться к наставнице под тёплое крылышко и такое же одеялко. Да, он начнёт скулить и жаловаться, как обиженный щенок. Но та уже ничего поделать не сможет. Аврора очень хотела избежать этого варианта. Как ни крути, подстраховка всегда нужна. Но именно подстраховка, а не обуза. В случае провала, крайней сделают её и будут правы. Так что портить план неподготовленным птенцом, в виде Тишки, как она успела обозвать навязанного спутника, не хотела. Как и отказываться от задания.
- Ну, веди, - сказала она Генриетте, отойдя подальше от лагеря и выпуская на землю. Ящерка побежала. Теперь её глаза становились глазами Авроры. Как опытный разведчик, она показывала удобную траекторию движения, возможные преграды и способы их обойти. Одна из картинок, присланная Генриеттой, заставила Аврору остановиться. Ещё раз перепроверив информацию, она пошла к месту, указанное маленькой помощницей. На поляне под большим дубом сидел Савелий и тасовал игральные карты. Авроре показалось, что делает он это, чтоб занять руки и успокоиться. Увидев девушку, мужчина спрятал карты в карман.
- Что ты здесь делаешь? – спросила она.
- Жду.
- Кого?
- Как кого, тебя, - Савелий покряхтывая встал. – Я кстати, засиделся уже.
- И зачем ждал? – нахмурилась Аврора.
- Мне нужно туда же, куда и тебе. А напарника, думается, у тебя нет.
- Мне он не нужен. Сама справлюсь.
- Разве? А вот почему-то ваш трёклятый совет думает по-другому. Иначе не сватал бы тебе в помощники первого попавшегося. Кстати, куда ты его дела?
- Домой отправила.
- Бросила, значит. Думаешь, дойдёт?
- Должен. В крайнем случае, на большую дорогу выйдет, спросит. Ну, или алхимию свою в дело пустит. В другом варианте, на дерево залезет, посмотрит в какую сторону идти.
- Ну-ну, - усмехнулся Савелий, пригладил бороду. - У него же нет такой, замечательной ящерицы. Может и заблудиться. И я бы не был так уверен, что он сможет на дерево влезть. А если заберётся, то свалится, сердечный.
Аврора покраснела.
- Я ему меток по дороге оставила. Обратную дорогу даже слепой найдёт.
- Как мальчик с пальчик? Надеюсь это не хлебные крошки, а хотя бы белые камушки?
- Кто? – переспросила Аврора, но нетерпеливо сменила тему. – Это не важно, и дело не меняет. С чего взял, что нам по пути? Да и вообще, как ты опередил меня? Как нашёл?
- Вышел на день раньше. Шёл не торопясь. Рассчитал, где удобней всего встретиться. По моим расчётам, не я вас, а вы меня искать должны были.
Аврора вздёрнула подбородок, сложила руки на груди.
- Твой расчёт мог стать не верным! Я могла пройти мимо, не заметив. Буквально вон за тем кустом! – она показала на густую лещину в низине.
- С Генриеттой? Пройти здесь мимо меня не реально.
- Я могла заметить, но не показаться, обойти.
- С твоим любопытством? Это тоже не реально. Я достаточно изучил ваши повадки, пока по Тьме гуляли. Да, еле выбрались оттуда, зато теперь, кажется, что самого чёрта не испугаюсь.
- А чего его бояться? Некоторые из них всяк приветливей Бессмертного будут.
- Значит, помощь моя не нужна? – сказал мужчина, поворачиваясь к девушке спиной. – Значит, идём каждый своей дорогой.
- Нет, подожди, - всё-таки сбавила спесь Аврора. – От спутника не откажусь. Просто тот олух, сам понимаешь...
- Понимаю. Поэтому и жду.
За день обошли стороной несколько деревень, перебрались через речку, а под вечер уткнулись в большое заброшенное капище. Несколько алтарей, каменные колонны кругом, сложенные причудливым конструктором. Аврора не смогла пройти мимо. Потащилась туда, вопреки желанию спутника и даже ящерицы.
- Не волнуйся, я знаю что делаю, - вот и вся её отговорка.
Несколько минут они оглядывали руины.
- Ты зачем сюда пришла? – не выдержал Савелий.
- Это же интересно! – с придыханием выдала девушка. - Когда-то здесь приносились жертвы, отсюда разносилось по округе пение. Балахоны магов, свечи или факелы, ритуалы.
- Может и да. Но вроде природа, как везде. Зелень, трава, небо. Но по ощущениям место жуткое. Холодное и неприветливое.
- И что? Оно не лучше и не хуже, чем все остальные. Просто надо знать некоторые правила и их не нарушать. Хотя, ты прав. Жуткое место. Чужое. Даже Генриетта с рук не сходит. Надо выбираться отсюда до темноты, - и видимо, чтоб не молчать, спросила. - И что тебе эта техника далась? Думаешь, вернёшь её? Я бы уже не надеялась. У Велеса переродиться, пока возможности нет. Так будет вынужденную оболочку таскать. А ты вынужден таскаться по нашему миру ради призрачной надежды. Я бы на твоём месте взяла другую и ездила.
- Не могу. Такой больше нет.
- Почему?
- Это последнее живое существо, связывающее меня с прошлым.
- Почему живое? Там же нет ничего, кроме металла. Ну, сейчас, конечно уже есть. Но изначально ведь не было.
- Знаешь, в этом капище тоже вроде нет никого живого, а ощущения, что за тобой наблюдают, есть. И это ещё хорошо, что ваши это место не трогают. У нас такие места запросто переворачивают, нарушают, а потом...
- Я не знаю, как это работает у вас. Но у нас, если без нужных знаний к таким местам подходить, люди пропадают. Духи не любят, когда их тревожат.
- Пропадают. У нас есть места, где после таких раскопок люди гибнут постоянно. Совсем радостно бывает, когда на таком месте дорогу строят.
- А зачем они дороги там строят?
- Говорят, ради удобства и быстроты. Да только друг у меня так погиб. У чёрной берёзы. Где одна такая проложена. И ведь не угадаешь где такие участки, если только местные знают.
Аврора некоторое время молчала.
- Почему чёрной берёзы? У вас и правда такие растут?
- Нет, - вздохнул Савелий. – Берёзы-то белые, как и здесь. Только не по цвету коры её так называли. Гибли подле неё постоянно. Даже не так. Об неё гибли. Дорога в этом месте изгиб даёт, поворот крутой. Все, кто не вписывается, прямиком в эту берёзу и попадали. Столько венков возле неё всегда лежало. Даже кто-то маленький памятник поставил. Только не защищают эти похоронные предметы от следующей гибели. Чёрная берёза и по сей день берёт свою жатву исправно.
- Расскажешь? – осторожно спросила спутница.
- А надо оно тебе? – Савелий пнул камушек. - Жуткая история, не для барышни.
- Нашёл кого с барышней сравнивать, - фыркнула Аврора. – Я и побольше твоего несчастий видела.
- Сомневаюсь, - покачал головой Савелий. – Ну ладно, раз уж сама напрашиваешься... Мне ещё пятнадцать не исполнилось. Друг у меня был, Ярик, чуть старше меня. Ему уже свою технику купили, но прав на вождение ещё не было. Радовался я за него тогда, ну и завидовал капельку, как без этого. Ездил он хорошо, да только нашим стражникам, как красная тряпка любой молодой водитель. Нас это тогда не расстраивало, считали, что бояться нечего. Если надо, уйдём от любой погони. Если надо, остановимся. Он катал иногда меня, но за руль не пускал. Вообще, правильный водитель никого за руль своей техники не пускает. Я уже тогда понимал это и не обижался. Как-то он подвозил меня до речки. Как раз неподалёку от этого гиблого места. Но тогда мы внимания на все россказни не обращали, у молодости другие заботы. Только он меня ссадил, я ему рукой махнул, типа до встречи, стражники на дорогу выехали. Я за кустами в тот момент оказался, с дороги они меня не заметили, а вот Ярика заметили и скорость прибавили. Он от них до того резкого поворота, а там скорость сбросил, чтоб вписаться. А те скорость не сбросили и ему в зад с размаху и въехали. Мой друг на приданной инерции в эту в эту берёзу попал. Я уже к тому моменту лежу в траве, двинуться боюсь. Времена тёмные, если меня увидят... леса кругом, река тоже неподалёку. По голове дай, в любой овраг кинь, никогда не найдут. Только смотреть могу. Думал, у них хоть совесть в каком месте сыграет. А они взяли и уехали, даже скорость не сбросили. Не остановились, не подошли. Когда из виду скрылись, я к Ярику бросился. А у него дыра в голове с кулак. Здесь хоть врачей вызывай, хоть не вызывай... После всего вернулся домой, проревел всю ночь. И рассказать никому не могу. Никто не поверит, а те что поверят, со свету сживут. Здесь ведь убийство по факту, лишние глаза не нужны.
- И что, ни у кого даже мысли не возникло виновных искать?
- Куда там. Всё списали на самого друга, мол молодой, горячий. Ездить толком не научился, вот и результат. Мать только, чёрная от горя уже после ходил,а пороги обивала. Всё спрашивать пыталась, почему крыло заднее внутрь погнуто и фонарь разбит. С передом всё понятно, искорёжено всё, а заднее почему?
- И как?
- Не добилась ничего. На тормозах всё спустили.
- И сам ей ничего не сказал?
- Зачем? Друга это не вернёт. Её не утешит. Нет. Никому не рассказывал. Да и тебе не хотел.
- И что с этим стражниками потом было?
- Ничего не было. До сих пор здравствуют. Один, правда, уехал давно, из виду его потерял. А тот, что за рулём был, по сей день временами на улице встречается.
в горы:
В теснину добрались под утро. С первыми лучами и петухами из домов стали появляться редкие хозяева. Солара уж на что уставшая и еле передвигавшаяся, на несколько секунд даже зажмурилась от удовольствия от открывшейся картины. За вершинами гор ещё пряталось солнце, даря свою позолоту. Сами горы тёмными исполинами с искрящимися пятнами снега занимали полнеба. У подножий разбросало белые домики с дворами, сараями, животиной. Лай собак, гогот гусей, блеяние овец дополняли картину.
У магов по утрам было степенно, выверено, тихо. Ни тебе живой эмоции, ни лишнего слова. Церемонии, расшаркивания, торжественная тишина и умиротворение, не дающие иного шанса, кроме как бесконечно думать, проецировать и реализовывать в мир необходимые этому самому миру элементы, на своё усмотрение. Даже, иногда казалось, птицы по округе, старались лишний раз не свистеть, не щебетать, не чирикать. Словом, вести себя тихо и степенно, как сами маги. Здесь же непринуждённость отношений с природой, украшала само это место, делало более живым что ли... настоящим. Странное определение, особенно если давно себя воспринимаешь полумёртвой. И если бы девушка не была такой уставшей, она, наверное, удивилась бы странному сравнению. Но сейчас её это мало занимало. Было достаточно того, что опасности она здесь не чувствовала.
Не чувствовал её и Ален. Остановились в самом крайнем к горной стене домику. Хозяйка, сухонькая старушка пустила, обогрела и спать уложила без лишних вопросов. Да и чего спрашивать. Надо людям, значит идут. А без надобности сюда не шастают. Стражникам сюда ходу не было. Горный народ давно отстоял своё право на самостоятельное существование. Без лишних податей и молений Бессмертному. Жрецы скрипели зубами и подсчитывали убытки. Но после очередной провальной кампании, уничтожившей засланное войско почти полностью, что проредило основные силы стражников наполовину, махнули кадилом в сторону гор, воздали жаркие обвинительные молитвы по пропавшим душам горных народов и сгинувшим душам воинов и сделали вид, что успокоились. Рассказывая в городах, что после Великой битвы и Апокалипсиса, все овцы соберутся в общее стадо и горный народ туда тоже подтянется. Что сам народ по этому поводу думал, у него больше не спрашивали. А самому народу было плевать, какие о нем байки жрецы рассказывают. Не суются в их границы и ладно.
В домике с низкими потолками, много ковров, мало мебели и пахло свежим хлебом. Что в сочетании с парным молоком и несколькими кусочками солёного сыра, показалось раем на земле. Ален ещё пытался вести беседу с доброй женщиной, а Солара уже клевала носом, напоминая нахохлившегося заспанного цыплёнка.
- Идите, идите уже, - указала хозяйка на подготовленную комнату, - а то твоя адыр, прямо здесь упадёт.
Старшина спорить не стал, девушка тем более. Он помог ей подняться и аккуратно затолкал в комнату, не давая возможности в эти несколько шагов спотыкаться.
- День на отдых – рассуждал Ален лёжа на коврах, пытаясь до сна продумать дальнейшие действия, поставить задачу. Хотя понимал, вслух рассуждает сейчас сам с собой. - Завтра дальше.
Он не ошибся, Солара не ответила. Горячий напиток разморил её окончательно, утаскивая в сон.
Сон был странный. Поначалу сплошная темнота, когда тело посылает действительность на все буквы, что может вспомнить, и безапелляционно заявляет, что оно обессилело и ему нужна подзарядка. А вот сознание в это время, может позволить путешествие по загаданным или желанным местам. Вообще, при таком типе усталости даже сны неохотно приходят в гости. А тут пришли. И это само по себе уже было странно. Но Солара не сопротивлялась, позволяя сменять образ за образом.
Место действия постоянно менялись, основные действующие элементы тоже. В основном это были бывшие друзья, тенями проходили родственники, возникали случайные прохожие, много незнакомых, но часто меняющихся лиц. Но вот одно лицо, мелькало постоянно. Что за существо был не понятно. То ли леший, то ли домовой. По виду. Но для домового слишком рослый, для лешего слишком толстый. Сам в рост человека, плотный, чуть сгорбленный, на спине вязанка хвороста, кожа смуглая, одет в какие-то зелёные тряпки, на правом плече клочкастый плащ с серой опушкой, на голове круглая зелёная шапка с той же опушкой. Верх шапки был обсыпан землёй и сухими листьями . В правом глазу пенсне с очень сильным увеличительным стеклом. Субъект то и дело норовил влезть в самую гущу событий, расталкивал присутствующих, грубил им, вёл себя как дома, хотя девушка точно помнила, что сон был её. Вообще, в сны лишние люди не попадают. Хранитель снов точно знает, кого пропускать в мир определённого человека, а кого нет.
Солара сначала не обращала на него внимания. Ну, мало ли что может присниться. Но странный герой настойчиво переходил из сна в сон, и становилось понятно, что он её преследует, а значит, скорее всего, ему что-то он нужно. Девушка стала наблюдать за странником внимательней. Несколько раз его не видела и специально искала глазами, пока не замечала, что он скромно стоит в сторонке. Агрессии не проявляет, изначально больше шум наводил и привлекал внимание. Обидеть он её не сможет, да во сне это и затруднительно. Она в любой момент может проснуться, если что не понравится. Хотя, что может не понравиться во сне, если бояться даже в реальности уже нечего?
Решив, что незнакомец достаточно интересен, чтоб с ним поговорить, она выжидательно посмотрела на него. И тот уже было открыл рот, что заговорить, но тут опять картинка уехала, будто быстро промчавшаяся повозка, и странный гость «уехал» вместе с ней. Девушка ухмыльнулась. Вот так всегда. Только позволишь себе удостовериться в необычном собеседнике и захочешь с ним перекинуться парой слов, а он тут же ретируется со скоростью ветра, хотя изначально, вроде инициатива исходила с его стороны. Ну и ладно.
Реальность уже стучалась в сознание, настойчиво требуя, наконец, проснуться, и принять её действительность за главную. Но уже перед тем, как открыть глаза, в чёрную картинку закрытых век, всунулся этот странный субъект, постучал, словно по стеклу. Что-то настойчиво говорил. Не было ничего слышно, девушка пыталась понять, что он хочет ей сказать.
- Эй! Про меня не забудь! – прочитала она по губам.
О чём не забыть, кого не забыть, что она вообще должна помнить и кто это вообще такой? Больше вопросов, чем ответов.
Проснулась девушка с головной болью. Болели виски и затылок. Странно, будто кто-то невидимый хотел в мысли проникнуть. Но скребся тихо, хотел остаться незаметным. И скорее всего, пытался взломать сознание. Не зная, что в сознание Солара недавно поменяла замок. Старые ключи не подходят, как не вставляй их в знакомую скважину. А войти, было видимо надо. В общем, этот кто-то ничего не добился, кроме как оставил после себя чувство раздражения и разочарованности. Интересно, кто же это может быть?
Нехотя, она всё же открыла глаза. Ален с голым торсом и накинутым на плечи полотенцем стоял рядом. За окном солнце клонилось к закату. Она проспала весь день и всё равно чувствовала себя разбитой.
- Хватит дрыхнуть, вставай! Я только что с реки. Пойдём, там такой вид. Надо обязательно побывать. Когда ещё увидишь.
в горы:
Теснина оправдывала своё название. Нависавшие над головой глыбы, ущелье, которое так и хочется раздвинуть руками, потому что взгляду тесно. Это не пещера, где скованное камнем пространство принимаешь за данность. И не равнина, где небо – неотъемлемая часть бытия. Здесь всё «не до конца». Раскол между небом и землёй в вечернем солнце, действительно красивое зрелище. Деревца между камней облагораживали картину. Но придавала живости пейзажу именно речка. Прозрачная, быстрая и холодная. Выныривала между камней с одной стороны и пропадала куда-то за поворотом с другой, откуда слышался глухой равномерный шум. Солара прошла по кромке воды.
- Я туда не полезу, - заявила она.
- Зря. Тонизирует, - пожал плечами Ален.
- Как ты здесь купался? Вода же ледяная, - решила оправдаться барышня.
- А ты что предлагаешь? Проигнорировать такую возможность вообще? К тому же там, - собеседник указал на заводь в глубине, под нависшим каменным потолком, - она конечно не тёплая, но для тебя, возможно, будет приятной.
Девушка пошла по каменным глыбам к указанному месту. Зашла по колено в воду. Конечно тоже не райский уголок, но если задержать дыхание, зажмуриться и не мешкать, то наверное, даже замёрзнуть не успеет.
Пока она собиралась с духом, воздух зарябило, как от жара костра и из него вывалились три стражника. Последним из небытия вышел их командир.
- Вот мы и встретились, - ухмыльнулся он, рассматривая старшину.
Ален нехотя встал. Где-то он такой фокус уже видел. Бежать некуда, единственный безопасный выход перекрыт. Оружия нет, второй раз на удачу рассчитывать не приходится. Похоже, битва проиграна, не начавшись.
- По закону, вам нельзя тут находиться, - напомнил старшина.
- А мы тут и не находимся. Нас вообще тут нет. Если не заметил, с двух сторон горы, с одной стороны река, а из деревни нас не видно. Так что нет нас здесь, не придумывай. – Слащавая улыбочка сползла с лица толстяка, голос стал жёстким. - Думал, раз сбежал сюда, от нас отвязался? Нет. С великими жрецами такое не прокатывает. Они тоже кое-что умеют.
- Подождите. Но это же магические штучки.
- Правильно. И что? У тебя есть претензии?
- Считал, что жрецы с магами не контактируют.
- Правильно считал. Жрецы с этими природными выблюдками не цацкаются. Возможность творить чудеса, обладать подобными знаниями - могут только жрецы Бессмертного. А пользоваться ими только рабы оного. Остальным шиш. Пусть подыхают в своих лесах.
- С чего бы это? – не выдержала Солара. – Только потому, что вам так хочется? На магию имеют право все, кто сможет понять эту науку!
- Ну и дура, - буркнул старшина.
До этого момента он всё-таки надеялся, что незваные гости не заметят Солару. При условии, конечно, что она будет сидеть за каким-нибудь большим камнем тихо. Так нет, на философию с остолопом потянуло. Ну и чего добилась?
Увидев девушку, начальник оскалился.
- Рыбка сама в руки идёт. Есть бог на свете! А, впрочем, что тебе объяснять? Думаю, сам понимаешь, что не жилец.
- Убьёте меня, местные сразу поймут, что вы нарушили договор.
- А мы не будем тебя убивать. Ты сам убьёшься.
Начальник дал знак, стражники из свободных людей очень быстро сделали пленников.
- Ну со мной всё ясно, а её куда? – равнодушно кивнул старшина в сторону Солары.
- Её с собой. Пусть жрецы с ней разбираются. Если захочет блудная дочь вернуться под крыло опекунов, будет жить. Нет, отправим на костёр как ведьму. Делов-то. Народ любит зрелища.
- И то верно. Сжечь прилюдно собственную воспитанницу за то, что она изменила взгляды.
- А представляешь, если оставить всё как есть? Это же любой тогда сможет сделать, тоже самое. Сказать «до свидания» тем, кто холил, оберегал, лелеял.
в горы:
Солара свернулась калачиком на жёсткой циновке в малюсенькой, даже летом сырой каморке, именуемой для торжественности камерой. Хотелось укутаться в тёплое мягкое одеяло и представить, что всё это странный сон. Но раз за разом просыпаясь, приходилось соглашаться с наличием действительности и довольствоваться лёгким пледом.
Очередной праздник под названием выходной обозначался перезвоном, слышным с рассвета. И особенным настойчивым топотом и гомоном с улицы, проникающим через маленькое окошко. Одно хорошо, сегодня можно проваляться весь день, никому до тебя нет дела. Хочешь спи, хочешь думай. О чём думать? Лучше о прошлом, будущее дальше этих стен упрямо не обозначалось. Из памяти лениво вынырнули строчки.
...Если в этом мире есть ты,
Значит, жить могу не напрасно.
Открываешь мне двери в мечты.
Закрываешь пути, где опасно...
За дверью послышался шум чего-то падающего. Солара отвлеклась, и остальные строчки улетучились. И что стражникам там не стоится спокойно? Тоска. Где теперь искать начало, и где конец этому куску из неизвестно чего? Впрочем, всё это глупая несуществующая романтика прошлой жизни. Скоро вообще вся эта жизнь станет прошлой. Жалко, что спросить сейчас не у кого, как правильно умирать. И что при этом чувствуешь. Взгляды жрецов на этот счёт её теперь мало волновали, а другими она разжиться не успела. Говорят, это очень больно. Впрочем, поживём - проверим. Звуки за дверью всё меньше напоминали смену караула. Скрежет замка не по времени заставил медленно встать. Время растянулось. Ударов сердца понадобилось на треть больше, чем обычно. Может, у жрецов планы переменились, и она станет жарким завершением вечера?
В проёме двери стоял Ален. Живой.
- Открываешь мне двери в мечты... - прошептала бырышня.
Хотя хотелось завизжать от восторга. Хорошо, что дыхание перехватило и на большее, чем тихое сипение сил не хватило.
- Что? – не понял Ален. - А впрочем, не важно. Значит так, выбор у нас не большой. Ты говорила, что осилишь сложный путь, настало время доказать это. Собирайся!
Он кинул ей подозрительно грязную одежду на лежанку.
- Это что? – скривилась Солара.
Жить, конечно, хотелось, но есть же грани приличия. Как это можно носить?
- Выменял у местных нищих. – Ален понял вопрос буквально. - Жрецы хотят видеть возле себя грешников? Значит, они их получат. Затеряемся в общем стаде.
- И что ты им отдал взамен?
- Пару твоих платьев.
- Очень смешно. Они их не носят.
- Слушай, какая разница? Это вообще не твоя забота. Чем быстрее переоденемся, тем меньше к нам при выходе вопросов будет. Стража не навсегда под дверью валяться собирается, смена караула скоро.
Девушка брезгливо взяла пальчиками тряпьё.
- Да не смотри ты на него так. Накинь сверху и хватит, - процедил сквозь зубы старшина.
- А запах?
- Вот именно этот запах нам и нужен! Кто, скажи, в здравом уме будет искать воспитанницу храмовников в таких обносках? Да на тебя даже если кто пальцем покажет, стражи за шутку примут, да ещё побьют благодетеля, чтоб чепуху не нёс.
Барышня с отвращением напялила на себя жуткие вещи.
- Возьми золу, вымажи лицо и руки, - Ален протянул ей кулёк.
Солара в этот раз спорить не стала, но мазюкала кончиками пальчиков себя слишком аккуратно.
- Да не так, - не выдержал он. – Вот как надо.
Растёр между ладоней пепел и когда руки стали равномерно чёрными, мазанул ими по лицу девушки. Оно сразу пробрёло нужный грязный вид. Солара фыркнула и попыталась отстраниться, тот не отреагировал и провёл ладонями по её рукам.
- Вот теперь порядок.
- Доволен? - прошипела она.
- Да. Только не думай, что на головешках костра выглядела бы лучше.
в горы:
Как и планировал старшина, из города вышли спокойно. Массивные ворота подпирали двое молодцев. Когда бродяжки проходили мимо стражи, те на них посмотрели пренебрежительно. И тут же отвернулись.
- Ещё одних из города уносит, - напоследок донеслось до беглецов.
- Благодарность Бессмертному, - отозвался второй облокотившись на алебарду. - Меньше будут воровать на улицах и попрошайничать. Испоганят чей-нибудь вечер, а мы разбирайся потом. Нет, чем меньше такого сброда, тем спокойней.
- Это да. Возни много, толку мало. Выкинуть из города не сложно, так обратно лезут. Интересно, с чего сами сейчас уходят? Не первые уже за сегодня.
- Похоже, местечко потеплее присмотрели. Сейчас в Истоке бродячие артисты. Представления, аттракционы. Много зевак из области пришлых. Можно в толпе затеряться, на таких поживиться. Наверное, туда и направились.
- Вот истокским стражникам сейчас мороки... – зевнул первый.
- А то. Только мне главное, что меня не трогают. Работы меньше, порядка больше. А что у них там сейчас творится, не моего ума дело. У нас здесь своих неприятностей порой хватает.
Голоса становились тише. Отойдя подальше от ворот, Солара дёрнула спутника за рукав.
- А мы куда идём? В Исток?
- Нет.
- А почему? Оттуда можно на перекладных путь сократить.
- Можно. Только стражи там сейчас, как мышей осенью в амбаре. Да и искать тебя будут. Толпа-толпой, но перекладные не для нищих, коей сейчас являешься. И в любом случае - досмотр. А сократить путь можно и другим способом.
- И куда же тогда мы?
- В Высокий монастырь. Оттуда можно в Межгорье спуститься.
- С ума сошёл? Там жрецов не меньше, чем сейчас в Истоке нищих.
- Вот именно. Не будут они беглянку у себя под носом искать. Им в голову такое не придёт. Когда придёшь туда, чаще кланяйся и меньше на них глазей. И не будешь ни для кого интересной.
- А как мы в Межгорье спустимся? Что-то я не слышала, что там дорога есть.
- По монашеской тропе.
- Ты местных традиций, что ли не знаешь? По ней путь для женщин закрыт, - надменно сказала Солара.
- Точно. И солнце светит только для избранных.
- Я серьёзно.
- Не переживай. Сделаем из тебя мужчину.
У развилки Ален стал переворачивать камни, лежащие у дороги. Солара оглядывала знакомое место. Для знати, дорога была широкая и пологая, но длинная, серпантином. Впрочем, её длина скрадывалась лошадью или каретой. Ещё год назад она путешествовала только по ней. Нищие этой дорогой не ходили. В конце неё стояли кованные узорчатые ворота, и раскрывались только для тех, кто вносил приличную сумму за комфортное передвижение. Кто не мог позволить себе такое пожертвование, вынужден был довольствоваться дикой тропой.
- А Путь Грешника, это в ту сторону? – решила уточнить Солара. – Это и есть твой сложный путь?
- Да, - сказал Ален, - выбирая у дороги два камня средних размеров. – Я, правда, другой перевал имел ввиду, не думал, что придётся добираться до места таким извращённым способом. Но твои старые приятели не оставляют выбора.
- А это зачем? – барышня указала на булыжники.
- Чтоб быть в образе, надо тащить их с собой.
- Куда? Туда? Спятил! Я сказала, что осилю сложный путь, но не с камнем же.
- Не ной. Раз нищая грешница, значит, всем должна. Булыжник нужен для твоего монастыря. Если нет денег по святым местам гулять, так хоть камень притащить надо. Забыла? – ухмыльнулся Ален. – И кто теперь здешних традиций не знает?
Девушка нехотя взяла камень.
- И кто такую чушь придумал?
- Хм. И давно умная стала? Когда в кружевах ходила об этом не задумывалась?
Солара надула губы.
- Ну, давай, хоть маленькие возьмём, - взмолилась она. - Чтоб не так тяжело было.
- Нельзя. Ты же грешница. И понимаешь это. Должна тащить камень соответственно своим тяжёлым грехам.
- А что у самого камень поменьше?
- Скажу, что столько грехов за плечами, что большего камня не донёс.
в горы:
Тропинка изначально не была крутая. Узкая дикая, но вполне себе пологая. По бокам рос кривой колючий кустарник. Первое время подъём трудностей не вызывал и Солара подумала, что не так страшна подобная пешая прогулка, как её представляли в рассказах. Ведь для черни факт передвижения пешком, не должен был вызывать трудностей. Но призрачное спокойствие длилось не долго. Сначала тропинка стала чуть более крутой, чем её полагалось быть. И сил на подъём уходило больше. Пока за очередным изгибом, она не стала почти отвесной. Теперь лезть наверх приходилось практически на четвереньках, цепляясь за всё, что попадалось под руку. За траву, выступы, тот самый колючий кустарник, который закрепился в трещины между камнями и также хотел жить, цепляясь за любую возможность. И наверное, оброс колючками, чтоб все желающие попасть наверх не слишком на него рассчитывали и тревожили. Но игнорировать его как помощника не получалось, хотя он кололся и оставлял на руках царапины. Камень в рюкзаке вызывал раздражение, тянул вниз. Чем выше, тем сильнее хотелось бросить всё и позволить себе свалиться, отступить. Но барышня смотрела, как Ален уверенно идёт вверх и отставать не хотелось. Да, в общем-то и сама понимала, что и некуда. Если они полезли в жреческое осиное гнездо, значит, действительно другие пути перекрыты.
Подъём был долгий. Иногда старшина останавливался, чтоб Солара передохнула, глотнула воды. А потом опять наверх. В эти моменты взгляд у неё становился особенно умоляющим, о дополнительной спокойной минутке, но Ален делал вид, что не замечал. Отворачивал и шёл дальше. Солара догоняла.
Через несколько часов подобной пыточной, девушка уже совсем абстрагировалась от действительности, стало казаться, что этот ужас никогда не закончится. И всегда будет этот день, и этот колючий кустарник, и этот дикий подъём. Когда тропинка снова стала пологой, она даже не отреагировала. Ни радости, ни облегчения того, что Путь Грешника остался позади, не было. Была тупая ноющая боль во всём теле, отрешённость и равнодушие.
На фоне такого упадочного настроения открывшийся за очередным изгибом величественный вид на монастырь, окончательно заставил почувствовать своё ничтожество и бренность бытия. Похоже, расчёт хитрых жрецов как раз на это и был. И если бы Солара не знала, что представляет из себя Бессмертный, то монументальное каменное сооружение на такой высоте, не изменено вызвало бы восхищение и благие помыслы. Но сейчас ей было не до этого. Камень в рюкзаке уже давно надоел и нещадно, а размышлять, что кто-то и побольше сюда тащит ради возможности «послужить и приобщиться», не хотелось. Зачем терять на это время и нервы. Каждый сходит с ума по-своему.
При входе в монастырь, под придирчивый и оценивающий взгляд монаха, наконец, можно было избавиться от навязанного булыжника. В благодарность за доставленный груз, путникам предлагалось по маленькому кусочку белого хлеба и воды. Те поблагодарили и отказались, сославшись на то, что недостойны такой чести и внимания. И что притащить от подножия горы сюда каменюку, само по себе счастье. Настоящие же причины для отказа, у барышни были другие. Солара понимала, что за подобной благодарностью стоят тихие жреческие недоговорённости, которые потом могут выйти боком. Что было на уме у Алена она не знала. Спросить долго не решалась. А когда спросила, ничего полезного не узнала. Тот только пожал плечами.
- А зачем мне подобная благодарность? Для проделанных усилий слишком мало. Если кому-то этого достаточно, пусть довольствуется. Да и не затем мы сюда с тобой пришли.
Идя по территории монастыря, барышня узнавала многие вещи и места. Здесь самая высокая на свете колокольня, здесь родник, там много искусно резных башенок – гордость местных мастеров. Но воспринималось это как-то по-другому. Без подёрнутой радужной дымкой безудержного восторга и восхищения. Если раньше всё смотрелось в лучах солнечного света, даже если было пасмурно, то теперь те же самые предметы гордости, постройки и чудеса природы были в её восприятии посыпаны пеплом. Тусклыми, не интересными, испорченными. Даже чистый горный родник не казался таким уж чистым. Конечно, он не виноват, что в этом месте обустроился Бессмертный. Но когда девушка проходила мимо тихонько шелестящей воды, ей показалось, что она плачет.
- Ну, рассказывай, - отвлёк её от мыслей старшина.
- Да что рассказывать, - вздохнула Солара и принялась перечислять. – В той стороне главный храм, там колокольня – сам видишь, позади монашеское жильё, а там ещё в прошлом году были гостевые домии для черни. Не знаю, может сейчас чего изменилось. Там можно передохнуть сирым и не имущим, вроде даже была кухня. Я туда не ходила, нас обычно в знатный корпус селили.
- Знакомо. Ну да, где уж нам, господам по пристанищам для черни шастать. Тем не менее, отлично. Вот туда-то нам и надо. По дороге пару поклонов для приличия святым местам отвесим. Если кто из жрецов мимо проходить будет, та же самая процедура. Глаза в пол, поза в смирении. Только не перестарайся, а то сейчас у тебя такой вид, что сама живьём шкуру с первого из них обдерёшь.
- Надо очень, - поморщилась девушка. – Пусть идут своей дорогой, только без меня. На том свете разберёмся, кто кому и что задолжал. А сам что, тоже кланяться будешь?
- Придётся. В угоду обстоятельствам, чтоб не привлекать внимания, зарабатывать доверие. Не думаю, что правила выживания здесь лучше или хуже, чем в большинстве мест. Здесь, оказывается, тоже вполне привычные условия и такие же достопримечательности.
Когда дошли до гостевых домиков для черни, оказалось, что мужчины живут отдельно, дамы отдельно. Общих комнат нет, в домик противоположного пола женщинам входить нельзя, мужчинам напротив, визиты вежливости делать можно, но очень не желательно. Так как мужчина мог «подхватить сущность». Что это, в подробности не вдавались, было только ясно, что это нечто жутко плохое, непредсказуемое и похоже, заразное. Как с этим существом справлялись сами женщины, тоже не указывалось. То ли она обладали к нему устойчивым здоровьем, то ли она к ним сама не цеплялась, но более сведущие полагали, что иногда сама женщина женщиной вовсе и не является. Почему сущность не могла принять облик мужчины, в сплетнях так же не раскрывалось. Совместное заселение было возможно только для семейных пар и при предъявлении соответствующего документа с двумя печатями. Ален махнул рукой.
- Мы здесь ненадолго, так что с местными нюансами потом разберёмся. А может и не придётся. Главное, смотрю, сюда жрецы, как и знать тоже не слишком ходит, больше прислужники мелкие суетятся. Им до тебя, как до поклонов лешему. Так что сиди пока здесь.
- А куда ты дальше? – спросила его Солара.
- На разведку. Узнаю, как на нужную тропу выйти, возможно, достану более приличную одежду, эта вообще страшная. Она свою службу сослужила. Чтоб двигаться дальше, тебе для начала надо передохнуть. Так что твоя задача - сидишь здесь тихо, пока я всё осматриваю. Говоришь мало, а лучше вообще молчишь. На пальцах покажи, что немая. Или что обет молчания дала.
в горы:
Мысль о смене одежды Соларе понравилась. Пожалуй, она согласится на всё что угодно, лишь бы снять это уродство с себя. Но вот идея с молчанием пришлась не по душе. Они отошли к скамейкам, стоящим позади женского гостевого дома. С трёх сторон это место закрывалось от посторонних глаз. Двумя деревянными стенами самого дома и каменной стеной монастыря.
- А больше ничего не надо? – нахмурилась барышня, усевшись на скамейку.
- Можно. Но не нужно, - деловито ответил старшина.
- Может, сразу каким инвалидом посерьёзней прикинуться? – Солара начала злиться и перешла на шипение. - Руку могу спрятать, например, может, ещё подаяний соберу, на дорогу понадобится. С ногами, к сожалению, тяжелее будет провернуть нечто подобное.
- Ну, при определённом навыке и не такое можно сделать, - рассудил Ален. - В одном порту знал хитрого такого инвалида. А впрочем, даже не одного. У каждого второго попрошайки было всё нормально с руками и ногами. Так вот этот научился сидеть по-восточному, ноги прикрывал лохмотьями и выступом ящика. Сам ящик на колёсиках. Так и катался весь день.
- Это же неудобно! – забыла про обиды барышня. - Да и ноги потом болели, наверняка. Я знаю такие позиции, в них невозможно долго находиться.
- Есть захочешь и не такое сделаешь.
- Я такое не сделаю.
- Вот и хорошо. Подобные люди привлекают слишком много внимания, часто их боятся или жалеют и из-за этого запоминают. А нам не надо, чтоб тебя запоминали. В случае чего, слейся с толпой. Тебе, наверное, не привыкать.
В глазах Солары читалось плохо скрываемое раздражение, и собеседник решил сменить мотивацию, чтоб эта мамзель в его отсутствии глупостей не наделала.
- Слушай, в умении быть незаметной, нет ничего плохого. Так что пока меня нет, сиди здесь и прикинься уставшей молящейся. Я хочу тебя застать целой и невредимой. Хорошо?
Барышня кивнула, поплотнее запахнула балахон, сложила на груди руки и стала похожа на злого нахохлившегося цыплёнка.
- Вот и замечательно, - похвалил Ален и направился в сторону главного храма.
Солара проводила его взглядом из-под опущенных ресниц. Когда он скрылся из вида, закрыла глаза. Он прав. Задерживаться здесь не стоит, а ей надо передохнуть.
Из окна кухни слышался мерный звон посуды. Служительницы хлопотали возле сковородок и кастрюль. Запахи, на аристократический стол, конечно, не тянули, но после темничных рационов даже они казались приемлемыми и не раздражающими. Она решила подремать только минутку, но сама не заметила, что провалилась в сон, как в тёмный колодец.
Поначалу это и был тёмный колодец. А когда из него выбралась, очутилась в пещерах. Просторных, высоких. Такие залами называют. Сталактиты и сталагмиты в медовой цветной подсветке, а по всему пространству разносится пение. Голоса мужские, стройные, несколько партий. Они расходятся в звуковом диапазоне, то обратно сливаются в один напев. Всё пространство начинает вибрировать, становится видно, как воздух движется. Когда напряжение достигает максимума, ближайшая к ней ниша пещеры трескается, истончается, исчезает. Из соседнего высокого сталагмита выходит странный знакомый, в зелёных одеяниях с серой опушкой. Качает головой, так что золотая цепочка пенсне у правого глаза нервно трясётся. Он даёт знак следовать за собой. В одной на алтаре лежат угли. Девушка хочет подойти, но он не даёт ей, показывает на открывшуюся нишу. Солара подчиняется, шагает в истончившуюся стену и оказывается в храме. Она когда-то здесь была или видела? Понимание приходит не сразу. Ну, конечно, это главный храм здешнего монастыря. Она смотрела на это фрески и рисунки, но с другого ракурса.
в горы:
С какой же стороны она должна стоять, чтоб отыскать в нужный момент проход? Барышня огляделась. Воздух опять задрожал, стена храма, закрывая пещеру от любопытных глаз, восстановилась, заменяя тёмную нишу лепниной и фреской с изображением Бессмертного возле священной реки. Река со степенным достоинством и белыми барашками текла мимо его босых ног, ветер не трогал ни волоска, ни одеяния божества своим дуновением, зато возле головы парило три голубя, символизируя душевный покой, любовь и смирение. Когда-то Солара была не прочь обзавестись такой же компанией, но как-то не сложилось. О чём ни сколько не жалела, и теперь с любопытством вглядывалась в изображение, только чтоб случайно не пройти мимо.
-Отлично, она и будет мне ориентиром, - довольная собой, заключила она.
Реальность снова поплыла, голос через вату пытался назвать её по имени. Из сна Солара выпала в буквальном смысле.
- Куда? Стой. Вот ведь девка.
Ален подхватил её в тот момент, когда она уже почти рухнула со скамейки. Барышня вцепилась в его руку, а сев обратно, попыталась сообразить, где находится.
- Давно спишь? Меня два часа не было, - убедившись, что падать она больше не собирается, старшина отпустил её.
- Сама не заметила. Почти сразу, как ушёл, - старательно продирала глаза Солара, пытаясь в деталях вспомнить, что же ей привилось. - Уже стемнело? Я не поняла. Думала, в глазах темно.
- Понятно, - равнодушно подытожил старшина, - ну хоть отдохнула.
- Если так можно сказать, - смутилась спутница. - Мне опять тот чудик привиделся. Показал, как к огню коротким путём попасть.
- Ну и что. Нам уходить надо. Нашёл, где тропа монаха начинается, - проигнорировал её откровения Ален и сунул ей в руки кулёк. - На, переодевайся. Я договорился, что с рассветом нас пропустят, но, думаю можно и сейчас туда подойти. Ночью даже сподручней тебя за молодого послушника выдать. Накинешь капюшон, а говорить буду я. Ты – молчишь.
Солара рассеянно кивнула и стала переодеваться. Скинуть жуткое тряпьё было радостью, пусть даже взамен них были предложены монашеские одеяния. Разбираясь с грубыми тряпками, девушка думала о сне. В прошлый раз странный субъект пытался о чём-то предупредить. А сегодня показал, довольно точную схему передвижения. Интересно, это он так показал тропу монаха? А если нет, что делать?
Территорию монастыря миновали быстро. Когда подошли к каменной стене с узкими резными створками, Ален натянул на девушку поглубже капюшон и оставил её в двадцати шагах от нужного хода. Как и планировалось, Ален подошёл к будке, что-то сказал сидящему в ней старичку, взглядом указывая на Солару. Тот кивнул и с тихим покряхтываем, поплёлся открывать резные створки. А барышня сквозь ресницы неотрывно смотрела на незнакомые узоры и распахивающиеся двери. Во сне их не было. Не было ниши в скале за резными створками. Нужный ход должен быть свободен от них, но в тоже время недоступен.
Ален махнул ей рукой. Солара стояла на месте. Он подал знак ещё раз, та же реакция. Старшина в раздражении подошёл к ней, взял за рукав.
- Что ты творишь? Пошли? – сквозь зубы процедил он и потянул её за собой.
- Нам не сюда, - прошептала Солара и, высвобождая руку, попятилась от хода. - Я не эту дорогу во сне видела. Знаешь, в прошлый раз я сон проигнорировала, потом чуть жизни не лишилась. Так что нет, туда мы сегодня не пойдём.
- А куда пойдем, по-твоему? – если бы мог, Ален прокричал это, но заспанный старик возле ворот не должен был ничего заподозрить, и ему приходилось скрывать эмоции.
- Пока не знаю. Здесь есть ещё один ход.
- Ты ошибаешься. Я всё здесь осмотрел, мы только теряем время.
- Сам сказал, что здесь нас искать не будут, можно и задержаться.
в горы:
Видя, что упрямую девицу не уговорить, старшина с сожалением, дал отмашку старику, чтоб закрывал всё обратно. Тот неодобрительно покачал головой, повесил замок на створки и побрёл дремать в свою конуру. Беглецы остались возле запертых ворот. Ночной туман липко ложился на одежду, делая её сырой. Солара спрятала руки в рукава, в расчёте сохранить тепло. Восход солнца обещал быть холодным.
- Ну и что теперь делать, по-твоему? – еле сдерживая злость, спросил Ален.
- В храм идти, рассвет скоро, значит, послушники открыть всё должны. - Медленно, словно взвешивая каждое слово, ответила она. - Я рассмотреть хочу, осталась ли там нужная фреска. Вдруг закрасили, или что-то другое нанесли, тогда, наверное, дольше искать придётся. Я не уверена, что смогу найти нужную нишу быстро, без нужного сюжета они все похожи. Оттуда есть проход в нужную пещеру. И мне даже показалось, что там можно и огонь забрать. Представляешь, как путь сократится?
Взгляд барышни оживился, она с зарождающимся восторгом посмотрела на спутника. Тот разделять воздушное настроение дурочки не спешил.
- Какую пещеру? – ехидно произнёс он. - Ты это строение-то видела? Там с четырёх сторон пусто! Никаких пристроек, а тем более гор.
- Я не знаю, как это работает. Но должно сработать обязательно.
- Как? Даже если представить, хотя это в принципе невероятно, что там есть нечто подобное, неужели, думаешь, до тебя это не обнаружили жрецы и не законопатили?
- Получается, что нет... – уверенности в голосе девицы поубавилось, она сникла.
- По твоей логике, которая к моему огорчению отсутствует напрочь, жрецы оставили такую прекрасную возможность, шастать кому ни попадя в неугодные земли прямо из храма. Ну, сама подумай, какой это бред! Но даже если всё, как ты говоришь. На секунду я готов это представить. То конечно, в этом случае, твой чудный благодетель, наверняка сказал тебе, как открывается волшебная дверца?
- Нет, - чуть слышно выдавила Солара и опустила голову.
- Ну а какого лешего мы не пошли проторенной дорогой сейчас? – разъярённый шёпот старшины слышался Соларе криком. - Давай я трясану старика, он откроет тропу и пошли!
Ален резко протянул руку, намереваясь взять её за рукав.
- Нет, - девушка быстро отстранилась, упрямо вскинула подбородок, в глазах опять горел несносный огонь. – Мне надо выяснить, что это было. Пока не увижу и сама, что ошибаюсь, не поверю, не прощупаю, не споткнусь, а может и упаду. Да, я готова даже к этому, я отсюда не уйду.
Потом потопталась на месте, ёжась от холода и стараясь понять, готов ли собеседник слушать дальше. Было совсем неохота продолжать. Тот нервно ходил возле ворот. Три шага вперёд, разворот, три шага назад.
- Пойми, мне очень надо понять это, - всё-таки решилась и жалобно протянула она. – Очень...
Ален выдохнул, остановился, повернулся на каблуках к ней. Сложил на груди руки. Солара поняла, что он принял сложившуюся ситуацию как факт. Но долго мириться с ней не намерен.
- Ну, вот что, - сказал он, отрывисто и чётко проговаривая каждое слово. - Даю тебе времени до завтрашнего... Вернее, уже до сегодняшнего вечера. Поиграешься в свои игрушки, попрыгаешь перед жрецами в этом одеянии, потешить самолюбие и любопытство, а потом я тебя волоком тебя отсюда вытащу, поняла?
- Да, - поджала губы Солара.
Внутри неё всё рвалось, скрежетало и скрипело от пережитого противостояния. Но показывать это она не могла. По сути Ален прав, надо было идти вперёд. Но какое-то невиданное притяжение тащило назад.
К храму подошли, когда один из служителей возился с замком. Тот мельком взглянул на двух послушников.
- Новенькие?
Ален кивнул.
- Помогайте двери отрывать.
в горы:
Пока Ален помогал зафиксировать вторую массивную створку, Солара уже исчезла под гулкими сводами. Когда-то, как теперь казалось, очень давно, каждый такой поход приводил к умилению, восхищению, осознанию своего ничтожества и желания хоть как-то это исправить. По версии жрецов, исправлять нужно было, становясь ещё более слабым и ничтожным. А если такой стать не получалось, часто хотелось плакать, пытаясь хоть как-то покрыть желание принимать решения самостоятельно.
Но, такое слово в обиходе жрецов даже предусмотрено. Поэтому, как бы Солара ни пыталась на свой взгляд улучшить устаревшие порядки, всегда была виновата. Ведь по версии жрецов, женщины вообще думать не имели возможности в силу своей природы. Им оставили право выполнять чисто биологические функции, которые не может выполнить мужчина. Вроде рождения детей. Причём в период вынашивания она считалась особо нечистой. Страшно подумать, чем такая дщерь занималась, для того, чтоб зачать ребёнка. И ещё менее известно, в какой позе. Поэтому только с кучей оговорок ей позволялось во благо и славу Бессмертного в самых дальних уголках слушать благие речи. Странная, бесцветная, а по сути бесцельная жизнь. Единственным светлым пятном которой, является смерть и обещанный рай. А в том, что рай существует, Солара уже сомневалась. И чем дольше общалась с Карин, тем больше.
Теперь, к удивлению барышни, обычных для прошлого времени реакций организма при входе в благое здание – быть послушной и незаметной, упереть глаза в пол и со смирением внимать, - не ощущалось. Была лёгкая скука от того, что всё это уже видела и разглядывала много раз во время бесконечных песнопений и возгласов. Даже в полумраке легко угадывались сюжеты, не меняющиеся веками. И только жгучее любопытство, разобраться в себе и своих снах, заставило вернуться сюда. Где же нужная ниша?
Солара прошла по правому крылу, а чтоб не выглядеть слоняющейся без дела и тем не привлекать ненужного внимания, зажигала каждую масляную лампу, что попадалась на пути. Храм был большой, и за спиной осталось уже с десяток светильников. Наконец, девушка увидела фреску из сна. Первая реакция восторга довольно скоро сменилась разочарованием. Для начала она и здесь зажгла лампу, а потом, изображая тщательное протирание пыли, рассмотрела все трещинки и переходы, в поисках заветной дверцы. Как-то же оно должно было открываться. Но никакого намёка на проход не было. Глухая стена, с некоторыми изъянами и выщерблинами, но больше ничего интересного за ней не было.
Старшина стоял позади неё и с издёвкой улыбался. Бырышня даже отвернувшись от пронизывающего взгляда, чувствовала его жжение. Когда она потеряла надежду, опустилась на пол. Со стороны могло показаться, что молодой послушник ниц замаливает свои застарелые преступления. Выждав ещё несколько мгновений, Ален склонился к ней:
- Наигралась? Пошли, - шикнул он.
Солара не ответила. Она закрыла глаза и попыталась ещё раз вспомнить, при каких обстоятельствах открылась ниша. Защёлка, потайной замок, кнопка... Что?
В храме тем временем началось чтение. Нудный голос, без эмоций вводил в транс сознание, смазывая картинку реальности. Солара тряхнула головой, отбрасывая морок. Вместе с избавлением от него родилось понимание.
- Мы должны ещё подождать, - сказала она, оборачиваясь к спутнику. – Скоро придёт хор. Он-то нам и нужен.
- Зачем? Для нас наоборот лучше, чтоб меньше народу видело, что мы здесь околачиваемся.
- Да, я понимаю. Но чтоб довести мой эксперимент до конца, нужно услышать, как они поют. Мне нужна определённая комбинация звуков.
эликсир забвения:
Иногда люди зачем-то ждут чуда. Зачем, никому не известно. Без объяснений. Просто потому что. Они надеются, делают какие-то попытки изменить ситуацию, иногда отчаиваются. И тогда... А что тогда? Тогда всё равно приходится жить дальше, но уже под другим углом зрения. Иначе не выживешь. Потому что принимать картину мира другой, с первоначальной точкой зрения, мало кому удаётся, не поломав собственную психику.
Вот Чаре и не хотелось опять ломать её. Заживление проходит крайне болезненно и требует больших усилий. В «школе сумасшествия» Карин объяснила, что ничего в принципе сложного в этом нет, несколько примитивных правил и приёмов, мало известных, но от этого и лучше. Нечего разбазаривать информацию на тех, кто вместо того, чтоб сложную технику с помощью неё строить, будет, условно, гвозди забивать. Зато через пару часов ты «опять в строю». Но надо научиться выбрасывать из головы неэффективные убеждения и изжившие себя схемы поведения.
И правда, постепенно смена взгляда на вещи стала получаться быстрее, а мир не казался враждебным, ограниченным и постоянно желающим подавить тебя своим авторитетом. Ведьмочка научилась, лавировать между невидимыми другим, но чётко визуализируемыми ей препятствиями.
Но вот одна ситуация долго и упорно не давала ей покоя. И как застарелая рана постоянно ныла, вынуждая принять хоть какое-то решение. Решений было два. Идти и разговаривать с тем человеком, что вызывал трудности понимания. Разговор обещал быть долгим, нудным и нервным. Принесёт ли он удовольствие? Навряд ли. Зато по расчётам должен принести понимание, что для ведьм уже не плохо.
Второй вариант - можно выпить эликсир забвения и похоронить все терзания по поводу и без навсегда. Без нервов, потери времени, понимания того, что ничего не понимаешь. Но также без возможности выяснить, что же ты не понимаешь. И всё бы ничего. Но был у эликсира забвения один побочный эффект. После этого с объектом «забвения» больше никогда контактировать не придётся. Заклинание будет старательно охранять тебя от всех попыток встретиться, поговорить, написать пару строк. Зато разойтись во времени на пару минут, стоять рядом - отвернувшись друг от друга – станет абсолютной непререкаемой нормой. Что-то в этой позиции было безнадёжное, скудное и трусливое. Одним словом, такое положение вещей ведьмочку не устраивало.
Она прекрасно понимала, что не подарок, и мало кому интересны её терзания и умозаключения в принципе, как и всякого нормально человека мало интересует чужое мнение. Можно подумать, её там ждут. Не ждали, не ждут и не помнят. Но сомнение в очередной раз тащило вперёд, заставляя совершать не логичные поступки.
Ну, сказано же, ещё в древних сказках, что бараны могут общаться только с баранами, а козлы с козлами. По-другом никак. И не то что эти две породы животных внушали какие-то опасения или отвращения, но некоторые сложности перевода всё-таки существовали, и с этим надо было считаться.
Стоит ли начинать, если результат не известен? Не стоит – скажет умный и выпьет эликсир, чтоб больше никогда не возвращаться к этому вопросу. Стоит - скажет сумасшедший, отставит пузырёк с волшебной жидкостью в сторону и пойдёт исследовать мир. Работать, открывать двери в чужие убеждения и привычки. Зачем? Чтоб возможно, только возможно, потому что не факт, что получится - убрать с карты Вселенной ещё одно белое пятно непонимания. Хотя бы для себя. Эта вероятность достаточно призрачная, ведь на тысячу экспериментов, как правило, бывает только один удачный. «Стоит ли рисковать?» - спросила в очередной раз себя Чара.
- Не стоит, - из-за правого плеча сказал умный.
- Стоит, - сказал, возможно, тысячный сумасшедший из-за левого. - Мы можем перевернуть этот мир.
- Не ожидать чуда, а создать его самим, - подытожила ведьмочка и отправила пузырёк на полку.
Им воспользоваться она всегда успеет.
в горы:
- А после? – протянул Ален, выжидая, что ещё умного может сообщить краля.
- А после, на твоё усмотрение, - Солара вздохнула. – Похоже ты прав. Мы без толку потеряли день.
- Наконец-то. Дошло.
Старшина отошёл на противоположную сторону крыла и встал за широкую колонну, чтоб его не было видно с главной залы. Сложил руки на груди, потом опустил. Горделивая поза может привлечь ненужное внимание. Агнцы должны стоять с великой внутренней скорбью перед ликами, а у него, не получалось даже вид сделать. Да и вся обстановка сладкой патоки и елейности раздражала, напоминая огромную липкую ленту для мух. Куда попадали люди, не понимая смысл ловушки. Расплачиваясь за глупость жизнью во имя чужого блага, забывая о собственном.
Хор, наконец, проявился в пространстве звуков, бесспорно, оживляя его. Если не принимать во внимание, что же там поют, музыкальные комбинации были весьма интересны. Но Солара каждый раз после окончания очередного возвеличивания, качала головой, то ли от разочарования, то ли показывая Алену, что это не та комбинация. Ему было всё равно. Он ждал, пока девица испробует последний козырь, насытит своё любопытство и соизволит-таки повернуть свои мысли и действия в сторону логики.
Тем временем началось пение во имя Светлейшего, и Солара закрыла глаза. Она сосредоточенно вслушивалась в замысловатый напев, а потом тихо стала подпевать. Оттеняя мужские голоса женским, разбавляя жёсткость мягкостью, силу заботой.
Ален невольно обернулся, не понимая, что она творит. Ну, хорошо её выходка была слышна только в этом крыле. А если кто обратит внимание, на послушника со слишком звонким, даже для молодого мужчины, голосом?
Чертыхнувшись, старшина пошёл, чтоб урезонить её. Краля услышала его шаги, открыла глаза и уставилась на нишу. Ниша никак не изменилась, как изначально стояла на месте каменным изваянием, так и осталась. Но Солара замахами руками, призывая идти быстрее. Похоже, решила уйти? Как раз вовремя. Старшина заметил, что настоятель, стоя возле красной дорожки, уже косится на странных служителей. Самое время исчезнуть отсюда.
Но девушка, потянула его за рукав в сторону фрески.
- Ты что делаешь? – шикнул он. – Совсем из ума выжила?
- Нет, напротив, смотри! Дверь открылась! – она показывала на всю ту же фреску.
- Ты бредишь. Всё как стояло, так и стоит. Пошли отсюда, на нас уже смотрят.
Настоятель и правда уже направил свои стопы в сторону правого крыла. Только его тут не хватало. Ален пытался выдумать какую-нибудь обоснованную причину, для нахождения здесь, а не там, но ничего не выходило. Порядки он здешние знал не настолько хорошо, чтоб тонко соврать. И тут он услышал заветное слово, которое ждал с ночи.
- Пошли.
Ален подавил желание воздать хвалу Светлейшему и дёрнулся было в сторону выхода, но Солара, как нарочно, дёрнулась в противоположную. Он устало поглядел на неё.
- Ты что творишь? Сама же сказала – идём.
- Нет, ты не понял, - замотала головой девушка. – Идём, но туда!
Она опять указала на фреску.
- Куда?!
Солара вздула.
-Ладно. Хорошо. Ты закрываешь глаза, а я веду тебя.
- Зачем?
- Чтоб твоё зрение не мешало нам идти в пещеру. Пока туда не попадёшь, ты всё равно поверишь. Мне Карин объясняла, что люди часто видят только то, что хотят. Ты не хочешь видеть ход, поэтому его и не видишь. И вообще он открывается только при участии женского голоса в хоре тоже. А здесь с основания только мужчины пели. Вот и ход никто из-за этого обнаружить не мог. Хитрая система. Кто же её создал?
Старшина с опаской поглядел на настоятеля. Тот просочился сквозь плотненько стоящих прихожан. И на время исчез из вида за одной из колон.
в горы:
И хоть в правом крыле был полумрак, возня двух послушников возле одной единственной фрески, наверняка смотрелась дико. Ален застонал.
- Знаешь, давай уже проводи свой эксперимент, но только быстро. Если я сейчас стукнусь об стену, из этого монастыря сама выбираться будешь. Моё терпение лопнуло.
- Договорились, - будто не слыша угрозы, отозвалась барышня. - С тебя – закрытые глаза. И не подглядывай!
Старшина закрыл глаза и про себя порадовался, что оказался в темноте, отчего основной мир перестал хотя бы на время существовать. Что он теряет? Ну, в крайнем случае, отдаст девку на растерзание жрецам. Не она первая, не она последняя. Много таких в их казематах сгинуло. Зато может научиться, хоть старших слушаться. И то дело.
Он почувствовал, что барышня взяла его за руку, и потянув, заставила сделать несколько шагов. Ален подчинился, но совершил это навязанное движение, чуть не уронив подсвечник. Он уже хотел выругаться, но поток слов остановила смена концентрации воздуха. Лёгкое продавливание - и окружающее пространство изменилось. Запах дурманящего плавящегося воска и душного влажного воздуха храма, сменила прохлада и свежесть. Уши заложило от резкой смены высот.
Старшина открыл глаза. Пещера. И в ней он чувствовал себя гораздо свободней, чем под разукрашенным потолком. Он обернулся. Глупое лицо настоятеля возле прохода, которого он не видел, могло порадовать, но старшина уже выработал свой лимит язвительности и ярости на Солару и кроме равнодушия разодетый старик, смотрящий прямо на них пустыми глазами, не вызывал никаких эмоций. Когда проход покрылся камнем с этой стороны, Ален уже ничуть не удивился. Всё, всё закончилось. Они выбрались из того поганого места. А куда попали? Кроме как «куда-то», и определить было сложно. Старшина достал спички. Он успел заметить в углу ниши факелы, которые будто специально сюда положили. Что ж. Видимо кто-то и правда пользовался этим странным проходом.
Девушка между тем стояла счастливая, хлопая в ладоши и чуть подпрыгивая на месте.
- Ура! У меня получилось! Ты видел! Видел! Это было здорово, необычно, божественно.
- Нет. Не видел, - резюмировал Ален. – У меня глаза были закрыты.
- А, ну да, - наконец сообразила Солара. – Но, я же равно молодец?
- Слушай. Вот насчёт последнего, я пока сомневаюсь. – Ответил старшина, зажигая факел. - Ты хоть знаешь, куда нас занесло по твоей милости?
Барышня нахмурилась.
- Мне показали...
- Мне показали, - передразнил её спутник. – А показали, как выбираться отсюда? Вдруг здесь выхода нет? И это глухая пещера?
- В этом случае, наверное, нужно просто спеть нужный напев, - пролепетала девушка. – И мы попадём обратно.
- Я не пою, тем более такую белиберду, - отрезал Ален. – А у тебя одной не получится. Ведь тебе же два голоса нужны, насколько я понял?
У Солары доводы закончились. Она стояла, теребя край чёрного рукава.
- Я здесь огонь видела.
- Во сне.
- Да.
- О, согласен. Это поможет нам выбраться отсюда. Ладно, пошли, - старшина потёр виски. – У меня голова от тебя уже болит. Надеюсь, плутать, долго не придётся.
Плутать не пришлось. Пока Солара с раскрытым ртом рассматривала сталактиты, Ален обходил сталагмиты. Компас оказался тут бессилен, видимо где-то рядом залегала железная руда. Стало быть, возможно, они и правда скоро попадут в Межгорье. За первым поворотом их встретила охрана.
- Монахи, - констатировал один, выставляя копьё.
- Чёрные, - согласился другой.
- Мы не чёрные, - удивилась Солара.
- Одежды чёрные. Монахи, - пояснил первый. – Пойдёте с нами.
- Мы не монахи, - запротестовала девушка.
- Разберёмся.
Из огня да в полымя.
- Ну, ты молодец! – похвалил напоследок старшина Солару.
в горы:
В который раз Ален пожалел, что каким-то неведомым образом ввязался в это дело. Если для девицы, похоже, было в порядке вещей влезать из плохой ситуации в ещё более худшую, то ему уже порядком надоела эта болтанка. Он любил во всём ясность. Рядом же с ней, ни ясности, ни чёткого следования планам не получалось. Всё шиворот навыворот. Куда их сопровождали охранники, оставалось догадываться. Те уверенно шли витиеватыми, чуть освещёнными переходами, даже не переговаривались, на что рассчитывал старшина. Из обрывков разговоров можно было бы почерпнуть немного информации. Но нет. Пленников связывать не стали, деваться всё равно им было некуда. Без сопровождения, они могли только заблудиться в бесконечных переходах. Иногда они встречали подобные патрули, те бросали удивлённый взгляд на пленников и бесстрастно проходили мимо.
При выходе из пещеры, яркое солнце заставило зажмуриться. Когда глаза привыкли к смене освещения, предположения Алена подтвердились, они действительно были в Межгорье. По всему горизонту поднимались платообразные, редко пикообразными вершинами. Последние были припорошены снегом.
Барышня откинула чёрный капюшон, приободрилась, начала улыбаться.
- Как здорово! Они как будто в сахарной глазури, - подёргала она Алена за рукав. – И переливаются!
- Под ноги смотри, а то полетишь, - равнодушно отозвался он.
Солара больше к нему приставать не стала. Но продолжала улыбаться. По-видимому, решила, что если добрались до места, значит, полдела сделано. В общем, для старшины, да. Договор был только на сопровождение. А вот насчёт того, что у неё дела хорошо, он сомневается. Кто знает, что задумали маги, посылая сюда человека, который не смыслит в их делах. Всем известно, что с ними надо быть осторожными. Люди, которые себе на уме и для которых нет авторитетов, могут сотворить что угодно. Без лишних сентиментальных шевелений совести. Старшина покосился на Солару. То, что известно всем, скорее всего не известно ей.
В кабинете промежуточного начальничка, местного разлива было тесно. Сюда помещались стол, два стула – один для хозяина кабинета, второй для гостя, три стеллажа. На большее места не хватало. Один из охранников протиснулся к начальнику, тихо дал пояснения и чувством выполненного долга на лице, удалился. Краля уселась на стул, Ален остался стоять.
- Так-с... – протянул полноватенький мужичок, постукивая обгрызенным карандашиком по столу. – Ну, то что вы не монахи, я сразу вижу. Мои остолопы рады любой возможности выслужиться. А вот что вы за голуби и зачем оказались в местных закромах, интересно было бы знать.
- Вам должны были сообщить о нас, - залепетала Солара. - Мы из академии Карин. Пришли в орден Огня по соглашению. Наставница должна была отправить письмо им перед нашим путешествием. Возможно, они упоминали, о нас?
- А, ну конечно. Что-то такое припоминаю. – откинулся на спинку стула мужичок. - Как я мог забыть. Значит, вы хотите получить у них какую-то ценность?
- Да, именно для этого мы сюда и пришли, – радостно подтвердила барышня, потом поправилась. – Вернее я. Я сюда за этим пришла.
- Довольно странным путём, надо сказать. – Начальничек приподнял бровь. - Но ладно. Могу предположить, что это ваши магические ухищрения. Но, скажем так, это закрытая территория. Да, по старым сказкам там существовал какой-то портал, но мои люди там всё облазили, ничего не нашли. Купцы теперь там хранят вина и прочую снедь. Наша задача не допустить, чтоб оттуда пропадала провизия, разве что в приемлемых для нас и для них размерах, поймите правильно. И вот теперь откуда не возьмись, там заявляетесь вы и уверяете, что пришли к магам.
в горы:
Солара расправила чёрное одеяние, пожала плечами.
- А что, что-то не так? – ресницы опахалами обрамляли искреннее удивление.
- Думаю, это ваша байка, - карандашик завертелся между пальцами. – Воровство, между прочим, и у нас карается по всей строгости.
- Да вы что! Да мы не...
- Ваше счастье. В этих балахонах мало что унести можно. Намаскарадились, нарядились, гильдией магов прикрываетесь, хотя, похоже, понятие не имеете, что эти, - он усиленно выделил последнее слово, - такое не носят. Взялись, чуть ли не из-под земли. По всему видно – готовите массовое ограбление. Ну а мы, как доблестные правоохранители должны его предотвратить. Сейчас подпишем кое-какие бумажки, и отправитесь по известному адресу.
- Что на костёр? – пролепетала краля.
- Ну, нет, зачем, - поперхнулся толстяк. - Это методы вашего Светлого и гуманного. У нас тюрьма и исправительные работы для таких как вы существуют.
Весь разговор старшина спокойно наблюдал за происходящим. Дал девице полную свободу действия, посмотреть, что выйдет. Увидел. Вышло плохо. Пора вмешаться.
- Позвольте послать одного из своих людей по этому адресу, - Ален аккуратным подчерком вывел буквы и положил небольшую купюру.
Начальник покосился на купюру. Да и адрес похоже, был ему знаком.
- Раз так, обождите, - махнул он рукой в сторону двери.
- И что он так взъелся, когда про магов услышал? – пробурчала Солара, оказавшись в соседнем кабинете.
- Магов нигде не любят, - тихо ответил Ален. - Слишком независимые, язвительные и беспринципные. А ты ещё вставила, что какую-то ценность у них забрать собираешься. Думать иногда надо, что говоришь. А если не думаешь, лучше помолчать.
- Он всё равно не поверил.
- Твоё счастье.
Девушка фыркнула, но ничего не ответила. Через час они были уже свободны. Давнишний приятель старшины не заставил себя долго ждать. К удивлению барышни, к спокойному восприятию ситуации Алена. Ещё через час старшина распрощался с Соларой, вручив её местному ордену. Вернее, высадил перед массивными дверями, сам поехал по своим делам. Отсюда, думается, она за своими углями путь найдёт.
Девушка быстро освоилась в здании. План расположения комнат, она узнала ещё у Карин, поэтому с первой возможностью заявилась в обширную библиотеку. Все аудиенции и расшаркивания были назначены на завтра. Вечер был свободен. Очень уж её интересовал ход, которым они пришли в Межгорье.
Библиотекарь, видя ещё любопытство, пояснил.
- Этот ход существовавовал ещё до постройки тамошнего храма. Ради экономии времени. Раньше колдуны пользовались им для сбора целительных трав, произрастающих только на том клочке земли, там богатая минералами почва, уникальные погодные условия круглый год. А для целительных трав важно всё, даже день месяца и фаза луны, С приходом туда кащеевых приспешников, редчайшие травы стали для нас недосягаемы. На свою территорию они не пускают. Вот и приходится пользоваться этим же путём, только со всеми ухищрениями. Когда надо, морок наверти, когда надо, подкупить охрану. Они думают, что мы за купеческим провиантом охотимся. Ну и пусть так думают. У нас же дела посерьёзней есть. Но, тамошние строители, видимо про ход узнали. А может, выдал кто. Стенку храма, в притирку к нему построили. Но за тысячелетие сами и забыли, что у них под боком. Нам же достаточно двух-трёх раз в год для его использования.
- А поэтому там и факелы лежали рядом, - сообразила барышня.
- Совершенно верно. Внимания они не привлекают, особенно если не знать, где искать. Мало ли чего там валяется по углам. Зато удобно. И вам вот пригодились. И всё-таки странно. Что же за старик надоумил вас воспользоваться им.
боги:
В комнате Исиды царил полумрак. Лилит и Фрейя нехотя, разошлись по своим покоям. Фрейя, когда поняла, что её любимчик скоро сойдёт с поля событий, Лилит, потеряла интерес к происходящему после того, как они перехитрили Кащея. Возле стола находились почти одни мужчины. Геката не посчитала нужным идти на отдых. Три её лика по очереди могли удаляться в царство Морфея, не умаляя своего влияния в мире.
Тор обернулся к Страннику, когда стало ясно, что первый представитель добрался до места.
- Результат, конечно удивляет. Но я уже догадался, чья это работа, - он подбросил молот, тот перевернулся в воздухе, чтоб упасть в руку бога.
- А что остаётся делать, если Бессмертный перестал соблюдать договорённости. – Рассудил длиннобородый старик, опираясь на копьё. - Надо же какое-то преимущество дать собственным подопечным. Тем более, при сходе с тропы монаха в долину, уже ищейки его рыскали. Думал, он самый умный и прыткий здесь. А нет, есть у нас ещё свои тайные тропы.
- Да, - согласился бог и поставил молот на ковровую дорожку . – Что-то он совсем обнаглел. И что, всё, что было задумано, прям самостоятельно удалось провернуть? Златогривого коня вроде не конюшни никто не выводил. Или я ошибаюсь?
Тор растерянно взглянул на Локи, тот пожал плечами.
- Вроде нет. Я бы знал.
- А как же? – не унимался боец.
- Не кипяти воображение, я помогла, - томно отозвалась Геката, откидывая длинные тёмные волосы назад одной рурой, второй притягивая и раздвигая золотые нити на карте по своей прихоти. - Связывать судьбы и дороги – мое призвание. Тем более, облапошить кащеевый прихвостней, одно удовольствие.
- Ну, вы молодцы! – ухмыльнулся Тор. – Делаете успехи. Я только на минуту придремал, а вы уже всё провернули. Так тихо уходить и приходить раньше мог только Локи, а теперь, смотрю, не только у него это получается.
- Путешествовать по снам – могут даже люди, - взвешенно пояснила Геката. – Не многие, правда, этим пользуются. Не многие умеют их расшифровывать. Но у девочки это получилось. Это её заслуга.
- Можно подумать, великая. – Усомнился Тор. - Всего лишь перевалочный пункт. Самое главное, что сейчас ей в ордене Огня за испытания выберут. Они, конечно, наши союзники, но отдавать своё добро, за здорово живешь, не будут. Им нужно подтверждения того, что берущий огонь, сможет управлять им.
- Техника безопасности, - пояснил Локи. – Твой же молот тоже не всякому в руки даётся.
- Не правильно рассуждаешь, брат мой. Никому не даётся.
- Ой, ли...
Тор уничтожающе посмотрел на него и трикстер решил не бередить старую рану.
- Ну, ничего, - хлопнул в ладоши Тор, - добьемся победы в малом, а там уж и Аппокалипсис недалеко, есть где развернуться!
- Похвальбе сейчас не место, - вкрадчиво сказал трикстер. – Сейчас любое испытание главное. Один провал – и...
- Расслабься, братишка. Мы долго этого ждали и теперь ни одно испытание, ни главное, ни второстепенное, меня не остановит. Открой-ка, мне врата, милая! Победа будет за нами!
Геката сдержала улыбку и покачала головой, но развернула нужную воронку.
- Э-эх! Наше время не за горами! – с победным криком Тор исчез в темноте.
- Как бы он там дров не наломал, - странник вопросительно посмотрел на Локи.
Трикстер поклонился.
- А почему бы и нет. На дороге же взаимодействие хорошо прошло. Так что, не вижу смысла отказываться от развлечения. Ох, девчонки расстроятся, что их позвать забыли. Фрейя уж точно была бы не против.
- Ничего, я её направлю туда, если надо будет, - рассудила богиня дорог. – Мои подопечные везде лазейку найдут. Сам-то идёшь?
- Ну, конечно! Только сделай одолжение, пусть мой путь короче будет, чем у Тора.
- Хитрец, - улыбнулась Геката. – Ну как скажешь!
воздух:
Савелий подбросил веток в костер. От гиблого места они отошли достаточно. По его мнению, хватило бы и двух-трех километров. Но Аврора настояла на пяти, да ещё и настояла, чтоб через реку перебрались. Он спорить не стал. Надо, так надо. Всё равно не разбирается в этих магических штучках. В его задачу входило разыскать мост или переправу, что было понятней и привычней, чем хождение по осколкам и развалинам прошлого.
Только перебравшись через холодную Ишру, Аврора успокоилась. Перестала юлить на плече и её ящерица. Сейчас хладнокровная чешуйчатая грелась на камне возле огня.
- Как там Солара? - заворачиваясь в плед вслух рассудила девушка. - Надеюсь, её избранник справится.
- Возможно, - неопределённо ответил Савелий. Его мало интересовала другая делегация.
- Да, - не заметила равнодушия в голосе Аврора. - Возможно. Если не предаст.
- Как ты своего спутника? - в голосе прозвучала издёвка.
- Да, получается, что так. Самой удивительно. Не приходило такое в голову. Я же ради его блага это сделала тоже.
- У него только забыла спросить, что он об этом думает. Так что, получается любой может поступить так же.
- Нет. Не любой. Наверное, когда к этому привыкаешь, это становится нормой. И уже не обращаешь на это внимание.
- А тебя предавали?
- Я предавала. Этого достаточно, чтоб не подставляться самой. Схему знаю.
- Не слишком ли мрачно? Может, ты к себе придираешься?
Мужичок подкинул ещё дров в костёр.
- И надо тебе с оружием наперевес бегать по полям и лесам, по поручениям магов или власть имущих в высоких шапках, - продолжил он. - Ну ладно, у той, ошалевшей твоей подружки, похоже с мозгами не очень. Ни до происшествия, ни после. А тебе-то зачем?
- Нравится.
- И что никогда не думала о том, чтоб семью создать?
- Боги оградили от такой напасти. За это им премного благодарна. Не угодила в пожизненную кабалу.
- Да ладно, можно подумать пробовала.
- Почти, - Аврора достала из охапки приготовленных для костра веток одну, зажала между пальцев и начала вертеть её.
- Что значит, почти.
- Почти пробовала, почти угодила. Но так как всё «почти», значит, не считается.
Ветка в костре щёлкнула, вверх полетели искры. Чистое небо усыпано звёздами. Ночь пока тёплая, но под утро, скорее всего в этой низине будет туман и прохладно. Перещёлкивание, пересвистывание запоздалых соловьёв, создавало уют и ощущение безопасности.
- Не пойму я тебя. Жить тебе да радоваться, а ты с этими... больными водишься. Магами то они называются. А по сути? Что-то бесконечно темнят, не договаривают, если разговаривают, то какими-то загадками. Зачем это тебе?
- Загадки люблю.
Савелий безнадёжно махнул рукой.
- Понятно. Не хочешь, не говори. Только дуру из себя строить незачем.
Аврора хмыкнула.
- Дуру. Ты мужчина и живёшь в мужском обществе. Вам все карты в руки. И деньги, и власть, и сила, и выбор. А ты думал, что достаётся женщине в мужском обществе? Молчишь. Кухня и дети, которые без мамки никуда. Плевать я хотела на такие правила.
- Перегибаешь.
- Не думаю. Кто-то воспринимает это нормально. Да, пожалуйста. А я вот не могу. Вернее, попыталась, да бросила. Бесперспективное это занятие. Был у меня жених.
- Этот твой, - собеседник поцокал языком, вспоминая имя, - Эйв что ли?
- Нет. – Аврора снова посмотрела на пляшущие язычки пламени. - Этот так, баловство. Хотя и приятное. Его я встретила, когда в академию магов поступила. Да и не планировала семью с ним создавать. Как партнёр он ничего, но не сложилось. Нет, дело до него ещё было. Верно сказал, не вечно такой была. Были у меня и родительская семья, и мечты ради неё.
- Ты же говорила, сирота.
- Чтоб вопросы лишние не задавали. Так легче. Нет и нет.
- Ага, и посочувствуют ещё.
- Никогда в сочувствии не нуждалась, - сверкнула глазами девушка.
- Ладно, ладно. Неудачная шутка получилась. Не нуждаешься, и не надо. От меня всё равно не дождёшься. И куда всё это делось?
- Оно никуда не делось. Я делась.
- Всё равно не понимаю.
- Ладно. – Аврора, чтоб не вертеть в руках ветку, начала обдирать её. - Когда ты был маленьким, о чём мечтал?
Савелий пожал плечами.
- Ну, по-моему, это не секрет - мотоциклы.
- А ещё?
- Ну... работа, семья...
- И что дальше? Сделал? Всё, как сказали, сделал?
- Ну, да. И то и другое... Ни то, ни другое не принесло такого удовольствия.
- Оно и понятно. Когда мечтаешь о чём-то своём – это одно. Когда подчиняешь свою жизнь чужим мечтам – совсем другое.
- Ну, хорошо. А о чём мечтаешь ты?
- Сама пока не знаю.
- Зачем же пошла в академию?
- Чтоб узнать.
- Дай угадаю. Там подсказывают, о чём мечтать можно, о чём нельзя.
- Ничего там не подсказывают. Там помогают найти себя.
- Что ещё полезного там делают?
- Когда нашёл, помогают найти короткий путь к планируемым целям.
- Всё равно мутная схема. Не понимаю я, как вы общаетесь со своими богами. Их же нет в этом мире.
- Странный ты. Богов нет. Еесть отражения. Как в зеркале. Если кто-то стоит за твоей спиной, ты же не видишь? А в зеркале видишь. Только это зеркало найти надо.
- Мудрёно. Всё равно, что искать чёрную кошку в тёмной комнате.
- Поэтому мало кто берётся. Просто живут. Иногда попадают в свою колею, иногда нет. Я хочу всегда попадать туда, куда нужно. Но бывает, что обстоятельства складываются таким образом, что продолжать жить можно, только пройдя через тёмную комнату. И если тебе не дано отыскать её, то хотя бы почувствовать.
- У меня голова сейчас лопнет. Можно проще как-то объяснить?
- Вот поэтому я и не иду в проповедники, - Аврора засмеялась и бросила в него ободранную веточку. – Жуткая это работа – объяснять необъяснимое. Но для тебя, я всё-таки попробую. Но только для тебя!
- Я жду. – Подпёр голову рукой Савелий. – Много сказок слыхивал, послушаю ещё одну.
- Ты когда-нибудь болел чем-нибудь неприятным, а к врачам обращаться не хотелось?
- Ну, бывало.
- И что делаешь тогда?
- Как, правило, сам справляюсь. Знаешь, здоровьем не обижен. Да и вообще, кабинетных не люблю. Если надо, у меня свои есть, которым я доверяю.
- А у меня таких нет. Вернее, в то время не было. У нас знаешь, тоже могут залечить до смерти от насморка. А у меня не насморк, кое-что посерьёзней высветилось. Не то, чтоб очень сложно и страшно, расчёт, что организм сам справится – достаточно высок. А он не справляется и всё тут. Что делать? Начала вспоминать, кто из богов за здоровье отвечает.
- Да ваш Светлый и как там его ещё... разве нет?
- Не смеши. Просить у него здоровья, всё равно, что идти в пустыню воду искать. Найти, конечно, можно, но сил и времени потратишь – легче умереть и родиться заново. Но не суть. Вспомнила одну богиню. А знаешь, спросить тогда не у кого было. На свой страх и риск действовала. Почитала кое-что, факты сопоставила. Пытаюсь к ней достучаться, попроситься. При общении с богами, главное – доверять себе. Вот я себя и спрашиваю – куда мне дары отнести, чтоб просьба моя исполнилась? А мне перекрёсток оживлённый называют. Говорю, я только днём туда могу попасть, а там народу – не получится дары оставить спокойно. Глазеть всякие идиоты начнут. А мне ответ – иди. Ну пошла. Стою, жду. По всем четырём сторонам наблюдаю – с каждой кто-нибудь да движется. Я уже терпение потеряла, думаю, не то место, надо другое поискать. А двинуться от него не могу, будто приклеил кто-то и говорит. Стой, жди. Место правильное. И знаешь, дождалась, когда никого рядом не было. Положила, всё как полагается, и не оборачиваясь по своим делам уже пошла.
- Ну и что, нашла чёрную кошку?
- Нет. Зато нашла чёрную собаку. Когда дары на перекрёстке оставила, она мне навстречу первая попалась. Не человек! Понимаешь. Собака и чёрная. А на следующий день, проблема испарилась. Организм сам справился.
- А если бы не справился?
- Пошла бы к врачам, куда деваться. Но не понадобилось. А у меня возможность посмотреть как это работает, выпала.
- И что, каждый так может?
- Нет, не каждый. Я чтоб подход к этой богине найти год работала. Всё прикидывала, по душе я ей или нет.
- А что, и такое бывает?
- Конечно. Не всем подходят методы одних, привычки других. Боги, они же каждый своим характером обладает. Им ещё доказать надо, что тебе доверять можно.
- Дико.
- Возможно. Но мне нравится. Я с ними чувствую себя живой.
Аврора:
За лёгкими занавесками играло утреннее солнце. Оно пряталось за облаками, опять выглядывало. То щекотало светом, то исчезало, оставляя грусть. Спать не хотелось. Хотелось зарыться в подушки, укрыться одеялом и не вылезать оттуда. Мягкий, уютный мирок. Где в полудрёме она могла быть кем угодно, где угодно, зачем угодно. Угодно только ей, а не кому-то ещё. И уж точно не по общепринятым правилам.
Её назвали в честь утренней зари. Она и правда, как заря пришла первая. Вся семья по традиции хоть мечтала о мальчике, но как, оказалось, вроде была и не против девочки. Отец с радостью следил за её достижениями и первыми шагами. Учил читать, что, в общем, было не свойственно и не обязательным для девочек. Но за не имением сына, с удовольствием возился с тем, кто есть. Это были самые яркие годы для неё. Схватывая на лету новую информацию и умения, к тринадцати годам она изучила алгебру и геометрию, увлекалась географией, ездила верхом, ухаживала за лошадьми, могла постоять за себя. Одевалась, как мальчишка и вела себя так же. Пока у родителей не было надежды родить кого-то ещё из-за проблем со здоровьем у матери, они позволяли ей всё.
А потом родились сыновья. Погодки. Трое. Видно, вымолили родители у Бессмертного себе наследников. И тут же вспомнили, что Аврора – это девочка и надо бы дать ей соответствующее приличному обществу образование. Как-никак, скоро замуж. Читать, к некоторому сожалею маман, разучить её было уже невозможно, зато научить готовке, рукоделию и бальным танцам – было поставлено родительницей во главу угла. Отец уже в воспитание не вмешивался.
Если готовка ещё как-то у Авторы ладилась, танцы, если не приносили удовольствия, то хотя бы не вызывали отвращение, то вышивание и прочая рукодельная бредятина шла из рук вон плохо. Времени она занимала уйму, била по нервам, хотя должна была, по заверениям нянюшек успокаивать. Порой хотелось бросить всё, раскромсать глупую вышивку или ненавистную кружевную салфеточку, сжечь или выбросить в окно, а может и самой вслед за ней. До конюшни её уже не допускали, мальчишеский наряд отменился. Каждый день сплошные длинные юбки, «правильное» седло, жеманные манеры, сдержанные улыбки уголками рта, а когда к «перевоспитальному процессу», как называла его маман, подключились жрецы, с целью оповестить как правильно вести себя вести с противоположным полом, захотелось умереть окончательно. Жить под диктовку окружающих с каждым годом становилось всё труднее.
Год назад, когда старшему брату исполнилось четыре, родительница озаботилась поисками жениха. Сначала Аврора и слышать ничего не хотела о подобных изысканиях, а потом, решила для себя, что с мужем, наверное, будет легче договориться, чем с родителями и стала смотреть на данное мероприятие сквозь пальцы. По традиции, она всё равно ничего не решала. А когда за неё выберут, тогда и посмотрит.
Снизу доносился звон посуды, расставляемой к завтраку. Аромат кофе и свежих булочек, проникли даже под одеяло. В дверь постучала маман.
- Подъём! Аврора, мы ждём тебя внизу.
Всё. Доброе утро закончилось. Началась серая нудная пресная жизнь. Она подавила желание зарычать или завыть, зато нашла в себе силы мило ответить.
- Да, маман. Уже сейчас спущусь. Уже почти. Иду.
Когда лёгкий топот братьев и стенные шаги маман по лестнице стихли, Аврора нехотя откинула одеяло и села на кровати. Солнце поднялось уже достаточно высоко и в комнату солнечные зайчики не попадали. Зеркало в массивной раме на стене отразило бледную, согласно моде, кожу, всклокоченные волосы и тоску в глазах. Не отразило внутреннее отчаяние и желание вырваться из клетки. Когда этот ужас закончится? Когда можно будет уйти из этого дома навсегда?
Аврора:
Ну, конечно. Как она не поняла раньше. Аврора даже засмеялась от удовольствия, закрыла лицо руками и опять упала в подушки. Замужество! Вот ключик к спасению. Уйти насовсем, закрыть дверь в прошлое, расстаться с нравоучениями, салфеточками и домашним заточением. Чего ждать? Надо приниматься за дело. Девушка быстро перебрала в памяти накопившихся за год претендентов на её руку и сердце. Если раньше она отметала всех претендентов за ненадобностью, то сейчас старалась примерить каждого из них на роль мужа.
Один худой, второй рябой, третий косолапый, на следующих двоих без слёз не взглянешь. Причём все перечисленные – туповаты. Ещё один заносчив больно – ужас общаться с таким по жизни... А кто есть ещё? Через пятнадцать минут поисков по закоулкам памяти, подходящие кандидаты закончились и были всё так же отметены в сторону, а других пока не обнаружилось. Оказывается мужа выбирать, то ещё занятие. Так. Надо определиться в приоритетах. Красота – страшная сила, но вполне можно обойтись и без этого страшного достоинства. К тому же, молодые люди с уверенностью в свою неотразимость – скучнейшие собеседники, так что красавчиков сразу в утиль. Остаются доблестные труженики. Не крестьяне, конечно нет. В приоритете люди не глупые и увлечённые своим делом, и хорошо бы заодно, чтоб претендент был в неё влюблён. Хотя бы самую малость. Слишком оголтелое почитание – то ещё удовольствие. Потом не отвяжешься. А тихое и пристойное подобострастие – вполне подойдёт. Самой влюбляться-то необязательно. Нервотрёпка это страшная. А вот пользоваться чужими чувствами, почему бы и нет. По легендам, влюблённые могут сворачивать горы по мановению пальчиков предмета страсти. Не плохо бы сие утверждение проверить на практике. Да и мало ли когда, это качество может пригодиться.
- Аврора! – послышался снизу окрик маман.
Зазвонивший колокольчик в руках отца оповестил о начале завтрака. Да, подзадержалась она. Не придёшь вовремя, останешься голодной до обеда. С тех пор, как появились сыновья, с этим в доме строго. Мужчин надо воспитывать по чётко структурируемому плану и аскетизме, как любил выражаться отец. Ну, с аскетизмом, он конечно погорячился. До аскетизма, здесь далеко. Но соблюдение распорядка дня у братьев стали прививать сразу, после выползания из пелёнок. До этого, на выходки и вечные опоздания Авроры смотрели сквозь пальцы, и вот теперь ей приходилось учиться порядку наравне с несмышлёнышами.
Она быстро оделась и кубарем слетела с лестницы, по дороге толкнув Максимилиана, отчего тот расплескал кувшин с морсом. Маман неодобрительно посмотрела на дочь, когда она путаясь в юбках, но не удосужившись их разгладить, шлёпнулась на стул и с грохотом подвинула его к столу. Эта была её излюбленная утренняя забава, подействовать на нервы родителей. Вроде справедливо. Они же выводят её из себя правильным и размеренным утром. Отец от раздражающего скрипа ножек стула о лакированный пол, закашлялся. Маман задержала дыхание и закрыла глаза, но как только всё закончилось, сдержанно улыбнулась.
- Всем добрый день! – немножко холодно и размеренно, как учили, будто ни в чём не бывало, мило и чётко произнесла Аврора.
Кашу сразу отодвину в сторону, принялась за холодный кофе и такие же булки, которые после остывания уже не дарили столько аромата, но тем не менее, оставались восхитительно нежны.
Сдержанная реакция родителей на поведение дочери, была осознана ей, только после проглатывания первой булочки. Что-то им от неё надо? Она выжидательно посмотрела на мать.
- Сегодня к нам приедет для знакомства наследник Овдеевых. Милый молодой человек.
Аврора:
- Вот, как. А говорят, что мечты не сбываются. – Голос от плохо скрываемой радости оказался слишком звонким, и на следующей фразе она его приглушила. - Очень даже сбываются. Пусть едет. Как раз вовремя.
Маман с удивлением посмотрела на неё, отец зачем-то отодвинул на край стола газету. Юная стервочка с аппетитом лопала вторую булку, делая вид, что не замечает вперившихся в неё взглядов.
- Ты не заболела? – наконец решила уточнить маман.
Братья как раз вовремя расшалились, пытаясь зачем-то поделить кусок сахара на двоих, вместо того, чтоб взять ещё один. Пока Максимилиан устранял это недоразумение, можно было сослаться, что за шумом не расслышала последних слов обращённых к ней.
– Хотя, нет, не так, - удобно игнорируя вопрос родительницы, продолжила реплику Аврора. Теперь она опустила глазки к блюдечку, взяла чашечку двумя пальчиками, отвела мизинчик в сторону и тихо, но с достоинством произнесла. - Я рада оказанной чести и с удовольствием приму вышеназванного претендента в женихи. Назначаю ему аудиенцию в полседьмого вечера. И пусть не опаздывает, а то может проститься с возможностью получить в дар такое сокровище, как моё сердце. Хотя, если он желает получить руку отдельно от сего органа, может довольствоваться и вон той, что нарисована на семейном портрете. Я даже разрешаю вырезать кусок холста с этим фрагментом, чтоб утолить его страсть к разделыванию туши после охоты. Ведь все мужчины любят охоту, не правда ли папа?
- Нет, с ней всё хорошо, - сквозь зубы процедил отец и опять вцепился в газету. – Веди себя вечером прилично.
- Как скажете папа, буду сама пристойность и сдержанность. А насчёт портрета не беспокойтесь. Всё равно его скоро менять придётся, раз от меня пытаются так усердно избавиться.
Вечером в северной комнате с видом на сад, Аврора с родителями ждала приезда потенциального жениха. Для создания благоприятного образа умницы и рукодельницы, по заверениям маман, ей была вручена почти законченная вышивка с розами в хрустальной вазочке и кружащими вокруг них бабочками. Вместе с раздражающим аксессуаром были даны наставления, смотреть в пол и не раскрывать рта, пока не попросят, как полагается воспитанной особе. По возможности вести себя тихо, при общении с молодым человеком вежливо. Подавив в себе желание, съязвить, что с таким же успехом, они могли бы сюда посадить наряженный и размалёванный манекен, а жених ничего бы и не заметил, Аврора устроилась возле журнального столика возле окна.
Чтоб хоть как-то занять руки, а заодно применить изделие по назначению, она решила выдёргивать из него по одной ладно вшитые нитки. Со стороны создаётся вид, что занимается важным делом, и кто там разберёт, что она портит хорошо сделанную работу. Зато внутри тишина, спокойствие и умиротворение от маленькой, но злобной мести ничего неповинному произведению искусства.
Родительница возле камина наслаждалась чашечкой чая, отец курил сигару, младших братьев спровадили со служанкой на прогулку.
Младший Овдеев пришёл в точно названное время. Первым в комнату вплыл его животик. Потом появился и его владелец. Пока он стандартно расшаркивался и расплёвывался с родителями, Аврора сквозь ресницы наблюдала за ним, продолжая издеваться над вышивкой. Невысокий, крепкий, не урод, одет хорошо, манеры скромные, заносчивостью и крикливостью, судя по темпераменту, не страдает, голос мягкий не раздражающий. В качестве претендента, подручку с которым можно распрощаться с этим домом, по первому впечатлению, подойдёт. Остаётся только с ним поговорить. О, вот здесь, обычно всё и заканчивается. Молодые люди видят в юных конфетках только шляпку на безупречной укладке. И кроме как о пирожных, розочках и комплиментов по поводу рюшечек на платье, других тем для разговоров не находят.
Аврора/воздух:
- Зачем так уродовать изделие, - вывел барышню из собственных мыслей младший Овдеев.
Аврора вздрогнула. Она и не заметила, как потенциальный жених оставил общество родителей и подошёл к ней. Ни растерянности, ни агрессии от увиденного, в нём не наблюдалось, лишь любопытство.
- Не нравится она мне, - жеманно ответила блондинка и отложила рукоделие в сторону. - Если бы были лошади, другое дело. А здесь...
- Здесь был отличный натюрморт, если бы вы его так старательно не изводили.
Жених тихонько подтолкнул под стол ворох ниток, которые успела набросать девица, что те не привлекали внимание. Аврора ухмыльнулась.
- А что, можете предложить занятие поинтересней?
Овдеев улыбнулся и подал руку девушке.
- Позвольте, пригласить вас на прогулку.
Несколько последующих дней стали для изголодавшейся по свободе Авроры, раем. Жених сумел организовать несколько пеших и две конных прогулки, вечер при свечах, серенады под балконом при луне. Вопреки опасениям, собеседником он оказался не глупым, не назойливым и вполне учтивым. Находиться рядом с ним было легко. Немножко правда его влюблённые взгляды были муторны, но барышня заставляла себя быть сдержанной, и настойчиво гнала подобные чувства прочь, ведь жизнь, наконец начала налаживаться. Родители перестали её донимать нравоучениями и распорядком дня. К концу лета, стали готовиться к свадьбе.
Выбирать наряды и меню, приглашать гостей было утомительно. Но всё это можно перетерпеть ради возможности уйти. Аврора и терпела.
До назначенной даты оставалось две недели. На это время в городок приехал бродячий цирк, который расположился возле ярмарки. Афиши расклеены на каждой тумбе. Девушка не выдержала и упросила жениха, не смотря на занятость, сводить её на представление. Дело к зиме, когда ещё представится такой случай. Тот удивился, но согласился. Хождение по таким аттракционам, было больше для черни. В очередной раз Аврора поняла, что не прогадала с выбором. Жених был чуточку влюблён в неё. Ровно столько нужно, чтоб быть в центре его внимания, но также, чтоб ухажёр не надоедал. За эти несколько месяцев она уже расслабилась. Будущий муж был нежен и внимателен, она свободна и счастлива. Порой уткнуться вечером в его плечо – было лучшим завершением дня. Понятное дело, что потом они расходились по своим домам, но голубая мечта, звездой, зависала над головой всё отчётливей.
И что дёрнуло её на ярмарке пойти в шатёр гадалки. Оттуда Аврора вышла чернее тучи. Сама бледная, глаза потухшие. Жених так и не смог добиться, что же там напророчили. Аврора молчала. Через неделю она исчезла из жизни окружающих.
Она потом узнавала. Родители пожаловались соседям на пустые хлопоты, и быстро всё забыли. А вот жених, похоже, не забыл, и тоже исчез вслед за ней. Куда, никто не знал. Сама Аврора его искать не стала, не для этого уходила.
- Значит, сбежала, - подытожил Савелий.
- Угу.
- И никакой весточки жениху не оставила?
- Зачем? Другую найдёт, - со злостью бросила в костёр очередную ветку собеседница. – Переспала с ним только на прощанье, чтоб уж ему совсем обидно не было, что время впустую потратил.
– Думаешь, ему этого хватит? И что совсем-совсем не жалеешь?
- Нет. Тратить свою жизнь на пелёнки и распашонки не буду.
- Ты бы хоть с женихом поговорила. Может он согласился бы на такие условия. В нашем мире какое-то время ходила мода на бездетность.
- Нет. Не согласился бы. Я ему не подхожу не по каким параметрам. Он мечтал совсем о другой жизни.
- А получил нечто совсем иное. Зачем тогда вообще это всё затевала?
- Сама не знаю. Надо было сразу уйти. Одного несчастного влюблённого на свете было бы меньше.
На сколько минут оба смотрели в костёр. Пора было укладываться. Завтра рано вставать. До назначенного места оставалось всего ничего. Аврора планировала за полдня преодолеть этот путь. От реки тянуло свежестью. Стрекотали кузнечики. Родившийся месяц скромно светил среди звёзд, нагонял воспоминания, заставляя малодушно жалеть о том, что не сбылось.
Иногда так хочется сдохнуть.
На минуту, на час, насовсем.
От пустой тишины оглохнуть.
Раствориться, оставшись никем.
Аврора облокотилась на дерево.
- Что это на тебя нахлынуло? – прищурился Савелий. – Имей ввиду, мне эта ваша затея с камнями вообще не по нутру. Не будет тебя, я иду назад. Никакого продолжения миссии за счёт меня не будет.
- Не обращай внимание. Так, ерунда. Просто вспомнилось. Иногда возникает такое настроение. Быстро проходит. Здесь выбора нет. Или я его, или оно меня. Я пока побеждаю.
- А дальше что?
Аврора пожала плечами.
- Я пока сдаваться не собираюсь. А что будет дальше, посмотрим.
Над рекой раздался вой. Жуткий. Леденящий. Птицы притихли, даже месяц спрятался за облако. Савелий встал.
- Что это было? Волки так не воют.
Аврора нехотя повернулась в сторону реки.
- Пока не знаю. Всё-таки хорошо, что мы оттуда ушли.
Вой повторился. По ощущениям уже ближе. Ужас пронзал сильнее, заставляя съёживаться, затаивать дыхание, до звона в висках прислушиваться, когда раздастся следующий подобный клич. Теперь забеспокоилась уже и девушка.
- Не пойму, как такое может быть. По идее, сущность должна быть привязана к своему месту. А эта двигается.
- Да она не просто двигается. Она ломает ветки и шумит, как табун лошадей.
Из темноты на противоположном берегу выступил виновник беспокойства. Большой. Со светящейся мордой.
- Собака Баскервилей? - произнес Савелий.
- Фернир, - выдохнула девица.
- Кто?
- Сын Локи. Вечный противник Хеймдаля.
- А, ну теперь всё понятно, - съязвил мужчина. - Всё-таки странные у вас боги. Люди рождают животных, животные людей. И понятно, почему я их спутал. Это совсем не трудно, на таком расстоянии.
Голос Савелия, несмотря на попытки шутить, срывался. Аврора не успела понять от страха или удивления. Впрочем, удивление возникло и у неё. Огромный, как чёрный призрак, он пробирался к противоположному берегу сквозь высокую траву.
- Как такое может быть? – не выдержал Савелий - Он же умер!
- Когда? – рассеянно откликнулась Аврора, пытаясь решить, где можно укрыться.
- Ну как же... Ваш Рагнарёк!
- Ну, ты даёшь, – хмыкнула девушка. - Боги не умирают. А это бог. Он может лишиться силы на время, это да. Но не умереть.
- И что он здесь делает?
- С учётом того, что больше здесь никого нет, охотится за нами. Не волнуйся за реку ему не перебраться.
Пока она это говорила, в реке плесканулась большая рыба. Потом ещё одна, ещё. Когда вышел месяц, его свет позволил разглядеть очертания того, что таилось в реке. Чешуйчатые кольца показывались на поверхности воды, потом пропадали. Это они, лениво перекатываясь создавали такие звуки.
- А это что?
- А вот это уже проблема. Собирайся! – Аврора метнулась к костру.
- Кто-то говорил что-то насчёт того, чтобы сдохнуть.
- Это мероприятие не входит в мои планы на сегодня, - Аврора схватила сумки, затушила огонь.
Савелий последовал её примеру.
- Что это было? – всё-таки решился уточнить он. – Знаешь, не хочется бежать в ночь, сам не знаешь от чего, куда и уж тем более, сломя голову.
- Ёрмунганд, - процедила Аврора сквозь зубы, - Иногда ты бываешь редкостным занудой.
Мужчина упёр руки в бока.
- Это мне ни о чём не говорит. Объясняйся точнее.
- Ещё один сын Локи.
- Ага. Теперь совсем понятно. Что им от нас надо?
- Откуда я знаю. Но с учётом того, что ни Тор, ни Хеймдаль, не сладили с ними, нам тягаться точно не по силам.
воздух:
В долине было ветрено и после городских каменных стен неуютно. Жрец сидел в походном шатре с высоким потолком, за рабочим столом и подсчитывал ресурсы, имеющиеся в наличии, не обращая внимания, на резкие порывы, заставляющие стены трепыхаться. У него была забота зафиксировать людей, оружие, технику и воздушные шары. Времена сложные и тяжёлые, и не исключено, что последние. Надо, чтоб всё было на учёте. Любая мелочь может сыграть положительную роль в исходе противостояния. Затем он и приехал в эту глушь, чтоб навести ревизию в самых дальних уголках владений. Подготовить народ по мере возможности, а это значит, что лучше по максимуму. Чтоб любая овца знала, что и когда она должна пожертвовать и отдать. Ведь сейчас весь мир – это одно большое владения Бессмертного. Куда ни приедь, куда не загляни, все кланяются, оказывают почёт, даже падают ниц и рыдают от радости просвещения. Чем не счастье? Однако, ничто не бывает вечным. И чтоб не лишиться этих благ сейчас приходилось работать больше, чем когда-либо. Хотя нет, во времена продвижения идей Светлого, тоже работы было по горло. Тем не менее, чтоб все жертвы были не напрасны, а жизни не пусты, сейчас нужно казаться особенно ответственным, сердобольным, говорить красочные речи, чтоб дух захватывало, а мозг и волю отключало.
Жрец осмотрев записи и остался доволен. Даже здесь нашлось, что обобрать, прихватить, унести, реквизировать. Под именем Светлого Кащея и его безграничной любви ко всему сущему. Когда-то эта безграничная любовь призвала и его мальчишкой под своды храма. Закрутила, выпила, поработила. Он считал, что в хорошем смысле этого слова, и что это пошло ему на пользу, предопределило судьбу. И другой уже не хотелось. Уже в юности решил он посвятить жизнь, свою единственную, ценную и такую малую перед величием неба этому самому небу. Логика проста. Чем больше овец он приведёт к истинному пути, тем больше сам цениться будет в покоях Светлого, после своей кончины. Служить сейчас, чтоб почивать на лаврах потом. Да, раньше была в этом цель жизни. Потом она трансформировалась. И захотелось быть не просто служителем, а другом и соратником, а потом и самому захотелось власти. И вот теперь эти мечты, как о вечной жизни, так и настоящей, оказывалась под угрозой. Если Светлый лишится своей небесной резиденции, ему тоже ничего не светит. Ничего! Вся жизнь, что он прожил до этого, оказывалась пустой. И тогда придётся начинать все с начала в новой земной жизни и неизвестно, при каких условиях.
Звёзды каждую ночь по волосу сдвигаются друг к другу и показывают возможность Апокалипсиса в любую минуту. Конечно, всё произойдёт не сразу, не в один день. Смена эпох всегда идёт постепенно, но основы победы закладываются именно сейчас. Нельзя терять ни доступных богатств, ни одной сильной души. А вот от слабых и инакомыслящих, лучше избавляться умерщвлением. Чтоб не доставалось оппонентам ни одного, даже самого слабого сознания. Впрочем, оппонентам слабые души тоже не нужны. Слабые вообще никому не нужны.
Жрец отложил ручку, выпил глоток разбавленного вина, наслаждаясь моментом спокойствия и промежуточного триумфа. Всё шло просто замечательно. Пока приспешникам тьмы не доступна даже половина тех ресурсов, есть у Бессмертного. Если так будет продолжаться дальше, он останется у власти ещё на две тысячи лет. Вполне приемлемый срок, чтоб взобраться на следующую ступень развития. Может, к тому времени его святым сделают. Вполне себе результат.
Хлопки брезентовых стен стали более навязчивыми. Крики снаружи испортили момент. Жрец закряхтел, вытаскивая пузо из-за стола. Расправив бороду, он вышел во враждебную природу. С Бессмертным природа не дружила. Это было хорошо известно. И в этом была возможная угроза для единственно правильного на данный момент божества. Но жрец, предпочитал не думать об этом. Жёлтый металл казался более стабильной ценностью в его сознании, за него он и цеплялся.
Порывы ветра рвали с привязи огромные воздушные шары. В корзины, прикреплённые к ним был загружен провиант, вода. Завтра делегация собиралась отбывать в соседнюю область. Ценности пока в корзины не складывали, и жрец порадовался тому, что интуиция его не подвела, и он смог отдать правильные распоряжения.
- Надвигается ураган, - доложил один из подбежавших к жрецу командующий стражниками. – Я отдал распоряжение спустить шары. При таких погодных условиях нам их не удержать.
Жрец воздел руки к небу.
- На всё воля Бессмертного. Даю благословение на это.
Стражники подтягивали канаты, спуская воздушные средства передвижения на землю. Ветер с силой трепал шары, заставляя выбиваться канаты из рук. Ругань, отчаянные возгласы сопровождали этот процесс. Несмотря на усилия, один из шаров всё-таки вырвал незакреплённую верёвку из рук. Он резко взвился вверх, подчиняясь очередному порыву ветра.
- Минус один, - в горечью произнёс жрец.
- На всё воля Бессмертного, - поддакнул командующий и быстро ретировался к своим подопечным.
Пока жрец не в духе, лучше к нему не приближаться. А заняться спасением остального скарба.
- Плюс один, - проговорил Локи и скрылся за шатром.
- Ты хоть понимаешь, что это всё бестолку? – спросил, задыхаясь на бегу Савелий. – Богов по определению хорошо иметь в союзниках, а не в противниках? Если они сейчас вдвоём переберутся через эту чёртову реку... Или не догадаются?
- Догадаются, - коротко подтвердила Аврора, разрушая зыбкую надежду. – Думаешь, зачем тебя оттуда утащила.
- Утащить-то утащила, но ты хоть понимаешь, что нам вдвоём хана?
- Да. Но сама прыгать в пасть не собираюсь. Пусть побегают.
Она остановилась, поджидая напарника. Тот доковылял за ней. Бежать ему было трудно.
- Слушай, - опираясь руками на колени и пытаясь восстановить дыхание, сказал мужчина. – Мы же оба понимаем, что вдвоём не убежим. У тебя шансов больше. А у меня ну вообще никаких. Пусть этот пёс сделает своё дело, а ты за это время убережёшься где-нибудь. Я знаю, ты найдёшь где. У тебя хорошо получается.
Аврора замотала головой.
- Нет, так не договаривались. Нужен другой выход.
- Не глупи. Нет другого выхода. Иди давай. И чтоб больше ноги твоей здесь не было.
Аврора отвернулась и побежала к лесу. Савелий уселся на траву. Торопиться было уже некуда. Со стороны реки слышался шелест травы и шумное дыхание. Мужчина посмотрел на небо. Звёзды. Месяц. Небо, с воздушным шаром, под которым дышать легко. Воздушным шаром?
Аврора сбросила вниз верёвку.
- Сказал, чтоб ноги моей здесь больше не было. А от моей верёвки не откажешься, лазать, ещё не разучился?
Савелий уцепился за канат, который стал ниткой спасения. Пасть волка щёлкнула где-то внизу и отступила.
- Где ты его нашла?
- За ветки деревьев зацепился. Надо было только огонь разжечь. А это я умею.
- Это точно, - мужчина держался за сердце. – Порой жалею, что таблетки с собой не таскаю.
- Ничего, от счастья не умирают. Полетели.
Они не заметили, что внизу Фернир, а затем и Ёрмунганд, растворились в воздухе. Возле, потухшего костра и возможного места ночёвки стоял Локи.
- Всё-таки не зря Геката, открыла короткий путь.
воздух:
В корзине воздушного шара Савелий долго не мог выровнять дыхание. Он хватался за бок, откашливался. Потом нашёл в рюкзаке флягу, заодно вытянул оттуда и надел толстовку. Но озноб впитался в тело и не хотел отступать, позволяя по коже бегать надоедливым мурашкам. После нескольких маленьких глотков коньяка, по ощущениям начал приходить в себя. В голове то ли высветился положительный исход событий, то ли наоборот затуманилась клыкастая пасть. Но дышать стало легче, а в будущее смотреть веселее. Он, нехотя покряхтывая, встал на преступно хлипкий, на его взгляд пол, который, как на корабле периодически покачивало.
Аврора стояла у борта корзины, регулировала, чтоб шар высоко не поднимался, периодически смотрела на компас.
- Что дальше? – подошёл к ней мужчина и протянул флягу .
Барышня поморщилась и отстранила её.
- Потом.
- Как знаешь. А мне нужно сейчас, - он глотнул ещё.
- Как знаешь, - равнодушно отозвалась она.
Спрятав драгоценный напиток, Савелий стал наблюдать за залитым лунным светом тёмным лесом. Первый он наблюдал за ночной природой с этой точки зрения. Тишина и покой, кажется, что большинство тамошних обитателей спят. Хотя, это не совсем верно. Филины, грызуны, волки вполне могут не спать. Волки... От мысли о них, мужчину передёрнуло. Он предпочёл сменить тему, к которой, помимо воли возвращались мысли.
- А это что? – показал он на сиротливо мигающие огни в стороне.
- Это соседняя деревушка. Мы должны обойти её стороной. Ветер попутный. Я хотела завтра преодолеть это расстояние. Но раз такое везение...
- А уж... – опять сорвался он в неприятные мысли. - По мне бы я лучше в палатке спал, чем сегодня с жизнь два раза попрощаться.
- Не бурчи, - потянув за верёвку, Аврора открыла клапан, выпуская личний горячий воздух. Шар чуть снизился. - Сейчас ты больше чем когда-либо старика напоминаешь.
- Не удивительно. Седых волос прибавилось, раз ты даже в темноте разглядела. Я уж думал всё.
- Попробуй лучше отдохнуть. Удобств здесь по мининуму, но кто знает, что завтра будет. Это лучше, чем ничего. Тем более шаром, ты управлять всё равно не умеешь.
-Да, не умею. Надо мне очень. Мотиком да, это моё. А этой бандурой... Это знание мне не пригодится, поэтому и не заморачиваюсь.
- А зря. Если бы сам побежал к лесу, меня бы не спас. Так что лишних знаний не бывает. Сегодняшний день это доказал.
Савелий помолчал, потом плюнул вниз.
- Слушай, а с тобой всегда, как на вулкане?
- Со мной да.
- То-то мужики вокруг тебя не задерживаются.
- Слабаки.
- Нет. Это ты несносная.
- Но ты-то задержался.
- Я... То же мне, нашла идеал. Старый, дряхлый, сварливый.
- Я не заметила.
- Значит, дура.
- Ложись спать. Заговариваться начинаешь.
Савелий нехотя уселся на мешки с провизией. Решил не спать. Да и не хотелось вроде. Но усталость, коньяк и нервы, всё-таки утащили его с сон. Отдохнуть, впрочем, всё равно толком не получилось. Обрывки снов, больше смахивающие на полуреальность. Нервные, дикие, высасывающие. Там были адские псы, и огненные драконы, и большие камни старого капища, и холод тумана... Толчок. Мужчина открыл глаза и поёжился. Он чувствовал себя разбитым, шевелиться не хотелось, но пришлось. Холод тумана ему не приснился. Да и Авроры в корзине не было. Где опять эта девка?
Она обнаружилась на поляне. Уже вбила колы в землю, чтоб зафиксировать летательный аппарат. Тот не хотел терять высоту и стукался о землю, хотя горелка уже было погашена.
- Где мы? – спросил он.
- Где и планировали. Только на полдня быстрее.
- Лихо. Сама-то отдыхать будешь?
- Не буду. Я эликсир выпила, на само мероприятие должно хватить, а там посмотрим. Может, всё-таки научу тебя этой штукой управлять.
- Не знаю. Возможно, попробовать всё-таки стоит. На эликсирах долго не продержишься.
в горы:
Солара разглядывала карту местности, через которую ей предстояло завтра пройти. Вернее, местностью это называлось с трудом. В основном лабиринты, канаты, лестницы. Всё в пещерах. Выход на поверхность через одиноко стоящий кратер потухшего вулкана, а спуска нет.
- А здесь как? – ткнула девушка в последний участок вызывающий наибольшие сомнения. – Здесь есть хоть какая тропинка вниз?
- Нет, там отвесная стена со всех сторон.
Глава ордена пренебрежительно смотрел на особу присланную наставницей Карин. Та задавала слишком много вопросов для мага. И даже для ведьмы. А значит, хорошо, если она понимала суть всех предстоящих событий. А уж чтоб пройти их...
- То есть, там практически, - смотровая площадка с единственным спуском через пещеру, куда меня назад не пустят? - продолжала допытываться избранная.
- Правильно. По преданию, добывший огонь, должен улететь с ветром.
- Как улететь? Вы спятили? Я что, птица? Что я должна сделать. Со скалы прыгнуть? И вообще, почему я должна подчиняться тому, что было напророчено полтыщи лет назад? У меня задание добыть огонь и возвращаться.
- Вот и возвращайтесь. Кто вас держит? - Глава ордена пожевал губами. – И знаете, что милочка. На вашем месте, я бы сбавил тон. Мы и так оказываем вам услугу, предоставляя хоть какую-то информацию. В вас сейчас должна быть проявлена благодарность, и благоговение. А вместо этого я слышу одни претензии.
- Извините, - опустила глаза барышня. – Я просто очень нервничаю. Я боюсь, что это мероприятие мне не под силу.
Она опять уставилась в карты. Заслуженный маг ждал, пока она наглядится.
- А можно... можно мне кого-нибудь в напарники взять, для прохождения этих катакомбов?
- Вы вообще ничего не поняли, да? – вздохнул собеседник и закрыл разложенные на столе материалы. - В записях о спутнике ничего не сказано.
- И это значит... – медленно выговаривая слова, продолжила мысль Солара.
- Это значит, нет.
- Но как же так?
- Сказано же, - в очередной раз терпеливо продолжил маг. - В писании о спутнике ничего нет.
- Что так и сказано, что у избранного не было спутника?
- Нет, так не сказано. О нём вообще ничего нет. Ни о том, что был, ни о том, что делал.
- Но посудите сами, если о нём ничего нет, это же не значит, что его не было.
- Избранная, не путайте меня. Ничего это не значит.
- Вот именно, что это ничего не значит. Возможно, он не проявил себя. Или решил все лавры предоставить избранному. Ведь это не секрет, что при выигранной битве, запоминают генерала, а не солдат. Одного солдатика же мне можно взять с собой? Ну, пожалуйста!
- О, - закатил глаза глава ордена, - вот Карин подбросила мне очередную головную боль. Хорошо. Принимая во внимание ваше неумное желание и баранью упёртость. И катастрофическое нежелание понимать по хорошему, разрешаю взять вам в спутники, кого захотите. Чтоб лишний раз доказать вам, что если в писании о нём ничего не сказано, значит и быть его не может. Кого бы вы ни пригласили.
- Хорошо. Согласна. Спасибо вам большое!
- Не за что. Это будет наука вам дорогуша, что нечего рыпаться туда, где вас не ждут и изобретать то, что и без вас хорошо работает. Все ваши попытки изменить мир ни к чему не приведут по определению.
- Если так рассуждать, то и Аппокалипсис ничего не изменит. И всё это зря. И можно даже завтра никуда не ходить.
- Аппокалипсис – это другое. Здесь только время покажет.
- Не время покажет, а я покажу. И докажу, что если хочется, значит, получится.
- Дерзайте. А я с удовольствием погляжу на это. Боги прописывают некоторые нити судьбы за столетия до нашего рождения. А вы хотите за день изменить их.
- Если боги что-то забыли написать в манускриптах, это не значит, что этого не было.
- Хватит. Не желаю слушать ваш бред. Закончим этот разговор.
в горы:
Солара ходила из угла в угол маленькой комнаты. Она кусала кубы, ногти, заламывала руки. Несколько раз попыталась полежать, потом опять вскакивала. Захочет ли, согласится ли Ален сопровождать туда, куда договора не было. Ведь он ничем не обязан. Может сказать нет, и будет прав. Но, может, всё-таки да? Время тянулось медленно, и она уже несколько раз пожалела, что послала записку с курьером, а не пошла сама. Был, конечно, риск заблудится, но лучше уж заблудиться и потратить время на поиски, чем вот так мучиться оставшийся день.
Курьер давно вернулся. Ответа он не привёз, сказал, что по нужному адресу никого не было, и он сунул записку в почтовый ящик. По идее, по возвращении, Ален должен был найти её. Или не найти?
За окном солнце спускалось всё ниже. Надежда на положительный ответ таяла быстрее. Похоже, записку Ален уже нашёл. И проигнорировал её просьбу придти. А может, он её так и не увидел. А может, до сих пор не вернулся. Нет, надо было идти самой. Может хоть на улице его бы случайно повстречала. А сейчас... сейчас уже поздно.
В дверь постучали, Солара рывком открыла её, за ней стоял молодой маг. Вид, как и у всех в этом ордене, у него был горделивый и бесстрастный. Но сейчас он такую роль почему-то не выдержал.
- Он пришёл, ну этот, ваш. - Процедил он сквозь зубы. - Можете посмотреть.
От пробившей искорки радости, Солара не заметила странную формулировку. Она мельком взглянула в зеркало, чтоб зафиксировать, не слишком ли растрёпано и расстроено выглядит, машинально поправила волосы и больше для того, чтоб сбить напряжение переспросила.
- На что посмотреть?
- Сами увидите.
Уже на винтовой лестнице девушка услышала не характерные для этого заведения звуки. Кто-то снизу во всё горло орал похабные песенки. Задержав дыхание, как перед прыжком в воду, барышня заставила себя спуститься в холл с торжественными высокими потолками, с зеленью в больших кадках и картинами на стенах. Там стоял, распевая и распивая Ален. После каждого куплета он прикладывался к бутылке коньяка. В бутылке было ещё достаточно, чтоб продолжать веселье, но мало, чтоб оно продолжалось дольше часа.
-А, это ты! Я так и знал, что это ты... – указал он неё пальцем.
Язык Алена заплетался, слова произносились сбивчиво невнятно и как-то подозрительно нахально...
- Да, это я. Я же подписала письмо, - заморгала девушка. – Точно помню.
- У тебя... отвратительный подчерк, - он старательно выговорил эту пару слов, стараясь не запинаться, а потом опять перешёл на сбивчивую скороговорку, - ничего не разобрал. Каракули какие-то... с бессвязным бредом. Адрес только увидел, подумал, что от тебя. У меня здесь больше знакомых нет! Так и знал... что ты меня хочешь. Поэтому написала, чтоб я пришёл... Вот я и пришёл.
В апофеозе момента он споткнулся, ухватился за ближайшее кресло, кисть соскользнула. Кресло покачнулось.
- Что с ним? – побледнела Солара.
- Что-что. – Вздохнул молодой маг. - А сами не видите? Напился он. И как его ноги держат?
- Он на корабле старшиной... – от растерянности она так и не подобрала слово, - умеет. Для него качка привычна.
- Тогда понятно. Качка на палубе, качка в голове. Я бы предпочёл, чтоб он наслаждался первым моментом там, а не последним здесь.
- И как вы думаете, до завтра он никак не оклемается?
- Я бы удивился.
- А это... кто с тобой? – старшина потёр ушибленную кисть, пытался сфокусироваться на незнакомом молодом человеке. – Он, что будет свечку держать? Я не согласен! Пусть уходит отсюда. Только быстр-р-ро! Но только ты это... Зря рассчитываешь на что-то. Я специально пришёл сказать, что у нас ничего не будет... Потому что... Без объяснений. Нет, и всё. Я с ведьмами и магичками не сплю. А ты на меня ещё там у моря запала, я заметил... Ну, так обломайся.
Он облокотился на кресло и опять запел что-то весёлое и жизненное.
- Вы точно хотите оставить его у себя? Он сейчас вообще не понимает, что несёт.
- Да, нет. Понимает. Только не совсем прав. И не совсем не прав. Где-то посерединке, так как не учитывает нюансы, поэтому для него это истина. Но это не важно. Вообще. Пусть остаётся при своём мнении. Но в таком виде его отпустить не могу. Он очень помог мне, чтоб добраться сюда. Это самое малое, чем могу отплатить. – Она вспомнила землянку и сказанные в ней Аленом слова и чуть перефразировала их. – Да и сейчас помогает понять, что нельзя вечно рассчитывать на того, кому ты безразличен. Завтра нужно справляться самой. А свои слова он, скорее всего утром забудет. Как и мою записку.
- А если не забудет?
- Сомневаюсь, что сказанное сейчас, расстроит его трезвого. Повторюсь, это не имеет никакого значения. Моё мнение о нём не изменится. Хотя, вероятно, разговаривать больше хотеться не будет. Что толку разговаривать с тем, кто видит в тебе не человека, а... туповатое примитивное существо. Зато всегда есть возможность помолчать. Все люди время от времени болтают глупости. Иногда надо уметь не замечать их.
- Людей или глупости?
- А вот здесь каждый выбирает сам. Кому что нравится. И у кого на сколько хватает терпения.
В голове возник образ главы ордена. Он ехидно смаковал каждое слово: «А я говорил, что ничего не получится. Даже пытаться нечего было». Образ вредного старичка испарился при новом витке залихватской песни.
- Слушайте, давайте всё-таки до дома доведём? – поморщился маг.
- Нет, моей комнаты хватит на двоих.
Когда Ален, наконец, угомонился, Солара села на пол возле кровати, разложила и проверила необходимое снаряжение. Опять упаковала всё в рюкзак. И закрыла глаза, вспоминая расположение пещер, возможные преграды.
Огонь. Один из четырёх элементов, из которых соткан мир. Неподвластный, непредсказуемый, часто злой, но чарующий и пьянящий. Пьянящий. Как пьянит её Ален, когда находится рядом.
Всё, спать. Завтра надо будет улететь с ветром.
В.Р. Шкурки:
Вы хотели когда-нибудь скинуть шкурку, как змея? Да, наверное, это приятно. Но, при некоторых нюансах. Когда всё вокруг хорошо и свежо, цветёт и пахнет, всё получается и идёт в гору, а ты раз, скинул то, что уже устарело и обновлённым пошёл выбранной дорожкой. Шикарно. Мечта. Идиллия.
А если змея не скидывает шкурку очень долго, как думаете, что происходит? А происходит закукливание, как у гусеницы. Одна шкурка нарастает на другую, вторая на третью, оболочка скукоживается, видоизменяется, черствеет, темнеет. Становится жесткой, тесной, грубой, отвратительной. Она как толстая кожура, наросшая на тело, больше напоминает скорлупу грецкого ореха или гроб, чем защиту. Зато под ней тишина и покой. Надо только сложить ручки, лечь прямо... Но, как правило, хочется лечь в позу эмбриона, чтоб закрыться от всего окончательно. За старательно созданную оболочку не проникает ни единого звука. Ни единого чувства. Личность превращается в нечто мизерное, желейное, невидное, погасшее, еле теплящееся и чуть протухшее. Зато как спокойно. Уже никто-никто не сможет проникнуть глубже этого бытия. Ни уязвить, ни уколоть. Потому что колоть-то некуда. Чем можно обидите биоробота? Очень удобно. Все вокруг видят привычную натуру, но не видят, что в этой оболочке душа почти на исходе, умирает.
Умирают души. Вопреки песням Бессмертного, умирают. Если долго находятся в стадии «куколки». А вся концепция жрецов заставляет самому уничтожать собственную душу, стирать в пыль, каменеть. Культивируя принцип пассивного самоубийцы. Не можешь достаться мне, так не доставайся никому. Подло, глупо, недальновидно.
Когда ведьмочка оборачивается назад, понимает, что это было интересное время. Тяжёлое, жуткое, мёртвое, но интересное. О нём интересно вспоминать и анализировать. Загнать себя в ловушку, а потом самой из неё выворачиваться – это на неё похоже. Ничего удивительного. Ещё в школе учителя отмечали за ней это свойство. Но даже они не смогли не признать в итоге её достоинств, наградив индивидуальной характеристикой. У большинства выпускников характеристика – под копирку. У неё – ни на кого не похожая. Она сама проверяла. Одна из первых её побед, её гордость.
И именно гордость заставила разбить изнутри ненавистный кокон. Когда стало понятно, что ещё чуть- чуть – и конец. Стало ли хорошо? Ни разу. Все уколы мира опять посыпались на неё. Заставляя злиться, меняться, отчаиваться, возрождаться, а по сути, жить. Променяла бы она эти жуткие болезненные ощущения на оставленную позади оболочку, теперь похожую на скорлупу от арахиса? Нет.
Подчиняться удобным правилам и решениям больше нет смысла. От старых шкурок лучше избавляться незамедлительно, а то шкурки глупо, трусливо и подло, смогут без лишнего шума приговорить своего владельца, задушив в своих объятьях.
Огонь:
Не смотря на то, что почти все представители ордена собрались под сводами пещеры, шума в гулких стенах не было. Только шорох мантий, и осторожные расшаркивания. Почти тишина, которая действовала гнетуще. Лучше уж заговорил кто-нибудь громко, засмеялся.
Солара стояла в центре, ожидая, когда верховные маги на каменной кафедре, определят наиболее выгодную концентрацию стихии. На языке вертелся вопрос, который мучил давно. И никто не хотел до сегодняшнего момента давать на него ответ. Все уклонялись, говорили потом и про «не время». Но сейчас последняя возможность объяснить ей всё, а они не торопятся.
- Вы так и не объяснили, где находится огонь. – Не выдержала барышня. - Где его искать.
Глава ордена покачал головой.
- Вечно ты торопишься. Он везде. Не ты его выбираешь, а, он тебя. Ты возьмёшь ровно столько, на сколько способна, здесь заранее не угадаешь. Маги годами тренируются видеть такие возможности, улавливать вибрацию, добиваться расположения стихии. Тебе же Карин предоставила шанс пройти этим путём, важным для всех путём, в важный для всех момент без подготовки, без учёбы. На что она рассчитывает, не знаю. Видно разглядела в тебе самородок. Оспаривать её решение я не могу и не буду. На кону наша общая судьба. Надеюсь, что наставница не играет сейчас за противоположную сторону. Хотя, смотря на тебя, посещают иногда такие мысли... – тихо добавил он, но в гулкой тишине даже эти слова были хорошо слышны.
Пока девушка обдумывала услышанное, в центр залы, рядом с ней, встал ещё один человек. Рюкзак, удобная одежда, фонарик. По всему выходило, что он тоже собирается в этот путь. Зачем? Пришлось прикусить язык и подождать, пока верховные маги закончат совещание.
- Итак, вам вдвоём, предоставляется возможность пройти путём, вобрать в себя искры мироздания, - начал торжественно один из представителей.
- Что значит вдвоём? – не выдержала Солара. – Вы же говорили, у меня не может быть помощника.
- Это не помощник. Это соперник. – Бросил негодующий взгляд на девушку набивший оскомину своим брюзжанием, вредный старичок. – Вечно ты всё портишь. Неужели думаешь, что я приму во внимание безумие Карин? Уверен, что наш подготовленный человек справится лучше. Ну а ты душечка, можешь потешить своё самолюбие и потоптаться рядом, если уж так твоя покровительница решила. Оспаривать её решение я не могу, зато могу выставить своего человека, как законный хранитель этих пещер.
Огонь:
Кто сможет собрать больше огня в установленный срок, тот и отправиться за яйцом стихий.
- Но я должна собрать всё или, по крайней мере, как можно больше! Важна каждая искра, иначе может не хватить для раскрытия. Выставлять соперника, отбирать то, что должно принадлежать избранному - это не честно! А ещё и подло.
- Это в нашем праве. И закончим на этом разговор. Помнится, когда последний раз мы на такой ноте прощались, я тебя кое о чём предупреждал. И оказался прав. Так что оспаривать моё мнение для вас, милочка, чревато.
Глава ордена зачем-то переставил на каменной кафедре поближе к краю песочные часы, постучал по ним узловатым пальцем, словно хотел ускорить время. И продолжил.
- О твоих шлюшкинских повадках с претензией отлюбить всё, что движется, уже шепчутся по всем углам. Примитивное желание, надо сказать. А ваш вчерашний гость во всеуслышание подтвердил эти пересуды.
- Пересуды – удел слабых. А мои неприличные, на ваш взгляд пристрастия, не могут стать причиной для выставления соперника. И подождите, в ваших трактатах о подобном ничего не говорилось.
- Помнится, ты сама сказала, что если боги что-то забыли написать в манускриптах, это не значит, что этого не было. Я решил с этим согласиться. Так что вернёмся к нашему общему делу, вспомним, зачем собрались. Наши приборы говорят, что ожидаемая концентрация огня достигнута. Можно начинать. И кстати, это я позаботился вчера, чтоб у твоего кавалера была весёлая компания, то-то он над тобой потешался. С более умными и достойными девушками, надо сказать, со всеми вытекающими утехами. Так что на тебя не хватило.
Барышня оторопела от такой бесцеремонности и замешкалась, а соперник, уже скрылся в извилистом проходе. Своё дело он знал. Как и старик, который пытался в важный момент, когда нужны, концентрация и собранность, её унизить. На что он рассчитывает? Что она заплачет и откажется от задуманного? Спасибо Карин, она предвидела нечто подобное, научила, как обесценивать такие нападки. Надо было догонять, а не пререкаться с гадким старичком.
Уходя из большого зала в темноту, подальше от людей с отвратительными устоями, она даже испытала облегчение. Находиться рядом с теми, кто мечтает воткнуть нож в спину и не делает это только потому, что неприлично. Право. Лучше быть рядом с человеком, который не скрывает своих недостатков, от него, по крайней мере, знаешь, чего ждать.
Холодный тёмный коридор. Хорошо подготовленный, по словам главы ордена, соперник как-то быстро исчез из виду. Солара не думала сейчас о нём. Её больше занимал огонь, которого она нигде не видела. Как назло, даже фонарик, почему то стал тускнеть, вернее, его луч перестал быть ярким, и девушка не сразу сообразила, что не в фонарике дело. Это от стен исходит оранжевая аура, она же и освещает путь. Тогда она поняла, что искать огонь, и правда не понадобилось. Она просто сгребала его по воздуху руками. Стоило поманить и расслабиться, яркие озорные искорки слетались со всех сторон и впитывались в кожу. Не оставляя ни ожогов, ни пятен. Только кожа становилась прозрачной, а под ней видна живая бурлящая лава.
Ощущение дежавю не покидало. Где-то она видела нечто подобное. Когда-то. Но когда?
Вспомнить не получалось. Она задала вопрос вслух огонькам, как когда-то задавала его воде и стала ждать. Ответ пришёл в виде образа. Ну конечно. Подобные сполохи она видела во сне, после того, как сбежала из города. Только тогда казалось это всё бредом. Теперь она находилась в реальности.
Огня становилось всё больше. Сначала Солара боялась, что не вместит всё. Но через некоторое время успокоилась. Тело впитывало огонь, как губка, не отдавая ничего назад. Стало ясно, что волшебство, в назначенное время пробившееся наверх и дарованное титанами, пронизывает эти стены насквозь. И чем больше пройдёшь закоулков, заглянешь во все тупики, тем больше соберёшь в себя этого чуда. Девушка и шла. Иногда скользила, падала, обдирала руки на верёвках, заглядывала в дальние ниши. После неё не оставалось ничего, ни единой искорки.
Вот и озеро. В этом месте сквозь расщелины пробивался свет. Он веером падал на водную гладь. И хоть солнца было здесь не много, воде росли широкие тёмные листья, похожие на лист кувшинки. На карте не было обозначено, как перебраться через него. Пока Солара раздумывала, ища лодку, или мостик, или досочку, чтоб уцепиться, если придётся вплавь... Как правда, воспримет вода её напитавшуюся огнём кожу, было не ясно. Поэтому, она решила избегать такого контакта на всякий случай.
Всплеск. Большая слепая рыба выпрыгнула из воды и попала на широкий лист. Затрепыхалась на нём, тот даже не дёрнулся. Девушка спихнула рыбину в воду и попробовала на прочность странное растение. Оно стояло намертво. Точно. Перебраться на другую сторону, можно прыгая по этим листам кувшинок. Надо прикинув наиболее удобную траекторию движения, собраться с духом и вперёд. Первая кувшинка, почти у самой кромки воды выдержала. За ней ещё и ещё. Солара была уже на середине озера, когда на другой стороне показался выставленный главой ордена соперник. Назад возвращаться поздно, вперёд страшно. Тот стал двигаться ей навстречу.
Преградив путь Соларе, маг с помощью хлыста попытался столкнуть её в воду. Раз за разом он целил по ногам, по телу, рукам. Барышня отступала. Ей приходилось перепрыгивать на пройденный кувшинки, приближаясь к берегу. Перепрыгивать приходилось и преследователю, одновременно держать равновесие и махать хлыстом. В какой-то момент слепая рыба прыгнула ему под ноги. И он полетел в воду.
Из его тела с шипением выскользнули искры, что, он успел собрать. Солара взмахом рук сгребла их в кучу и позволила впитаться в кожу. С таким сокровищем лучше ретироваться отсюда быстрее. Навряд ли он довольствуется подобным поражением. Преодолев озеро, она бегом кинулась по проходам. Несколько раз ошибалась и угождала в тупик. Выбираться было страшно. За любым поворотом мерещился преследователь. Отдышалась она только перед последним рубежом, перед отвесной лестницей, ведущей по потухшему кратеру к вершине вулкана. Выберется она туда, а как оттуда слезать? Назад нельзя, вперёд – бесперспективно.
Выбравшись наверх, барышня увидела, что противник уже поджидает ей. Видимо, он сюда забрался, когда она плутала в очередном тупике. Это конец. Когда ставленник главы, размахнулся, чтоб нанести удар, ему на голову упал мешок с песком. На пологую площадку спускался воздушный шар.
- Вовремя мы, - выглянул Савелий из корзины и провёл по бороде рукой. – То что, к тебе этот истукан привязался, так и было задумано?
- Я не знаю! Я вообще не поняла в чём дело. Он просто ждал меня там у озера, теперь здесь.
- Похоже, он решил присвоить твою собранную стихию, - заметила Аврора.
- Как? Огонь же во мне! Я сама не знаю как, но посмотри, у меня даже кожа светится.
- Есть одно очень древнее магическое правило. Если убьёшь кого-то важного, должен занять его место. Всё просто.
- Зачем? Это не имеет смысла, ещё неизвестно чем дело закончится.
- Имеет. Если хочешь славы, денег... бессмертия, наконец. А возможно, глава ордена спелся со жрецами и решил не допустить попадания огня в руки магов.
- Всё через одно место, даже в магических орденах, - проворчал Савелий.
- Всё-таки иногда трактаты действительно верны, - подытожила Солара. - Если в них чего нет, то не стоит даже и пытаться противоречить им. А вы как тут оказались?
Савелий с Авророй переглянулись.
боги:
Геката раскрывала и закрывала золотые, серые и белые воронки. Трёхликая богиня с лёгкостью управлялась с несколькими одновременно, не забывая сплетать новые нити дорог, распутывать старые, обрывать, убирать . Тор довольно цокал языком, трикстер находился возле высокого кресла Странника.
- Звёзды на нашей стороне, все стихии в сборе, - сказал Странник. - Кащей до них, даже спустя две тысячи лет, дотягиваться не умеет. Земля и вода, подаренные титанами не без сложностей, но тоже нашли свои сосуды.
Он закрыл глаз, стараясь изнутри, помимо огней Гекаты рассмотреть странных для этого мира людей. Торжественную тишину нарушил его сын.
- Да, чуть не забыл, по уровню сложностей и их нелепостей, представительница огня превзошла все ожидания, - хохотнул он. - Что, сдался твой фаворит. А туда же: я в него верю, я ему доверяю.
Фрейя вздёрнула носик.
- Он человек. И его подставили. Только и всего. К тому же, ничего плохого не случилось. Представители воздуха доведут его подопечную до башни. Одного понять не могу, как это получилось.
Трикстер грациозно раскланялся.
- Всегда к вашим услугам. Порыв ветра и лёгкое переигрывание обстоятельств, способны решить много проблем.
- Вот видишь, как хорош твой побратим. А мой фаворит, не очень то и расстроится снятого с него бремени. И вообще, ты сам, что сделал для представительницы огня?
- Поиграл с рыбой, - подбоченился бог ветра. - Кто думаете, под ноги бугаю её бросил? Или всё на совпадение спишите? Помилуйте. Вы же не люди, чтоб на это рассчитывать.
- Велика заслуга, - Фрейя фыркнула.
- Я не могу делать дело за неё, сама знаешь. Люди должны самостоятельно разобраться в своих проблемах и добиться, чего задумали. Иначе их жизнь не имеет смысла. Мы можем только помогать. По возможности незаметно. Редко подсказывать.
- Итак, - подытожил Странник. - Через несколько дней все элементы соберутся в башне.
- Не расплескать бы эти сосуды с элементами по дороге, - съехидничал Локи. – Новых-то сейчас не достанешь.
- И придёт черёд их совместить, - проигнорировал его замечание Странник.
-Как знаете, но может стать поздно, - не унимался трикстер. – Жрецы собирают добровольцев в городе. Призывают уничтожить рассадник зла, и смерти, и тьмы, и хаоса. И ненависть вплести не забыли. Они бы уж выбрали что-то одно. А то всё в одну кучу свалили, как водится у Бессмертного.
- Геката, покажешь? – Странник повернулся к ней.
Та взмахом руки, переместила картинку в город. По улицам сновали глашатаи. Стражники оборудовали пункты записи в добровольцы. Возле них сутолока, шум, плач истеричных женщин и испуганных детей. На площади вещал сам Великий жрец, давал напутствия, благословлял, внушал.
- Вот видите. Промывка мозгов идёт полным ходом. Впрочем, от мозгов там давно вряд ли что осталось. Больше панику наводит, чем что-то дельное говорит.
- И откуда ты узнаёшь всё, раньше других? – Тор опёрся на свой молот.
- Молод ты ещё, чтоб я тебе рассказывал, - отрезал трикстер. – Поживёшь с моё, узнаешь. А это кто?
Из серой воронки, покачиваясь, вышел высокий бог. На фоне золотых доспехов он выглядел уныло. Осунувшийся, худой, бледный.
- Перун!
Тот кивнул и больше завалился в кресло, вовремя предложенное Фреей, чем сел в него.
- Воды.
Фригг, отложила шитьё и быстро скрылась за дверью.
- Как тебе удалось выбраться? – Тор присел рядом с креслом. – Земля никого не отпускает. Нужна очень весомая причина.
- Время приходит. Вот и причина. Нужны все. Она меня с камнем на поверхность вытолкнула, как поплавок. Похоже, фонил он сильно, маги за мной пришли. Вернее, одна начинающая. Второй так, больше на помощника смахивал.
- Ну вот, наши ряды пополнились. – Улыбнулся Локи и развёл руками. – Не зря представители воздуха это место выбрали. Был риск ничего не найти и спихнуть всё на природную аномалию. А на деле освободили нашего доброго соседа.
- Ну да, доброго. – Нахмурился Тор. – Сколько раз на поле боя встречались, силой мерились.
- Остынь, - ответил Перун. – Не до сражений мне сейчас, вы смотрю, тут уже освоились, или вообще сил не теряли?
Тор отвернулся.
- Теряли. Всем досталось. Наше счастье, земли у нас холодные. Не смог охватить Бессмертный их все. Пришедший из пустыни к снегу и ледяному ветру из Нифльхейма не привычен. Вашему брату, конечно хуже пришлось. Тебя вообще в землю...
- Меня не забывай, дорогой братец! - напомнил о себе трикстер. - Велес, к сожалению, не смог оградить их земли, как я.
- Слушай, но это не серьёзно. – Бог грома встал. - Ему сейчас и так худо, сам видишь, еле живой. Незачем отношения выяснять.
- Ничего. Велеса сейчас призовём, они быстро друг другу восстановят.
- Не надо Велеса, - Перун зло посмотрел на трикстера. – Тор прав, я ещё не в форме. Да и не хочу, чтоб видел он меня в таком состоянии. Он то, когда Кащей пришёл, наотрез отказался ему подчиняться. И меня предупреждал. А я не послушал, думал, договоримся. Бессмертный как птица Сирин сладко пел, усыпил меня, а потом сами знаете. Тысячу лет вернуться не мог. И сейчас не знаю, когда силы восстановлю.
Фригг принесла кувшин воды.
- Бездонный, - предупредила она.
- Мне сейчас такой и нужен.
Пока Перун отпивался, Фрейя играла с кошками, потом задумчиво сказала.
- Раз земля отдаёт богов, значит, скоро должны и твари сказочные возвратиться. Как-то они новый мир воспримут...
- Как, - фыркнул Тор. – Отвратительно. Когда явился Кащей, первым делам распорядился их всех выслать из этого мира. Кого не смог выслать – уничтожил. Кого не смог уничтожить – уморил, сделал тенью. Лешие, домовые, русалки. Они же никуда не делись. Но до такой степени ослабли, что стали невидимы.
- А что, на дивных животных он тоже покусился? – оторвался Перун от кувшина. – Чем они-то ему не угодили? Представители разных миров при нас почитались и ценились, как ценятся источники мудрости и силы. Уничтожать то, что может принести пользу – глупость.
- Он посчитал, что они конкуренты. По идее Кащея, на земле не должно было остаться никого, кто владеет магией в той или иной степени. Кто умеет целить, предвидеть, давать сил. Людям это надо время от времени. И за всем этим они должны были идти к жрецам, а не в лес. Когда ослабла магия, мир стал жёстким, материальным. Материальными стали и люди. А кто из материальных людей может почувствовать невидимое? Единицы. Ведьмы вот могли. Они стали проводниками в мир этих существ. Но Бессмертный быстро смекнул, что к чему, под чистую уничтожил и ведьм. Люди могли бы сопротивляться, не подчиниться. Но нет. Стадо животных, стадо рабов. Что с них взять? Рабам не ведома логика и понимание долгосрочных последствий таких решений. Для них существует только сегодняшний день, сегодняшний хозяин и сегодняшняя его воля. Как скажет, так и будет. Завтра скажет по-другому, опять будет правильно.
- Без чести, без совести, значит.
- Так и живём, - развёл руками Локи.
Вновь прибывший опять прильнул к кувшину.
- Значит, Перун вернулся... – Странник облокотился на посох. - Магия в мир просачивается, вопреки желанию жрецов. Хороший знак. Но шила в мешке не утаишь. Лишь бы Бессмертный раньше времени это не понял. Чем меньше он знает, тем лучше для людей.
- Не надо путать людей с рабами, - вставил трикстер.
- Он слеп. И глух, – отозвался Тор. – За золотым блеском и безграничной властью, не видит очевидного уже много столетий. Не увидит очевидного и сейчас.
- И всё же. Врага никогда недооценивать не стоит.
воздух:
Огромные прямоугольные камни, в три человеческих роста, находились в центре поля. Генриетта приглядывала для себя то один, то другой, перемещаясь с невероятной скоростью. Савелию в какой-то момент показалось, что ящерица не одна, до того она стала часто попадаться на глаза. Но характерное жёлтое пятно на морде, было неизменно, а предположить её раздвоение нелепо. Не типичное поведение для этого пресмыкающегося.
Аврора тоже вела себя не типично. Бегала вокруг камней с компасом, было заметно, что нервничала, но причины не говорила. Посмотрев на солнце, она сунула компас в карман и принялась доставать из рюкзака разноцветные коробочки с непонятными символами. Некоторые она спрятала назад. Остальные расставила на притоптанной траве. В ступку из каждой складывала по ложке трав и что-то шептала.
Савелий отошёл от места действия и тут же почувствовал себя лучше. Странное там ощущение действительности. Словно не в воздухе, а в глицерине находишься. А забрался на холм и морок закончился. Мужчина оглядел местность. Полоска леса, некошеное поле. Место отдалённо напоминало то, где он провалился в эту реальность. Только таких высоких камней там не было. Были три-четыре валуна. На этом всё.
Кода он вернулся, рядом с Авророй коробок уже не было. Травы в ступке она разминала венчиком и недовольно посматривала на камни.
- Что делаешь?
- Сядь посиди, - отмахнулась она.
Савелий пожал плечами и устроился на траве. Хотелось курить. И как он не догадался на холме это сделать? Только там он как будто надышаться не мог, а здесь из без того густой воздух хотелось разбавить дымом. Для равновесия что ли? Даже интересно было, дым в этом воздухе будет вести себя как обычно или замедленно? Но спутница недовольно зыркнула на него, и мужчина убрал пачку. В конце концов, если всё затянется, можно и отойти подальше от этой истерички. Но сейчас ему было лень двигаться, а также любопытно посмотреть, что удумает девица.
Девушка осторожно, стала рассыпать по траве получившийся порошок. Когда адская смесь касалась травы, та вспыхивала, но быстро гасла. За несколько минут камни оказались заключены в выжженный круг. Реальность для мужчины тут же стала обычной. Зато ящерица на камнях стала двигаться, как в замедленном кино. Можно было рассмотреть каждое её движение, хотя
Аврора нервно выдохнула, посмотрела на солнце.
- Пожелай удачи.
Савелий кивнул. Знал, это её присказка, чем просьба.
В кругу Аврора, как и ящерица, стала двигаться медленнее. Движением рук в густом воздухе она создала маленьких смерч. Стала направлять его к камням. Тот будто облизывал их один за другим. Ящерица показывала вихрю дорогу, материализуясь по очереди на каждом. Савелию показалось, что удерживать концентрацию ветра Авроре становилось сложнее. Он стал тоже густым и неповоротливым, меняя цвет на чёрный. Словно не воздух впитывал, а землю. Над камнями начала собираться туча. Тоже чёрная. Аврора побледнела и закусила губу. Камни уже все были пройдены, а результат её не радовал.
Она попыталась подбросить вихрь до тучи и встала под него. Тусклая вялая молния, больше похожая на обвисшую верёвку - и вихрь рассыпался пеплом, тучи обернулась углями, смешанными с землёй. Савелий не ошибся. Всё это упало на Аврору. Она закашлялась и выскочила из круга. Клубы пыли и золы сдержала выжженная трава.
Несколько минут, закрыв лицо руками, девушка сидела на траве. Савелий толкнул её и протянул флягу с водой. Растерянно аврора взяла её, несколько глотков.
- Не получилось? – спросил мужчина, в расчёте, что она соберётся с мыслями.
- Нет, - буркнула она.
- И что теперь?
- Не знаю. Надо думать. Сегодня уже не получится. Ветру нужны все составляющие. А у нас солнце почти село.
- Значит, пойдём, умоешься. Я здесь ручей присмотрел неподалёку.
Ручей был холодным. Смесь земли с золой смывалась плохо, оставляя чёрные разводы. Аврора бросила это занятие и стёрла полотенцем с кожи надоевшие полосы. Волосы тем не менее, она промыла хорошо и завернула в полотенце. Остатки солнца почти не давали тепла. Чтоб согреться, она накинула плед. Поднялась на холм и обречённо посмотрела на камни, присыпанные, как и она недавно грудой земли с золой. Савелию надоело это зрелище.
- Хватит глазеть, спускайся. Сама на себя тоску наводишь.
Аврора подчинилась. Села рядом.
- Завтра придётся сначала там всё разгрести, а потом только работать.
- Надо, значит, сделаем, - рассудительно отозвался мужчина, сооружая костёр. – Тебе выспаться надо, торопыга. Говорил, что на одних зельях долго не протянешь. Наверняка из-за них ошибку сделала. Вчера в бой, сегодня в колдовство. Ну, у кого сил хватит? Ты же человек, в конце концов.
- Нет, это не из-за зелья. Уверена.
- А ты ещё хотела меня обучить чему-то, - будто не слыша, продолжал собеседник. - Хватит геройствовать. Отдохни, а завтра подумаешь. На, возьми. Не зелье, но спать будешь хорошо. А я здесь посижу, посмотрю за твоими камнями, чтоб не утащил никто.
Он протянул ей чашку. Девушка взяла чай, так и не определив, что он туда кинул, подвинулась к Савелию и всхлипнула.
- Да не расстраивайся ты так. Выручим твой ветер.
- Если я не справлюсь... - Она уткнулась лбом в его плечо. – Понимаешь?
- Брось.
Аврора замотала головой и ближе придвинулась к собеседнику. Он не стал отодвигаться, просто обнял её. А через пять минут обнаружил, что она спит.
Утром девушка стояла возле камней, раскрыв рот. Ни земли, ни золы в нужном радиусе не было.
- Как ты это сделал?
- Не твоё дело. Ты лучше думай, где вчера совершила ошибку.
- Я же говорю, я не знаю. Всё должно работать. Несколько раз делала это в школе. Всё происходило без проблем. А здесь... Здесь будто что-то мешает.
- Значит, выясни что мешает.
Аврора уставилась на компас, потом нехотя открыла свои записи. Долго смотрела.
- С местом не ошиблись, с заклинанием тоже, с составом трав верный. С моей стороны огрехов нет.
- Значит, ищи дальше. Рассматривай другую сторону вопроса.
- Какую?
- Да я откуда же знаю? Я же не маг. У нас четыре составляющих действия – заклинание, место, травы, камни. Место то, с травами порядок, заклинание по твоим словам отработанное. Значит, что остаётся?
- Камни? Им тысячи лет.
- Думаешь, за это время они не испортились? Поверь мне, ломается всё. Если бы это был мот, я бы сказал, что свечи надо почистить, проводку проверить, генератор посмотреть. Если всё в порядке, ищем дальше. Методом исключения проблема всегда выявляется.
- Ладно, попробую. Но я не верю, что это возможно.
Она вошла в круг, стала без энтузиазма осматривать древние валуны.
- Край что ли где откололся? Возможно ли, что вообще камня не хватает?
Савелий смотрел на неё выжидающе. Аврора фыркнула и стала изучать привычные для глаза детали внимательней, машинально трогая каждый камень. Пока не остановилась на одном из них. Потом открыла записи. Пересчитала валуны.
- Ничего не понимаю, - разглядывала схему Аврора. – Этого камня здесь быть не должно.
Теперь понял и мужчина, что тот чуть выделялся среди остальных. С менее обтёсанными краями и более пористой структурой. Не приглядишься - не заметишь.
- Его надо отсюда убрать! – хлопнула она по виновнику вчерашней неудачи.
- Ага. Сейчас. Трактор только подгоню. С ума сошла?
- Помолчи. Я не к тебе, а к себе обращаюсь. Думаю, как это сделать.
воздух:
- Ну-ну. Это вместо, спасибо. Ну да, что с вас, ведьмы взять, - Мужчина махнул рукой, отошёл. Он бы с удовольствием бы затянулся, но вместо этого нетерпеливо мял пачку сигарет.
Аврора смотрела, и пересматривали записи.
- Ничего нет подходящего. Потоп не подходит, ветер два раза за день я не потяну, землетрясение делать опасно...
- Подкоп глупо.
- Не мешай.
- Слушай, я когда сюда провалился, у нас гроза была. У подобного камня. В него молния ударила, он изнутри полый оказался, рассыпался. Ты его разбей молнией, а осколки я уберу, не в первой.
Аврора повернулась к нему.
- Знаешь, ты очень полезный спутник. Мне бы такое в голову не пришло. Идея странная, но попробовать стоит.
Она, как и вчера вынула свои коробочки. Одну долго вертела в руках.
- Травы одной мало. Не рассчитывала, что с погодой столько работать придётся. Надо на основное заклинание оставить.
- Делай, как знаешь, я здесь тебе не советчик. Только наблюдать могу.
Обводить пространство огнём, девушка не стала. Сразу принялась за создание тучи. Вернее, чёрного облачка. Сначала над камнем показалась дымка, которая налилась до ватного облачка, а потом стало чернеть. Когда в тучке показались голубые оттенки, Савелий понял, что в этот раз всё идёт как надо. Приятно посмотреть.
Аврора развела руки, сжимая своё творение, потом хлопнула. Молния. Камень остался стоять. На мгновенье показалось, что ничего не произошло, а потом он стал рассыпаться на части. Сначала съехал верхний кусок, потом соседний. Потом мелкие трещины побежали по всей поверхности, разбивая кусок на ещё более мелкие камни. Савелий оказался прав, отколовшиеся куски показали, что внутри полость. Клубы серой пыли стали апофеозом мероприятия. На мгновенье показалось, что в этих облаках двигается фигура мужчины. Савелий от растерянности чуть пачку не выронил. Но когда пыль улеглась, возле разбитого камнями никого не обнаружилось.
- Ты видела тут тень какая ходила? Человек, вроде?
- Нет, я ничего подобного не заметила. Откуда здесь взяться тени?
- Я не знаю, - он почесал он затылок и всё-тики вытащил сигарету. – Что за чёрт?
- Не знаю, может, показалось? – девушка равнодушно опять уставилась в записи. – Я вообще глаза закрыла, чтоб пыль в них не летела.
- А я нет, мне-то зачем? До меня эта муть не долетала. Поэтому говорю, что здесь мужик какой-то ходил.
- И где он сейчас?
- Сейчас его нет, - пожал он плечами.
- Значит, вывода два. Либо никого здесь не было, либо его завалило. – Аврора оторвалась от записей, закрыла книжку. - Если верно последнее, при разборе этого завала мы его обнаружим. Кстати, можешь приступать. Я тебе помогу, надо сегодня ветер собрать до захода.
Но куча осколков таяла, а под завалами никого не нашли. Савелий ходит недовольный.
- Неужели с глазами что-то? Может к окулисту пора на проверку? Старость, не радость.
- Не заморачивайся из-за пустяков. Может тень так легла, всякое могло показаться.
Избавляясь от последней партии каменного мусора.
- Галлюцинациями никогда не страдал, - бубнил Савелий. - На зрение не жаловался, пока с ведьмами не общался. Ты плохо на меня влияешь.
- Зато со мной интересно. Этого ты не сможешь отрицать.
Возразить было нечего.
Девушка принялась повторно за вчерашнее колдовство. В ступочке размяла травы, потом обожгла траву вокруг. Когда она стала собирать с высоких камней ветер, Генриетта также странно перемещалась с одного камня на другой. Маленькие смерчики были ровными, чёткими, искры равномерно распределялись по поверхностям. Когда они собрались в один смерч, молния прорезала их и голубой вихрь начал просачиваться в Аврору через кожу, делая её местами прозрачной, обнажая внутри живую стихию ветра. Девушка стала похожа на хрустальную статуэтку. Савелий почесал затылок.
- Дожили. И так несносная была, а теперь ещё и бурю может устроить без особых заклинаний. По возвращении, надо делать ноги от этой крали. Пусть в следующий раз сама разбирается со своими проблемами.
Погодная аномалия между тем стала сбавлять темп внутри круга. Зато снаружи начались порывы ветра. Сначала мужчина не обратил на них внимание. Первый порыв, второй. Но на горизонте показались тучки, похожие на те, что только что кружили в ограниченном пространстве. Только гораздо больше, они застилали полнеба. Оставшаяся половина приобрела бардовый оттенок. Сейчас либо дождь ливанёт, либо и правда смерч образуется, только уже не игрушечный, а настоящий. Для этой полосы, они конечно, не характерны. Но мужчина сам несколько раз видел, как мини смерчики образуются даже здесь, иногда в районе верхушек деревьев и резкой крутящейся волной падают вниз срывая листья, ломая ветви, заставляя их причудливо изгибаться, а добравшись до земли, почти сразу распадаться, поднимая клубы пыли. А тут какое диковатое заклинание, и видимо не стандартное, раз такой побочный эффект высветился. Надо бы спрятаться, или хотя бы шар убрать. Долго эта девка ещё в анабиозе будет?
Аврора ничего не замечала и стояла счастливая. Она всегда такая после хорошей встряски. Глаза закрыты, вытянута струночкой. Кажется, что либо отрешилась от всего на свете, либо взлетит сейчас ввысь, а там поминай, как звали. Савелий ждал. Но надвигающаяся туча начала несколько нервировать.
- Ваше магичество, - крикнул он, стараясь попасть между порывами ветра.
Аврора не откликнулась, так и стояла хрустальной куклой.
- Эй, очнись, - не выдержал мужчина и бросил в неё камешек. Входить в круг он не рисковал, кто знает, может его там сожжёт заживо с этой колдуньей. Кто знает этих ведьм, могут защиту от мужиков поставить и не оповестить заранее. – Генриетта, ты хоть скажи ей.
Ящерка переместилась с большого соседнего камня на кисть девушки. Пробежала по рукаву, залезла под воротник. Аврора вздрогнула. Савелий вытер пот со лба.
- Генриетта, прекрати. Тебе там быть не полагается. Что на тебя нашло? – она вытащила ящерицу.
- Очнулась. Я на неё нашёл, - сложил руки на груди собеседник. – Сколько стоять истуканом можно? Я уж думал, сейчас придётся тебя каменную в корзину помещать и вести в ваше змеиное гнездо.
- Не сможешь. Ты шаром управлять не умеешь.
- Научился бы, не велика наука, когда выбора нет. Ты лучше скажи, с какого лешего так погода меняется?
Порыв ветра заставил девушку окончательно выйти из блаженного ступора. Раскрыв глаза, она наблюдала за приближающейся тучей.
- Это не я. Я такой эффект не загадывала, не рассчитывала и вообще на него не в силах. Ты представляешь, какая тут силища нужна? Только боги на неё способны.
- Бессмерный что ли тебя решил сцапать?
Аврора фыркнула.
- Бессмерный. То же мне, нашёл пример для подражания. Возможно, он хотел бы добиться этого эффекта. Мало того, многие поверили в то, что он это сумеет сделать, поэтому и ушли. Но не нет. В одиночку он сумел добраться до венца творения. Не в его это власти. А оставшегося времени уже не достаточно, чтоб овладеть этой наукой. Здесь кто-то другой постарался.
- И что мы будем делать?
- Бежать! Я все дела здесь завершила, торчать здесь дальше нет смысла. Прыгай в корзину, я сейчас.
Аврора отвернулась, подбирая разбросанные артефакты для колдовства. Генриетта благоразумно спрятась в рюкзак. Пресмыкающееся в глазах Савелия сейча оладала большей ясностью ума, чем ведьма. Он молчал, молчал, пытаясь сообразить, как бы помягче высказать свои подозрения, но не выдержал и со злостью крикнул:
- Куда? Разобьёмся! Ветер-то какой! Завертит твой шар, об землю швырнёт. Костей не соберёшь!
- Не хочешь, оставайся здесь. А мне надо успеть назад вовремя. И вообще, я теперь сама ветер. Не видел что ли, какая сила внутри скрыта? – она вытянула руку, показывая лазурное сияние под прозрачной кожей.
До корзины добирались бегом. Мужчина недовольно полез в неё.
- Знаешь что? Бросить бы тебя на произвол твоего ветра. И дождя, и дурости. Чтоб поняла, что не всё в твоей власти. Да жаль время, которое уже угробил на тебя. Сгинешь не за что, мне потом развлекаться будет не с кем.
- Говорила же, что со мной интересно!
- Это точно. Не соскучишься.
Чудеса временами всё-таки случаются. При жуткой качке, порывах, начинающих колотить по шару тяжёлых каплях дождя, Аврора нашла воздушную нишу, коридор, как назвали бы некоторые лётчики, а Савелий бы сейчас исправил это название на трубу. Неведомым ему образом глупая девчонка смола найти безопасное пространство для полёта, а подхвативший их порыв ветра вывел воздушных путников за пределы шторма.
Перун, кряхтя встал. Тысячелетнее заточение под землёй, плохо сказывается на самочувствии. Если чутьё его не подводит, разыгравшаяся гроза, дело рук Локи. Этот вездесущий трикстер умеет находить выгоду от всего. Когда-то он был соперником, одна система против другой. Славянское мировоззрение против северного. Были и битвы, и примерения, и ошибки и победы. Давний враг. Заклятый друг. Локи, конечно, тот ещё хитрец, но своих никогда не бросает. Не бросит и сейчас. В этом случае, время его не меняет. Это его сущность. Лишних свидетелей перемещения он отсюда тоже убрал по добру, по здорову. Хотя, может и не стоило так напрягаться?
Люди. Они всё равно ничего не замечают вокруг. Мужичок, конечно, заметил его, но был бы чуть повнимательней, смог отследить, куда интересующая его тень делась. Здесь всего-то два шага сделать надо было, в ту сторону, куда не ходил. А он руки опустил, на одном месте топтался. Девчонка вообще в своих мыслях. Ей бы послушать своего товарища, а она опытного мага строит. Потенциал, в ней есть, но его ещё развивать и развивать. Занятно, кто её покровитель?
Ветер делал поле травы и лес по горизонту, зелёным океаном. В обычном состоянии статичные, сейчас они напоминали зелёную воду. Любой человек предпочёл бы сейчас быть подальше от природы, Перун же наслаждался этой стихией. Когда-то, он как и Тор, управлял ей. Молнии-перуницы были его оружием. В них были заложены божественная воля для князей, высшая сила для воинов и ужас для врагов. Приятно вернуться туда, с чем попрощался навсегда. После земного заточения, этот шторм был праздником. А может, именно для него трикствер и устроил это? Глупость какая-то. Он не нуждается в чужих подачках. Он наберётся сил и ещё покажет, кто может грозы устраивать лучше.
В воздухе раскрылся портал. Геката, старая подруга. Она как всегда великолепна и заботлива. По доброте напоминает мать, по заботливости возлюбленную. Она везде. Даже сюда нашла дорожку. К себе приглашает. Ну что ж. Отказываться нет причины. Рядом с таким другом, никакой Бессмертный враг не страшен. Тем более, скоро представится, возможность доказать, что бессмертие является прерогативой не одного бога. А своё право на дальнейшее существование надо ещё доказать.
Вдохнув напоследок свежего воздуха, рвущего плащ, но разбивающегося о золотые доспехи, Перун исчез в серой воронке.
воздух:
Савелий открыл глаза, только когда всё закончилось. Корзину качать перестало, небо опять стало голубым. Его несколько потряхивало, и он не мог понять, почему. От испуга или прохладного воздуха. Коньяк закончился, о нём оставалось только мечтать. А отпраздновать было чего.
- Живы? – спросил он, поднимаясь из глубины корзины.
- Ага. Повезло. – Аврора убавила огонь, регулируя высоту. - Видимо, кто-то нам всё-таки помог.
- Лучше бы тебе этот кто-то мозги на место вставил. Будешь продолжать в том же духе, до моих лет не доживёшь.
- Думаешь, я хочу этого? – откинула она волосы. - Представляешь, морщины, седина. Очень надо.
Савелий помотал бородой. Потом пальцем у виска.
- Не говори глупостей. Тебе ещё жить и жить, а ты всё время на рожон лезешь. Вон, даже ящерица в рюкзачок забилась тихо и сидит там, не высовывается.
- Я тебе не ящерица. Привык с такими бабами общаться – твои проблемы. Можешь топать. Со мной так не получится.
- Да, не получится, потому что топать некуда. – Мужчина раскинул руки. - Над пропастью висим. Приходится с тобой уживаться. Думаешь, ведьма, значит всё можно?
- Начинающий маг, - выделила она голосом, продолжая наблюдать за горизонтом. - Не путай. Это новая ступенька на карьерной лестнице, чем я очень горжусь.
- Это первая ступенька в твою могилу, - отрезал мужчина.
- Ой, не занудствуй. Думаешь, ведьму испугает могила? Мы ночью на кладбища ходим, - и добавила зловещим голосом, а заодно сгибая пальцы с длинными ногтями. - Чтоб чёрное колдовство творить, людей со свету сживать, а ты тут про могилу рассуждаешь.
Посмотрев на произведенный, на мужчину эффект, засмеялась.
– Не делай такое лицо. Это полушутка.
- И где же в этой шутке, правда? По-моему чушь от первого до последнего слова.
- Не веришь, значит, не скажу. Не заслужил ещё, - Аврора отвернулась, показывая, что разговор закончен, заодно видимо попыталась сменить тему. - Вон на горизонте горы показались. Похоже, большой мы крюк благодаря урагану дали. Через Межгорье теперь удобней добираться будет, там всего день лёту.
Но Савелий после пережитого не то, что ужаса, но некоторого дискомфортного состояния и беспокойства за свою жизнь, оставить как есть, этот разговор не мог. В конце, концов. Должен же он получить компенсацию за пережитое безобразие.
- Значит, решила от меня избавиться, раз правду сказать не хочешь?
- Глупейшее логическое построение. – Не удивилась продолжению барышня. - Надо очень мне с тобой возиться. Мне выгодно, что ты находишься рядом, притом, по собственному желанию, что мне, как хрупкой женщине ещё и приятно. Иногда помогаешь, почти не мешаешь, поговорить вот тоже можно. С Генриеттой-то сам понимаешь, особенно не посплетничаешь.
- Поговорить, значит. – Подбоченился Савелий. - А ведьмы вообще мужчин не любят или только мне так повезло?
- Почему же. Ведьмы мужчин как раз и любят. Только не каждого в круг своих интересов пускают. Тебе вот повезло. Нравишься ты мне.
- А может, ты меня приворожила?
- Послушай, - Аврора начала раздражаться. – Ты уж реши. Приворожила я тебя или хочу избавиться. Мне что, больше заняться нечем, кроме как за мужиками гоняться. Они сами за мной, бегают. Я ещё и повыбираю, при случае. А вот полюбопытствовать, как у них мозги устроены, да. У многих примитивно. Они сразу идут в утиль и лесом. Есть те, из которых слова не вытянешь, хоть и соображалка работает. С такими скучно, поэтому долго рядом тоже не задерживаются. Вот у тебя вроде баланс. Цена, качество, как говорится, приемлемые. Избавляться от тебя не хочется.
- Цена, качество, значит...
- Ну, да. А ты что думал?
- Ничего не думал. О тебе что-то думать, себе в убыток.
воздух:
Некоторое время летели молча. Савелий наблюдал за приближающим горным рельефом. Горы как горы. К ним он равнодушен. Вот равнина, да. Там бывают нормальные дороги. А в горах что? Серпантин один. И то, если повезёт. Нет, пешком ходить совсем не то, что на своём коне. А если ещё и в одиночку там бродить, совсем скука смертная. Колючки да валуны одни. Хотя, вот снизу кто-то копошится. Значит, нравится, от цивилизации сбежать и всё такое. Да и цивилизация у них, так себе. Если бы не Аврора, совсем бы от скуки здесь сдох. Хотя, нет вроде человечек не один, даму с собой прихватил, вон откуда-то снизу поднимается. Молодец, знает толк в отдыхе. Романтический вечер у них тут что ли? Девчонка, правда, кого-то напоминает. Кого только? Он обернулся к Авроре, но она тоже снизу заметила странную парочку.
- Солара? – произнесла чуть слышно, и Савелий только по губам догадался, что она сказала.
- Да что ты. – Всмотрелся в девицу снизу. – И правда, вроде она. Хахаля, что ль себе нашла?
- Не говори ерунды, ей прямо до этого сейчас. – У Авроры прошёл очередной ступор, и опять появилась способность распоряжаться и философствовать. - У неё цель поважнее, чем придаваться плотским утехам. Огонь – очень опасная стихия. Не каждому дано даже претендовать на неё. Чтоб такой силой обладать, не говоря уже о позволении управлять. Нужны выдержка, сдержанность, постоянное соблюдение равновесия. И никаких нервов. Это тебе не вода. Хотя, кое-кто всё же умудрился даже с ней ошибку сделать. Потоп получился знатный. Боги потом не знали, за что хвататься в первую очередь. То ли зверей создавать, то ли растительность насаждать, то ли человечество воскрешать.
- Да, я помню эту сказку. С твоих слов выходит, чтоб управлять стихией, нужны холодное сердце и чистые руки, или разум... Всё, запутался. Фиг вас ведьм разберёт, что вам надо. Однако, наверх всё-таки твоя подруга с каким-то пентюхом залезла. Что они здесь вдвоём, думаешь, забыли? И знаешь, выбор скажу, у твоей избранницы огня, так себе. Её предыдущий спутник был в разы приятней на вид. От этого агрессия прёт. Тот хоть сдержанный.
- Сдержанный. Истукана больше напоминал. Но кому что нравится. Я в чужой выбор не лезу.
- Не лезешь. А что сейчас делаешь? Сама себе противоречишь. Эй, ты что делаешь?
Аврора резко начала снижаться.
- Погоди, может уединиться хотят. Зачем мешать им?
- Ты прав. От него агрессией прёт. Возьми груз. Сейчас, применишь его по назначению. Не промахнись только.
- Обижаешь.
Несмотря на старания, выходило, что даже с пойманным ветром скорости не хватало, чтоб спуститься на платформу до того момента, как бугай свернёт Соларе шею. Маленькое преимущество было в том, что двое снизу были увлечены только друг другом, и ничего вокруг не замечали. Тем более опасности с неба. Мешок с песком на голову нападавшего свалился вовремя. Девчонка, стояла уже на самом краю и похоже была готова в пропасть сигануть.
Когда она залезла в корзину, Савелий покачал головой.
- А я уже говорил, что ваше увлечение вас до могилы доведёт.
Аврора сделала вид, что не заметила замечания, зато Солара откликнулась.
- Не страшно. Я там уже была.
- О, ещё одна умная на мою голову. И где вас таких находят, отчаянных до одури?
- Не находят, - глотнув воды, запротестовала Солара.
- Делают, - согласилась Аврора.
Мужчина поморщился.
- Ну, кто вам жить мешает нормально? Кто вас делает?
- Люди, обстоятельства, - равнодушно отозвалась Аврора.
Разговор ей был явно не интересен. Зато Солара взъелась.
- Боги. Вернее, единственный бог. Злая я на него. Отомстить хочу. За предательство.
-Богу? С твоими-то возможностями! – схватился за голову мужчина. - Он тебя как комара раздавит, раз и нету. Мы тут одного встретили по дороге, даже двух. Еле ноги унесли, а она с ним в одиночку сражаться вздумала. Ни мокрого места от тебя не останется, ни сухого, ни имени, ни... вообще ничего! Пусто будет! Даже могилки никто не сделает, потому что хоронить будет нечего. Гроб пустой хорошо если закопают.
- С чего ты взял, что мне нужна могилка? Нет её, и не надо. Земле свободней дышать будет. И думаешь, я зачем в Межгорье ходила? – Солара опять подняла рукав, показывая раскатывающийся огонь под прозрачной кожей. – Видишь? С такой силой он не сможет не считаться. Этим я его раздавлю, разорву на куски, уничтожу, как он меня. А я вопреки ему, выжила. Хотя его прислужники из кожи вон лезли, чтоб ещё раз до меня добраться. Не получилось! И не получится! Я больше не овца для его пастырей. У меня есть клыки, когти, а если надо, крылья отращу. Понял?
- Тихо, тихо. Что ты завелась то? – поднял вверх руки собеседник. – Я тебя только что от этого придурка спас, а ты на меня, как змея ядом плюёшься, вместо спасибо.
Солара прикусила губу, Савелий покосился на привычную спутницу.
- Да, что с вас ведьм взять...
Аврора стояла, как ни в чём не бывало. Мелкая перепалка её никак не задела, а судя по изгибу губ, даже скорее позабавила. Она наблюдала за небом и компасом, горы остались позади, для ночлега слишком рано, для привала поздно.
- У нас ещё часа полтора в запасе, - попыталась Аврора разрядить обстановку. Долетим до больших полей, там остановимся.
Зато мужчине стало тошно от всех пережитых за три дня выкрутасов судьбы, которые в интерпретации Авроры звучали, как «рабочие моменты», и он продолжил.
– Живёте одним днём. Выжили, хорошо, не выжили, в другой жизни справитесь, так ведь? Что-то тебе когти и зубы там, на вершине не особо помогли. Если бы мы не подоспели вовремя, что чистая случайность на мой взгляд, и я на голову бугая мешок с дерьмом не кинул, тебе в самую пору учиться летать было. Заодно и крыльями бы обзавелась. Или нимбом? Или свои когти уже по назначению пустила? Где твой спутник? В котле с кипятком сварила, а косточками не подавилась случайно? Не было бы нас, он хоть тебя смог защитить. Так нет, всё к одному, я сама, я всё смогу. А толку?
Солара держалась до последнего. Но когда мужчина заговорил об Алене, не выдержала и разревелась. Протяжно, навзрыд. Аврора хмыкнула, подошла к ней, накрыла пледом.
- Утешать бесполезно. Нужно, чтоб сама успокоилась, - зачем-то пояснила она спутнику. - Не умеешь выдерживать грань. Ну и что ты сделал? Доволен? У девчонки был тяжёлый день. Раз появилась здесь без спутника, значит, тяжелее вдвойне, потому что с ним пришлось расстаться. По любым причинам, возможно даже, независимо от неё или от него. А переживается это сложно. По крайней мере, сначала. Это я сейчас могу разбрасываться парнёрами. Хочу этого возьму, хочу того. Для неё это впервые. Это как первая любовь, никогда не забывается. А ты в душу, да с сапогами.
- У девчонки день тяжёлый, - буркнул мужчина. – А у меня значит, не тяжёлый.
Но больше с разговорами не лез. И об Алене не заикался.
титаны:
Савелий потоптался на месте.
- Слушай, а ты, правда можешь от меня отделаться, если захочешь? Помнишь, в полёте об этом сказала.
- Правда.
- И сколько это времени займёт?
Аврора прищурилась.
- Минут двадцать. А что?
- Ничего, - Савелий отвернулся. – Так, просто.
- Не волнуйся, больно не будет. Просто чик, и ты уже не помнишь меня. Живёшь своей жизнью и радуешься.
- А ты?
На мгновение Аврора замешкалась с ответом.
- А я буду помнить.
- И?
- И ничего. Чик – это навсегда. Я к тем, кого чикнула, не возвращаюсь. И тебе не советую.
- Но ты хоть скажешь, когда это произойдёт?
- Зачем? Лишние эмоциональные мучения ещё никого счастливым не сделали. Я просто растворюсь из твоего сознания, даже не заметишь.
- Заботишься?
- Обезболиваю.
воздух:
Аврора наблюдала за Соларой. Эмоциональные качели – плохой признак. Для обладателя стихии, вообще непозволительная роскошь. Если барышня сейчас не справится с нервами, с ней начнёт справлять огонь. А тут жди беды. Она, конечно идеальным сосудом является, из-за образовавшейся внутри пустоты. В эту пустоту можно запустить демона, можно вырастить новую вселенную, можно утопить в этой пустоте саму Солару. Она сейчас, как ходячая чёрная дыра. Ей предоставили право заполнить её огнём, так будет хорошо для всех. Но, по сути, ей ещё учиться и учиться. Если бы не крайние обстоятельства, никто бы ей эту миссию не доверил.
Аврора смотрела на плывущие под ней пейзажи. Сверху трава казалась нарисованной на огромном холсте. А деревья и редкие домики крестьян игрушечными поделками. Впечатление грандиозности, но в то же время и абсурдности. Ведь жизнь для тех, кто внизу, пропастью отделалась от её сегодняшних проблем. За последние несколько месяцев она много раз погибала и возрождалась, как феникс. А они могли ковыряться со своими каждодневными делами, не замечая, что остальной мир меняется, да, в общем, им это и не нужно. Пока они живут один день, жрецы проживают два, а маги, в сегодняшних условиях и три. У крестьян не было ни малейшего шанса мысленно успеть за надвигающимися переменами. Они, как их отцы и деды, спокойно примут то, о чём их поставят в известность. Будет править один жрец – пожалуйста. Два, ничуть не лучше, три во главе с Бессмертным – надо будет подтянуть пояса. Ну и всё. Для них ничего не меняется веками, для их детей тоже самое. Поэтому сейчас легче проплыть по воздуху мимо их деревень, не нарушая их безмятежность. В конечном итоге, апокалипсис пройдёт без их участия. И без понимания происходящего. Их, как и много раз до этого просто поставят в известность о случившемся, а они пожмут плечами, отвернутся и пойдут заниматься своими делами. апокалипсис или нет, на носу зима. Не будет хороших запасов, апокалипсис постучит в их дом, а это уже серьёзней, чем тот, что происходит где-то стороной.
Генриетта начала метаться по руке, пытаясь попасть под рукав, легонько шлёпнула хвостом по щеке. Аврора вернулась в действительность из своих мыслей и поняла, что пахнет дымом. Вот ведь идиотка, всё-таки отвлеклась. Она сорвала с Солары дымящийся плед и выкинула его за борт. Та не отреагировала. Даже зная, что подруга напитана огнём, зрелище показалось жутковатым. Прозрачных участков кожи стало больше, они приобрели багровый оттенок с оранжевым отливом. Один из этих участков и прожёг плед. Раньше лёгкая переливающаяся масса была , как отблеск далёкого костра, сейчас она стала магмой. Тяжёлой, неповоротливой, разрушающей. Солара в данный момент, как готовый к действию вулкан. Она не справилась с нервами. И надо срочно найти выход лишнему огню, иначе, он спалит изнутри.
На каком-то внутреннем механизме, который прошептал ей возможное решение проблемы, она выключила горелку, схватила за руку подругу, вывела в центр корзины. Та стояла покачиваясь, распространяя рядом с собой ауру горячего воздуха.
- Зажигай.
- Что зажигай? - едва шевеля опухшими от магмы губами, переспросила Солара.
- Огонь. Поставь ладони вот так, - Аврора сложила их лодочкой. – На них должно возникнуть пламя. Главное, держи его ровным. Для этого понадобятся концентрация и спокойствие. Так что придётся постараться, соберись.
- А если не получится?
- Не получится и не надо, - равнодушно отозвалась собеседница. - Всего лишь разобьёмся, если не сможешь вообще огонь зажечь, или сгорим, если его будет слишком много. Так что выбор не большой. Постарайся.
Солара послушно сложила ладони. Из густой магмы прозрачных рук огонь появляться не хотел. Она немного стала жиже и поменяла цвет, на менее агрессивный. Что говорило о внутренней борьбе по обретению спокойствия. В какой-то момент показалось, что Солара покачиваясь, спит. И Савелий даже дёрнул за рукав Аврору, жестами и мимикой показывая, что к чёрту эксперименты, давай уже садится, на земле разберёмся. Та только отмахнулась. По её ощущениям, подруге для нужной концентрации, не хватало внутреннего воздуха. Пока у той глаза закрыты, она незаметно провела своей ладонью над её, сбрасывая в них маленький вихрь. В ладонях магмы тут же вспыхнул маленький огонёк. Солара встрепенулась.
- У меня получилось, получилось! – улыбнулась она.
- Очень хорошо. Теперь регулируй силу огня. – Принялась учить её подруга. - Он должен быть постоянным и примерно таким, как до этого в горелке. Видела?
Солара кивнула и добавила силу огню, тот стал ярче, сильнее, увереннее. Магма под прозрачными участками кожи более светлой, игривей, прозрачней. Стало понятно, что придуманное Авророй лекарство действует. Представительница огня обрела уверенность в себе, а значит и спокойствие. Савелий откинулся обратно на мешки, вздохнул с облегчением. Потом, покряхтывая, встал. Аврора довольная собой, подошла к борту и уставилась на проплывающие снизу пейзажи. Савелий подошёл к ней, пока Солара занимает мысли и руки делом. Всё-таки эту фифу лучше не трогая. Не стабильная она. С ней, как на вулкане, в прямом смысле слова.
- И чтобы ты сделала, если бы она огонь зажечь не смогла? – покосился он в сторону живого факела.
- Посадила бы шар, - тихо ответила она. - Или горелку бы опять зажгла. Я другого боялась.
- Любительница недоговаривать. Чего? – попытался он поймать взглядом её глаза.
- Того, что она и себя, и нас с этим шаром спалит. Я бы даже не успела приземлиться.
- А как же ваша магия? Там воздушные подушки, ледяные объятья, ну я не знаю... ушат воды на голову. Её бы это охладило точно, и без такой странной схемы.
Аврора фыркнула.
- Ушат. Воды. Запомни, даже маги не всесильны. Их сила в том, что они, как серые кардиналы, умеют управлять событиями, но сами остаются незаметными. Это плата за знания, за силу и возможности. Никто не может быть всесилен.
- Как в присказке, про бодливую корову?
- Ну, вроде того. Поэтому часто маги действуют через посредников. Прислужники, убийцы, городские благодетели. Знаешь, часто даже правители. Ведь какой правитель не мечтает править мудро и долго? Да все. Но только удаётся это только тем, на кого такой серый кардинал глаз положил. Увидел в нём искру, потенциал, я не знаю, что ещё в правителях можно увидеть.
- Ну, возможно страсть. Вдруг кто из них настолько хорош, что любовь неземная вспыхнет.
-Не смеши. Это возможно, но только не для мага. Для него, они все рабочий материал. Без исключения.
- И что, провалов никак не возникает? Как истуканы живут, куклы бесчувственные?
- Зачем. Они конечно любят. Только объект страсти тщательно выбирают. Либо это такой же циничный и расчётливый маг, который понимает без слов. И который без истерик уйдёт с дороги в тот момент, когда их пути разойдутся. Либо человек, что его любит. В приоритете тот, кто меньше всего требует за свою любовь. Любовь, это как правило односторонняя, но магам оно того и надо. Отдавать себя кому-то безвозмездно могут только люди. И среди них выбор большой. Маги этим пользуются.
- Это не честно.
- Честно, это когда сложившиеся обстоятельства устраивают обе стороны. А что думают по этому поводу окружающие – магов вообще не волнует. Их волнует только их миссия в этой жизни. И разбрасываться магическим огнём, чтоб на нём тарелку супа подогревать – безумие.
- Но ты сейчас этой твоей девице, как раз и поставила такую задачу. Магическим огнём она воздух в шаре подогревает.
воздух:
- Это вынужденная мера в сложившихся обстоятельствах. И я не уверена, что Карин одобрит такое решение. При всех, конечно она промолчит, но наедине выскажет всё, что думает по этому поводу.
- Но у тебя же выбора не было, - облокотился на борт собеседник. – Я бы даже не переживал по этому поводу.
Аврора покачала головой.
- Ты не понимаешь системы причина-следствие. Возможно на тот, заметь, уже сформировавшийся момент, да. Выбора не было. Моя ошибка, что не смогла его предусмотреть. Не надо было позволять вам вступать в перепалку. Настоящий маг умеет предугадывать последствия некоторых действий и слов. Особенно слов. Действия – это проекция слов. Слово – первично. И если магу не выгоден результат, он убирает помеху в зародыше, не допуская лишних высказываний. Или компенсирует их остроту. Я пока так не умею.
- Это вообще мало кто умеет.
- Ты прав. Но для меня такая формулировка не оправдание. Если исходить из такой логики, то и учиться не надо. – Она посмотрела на часы. – Пора спускаться. Ты сегодня штурман. Заодно и поучишься, как это делать, давно обещала. Сейчас ночь отдохнём, кое-кто нежный успокоится, а другой кое-кто суровый, не будет больше болтать ерунды, считая, что он ходячая истина. Вот тогда и не придётся больше разбрасываться магическим огнём. А завтра уже на месте будем.
Она подошла к Саларе, стала вместе с ней регулировать высоту. Позволяя Савелию быть наблюдателем. Он сам выбирал удобное место и докладывал обстановку, строил маршрут. Лёгкий толчок о землю, оповестил, что задуманное прошло прекрасно.
титаны:
Аврора оказалась права. Карин не одобрила принятого решения и в другое время, наверняка сделала бы ей выговор, но сейчас только махнула рукой. Заручившись словом Авроры, она позволила Савелию остаться в замке и отправила его отдыхать. А Солару и её саму, пригласила в медицинский корпус.
- Зачем? Что с нами не так? - когда они шли по узким коридорчикам, допытывалась у Авроры подруга. – Я чувствую себя превосходно и хочу отдохнуть.
- Или о своём спутнике в тишине помечтать?
Солара нахмурилась.
- Ладно, не обижайся. Может и хорошо, что сейчас твои мысли будут заняты другими проблемами. Просто привыкай к мысли, что для тебя его нет. Раньше поймёшь, меньше ран позволишь себе сделать всяким выродкам. Подобная уязвимость для ведьм, может дорого им в конечном итоге обойтись. Рекомендую избегать такого события.
- Знаешь, что происходит в моей душе, это вообще не твоё дело. Ни твоё, ни твоего спутника, ни того зловредного старичка, который из друга во врага превратился. Я сама с этим справлюсь. И вообще, мы отвлеклись. Ты вроде хотела о причине нашего визита рассказать.
Аврора наблюдала за подругой и осталась довольна. Из последнего непредвиденного психоза, та сделала нужные выводы, и сейчас уверенно воспользовалась навыками защиты. Огонь внутри неё не поменял ни цвет, ни консистенцию. Значит, урок пошёл на пользу.
- Да, ты права, - встрепенулась она. - Карин давно проводит исследования, как чистая стихия влияет на организм человека. Более тонкое понимание процессов, может дать наблюдение за нашим взаимодействием с ними. Это станет венцом её работы. Когда ещё представится такой шанс. Только если через две тысячи лет. Сама понимаешь, ждать слегка затруднительно. Она мечтает не добывать их, как полезные ископаемые, бегая по разным частям света и завися от обстоятельств. А выращивать, как жемчуг в человеке. Представляешь?
- Нет. И что, как тогда по её представлениям должен выглядеть человек? Лично я себе сейчас ифрита напоминаю, которого забыли в бутылку загнать.
- А я тогда кого? - засмеялась Аврора.
- Сложно сказать. Водяного? – Солара растягивала слова, словно взвешивая их.
- Забыла? Это не вода, это воздух.
- Нет, не забыла. Но двигаются они похоже, вода только медленней немножко. И цвет кожи, у тебя изумительный, бирюзовый.
- Ой, только не говори, что хорошо относишься к стихии по цвету, а не к её сути. А как будет выглядеть человек, я не знаю. У нас с тобой она сейчас чистая. В этом весь интерес для Карин и заключается. А что получится вырастить в человеке, ещё неизвестно.
Когда девушки дошли до корпуса, там уже находились представители земли и воды. Они лежали в боксах, опутанные проводками, лампочками, рядом с приборами.
Солара поёжилась.
- Ты чего? – спросила её спутница.
- Вспомнила, как здесь провела несколько месяцев. Это время у меня выпало из жизни. Что тогда было, так и не поняла.
- Тебе же Карин пыталась объяснить, потом я.
- Всё равно не поняла, - замотала головой Солара. - Для меня этот момент так и остался комой с чудными снами. А весь этот корпус проекцией царства мрака и холода. Если бы не твоя просьба, ноги бы моей здесь не было. Не смотря на то, что внутри меня огонь, дрожь пробирает.
- Ладно, успокойся. Это ненадолго. И оставлять тебя здесь на месяцы никто больше не будет. Время не то.
- Это правда, - присоединилась к разговору наставница.
Девушки обернулись. Они не заметили, что она уже подключила все необходимые для обследования приборы, и теперь подошла к подругам.
- Наблюдение - одно из главных составляющей нашей профессии.
- Врача или мага? – не поняла Сорала.
- И того и другого, - сдержанно улыбнулась Карин. – Каждый профессионал своего дела немножко маг. А если ещё и знает некоторые законы взаимодействия с миром – цены ему не будет.
- В этом случае, как говорится, весь мир ложится у его ног. Что уж говорить о маге, который стал профессионалом своего дела. – Подмигнула Аврора подруге. - Только осторожно надо этим пользоваться. Заносчивых гордецов вселенная не любит. Отминает всё подчистую, если он не умеет быть благодарным.
- Перевёртыш какой-то, - ухмыльнулась представительница огня.
- Это правда. У всех магов мозг немного по-другому работает. – Машинально подтвердила Карин, одновременно разбираясь в своих записях на столе. - Поэтому за их мыслью сложно уследить, даже если знаете, о чём он думает.
- Как сейчас? – поддела её Аврора.
- Что сейчас? – не поняла Карин.
- Разговариваешь с нами, а мысли будто дадеко.
- Да, есть такое. Меня сейчас не только эти исследования занимают, а ещё и звёзды и жрецы с их армией.
- Чт, так серьёзно уже всё?
- Более чем. Звёзды каждую ночь показывают смену эпох, и каждый раз расходятся заново.
- Не знала, что они умет двигаться в обратном направлении, - удивилась Солара.
- Могут, если время ещё не пришло. Или стороны ещё не готовы. Вообще удивлена, что жрецы решились всё-таки выступить первыми. По моим расчётам они должны были сидеть в городе, пока стены не рухнут, как в их преданиях. Ясно же, что перемены близко, но они не произойдут, пока кто-то не сделает первый шаг. Победит или погибнет, выживет или проиграет. Начинать страшно, терять насиженное ещё страшнее. Либо эти трусы решили стать героями и рискнуть всем, либо они уверены в своём превосходстве и считают, что трофеи противника и лавры победителей у них в кармане.
титаны:
- Трофеи? Лавры? – тихонько повторила Солара и села на стул. – Что они хотят?
- Нет здесь ничего. Одни стены. – Резко отозвалась Аврора. – Оборудования немного, но в целом...
- Люди – самый интересный ресурс для них. За ними и идут. Вернее, за нами. Мы им статистику портим, – пояснила Карин.
- А если они победят? – побледнела барышня.
- Кого смогут, обратят в свою веру.
- Здесь таких нет! – заявила Аврора.
- Не говори за всех. Всегда есть те, кому есть что терять. Кого не смогут обратить, убьют. Классика жанра. Светлый всегда ставил в основание угла покорность, а не здравый смысл. А его жрецы похоже, решили выслужиться напоследок. И чтоб особо не затягивать, решили ускорить процесс.
- А причём здесь здравый смысл и статистика? – поинтересовалась Аврора, укладываясь в бокс.
- Любые жертвы уже бессмысленны. Их бог умер давно, - машинально ответила Карин, цепляя к ней проводки.
- Когда? – в голос спросили девушки.
- Когда он решил, что ему не нужно больше развиваться. Когда его собственные овцы не смогли до него достучаться. Когда люди не смогли найти подтверждения его слов на практике. А таких достаточно. Знаете, редко, кому нравится, когда его обманывают. Да, есть индивиды, которые начинают ещё сильнее ему прислуживать, но есть и те, кто не согласился с тем, что из него делают идиота. Когда он начал выбирать, для кого быть богом, а кого можно изничтожить. Не он это, правда, придумал, а жрецы. Но он им отдал всю власть на земле, перед тем как на седьмое небо отправиться. Так что они стараются. А для них главное – показатели. На единицу населения должно быть столько преданных Бессмертному, столько колеблющихся, а противников быть не должно вообще.
- А что, богам тоже нужны показатели? – удивилась Аврора.
- А как же. Отчётность есть везде. Даже на небе. Там за любую закорючку, как и у нас, бой идёт. Почти смертный. Особенно перед сменой времён. Здесь это тоже отображается в виде бесконечных конфликтов. А всех неугодных под нож, чтоб статистику не портили.
- Где же... где же это проявляется в большей силе? Праздник весны... – вспомнила Солара. – Конечно!
- Правильно, - кивнула наставница. - Узаконенное избавление от портящих показатели людей. Убей слабых, оставь сильных и вот у тебя уже отличные цифры для отчётности. А то, что это средняя температура по больнице, Бессмертного не интересует.
- Он слеп, – засмеялась Аврора.
- Нет, просто бездумно доверяет, кому не надо.
- Значит, точно слеп. И не надо его выгораживать.
- Как слепы и люди... - вздохнула Солара.
- Правильно. А ты что расселась? Марш в бокс, слышала, по дороге сюда жаловалась. Не стоило переживать, сейчас здесь и отдохнёшь.
Девушка неохотно улеглась на воздушные подушки. От них тут же похолодели пальцы рук.
- Ты напряжена, расслабься, - сказала Карин, но приглядевшись, покачала головой. – Ладно. Смотрю, тебе это и правда сложно. Сейчас подключу успокоительное. Напряжение само сойдёт. Может, заснёшь. И даже может, увидишь там что-нибудь приятное.
Солара вздохнула, закрыла глаза.
- Приятное... Знать бы ещё, что у меня в жизни есть приятного.
Всё же, в сон она провалилась. Карин наблюдала за ней. Сон был беспокойный, будто и не спала вовсе. Постоянная фаза быстрого сна. С редкими затишьями медленного.
У Авроры уже закончили снимать показания, а Солара всё спала. К ней подошли последней.
- Что видела? – спросила у подруги Аврора, когда та протёрла глаза.
- Алена.
- Ну, понятно, кого же ещё. Что ты на нём залипла? Давай я тебе рецептик дам, как его из мыслей вытащить. Через день будешь как новенькая.
- Нет, не надо. Я его... не отдам.
- Ты о чём? Что там отдавать? Нет его. Только в твоём воображении.
- Пусть. Лучше так, чем без него совсем. Он пока не готова. Он моё единственное приятное. И ты не думай, я справлюсь. – Потом внимательно посмотрела на Аврору. – И знаешь, кто бы говорил. У тебя самой взгляд иногда тоской отдаёт. Так что не лезь ко мне. Сама разберусь.
титаны:
- Как знаешь, - хмыкнула подруга и отвернулась. – Было бы предложено.
Солара опираясь на воздушные подушки, вылезла из под стеклянной крышки, и пока её никто не трогает, с любопытством начала рассматривать мигающие лампочки на приборах, шепча под нос что-то неразборчивое.
Аврора подошла к Карин. Та, сняв показания, аккуратным разборчивым подчерком заносила их в журнал наблюдения. Разбираясь с данными полученными из четырёх боксов, параллельно она недовольно поглядывала в стеклянный шар на столе. В отражающейся там картинке, постоянно шло какое-то кипишение.
- Что там? – спросила её Аврора.
- Жрецы стараются больше, чем я рассчитывала. Вон уже сколько народу нагнали. Как только кормить их всех собираются. Сюда провизию доставлять не просто.
- Прокормят. В крайнем случае, из слабых кого-нибудь съедят. Шутка. Лучше скажи, что с показателями?
- Я сейчас только фиксирую. До аналитики далеко, потом разберусь.
- Или не разберусь... – о чём-то своём сказала вслух Солара. - Как правильно разговаривать с тем, кто всего боится? У меня никак не получается это понять и разобраться...
Карин с Авророй посмотрели на представительницу огня, которая явно витала в своих мыслях.
- Не обращай на неё внимания, - махнула на неё рукой представительница воздуха. – Она сама с собой разговаривает. С ней иногда такое случается. Пойдём лучше наверх башни. Оттуда местность хорошо просматривается. Заодно оценим масштабы возможной катастрофы. В шаре такое чудо можно полностью не разглядеть, по мне так лучше вживую.
На вершине было ветрено. Аврора с Соларой запахнули плотнее накидки. Карин же стояла так, будто ветра не было вовсе. Она словно окружённая коконом укрощала пространство ветра, оставаясь в зоне спокойствия.
По периметру от Запрещённого леса, издревле принадлежащего магам, жрецы не таясь, и не маскируясь, как раньше, собирали свои войска. Большими группами и не очень, новобранцы перемещались от палаток к местам тренировки. Потом обратно.
-Зачем им столько? – спросила Солара стоя у окна башни.
- Решили не качеством, а количеством взять, - отозвался Аврора. – Видишь, никто ничего толком не умеет. Как впрочем, всегда у жрецов. Думают, что воззваниями добьются большего, чем профессионализмом.
- Всё равно. Мне страшно.
- Мне тоже. Бесстрашных людей вообще не бывает. Так что это нормально. Только надо придумать, как с этой напастью справиться.
Наставница долго оглядывала тёмные ряды палаток, людей, доставляемого оборудования.
- Сами не справимся, - подвела итог она.
- Что? – переспросила Аврора. - Я думала, мы всё сможем.
А у Солары, похоже, даже не нашлось, сил чтоб что-то сказать. Она побледнела и поднесла ладонь к горлу и облокотилась на зуб стены.
- На данный момент не сможем.
- Но должен же быть какой-то вариант?
- Вариант есть. Но даже с ним у нас шансов не много. Они слишком много сил подтягивают. Ты правильно сказала. Они просто хотят завалить стену трупами, чтоб вскарабкаться наверх. Идиотов, готовых на всё ради вечного царства хватает. У нас есть вариант гордо умереть.
- Меня он не устраивает.
- Значит, нам найти союзников.
- Где? На небе их нет.
- Зато есть под землёй.
- Во Тьме? Мы там были. Кроме огромных червей, которых тут же убьёт солнце, никаких намёков на тех, кто может помочь.
- Не во Тьме. Ниже.
- Ещё ниже? А там-то что?
- Аврора. Ты меня поражаешь. Уж от тебя я такого не ожидала. А если подумать?
Девушка замолчала. Ветер трепал волосы белокурые и одежду, заставляя сжиматься. Но та упорно стояла прямо, пытаясь подражать наставнице.
- Титаны? – наконец произнесла она. – Но они никогда никому не помогают.
титаны:
- Значит, в этот раз нам надо убедить их в обратном. Нам нужен человек, что спустится туда.
- Я не пойду, - заявила Солара.
Она уже отпустила стену, на которую опиралась и наравне с присутствующими пыталась понять, что же происходит у леса. Но кроме нескольких воздушных шаров, полуспущенных и намертво прикреплённых к земле, ничего не разглядела.
- Тебя и не пустят, - пояснила наставница. – Ни тебя, ни Аврору. Ни других представителей стихий. Вы нужны здесь. У нас ещё яйцо стихий не раскрыто. Оно должно из вас четырёх выбрать лидера.
- Тогда кто?
- Мой сопровождающий? – пролепетала барышня. – Должен быть уже в городе. Наверняка найти можно.
- Ой, забудь о нём, - отмахнулась Аврора. – Я кое-какие справки навела. Он вообще ни по каким параметрам не подходит для подобных свершений. У него свой интерес во всём этом деле. Специфический.
- Пряный, острый, дурманящий, - закатила глаза Солара.
- Ну, типа того.
- Девочки, возвращаемся к титанам. Кого посылать будем. Повторяю, нам нужен человек, что спустится к ним. Не испугается упасть ниже Тьмы, обладает дипломатическими способностями, сумеет разговорить, убедить.
- Савелий, - после некоторых раздумий сказала Аврора.
- Думаешь?
- Ну, Тьмы он точно не испугается. Проверено. А вот с дипломатическими способностями не думаю, что всё в порядке. Но зато есть отличное качество. Если надо, чёрта лысого из под земли достанет.
- Вот чёрт лысый нам как раз и нужен. Ладно, Пусть будет Савелий.
Мужчина недовольно цокнул языком. Он лежал прямо в одежде на застеленной кровати.
- Ещё куда упечь решила? Скажи уж конкретно. Прямо в ад.
- Скажу. Ты угадал с ходу. Телепатическими способностями случайно не обладаешь?
- Не замечал.
- Там адское пламя, почти центр земли. Туда людям ходу нет, не выдержат такого раскалённого пекла. – Аврора опёрлась на спинку кровати и склонилась над подушкой. Её длинные волосы упали Савелию на щёку, он недовольно поморщился и откинул их в сторону. - Близко к такому жару подходить нельзя. Только с сопровождающим. Он укроет тебя. Если, конечно понравишься ему.
- Чем?
- Собой.
- Дожили. – Мужчина аккуратно сел, чтоб случайно не задеть её и склонился одеть обувь. - У сопровождающего сопровождающий теперь должен быть, который укроет его своим телом. Вы там с ума всем скопом по сходили? Вообще, к сведению, это по одиночке делается.
- Маги – это особый народ, - засмеялась Аврора. – Они только этим и занимаются, что мозг себе вправляют.
- Вот пусть это и делают дальше, а меня не трогают.
- Нет, ты не понял. Тебя не телом будут укрывать, а аурой. Ты даже не заметишь. Если только двигаться с продавливанием придётся. Но это преодолимо. И вообще ты не прав. Теперь ты главный. Я не пойду.
- Струсила?
- Мне нельзя, - процедила Аврора. – Никогда не была трусихой. Не говори больше так.
- Ладно, не буду. Итак, я иду. А мне что с этого?
- Возможно, мы не умрём.
- О, это как то, что я хотел услышать. Ещё что предложишь?
- После того, как мы победим, ты получишь свою технику обратно. Велес наберётся достаточно сил, чтоб воплотиться самостоятельно. И железная оболочка ему будет уже ни чему. Считай, она уже твоя, - Аврора постаралась голосу придать уверенности.
- Не передёргивай. Это всего лишь при условии, что вы победите. Если нет, а скорее всего, так и будет, от башни камня на камне не останется, а наши собственные башни снесёт с ещё большей вероятностью.
- Вот чтобы этого не случилось, надо идти. Чтоб шанс на победу был весомей, чем есть сейчас.
- Значит, я смогу вернуться в свой мир. А кто компенсирует мне все поломки? Там запчастей, небось, навернулось не меряно.
- За оплатой дело не встанет. А запчастями можем вместе по твоему миру пройтись. После всех трясок, хочется окунуться туда, где ещё не был. Согласен?
- Ладно, сделаю вид, что согласился.
- Вот и хорошо.
титаны:
Вход в преисподнюю находился в лесу. Сопровождать Савелия туда должен был смотритель. Встретились они возле стены маленького бедного городка, располагавшегося рядом. Из-за покосившихся ворот были видны с облупившейся краской низкие домики. Дети бегали по улицам босиком, одежда поношенная и штопанная. Хотя, что можно ждать от уличной одежды. Сам такой в деревне бегал когда-то.
Из ворот вышел сгорбленный седой старик. В сером балахоне, позади рюкзак, клочкастая борода. До леса шли молча. Посохом старик иногда раздвигал упавшие медные листья, попутно искал грибы. Ранней осенью ещё было тепло, но под вечер чувствовались прохлада и сырость. Савелию надоело, постоянно останавливаться из-за заминок старика, он проворчал.
- А вас ваши эти, маги, едой, что ль обеспечить не могут? Здесь искать приходится.
- Зачем добру пропадать? Я и оттуда обеспечен, и здесь не обделён. Леший для меня иногда старается. Я зимой его логово охраняю. Ты лучше скажи, тебе инструкцию оставили, хоть как там с ними работать? – укладывая гриб в маленькую корзину, заметил старик.
- С кем?
- С титанами.
- Нет. Объяснили что-то в двух словах. Но в основном, сказали, что вы лучше них всё знаете, так у вас лучше и спрашивать.
- Это правда. Они теоретики. А я практик. В своём первом мире у них там всё просто. Туда можно, туда нельзя, а туда никогда нельзя. А у нас здесь везде нельзя.
- А вам, значит, всё равно можно, - сел на пень мужчина. Старик явно не торопился, а ему и подавно это было не нужно.
- Родственник у меня там есть. – Старик усмехнулся. - Поэтому и можно. А другим нельзя. Тебе вот нельзя.
- А откуда у вас там родственник?
- Долгая история. На много жизней. Души, как люди. У них свой цикл жизни. Самые старые души могут вспомнить, с чего всё начиналось. Молодым это не дано, пока добро и зло делают врагами. Впрочем, это не плохо. Только надо поправочку сделать. Добро и зло соперники, но не смертные. Они испытывают и помогают друг другу, чтоб становиться совершенней, а не пытаются уничтожить. Это сказка для людей, на которой построена философия жрецов. Вот пока люди этого не поймут и будут бросаться в крайности, из круговорота жизней не выберутся.
- Но вы то тут живёте. Значит, тоже ещё не выбрались.
- Я – это другое. Это моя последняя жизнь здесь. Мне разрешили свой цикл завершить, местечко вот тихое приготовили для жизни. Обязанности не пыльные. Вполне себе приятная и неспешная жизнь.
- Знай себе проводи эксперименты, да ищи смысл жизни. Да?
- Поиск истины – дело долгое. Даже не всем богам это удаётся. А уж людям...
- Ну, хорошо, а дальше? Дальше куда?
- Куда пошлют. Есть другие миры, другие реальности, системы. Зачем на одном останавливаться? Это не интересно. Я здесь достаточно пожил.
- А титаны то тут причём?
- На самом деле все люди родственники титанов.
- А некоторые уверены, что богов. Не поймёшь этих философов, – вытряхнул Савелий сигарету из пачки.
- И тех и других. Они между собой тоже родственники. Кто больше, кто меньше. Кто в первом поколении, кто во втором. От титанов рождались боги, от богов люди. Поэтому, родственники среди титанов есть у всех.
- Значит и во мне есть?
- И в тебе.
- Так значит, вы всю жизнь проход в мир титанов охраняли?
- Да.
- А не скучно здесь, вот так? Всю жизнь. Я бы не смог.
- Когда умеешь преодолевать мыслью пространство и время, где жить не важно. Я побывал везде, где хотел. Видел, что происходило тысячи лет назад и сто. Видел мудрейших людей и даже разговаривал с ними.
- А что сейчас в столице происходит, знаете?
- Мне это не интересно. Это шелуха, от которой очень скоро не остаётся ни следа. Когда люди начинают обсуждать или осуждать правителей, даже поддерживать их, они теряют свои души. Они кладут своё время и силы на чужие идеи и цели.
- А как же, если они не правы?
- В этом и хитрость. Распознать, когда можно наступать, а когда нужно отступить, чтоб из всего извлекать выгоду. Это умеют только умные люди. Действительно умные. Они не позволяют внешним катаклизмам влиять на свою жизнь. Надо уметь пользоваться системой. Знать её слабые стороны и не попадаться к ней в ловушку. Обычная математика. Попался – дурак. Начал бороться – дурак. Стал поддерживать – тоже дурак. Если только сам в правители не метишь. И то. Здесь надо у родной земли поддержки просить, не у людей. Она кого не надо, над собой править не поставит. Всегда со всех сторон повертит, разглядит и подумает. Долго подумает. Она очень придирчивая барышня, её доверие заслужить надо. До седьмого поколения проглядывает, чтоб и у родственников изъянов не было. Чтоб не чурались понятий честь и достоинство. Чтоб знали, что за свои слова нужно отвечать. Но уж если приглянулся ей – можешь быть спокоен. Никакая сила тебя с престола не снимет. Метут вокруг бури и метели. Какие хочешь катаклизмы, тебя не коснётся. Всегда в белых одеждах будешь.
- Чушь.
- Чушь – это думать, что люди единственные разумные в этом мире. Разум имеет всё. Даже камни. Тем более камни, они здесь древнее всех. Хочешь править – наладь контакт с землёй. Если увидит, что достоин, будешь.
- Ну, хорошо. Поставила тебя над собой земля править. А ты ей что? Не бывает ничего просто так.
- Должен охранять её от внешних врагов. Армия, стало быть на уровне, и оборудование в первую очередь должны быть. Так же должен заботиться, чтоб развитие и творчество были не хуже, чем у её соседки.
- Вот с этим, как правило, и проблема. У них – это что-то, а у нас?
- А ты не смотри, что у них. Всё имеет свой цикл. Не бывает вечных империй, не бывает вечных изгоев. Закон. Всё течёт, всё меняется. И поверь, что и без тебя там разберутся, чему меняться и в какую сторону. Лучше своими делами займись. А то, что происходит в столице, не твоего ума дело.
- Не верю.
- Верят только дураки. Умные – проверяют. Вот и ты не верь. Понаблюдай за теми людьми, что бросается лозунгами. Сколько им это счастья приносит, и на какое время. Если ты работаешь на систему, ты делаешь её сильней. Если ты борешься с системой, ты делаешь её сильней. Сила действия, равна силе противодействия. Закон. Как победить систему? Не борись с ней и не работай на неё. Будь нейтрален, независим, самостоятелен. Этим ты её ослабишь.
- Странная позиция.
- Не верь. Только сразу система не отпустит. Она никого сразу не отпускает. Но если будешь упорным в своём решении, удержать не сможет. Нельзя никого удерживать против силы. Закон.
- Ну а если простым людям жить сложно? Как тогда?
- А ты сам видел, что это за простые люди, как ты говоришь? Поверь, каждый выбирает свою судьбу ещё до своего рождения. Нет точного правила, почему одна и та же проблема у разных людей. Надо смотреть индивидуально. И пойми, всех не спасёшь. Это не реально. Сделай свою жизнь и жизнь своего окружения лучше, полезней, интересней и станешь равным системе. С тобой не считаться уже будет невозможно.
- А что же мы сейчас к титанам идём? Пусть всё идёт, как идёт.
- Времена меняются. В конце времён всегда так. Одна сила, против другой. Надо понимать, что это война не людей, а богов. Это они застилают умы, заставляя работать на себя. А между прочим у каждого из сражающихся есть своя собственная цель в жизни, которая часто идёт в разрез с общественной. Вот скажи, зачем жрецы сюда свою армию подогнали? Что им маги мешают что ли?
- Откуда я знаю. Я вообще не здешний.
титаны:
- Не здешний... Так вот. Не мешают они. Просто скоро настанет их время. По закону, власть переходит им. У жрецов отнимается. Те не согласны, решили, что если уничтожить всех, то и власть при них останется, потому что больше некому взять эту ношу.
- И что, останется навсегда?
- Нет. Они могут только время отсрочить. Вырастет новое поколение, сильнее и злее. И возьмёт причитающееся по закону. Понаблюдай. У тебя в мире, наверняка тот же самый принцип работает. В конфликтах между различными странами это заметней всего. Та, у которой настаёт черёд стать империей, сначала должна доказать, что она на это способна. Задача остальных - не дать ей этого сделать. Поэтому мы сейчас к титанам идём. Чтоб доказать право на переход власти к магам. А ты по своей воле в это ввязался. Ради кого-то или чего-то. Хорошо, если оно того стоит.
- Стоит. Я свой мот никому не отдам. Ни богу, ни дьяволу.
- Видишь. Всё взаимосвязано. Ты сам сделал свой выбор, а мог бы отступить ещё до начала сражения. Но ввязался. А значит, обратной дороги нет. Кстати. Правильный выбор. Своё отдавать нельзя. Ни собственность, ни победу. Отдашь один раз добровольно, без боя, по новой придётся добывать с более низких позиций. А это всегда сложнее. Даже психологически.
- Я вот насчёт собственности не понял. А если отдаёшь её детям?
- Дети – это твоё продолжение. Это нормально. Ради них люди готовы на многое. Да и не только люди. Дети – это твоя третья рука. Или нога. Пока не вырастут, отцепить не получится.
Мужчина всё ещё вертел в руках сигарету. Вечерело быстро, но Савелий, не беспокоился. Ночь была его временем. В это время у него удавались самые сложные мероприятия, рождались интересные мысли. Девушки по молодости тоже подворачивались именно в это время. Должно повезти и теперь.
- Значит, мы живём в мире систем?
- Абсолютно точно.
- Они управляют... человеком, событиями, жизнями. Получается, мы в постоянном круговороте того, что нам навязывают?
- Правильно. Надо уметь выбирать из избытка навязанного то, что нужно тебе.
- Слишком сложно.
- Поначалу, да. Когда поймёшь, что тебе надо, как личности, проблемы выбора не будет. И знаешь, мне кажется, ты это умеешь. Скажи, тебе нужны омары?
- Ну... ради интереса, можно попробовать. Но в целом и без них не плохо.
- А изысканная одежда?
- Одежда должна быть качественной и удобной. На этом разговор окончен.
- Вот видишь. Что-то ты о себе ты уже знаешь. Так и при всякой ситуации. Кто-то навязывается – оттолкни. Кто-то что-то предлагает не нужное ему, а нужное тебе – возьми. Только если тот, правда, бескорыстен. И ты в нём уверен, как в себе. А то иногда такую цену за случайную услугу заломят, что та уже даром не нужна. Со временем будет получаться автоматически такие вещи отслеживать. Эти знания не позволят втянуть себя в чужую систему, зато позволят пользоваться в своих интересах, чужими. И в этом нет ничего плохого, если всё по согласию.
- А если нет?
- В каком смысле, нет? Вроде взрослый, должен понимать систему взаимодействий.
- Должен. Но не всегда отслеживать получается.
- Разъясни, попробую помочь.
- Ну, если кто-то за услугу вроде бескорыстную, хочет то, что дать не могу или не хочу. Но я позволяю этому совершиться, помочь.
- Для этого сразу договора и создаются. Если не создал сразу – с тебя могут потребовать всё, что хотят. Обязан заплатить.
- Но я не давал согласие. Могу отказаться в грубой форме.
- Теоретически, да. Практически, с тебя возьмётся то, на что с молчаливого согласия дал добро. Даже если в итоге отказался. Не знание законов, не освобождает от ответственности. Системы выудят из тебя желаемое в эквиваленте. Деньгами, нервами, временем. Не хочешь проблем – создай договор заранее.
- Вроде брачного?
- Я в вашем мире не силён. Если у вас есть такие, действуй по кальке, если тебе понятен смысл.
- Значит, всё просто? Ты мне – я тебе.
- Правильно. Если без договора кого-то что-то не устраивает, в дело вмешивается система. И она по своим несправедливым понятиям обирает «обидчика».
- Серьёзно?
- А ты как думал. По долгам надо платить. Если кто считает, что может перехитрить эту систему в одиночку, долго будет топтаться на одном месте, не понимая, почему так происходит. От этого злиться. Или отчаиваться. Знаешь, скольких сломала система?
- Даже знать не хочу. Грустно всё это.
- Системы составляют всю социальную жизнь, которая намертво спаяна с человеком. И терять людей из под контроля они не хотят. Будут держаться за человека до последнего, пока позволяют приличия. Да и неприличия тоже. Не нытьём, так катаньем. Угрозами, страхами, болезнями, попыткам давить на жалость. Самые маленькие системы – это семейные. Самые огромные системы – это системы стран и... А как сам думаешь, какие ещё?
- Заканчивай говорить загадками, - Савелий вместо того, чтоб закурить, искромсал сигарету в клочки. И теперь ничего не оставалось, кроме как с досадой выбросить бумажную оболочку. - Я сюда по делу пришёл, а не за шарадами.
- Не за шарадами... Скажи лучше, что думать не хочешь, просто плывёшь по течению, куда вынесет. Вся беда у людей в том, что они сначала делают, а потом думают. Если бы люди знали, что самая большая и несправедливая система в мире, это система устроенная жрецами в честь Бессмертного, думаешь, они бы бегали туда со своими проблемами? Шагу бы туда не сделали. Заметь, эта система основана, только на вере. То есть для кого?
- Я лучше промолчу.
- И правильно сделаешь. Пока не время.
- Все боги такие.
- Узнаю напевы жрецов. Не уподобляйся им. Боги разные. Отношение к людям у них тоже. Когда контактируешь минуя системы – можешь прямо к богу в гости попасть. Старые боги систем не имеют. С ними можно разговаривать на прямую. Со Светлым можно только через жрецов. Представляешь, как они могут исказить ситуацию? Одно радует. Время, когда молились одному богу подходит к концу. Это тонущий корабль.
- И какому богу теперь молиться будут? Их тысячи.
- Своему, знамо дело.
- В каком смысле?
- В прямом. У каждого свой бог. Это сейчас люди об этом забыли. Раньше помнили. Ты его найдёшь. Возможно, не за одну жизнь. Но, в принципе и за одну возможно. Главное – желание. Надо только захотеть.
- А зачем он мне?
- Он – это ты, вплоть до мелочей. Он отражение тебя, а ты проекция его. Вы одно целое. Будешь знать своего бога, сам станешь богом.
- Сразу? Было бы неплохо. Вот уж я шороху в этом мире навёл бы.
- Про бодливую корову присказку знаешь? Нет, конечно. Там немножко по-другому всё происходит. Но для тебя, как для своего детища, твой родитель способен на многое.
- Надо подумать.
- Подумай. А нам вниз пора.
- К титанам собираемся, про людей разговариваем. Ерунда какая-то.
- Не ерунда. Знаешь себя, законы и системы, сможешь понять, о чём они толкуют. Они другие. Просто другие. Человеческая жизнь титанов не интересует. У них по-другому разум устроен. И память тоже. Память у них очень длинная. А человеческая жизнь для них, что мерцание светлячка. Ты всех светлячков запоминаешь, которых видел?
- Нет. Зачем? Они сегодня есть, завтра нет.
- Вот и титаны тоже. Они помнят начало. И предвидят конец. Середина их интересует только в понятии плавной кривой. Перекосов быть не должно. Ломаных углов тоже. Это всегда катаклизмы. А им восстанавливать потом всё приходится, если такое случится.
- Они страшны.
- Не более, чем люди в своей тупости и слепоте.
титаны:
- А как же они помнят, что ты их родственник? – мужчина встал с пня, потёр поясницу.
Разговор слишком затягивался и начал раздражать. Он уже половину забыл из сказанного, а старик всё бубнил.
- Они не помнят, они чувствуют. Это знание на уровне ощущений. Для тебя это сложно. Да и вообще для людей малопонятно. Но если хочешь, объясню.
- Нет, лучше не надо в это углубляться. И так уже голова распухла от всей этой лабуды. У меня сегодня одноразовый поход в это царство ужаса. В остальном, надеюсь, мне эти знания ещё долго не понадобятся.
- Как знать. Ладно, пошли. По дороге ещё расскажу, как с ними правильно разговаривать. Не вздумай показывать эмоции. Они воспринимают это как слабость. Даже если сильно разозлят, говори громко, чётко, спокойно...
Оставшуюся дорогу Савелий только слушал. Старик говорил тихо, но почему-то слышно было отчётливо каждое его слово. В какой-то момент, мужчине показалось, что старик даже губами не шевелит. Он бы, наверное, даже мог поклясться, что тот рта не открывает. Однако голос продолжал звучать чётко. Чертыхнувшись и свалив всё на фокусы воображения, он перестал обращать на это внимание.
В стороне от тропинки постоянно раздавался шелест и хруст. Кто-то шёл параллельно. Но старик продолжал поучать, как ни в чём не бывало. Глухой, что ли? Наконец, мужчина не выдержал, спросил, что это может быть.
- Леший.
- Что он здесь забыл?
- Тебя провожает.
- Зачем? Вроде не в последний путь собираюсь.
- В твоих руках его судьба. Он, так же как и старые боги ждёт смены времён. При Бессмертном всех магических тварей повывели. Его жрецам никто не нужен, сами, дескать, со всем справятся.
- Справились?
- По уничтожению всего инакомыслящего, да. С остальным – нет. Наш мир сильно отстаёт в развитии. Догонять придётся семимильными темпами. Лешие, домовые помочь могут. Если захотят. Они тропки заветные знают, время по-другому распределяют.
- Почему, если захотят?
- Обидели их сильно. Забыли, предали. Когда-то их поставили управлять каждого своим кусочком земли. Взамен люди обязались заботиться о них, помогать, соблюдать их правила. На деле по-другому вышло. Те, что выжили, истощены сильно. Лишние несколько лет, уничтожить их окончательно могут. Для них победа сейчас – вопрос жизни и смерти. А если выживут, людям ещё доверие их по новой заслужить придётся. Пришли.
Обычная землянка. Савелий таких повидал в своё время немало. Внутри тоже ничего особенного. Деревянное убранство, пол, правда, с настилом. Значит, кто-то любовно здесь порядок наводил. И всё-таки странно. Странность скоро прояснилась. Старик откинул две доски. Вниз открылся тёмный проход с лестницей. Пахнуло сыростью и холодом.
- Это туда?
- Да.
- И как долго вниз? День, два?
- Достаточно долго, но не так чтобы очень. Проход сужает пространство. Если б не эта особенность, неделю вниз летел бы. А наверх и вовсе не поднялся бы.
- Что ни день, то сказки, - проворчал мужчина. – Как бы бедро себе отрезать не пришлось.
Старик усмехнулся.
- Раньше так и летали, - потом протянул флягу. - Жарко внизу, возьми.
- У меня есть.
- Возьми, возьми. Понадобится.
Савелий пожал плечами и скрылся в темноте.
Впрочем, светильники быстро отреагировали на движение и зажглись. Прямая лестница начала искривляться. Савелий, временами то шёл по ней, как по дороге, то скатывался, как с горки, то в каком-то странном искривлении пространства карабкался наверх. Хотя, логически понимал, что это невозможно, но против лестницы не попрёшь. Старик точно дал указания, как находить правильное направление, также дал наставления не бояться перемен направления. Савелий и не боялся. Почти. Хотя иногда, из-за очередной неожиданной кривой, прошибал пот. Казалось, этот странный ход никогда не закончится. Мужчина потерял счёт времени. Часы то показывали одно и то же время, то резкими скачками навёрстывали упущенное или убирали лишнее? Но всегда это было зеркальное время.
титаны:
Плюнув смотреть на циферблат, Савелий просто шёл. В никуда из неоткуда. Не понятно, как сам старик совершает это путешествие? Здесь и ему-то сложно иногда. В одном из искривлений он увидел Тьму. Как в забавном зеркале. Уродливый колючий кустарник, извивающиеся черви на ветвях. Замок Морены, угадывающийся под тусклой луной. Вспомнилось летнее приключение, Аврора. По его меркам почти девчонка. Отчаянная, резкая, обладающая странным магнетизмом, заставляющая совершая не логичные для него поступки. Так, надо стряхнуть морок, собраться и идти дальше.
Несколько раз пришлось проходить сквозь химеры червей. Старик предупредил о них. Под напором тела они таяли, но если не знать об этом, впору помереть на месте. После того, как была пройдена Тьма, время совсем забыло, что надо двигаться. Зато сырой и холодный воздух, наконец, начал нагреваться. Стало быть, уже близко. Хотя, близко, здесь понятие относительное.
Лестница опять стала отвесной и мужчина от неожиданности чуть не упал. Внизу, как и предупреждал смотритель, оказалось и, правда, жарко. Савелий осторожно спустился на кажущийся раскалённым пол. Потопал по нему. Вроде сапоги не прожигаются. И то хорошо. Потрогал флягу, за несколько минут она нагревалась так, что руке было горячо. Чертыхнувшись, спрятал её за пазуху, чтоб охладить. Кожу тоже обдавало огнём.
Резкое движение воздуха, от которого стало ещё горячее, даже дыхание задержать пришлось. Кто-то рядом. Невидимый для глаз, но как в линзе, преломляющий пространство.
- Кто? – голос раздался в голове.
Вот о чём старик говорил. Знание, основанное на ощущениях. Надо сконцентрироваться и довериться чутью, как когда-то в молодости, в горах. Тогда получалось неплохо. Выжил же.
Не отвечая вслух, только думая и надеясь, что получается достаточно «громко», Савелий вытянул руку вперёд медальон с гравировкой эмблемы магического ордена.
- Они послали. Беда у них.
- Входи.
Савелий сделал шаг в раскалённый шар, искривляющий пространство. Там, вопреки ожиданиям, оказалось не так жарко, вполне терпимо.
- Теперь куда? – подумал он.
- Вперёд.
Хороший ответ. Главное, информативный.
Они шли по огромной раскалённой пещере. Раскалённый потолок, раскалённые стены, раскалённые камни. Иногда летели, когда под ногами оказывалась лава. Тогда Савелий надеялся, что странный спутник не растворится в воздухе, как до этого появился. Испепелиться в огненной каше именно сейчас не хотелось. Его трёхмесячная мечта о возвращении старого друга близка, как никогда. Надо только с этими истуканами договориться. При слове «истукан» в ограниченное пространство шара, ворвался горячий воздух, словно кто-то случайно или специально показал, что с мыслями надо здесь быть поаккуратней. Спасибо за науку, учтём.
- Место.
Шар остановился. Савелий тоже. Он хотел было выйти из ограниченного пространства, но спутник не позволил. Только расширился сильнее, чтоб было комфортно двигаться, а не стоять стиснутым со всех сторон.
- Спасибо, - сказал мужчина вслух.
Ответа не последовало. Не вежливым быть не хотелось, и он ещё раз повторил:
- Спасибо.
Тот же результат. «Надо же, на спасибо не отвечает».
- Пожалуйста, - мысленно откликнулся собеседник.
- А почему до этого не отвечал? – подумал Савелий.
- Мысли длиннее слов. Мы их чувствуем. От них идёт импульс. А слова у некоторых людей сравнимы с пустотой.
- А когда человек врёт, вы чувствуете?
- Знаем.
- Занятно. Эффект светлячка, значит, работает и при разговоре вслух. Дребезжания воздуха просто не слышат и запоминают.
- Верно. Они не нужны. Цельное существо – цельно во всём.
Пока ожидающие мысленно перекидывались образами, к месту стали подтягиваться гиганты. Высотой они были до раскалённого каменного неба. Некоторые огненные, некоторые земные. К удивлению Савелия здесь находились даже ледяные титаны.
- Как они здесь живут? – подумал он для проводника.
- У них ледяное сердце, оно генерирует холод. Ледяные концентрируют его внутри, а вокруг себя создают уравновешенный слой воздуха. Но это для данного момента. На самом деле, они живут на своей территории подземного царства. Там не надо поддерживать слой воздуха, там очень холодно. Ты бы замёрз моментально.
- Понятно. Как, здесь бы сгорел дотла.
- Когда огненные идут к ледяным, они также польются воздухом для установления равновесия.
- Похоже, воздух здесь почитаем.
Неспешные гиганты устроились по своим нишам, местам, камням. Всё глядели на человечка.
- Я Равновеликий, - оповестил его самый высокий огненный. - Зачем пришёл?
Ну, в путь. Мужчина выдохнул. И начал думать. Он долго объяснял, зачем заявился в это пекло. О том, что время на исходе, о том, что одни не могут, а другие не хотят, о том, что те, кто у власти могут уничтожить всё иное в округе, если удержатся чуть больше, чем нужно. Он старался следить за мимикой титанов, чтоб понять, что они думают по этому поводу, но те застывшими масками смотрели на прибывшего человечка. Наконец, тот перевёл дух. Связно думать, оказывается не менее сложное занятие, чем связно говорить.
- Ну, так что, насчёт присоединения? Жрецы с черепом на флагах, подступают к тем, кто с вами вроде дружить должен.
- Мы ни с кем не дружим. Нам никто не нужен. Это проблемы людей.
-Это пока. Смотрите, костлявый и до вас доберётся.
- Пусть попробует. Нет у него таких сил, чтоб до нас добраться. Мог когда-то договориться, через нашу дочь породниться с нами. Отказался. Теперь мы отказываемся. Мы не будем помогать ему.
Вывернул всё наизнанку! Очень хотелось подумать что-то про тупого истукана, но все мысли «прослушивались», приходилось держать себя в руках. Прав был старик. Эмоциям тут не место. При эмоциях непоправимые слова сами слетают с языка, где уж тут за мыслями уследить. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Надо успокоиться. Савелий нервно глотнул из фляжки, данной стариком. Травяной отвар. Он тут же почувствовал, что гнев отступает. Да, фляжка понадобилась. Разговор предстоит долгий. Надо поэкономней с этой живой водой.
- Нет, Равновеликий, ты не понял.
И опять началось пережёвывание того, что он знал, для тех, кому так хотелось доверять. Пусть он им не на грамм не верил. Но Аврора надеялась на этих истуканов, надеялась на него. Должно же быть в них хоть что-то человеческое. Речь оказалась завершённой с таким же удручающим эффекта.
Не ответив, Равновеликий отвернулся, показывая, что разговор окончен. Ни одна яркая трещинка не коснулась его лица.
- Знаете, вы же не нужны все, - пошёл в последнее мысленное наступление мужчина. - Ваших огромных размеров хватило бы смять их армию. С вами двумя, Бессмертному придёт конец и все заживут счастливо.
- Нас никто не трогает, мы никого не трогаем. Закон.
- А если вас тронут? Ну, вот вдруг такое случится?
- Кто с мечом придёт, от меча и погибнет. Закон.
- Понятно, откуда старик понабрался такой манеры разговаривать. - Пробурчал Савелий себе под нос. - Попробуй на вас ещё такой меч отыскать.
Потом покосился на громадных собеседников. Те не услышали его слов, а свои мысли он успел привести в порядок.
- Не показывать эмоций, не показывать эмоций, - напомнил Савелий себе вслух наставления старика и отхлебнул ещё из фляжки.
Да тяжело разговаривать с тем, кого ничего не интересует. Так, а что их всё-таки интересует? Старик говорил, что во времени разломов и острых углов быть не должно. Может сыграть на этом? Надо выудить из них хоть какое-то обещание. Понятно, что оно эфемерное, но вдруг получится вывести их на свет.
– Значит, если поймёте, что на вас напали, вы дадите отпор?
- Этого не произойдёт.
- А как же принцип меча?
- Этого не произойдёт, потому что это в принципе невозможно.
И всё-таки мужчина не выдержал.
- Знаете что. Тем, наверху, очень нужна ваша помощь. Если вы не захотите или не сможете помочь, может наступить резкий слом. Да, люди на это не способны. Людям вообще мало чего надо для счастья. Поесть, поспать, что-нибудь построить, в крайнем случае. Но вот системы, способны на многое. И если люди – ваши родственники, хоть и очень дальние, то системам вообще до нижнего пандуса, что они натворят в итоге с помощью людей. Главное для них возвысится. Взобраться хоть по головам, хоть по трупам. И какие методы завоевания они будут применять, им одним известно.
Титаны переглянусь. Похоже, они всё-таки знали, что такое системы. Ещё бы за две тысячи лет с лишним, можно было разглядеть этих слуг Бессмертного.
- Сегодня у вас есть возможность не помочь людям, а урезонить системы.
- До свиданья.
Импульсивный порыв остался без ответа, без понимания, без надежды. Савелий покачал головой.
- На выход, - попросил он спутника.
То, что титаны не отреагировали на призыв, было ожидаемо, но всё равно настроение было скверное. Сжавшийся клочок живого воздуха нёс мужчину над ленивой лавой. Над провалами и возвышениями. Когда ещё здесь придётся побыть. Аврора, небось, от зависти киснет. Её бы сюда, вот бы порадовалась новым впечатлениям. Титанам здесь хорошо. За тысячелетия они научились уживаться друг с другом. А люди до сих пор с удовольствием уничтожают соседей, не понимая, что ими манипулируют.
У лестницы, ведущей наверх, Савелий поблагодарил провожатого. Оставил ему флягу. Понятно, что провожатому она не нужна, но пусть хоть сувениром будем. Возможно, когда-нибудь её найдут археологи. Может, кто-нибудь и о нём вспомнит. Чем не продление своей жизни во времени.
Всего лишь несколько ступеней, и открывшийся на несколько часов ад, навсегда скроется из вида. Но затянуть в искривлённое пространство лестница не успела. Раздался грохот, будто здешнее небо разломилось пополам. Потом далёкий шелест воды, а потом раскалённый воздух наполнился паром.
- Ну вот. Приплыли, - произнёс Савелий. – А ведь говорил, что те наверху, до слома времени доиграются. Не поверили, истуканы говорящие.
Он спрыгнул вниз, шагнул внутрь провожатого.
- Вперёд.
Посреди одной из зал лил водопад. Разрушая устои, гася огонь земли. Земля затряслась, будто почувствовала ожоги. Странное сравнение, для того места, где властвовал огонь, но других аналогов у мужчины не оказалось.
- Ей здесь не место, - это был голос Равновеликого.
Надо отдать должное. Исполины подпёрли собственное небо, ледяные великаны в воздухе замораживали воду, случайно создавая причудливые узоры, не давая льду и воде коснуться лавы. Клубы пара улетучивались. Куски льда перемещались куда-то в пространсте.
- Они забирают её в свои покои, где ей место, - пояснил проводник.
- Что это было?
- Ракета.
- Откуда она у жрецов?
- Это не жрецов, - растеряно подумал мужчина, - это магов. Что у них там случилось?
Возле Равновеликого закружились смерчи. Титаны воздуха, понял гость.
- Разрушение было произведено из этой башни, - в одном из смерчей открылась картинка, показывающая нужное место. Савелий узнал знакомый каменный силуэт.
- Хорошо. Приготовить соответствующий по силе удар, - распорядился огненный.
- Там же Аврора, - произнёс Савелий вслух, а мысленно крикнул. - Стойте!
Космогония. Вселенная:
В Срединном мире за четыре стихии отвечают четыре человека. Не все этого хотят, не все с этим согласны.
Срединный мир - там разворачиваются главные события, как на "испытательном полигоне". Свет и Тьма борются друг с другом. Титаны ни во что не вмешиваются. Есть ещё один мир, он невидим, но по традиции управляет всей этой структурой) Классика жанра
И вот тут, возникает самое интересное для меня. Оказывается, Ален, хоть в черновике и возник последним, по схеме "открывает" все действия. Занятно. Аврора - моя героиня уже достаточно давнего времени. Но Ален возник только три месяца назад и уже начинает играть "первую" скрипку (не путать с главной), одновременно, отчаянно сопротивляясь сам этой роли.
Ещё одно интересное взаимодействие, которое просвечивает на схеме. Что четыре человека "соединяются в бабочку". Сразу вспоминается пресловутый одноимённый эффект. Который, также похож на математический символ бесконечности. Эффект бесконечной трансформации, спроецированный через людей. М-м-м... философия рулит.
Всё. Дальше думать сложнее. Пойду отрываться на этом занятии.
Это может быть долго. Надеюсь, дальнейшее копание не станет моим камнем преткновения.
Срединный мир, как и полагается цветку разделён на локации. По замыслу Вселенной, эти три мира должны развиваться в унисон. Со своими особенностями, пристрастиями, но с одними техническими возможностями и магическим развитием.
Раньше это так и получалось, но с приходом Светлого, "что-то пошло не так". Из-за неумения и нежелания договариваться с оппонентами, его жрецы умертвили на корню и науку, и магию. Лишь бы только их жреческие интересы не были ущемлены.
Руководствуясь собственной выгодой, поставили под угрозу всю Вселенную.
Из-за этого в Мир Стебля не может просочиться магия. Там развитие идёт только технической и логикой.
А в мире Соцветий - нет возможности использовать отражения стихий в полную силу, а ведь он для этого и предназначен.
В силу этого, основной внешний конфликт Срединного мира - борьба магов и жрецов. В книге будет рассматриваться Мир Корня, т.к. там сейчас главная локация Светлого, которому звёзды на время доверили управление этим миром.
Жрецы подчиняются Светлому. Там жёсткие правила и жёсткая иерархия. Любое инакомыслие уничтожается, методами не гнушаются.
Маги подчиняются всем остальным пантеонам. На вкус и цвет, там указчиков нет. Единственное негласное правило - уважение к оппоненту. Не устраивает чьё-то присутствие - ищите компромисс.
Основные характеристики конфликтующих сторон:
У жрецов безграничная власть и ресурсы, у магов всего по минимуму, хотя есть возможность доставлять из параллельных реальностей иное по качеству оружие массового поражения. Но т.к. они соблюдают закон - всё рождённое должно жить, к нему прибегнут только в случае, если им самим будет грозить реальная опасность.
В остальных случаях они пользуются собственными знаниями, умениями (не обязательно магическими, достаточно просто профессиональными). Самые сильные из них умеют создавать временные порталы и просто порталы.
Ещё одним союзником магов сейчас выступает время. Звёзды показывают смену эпох. Жрецам нужно подчиниться. Но они ищут лазейки, чтоб остаться ещё на один срок. В своём эгоизме не понимая, что ещё один срок Срединный мир не выдержит. Из-за недостаточного "питания" Соцветия и Стебля, уже сейчас вероятна гибель этих миров, а по цепочке "необратимых последствий" и всей системы.
Названия пока тоже черновые. В конце концов, красивых финтифлюшек всегда понавешать успею, как игрушек на ёлку. Главное, чтоб ёлка была, а не иглы отдельно, кора отдельно, а древесина горит синем пламенем.
Итак, описание локаций.
1. Северный замок магов. Располагается в самой северной части мира. Зимы там длинные, лето короткое и холодное. Зато теплолюбивые жрецы носа туда не суют. К жутковатым погодным условиям присоединяется недоступность. От основной части мира отделён Проклятыми горами. Сравнительно легко туда к магам можно добраться по морю. Маги туда забрались не от хорошей жизни, жрецы постарались.
2. Отшиб. Находится с другой стороны Проклятых гор. Недалеко от него в лесу есть портал, ведущий из замка магов. В обратную сторону портал не работает. За ним, а так же за проходом в мир титанов следит Нелюдим.
3. Столица. Там все поют осанна Бессмертному под руководством жрецов, чем и счастливы. Климат умеренный.
4. Южный замок магов. Но противоборствующий Северному. В основной массе времени держит нейтралитет с Северными, но считает их неудачниками и относится пренебрежительно. Пытается усидеть на двух стульях. Поэтому, договаривается по возможности со жрецами. Когда у тебя лето восемь месяцев в году, еды и благ достаточно, глупо подвергать такие сокровища риску, откровенно конфликтуя с сильнейшими мира сего. А то ведь и на севере оказаться можно.
5. Болото. О нём мало что известно. Говорят, там водится некоторая потусторонняя живность. Жрецы туда не суются, они с живой природой вообще не в ладах, с потусторонней тем более. Если кто там и есть, то рад периодически избавляться от нежелательных визитёров.
6. Чудо света. По версии жрецов эти камни сотворили Бессмертный и развалятся они перед Апокалипсисом, по версии местных жителей - их сотворили исчадия ада. Маги по этому поводу молчат, потому что их не спрашивают.
В мире есть порты, развита торговля. Процветают лесть, взяточничество и кумовство. Наука не в почёте, читать и думать учат только детей высшего сословия и только "в свою сторону". Купеческих детей учат считать, крестьянам ничего этого знать не надо. Но какой великий жрец за каким правил, должен знать каждый.
- 1 -
Завязка.:
Степень доверия
Если в тебя никто не верит, ничего не остаётся, кроме как поверить в себя самому. Откуда Аврора взяла эту фразу, не помнила. Но когда ей в пренебрежительной форме девять дней назад отказали в допуске на вожделенный факультет магической школы, уцепилась за неё и решила во что бы то ни стало доказать им всем, что давно готова к поступлению. Преподаватели не видят в ней потенциал. Или не хотят. И дают какие-то смешные отговорки и рекомендации, вместо того, чтобы дать знания. Движение вперёд, не смотря ни на что. Она докажет, что они ошибаются.
Время до начала занятий ещё есть. А значит, не всё потеряно и есть возможность совершить головокружительный поступок. То, чего до сих пор ещё никому не удавалось. Задуманное должно быть эксклюзивного вида и настолько нереальным, что никто не должен пытаться это совершить. И вот когда она достигнет успеха, они все, все! Поймут, как ошибались. Девушка передёрнула плечиками и перевернула страницу пыльной книги. Скатывание в эмоции, даже мысленно, к успеху не приведёт. Надо успокоиться. Сейчас ей поможет только холодный расчёт. Она принялась изучать фолиант дальше.
Уже неделю Аврора проводила все дни в библиотеке, вынашивая план мести для преподавателей. Уверенность, что своей способностью на подвиги, она унизит их, только крепла. Так какое из дел своей жизни выбрать, когда всё рушится? Задуманное должно стать неоспоримым пропуском на факультет стихий. Этим делом может стать добытие Райской жемчужины из Бездонной впадины. По преданиям, она была утеряна в шторм при кораблекрушении и найдётся лишь после Апокалипсиса. Впрочем, поговаривали, что морской народ может достать её и сейчас, надо только наладить с ним связь. Представителей этого народа никто не видел уже пятьсот лет, так что для успешного мероприятия, надо всего лишь найти его. И сделать так, чтоб после всех подлостей, что совершили для морских собратьев люди, они захотели с ними разговаривать. Повертев эту мысль, Аврора отложила её в сторону. Поиски хоть кого-то из морских могли затянуться. Не говоря уже о том, чтоб с ними договориться. Да и вообще, почему она должна в одиночку расхлёбывать то, что натворили жрецы? Нет, пока нет.
Следующим возможным мероприятием она рассмотрела добытие Чистого Огня титанов. Когда-то единственный из титанов снизошёл до людей, вынес искру из Преисподней. Хотя с его мощью, было бы логично прихлопнуть расплодившихся двуногих, постоянно вмешивающихся в естественные природные процессы. То трёхрогих мамонтов истребят ради безделушек из белой кости. То реки вспять решат повернуть, нарушая устоявшийся баланс, превращая плодородные почвы в пустыни. То каменные стены строят, с тем же эффектом для кочующих животных. В этом контексте, у Матери-Земли, с людьми одни проблемы. Однако, её закон о том, что всё рождённое, должно жить, даже такое бедолажное, непререкаем. Вот, чтоб это неразумное существо поумнело, ему был дарован Чистый Огонь. С тех пор для магов он неиссякаемый источник энергии. Но, так повелось, что есть этот источник только у южных магов. Ведь по преданиям, именно туда принёс искру первый титан. Северные маги давно лелеяли мысль владеть своим собственным источником. А то на поклон бегать к этим зазнайкам через всю страну, то ещё удовольствие. А разделить искру южные маги не хотели. Какие только подарки им не посылались, какие только мастера риторики к ним не ездили. Всё бестолку. А титаны, первенцы Матери-Земли и владеют Чистым Огнём по праву. Что им поделиться, что ли жалко? И почему никто раньше об этом не додумался? Решение же на поверхности.
Но внимательно рассмотрев эту мысль, Аврора и её отложила в сторону.
- 2 -
Завязка:
К титанам соваться без приглашения – смертоубийство. К тому же, вход к ним надёжно запрятан. И узнать, где именно он находится, из фолианта не удалось. Если только наставницу Карин спросить, где ответ можно найти? Но она по традиции магов любит выражаться витиевато, не сразу поймёшь, о чём речь, а времени в запасе не слишком много. Да и проницательности наставнице тоже не занимать. А лишних подозрений сейчас вызывать не хочется. Пожалуй, это дело ей тоже пока не по силам. Хотя, когда она добьётся признания, надо внимательней проштудировать подход к нему. Много там не понятного.
Так... Что ещё возможно совершить? Коллективное расширение восприятия мира с помощью левитирующего трансформатора, не подходит... Слишком опасно, мало ли у кого какие фантазии расширятся. Поход в Гиблые болота на поиски призрака Сгинувшего короля и выпытывание у него, куда он спрятал Сапфирную библиотеку, слишком долго...
С каждым отброшенным делом уверенность в собственных силах таяла, зато уныние и отчаяние росли. От количества прочитанного в глазах рябило. Аврора попыталась сделать незамысловатую гимнастику для расслабления, но бросила это бесполезное в её случае занятие на половине и уткнулась в сложенные перед собой руки.
Когда глаза закрыты, звуки приобретают яркость. Вот и сейчас, помимо воли, стали чётче слышны детали тихого перешёптывания соседней компании первокурсниц через несколько столиков. Счастливые. Им дали допуск на факультет. Ревность заставила прислушаться к щебету девиц.
- Ой, девочки, так пойдём сегодня к порталу? – этот голос был тихим, обволакивающим, походил на шуршание листвы.
- Да ну его, - капризно откликнулся звоночек, - что там интересного? Одни скалы и холодный ветер с моря. Портал-то бездействующий! Я лучше здесь посижу, почитаю.
- Всё равно. Когда-то ведь действовал, - не сдавалась листва. - Там энергетический фон, наверное, зашкаливает. Прочувствовать его, впитать в кожу, наверное, очень интересно. Лиссия ты как?
- Нет, я не пойду. – Этот голос походил на шум прибоя, сам мягкий, а камешки слов острые. – Туда и ходить то нельзя. Преподаватели если заметят, и выгнать из школы могут...
О чём дальше шебетали девицы, Авроре было уже не интересно. Мысли теперь целиком занимал Бездействующий портал... Ну конечно! Как она сразу не догадалась. Вот же он, под боком. Далеко ходить не надо. Надо всего лишь сделать, чтоб он после тысячи лет заработал. А как это сделать, наверняка можно найти среди учебников по порталам.
Хандру как рукой сняло. Она вскочила и стремительно пошла вдоль стеллажей, дотрагиваясь кончиками пальцев до книг, вспоминания и выбирая, в какой из них есть нужная информация. Книги загорались на правильно сформулированный вопрос разными цветами, что облегчало поиски. Аврора выбрала книгу с самой яркой подсветкой и в который раз за эту недели начала изучать тонкости вопроса. После стольких отброшенных идей, потерять и эту, было страшно.
То, что этот портал когда-то осуществлял проход между мирами Корня и Стебля, Аврора знала. Его использовали, как перевалочный пункт до мира Соцветий. По преданиям, после того, как жрецы Бессмертного решили отобрать его у магов, портал закрылся. Что там произошло, было неизвестно. Под напором жреческой армии, маги отступили от своего артефакта. Жрецы попытались войти в портал самостоятельно. Но яркая вспышка испарила большую часть их самих и их армии. Оставшимся пришлось убраться восвояси. Но и маги тоже лишились возможности перемещения. Как ни старались самые умные и великие из них, исправить содеянное глупостью и жадностью, это не удалось.
- 3 -
Завязка:
Но это каждый несмышленыш знает. Аврору же сейчас интересовала более подробная диагностика поломки. А она не получится без точных данных и схематичной расстановки всех участников ситуации. Для полноты информации, девушка даже прихватила книгу по самым значимым конфликтам тысячелетия, но такой схемы нигде не было. Конечно, точного описания быть не может, ведь живых свидетелей событий не осталось. Но должно, же быть хоть что! После повторного поиска, результат был тот же.
Хорошо. Тогда она сделает эту схему сама. Выписав на листок значимых участников событий, и набросав схематично местность, принялась думать. Армия жрецов отогнала магов с холма. Зрительный контакт с артефактом ими был потерян, что в итоге спасло им жизнь. Часть армии, что осталась возле жрецов, испарилась вместе с ними. Но солдаты, или даже генералы, в портал не полезут. Не их это работа, а свою они сделали на отлично. Значит, они просто наблюдали за действиями представителей Бессмертного. Жрецы не умеют пользоваться порталом и пытаются проникнуть туда первый раз. Впрочем, в этом нет нечего сложного, если знаешь нужное сочетание слов. И умеешь поддерживать необходимую концентрацию, пропущенную через силу воли, как через призму. Если её не будет, портал не откроется. А здесь же всё испарилось, к радости Преисподней. Что же они такое могли совершить или сказать? Что привело к такому результату?
Аврора вертела листок, то так, то эдак. Ничего путного в голову не лезло. При всех раскладках не хватало какого-то куска информации. Важного, ключевого. А может даже двух? Библиотека пустела. Ещё один день забирала ночь, а намерение Авроры совершить безумный поступок казался теперь даже ей эфемерным.
- Ой, а что ты делаешь?
Вкрадчивый голос прозвучал внезапно, Аврора захлопнула книгу, пряча между страниц исписанный и перечёркнутый листок. За спиной у неё стояла та самая первокурсница, что недавно мечтала отправиться к порталу. Серая мышка, так охарактеризовала её про себя Аврора. Рост ниже среднего, тёмные коротко стриженые волосы, худенькая, прозрачная. Невыразительная какая-то. Её подружки ушли больше часа назад, это Аврора заметила по тому, что в библиотеке стало совсем тихо. А она вот нет. Да ещё и подглядывает.
- Извини, я случайно увидела, - прочла её мысли мышка, обнимая книги. – Я Мирей.
Аврора покосилась на надоедливую особу. В собеседницы, что ль набивается? Да не очень, то и хотелось. Лишняя пара глаз ей ни к чему.
- Я занята, - отрезала она и отвернулась, рассчитывая, что мышка уйдёт.
Та не ушла. Она обошла стол и села напротив Авроры.
- Я думаю, что там был лишний участник.
Аврора не сразу поняла, о чём речь. А когда поняла, с языка слетело само:
- В каком смысле, лишний?
- Тот, кого никто не ждал.
- Можешь выражаться яснее?
- Яснее, нет. Я просто предполагаю. Я не понимаю, как он там очутился, откуда взялся и куда пропал. В те времена много кто исчезал бесследно. Если и есть точные данные, то только у жрецов. А они в свои закрома не пускают.
- Можно ближе к делу?
- Дай схему.
Постановка фразы Авроре не понравилась. Что-то Мирей раскомандовалась здесь. Но любопытство одержало верх. Она нехотя вынула листок из книги и положила на стол.
- Вот, смотри, - продолжила новая знакомая. - Здесь жрецы, здесь армия, здесь портал. Если читать заклинание, открывающий луч должен быть направлен в портал. А если между лучом и порталом поставить зеркало, как думаешь, что будет?
Аврора начала понимать.
- Ну конечно! Они сами себя испарили! Луч создан для работы с порталом, это же чистая энергия. Если достойного применения для энергии нет, она становится средством уничтожения.
- 4 -
Завязка:
- Правильно, - кивнула Мирей и поправила выбившуюся прядь. – Я тоже так думаю. А теперь начинается самое интересное. Кто поставил зеркало и куда делся?
В библиотеке становилось сумрачно, над столом зажглись тёплым светом шаровые светильники. Паучки-уборщики выбежали из под поднявшегося плинтуса и юркой армией рассеялись по помещению, взбираясь на столы и полки, забираясь под стеллажи, паутинными тряпочками протирая пыль и жирные пятна, старательно огибая стол девушек. Их появление напоминало, что скоро закрытие. А задачка ещё не решена.
- Кто это мог быть? – раздражённо Аврора постучала карандашиком об стол, потом чтоб успокоиться принялась выводить замысловатые закорючки на чистом листе бумаги, одновременно бубня себе под нос. - Появиться в центре событий, в центре враждебной армии, скорее всего, с пониманием того, что это путь в один конец. Избежать смерти, так как тело найдено не было, и зачем-то исчезнуть, не объяснив, зачем и как закрылся портал. Думаешь, он всё-таки остался жив?
Она оторвалась от своего занятия и опять уставилась в схему.
- Да. – Мирей аккуратно дорисовала несколько символов. - Смотри, лишний участник находился позади предполагаемого зеркала и был защищён от луча. Его не должно было коснуться уничтожающее пламя.
- Всё равно не понимаю. С такими переменными я даже не уверена, что это был человек. Сдержать напор нескольких жрецов, даже не умеющих правильно концентрироваться, ни одному магу не под силу. Здесь кто-то посерьёзней был. Может, дух места? А может леший или водяной?
- Нет, у них тоже силы не те. Я уже рассматривала этот вариант. Последние порталы открывать не умеют. А духи места не могут воплощать материальные предметы. У них магия другого порядка.
- А элементали?
- Возможно, они бы и смогли провернуть такое, - уклончиво ответила Мирей. – Если бы дополнили друг друга по умениям. Но они в людские дела не вмешиваются. Стараются придерживаться позиций старших братьев титанов. Так что опять вариант весьма сомнительный.
- Ладно. Хорошо. Кто, пока не понятно. А куда делся? Опять телепортировался? Зачем, если враг повержен? Да и сил это требует не мало. А если и так, почему никому потом не рассказал о подвиге? В итоге, ни одно из этих действий не имеет смысла.
- Думаю, этот вопрос можно будет решить, если осмотреться на местности.
- Что ты там хочешь найти? – фыркнула Аврора. - Все следы давно исчезли. Заметены, сгнили, испарились.
- Не знаю, - в голосе первокурсницы впервые за весь вечер наравне с листвой прозвенели стальные нотки. - Но если мы сможем исключить несколько вариантов, уже хорошо. Даже если оставшиеся будут казаться нереальными, искать среди них куда легче. Возможно, на картах что-то не учитывается. Особенная зрительная комбинация, особенности грунта. Да может оттуда, звёзды видны по-другому. Это и будет подсказкой. Когда пойдём?
Аврора уронила карандаш, тот противно застучал по столу. Идти с кем либо туда, она не планировала. Ведь если всё получится, лавры победителя будут её и только её. А с напарницей, даже при положительном исходе событий, собственная роль уже не будет столь очевидной. Кто знает, что у этой Мирей на уме. Она может присвоить все заслуги себе, а для неё вожделенный факультет так и останется призраком ещё на год.
- Я не собиралась туда, - процедила Аврора сквозь зубы.
- Жаль, – вздохнула собеседница. – Видимо, придётся идти одной. Завтра весенний шабаш. Все преподаватели заняты его приготовлением. За порталом никто не следит, чьё-либо отсутствие тоже заметно не будет.
Предложение более чем заманчивое.
- Слушай, а тебе-то это зачем? – не выдержала Аврора.
Вам сюда:
Степень доверия
Если в тебя никто не верит, ничего не остаётся, кроме как поверить в себя самому. Откуда Аврора взяла эту фразу, не помнила. Но когда ей в пренебрежительной форме девять дней назад отказали в допуске на вожделенный факультет магической школы, уцепилась за неё и решила во что бы то ни стало доказать им всем, что давно готова к поступлению. Преподаватели не видят в ней потенциал. Или не хотят. И дают какие-то смешные отговорки и рекомендации, вместо того, чтобы дать знания. Движение вперёд, не смотря ни на что. Она докажет, что они ошибаются.
Время до начала занятий ещё есть. А значит, не всё потеряно и есть возможность совершить головокружительный поступок. То, чего до сих пор ещё никому не удавалось. Задуманное должно быть эксклюзивного вида и настолько нереальным, что никто не должен пытаться это совершить. И вот когда она достигнет успеха, они все, все! Поймут, как ошибались. Девушка передёрнула плечиками и перевернула страницу пыльной книги. Скатывание в эмоции, даже мысленно, к успеху не приведёт. Надо успокоиться. Сейчас ей поможет только холодный расчёт. Она принялась изучать фолиант дальше.
Уже неделю Аврора проводила все дни в библиотеке, вынашивая план мести для преподавателей. Уверенность, что своей способностью на подвиги, она унизит их, только крепла. Так какое из дел своей жизни выбрать, когда всё рушится? Задуманное должно стать неоспоримым пропуском на факультет стихий. Этим делом может стать добытие Райской жемчужины из Бездонной впадины. По преданиям, она была утеряна в шторм при кораблекрушении и найдётся лишь после Апокалипсиса. Впрочем, поговаривали, что морской народ может достать её и сейчас, надо только наладить с ним связь. Представителей этого народа никто не видел уже пятьсот лет, так что для успешного мероприятия, надо всего лишь найти его. И сделать так, чтоб после всех подлостей, что совершили для морских собратьев люди, они захотели с ними разговаривать. Повертев эту мысль, Аврора отложила её в сторону. Поиски хоть кого-то из морских могли затянуться. Не говоря уже о том, чтоб с ними договориться. Да и вообще, почему она должна в одиночку расхлёбывать то, что натворили жрецы? Нет, пока нет.
Следующим возможным мероприятием она рассмотрела добытие Чистого Огня титанов. Когда-то единственный из титанов снизошёл до людей, вынес искру из Преисподней. Хотя с его мощью, было бы логично прихлопнуть расплодившихся двуногих, постоянно вмешивающихся в естественные природные процессы. То трёхрогих мамонтов истребят ради безделушек из белой кости. То реки вспять решат повернуть, нарушая устоявшийся баланс, превращая плодородные почвы в пустыни. То каменные стены строят, с тем же эффектом для кочующих животных. В этом контексте, у Матери-Земли, с людьми одни проблемы. Однако, её закон о том, что всё рождённое, должно жить, даже такое бедолажное, непререкаем. Вот, чтоб это неразумное существо поумнело, ему был дарован Чистый Огонь. С тех пор для магов он неиссякаемый источник энергии. Но, так повелось, что есть этот источник только у южных магов. Ведь по преданиям, именно туда принёс искру первый титан. Северные маги давно лелеяли мысль владеть своим собственным источником. А то на поклон бегать к этим зазнайкам через всю страну, то ещё удовольствие. А разделить искру южные маги не хотели. Какие только подарки им не посылались, какие только мастера риторики к ним не ездили. Всё бестолку. А титаны, первенцы Матери-Земли и владеют Чистым Огнём по праву. Что им поделиться, что ли жалко? И почему никто раньше об этом не додумался? Решение же на поверхности.
Но внимательно рассмотрев эту мысль, Аврора и её отложила в сторону. К титанам соваться без приглашения – смертоубийство. К тому же, вход к ним надёжно запрятан. И узнать, где именно он находится, из фолианта не удалось. Если только наставницу Карин спросить, где ответ можно найти? Но она по традиции магов любит выражаться витиевато, не сразу поймёшь, о чём речь, а времени в запасе не слишком много. Да и проницательности наставнице тоже не занимать. А лишних подозрений сейчас вызывать не хочется. Пожалуй, это дело ей тоже пока не по силам. Хотя, когда она добьётся признания, надо внимательней проштудировать подход к нему. Много там не понятного.
Так... Что ещё возможно совершить? Коллективное расширение восприятия мира с помощью левитирующего трансформатора, не подходит... Слишком опасно, мало ли у кого какие фантазии расширятся. Поход в Гиблые болота на поиски призрака Сгинувшего короля и выпытывание у него, куда он спрятал Сапфирную библиотеку, слишком долго...
С каждым отброшенным делом уверенность в собственных силах таяла, зато уныние и отчаяние росли. От количества прочитанного в глазах рябило. Аврора попыталась сделать незамысловатую гимнастику для расслабления, но бросила это бесполезное в её случае занятие на половине и уткнулась в сложенные перед собой руки.
Когда глаза закрыты, звуки приобретают яркость. Вот и сейчас, помимо воли, стали чётче слышны детали тихого перешёптывания соседней компании первокурсниц через несколько столиков. Счастливые. Им дали допуск на факультет. Ревность заставила прислушаться к щебету девиц.
- Ой, девочки, так пойдём сегодня к порталу? – этот голос был тихим, обволакивающим, походил на шуршание листвы.
- Да ну его, - капризно откликнулся звоночек, - что там интересного? Одни скалы и холодный ветер с моря. Портал-то бездействующий! Я лучше здесь посижу, почитаю.
- Всё равно. Когда-то ведь действовал, - не сдавалась листва. - Там энергетический фон, наверное, зашкаливает. Прочувствовать его, впитать в кожу, наверное, очень интересно. Лиссия ты как?
- Нет, я не пойду. – Этот голос походил на шум прибоя, сам мягкий, а камешки слов острые. – Туда и ходить то нельзя. Преподаватели если заметят, и выгнать из школы могут...
О чём дальше шебетали девицы, Авроре было уже не интересно. Мысли теперь целиком занимал Бездействующий портал... Ну конечно! Как она сразу не догадалась. Вот же он, под боком. Далеко ходить не надо. Надо всего лишь сделать, чтоб он после тысячи лет заработал. А как это сделать, наверняка можно найти среди учебников по порталам.
Хандру как рукой сняло. Она вскочила и стремительно пошла вдоль стеллажей, дотрагиваясь кончиками пальцев до книг, вспоминания и выбирая, в какой из них есть нужная информация. Книги загорались на правильно сформулированный вопрос разными цветами, что облегчало поиски. Аврора выбрала книгу с самой яркой подсветкой и в который раз за эту недели начала изучать тонкости вопроса. После стольких отброшенных идей, потерять и эту, было страшно.
То, что этот портал когда-то осуществлял проход между мирами Корня и Стебля, Аврора знала. Его использовали, как перевалочный пункт до мира Соцветий. По преданиям, после того, как жрецы Бессмертного решили отобрать его у магов, портал закрылся. Что там произошло, было неизвестно. Под напором жреческой армии, маги отступили от своего артефакта. Жрецы попытались войти в портал самостоятельно. Но яркая вспышка испарила большую часть их самих и их армии. Оставшимся пришлось убраться восвояси. Но и маги тоже лишились возможности перемещения. Как ни старались самые умные и великие из них, исправить содеянное глупостью и жадностью, это не удалось.
Но это каждый несмышленыш знает. Аврору же сейчас интересовала более подробная диагностика поломки. А она не получится без точных данных и схематичной расстановки всех участников ситуации. Для полноты информации, девушка даже прихватила книгу по самым значимым конфликтам тысячелетия, но такой схемы нигде не было. Конечно, точного описания быть не может, ведь живых свидетелей событий не осталось. Но должно, же быть хоть что! После повторного поиска, результат был тот же.
Хорошо. Тогда она сделает эту схему сама. Выписав на листок значимых участников событий, и набросав схематично местность, принялась думать. Армия жрецов отогнала магов с холма. Зрительный контакт с артефактом ими был потерян, что в итоге спасло им жизнь. Часть армии, что осталась возле жрецов, испарилась вместе с ними. Но солдаты, или даже генералы, в портал не полезут. Не их это работа, а свою они сделали на отлично. Значит, они просто наблюдали за действиями представителей Бессмертного. Жрецы не умеют пользоваться порталом и пытаются проникнуть туда первый раз. Впрочем, в этом нет нечего сложного, если знаешь нужное сочетание слов. И умеешь поддерживать необходимую концентрацию, пропущенную через силу воли, как через призму. Если её не будет, портал не откроется. А здесь же всё испарилось, к радости Преисподней. Что же они такое могли совершить или сказать? Что привело к такому результату?
Аврора вертела листок, то так, то эдак. Ничего путного в голову не лезло. При всех раскладках не хватало какого-то куска информации. Важного, ключевого. А может даже двух? Библиотека пустела. Ещё один день забирала ночь, а намерение Авроры совершить безумный поступок казался теперь даже ей эфемерным.
- Ой, а что ты делаешь?
Вкрадчивый голос прозвучал внезапно, Аврора захлопнула книгу, пряча между страниц исписанный и перечёркнутый листок. За спиной у неё стояла та самая первокурсница, что недавно мечтала отправиться к порталу. Серая мышка, так охарактеризовала её про себя Аврора. Рост ниже среднего, тёмные коротко стриженые волосы, худенькая, прозрачная. Невыразительная какая-то. Её подружки ушли больше часа назад, это Аврора заметила по тому, что в библиотеке стало совсем тихо. А она вот нет. Да ещё и подглядывает.
- Извини, я случайно увидела, - прочла её мысли мышка, обнимая книги. – Я Мирей.
Аврора покосилась на надоедливую особу. В собеседницы, что ль набивается? Да не очень, то и хотелось. Лишняя пара глаз ей ни к чему.
- Я занята, - отрезала она и отвернулась, рассчитывая, что мышка уйдёт.
Та не ушла. Она обошла стол и села напротив Авроры.
- Я думаю, что там был лишний участник.
Аврора не сразу поняла, о чём речь. А когда поняла, с языка слетело само:
- В каком смысле, лишний?
- Тот, кого никто не ждал.
- Можешь выражаться яснее?
- Яснее, нет. Я просто предполагаю. Я не понимаю, как он там очутился, откуда взялся и куда пропал. В те времена много кто исчезал бесследно. Если и есть точные данные, то только у жрецов. А они в свои закрома не пускают.
- Можно ближе к делу?
- Дай схему.
Постановка фразы Авроре не понравилась. Что-то Мирей раскомандовалась здесь. Но любопытство одержало верх. Она нехотя вынула листок из книги и положила на стол.
- Вот, смотри, - продолжила новая знакомая. - Здесь жрецы, здесь армия, здесь портал. Если читать заклинание, открывающий луч должен быть направлен в портал. А если между лучом и порталом поставить зеркало, как думаешь, что будет?
Аврора начала понимать.
- Ну конечно! Они сами себя испарили! Луч создан для работы с порталом, это же чистая энергия. Если достойного применения для энергии нет, она становится средством уничтожения.
- Правильно, - кивнула Мирей и поправила выбившуюся прядь. – Я тоже так думаю. А теперь начинается самое интересное. Кто поставил зеркало и куда делся?
В библиотеке становилось сумрачно, над столом зажглись тёплым светом шаровые светильники. Паучки-уборщики выбежали из под поднявшегося плинтуса и юркой армией рассеялись по помещению, взбираясь на столы и полки, забираясь под стеллажи, паутинными тряпочками протирая пыль и жирные пятна, старательно огибая стол девушек. Их появление напоминало, что скоро закрытие. А задачка ещё не решена.
- Кто это мог быть? – раздражённо Аврора постучала карандашиком об стол, потом чтоб успокоиться принялась выводить замысловатые закорючки на чистом листе бумаги, одновременно бубня себе под нос. - Появиться в центре событий, в центре враждебной армии, скорее всего, с пониманием того, что это путь в один конец. Избежать смерти, так как тело найдено не было, и зачем-то исчезнуть, не объяснив, зачем и как закрылся портал. Думаешь, он всё-таки остался жив?
Она оторвалась от своего занятия и опять уставилась в схему.
- Да. – Мирей аккуратно дорисовала несколько символов. - Смотри, лишний участник находился позади предполагаемого зеркала и был защищён от луча. Его не должно было коснуться уничтожающее пламя.
- Всё равно не понимаю. С такими переменными я даже не уверена, что это был человек. Сдержать напор нескольких жрецов, даже не умеющих правильно концентрироваться, ни одному магу не под силу. Здесь кто-то посерьёзней был. Может, дух места? А может леший или водяной?
- Нет, у них тоже силы не те. Я уже рассматривала этот вариант. Последние порталы открывать не умеют. А духи места не могут воплощать материальные предметы. У них магия другого порядка.
- А элементали?
- Возможно, они бы и смогли провернуть такое, - уклончиво ответила Мирей. – Если бы дополнили друг друга по умениям. Но они в людские дела не вмешиваются. Стараются придерживаться позиций старших братьев титанов. Так что опять вариант весьма сомнительный.
- Ладно. Хорошо. Кто, пока не понятно. А куда делся? Опять телепортировался? Зачем, если враг повержен? Да и сил это требует не мало. А если и так, почему никому потом не рассказал о подвиге? В итоге, ни одно из этих действий не имеет смысла.
- Думаю, этот вопрос можно будет решить, если осмотреться на местности.
- Что ты там хочешь найти? – фыркнула Аврора. - Все следы давно исчезли. Заметены, сгнили, испарились.
- Не знаю, - в голосе первокурсницы впервые за весь вечер наравне с листвой прозвенели стальные нотки. - Но если мы сможем исключить несколько вариантов, уже хорошо. Даже если оставшиеся будут казаться нереальными, искать среди них куда легче. Возможно, на картах что-то не учитывается. Особенная зрительная комбинация, особенности грунта. Да может оттуда, звёзды видны по-другому. Это и будет подсказкой. Когда пойдём?
Аврора уронила карандаш, тот противно застучал по столу. Идти с кем либо туда, она не планировала. Ведь если всё получится, лавры победителя будут её и только её. А с напарницей, даже при положительном исходе событий, собственная роль уже не будет столь очевидной. Кто знает, что у этой Мирей на уме. Она может присвоить все заслуги себе, а для неё вожделенный факультет так и останется призраком ещё на год.
- Я не собиралась туда, - процедила Аврора сквозь зубы.
- Жаль, – вздохнула собеседница. – Видимо, придётся идти одной. Завтра весенний шабаш. Все преподаватели заняты его приготовлением. За порталом никто не следит, чьё-либо отсутствие тоже заметно не будет.
Предложение более чем заманчивое.
- Слушай, а тебе-то это зачем? – не выдержала Аврора.
- 5 -
Завязка:
Пердимонокль
Темнело быстро. Яркие багровые тона исчезающего за горизонтом солнца тускнели, сменялись стыдливой голубой дымкой, а затем торжественным ночным покрывалом. Луна, вышагивала по морской глади, играя бликами волн. На сегодняшнюю ночь она разбивала оковы жрецов, наложенные на древнюю силу. Жар, исходящий от прогретой за день земли, подтверждал её право на власть.
Аврора наблюдала за восходящей луной. Свадебная ночь года. Земля сочетается с небом, чтоб через семь недель родить дитя. Время шабаша. Торжество ночи подчеркивалось кострами, горящими на выступе горы. Ей, находящейся снизу, сейчас казалось, что та находится под самыми звёздами. Причудливыми впадинами и изъянами, обозначившимися под натиском зимней непогоды, выступ напоминал дракою голову. Драконий пик. В пустых глазницах, выхолощенных ветрами, горели костры, оживляя грозный образ и созывая ведьм и магов со всех областей страны. Там сейчас вся школа. И начинающие, и продолжающие, и преподающие, и окончившие, разлетевшиеся когда-то, но на такой праздник явившиеся сюда. Выступ на краю каменного изваяния, то и дело освещали сполохи, перекликающиеся со звёздами, оповещающие о прибытии новых участников. Фавны встречали гостей.
Над скалами разливается приглушённый бой барабанов, оттеняющих прозрачность нежной композиции скрипок и флейт. Музы старались вовсю. Аврора знала, что на столах в форме пирамидок выложены украшенные цветочным принтом яйца. Сегодня каждый должен через яйцо загадать желание, и оно до конца года обязательно сбудется, если тот, кто его загадал, будет достоин. За свои мечты надо бороться. В руки само ничего не падает.
Авроры там сегодня не будет. Своё желание она будет осуществлять сама этой ночью. Девушка находилась возле огромного валуна в форме черепа, любовно выложенного выпускниками разноцветной галькой и стёклышками. В ожидании Мирей, она на несколько секунд мысленно переместилась в библиотеку, вспоминая её ответ на вопрос:
- А тебе-то это зачем?
Мирей покраснела.
- Я хочу... Я хочу путешествовать по другим мирам, - выпалила она. - Я хочу добраться до Стебля, а потом до Соцветий. Соцветия такие красочные, волшебные. Там есть разноцветные озёра, с неисчерпаемой силой. Я их часто вижу во снах. А раньше видела в алхимической дымке в башне, где жила. И закрытый портал для меня с тех пор, как вызов. Я пришла сюда, чтоб решить эту загадку. А отгадав её, уйти отсюда. Это несправедливый мир. Злой. Отвратительный.
- Понятно... Будто в других сейчас лучше, - протянула Аврора, отметив, что с таким настроением девчонка для неё не опасна. Вряд ли ей нужны дивиденды этого мира, раз она рвётся в параллельный. А та, продолжала.
- Не лучше. Сейчас нигде не лучше. В Соцветиях разноцветные озёра обмелели. В Стебле вообще отсутствует магия. Но в нашем совсем уныло. Это здесь, в Северном пределе магов, ещё жить таким как мы возможно. Здесь ещё сохранились простор и знания. Но это пространство ограничено. А там, за горами... там жить тошно. Там дышать нечем, воздуха нет.
- Хорошо. Раз так, тогда до завтра. Когда стемнеет, возле Черепа. Только, это... если всё получится, мы скажем, что это я главная и всё придумала. Хорошо? Мне очень нужно.
- Как хочешь, - пожала плечами Мирей. – Меня интересует результат, а не пересуды.
Прохладный порыв влажного ветра, заставил вернуться Аврору в действительность. Она поправила растрепавшиеся волосы. Что-то новая знакомая задерживается.
Наконец, та показалась на узкой тропинке, затерявшейся среди холмов. Лёгкое длинное платье трепал ветер. В тёмных волосах заколка в виде белого цветка.
- 6 -
Завязка:
- Что так долго? – процедила Аврора и бросила в неё камушек, который давно вертела в руках.
- Сон плохой приснился, - отозвалась Мирей. Она не отреагировала на странное приветствие, только поёжилась. Взгляд её был растерянный. - Предчувствие нехорошее.
Только сейчас Аврора заметила, что напарница бледна. Но поворачивать обратно из-за чьего плохого самочувствия не собиралась.
- Испугалась?
- Нет, - спрыгнула с тропинки на гальку опоздавшая. – Это нормальное, хоть и неприятное состояние. Перед любым важным событием появляется, а всё привыкнуть не могу. Я даже книгу с заклинаем прихватила. На случай, если ты его не знаешь.
- Я знаю, - поджала губы уязвлённая Аврора. Заклинание она помнила смутно, а записать куда-то не догадалась.
- Всё равно, шпаргалку нужно держать при себе, - рассудила первокурсница. - Мало ли.
- Оставь здесь, - пренебрежительно махнула рукой Аврора. - Пойдём, оглядимся пока.
Мирей не споря, положила книгу на макушку черепа и побежала по шуршащей гальке вдогонку подруге.
- Волшебная ночь, - сказала она тихо, - звёзды словно зовут ввысь. Знаешь, они и, правда, здесь особенные. Такое впечатление, что время над ними не властно, они здесь будто застыли. Такое небо видели наши далёкие предки.
- Ага, нам сейчас это сильно поможет, - отмахнулась Аврора. - Ты лучше спустись на землю. Хотела же что-то здесь особенное увидеть. Так смотри.
Мирей завертелась на месте. Бледная, в белом платье, с белым цветком в волосах она напоминала привидение. Теперь стало неуютно и Авроре. Над ними находился Драконий пик. Сейчас он загораживал луну, о которой напоминала дорожка на волнах и отброски на кварцевой гальке. Сами они находились в тени. Портал чёрной тенью притягивающей в нескольких метрах от них. Его присутствие Аврору заставило нервничать, а первокурсницу наоборот, похоже, успокоило. Она медленно, словно к дикому зверю, подошла к порталу, успокаивающе положила на него руку.
- Какая странная особенность камня. Он тёплый, будто его что-то разогревает изнутри. А свет впитывается, как чёрную дыру. Так и тянет к себе. Ой!
Мирей резко сняла руку с камня, даже скорее оторвала её и замотала в воздухе, отряхивая от чего-то.
- Что? Что такое? – не выдержала Аврора.
- Он будто схватил меня, не опускал.
По спине пробежали мурашки. Сверху лилась музыка, по цокоту копыт было ясно, что фавны уже пустились в пляс. Раздавался смех. И очень захотелось туда, обратно вверх. Где всё спокойно и понятно, и размерено. Где луна освещает небо, а недосягаемая тьма внизу и нереальна.
- Я придумала!
Возглас Мирей вывел Аврору из ступора. Глаза напарницы блестели, проснувшаяся чужая энергия заставила тревогу отступить.
- Что? – чуть слышно выдохнула Аврора и почувствовала, что теперь не она ведёт Мирей, а Мирей её.
- Это волшебная ночь! Это наш шанс! Посмотри, если мы соберём свет луны, направим на портал, создадим заклинание и позаимствуем праздничные эмоции, мы сможем открыть вход в другие миры!
- Почему ты так решила?
- Он сам впитывает энергию. Он ждёт, он зовёт, а сейчас уже просит, чтоб ему дали сил. Открыли допуск в этот мир.
- Кому ему? Порталу?
- Не знаю... – растерялась Мирей. – Я просто чувствую это. Я не могу объяснить, это точнее.
- Ладно. Допустим. Допустим ты права. Но с чего ты решила, что можешь... имеешь право использовать эмоции праздника. Они посвящены хранительнице дорог и судеб, хранительнице юности, зрелости и смерти. Её избраннику, а не выдохшемуся порталу. Думаешь, лунная богиня не заметит такой наглости? Представляешь, как огрести можно?
- Понимаю. – Мирей отвела взгляд, всматриваясь в ночное море, а потом опять упрямо уставилась на собеседницу. – Но я готова. Что угодно пусть со мной сделает, но я хочу в другой мир и я в него попаду. Любой ценой.
- 7 -
Завязка:
- Хорошо, - сдалась Аврора. - Раз так, отвечаешь за себя сама. Ссора с богинями на сегодняшнюю ночь в мои планы не входила.
- Я справляюсь, - кивнула Мирей. - Тебе не придётся отвечать за моё решение.
Она направилась к чёрному камню. Не дойдя несколько шагов до него, тихонько нараспев начала произносить заклинание. Аврора осталась поодаль, и тоже под нос бормотала замысловатые рифмы, стараясь сохранить темп и нужный оттенок голоса, но постоянно сбилась. Ближе к середине напева, напарница закрыла глаза, будто отрешилась от мира и поманила к себе лунный свет. Потом без видимого напряжения, она подхватила одну сияющую ниточку, другую, подтягивая эфемерное полотно ближе и ближе к камню, продолжая напевать. Сначала свет поддавался неохотно. Он подкрадывался, словно исследовал Мирей, раздумывал, следует ли ей доверять. Но потом расслабился и подчинился. На яркой дорожке заискрились звёздочки. Их становилось всё больше.
Искорки эмоций, предположила Аврора и зажмурилась. Ну вот, началось. Что началось, она и сама не могла объяснить, но то, что с этого момента дороги назад нет, что точка невозврата пройдена, определялось хорошо. Девушке даже показалось, что сверху праздник притих. Музыка стала еле слышна, как через вату, топот копыт бил не так часто. Движения Мирей замедлились, она подносила лунный свет к порталу. Ещё чуть-чуть, чуть-чуть... Медленные движения под такт ударов сердца.
В тот момент, когда лунный свет полностью коснулся черной поверхности, время рвануло вперёд. Искорки звёзд рванулись в раскрывшуюся чёрную пропасть. Мирей, державшая лунное полотно, со вспышкой унеслась туда же. Лунная дорожка, продолжала напитывать страшную пропасть, открывшуюся в камне.
Аврора закричала. Время продолжало нестись вскачь. Звёзды с сумасшедшей скоростью скатывались по лунному полотну и падали в чёрную бездну. А бездна начала закрываться. Нет, только не сейчас! Девушка попыталась самостоятельно продолжить заклинание наизусть, но сбилась окончательно и побежала к Черепу, на котором Мирей оставила книгу. Начала судорожно листать станицы, не сразу заметив, что есть закладка и она лежит в нужном развороте. Стараясь, чтоб голос не дрожал и не срывался, она продолжила прерванное заклинание. Хорошо ли у неё получается? Она старалась отогнать сомнения в сторону, унять сбившееся дыхание, проклиная свою лень, которая не позволила чуть дольше посидеть над нужным произношением. У Мирей оно получалось значительно лучше. Но, вроде портал перестал закрываться. Где же напарница? Что теперь-то делать, без неё?
До окончания напева оставалось несколько строк. Потом портал закроется самостоятельно и возможно опять на тысячу лет! При мысли об этом она сбилась в произношении и выровняла темп, только когда отбросила эту мысль. Надо дочитать до конца, она будет ждать до последнего слова. А там, будь что будет.
Время опять замедлилось, опять стали слышны удары сердца. Две строчки до конца заклинания, одна... Всё. Аврора закрыла книгу и опустилась на гальку возле Черепа. Ждать больше бессмысленно. Сейчас чёрная бездна проглотит последние лунные нити и заберёт Мирей навсегда с собой. Сколько она так сидела? В режиме замедленного времени его отследить сложно. А сосчитать удары сердца Аврора не догадалась. Со стороны портала раздался металлический скрежет, а затем шелест. Что-то упало возле самого камня. Аврора вскочила. Время опять пошло. Лунная дорожка исчезла с поверхности камня и вернулась в своё первоначальное положение. Возле камня было темно. Но там кто копошился, пытаясь подняться.
- 8 -
Завязка:
- Мирей? – обрадовалась Аврора и побежала к порталу.
- Кто? – ответил мужской голос из темноты.
Куда уносят мечты
Искательница приключений отпрянула, подавив в себе ещё один крик. Это не напарница.
- Мирей... – пролепетала она, – а где девушка? Здесь была девушка!
- Какая к чертям, девушка? Где мой мотоцикл?
Аврора не нашлась, что ответить на странную реплику. Она замотала головой и развела руками, случайно коснувшись чёрного камня. По руке пробежала холодная волна, но девушка не обратила на неё внимание. Мужчина между тем застонал, покачнулся, сделал два шага в сторону, отчего оказался в лунном свете, и собеседница смогла разглядеть его. Невысокий, плотный, густые усы, окладистая борода, на голове бандана, рубаха с коротким рукавом, кожаная жилетка, синие штаны. Откуда он взялся?
- Какого лешего вообще происходит? – тряхнув бородой, прокряхтел он и схватился за поясницу. – Голова кружится.
- Я не знаю! – пискнула Аврора.
Она прижала к себе книгу и лихорадочно пыталась сообразить, что делать дальше. Пришелец между тем отдышался. Выпрямился и угрожающе зыркнул на неё поверх тёмных очков.
- А кто знает, девочка?
- Что случилось? – в диалог вмешался третий голос.
Собеседники обернулись. На тропинке между скал рядом с Черепом стояла наставница Карин. Ушла с шабаша, поняла Аврора и сжалась. Значит, много они с Мирей дров наломали, раз сама сюда пожаловала.
- А уж, потрудитесь объяснить, - выкрикнул мужчина, но наставница провела рукой и тот замер с открытым ртом.
- Теперь я слушаю тебя, - обратилась она к воспитаннице.
У Авроры по прежнему не было ответа на вопрос и она помахала в воздухе учебником по порталам.
- Понятно. Всё-таки решили добраться сюда втихую.
- Мы не знали, что получится! – выдавила в своё оправдание Аврора.
- А у вас и не получилось бы, - резюмировала Карин. – Над Драконьи пиком во время шабаша, в лунном свете проявилась богиня. Вот тогда стало понятно, что этот праздник станет особенным. А потом чехарда с лунным светом началась. Неужели думали, что никто не заметит? Это богиня портал открыла, а вы всего лишь инструментом в её руках оказались.
- Она же ждала своего суженного, - удивилась воспитанница, - мы то тут при чём?
- Вот он и пришёл.
- Кто, этот? – указала Аврора на пришельца.
Карин, придерживая длинную юбку, спустилась на гальку. Не торопясь приблизилась к мужчине, оценивающе обошла его кругом. Тот стоял не шелохнувшись.
- Нет. Это не он, - вынесла она вердикт.
- А кто? Я других здесь не видела.
- Думаешь, боги прям тебе так и покажутся?
Карин щёлкнула пальцами, мужчина отмер.
- Нет, ну знаете что! Это уже наглость! Вы... – начал он, указав на наставницу.
Та в знак тишины поднесла палец к губам и мужчина замолчал. Может, испугался, что опять заморозят? Аврора ухмыльнулась, Карин не обратила на поведение воспитанницы внимание.
- Согласна, - продолжила она, - привносим свои искренние извинения. Произошла какая-то ошибка, и мы теперь думаем, как её исправить.
- А мне-то с этого что?
- Пока не знаю. Поищите, что потеряли, ближе к кромке воды, - предложила наставница. – А мы пока у скал посмотрим. Не возражаете?
Тот молча кивнул.
- Тогда возьмите.
Она протянула ему светлячок – тонкий прутик с ярко горящим кончиком.
- Берите-берите. Он не сгорает. Вам туда.
Для верности указала она направление. Хотя шум моря был слышен и здесь. Мужчина нехотя пошёл в указанном направлении, не проронив ни слова. Слишком быстро он сдался, решила Аврора. Видимо, он всё-таки пребывает в лёгком шоке. Винить его не за что. У неё сейчас примерно такое же состояние. Если бы не начальные классы школы, тоже, как в абстракции блуждала.
- А мы правда будем искать, то что он потерял? – спросила она Карин.
Вам сюда:
Пердимонокль
Темнело быстро. Яркие багровые тона исчезающего за горизонтом солнца тускнели, сменялись стыдливой голубой дымкой, а затем торжественным ночным покрывалом. Луна, вышагивала по морской глади, играя бликами волн. На сегодняшнюю ночь она разбивала оковы жрецов, наложенные на древнюю силу. Жар, исходящий от прогретой за день земли, подтверждал её право на власть.
Аврора наблюдала за восходящей луной. Свадебная ночь года. Земля сочетается с небом, чтоб через семь недель родить дитя. Время шабаша. Торжество ночи подчеркивалось кострами, горящими на выступе горы. Ей, находящейся снизу, сейчас казалось, что та находится под самыми звёздами. Причудливыми впадинами и изъянами, обозначившимися под натиском зимней непогоды, выступ напоминал дракою голову. Драконий пик. В пустых глазницах, выхолощенных ветрами, горели костры, оживляя грозный образ и созывая ведьм и магов со всех областей страны. Там сейчас вся школа. И начинающие, и продолжающие, и преподающие, и окончившие, разлетевшиеся когда-то, но на такой праздник явившиеся сюда. Выступ на краю каменного изваяния, то и дело освещали сполохи, перекликающиеся со звёздами, оповещающие о прибытии новых участников. Фавны встречали гостей.
Над скалами разливается приглушённый бой барабанов, оттеняющих прозрачность нежной композиции скрипок и флейт. Музы старались вовсю. Аврора знала, что на столах в форме пирамидок выложены украшенные цветочным принтом яйца. Сегодня каждый должен через яйцо загадать желание, и оно до конца года обязательно сбудется, если тот, кто его загадал, будет достоин. За свои мечты надо бороться. В руки само ничего не падает.
Авроры там сегодня не будет. Своё желание она будет осуществлять сама этой ночью. Девушка находилась возле огромного валуна в форме черепа, любовно выложенного выпускниками разноцветной галькой и стёклышками. В ожидании Мирей, она на несколько секунд мысленно переместилась в библиотеку, вспоминая её ответ на вопрос:
- А тебе-то это зачем?
Мирей покраснела.
- Я хочу... Я хочу путешествовать по другим мирам, - выпалила она. - Я хочу добраться до Стебля, а потом до Соцветий. Соцветия такие красочные, волшебные. Там есть разноцветные озёра, с неисчерпаемой силой. Я их часто вижу во снах. А раньше видела в алхимической дымке в башне, где жила. И закрытый портал для меня с тех пор, как вызов. Я пришла сюда, чтоб решить эту загадку. А отгадав её, уйти отсюда. Это несправедливый мир. Злой. Отвратительный.
- Понятно... Будто в других сейчас лучше, - протянула Аврора, отметив, что с таким настроением девчонка для неё не опасна. Вряд ли ей нужны дивиденды этого мира, раз она рвётся в параллельный. А та, продолжала.
- Не лучше. Сейчас нигде не лучше. В Соцветиях разноцветные озёра обмелели. В Стебле вообще отсутствует магия. Но в нашем совсем уныло. Это здесь, в Северном пределе магов, ещё жить таким как мы возможно. Здесь ещё сохранились простор и знания. Но это пространство ограничено. А там, за горами... там жить тошно. Там дышать нечем, воздуха нет.
- Хорошо. Раз так, тогда до завтра. Когда стемнеет, возле Черепа. Только, это... если всё получится, мы скажем, что это я главная и всё придумала. Хорошо? Мне очень нужно.
- Как хочешь, - пожала плечами Мирей. – Меня интересует результат, а не пересуды.
Прохладный порыв влажного ветра, заставил вернуться Аврору в действительность. Она поправила растрепавшиеся волосы. Что-то новая знакомая задерживается.
Наконец, та показалась на узкой тропинке, затерявшейся среди холмов. Лёгкое длинное платье трепал ветер. В тёмных волосах заколка в виде белого цветка.
- Что так долго? – процедила Аврора и бросила в неё камушек, который давно вертела в руках.
- Сон плохой приснился, - отозвалась Мирей. Она не отреагировала на странное приветствие, только поёжилась. Взгляд её был растерянный. - Предчувствие нехорошее.
Только сейчас Аврора заметила, что напарница бледна. Но поворачивать обратно из-за чьего плохого самочувствия не собиралась.
- Испугалась?
- Нет, - спрыгнула с тропинки на гальку опоздавшая. – Это нормальное, хоть и неприятное состояние. Перед любым важным событием появляется, а всё привыкнуть не могу. Я даже книгу с заклинаем прихватила. На случай, если ты его не знаешь.
- Я знаю, - поджала губы уязвлённая Аврора. Заклинание она помнила смутно, а записать куда-то не догадалась.
- Всё равно, шпаргалку нужно держать при себе, - рассудила первокурсница. - Мало ли.
- Оставь здесь, - пренебрежительно махнула рукой Аврора. - Пойдём, оглядимся пока.
Мирей не споря, положила книгу на макушку черепа и побежала по шуршащей гальке вдогонку подруге.
- Волшебная ночь, - сказала она тихо, - звёзды словно зовут ввысь. Знаешь, они и, правда, здесь особенные. Такое впечатление, что время над ними не властно, они здесь будто застыли. Такое небо видели наши далёкие предки.
- Ага, нам сейчас это сильно поможет, - отмахнулась Аврора. - Ты лучше спустись на землю. Хотела же что-то здесь особенное увидеть. Так смотри.
Мирей завертелась на месте. Бледная, в белом платье, с белым цветком в волосах она напоминала привидение. Теперь стало неуютно и Авроре. Над ними находился Драконий пик. Сейчас он загораживал луну, о которой напоминала дорожка на волнах и отброски на кварцевой гальке. Сами они находились в тени. Портал чёрной тенью притягивающей в нескольких метрах от них. Его присутствие Аврору заставило нервничать, а первокурсницу наоборот, похоже, успокоило. Она медленно, словно к дикому зверю, подошла к порталу, успокаивающе положила на него руку.
- Какая странная особенность камня. Он тёплый, будто его что-то разогревает изнутри. А свет впитывается, как чёрную дыру. Так и тянет к себе. Ой!
Мирей резко сняла руку с камня, даже скорее оторвала её и замотала в воздухе, отряхивая от чего-то.
- Что? Что такое? – не выдержала Аврора.
- Он будто схватил меня, не опускал.
По спине пробежали мурашки. Сверху лилась музыка, по цокоту копыт было ясно, что фавны уже пустились в пляс. Раздавался смех. И очень захотелось туда, обратно вверх. Где всё спокойно и понятно, и размерено. Где луна освещает небо, а недосягаемая тьма внизу и нереальна.
- Я придумала!
Возглас Мирей вывел Аврору из ступора. Глаза напарницы блестели, проснувшаяся чужая энергия заставила тревогу отступить.
- Что? – чуть слышно выдохнула Аврора и почувствовала, что теперь не она ведёт Мирей, а Мирей её.
- Это волшебная ночь! Это наш шанс! Посмотри, если мы соберём свет луны, направим на портал, создадим заклинание и позаимствуем праздничные эмоции, мы сможем открыть вход в другие миры!
- Почему ты так решила?
- Он сам впитывает энергию. Он ждёт, он зовёт, а сейчас уже просит, чтоб ему дали сил. Открыли допуск в этот мир.
- Кому ему? Порталу?
- Не знаю... – растерялась Мирей. – Я просто чувствую это. Я не могу объяснить, это точнее.
- Ладно. Допустим. Допустим ты права. Но с чего ты решила, что можешь... имеешь право использовать эмоции праздника. Они посвящены хранительнице дорог и судеб, хранительнице юности, зрелости и смерти. Её избраннику, а не выдохшемуся порталу. Думаешь, лунная богиня не заметит такой наглости? Представляешь, как огрести можно?
- Понимаю. – Мирей отвела взгляд, всматриваясь в ночное море, а потом опять упрямо уставилась на собеседницу. – Но я готова. Что угодно пусть со мной сделает, но я хочу в другой мир и я в него попаду. Любой ценой.
- Хорошо, - сдалась Аврора. - Раз так, отвечаешь за себя сама. Ссора с богинями на сегодняшнюю ночь в мои планы не входила.
- Я справляюсь, - кивнула Мирей. - Тебе не придётся отвечать за моё решение.
Она направилась к чёрному камню. Не дойдя несколько шагов до него, тихонько нараспев начала произносить заклинание. Аврора осталась поодаль, и тоже под нос бормотала замысловатые рифмы, стараясь сохранить темп и нужный оттенок голоса, но постоянно сбилась. Ближе к середине напева, напарница закрыла глаза, будто отрешилась от мира и поманила к себе лунный свет. Потом без видимого напряжения, она подхватила одну сияющую ниточку, другую, подтягивая эфемерное полотно ближе и ближе к камню, продолжая напевать. Сначала свет поддавался неохотно. Он подкрадывался, словно исследовал Мирей, раздумывал, следует ли ей доверять. Но потом расслабился и подчинился. На яркой дорожке заискрились звёздочки. Их становилось всё больше.
Искорки эмоций, предположила Аврора и зажмурилась. Ну вот, началось. Что началось, она и сама не могла объяснить, но то, что с этого момента дороги назад нет, что точка невозврата пройдена, определялось хорошо. Девушке даже показалось, что сверху праздник притих. Музыка стала еле слышна, как через вату, цокот копыт бил не так часто. Движения Мирей замедлились, она подносила лунный свет к порталу. Ещё чуть-чуть, чуть-чуть... Медленные движения под такт ударов сердца.
В тот момент, когда лунный свет полностью коснулся чёрной поверхности, время рвануло вперёд. Искорки звёзд рванулись в раскрывшуюся чёрную пропасть. Мирей, державшая лунное полотно, со вспышкой унеслась туда же. Лунная дорожка, продолжала напитывать страшную рану, открывшуюся в камне.
Аврора закричала. Время продолжало нестись вскачь. Звёзды с сумасшедшей скоростью скатывались по лунному полотну и падали в чёрную бездну. А бездна начала закрываться. Нет, только не сейчас! Девушка попыталась самостоятельно продолжить заклинание наизусть, но сбилась окончательно и побежала к Черепу, на котором Мирей оставила книгу. Начала судорожно листать станицы, не сразу заметив, что есть закладка и она лежит в нужном развороте. Стараясь, чтоб голос не дрожал и не срывался, она продолжила прерванное заклинание. Хорошо ли у неё получается? Она старалась отогнать сомнения в сторону, унять сбившееся дыхание, проклиная свою лень, которая не позволила чуть дольше посидеть над нужным произношением. У Мирей оно получалось значительно лучше. Но, вроде портал перестал закрываться. Где же напарница? Что теперь-то делать, без неё?
До окончания напева оставалось несколько строк. Потом портал закроется самостоятельно и возможно опять на тысячу лет! При мысли об этом она сбилась в произношении и выровняла темп, только когда отбросила эту мысль. Надо дочитать до конца, она будет ждать до последнего слова. А там, будь что будет.
Время опять замедлилось, опять стали слышны удары сердца. Две строчки до конца заклинания, одна... Всё. Аврора закрыла книгу и опустилась на гальку возле Черепа. Ждать больше бессмысленно. Сейчас чёрная бездна проглотит последние лунные нити и заберёт Мирей навсегда с собой. Сколько она так сидела? В режиме замедленного времени его отследить сложно. А сосчитать удары сердца Аврора не догадалась. Со стороны портала раздался металлический скрежет, а затем шелест. Что-то упало возле самого камня. Аврора вскочила. Время опять пошло. Лунная дорожка исчезла с поверхности камня и вернулась в своё первоначальное положение. Возле камня было темно. Но там кто копошился, пытаясь подняться.
- Мирей? – обрадовалась Аврора и побежала к порталу.
- Кто? – ответил мужской голос из темноты.
- 9 -
Завязка:
- Конечно, нет, – фыркнула Карин. И подчёркнуто добавила. – Надо же как-то отвлечь блуждающую душу. Отправила прогуляться восвояси, чтобы не путался под ногами. А ты, девочка, потрудись объяснить, что здесь было.
Аврора закрыла лицо руками, несколько секунд молчала. Карин тем времен с аналогичным светлячком, что вручила пришельцу, обошла вокруг портала. Замешкалась позади него, что-то подняла.
- Это чьё? – спросила она, протягивая заколку с белым цветком.
- Это... это Мирей...
Аврора взяла заколку, повертела. Погладила, будто надеялась, что напарница сейчас из него спроецируется. Даже закрыла глаза. Но не помогло.
- И где она? – устав ждать, осведомилась Карин.
- Исчезла, - выдохнула Аврора.
- Понятно. Стало быть... – и замолчала.
- Стало быть, что? – не выдержала Аврора. В который раз за эту ночь испытывали её терпение. Она же тоже. Тоже! Переживает! А остальные к этому относятся, как к само собой. Зла просто не хватало, но приходилось держать себя в руках, прикидываясь паинькой.
- А, ну да... – очнулась Карин. – Я понять не могу, куда её могло унести. – Предположения есть?
- Нет, - отозвалась Аврора. – А куда могло?
- Чисто теоретически, куда угодно. В любую точку Вселенной. Практически, не дальше того, что пожелала. Вот бы знать, какую формулу она произнесла до того, как всё произошло.
- Формулу? – машинально повторила Авырора. – Действительно, вот бы знать... Постойте! Я же знаю... знаю эту формулу!
- Откуда? – скептически поджала губы Карин.
- Она сама сказала!
- Вслух? Верх легкомыслия. Сможешь повторить?
Аврора сосредоточилась. Пришлось перенестись по времени чуть назад и считать информацию по движению губ напарницы. Получалось это сложно, но ей удалось.
- Что-то вроде, я согласна на всё, пусть, что хочет со мной делает, я хочу в другие миры, - Аврора торжествующе уставилась на Карин. Та не разделяла её восторга.
- Это ни о чём не говорит. Совершенно бездарная формула. Ты только подумай. Вверять себя неизвестно чему, в обмен на неизвестно что, с понимаем того, что придёшь к неизвестно чему. Глупость несусветная. Кто такое придумал?
- Она, - пожала плечами Аврора.
- Вот она и поплатилась. – Карин устало потёрла виски. - Скажи спасибо, что не пошла у неё на поводу. А то туда же бы угодила со всеми потрохами. И где её теперь её искать?
- Лучше скажите, где теперь искать мой транспорт, - раздалось со стороны моря.
Барышни обернулись. В поле зрения маячил подаренный светлячок, рядом с ним очерченный луной силуэт, шум шагов, который только сейчас перестал сливаться с шумом прибоя.
- Возвращается. Веди себя сдержанно. Мне сейчас только истерик не хватало. - Констатировала Карин, обернулась к незваному гостю и осведомилась приветливо. – Чем могу?
- Я уж не знаю, чем можете, но чем не можете это я выяснил. Мой транспорт по вашей милости потонул в море. Там темно даже с вашим, прости господи, фонариком. Там до завтра делать нечего.
- Ой, как мне вас жаль, - участливо произнесла Карин.
Аврора чуть не прыснула от смеха. Ей пришлось отвернуться, чтоб издевательское поведение не слишком бросалось в глаза. Она опустилась на одно колено, делая вид, что вытряхивает гальку из сандалии.
- А это что? – продолжал допытываться мужчина.
- Что? – не поняла Карин.
- Вон, на спине у вашей девицы.
Аврора замерла.
- Сиди, не шевелись, - сказала Карин и девушка поняла, что реплика обращена к ней. Карин коснулась её рукой, Аврора завизжала.
- У вас все подчинённые такие истеричные? - осведомился мужчина, когда та прооралась.
- Это не подчинённая, а ученица, - не до конца осознавая, что говорит, поправила Карин, но тут же собралась. – Нет, конечно. Это исключение из правил. Как вся сегодняшняя ночь...
- 10 -
Завязка:
Она говорила всё тише. Последние слова были почти не разборчивы. Потом стал слышен только прибой и музыка праздника. Молчание угнетало.
- Ну что там? – опять нарушила его девушка.
- А, ты... ты можешь уже вставать, - машинально сказала Карин. Продолжая что-то рассматривать на ладони. – Первый раз такую вижу. Интересно, откуда она?
Аврора вскочила. Первым делом сунулась посмотреть, что же так привлекло внимание обоих спутников. На левой ладони наставницы сидела разноцветная ящерка. Чёрные, как бесконечность, глаза не мигали. В противовес им, каждая чешуйка в лунном свете отливала цветным бликом. Невольно пришло сравнение ящерки с драгоценными камнями. Глаза опалы, чешуйки – тонкие пластинки лунного камня.
- Её здесь не было! – зачем-то высказала девушка очевидную мысль. – Она, наверное, по руке взобралась, когда я до камня дотронулась.
- Интересно. Чем ты её так привлекла... А то, что здесь её не было, я поняла, - наставница погладила ящерку. – Вопрос, откуда она прилетала и взамен на что.
- В каком смысле, на что?
- Что-то должно было проникнуть в их мир, остаться там, в целом виде или частично, чтоб к нам в уплату прислали нечто другое. Система противовесов.
- Если где-то что-то убыло, значит, где-то что-то прибыло, - догадалась Аврора.
- Именно, - подтвердила Карин.
- А вот сочетание «частично»... – с замиранием спросила воспитанница. - Это вы о Мирей? Думаете, она погибла?
- Сочетание «частично» не говорит о гибели. Многие люди лишь части себя самих. И ничего, как-то живут. Некоторые даже просто существуют, часто пресмыкаются. И как, ни странно, им это нравится. Найти утраченное – та ещё задачка. Не все с ней хотят справляться. У Мирей, возможно, теперь задача усложнилась. Как и усложнилась задача для нас, найти её. К примеру, теперь она может быть в трёх местах одновременно.
- О... – Аврора хотела схватиться за голову.
- Ойкать надо было раньше, когда всякие невозможности задумали. Возьмём ящерку в лабораторию. Надо исследовать такое чудо природы.
Она сформировала из воздуха полый стеклянный шар и посадила туда пресмыкающееся.
- Сиди тихо, - погрозила она ей, и обратилась к воспитаннице. – На, держи. Не урони только.
Аврора крепко вцепилась в стекляшку, на стенках шара отражалось радужное сияние. Ящерка безучастно перенесла переселение. И, похоже, даже успокоилась, закрыла один глаз. Интересно, как она будет выглядеть при свете дня? Проснувшееся любопытство успокаивало. На миг девушке закралась мысль, что скоро наставница всё выяснит, всё решит и исправит. Эта мысль заставила улыбнуться. Конечно, решит. Она же столько знает. Наверняка и не такие проступки учеников исправлять умеет.
- Нет, погодите, - вывел её из благого успокоения пришелец. – А меня вы тоже в лабораторию заберёте? Как со мной решиться проблема будет?
Аврора застонала. Да, проступков в виде этого пришельца ещё поискать надо. Интересно, там откуда он пришёл, все такие несносные?
- Да, вас тоже в лабораторию, - спокойно отреагировала Карин. – Там есть замечательные боксы для отдыха. Заодно ваши показатели проверим, в норме ли. А сейчас надо всё внимательно осмотреть. Может, что ещё найдём. Важна каждая мелочь, не характерная для нашего мира. Аврора, не стой столбом. Отдай гостю склянку и присоединяйся к поискам. Он всё равно не сможет понять, что искать надо.
Девушка с опаской приблизилась к мужчине. Своим грозным видом тот пугал её. Хорошо, что рядом Карин. А то, гляди, плохо бы закончилась для неё эта ночь. Она передала ему переносной террариум и ретировалась к порталу. Но больше никаких чудных зверей и безделушек найдено не было.
- 11 -
Завязка:
На Драконьем пике музыка шла на убыль, гости со вспышками улетали в своих направлениях.
- Надо возвращаться, - подытожила Карин, когда всё вокруг портала было исследовано. –Вернёмся днём. Возможно, что-нибудь ещё проявится. Аврора, проводи гостя в исследовательское крыло. А мне ещё надо со своими гостями раскланяться.
Аврора молча взяла ящерку, сунула подмышку учебник и направилась к тропинке, не заботясь о том, идёт ли пришелец следом. Наставница исчезла между скал. И никто из них не заметил, как возле портала промелькнула тень.
4. Не придумал пока, как обозвать.
Всю ночь шёл дождь. С вечера тучи ходили. Хорошо, он не поленился накрыть палатку. А то бы прыгал под дождём, как дурак вокруг неё, чтоб нигде не протекало. Не мальчик, поди уж, в такие игры играть. Савелий приоткрыл глаз и посмотрел на часы. Полседьмого утра. Сейчас погода утихомирилась. Лучики солнца играют на крыше. Дождь распугал всяких идиотов заводить мотоцикл под ухом в это время. И ладно те, что по делам собрались и уехали. Так есть больные на всю голову. Заводят по утру, газуют, гарцуют, пока всех не перебудят. А потом сами спать заваливаются. Убил бы. Но, что поделать, молодость, она такая. Пока мозг на место сам не встанет, вправлять бесполезно. Пусть между собой разбираются. Там Леший и Кабан, если нужно, порядок наведут.
Покряхтывая, Савелий повернулся на другой бок, поправил под головой скомканный свитер, что сейчас служил подушкой, откинул в сторону край спальника и с наслаждением вдохнул прохладный воздух. Потом сунул подмышки руки и опять задремал. В полудрёме приходили образы прошлого. Но долго поспать, не удалось. В палатку, сунулся Студент.
- Пилот, тут это… Колесо у меня клинит, а скоро ехать надо. Поможешь?
- Ох, молодёжь... – проворчал мужчина. – Сейчас приду.
Начал подниматься и ударился головой обо что-то твёрдое. Открыл глаза и застонал. Он лежал в боксе, в который вчера его уложила Аврора. Значит, не привиделось. Значит и правда угодил в какую-то чёрную дыру. И надо же было поставить мотоцикл именно у того странного камня. Когда начался дождь, это казалось хорошим решением, натянуть между камнем и мотом навес и переждать непогоду. А потом всё завертелось, перекувырнулось с ног на голову и он уже неизвестно где, неизвестно с кем и неизвестно зачем.
Мужчина потёр лоб. А что известно? Известно, что его техника исчезла на берегу моря и надо идти её искать. Эта мысль заставила подняться. Наверняка уже светло, надо найти виновницу его неприятностей, взять с собой, пусть показывает дорогу.
Пока одевался, злился сам на себя. Прокатился, называется. Все люди как люди, а у него одни приключения. В кои-то веки выделил целое лето, чтоб сгонять на другой край страны. Надышаться, накататься, быть вне опостылевшей рутины и суеты. И вот на тебе. Ста километров ещё не проехал, а уже в оборот попал.
- Ну, где тут у вас выход?
Он повертелся на месте, не сразу обнаружив в дверь в одной из ниш. Зато Аврору он нашёл быстро. Та, сидела на скамейке возле входа в исследовательское крыло и грызла семечки.
- А что не разбудила? – буркнул он, вместо приветствия.
- Карин сказала, что вам выспаться надо, чтоб быстрее к нашему миру привыкнуть. Во сне адаптация лучше происходит.
- Зачем мне здесь адаптироваться? Это означает, что я здесь надолго?
Аврора пожала плечами.
- Не знаю. Никто не знает. Даже наставница. Она сказала, что следующая возможность отправить вас назад, может представиться только через полтора месяца. И то не факт, что получится.
- Получится, не получится. Пошли. Мне надо свой мот найти. А ты помогать будешь.
- Это такая металлическая штуковина? Тогда он уже нашёлся.
Вам сюда:
Куда уносят мечты
Искательница приключений отпрянула, подавив в себе ещё один крик. Это не напарница.
- Мирей... – пролепетала она, – а где девушка? Здесь была девушка!
- Какая к чертям, девушка? Где мой мотоцикл?
Аврора не нашлась, что ответить на странную реплику. Она замотала головой и развела руками, случайно коснувшись чёрного камня. По руке пробежала холодная волна, но девушка не обратила на неё внимание. Мужчина между тем застонал, покачнулся, сделал два шага в сторону, отчего оказался в лунном свете, и собеседница смогла разглядеть его. Невысокий, плотный, густые усы, окладистая борода, на голове бандана, рубаха с коротким рукавом, кожаная жилетка, синие штаны. Откуда он взялся?
- Какого лешего вообще происходит? – тряхнув бородой, прокряхтел он и схватился за поясницу. – Голова кружится.
- Я не знаю! – пискнула Аврора.
Она прижала к себе книгу и лихорадочно пыталась сообразить, что делать дальше. Пришелец между тем отдышался. Выпрямился и угрожающе зыркнул на неё поверх тёмных очков.
- А кто знает, девочка?
- Что случилось? – в диалог вмешался третий голос.
Собеседники обернулись. На тропинке между скал рядом с Черепом стояла наставница Карин. Ушла с шабаша, поняла Аврора и сжалась. Значит, много они с Мирей дров наломали, раз сама сюда пожаловала.
- А уж, потрудитесь объяснить, - выкрикнул мужчина, но наставница провела рукой и тот замер с открытым ртом.
- Теперь я слушаю тебя, - обратилась она к воспитаннице.
У Авроры по прежнему не было ответа на вопрос и она помахала в воздухе учебником по порталам.
- Понятно. Всё-таки решили добраться сюда втихую.
- Мы не знали, что получится! – выдавила в своё оправдание Аврора.
- А у вас и не получилось бы, - резюмировала Карин. – Над Драконьи пиком во время шабаша, в лунном свете проявилась богиня. Вот тогда стало понятно, что этот праздник станет особенным. А потом чехарда с лунным светом началась. Неужели думали, что никто не заметит? Это богиня портал открыла, а вы всего лишь инструментом в её руках оказались.
- Она же ждала своего суженного, - удивилась воспитанница, - мы то тут при чём?
- Вот он и пришёл.
- Кто, этот? – указала Аврора на пришельца.
Карин, придерживая длинную юбку, спустилась на гальку. Не торопясь приблизилась к мужчине, оценивающе обошла его кругом. Тот стоял не шелохнувшись.
- Нет. Это не он, - вынесла она вердикт.
- А кто? Я других здесь не видела.
- Думаешь, боги прям тебе так и покажутся?
Карин щёлкнула пальцами, мужчина отмер.
- Нет, ну знаете что! Это уже наглость! Вы... – начал он, указав на наставницу.
Та в знак тишины поднесла палец к губам и мужчина замолчал. Может, испугался, что опять заморозят? Аврора ухмыльнулась, Карин не обратила на поведение воспитанницы внимание.
- Согласна, - продолжила она, - привносим свои искренние извинения. Произошла какая-то ошибка, и мы теперь думаем, как её исправить.
- А мне-то с этого что?
- Пока не знаю. Поищите, что потеряли, ближе к кромке воды, - предложила наставница. – А мы пока у скал посмотрим. Не возражаете?
Тот молча кивнул.
- Тогда возьмите.
Она протянула ему светлячок – тонкий прутик с ярко горящим кончиком.
- Берите-берите. Он не сгорает. Вам туда.
Для верности указала она направление. Хотя шум моря был слышен и здесь. Мужчина нехотя пошёл в указанном направлении, не проронив ни слова. Слишком быстро он сдался, решила Аврора. Видимо, он всё-таки пребывает в лёгком шоке. Винить его не за что. У неё сейчас примерно такое же состояние. Если бы не начальные классы школы, тоже, как в абстракции блуждала.
- А мы правда будем искать, то что он потерял? – спросила она Карин.
- Конечно, нет, – фыркнула Карин. И подчёркнуто добавила. – Надо же как-то отвлечь блуждающую душу. Отправила прогуляться восвояси, чтобы не путался под ногами. А ты, девочка, потрудись объяснить, что здесь было.
Аврора закрыла лицо руками, несколько секунд молчала. Карин тем времен с аналогичным светлячком, что вручила пришельцу, обошла вокруг портала. Замешкалась позади него, что-то подняла.
- Это чьё? – спросила она, протягивая заколку с белым цветком.
- Это... это Мирей...
Аврора взяла заколку, повертела. Погладила, будто надеялась, что напарница сейчас из него спроецируется. Даже закрыла глаза. Но не помогло.
- И где она? – устав ждать, осведомилась Карин.
- Исчезла, - выдохнула Аврора.
- Понятно. Стало быть... – и замолчала.
- Стало быть, что? – не выдержала Аврора. В который раз за эту ночь испытывали её терпение. Она же тоже. Тоже! Переживает! А остальные к этому относятся, как к само собой. Зла просто не хватало, но приходилось держать себя в руках, прикидываясь паинькой.
- А, ну да... – очнулась Карин. – Я понять не могу, куда её могло унести. – Предположения есть?
- Нет, - отозвалась Аврора. – А куда могла?
- Чисто теоретически, куда угодно. В любую точку Вселенной. Практически, не дальше того, что пожелала. Вот бы знать, какую формулу она произнесла до того, как всё произошло.
- Формулу? – машинально повторила Авырора. – Действительно, вот бы знать... Постойте! Я же знаю... знаю эту формулу!
- Откуда? – скептически поджала губы Карин.
- Она сама сказала!
- Вслух? Верх легкомыслия. Сможешь повторить?
Аврора сосредоточилась. Пришлось перенестись по времени чуть назад и считать информацию по движению губ напарницы. Получалось это сложно, но ей удалось.
- Что-то вроде, я согласна на всё, пусть, что хочет со мной делает, я хочу в другие миры, - Аврора торжествующе уставилась на Карин. Та не разделяла её восторга.
- Это ни о чём не говорит. Совершенно бездарная формула. Ты только подумай. Вверять себя неизвестно чему, в обмен на неизвестно что, с понимаем того, что придёшь к неизвестно чему. Глупость несусветная. Кто такое придумал?
- Она, - пожала плечами Аврора.
- Вот она и поплатилась. – Карин устало потёрла виски. - Скажи спасибо, что не пошла у неё на поводу. А то туда же бы угодила со всеми потрохами. И где её теперь её искать?
- Лучше скажите, где теперь искать мой транспорт, - раздалось со стороны моря.
Барышни обернулись. В поле зрения маячил подаренный светлячок, рядом с ним очерченный луной силуэт, шум шагов, который только сейчас перестал сливаться с шумом прибоя.
- Возвращается. Веди себя сдержанно. Мне сейчас только истерик не хватало. - Констатировала Карин, обернулась к незваному гостю и осведомилась приветливо. – Чем могу?
- Я уж не знаю, чем можете, но чем не можете это я выяснил. Мой транспорт по вашей милости потонул в море. Там темно даже с вашим, прости господи, фонариком. Там до завтра делать нечего.
- Ой, как мне вас жаль, - участливо произнесла Карин.
Аврора чуть не прыснула от смеха. Ей пришлось отвернуться, чтоб издевательское поведение не слишком бросалось в глаза. Она опустилась на одно колено, делая вид, что вытряхивает гальку из сандалии.
- А это что? – продолжал допытываться мужчина.
- Что? – не поняла Карин.
- Вон, на спине у вашей девицы.
Аврора замерла.
- Сиди, не шевелись, - сказала Карин и девушка поняла, что реплика обращена к ней. Она замерла. Карин коснулась рукой, Аврора завизжала.
- У вас все подчинённые такие истеричные? - осведомился мужчина, когда та прооралась.
- Это не подчинённая, а ученица, - не до конца осознавая, что говорит, поправила Карин, но тут же собралась. – Нет, конечно. Это исключение из правил. Как вся сегодняшняя ночь...
Она говорила всё тише. Последние слова были почти не разборчивы. Потом стал слышен только прибой и музыка праздника. Молчание угнетало.
- Ну что там? – опять нарушила его девушка.
- А, ты... ты можешь уже вставать, - машинально сказала Карин. Продолжая что-то рассматривать на ладони. – Первый раз такую вижу. Интересно, откуда она?
Аврора вскочила. Первым делом сунулась посмотреть, что же так привлекло внимание обоих спутников. На левой ладони наставницы сидела разноцветная ящерка. Чёрные, как бесконечность, глаза не мигали. В противовес им, каждая чешуйка в лунном свете отливала цветным бликом. Невольно пришло сравнение ящерки с драгоценными камнями. Глаза опалы, чешуйки – тонкие пластинки лунного камня.
- Её здесь не было! – зачем-то высказала девушка очевидную мысль. – Она, наверное, по руке взобралась, когда я до камня дотронулась.
- Интересно. Чем ты её так привлекла... А то, что здесь её не было, я поняла, - наставница погладила ящерку. – Вопрос, откуда она прилетала и взамен на что.
- В каком смысле, на что?
- Что-то должно было проникнуть в их мир, остаться там, в целом виде или частично, чтоб к нам в уплату прислали нечто другое. Система противовесов.
- Если где-то что-то убыло, значит, где-то что-то прибыло, - догадалась Аврора.
- Именно, - подтвердила Карин.
- А вот сочетание «частично»... – с замиранием спросила воспитанница. - Это вы о Мирей? Думаете, она погибла?
- Сочетание «частично» не говорит о гибели. Многие люди лишь части себя самих. И ничего, как-то живут. Некоторые даже просто существуют, часто пресмыкаются. И как, ни странно, им это нравится. Найти утраченное – та ещё задачка. Не все с ней хотят справляться. У Мирей, возможно, теперь задача усложнилась. Как и усложнилась задача для нас, найти её. К примеру, теперь она может быть в трёх местах одновременно.
- О... – Аврора хотела схватиться за голову.
- Ойкать надо было раньше, когда всякие невозможности задумали. Возьмём ящерку в лабораторию. Надо исследовать такое чудо природы.
Она сформировала из воздуха полый стеклянный шар и посадила туда пресмыкающееся.
- Сиди тихо, - погрозила она ей, и обратилась к воспитаннице. – На, держи. Не урони только.
Аврора крепко вцепилась в стекляшку, на стенках шара отражалось радужное сияние. Ящерка безучастно перенесла переселение. И, похоже, даже успокоилась, закрыла один глаз. Интересно, как она будет выглядеть при свете дня? Проснувшееся любопытство успокаивало. На миг девушке закралась мысль, что скоро наставница всё выяснит, всё решит и исправит. Эта мысль заставила улыбнуться. Конечно, решит. Она же столько знает. Наверняка и не такие проступки учеников исправлять умеет.
- Нет, погодите, - вывел её из благого успокоения пришелец. – А меня вы тоже в лабораторию заберёте? Как со мной решиться проблема будет?
Аврора застонала. Да, проступков в виде этого пришельца ещё поискать надо. Интересно, там откуда он пришёл, все такие несносные?
- Да, вас тоже в лабораторию, - спокойно отреагировала Карин. – Там есть замечательные боксы для отдыха. Заодно ваши показатели проверим, в норме ли. А сейчас надо всё внимательно осмотреть. Может, что ещё найдём. Важна каждая мелочь, не характерная для нашего мира. Аврора, не стой столбом. Отдай гостю склянку и присоединяйся к поискам. Он всё равно не сможет понять, что искать надо.
Девушка с опаской приблизилась к мужчине. Своим грозным видом тот пугал её. Хорошо, что рядом Карин. А то, гляди, плохо бы закончилась для неё эта ночь. Она передала ему переносной террариум и ретировалась к порталу. Но больше никаких чудных зверей и безделушек найдено не было.
На Драконьем пике музыка шла на убыль, гости со вспышками улетали в своих направлениях.
- Надо возвращаться, - подытожила Карин, когда всё вокруг портала было исследовано. –Вернёмся днём. Возможно, что-нибудь ещё проявится. Аврора, проводи гостя в исследовательское крыло. А мне ещё надо со своими гостями раскланяться.
Аврора молча взяла ящерку, сунула подмышку учебник и направилась к тропинке, не заботясь о том, идёт ли пришелец следом. Наставница исчезла между скал. И никто из них не заметил, как возле портала промелькнула тень.
- 12 -
Завязка:
- Как так? – мужчина развернулся на каблуках к ней.
- Карин у портала сегодня была. Видела, - равнодушно ответила девица, продолжая грызть семена. – Сказала, как проснёшься сообщить тебе.
- И ты всё время молчала?
Савелий развернулся и почти бегом ринулся по одному из трёх коридоров.
- Эй, ты куда! – крикнула вдогонку Аврора. – Нам в другую сторону!
Мужчина вернулся, девушка подбирала рассыпавшиеся на скамейку семечки.
- От неожиданности, - пояснила она. – Не ожидала от тебя такой прыти.
Савелий сжал зубы, чтобы не зарычать на неё.
- Ради такой новости и разбудить не грех.
- Да не дёргайся ты так. Никто твою вещь не тронет. Не нужна она здесь никому. Ладно, пошли.
Петлять пришлось долго. Ночью Савелий не успел заметить ни дороги сюда, ни каменных стен, ни витражей из цветных стеклышек, которые сейчас окрашивали лучики солнца и стены замысловатыми узорами. Плиточный пол выложен целыми картинами. В одном коридоре это было дерево с распустившимися в определённом порядке цветами, в другом изображались планеты, солнце и луны, в третьем огромный цветок с пляшущими рядом с ним силами природ. А винтовая лестница представляла собой змея, с верхней ступенькой - разинутой пастью. Мужчина даже охнул, когда пришлось ступать на неё.
Аврора ухмыльнулась.
- Первый раз все так реагируют.
- Я – не все, - в пику ей сказал Савелий.
- Я вижу, - согласилась девушка.
По тропинке между скал до моря шли молча. А когда открылся вид на пляж, Савелий опять охнул. В темноте разноцветную гальку разглядеть было невозможно. Сейчас же каждый камушек, словно стеклышко в витраже, играл каждый на свой манер. Аврора самодовольно улыбалась.
- Здорово, правда? Такая красота здесь редкость. В это время года мне пляж напоминает распустившийся цветок. Зимой всё несколько иначе выглядит. Скучнее и однородней. Тебе повезло, увидеть её именно такой.
- Мне бы повезло, если бы я сюда не попадал, - мужчина спрыгнул на гальку.
Тем не менее, отказать в красоте момента было нельзя. Даже чёрный камень портала, под лучами утреннего солнца, не казался таким страшным. Рядом с камнем стоял мотоцикл. А ведь вчера его здесь не было. След оставленный при падении из портала и последующих кувырках по гальке, не оставляли сомнений, что техника изрядно изувечена. А то, что он обрывался возле моря, говорило о её стопроцентной гибели. Найти даже по отдельности запчасти, Савелий бы счёл превеликой удачей. Сейчас же техника стояла в таком виде, будто и не было вчерашней ночи. Он подошёл к мотоциклу.
- Что, обниматься с ним будешь? – подала голос девчонка.
- Много ты понимаешь. Это последнее, что у меня осталось. Зачем стоит жить и двигаться дальше. Да и вообще, тебя забыл спросить.
- Странный ты. За кусок железа так дёргаешься. А что семья, дети? Не старый ещё вроде.
- Были, да сплыли. И, вообще, не твоё это дело. Сказано же. Это моё всё. И понимай это, как хочешь. Пойди лучше искупайся, пока я всё осмотрю.
- Вот ещё.
- Иди, иди. Мне зануды под ухом не нужны.
Девица всё-таки пошла к морю, начала кидать в него камушки. Савелий же смог внимательно осмотреть своего коня. Масло нигде не течёт, в баке плещется бензин, а не морские ракушки с тиной, глушаки галькой не забиты, свечи сухие, нигде лишней царапинки нет. Только скол на заднем крыле, но это ему ещё прошлой осенью на трассе камушком прилетело. А так, не придраться. Даже странно... Ну что, последнее испытание.
Савелий достал ключи. Заведётся, не заведётся? Пара-тройка холостых щелчков для прокачки, поворот ключа и ритмичное рычание возрадовало слух и заставило сердце стучать в такт мотора. Аврора обернулась.
- Садись, прокачу! – засмеялся Савелий.
- 13 -
авязка:
Аврора покачала головой и отошла ещё дальше по берегу.
- Нет, и правильно, - буркнул под нос Савелий. – Уговаривать никого не собираюсь. Тем более, здесь галька. Вдвоем не уедем. Одному бы справиться.
Он аккуратно дал газу. Мот поехал. Нет, действительно всё работает. Значит, вчера зря переживал. С души, словно камень свалился. Он за эту груду металла, как её девчонка называет, загрызёт, замучает. Единственная ниточка, что тянется из счастливого безоблачного прошлого, ассоциируется с ней. Не будь этой груды, он бы может давно спился. Или лапки сложил и подох, где-нибудь в периферийной больнице. И врачи ведь в один голос вторили, не выживет, не выживет... аль инвалидом останется, годным только в кресле сидеть, да под себя ходить. Дудки им, а не инвалидность. Когда есть зачем жить, и не с такого катафалка поднимешься. Когда дома ждёт свобода и любимая. Любимая правда, теперь помахала ручкой, зато свобода, открывающуюся с этой грудой металла, не отнимет никто. Вот, она, милая, даже сама с того света к нему вернулась. А он уж похоронил её вчера. Думал, если не найдёт сегодня, так хоть сам в море утопится. Ночью-то и уснул, наверное, только потому, что отвара какого-то дали, начальница, видите ли, настояла. Вот ведь ведьма чистой воды. Зыркнет, аж кровь стынет. Даже подопечные её бояться. Аврора лишний раз пискнуть не смеет, а уж ей, похоже палец в рот не клади, полруки откусит. Ну ничего, и не с такими справимся. Главное, что девочка его теперь с ним.
Мот послушно следовал по гальке в указанном направлении. Не брыкался, не стрял, шёл ровно, словно по асфальту. Дрянному асфальту, с выбоинами, но всё ж легче ехать. Странно, конечно. Но, может здесь у них и пляж заговорённый.
- Слушай, - окрикнул он кралю. – А есть здесь дорожка наверх не такая отвесная, как та по которой пришли? Мне бы что-нибудь более пологое. Всё-таки не кроссовый у меня.
- Последнее не поняла, - надула губы Аврора.
- А, потом объясню, - отмахнулся Савелий. – Ты скажи лучше, тропинка другая есть?
- Есть. Там дальше. – Аврора махнула в направлении Драконьего пика. - Только петляет она сильно. И я не знаю, мне кажется, для вот этой хреновины всё равно узкая.
- А тебе знать не надо. Тебе надо только показать. Остальное, моя забота.
- Тогда тебе туда, дальше, - равнодушно повторила она.
- Я тебя подожду, крошка, - он газанул на нейтралке, ожидая улыбки собеседницы.
- Ещё чего, - не поддалась она на гарцевания. - С той скоростью, с которой едешь, это я тебя ждать буду.
Девчонка с размаху бросила в воду последний камушек и припустила вперёд. Савелий ухмыльнулся.
- Заносчивая стерва, но не умная. Кто ж вперёд батьки-то бегает. Не споткнулась бы, только. А то все коленки расшибёт.
Он тихонько поехал следом. Торопиться ему некуда. В догонялки играть, не на того напала. Ему главное, что техника его жива, здорова, а как это вышло, пусть ведьмы разбираются.
Подъём, про который говорила Аврора, находился недалеко. Аккурат по другую сторону нависавшей над головой площадки, где вчера вечеринка их проходила.
- Ну, что, набегалась? А теперь так и пойдёшь следом? Дорожка и правда хороша. Утоптана, угол наклона для двоих допустимый. Не боись, вывезу. А захочешь слезть, так скажешь. Держись только.
Аврора облизнула губы. Забралась вторым номером.
- Ну, так-то лучше.
Путь наверх шёл для Савелия ожидаемо спокойно. Кочки, да ямки его не страшили. Пройдено подобное не раз. Узость тропинки тоже опасений не внушала. И не такое видали. А вот самочувствие любимицы стало вызывать опасения. На середине подъёма, вроде как ручка газа стала заедать. Или трос закусило где-то? Обороты идут вверх, даже когда газ не трогаешь.
- 14 -
Завязка:
Мужчина сначала не обратил на это внимание. Мало ли, какие мелкие огрехи у техники случаются. Да и сцеплением, если поиграть, всё на нет сходит. Но чем выше, тем чаще и чаще такие огрехи. А дорожка вышла на серпантин. С одной стороны отвесная стена, с другой недалече пропасть, повороты резкие. На скорости не уложишься, в пропасть с ходу улетишь. Аврора сидит тихонько, ни пикнет. Чувствует что ли неладное?
- А это так и должно быть? - спросила она при очередном скачке оборотов.
- Это... бывает, - Савелий поиграл сцеплением, мот дёрнулся, но выровнял ход. - Видно всё-таки что-то ночью повредилось. Или попало лишнее. Смотреть надо. Но ты не бойся, я из любой ситуации вырулю.
Девчонка заёрзала позади, промолчала, но не долго.
- Знаешь, - после очередного незапланированного рывка, сказала она, - за следующим поворотом серпантин петлю делает. Перед ним я слезу. Там дорога вниз уже идёт, я сама дойду. А ты, если боишься заблудиться, снизу подождать можешь.
- Я боюсь? – Савелий даже попытался обернуться назад. – Я боюсь... Скажешь тоже.
И понёсся по дорожке. Аврора завизжала.
- Ты чего, с ума сошёл!
- Держись!
На узкой дорожке разгон, из глушаков дым, напитанный маслом, мелкие камешки разлетаются в стороны, бьют по чахлым кустам, за спиной клубы пыли, а впереди обещанный Авророй резкий поворот. Савелий попытался справиться с обезумевшей ручкой газа – бесполезно. Открывшаяся резко пропасть, перехваченное дыхание, вылет с тропинки в воздушное пространство, под колёсами ничего, позади обрыв, где-то снизу завершающая петлю тропинка. Мужчина даже зажмуриться не успел, как теперь не мог закрыть глаза. Мотоцикл по прямой пролетел в воздухе, затем начал падать. Будто чужая, мелькнула мысль: «Приехали».
Рывок, и они поплыли по воздуху, спланировали. Из под бака развернулись перепончатые крылья. Вместо вилки, чешуйчатая голова, украшенная двумя рогами, вместо бака шипы, за которые сейчас самое время ухватиться, красноватое марево вокруг. Они не падают, они парят. Сделав круг над пропастью, крылатый ящер приземлился на противоположную сторону закончившей петлять дорожки, и свернулся обратно в мотоцикл.
На твёрдой земле, когда опасность миновала, нереальность происходящего продолжилась взбрыкиванием техники. Отчего мужчина перелетел через вилку, приземлившись на спину, а девушка оказалась в кустах. Почуяв свободу, мотоцикл газанул, радостно встал на заднее колесо, потом заземлился и рванул обратно вверх по тропике. Разворачивая крылья, исчез из вида за поворотом. Ещё некоторое время был слышен звук мотора, но и он спрятался за соседней скалой, уступая место тишине.
Аврора вылезла из кустов вся поцарапанная, вытаскивая из волос листья и ломанные сухие ветки. Савелий отдышался, кряхтя встал, отряхнулся. Тишина продолжалась недолго.
- Это что такое было? – крикнули они в унисон друг на друга.
Эхо повторило вопрос.
- Я не знаю, - первая отреагировала Аврора. - Я думала, ты специально разогнался, и чуть ни угробил, и меня и себя.
- Я что, совсем идиот что ли, на такой дороге в догонялки играться? Я думал, трос газа где-то залипает, с ним я бы справился! В крайнем случае, ключ бы выдернул! Но это! - он показал вслед уехавшему транспорту. – Это не моя работа! Это специально было подстроено! Это вы что-то колданули! Из моего мота чудище сделали. Возвращай всё взад!
- Я не могу! Я не знаю как, - Аврора развела руками. - Да и не знаю, знает ли Карин о таких возможностях. Я первый раз такое вижу.
Савелий сел на землю, схватился за голову. Час от часу не легче.
- Это не она, - примирительно сказал порыв ветра. – Это оно здесь вчера с богиней развлекалось.
Вам сюда:
4. Крылья
Всю ночь шёл дождь. С вечера тучи ходили. Хорошо, он не поленился накрыть палатку. А то бы прыгал под дождём, как дурак вокруг неё, чтоб нигде не протекало. Не мальчик, поди уж, в такие игры играть. Савелий приоткрыл глаз и посмотрел на часы. Полседьмого утра. Сейчас погода утихомирилась. Лучики солнца играют на крыше. Дождь распугал всяких идиотов заводить мотоцикл под ухом в это время. И ладно те, что по делам собрались и уехали. Так есть больные на всю голову. Заводят по утру, газуют, гарцуют, пока всех не перебудят. А потом сами спать заваливаются. Убил бы. Но, что поделать, молодость, она такая. Пока мозг на место сам не встанет, вправлять бесполезно. Пусть между собой разбираются. Там Леший и Кабан, если нужно, порядок наведут.
Покряхтывая, Савелий повернулся на другой бок, поправил под головой скомканный свитер, что сейчас служил подушкой, откинул в сторону край спальника и с наслаждением вдохнул прохладный воздух. Потом сунул подмышки руки и опять задремал. В полудрёме приходили образы прошлого. Но долго поспать, не удалось. В палатку, сунулся Студент.
- Пилот, тут это… Колесо у меня клинит, а скоро ехать надо. Поможешь?
- Ох, молодёжь... – проворчал мужчина. – Сейчас приду.
Начал подниматься и ударился головой обо что-то твёрдое. Открыл глаза и застонал. Он лежал в боксе, в который вчера его уложила Аврора. Значит, не привиделось. Значит и правда угодил в какую-то чёрную дыру. И надо же было поставить мотоцикл именно у того странного камня. Когда начался дождь, это казалось хорошим решением, натянуть между камнем и мотом навес и переждать непогоду. А потом всё завертелось, перекувырнулось с ног на голову и он уже неизвестно где, неизвестно с кем и неизвестно зачем.
Мужчина потёр лоб. А что известно? Известно, что его техника исчезла на берегу моря и надо идти её искать. Эта мысль заставила подняться. Наверняка уже светло, надо найти виновницу его неприятностей, взять с собой, пусть показывает дорогу.
Пока одевался, злился сам на себя. Прокатился, называется. Все люди как люди, а у него одни приключения. В кои-то веки выделил целое лето, чтоб сгонять на другой край страны. Надышаться, накататься, быть вне опостылевшей рутины и суеты. И вот на тебе. Ста километров ещё не проехал, а уже в оборот попал.
- Ну, где тут у вас выход?
Он повертелся на месте, не сразу обнаружив в дверь в одной из ниш. Зато Аврору он нашёл быстро. Та, сидела на скамейке возле входа в исследовательское крыло и грызла семечки.
- А что не разбудила? – буркнул он, вместо приветствия.
- Карин сказала, что вам выспаться надо, чтоб быстрее к нашему миру привыкнуть. Во сне адаптация лучше происходит.
- Зачем мне здесь адаптироваться? Это означает, что я здесь надолго?
Аврора пожала плечами.
- Не знаю. Никто не знает. Даже наставница. Она сказала, что следующая возможность отправить вас назад, может представиться только через полтора месяца. И то не факт, что получится.
- Получится, не получится. Пошли. Мне надо свой мот найти. А ты помогать будешь.
- Это такая металлическая штуковина? Тогда он уже нашёлся.
- Как так? – мужчина развернулся на каблуках к ней.
- Карин у портала сегодня была. Видела, - равнодушно ответила девица, продолжая грызть семена. – Сказала, как проснёшься сообщить тебе.
- И ты всё время молчала?
Савелий развернулся и почти бегом ринулся по одному из трёх коридоров.
- Эй, ты куда! – крикнула вдогонку Аврора. – Нам в другую сторону!
Мужчина вернулся, девушка подбирала рассыпавшиеся на скамейку семечки.
- От неожиданности, - пояснила она. – Не ожидала от тебя такой прыти.
Савелий сжал зубы, чтобы не зарычать на неё.
- Ради такой новости и разбудить не грех.
- Да не дёргайся ты так. Никто твою вещь не тронет. Не нужна она здесь никому. Ладно, пошли.
Петлять пришлось долго. Ночью Савелий не успел заметить ни дороги сюда, ни каменных стен, ни витражей из цветных стеклышек, которые сейчас окрашивали лучики солнца и стены замысловатыми узорами. Плиточный пол выложен целыми картинами. В одном коридоре это было дерево с распустившимися в определённом порядке цветами, в другом изображались планеты, солнце и луны, в третьем огромный цветок с пляшущими рядом с ним силами природ. А винтовая лестница представляла собой змея, с верхней ступенькой - разинутой пастью. Мужчина даже охнул, когда пришлось ступать на неё.
Аврора ухмыльнулась.
- Первый раз все так реагируют.
- Я – не все, - в пику ей сказал Савелий.
- Я вижу, - согласилась девушка.
По тропинке между скал до моря шли молча. А когда открылся вид на пляж, Савелий опять охнул. В темноте разноцветную гальку разглядеть было невозможно. Сейчас же каждый камушек, словно стеклышко в витраже, играл каждый на свой манер. Аврора самодовольно улыбалась.
- Здорово, правда? Такая красота здесь редкость. В это время года мне пляж напоминает распустившийся цветок. Зимой всё несколько иначе выглядит. Скучнее и однородней. Тебе повезло, увидеть её именно такой.
- Мне бы повезло, если бы я сюда не попадал, - мужчина спрыгнул на гальку.
Тем не менее, отказать в красоте момента было нельзя. Даже чёрный камень портала, под лучами утреннего солнца, не казался таким страшным. Рядом с камнем стоял мотоцикл. А ведь вчера его здесь не было. След оставленный при падении из портала и последующих кувырках по гальке, не оставляли сомнений, что техника изрядно изувечена. А то, что он обрывался возле моря, говорило о её стопроцентной гибели. Найти даже по отдельности запчасти, Савелий бы счёл превеликой удачей. Сейчас же техника стояла в таком виде, будто и не было вчерашней ночи. Он подошёл к мотоциклу.
- Что, обниматься с ним будешь? – подала голос девчонка.
- Много ты понимаешь. Это последнее, что у меня осталось. Зачем стоит жить и двигаться дальше. Да и вообще, тебя забыл спросить.
- Странный ты. За кусок железа так дёргаешься. А что семья, дети? Не старый ещё вроде.
- Были, да сплыли. И, вообще, не твоё это дело. Сказано же. Это моё всё. И понимай это, как хочешь. Пойди лучше искупайся, пока я всё осмотрю.
- Вот ещё.
- Иди, иди. Мне зануды под ухом не нужны.
Девица всё-таки пошла к морю, начала кидать в него камушки. Савелий же смог внимательно осмотреть своего коня. Масло нигде не течёт, в баке плещется бензин, а не морские ракушки с тиной, глушаки галькой не забиты, свечи сухие, нигде лишней царапинки нет. Только скол на заднем крыле, но это ему ещё прошлой осенью на трассе камушком прилетело. А так, не придраться. Даже странно... Ну что, последнее испытание.
Савелий достал ключи. Заведётся, не заведётся? Пара-тройка холостых щелчков для прокачки, поворот ключа и ритмичное рычание возрадовало слух и заставило сердце стучать в такт мотора. Аврора обернулась.
- Садись, прокачу! – засмеялся Савелий.
Аврора покачала головой и отошла ещё дальше по берегу.
- Нет, и правильно, - буркнул под нос Савелий. – Уговаривать никого не собираюсь. Тем более, здесь галька. Вдвоем не уедем. Одному бы справиться.
Он аккуратно дал газу. Мот поехал. Нет, действительно всё работает. Значит, вчера зря переживал. С души, словно камень свалился. Он за эту груду металла, как её девчонка называет, загрызёт, замучает. Единственная ниточка, что тянется из счастливого безоблачного прошлого, ассоциируется с ней. Не будь этой груды, он бы может давно спился. Или лапки сложил и подох, где-нибудь в периферийной больнице. И врачи ведь в один голос вторили, не выживет, не выживет... аль инвалидом останется, годным только в кресле сидеть, да под себя ходить. Дудки им, а не инвалидность. Когда есть зачем жить, и не с такого катафалка поднимешься. Когда дома ждёт свобода и любимая. Любимая правда, теперь помахала ручкой, зато свобода, открывающуюся с этой грудой металла, не отнимет никто. Вот, она, милая, даже сама с того света к нему вернулась. А он уж похоронил её вчера. Думал, если не найдёт сегодня, так хоть сам в море утопится. Ночью-то и уснул, наверное, только потому, что отвара какого-то дали, начальница, видите ли, настояла. Вот ведь ведьма чистой воды. Зыркнет, аж кровь стынет. Даже подопечные её бояться. Аврора лишний раз пискнуть не смеет, а уж ей, похоже палец в рот не клади, полруки откусит. Ну ничего, и не с такими справимся. Главное, что девочка его теперь с ним.
Мот послушно следовал по гальке в указанном направлении. Не брыкался, не стрял, шёл ровно, словно по асфальту. Дрянному асфальту, с выбоинами, но всё ж легче ехать. Странно, конечно. Но, может здесь у них и пляж заговорённый.
- Слушай, - окрикнул он кралю. – А есть здесь дорожка наверх не такая отвесная, как та по которой пришли? Мне бы что-нибудь более пологое. Всё-таки не кроссовый у меня.
- Последнее не поняла, - надула губы Аврора.
- А, потом объясню, - отмахнулся Савелий. – Ты скажи лучше, тропинка другая есть?
- Есть. Там дальше. – Аврора махнула в направлении Драконьего пика. - Только петляет она сильно. И я не знаю, мне кажется, для вот этой хреновины всё равно узкая.
- А тебе знать не надо. Тебе надо только показать. Остальное, моя забота.
- Тогда тебе туда, дальше, - равнодушно повторила она.
- Я тебя подожду, крошка, - он газанул на нейтралке, ожидая улыбки собеседницы.
- Ещё чего, - не поддалась она на гарцевания. - С той скоростью, с которой едешь, это я тебя ждать буду.
Девчонка с размаху бросила в воду последний камушек и припустила вперёд. Савелий ухмыльнулся.
- Заносчивая стерва, но не умная. Кто ж вперёд батьки-то бегает. Не споткнулась бы, только. А то все коленки расшибёт.
Он тихонько поехал следом. Торопиться ему некуда. В догонялки играть, не на того напала. Ему главное, что техника его жива, здорова, а как это вышло, пусть ведьмы разбираются.
Подъём, про который говорила Аврора, находился недалеко. Аккурат по другую сторону нависавшей над головой площадки, где вчера вечеринка их проходила.
- Ну, что, набегалась? А теперь так и пойдёшь следом? Дорожка и правда хороша. Утоптана, угол наклона для двоих допустимый. Не боись, вывезу. А захочешь слезть, так скажешь. Держись только.
Аврора облизнула губы. Забралась вторым номером.
- Ну, так-то лучше.
Путь наверх шёл для Савелия ожидаемо спокойно. Кочки, да ямки его не страшили. Пройдено подобное не раз. Узость тропинки тоже опасений не внушала. И не такое видали. А вот самочувствие любимицы стало вызывать опасения. На середине подъёма, вроде как ручка газа стала заедать. Или трос закусило где-то? Обороты идут вверх, даже когда газ не трогаешь.
Мужчина сначала не обратил на это внимание. Мало ли, какие мелкие огрехи у техники случаются. Да и сцеплением, если поиграть, всё на нет сходит. Но чем выше, тем чаще и чаще такие огрехи. А дорожка вышла на серпантин. С одной стороны отвесная стена, с другой недалече пропасть, повороты резкие. На скорости не уложишься, в пропасть с ходу улетишь. Аврора сидит тихонько, ни пикнет. Чувствует что ли неладное?
- А это так и должно быть? - спросила она при очередном скачке оборотов.
- Это... бывает, - Савелий поиграл сцеплением, мот дёрнулся, но выровнял ход. - Видно всё-таки что-то ночью повредилось. Или попало лишнее. Смотреть надо. Но ты не бойся, я из любой ситуации вырулю.
Девчонка заёрзала позади, промолчала, но не долго.
- Знаешь, - после очередного незапланированного рывка, сказала она, - за следующим поворотом серпантин петлю делает. Перед ним я слезу. Там дорога вниз уже идёт, я сама дойду. А ты, если боишься заблудиться, снизу подождать можешь.
- Я боюсь? – Савелий даже попытался обернуться назад. – Я боюсь... Скажешь тоже.
И понёсся по дорожке. Аврора завизжала.
- Ты чего, с ума сошёл!
- Держись!
На узкой дорожке разгон, из глушаков дым, напитанный маслом, мелкие камешки разлетаются в стороны, бьют по чахлым кустам, за спиной клубы пыли, а впереди обещанный Авророй резкий поворот. Савелий попытался справиться с обезумевшей ручкой газа – бесполезно. Открывшаяся резко пропасть, перехваченное дыхание, вылет с тропинки в воздушное пространство, под колёсами ничего, позади обрыв, где-то снизу завершающая петлю тропинка. Мужчина даже зажмуриться не успел, как теперь не мог закрыть глаза. Мотоцикл по прямой пролетел в воздухе, затем начал падать. Будто чужая, мелькнула мысль: «Приехали».
Рывок, и они поплыли по воздуху, спланировали. Из под бака развернулись перепончатые крылья. Вместо вилки, чешуйчатая голова, украшенная двумя рогами, вместо бака шипы, за которые сейчас самое время ухватиться, красноватое марево вокруг. Они не падают, они парят. Сделав круг над пропастью, крылатый ящер приземлился на противоположную сторону закончившей петлять дорожки, и свернулся обратно в мотоцикл.
На твёрдой земле, когда опасность миновала, нереальность происходящего продолжилась взбрыкиванием техники. Отчего мужчина перелетел через вилку, приземлившись на спину, а девушка оказалась в кустах. Почуяв свободу, мотоцикл газанул, радостно встал на заднее колесо, потом заземлился и рванул обратно вверх по тропике. Разворачивая крылья, исчез из вида за поворотом. Ещё некоторое время был слышен звук мотора, но и он спрятался за соседней скалой, уступая место тишине.
Аврора вылезла из кустов вся поцарапанная, вытаскивая из волос листья и ломанные сухие ветки. Савелий отдышался, кряхтя встал, отряхнулся. Тишина продолжалась недолго.
- Это что такое было? – крикнули они в унисон друг на друга.
Эхо повторило вопрос.
- Я не знаю, - первая отреагировала Аврора. - Я думала, ты специально разогнался, и чуть ни угробил, и меня и себя.
- Я что, совсем идиот что ли, на такой дороге в догонялки играться? Я думал, трос газа где-то залипает, с ним я бы справился! В крайнем случае, ключ бы выдернул! Но это! - он показал вслед уехавшему транспорту. – Это не моя работа! Это специально было подстроено! Это вы что-то колданули! Из моего мота чудище сделали. Возвращай всё взад!
- Я не могу! Я не знаю как, - Аврора развела руками. - Да и не знаю, знает ли Карин о таких возможностях. Я первый раз такое вижу.
Савелий сел на землю, схватился за голову. Час от часу не легче.
- Это не она, - примирительно сказал порыв ветра. – Это оно здесь вчера с богиней развлекалось.
- 15 -
Завязка:
Разбор полётов
Вокруг никого не было, ветер стих. Горы заслоняли море, каменистая тропинка залита солнцем. После перенесённого стресса хотелось пить, но поблизости питьевой воды не предвиделось, а взять с собой фляжку не догадался. Оставил всё в спальном боксе, так торопился. И тут ещё галлюцинаций не хватало, для полного комплекта.
- Это ещё кто? – спросил Савелий то ли сам себя, то ли Аврору.
Та пожала плечами.
- Что молчишь? Тебе тоже показалось? – мужчина повертел головой в разные стороны. – У вас здесь в порядке вещей, голоса слышать среди бела дня?
Аврора помотала головой и пискнула.
- Нет, не в порядке. Наверное, послышалось.
Она сама при этом выглядела растерянной. А с учётом бесчисленных царапин, которые сейчас проявились покрасневшей окантовкой, ещё и жалкой. Но Савелия это мало волновало. А галлюцинации продолжились.
- Как интересно. Значит, я живая? – рассудило шуршание листвы. - А думала, померла сегодня ночью.
- Ты кто? – теперь вопрос Савелия адресовался воздуху.
- Чара.
- Выходи.
- Я и так вышла. - Прошелестел опять уже ближе голос. - Только на солнце меня не видно. И я пока не разобралась, как так получилось... Вчера была там, а сегодня здесь. И вообще, у меня такое впечатление, что я в двух местах одновременно. Только другое очень далеко отсюда.
Мужчина откинулся на спину, застонал, от бессилия и от того, что в бок впился острый камень.
- Если она до сих пор не разобралась, значит, разберись ты, - приказал он Авроре жестом, откинул камень в сторону и закрыл глаза.
Голова отказывалась варить напрочь. Сердце после пережитого кошмара ещё не восстановило нормальный ритм, а здесь уже духи со всех сторон нападают. Чёрт знает что. Надо успокоиться. Второй раз за сутки потерять свою любимицу, это ж... может сон? Он ухватился за пришедшую мысль, как за спасательный круг. Савелий вспомнил когда-то прочитанного Кастанеду. В голове мало что осталось, зато один полезный совет дона Хуана так и брезжил сейчас, как свет в тёмном царстве. Он поднял вверх руки и открыл глаза. Так, начало положено. Руки видно, есть контакт. Потом ущипнул себя, поморщился. Нет, не сон. И что-то в этом мире действительно идёт не так, и работает не так, как ему рассказывали. И надо как-то дальше жить с этим.
Солнце прогрело землю, щебет птиц указывал на то, что и здесь как-то живут пернатые, и возможно люди. И никто их не уничтожает, хотя именно сейчас очень хотелось отыграться на некой двуногой особи, которая сюда его запихала.
Особь потопталась на краю тропинки, попинала камушки. Потом всё-таки спросила неизвестного собеседника.
- А что значит, развлекалась?
- То и значит. Когда все разошлись, существо вышло из моря. Только выглядело по-другому. Сменяло то обличьем медведя, то быка, будто определиться не могло, что его больше на данный момент устраивает. Лязг и хруст стоял жуткий, будто он проснулся после долгой спячки. Потом свернулся в первоначальную форму, сам отделился, стал полупрозрачным, как я сейчас. В темноте, правда, его видно было плохо. Но когда стал подниматься по лунной дорожке к ночному светилу, заискрился.
- А как при этом выглядел? – прервала её монолог Аврора.
- Как человек... – запнулся голос. - Только с двумя рогами.
- Суженный, - охнула девчонка. – А дальше?
- Дальше долго его не было. Под утро спустился тем же путём в виде дракона и опять в эту штуку залез.
- Кто? – встрял в разговор, наконец, Савелий.
- Суженный.
- Мне это ни о чём не говорит.
- Долго рассказывать, - Аврора махнула рукой, а потом, похоже, решила его утешить. - Шабаш, вчера оказывается, в честь вашего прибытия был. Вернее, его. А ты просто случайно оказался в ненужном месте в ненужное время.
- 16 -
Завязка:
- Думаешь, я не понял, что в ненужном месте оказался? - огрызнулся мужчина. – Если бы не этот дождь, промчал бы мимо камня – не оглянулся. Мало ли чего, по дорогам расставлено. Всё мелькает и с таким же успехом, позади остаётся. Делать-то теперь что?
- Дождь? – удивился голос. – Та же история.
Аврора аж запрыгала на месте. Севелий покачал головой. Одним словом - девчонка.
- Пойдём, к Карин, - радостно прощебетала она, - Наставница такого поворота точно не ожидает. Она сейчас наверняка сможет сложить эти факты и сделать нужные выводы. Это же очень важно! Дождь! А с грозой или без?
- С грозой, - подтвердили оба.
- Так может вас надо только водой полить, и молнией ударить и вы обратно испаритесь.
- Я те ударю, - проронил Савелий. – И если возвращаться, то только с техникой.
- А я и так уже испарилась, - задумчиво рассудил ветер.
- Пойдём, пойдём, - поманила всех с собой Аврора и вприпрыжку побежала вниз.
- Ну, ты идёшь, - осведомился у воздуха мужчина. Из всех полоумных барышень, с этой было как-то спокойней, её хоть не видно.
- Я лучше здесь побуду, - сказал ветер. – Мне так удобнее, наверное. Отсюда мне легко понимать, что со мной там... далеко происходит. А если я уйду отсюда, не понятно, как это... оно будет чувствоваться. Я боюсь.
- Понятно. Ладно. Передам этой оголтелой, чтоб тебя здесь искали, - пробурчал Савелий. – Наверное, придумают, как и тебя обратно отправить.
Он встал и отправился догонять девицу. Это получилось только возле входа в замок.
- Ну, давай-давай, - Аврора почти подталкивала Савелия в дверь, - у меня, внутри всё бурлит, как поделиться этим хочется.
- Бурлит у неё. После твоих фейерверков только беды одни.
- Ничего-ничего, это всё исправимо. И Карин наверняка всё устроит.
- Чтобы бы без неё делала? Что сама из себя представляешь?
Аврора, которая уже взобралась на первый пролёт лестницы, обернулась.
- Я – будущий маг. Мне только доучиться осталось.
- Ага. Начать и кончить. А мозг, что в голову вкладывается, вместе с дипломом выдают? Или довольствуются тем, что в филейной части присутствует?
- Не смешно. В филейной части, как ты выразился, присутствуют важные рецепторы, отвечающие за сохранение жизни. Поэтому думать этой частью очень даже полезно. Особенно во время катаклизмов, несчастий, реальной опасности. Кстати, животные в основной своей массе, именно этим местом и думают. А мозг у них, лишь ретранслятор, чтоб сигналы правильные из окружающего мира принимать. А интерпретируют их уже в другой части тела. Например, в какую сторону выгодней двигаться. Но тебе, наверное, это сложно понять, - окинула она его пренебрежительным взглядом.
- Тебе самой сложно будет, если так в людях разбираешься. Ты говоришь о встроенном в мозг навигаторе. Так это не секрет. Да и вообще, многие животные по магнитным полям ориентируются, не говоря уже о насекомых. Те вообще бы заблудились, в таком для них огромном мире. Только не думал, что ты из этого такую теорию разовьёшь. У человека мозг для того чтобы думать.
- Частично ты прав. Человеческий мозг также принимает информацию из окружающей среды. И перерабатывает её. А думать, также как и животные, может всем телом. И каждая часть тела отвечает за свой кусок обдумывания. Это так интересно! Да и вообще, это первый класс начальной школы. А я уже в среднюю собираюсь.
- А то и видно.
- Только люди этому разучились, - продолжила она, проигнорировав замечание. - Но ты не бойся, сейчас мы будем думать в логическом, а не зверином ключе. О, уже почти пришли. А, ладно, потом расскажу как правильно мыслить.
Лестницы и расписные коридоры с мозаичным полом остались позади. Впереди маячила тяжёлая деревянная резная дверь.
- 17 -
Завязка:
Аврора с трудом отодвинула её, заглянула. Но не вошла, закрыла.
- Занята, - пояснила она. – Подождать придётся. Ты не против?
- А что, у меня есть выбор?
Мужчина хмыкнул и отошёл к окну. За окном всё также играло солнце. От блеска на морской глади слепило глаза. Отвернувшись, пришлось подождать, когда из зрительного восприятия уйдёт темнота.
- Ну, мало ли, - девушка встала рядом, облокотилась на подоконник. - Первое правило ведьм – всё должно быть добровольно. Если не хочешь ждать, могу проводить в твои временные апартаменты.
- А дальше?
- Дальше, когда наставница захочет, сама к тебе подойдёт. Помнишь правило добровольности? Значит, это произойдёт, как она освободится. Или вечером, или ночью, или завтра...
- Всё, хватит, - перебил её мужчина. - Значит, я проиграю во времени. Потому, как понял, она идти может долго, а мне нужно сейчас.
- Как хочешь. Но имей ввиду, навряд ли твоей проблемой в первую очередь заниматься будут. Есть дела и поважнее, чем поиск пропавшей сомнительной железяки. Я сейчас расскажу Карин о том, что нам сегодня удалось узнать, но не факт, что она посчитает эту информацию значительной. То, что интересно мне, не обязательно будет интересно ей. Хотя сама лунная богиня обратила внимание на это твоё нечто... Да, это может изменить дело. А может и не сработать.
- И что делать? Как ускорить процесс?
- Здесь много нюансов. Один из них, насколько понравишься наставнице. Так что постарайся. Вчера вечером ты не произвёл на неё впечатление.
- Начинается... И зачем мне это?
- Она сильная ведьма, - доверительно сообщила Аврора.
- И что с того?
- Если понравишься ей, проблема может начать решаться даже без её участия.
- Как так?
- Ну и вопросы. Что, у вас в мире ведьм нет?
- Нет.
- Ага. Ещё скажи, что секса тоже.
- Ну да, было время, когда считалось, что нет и его, - ухмыльнулся Савелий. – Давно, правда, дело было. Меня ещё не было.
- Несчастные люди... – закатила глаза Аврора. – И, судя по твоему виду, не так уж и давно. Сам-то умеешь им заниматься? Но не суть. Это, как говорится ваши проблемы. Лучше давай чуть-чуть объясню, как контактировать с такими, как она.
- Весь во внимании.
Разговор мужчине нравиться перестал и он посчитал, что саркастический тон утихомирит пыл девицы. Не тут-то было. Она приняла реплику за чистую монету, и продолжила доверительную беседу.
- Итак, как уже сказала. Она тебя выше крестьянина не считает. Значит, и помогать не будет. Или будет, но в последнюю очередь.
- Стало быть, крестьяне – не люди?
- Нет, ну почему. Люди, конечно. Но не самые нужные. Они, как правило, только всё хотят, и пользуются тем, что дают, а взамен ничего не предлагают, не могут, да и не считают нужным. Считают, что им все должны. Ну и что с ними делать? Мешок картошки запросить, ну право, даже не смешно.
- А нужные кто? Богачи что ли?
- Барыг, что ль имеешь ввиду? Нет, они тоже не в чести. Хитры, пронырливы, чванливы, лицемерны. И всё в монетах считают. А есть такие вещи, что в монеты не переведёшь. А если переведёшь, то проиграешь. Нет, тоже не вариант.
- Так кто?
Аврора начала загибать пальцы:
- Воины, маги, ведуны. Но ты, извини, на последних двух не тянешь. Возможен вариант воина.
- Почти угадала, - буркнул мужчина.
- Правда? Это хорошо. Вот и веди себя как он.
- Кто?
- Воин.
- Мне оружием, что ли ей угрожать надо, чтоб дело с мёртвой точки сдвинуть?
- Ох... Слушай, ты не обижайся, но по-моему у вас в мире не только ведьм нет, но и воины редкость. Заруби себе на носу. Умение управляться с оружием, умение убивать или защищать – не делает человека воином. Воин – это определённые качества личности.
- Например?
- Нет, это я тебе не скажу. Есть вещи, которые надо знать самому. Но скажу, как себя вести не надо, чтоб не приняли за крестьянина.
- 18 -
Завязка:
Вернее опять не так. Расскажу, как они себя ведут, а ты уж сам делай выводы. Итак, крестьяне, как сам думаешь, какими чертами обладают?
- Сильные, крепкие, умные.
- Это только в сказках. И то, когда припрёт. А в основной своей массе на печи лежат. И что характерно, не припирает. Потому что не интересны никому. Слишком много сил на них потратить надо, чтоб расшевелить. Легче гору с места сдвинуть, чем от такого человека чего-то добиться.
- Вообще не понял, почему они на печи лежат. Им-то как раз приходится делать всю грязную и тяжёлую работу.
- Знаешь, - начала раздражаться Аврора, - если хочешь здесь стать своим, начинай разделять понятия физический труд и душевный. Я не знаю, как у вас это называется. Из вариантов – психологическое развитие, саморазвитие. Может, ещё какое-нибудь определение подберёшь.
У Савелия в понимании что-то промелькнуло, спасибо Кастанеде, Лири, Борхе. Совершенно бесполезная литература, кто-то в гараже у него оставил, как макулатуру. Засыпать под неё хорошо, после половины страницы следующий день наступает. Но почему-то именно в этой ситуации эти авторы пришлись кстати.
- Эзотерика, - почему-то ляпнул он.
- Наука о душе? – подняла бровь девушка. – Ну, возможно. Итак, имеется ввиду, что тебе надо показать Карин, что внутренне умеешь меняться быстро, без трагедий, стенаний, саморазрушения всякими угрызениями совести. Не-не-не. Со смирением перед действительностью, здесь нет ничего общего. Это удел крестьян. Копать себя и копать, пока дырку в душе не проделают. Надо уметь понимать реальность и встраиваться в её новые формы. Уметь ловить момент. Для крестьянина это не возможно. Ведь чтоб вырваться из рутины – надо начать менять точку зрения и модель поведения. Для человека земли это сложно. Почти невозможно. Так и будет как головой об стенку биться, о постоянно повторяющуюся ситуацию, пока череп не проломит. А шаг в сторону сделать не догадается. Баран, одним словом.
- И как этот шаг сделать?
- Слушай, я то знаю как. Но у нас сейчас несколько другая задача. Нам надо убедить наставницу, что на тебя можно рассчитывать в сложной ситуации. И ты не подведёшь.
- Попробую.
- Ладно, хорошо, вроде понял. – Кивнула девчонка. - И ещё. Следи за своими словами. Карин к этому относится очень серьёзно. Если решит, что не знаешь цены своему слову, даже разговаривать не будет. Отправить-то тебя обратно, может и отправит. Но без того, чудовища, что сегодня видели. Слово, как мера человека. Чем чаще его держишь, тем оно весомее. И человек тоже. Если разбрасываешься без последствий – это слова пустышки. И человек соответственно такой же. И каждое пустое слово делает его всё мельче и мельче по достоинству. Пока человек и его слова совсем не обнуляться. Тогда его первый порыв ветра с поля жизни сдует. И поверь, о нём никто не вспомнит. Потому что не о чем вспоминать.
- А если промолчать?
- А здесь уже сам решай. Если хозяин своему слову, можешь высказаться. А если нет, лучше промолчи. Ничего не заработаешь, но крайней мере себя не обесценишь. А вот, ещё что. Ты на следующую жизнь рассчитываешь?
- В каком смысле?
- Ну, жить в следующей жизни собираешься?
- Не думал об этом.
- Вот, поэтому поводу тоже лучше молчи. Ещё одна черта крестьянина, он оценивает жизнь от момента своего рождения, до момента смерти. А дальше, типа всё.
- А что разве не так?
- Чудак человек. Ты пойми, жизнь – это расстояние между большими станциями. Условно назовём их городами. Но этот поезд во время пути делает остановки в разных населённых пунктах, такие как школа, брак, работа. На этих станциях можно сделать свой выбор, а потом поезд везёт тебя дальше.
- 19 -
Завязка:
- Ну и что? Кстати, довольно примитивная аналогия.
- Возможно и примитивная, - легко согласилась Аврора. - Но зато чётко показывает, что жизнь, на самом деле людям не принадлежит. Их постоянно куда-то тащит, везёт, ломает, в соответствии с какими-то высшими замыслами, но никак не замыслами их самих. В основной массе, конечно. В итоге, такая аналогия показывает всю систему хитросплетения дорог более логичной. Ну, так вот. Когда приходит пора слезть с этого поезда насовсем, обычный человек думает, что всё закончилось, не понимая, что его пересаживают на другой поезд. Для среднестатистического человека перепрыгнуть с поезда на поезд не реально.
- Значит, никуда оттуда не слезешь. Ведь, по твоим словам, пересесть в другой поезд при жизни нельзя. Это из разряда, выше головы не прыгнешь? И зачем тогда рыпаться?
- Ну почему же. Пересесть можно. Но эта функция доступна только воинам. Кто знает, может этот навык станет полезен для некоторых дел Карин. От возможности создать полезные связи она не откажется. Я для этого всё это и объясняю. Крестьянин же так и будет трястись в том вагоне, в который посадили. Барыги умеют переходить из вагона в вагон. А воины, при определённом навыке умеют поезда менять. Поезда-то никуда не деваются. Они всё также существуют и везут с собой людей.
- Ну а что твои маги умеют делать?
- Сильные маги умеют не терять связь между большими станциями, другими словами между жизнями. Это очень удобно, кстати. Например, нужно тебе, продать дом. А ты тут же начинаешь переживать, ой я это не умею, я это не знаю. А маг быстренько вспоминает, что он нечто подобное делал в другой жизни и не тратит на ценное время на самокопания. Или, например, тянет его музыкой заниматься. А какой инструмент выбрать не знает. Быстренько вспоминает, что в прошлой жизни играл, он на банжо и ему это очень нравилось.
- А если не нравилось?
- Может выбрать другой инструмент. Но навык игры в этом случае вспоминается или нарабатывается намного быстрее. Люди замечают таких индивидов, называют их талантливыми. Крестьяне так не умеют. Поэтому я хочу стать магом.
- И чего это тебе даст?
- Смогу по своему усмотрению запрыгивать в разные поезда, в зависимости от необходимости, смотря, какая задача стоит.
- И кто магу эти задачи ставит?
- Тот, кто ведёт поезд. И вот этого тебе лучше не знать. Для начала и так информации много.
- И всё-таки, какова конечная цель такого бесконечного движения?
- Смотря, с какой ступени прыгаешь. Моя самая грандиозная цель на данный момент – это обзавестись собственным поездом. Чтоб самой выбирать вектор движения, везти с собой тех, кому любопытна эта траектория и развитие, конечно за рамками понятий жизни и смерти.
- Сложно. Мне бы чего попроще.
- О, нет. Попроще в этом деле не бывает. Какое может быть попроще, когда задача вселенной стать сложнее, шире, интереснее, но при этом не терять эффективности. Так что про попроще, лучше с наставницей не заикайся. Упростить схему, пожалуйста. Это можно. Убрать всё лишнее. Но упрощать её до состояние деградации...
- Я же не говорил, что деградации.
- Многие не понимают, когда в упрощении следует остановиться. Продолжают упрощать и упрощать, пока первоначальная функция, ради которого всё задумывалось, перестаёт работать. Так что если Карин что-то захочет упростить, она сама это сделает. Другим она такое ответственное задание не доверяет.
Аврора прислушалась. За дверью перестало что-то шипеть и булькать. Она спрыгнула с подоконника.
- О, вроде освободилась. Можно заходить.
- Отлично. Уйти из этого поезда-дурдома, вполне себе простая и приятная цель для моей израненной тяготами жизни души.
- 20 -
- У детей, кстати, способность приспособления хорошо развита. Взрослые особи имеют слишком большой груз всякой пакости за спиной. Но всё равно, это возможно. Ну так вот. Крестьянина как в детстве научили, так он идёт по своей колее. Никуда не свернуть ему. Как заговорённый. Его жизнь прописана на много лет вперёд. А также многократно повторяющиеся подобные события. Всё, пошли.
Карин сидела за столом, заваленным кучей книг, журналов, отдельными исчерканными листочками. От возникшего при открытой двери сквозняка, они решили было разлететься, но женщина властно прихлопнула их сверху, прервав радостное и бесполезное теперь поползновение. Рядом с ней находился вчерашний террариум с цветной ящерицей. Та, похоже, пребывала в своей личной нирване, отрешилась от всего и даже не мигала. Вдоль стен на полках располагались разноцветные колбочки, реторты, наполненные скляночки. Что в склянках, Савелий не разобрал. Ему показалось, что там различные виды жуков, комаров, тараканьих лапок. Ну, в самом деле, чем ещё могут быть заполнены подобные ёмкости у ведьмы. Даже смотреть не интересно. Увидишь в одной из них заспиртованную голову. Ну и что? Счастья это прибавит что ли? Да ни разу. Лучше быть не в курсе некоторых мелочей жизни.
В глубине залы находилось ещё несколько столов. На одном из них стояли клетки с воробьями, канарейками, террариумы с лягушками.
А вот под потолком посреди залы существовало нечто, что притягивало взгляд. В центре кружила серая воронка, основание которой чуть смещалось в сторону, мелькая постоянно над головой наставницы. Та не обращала на неё внимания. Только изредка посылала туда различные листочки с записями. Воронка моментально подхватывала их, сжёвывала, и казалось, внимательно слушала, как Карин с ней разговаривает.
- Так, основной преподавательский состав пришлёшь ко мне сегодня, новые ингредиенты для экспериментов подготовишь на завтра. Не забудь пыль дальних дорог, сегодня сюда прибудет делегация с южного предела, можно позаимствовать с их одежды, мы не гордые. И свет ночных звёзд почти закончился. Надо поймать его в решето сегодня ночью. Прогноз обещается благоприятный, будут видны даже Огненный Хвост и Нить Норны. Да. Отчёт мне нужно сделать к послезавтра, так что выдели мне дополнительное время в параллели, чтоб на эту тягомотину хватило.
Воронка качнулась, будто соглашаясь или подтверждая, что всё понятно. Из неё тут же протянулись щупальца в разные стороны, как у спрута, пройдя сквозь стены и пол.
Карин смотря на эти телодвижения кивнула и наконец взглянула на гостей.
- Очень хорошо. А теперь, могу полюбопытствовать, как у вас дела.
Заметив растерянность Савелия от вида странного создания, Карин небрежно пояснила.
- А это... Это мой помощник по хозяйству. Эдик. Информационная структура поддерживаемая энергетически эмоциями. Наверное, вам так будет понятнее.
- Ага. Несомненно, - согласился Савеоий, - предпочитая не влезать в дебри сумасшествия. Ему чем проще, тем лучше. А ещё лучше, вообще не видеть этого.
- В вашем мире вы и не видите, - машинально подтвердила Карин. – Не потому что нет, а потому что не хотите. Желание индивида ограничивает его возможности. В нашем мире всё происходит немножко не так. Не везде, конечно. Но здесь есть возможность создать систему, которая будет работать для развития, а не наоборот.
Мужчина не успел задать уточняющий вопрос, а потом стало некогда.
- Мы это... – начала не вовремя Аврора. – У портала были...
Наставница отмахнулась, закрывая обсуждение.
- Знаю-знаю. Значит, богиня подарила ему новый облик... – Карин остановилась, обдумывая открывшуюся перспективу, поправила волосы и резко отвернулась к своим пробиркам. – Это интересно.
- Кому? – не выдержала воспитанница.
- 21 -
Завязка:
- Я ещё не уверена. Но по некоторым параметрам, возможно, это, Велес. Сама посуди, звериные легко меняющиеся образы, образец тьмы и хаоса, с двумя рогами. Умелец вывернуться из любой ситуации, владелец, кстати, земных угодий, скота, достатка. По многим параметрам, завидный жених. Лунная богиня ждала представителя земли и дождалась его.
- Не может быть. Его не видели уже тысячу лет, - сказала Аврора и сама же запнулась. – Тысячу. Портал как раз столько и не работал.
- В этом-то и дело. Интересное совпадение, не так ли? – наставница перевернула листы одного из журналов, сделала пометку.
Колба с апельсиновой жидкостью позади неё выплюнула белёсое облачко, которое тут же впитал серый помощник. Он потемнел, а на его поверхности проявились звёзды.
- Совпадений не бывает! – с жаром выпалила воспитанница и уставилась вверх.
- Тем не менее, чтоб не быть голословными, надо уметь находить сопутствующие факторы. – Раскинула руки Карин, приглашая гостя, также посмотреть на импровизированное небо, а сама продолжила. - И первое, что бросилось в глаза со вчерашней ночи, это поворот звёзд.
- Не может быть! – повторились Аврора.
Савелий хмыкнул.
- Не далёкие вы, а ещё ведьмы. Звёзды всегда крутятся. Медленно, но крутятся. Это даже мелкота знает.
- Знает, да не всё. Только то, что рассказывают. А то, что рассказывают, в это все верят. Никто не проверяет. У вас даже учёные не в курсе, что наши небеса соединяются. Эти знания в мире Стебля утеряны, их ещё восстанавливать надо. Ваш мир отражает, то, что должно быть у нас. А у нас то, что должно, не происходит. Мы единое целое, но разделённое.
Савелий заморгал.
- Сложно для понимания? – посочувствовала Карин. – Особенности воспитания и мировоззрения. Да, Бессмертный, в вашем мире хорошо постарался. Подчинил всю магию себе, а остальным рассказал, что её нет. В хитрости и изворотливости ему не откажешь. Теперь над златом чахнет. Магия – это живое создание. Его нельзя в рамки ставить, оно умирает. Тем не менее, в нашем мире звёзды замедлили своё бег несколько десятилетий назад. Их будто держало что.
- Что может держать звёзды? – не согласился мужчина. - Это целые галактики в отдалении, вселенные во вселенных. Это же такая мощь.
- Не что, а кто, - поправила Карин. – Боги. Они вполне способны на это. Мы считали, что это Бессмертный пытается усидеть на троне и тянет время. Сейчас, ему наоборот, стоило бы ещё сильнее замедлиться, чтоб сдержать соперника. Он конечно, не первый освободившийся из его оков, но усугублять армию противников – совсем не умное решение.
- У Бессмертного, не хватит сил, чтоб звёзды сдержать. Где звёзды, а где он. Кстати, у меня такое впечатление, что вы мне зубы заговариваете. Я у себя-то не слишком в этой тавтологии разбирался, а с вами и подавно не хочу дискутировать на этот счёт.
- Не хотите, не надо. Подождите тогда в коридоре, - указала наставница на дверь. Савелий не подчинился, остался стоять на месте. Она продолжила. – А раз так, то продолжим. В одном вы правы. Звёзды могут держать не низшие, а высшие боги. Да, Бессмертному это не под силу. Но например великан Имир и его родителей из Муспельхейма и Нифельхейма, сможет создать такой прецедент. Возможно также великаны, рождённые им. Да, по преданиям они погибли. Но это не значит, что умерли. Скорее всего, просто сменили место локации. Вопрос только, ради чего это всё затевалось?
- Звёзды – свидетели смены эпох. Значит, кто-то хочет задержать время! – выпалила Аврора подготовленный ответ.
- Нет, это пройденный этап. – Она замешкалась, складывая предположения в одно. - Они пошли сейчас, когда в мир вернулось старинное божество, будто копили силы, чтоб вытолкнуть его сюда.
- 22 -
Завязка:
- А может, звёзды поджидали ваше это... божество, - нехотя процедил мужчина.
- А, что это возможно, - ухмыльнулась Карин. – Почему-то такая мысль мне в голову не приходила. Это открывает больше возможностей. Во-первых, расчищает канал, который теперь будет работать намного легче. Да, чтоб восстановить его первоначальные силы, придётся постараться. Но это уже не с нуля начинать.
- Скорее даже с глубокого минуса, - перебила её Аврора. – Это ж какая мощь нужна! Я то видела, что творила Мирей при помощи богини. Это было по-настоящему волшебно. Кто же знал, что ей в этот момент управляла сама трёхликая. Ах, мне бы хотя бы раз пережить такое. Это наверное, непередаваемо. Находиться в потоке, когда от твоего опыта и умения зависит будущее мира.
Девушка мечтательно закатила глаза.
- Если будешь усердно учиться, а не заниматься сомнительными инициативами, переживёшь и не раз. – Назидательно сказала Карин. - Сейчас мало людей, на которых можно положиться. Боги находят таких, дают больше возможностей, чем остальным. Да, ты права. Людям, боюсь, такое не под силу. А восстанавливать порушенное надо. Вот и вмешались звёзды и боги.
Она взмахом руки выключила небо с далёкими галактиками, закрыла апельсиновую колбу. Над головой теперь опять вращалась серая воронка.
Девушка заморгала, привыкая к дневному свету. В темноте, разбавляемой звёздами, она казалась полной надежд и планов, а сейчас растерянной, а сейчас жалкой неумёхой. Как освещение меняет людей, отметил про себя Савелий. Вот на наставницу этот эффект не распространяется. Она и на свету и во тьме чувствует себя комфортно. Интересно, сколько ей лет? А впрочем, какое ему дело до неё. Они ему отпуск испортили. Это ж надо было так попасть. Такая переделка. И с какого хрена это произошло со мной. Магия, ведьмы, порталы, теперь ещё и боги. Век бы их не видел. В книжках существуют и ладно. Мало ли бред какой в них пишут. Но чтоб попасть сюда расхлёбывать чужие проблемы, а не собственные.
- Это общие проблемы, - сказала вслух Карин. – Магию надо в мир возвращать. Иначе развития не будет. А пока её отрицает большинство населения, а жрецы поддакивает им в этом заблуждении, она не вернётся. И кому-то это делать надо. Так что, скорее всего, вас сюда попали не просто так. Наверное, вы знаете или умеете что-то очень важное.
Савелий поёжился. Ну, стерва, ещё и мысли читает. Потом понял, что нелицеприятно высказался о той, что может, не приведи небеса, лягушек в животе поселить и отвернулся.
- Учитесь контролировать свои действия и мысли, - посоветовала наставница. – Я могла бы сделать вид, что не заметила, но такое предупреждение будет лучше услышать сейчас от меня, чем на собственных шишках понимать правила, когда нарвётесь на молодую и горячую. И которая из всех ваших оскорблений вам капкан вылепит.
- А я не боюсь, - отрезал мужчина.
- Ну и зря. Ум доказывается не только умением выходить из сложных ситуаций, но ещё и не попадать в них. Хотите померяться силой воли с ведьмой, научитесь контролировать себя. Тогда она будет считать вас равным противником. А пока вы ничуть не лучше Авроры. Та тоже сначала делает, а потом думает. Кстати, - обратилась она уже к воспитаннице. – Ты можешь объяснить, зачем это всё затеяла.
- На факультет поступить хотела, - промямлила она. – Мне было отказано, а так хотелось.
- Поздравляю, тебе это удалось. Ты будешь посещать занятия.
- Правда? Я принята! Как здорово, - девушка начала пританцовывать на месте. - Класс, класс, класс! Я знала, что получится.
- Не спеши радоваться. Ты, как всегда не дослушала. Ты будешь посещать занятия, чтобы училась она.
Карин указала на террариум с разноцветной ящеркой.
- 23 -
Завязка:
Аврора застыла, хотела видимо что-то сказать, набрала в лёгкие воздух, но не смогла даже выдохнуть. Савелий уж подумал подставить к ней поближе стул. А то ведь осядет сейчас на пол. Карин же не обратила на состояние воспитанницы внимание, равнодушно протянула ей террариум.
- Я не сказала, что ты принята на факультет. Слишком горячая ещё, бед наделаешь. Так что практиковать тебе нельзя. Но лекции посещать, так и быть можешь. Свои глупости надо уметь исправлять. Будешь посещать занятия, вместе с ней.
- Но почему? – вид у девушки был такой, что если бы она сейчас разбила стеклянный шар об пол, мужчина бы не удивился.
- Как ты помнишь, на факультет была принята Мирей. Поэтому и будешь носить её на занятия.
- Мирей? – теперь стеклянный шар был поднят на уровень глаз. – Это она?
- Частично, - распахивая один из своих журналов, ответила Карин. – Как уже сказала, портал унёс твою подругу в неизвестном направлении, позволив быть ей одновременно в разных местах. Образ при этом теперь тоже разный. В нашем мире она осталась в виде ящерки. Довольно занятной, надо сказать.
- А в другом?
- Скорее всего, в виде человека.
- Нормально, целого?
- С виду нормально, но не целого. Раз она оставила здесь животную сущность, есть вероятность, что при переходе в новый мир, она будет сильно болеть. Если только богиня ей не даст ей защитника, который будет охранять её от неблагоприятного внешнего воздействия. Всё-таки, Мирей стала инструментом в её руках. Не думаю, что она послала её на верную смерть. Скорее всего, просто предоставила возможность увидеть и попасть туда, куда та хотела.
- А внутренне, как она себя будет чувствовать? Чувствует, - поправилась Аврора.
- Разбитой, конечно. Основная подпитка по здоровью здесь, там чужая реальность. Будем надеяться, что она дальше не преодолела пространство. В этом случае, энергетическая часть, также могла отделиться от неё. В этом случае, в качестве компенсации, в нашем мире должна была бы возникнуть новая энергетическая структура. Но насколько я поняла, такой не обнаружилось.
- Как это не обнаружилось? – удивился Савелий. – С вашими-то способностями и вы не знаете?
- Аврора? – приподняла бровь Карин. – Что я не знаю?
- Привидение возле портала. Женская особь, говорит, что не поняла, как здесь оказалась.
-Во время грозы, - в голос закончила она уже с Савелием.
- Так. И где эта сущность? – отложила Карин ручку и журнал в сторону. – Почему я её не замелила?
Аврора пожала плечами. Хорошо вовремя спохватилась, ухмыльнулся про себя Савелий. С её привычкой размахивать руками, не мудрено уронить свою преображённую подругу.
- Наверное, потому что она не считала нужным разговаривать с тем, кто её не видит, - решил добавить себе значимости Савелий, но Аврора всё испортила.
- Мы попали в затруднительное положение и она объяснила, что происходит.
- Понятно. Нужна была подходящая ситуация, чтоб вывести её из тени. И всё таки, где она? – повторила свой вопрос Карин.
-У портала осталась, - пояснил мужчина. – Сказала, что боится отходить от него. Похоже, надеется, что обратно её туда утянет.
- Само собой? Она вообще в курсе, что просто так ничего не бывает?
- Мне-то откуда знать? Я тоже здесь вроде как случайно.
- Так... теперь понятно, что с Мирей всё сложней, чем я думала. Надо найти это привидение. Это же ящерка, с ней хоть поговорить можно. Возможно, она расскажет что-то, что поможет прекратить этот круговорот.
- Ага. С ней сложней. А со мной? Со мной-то что делать будете?
Аврора хлопнула себя полбу, похоже показывая, что так разговаривать в наставницей не стоит. Но Савелия это мало уже волновало. Она ему никто, чтоб цацкаться.
- 24 -
Завязка:
Не смотря на бесцеремонность со стороны собеседника, Карин в лице не изменилась. Она подошла к столу, раскрыла журнал.
- Ладно, если хотите знать, с вами, как ни странно всё в порядке. Никаких нарушений, никаких разъединений. Если девочки заплатили за такое путешествие здоровьем и временем, которое теперь потребуется на сборы себя в единое целое, то вас такая плата не коснулась совсем. Все показатели в норме. И это мне не понятно. Портал не разделил вас на части, доставил сюда целиком. Возможно, ему нужно от вас что-то другое. А возможно, вы настолько пустой человек, что с вас даже взять нечего.
Аврора прыснула. Отыгралась, всё-таки за стерву, понял Савелий.
- Это уже мне решать, насколько я полный или полый. – Отрезал он. - Вас это не касается. А пропажа моей техники, это с позволения сказать, по-вашему, что? У меня на самом деле украли часть души, и возвращать, похоже её никто не собирается.
Наставница удивлённо посмотрела на него, быстро-быстро повертела ручку в руках.
- А ведь верно, как я сразу не догадалась. Да, это меняет дело. – Она сделала пометки в журнал. – Итак, как оказалось, ваша металлическая штуковина приглянулась одному божеству. И расставаться с ней он, видимо, пока не намерен. Почему так получилось, мне пока не ясно. Возможно, он пока слишком слаб, чтоб существовать без физического тела. Оно сейчас как якорь, удерживает его здесь. А без него, я полагаю, его отнесёт отсюда очень далеко. Возвращаться будет сложнее. И я без понятия, когда божество окрепнет настолько, что сможет существовать в пространстве в своей привычной форме. На это может понадобиться ещё одно тысячелетие. Так что советую мысленно распрощаться со своей техникой уже сейчас.
- Ну уж дудки. Так не пойдёт. Пусть ваше чудовище вылезает из моего железного друга и находит себе другое тело.
Наставница покачала головой.
- Да... похоже, с вами разговаривать бесполезно. Но я попытаюсь объяснить это ещё раз. Божество, если про него не вспоминать тысячу лет, слабеет. Каждый бог живёт в этом мире за счёт того, что люди о нем думают. Сейчас по всем вселенным власть захватил Кащей. О нём говорят каждый день, во всех уголках, на разных языках. О нём думают, с ним спят, на него сморят, носят его атрибутику, или атрибутику с его слугами. Он везде. На остальных богов приходится только малая щепотка внимания. На всех остальных. А их много. И они слабы. Но звёзды сейчас делают поворот. А это значит, приходит новое время. И все, кто сумеет здесь закрепиться, выйти из теи, сможет претендовать на внимание людей. Работать здесь, развиваться, развивать мир, находить свои потерянные или не доделанные артефакты.
- А мне то что с этого? Я с вашим Бессмертным я не контактирую. И вообще плевать хотел, на всякие танцы с бубнами, хоть возле костра, хоть в выбеленных стенах. Я не при делах!
- Ещё одно досадное заблуждение, - щёлкнула языком Карин. - Человек – проекция бога. Да, одного. Да, своего. Да, найти его трудно. Но дело это не меняет. Один из старых богов вас создал. И как родитель, иногда забирает некоторые преференции, по необходимости. То, что сейчас это сделал другой бог, дела не меняет. Они между собой, как товарищи по несчастью договорятся. То, что вы плевать хотели на Кащея – ваши сложности. То, что плевать хотели на остальных богов – тоже самое. Не хотите поддерживать ни одну из конфликтующих сторон – ваше право. Но и за ваши собственные интересы никто гроша ломанного не даст. Старым богам тоже надо жить и они выживают, как могут. Один из вариантов решения проблемы могу предложить. Не знаю, насколько он вам понравится. Попробуйте сотрудничать с ними.
- 25 -
Завязка:
- Ни с кем я сотрудничать не буду, - он упёр руки в боки. - Ни с вами, ни с ними. Раз я здесь оказался по вашей вине, значит, вы мне должны...
- Ничего я вам не должна, - прервала его Карин. - Выход там. У вас есть время погулять по окрестностям в районе полутора месяцев. Кров и хлеб, так и быть для вас найдётся. Если в летний солнцеворот не удастся вас отправить назад пешком, будете гулять от сегодняшнего дня полгода. Думаю, в осенний шабаш мы сможем вас вместить туда, откуда изъяла богиня. На этом всё. Надеюсь, вас слово шабаш не пугает? А то можете сразу к жрецам топать, индульгенцию у них выклянчивать на такое противоправное действие. Если вам так нужна обратно ваша железка, можете предоставить для бога своё тело для развития. Ему, я так полагаю, тоже не мёдом существование намазано, раз он такой вариант предпочёл. Заметьте, он вас не тронул, хотя с его возможностями, даже урезанными, мог. Физическое тело – это ограничение. Если бы он избрал ваше, вашему бы сознанию потесниться пришлось. Сознание бога слишком обширное. Если не умеете его слышать, понимать и договариваться, скукожитесь в одном теле с ним за неделю. Зато все счастливы, и уж точно без претензий. Потому что у бога их точно не будет, а вас уже не останется. А если есть претензии сейчас, обращайте напрямую к богам. Возможно, они сочтут вас интересной личностью, чтобы с вами работать и принимать во внимание ваши хотелки. Ах, забыла. Вы же с ними не сотрудничаете. Ну, тогда тем более, разговаривать больше не о чем. Вы сами по себе. Единоправны, единоличны и как следствие, одиноки. С чем вас и поздравляю. Вам никто не нужен, но и вы никому тоже. А теперь, вон.
Аврора схватила склянку с ящерицей, будто это ей сказали, и быстро ретировалась из зала. Савелий постоял, делая вид, что слова ведьмы ему глубоко безразличны, но под её ледяным взглядом, решил всё-таки уйти. Тем более, что её серый помощник Эдик, одним из щупалец, настойчиво разворачивал его к двери. Как бы пинка в угоду хозяйке не отвесил. Нет, такого удовольствия он не доставит. Аврора ждала его снаружи.
- Ну и чего ты добился? Говорила же тебе, с ней надо осторожнее. Знать, где промолчать, где сказать. Что предложить. Она может многое. Не всё конечно, но создать такую ситуацию, что и волкам и овцам будет по серьгам и никто в обиде не останется, у неё хорошо получается. А ты, а ты... как барыга себя вёл, а может и хуже. Как будто я не рассказывала тебе ничего о правилах взаимодействия. Чем слушал? Ты сделал всё, чтоб она не принимала тебя в серьёз. – И передразнила. - Я никому ничего не должен, я здесь сам по себе. Даже цветы в поле не сами по себе. А уж кактусы в пустыне и подавно. Всем нужны солнце, вода и земля. И воздух. Или ты титан, в нижнем мире живёшь? Но и в этом случае – ты часть единого целого. Цветы растут – радуют взгляд, служат домом для насекомых, питанием для зверей. Они зачем-то. И все насекомые зачем-то. И все звери. И люди тоже зачем-то. А если ты не зачем и никому ничего не должен, то ты мёртв. Ты с мертвецами много разговариваешь и чего-то ждёшь, или что-то делаешь для них? Вот и Карин, с мертвецами не разговаривает. Потому что от умения во время общения создавать различные жизненные комбинации, зависит успех, как собственный, так и общий. И если она включает тебя в свою цепочку связей, то должна быть в тебе уверена. А ты сам выпал из этой цепочки. Сказал, что не будешь. Ну и пожалуйста. Держаться за тебя никто не будет. Много чести. Но и помогать тоже. И что вот с тобой делать?
- Сам разберусь.
- Угу. Разобрался уже. Пока рот не раскрыл, всё вроде хорошо складывалось. Ну вот чего стоило помолчать?
- Скажи ещё, ещё что три дня кожу лягушачью сжигать нельзя было.
- А, да что с тебя взять, - махнула рукой Аврора. – То у тебя было хоть на неё надежда. А теперь я даже не знаю, кто тебе помочь сможет.
- 26 -
Завязка:
Вокруг никого не было, ветер стих. Горы заслоняли море, каменистая тропинка залита солнцем. После перенесённого стресса хотелось пить, но поблизости питьевой воды не предвиделось, а взять с собой фляжку не догадался. Оставил всё в спальном боксе, так торопился. И тут ещё галлюцинаций не хватало, для полного комплекта.
- Это ещё кто? – спросил Савелий то ли сам себя, то ли Аврору.
Та пожала плечами.
- Что молчишь? Тебе тоже показалось? – мужчина повертел головой в разные стороны. – У вас здесь в порядке вещей, голоса слышать среди бела дня?
Аврора помотала головой и пискнула.
- Нет, не в порядке. Наверное, послышалось.
Она сама при этом выглядела растерянной. А с учётом бесчисленных царапин, которые сейчас проявились покрасневшей окантовкой, ещё и жалкой. Но Савелия это мало волновало. А галлюцинации продолжились.
- Как интересно. Значит, я могу контактировать с этим миром, оказывать влияние? – рассудило шуршание листвы. – Значит, живая. А думала, померла сегодня ночью.
- Ты кто? – теперь вопрос Савелия адресовался воздуху.
- Чара.
- Выходи.
- Я и так вышла. - Прошелестел опять уже ближе голос. - Только на солнце меня не видно. И я пока не разобралась, как так получилось... Вчера была там, а сегодня здесь. И вообще, у меня такое впечатление, что я в двух местах одновременно. Только другое очень далеко отсюда.
Мужчина откинулся на спину, застонал, от бессилия и от того, что в бок впился острый камень.
- Если она до сих пор не разобралась, значит, разберись ты, - приказал он Авроре жестом, откинул камень в сторону и закрыл глаза.
Голова отказывалась варить напрочь. Сердце после пережитого кошмара ещё не восстановило нормальный ритм, а здесь уже духи со всех сторон нападают. Чёрт знает что. Надо успокоиться. Второй раз за сутки потерять свою любимицу, это ж... может сон? Он ухватился за пришедшую мысль, как за спасательный круг. Савелий вспомнил когда-то прочитанного Кастанеду. В голове мало что осталось, зато один полезный совет дона Хуана так и брезжил сейчас, как свет в тёмном царстве. Он поднял вверх руки и открыл глаза. Так, начало положено. Руки видно, есть контакт. Потом ущипнул себя, поморщился. Нет, не сон. И что-то в этом мире действительно идёт не так, и работает не так, как ему рассказывали. И надо как-то дальше жить с этим.
Солнце прогрело землю, щебет птиц указывал на то, что и здесь как-то живут пернатые, и возможно люди. И никто их не уничтожает, хотя именно сейчас очень хотелось отыграться на некой двуногой особи, которая сюда его запихала.
Особь потопталась на краю тропинки, попинала камушки. Потом всё-таки спросила неизвестного собеседника.
- А что значит, развлекалась?
- То и значит. Когда все разошлись, существо вышло из моря. Только выглядело по-другому. Сменяло то обличьем медведя, то быка, будто определиться не могло, что его больше на данный момент устраивает. Лязг и хруст стоял жуткий, будто он проснулся после долгой спячки. Потом свернулся в первоначальную форму, сам отделился, стал полупрозрачным, как я сейчас. В темноте, правда, его видно было плохо. Но когда стал подниматься по лунной дорожке к ночному светилу, заискрился.
- А как при этом выглядел? – прервала её монолог Аврора.
- Как человек... – запнулся голос. - Только с двумя рогами.
- Суженный, - охнула девчонка. – А дальше?
- Дальше долго его не было. Под утро спустился тем же путём в виде дракона и опять в эту штуку залез.
- Кто? – встрял в разговор, наконец, Савелий.
- Сказано же тебе, суженный. Жених для богини.
- Мне это ни о чём не говорит.
- Долго рассказывать, - Аврора махнула рукой, а потом, похоже, решила его утешить. - Шабаш, вчера оказывается, в честь вашего прибытия был. Вернее, его. А ты просто случайно оказался в ненужном месте в ненужное время.
- Думаешь, я не понял, что в ненужном месте оказался? - огрызнулся мужчина. – Если бы не этот дождь, промчал бы мимо камня – не оглянулся. Мало ли чего, по дорогам расставлено. Всё мелькает и с таким же успехом, позади остаётся. Делать-то теперь что?
- Дождь? – удивился голос. – Та же история.
Аврора аж запрыгала на месте. Савелий покачал головой. Одним словом - девчонка.
- Пойдём, к Карин, - радостно прощебетала она, - Наставница такого поворота точно не ожидает. Она сейчас наверняка сможет сложить эти факты и сделать нужные выводы. Это же очень важно! Дождь! А с грозой или без?
- С грозой, - подтвердили оба.
- Так может вас надо только водой полить, и молнией ударить и вы обратно испаритесь.
- Я те ударю, - проронил Савелий. – И если возвращаться, то только с техникой.
- А я и так уже испарилась, - задумчиво рассудил ветер.
- Пойдём, пойдём, - поманила всех с собой Аврора и вприпрыжку побежала вниз.
- Ну, ты идёшь, - осведомился у воздуха мужчина. Из всех полоумных барышень, с этой было как-то спокойней, её хоть не видно.
- Я лучше здесь побуду, - сказал ветер. – Мне так удобнее, наверное. Отсюда мне легко понимать, что со мной там... далеко происходит. А если я уйду отсюда, не понятно, как это... оно будет чувствоваться. Я боюсь.
Последнее было сказано совсем тихо. Похоже, и правда боится.
- Понятно. Ладно. Передам этой оголтелой, чтоб тебя здесь искали, - пообещал Савелий. – Наверное, придумают, как и тебя обратно отправить.
Он встал и отправился догонять спутницу. Та козой ускакала по горной тропинке, так что из виду она пропала почти сразу. Ну ничего, в догонялки он с ней играть не собирается. Можно пройти тихонечко, подышать свежим воздухом. В принципе здесь не плохо. Диковато-то, правда. Цивилизации, здесь похоже, почти совсем никакой. Да, разница между оборудованием внутри замка и тем, что на улице даже электричества нет, вносит диссонанс в настроение, даже больше непонимание, как такое может быть. Люди необычные, истории им подстать. Если бы не потеря его любимца, скорее всего, даже переживать бы не стал о таком приключении. Но, любимец... Надо выручать...
Солнце палило, ноги стали заплетаться. Пару раз мужчина споткнулся, чуть не упал. Хотелось пить, в глазах поплыли круги. Савелий подошёл к ближайшему дереву, облокотился на него. С прошлого вечера, как он попал сюда, ощущения в районе лба были странными. Будто тяжесть какая-то, иногда чувствовалось головокружение. И в горле в районе кадыка изредка пульсировало, заставляло учащаться дыхание, ухудшало координацию движений. Это создавало дискомфорт в без того плохую ситуацию, только скопытится здесь не доставало. Радовало только, что проходили такие состояния быстро. Хорошо, что их оборудование ничего не показало. А то бы у них была причина вообще не считаться с ним. Нельзя показывать своё недомогание. Ну вот, уже прошло. Можно двигаться дальше.
Догнать Аврору получилось только возле входа в замок. Та стояла на смотровой площадке. Вернее не стояла. Она переминалась с ноги на ногу, шагала туда-сюда, временами даже подпрыгивала. Савелий фыркнул. Будто у неё шило в одном месте. Увидев его, та побежала навстречу.
- Пришёл? Ну, давай-давай, - Аврора усиленно потянула Савелия за собой в дверь, когда тот, наконец, дотопал до входа. - У меня, внутри всё бурлит, как поделиться этим хочется с наставницей.
- Бурлит у неё. После твоих бурлящих фейерверков только беды одни.
- 27-
Завязка:
- Ничего-ничего, это всё исправимо, - не унималась девчонка. - И Карин наверняка всё устроит.
- Чтобы ты без неё делала? Что сама из себя представляешь? Знаешь, довольно странно постоянно надеяться на чужую помощь.
После жаркого солнца, воздух замка обнял прохладой. Мужчина тут же почувствовал себя лучше, будто глоток воды сделал.
Аврора, которая уже взобралась на первый пролёт лестницы, обернулась.
- Я – будущий маг. Мне только доучиться осталось. А наставница на то и есть, чтоб видеть ошибки. Моя же задача исправлять их.
- Доучиться ей осталось. Ага. Начать и кончить. А мозг, что в голову вкладывается, вместе с дипломом выдают? Или довольствуются тем, что в филейной части присутствует?
- Не смешно, - отчеканила Аврора чуть ли, не по слогам. - В филейной части, как ты выразился, присутствуют важные рецепторы, отвечающие за сохранение жизни. Поэтому думать этой частью очень даже полезно. Особенно во время катаклизмов, несчастий, реальной опасности. Но тебе, наверное, это сложно понять.
Она окинула его пренебрежительным взглядом. Савелий чуть не расхохотался от такой наглости, но только фыркнул и сдержанно парировал.
- Тебе самой сложно будет, если так в людях разбираешься. Я знаю, что такое чутьё и шестое чувство. В горячих точках этому быстро учатся. Тем не менее, я настаиваю, что у человека мозг для того чтобы думать.
- Частично ты прав. Человеческий мозг принимает информацию из окружающей среды. И перерабатывает её. Но думать, также как и животные, может всем телом. И каждая часть тела отвечает за свой кусок обдумывания. А ещё, человеческий мозг интересен тем, что в него могут вкладывать то, что он должен думать, другие люди. Это гениально! Представляешь, нужно, чтоб кто-то за тебя работу сделал, а ты только щёлк пальчиками, и всё у тебя уже в руках. Но вообще, маги этим не занимаются. Это прерогатива жрецов. Да и вообще, это сложно, это программа старшей школы. А я только в среднюю собираюсь.
- А то и видно.
- На самом деле – это большая ответственность, уметь моделировать будущее, - продолжила она, проигнорировав замечание. - Иметь доступ к той информации, которой ещё нет, но обязательно появится. Или ты думаешь, что все открытия сами собой происходят? Нет, они приходят точно в своё время. У нас, правда сейчас с этим проблема. Много нужных открытий до сих пор не открыты. В параллельном мире уже очередь из них, ждут, когда всё-таки они попасть сюда смогут. А ещё, сложно научиться разбираться, что хочешь действительно ты, а что тебе навязано окружением. Самое противное, что не всегда навязано, а прописано в виде догмы. А сам принимаешь это на веру, не задумываясь, что под этим стоит. Мне ещё учиться и учиться этому...
Аврора всё болтала и болтала. Савелий давно потерял нить разговора, но махнул рукой и даже не пытался ухватить её обратно. Лестницы и расписные коридоры с мозаичным полом остались позади. Впереди маячила тяжёлая деревянная резная дверь.
Аврора с трудом отодвинула её, заглянула.
- Постой здесь, - предупредила она его и скрылась.
Мужчина пожал плечами и отошёл к окну. За окном всё также играло солнце. От блеска на морской глади слепило глаза. Отвернувшись, пришлось подождать, когда из зрительного восприятия уйдёт темнота. Странная штука эти параллельные миры. Живёшь в своей реальности, будто на солнце, которое слепит глаза. Но стоит отойти чуть в сторону, попасть к какому-то странному камню, и вот уже оказываешься в неосвещённой полутьме. Которой думал, что не существует. Но которая, оказывается, есть, и к ней после яркого света просто привыкнуть надо.
Долго ждать не пришлось. Аврора показалась из-за двери через пять минут.
- Всё, пошли, - махнула она.
- 28 -
Завязка:
Карин остановилась, обдумывая открывшуюся перспективу, поправила волосы и резко отвернулась к своим пробиркам. – Это интересно.
- Кому именно она подарила новый облик? – не выдержала воспитанница.
- Я ещё не уверена. Но по некоторым параметрам, возможно, это Велес. Сама посуди, звериные легко меняющиеся образы, образец тьмы и хаоса, с двумя рогами. Умелец вывернуться из любой ситуации, владелец, кстати, земных угодий, скота, достатка. По многим параметрам, завидный жених. Лунная богиня ждала представителя земли и дождалась его.
- Не может быть. Его не видели уже тысячу лет, - сказала Аврора и сама же запнулась. – Тысячу. Портал как раз столько и не работал.
- В этом-то и дело. Интересное совпадение, не так ли? – наставница перевернула листы одного из журналов, сделала пометку.
Колба с апельсиновой жидкостью позади неё выплюнула белёсое облачко, которое тут же впитал серый помощник. Он потемнел, а на его поверхности проявились звёзды.
- Совпадений не бывает! – с жаром выпалила воспитанница и уставилась вверх.
- Тем не менее, чтоб не быть голословными, надо уметь находить сопутствующие факторы. – Раскинула руки Карин, приглашая гостя, также посмотреть на импровизированное небо, а сама продолжила. - И первое, что бросилось в глаза со вчерашней ночи, это поворот звёзд.
Аврора открыла рот, но так и не нашлась, что сказать. Савелий хмыкнул.
- Не далёкие вы, а ещё ведьмы. Звёзды всегда крутятся. Медленно, но крутятся. Это даже мелкота знает.
- Знает, да не всё. Только то, что рассказывают. А то, что рассказывают, в это все верят. Никто не проверяет. У вас даже учёные не в курсе, что наши небеса соединяются. Эти знания в мире Стебля утеряны, их ещё восстанавливать надо. Ваш мир отражает, то, что должно быть у нас. А у нас то, что должно, не происходит. Мы единое целое, но разделённое. И трещина между мирами проявляется всё чётче.
Савелий заморгал.
- Сложно для понимания? – посочувствовала Карин. – Особенности воспитания и мировоззрения. Да, Бессмертный, и в вашем мире хорошо постарался. Подчинил всю магию себе, а остальным рассказал, что её нет. В хитрости и изворотливости ему не откажешь. Теперь над златом чахнет. Магия – это живое создание. Его нельзя в рамки ставить, оно умирает. Тем не менее, в нашем мире звёзды замедлили своё бег несколько десятилетий назад. Их будто держало что.
- Что может держать звёзды? – не согласился мужчина. - Это целые галактики в отдалении, вселенные во вселенных. Это же такая мощь.
- Не что, а кто, - поправила Карин. – Боги. Они вполне способны на это. Мы считали, что это Бессмертный пытается усидеть на троне и тянет время. Сейчас, ему наоборот, стоило бы ещё сильнее замедлиться, чтоб сдержать соперника. Это не умное решение, оно только усугубит ситуацию, так как только нагнетает давление для взрыва в мире. Но это в его предсказуемом духе.
- У Бессмертного, не хватит сил, чтоб звёзды сдержать. – Безапелляционно ответил Савелий. - Где звёзды, а где он. Кстати, у меня такое впечатление, что вы мне зубы заговариваете. Я у себя-то не слишком в этой тавтологии разбирался, а с вами и подавно не хочу дискутировать на этот счёт.
- Не хотите, не надо. Подождите тогда в коридоре, - указала наставница на дверь. Савелий не подчинился, остался стоять на месте. Она продолжила. – А раз так, то проявляйте уважение к нашим правилам. В вашей реплике скучного воображения, тем не менее, я нашла одну истину. В одном вы правы. Звёзды могут держать не низшие, а высшие боги. Да, получается Бессмертному это не под силу. Но, например великан Имир и его родители из Муспельхейма и Нифельхейма, могут создать такой прецедент. Возможно также великаны, рождённые им. Да, по преданиям они погибли. Но это не значит, что умерли. Скорее всего, просто сменили место жительства. Вопрос только, ради чего это затевалось такое масштабное замедление звёзд?
- Звёзды – свидетели смены эпох, - начала рассуждать вслух Аврора, похоже, пытаясь создать новую логическую цепочку, но опять вернулась к тому, с чего разговор начался. - Кто-то хочет задержать время...
- Нет, это пройденный этап. – Прервала её Карин. - Они пошли сейчас, когда в мир вернулось старинное божество, будто копили силы, чтоб вытолкнуть его сюда.
- А может, звёзды поджидали ваше это... божество, - нехотя процедил мужчина. Он не хотел вмешиваться в их разговор, но такими темпами они до завтра куковать будут.
Наставница удивлённо посмотрела на него. Такое впечатление, что она его за дурака принимает, не умеющего двух мыслей связать.
- А, что это возможно, - ухмыльнулась Карин. – Почему-то такая мысль мне в голову не приходила. Это открывает больше возможностей. Для начала это расчищает канал, который теперь будет работать намного легче. Да, чтоб восстановить его первоначальные силы, придётся постараться. Но это уже не с нуля.
- Скорее даже с глубокого минуса, - перебила её Аврора. – Это ж какая мощь нужна! Я то видела, что творила Мирей при помощи богини. Это было по-настоящему волшебно. Кто же знал, что ей в этот момент управляла сама трёхликая. Ах, мне бы хотя бы раз пережить такое. Это, наверное, непередаваемо. Находиться в потоке, когда от твоего опыта и умения зависит будущее мира.
Девушка мечтательно закатила глаза.
- Если будешь усердно учиться, а не заниматься сомнительными инициативами, переживёшь и не раз. – Назидательно сказала Карин. - Сейчас мало людей, на которых можно положиться. Боги находят таких, дают больше возможностей, чем остальным. Да, ты права. Людям, боюсь, такое не под силу. А восстанавливать порушенное надо. Вот и вмешались звёзды и боги.
Она взмахом руки выключила небо с далёкими галактиками, закрыла апельсиновую колбу. Над головой теперь опять вращалась серая воронка.
Девушка заморгала, привыкая к дневному свету. В темноте, разбавляемой звёздами, она казалась полной надежд и планов, а сейчас растерянной и жалкой неумёхой. Как освещение меняет людей, отметил про себя Савелий. Вот на наставницу этот эффект не распространяется. Она и на свету и во тьме чувствует себя комфортно. Интересно, сколько ей лет?
- Кстати, - Карин обратилась к Авроре. – Ты можешь объяснить, зачем это всё затеяла.
- На факультет поступить хотела, - промямлила та. – Мне было отказано, а так хотелось.
- Поздравляю, тебе это удалось. Ты будешь посещать занятия.
- Правда? Я принята! Как здорово, - девушка начала пританцовывать на месте. - Класс, класс, класс! Я знала, что получится.
- Не спеши радоваться. Ты, как всегда не дослушала. Ты будешь посещать занятия, чтобы училась она.
Карин указала на террариум с разноцветной ящеркой.
Аврора застыла, хотела видимо что-то сказать, набрала в лёгкие воздух, но не смогла даже выдохнуть. Савелий уж подумал подставить к ней поближе стул. А то ведь осядет сейчас на пол. Карин же не обратила на состояние воспитанницы внимание, равнодушно протянула ей террариум.
- Я не сказала, что ты принята на факультет. Слишком горячая ещё, бед наделаешь. Так что практиковать тебе нельзя. Но лекции посещать, так и быть можешь. Свои глупости надо уметь исправлять. Будешь посещать занятия, вместе с ней.
- Но почему? – вид у девушки был такой, что если бы она сейчас разбила стеклянный шар об пол, мужчина бы не удивился.
- Как ты помнишь, на факультет была принята Мирей. Поэтому и будешь носить её на занятия.
- Мирей? – теперь стеклянный шар был поднят на уровень глаз. – Это она?
- Частично, - распахивая один из своих журналов, ответила Карин. – Как уже сказала, портал унёс твою подругу в неизвестном направлении, позволив быть ей одновременно в разных местах. Образ при этом теперь тоже разный. В нашем мире она осталась в виде ящерки. Довольно занятной, надо сказать.
- А в другом?
- Скорее всего, в виде человека.
- Нормального, целого?
- С виду нормального, но не целого. Раз она оставила здесь животную сущность, есть вероятность, что при переходе в новый мир, она будет сильно болеть. Если только богиня ей не даст ей защитника, который будет охранять её от неблагоприятного внешнего воздействия. Всё-таки, Мирей стала инструментом в её руках. Не думаю, что она послала её на верную смерть. Скорее всего, просто предоставила возможность увидеть и попасть туда, куда та хотела.
Вам сюда:
5. Случайности
Вокруг никого не было, ветер стих. Горы заслоняли море, каменистая тропинка залита солнцем. После перенесённого стресса хотелось пить, но поблизости питьевой воды не предвиделось, а взять с собой фляжку не догадался. Оставил всё в спальном боксе, так торопился. И тут ещё галлюцинаций не хватало, для полного комплекта.
- Это ещё кто? – спросил Савелий то ли сам себя, то ли Аврору.
Та пожала плечами.
- Что молчишь? Тебе тоже показалось? – мужчина повертел головой в разные стороны. – У вас здесь в порядке вещей, голоса слышать среди бела дня?
Аврора помотала головой и пискнула.
- Нет, не в порядке. Наверное, послышалось.
Она сама при этом выглядела растерянной. А с учётом бесчисленных царапин, которые сейчас проявились покрасневшей окантовкой, ещё и жалкой. Но Савелия это мало волновало. А галлюцинации продолжились.
- Как интересно. Значит, я могу контактировать с этим миром, оказывать влияние? – рассудило шуршание листвы. – Значит, живая. А думала, померла сегодня ночью.
- Ты кто? – теперь вопрос Савелия адресовался воздуху.
- Чара.
- Выходи.
- Я и так вышла. - Прошелестел опять уже ближе голос. - Только на солнце меня не видно. И я пока не разобралась, как так получилось... Вчера была там, а сегодня здесь. И вообще, у меня такое впечатление, что я в двух местах одновременно. Только другое очень далеко отсюда.
Мужчина откинулся на спину, застонал, от бессилия и от того, что в бок впился острый камень.
- Если она до сих пор не разобралась, значит, разберись ты, - приказал он Авроре жестом, откинул камень в сторону и закрыл глаза.
Голова отказывалась варить напрочь. Сердце после пережитого кошмара ещё не восстановило нормальный ритм, а здесь уже духи со всех сторон нападают. Чёрт знает что. Надо успокоиться. Второй раз за сутки потерять свою любимицу, это ж... может сон? Он ухватился за пришедшую мысль, как за спасательный круг. Савелий вспомнил когда-то прочитанного Кастанеду. В голове мало что осталось, зато один полезный совет дона Хуана так и брезжил сейчас, как свет в тёмном царстве. Он поднял вверх руки и открыл глаза. Так, начало положено. Руки видно, есть контакт. Потом ущипнул себя, поморщился. Нет, не сон. И что-то в этом мире действительно идёт не так, и работает не так, как ему рассказывали. И надо как-то дальше жить с этим.
Солнце прогрело землю, щебет птиц указывал на то, что и здесь как-то живут пернатые, и возможно люди. И никто их не уничтожает, хотя именно сейчас очень хотелось отыграться на некой двуногой особи, которая сюда его запихала.
Особь потопталась на краю тропинки, попинала камушки. Потом всё-таки спросила неизвестного собеседника.
- А что значит, развлекалась?
- То и значит. Когда все разошлись, существо вышло из моря. Только выглядело по-другому. Сменяло то обличьем медведя, то быка, будто определиться не могло, что его больше на данный момент устраивает. Лязг и хруст стоял жуткий, будто он проснулся после долгой спячки. Потом свернулся в первоначальную форму, сам отделился, стал полупрозрачным, как я сейчас. В темноте, правда, его видно было плохо. Но когда стал подниматься по лунной дорожке к ночному светилу, заискрился.
- А как при этом выглядел? – прервала её монолог Аврора.
- Как человек... – запнулся голос. - Только с двумя рогами.
- Суженный, - охнула девчонка. – А дальше?
- Дальше долго его не было. Под утро спустился тем же путём в виде дракона и опять в эту штуку залез.
- Кто? – встрял в разговор, наконец, Савелий.
- Сказано же тебе, суженный. Жених для богини.
- Мне это ни о чём не говорит.
- Долго рассказывать, - Аврора махнула рукой, а потом, похоже, решила его утешить. - Шабаш, вчера оказывается, в честь вашего прибытия был. Вернее, его. А ты просто случайно оказался в ненужном месте в ненужное время.
- Думаешь, я не понял, что в ненужном месте оказался? - огрызнулся мужчина. – Если бы не этот дождь, промчал бы мимо камня – не оглянулся. Мало ли чего, по дорогам расставлено. Всё мелькает и с таким же успехом, позади остаётся. Делать-то теперь что?
- Дождь? – удивился голос. – Та же история.
Аврора аж запрыгала на месте. Савелий покачал головой. Одним словом - девчонка.
- Пойдём, к Карин, - радостно прощебетала она, - Наставница такого поворота точно не ожидает. Она сейчас наверняка сможет сложить эти факты и сделать нужные выводы. Это же очень важно! Дождь! А с грозой или без?
- С грозой, - подтвердили оба.
- Так может вас надо только водой полить, и молнией ударить и вы обратно испаритесь.
- Я те ударю, - проронил Савелий. – И если возвращаться, то только с техникой.
- А я и так уже испарилась, - задумчиво рассудил ветер.
- Пойдём, пойдём, - поманила всех с собой Аврора и вприпрыжку побежала вниз.
- Ну, ты идёшь, - осведомился у воздуха мужчина. Из всех полоумных барышень, с этой было как-то спокойней, её хоть не видно.
- Я лучше здесь побуду, - сказал ветер. – Мне так удобнее, наверное. Отсюда мне легко понимать, что со мной там... далеко происходит. А если я уйду отсюда, не понятно, как это... оно будет чувствоваться. Я боюсь.
Последнее было сказано совсем тихо. Похоже, и правда боится.
- Понятно. Ладно. Передам этой оголтелой, чтоб тебя здесь искали, - пообещал Савелий. – Наверное, придумают, как и тебя обратно отправить.
Он встал и отправился догонять спутницу. Та козой ускакала по горной тропинке, так что из виду она пропала почти сразу. Ну ничего, в догонялки он с ней играть не собирается. Можно пройти тихонечко, подышать свежим воздухом. В принципе здесь не плохо. Диковато-то, правда. Цивилизации, здесь похоже, почти совсем никакой. Да, разница между оборудованием внутри замка и тем, что на улице даже электричества нет, вносит диссонанс в настроение, даже больше непонимание, как такое может быть. Люди необычные, истории им подстать. Если бы не потеря его любимца, скорее всего, даже переживать бы не стал о таком приключении. Но, любимец... Надо выручать...
Солнце палило, ноги стали заплетаться. Пару раз мужчина споткнулся, чуть не упал. Хотелось пить, в глазах поплыли круги. Савелий подошёл к ближайшему дереву, облокотился на него. С прошлого вечера, как он попал сюда, ощущения в районе лба были странными. Будто тяжесть какая-то, иногда чувствовалось головокружение. И в горле в районе кадыка изредка пульсировало, заставляло учащаться дыхание, ухудшало координацию движений. Это создавало дискомфорт и в без того плохую ситуацию, только скопытится здесь не доставало. Радовало только, что проходили такие состояния быстро. Хорошо, что их оборудование ничего не показало. А то бы у них была причина вообще не считаться с ним. Нельзя показывать своё недомогание. Ну вот, уже прошло. Можно двигаться дальше.
Догнать Аврору получилось только возле входа в замок. Та стояла на смотровой площадке. Вернее не стояла. Она переминалась с ноги на ногу, шагала туда-сюда, временами даже подпрыгивала. Савелий фыркнул. Будто у неё шило в одном месте. Увидев его, та побежала навстречу.
- Пришёл? Ну, давай-давай, - Аврора усиленно потянула Савелия за собой в дверь, когда тот, наконец, дотопал до входа. - У меня, внутри всё бурлит, как поделиться этим хочется с наставницей.
- Бурлит у неё. После твоих бурлящих фейерверков только беды одни.
- Ничего-ничего, это всё исправимо, - не унималась девчонка. - И Карин наверняка всё устроит.
- Чтобы ты без неё делала? Что сама из себя представляешь? Знаешь, довольно странно постоянно надеяться на чужую помощь.
После жаркого солнца, воздух замка обнял прохладой. Мужчина тут же почувствовал себя лучше, будто глоток воды сделал.
Аврора, которая уже взобралась на первый пролёт лестницы, обернулась.
- Я – будущий маг. Мне только доучиться осталось. А наставница на то и есть, чтоб видеть ошибки. Моя же задача исправлять их.
- Доучиться ей осталось. Ага. Начать и кончить. А мозг, что в голову вкладывается, вместе с дипломом выдают? Или довольствуются тем, что в филейной части присутствует?
- Не смешно, - отчеканила Аврора чуть ли, не по слогам. - В филейной части, как ты выразился, присутствуют важные рецепторы, отвечающие за сохранение жизни. Поэтому думать этой частью очень даже полезно. Особенно во время катаклизмов, несчастий, реальной опасности. Но тебе, наверное, это сложно понять.
Она окинула его пренебрежительным взглядом. Савелий чуть не расхохотался от такой наглости, но только фыркнул и сдержанно парировал.
- Тебе самой сложно будет, если так в людях разбираешься. Я знаю, что такое чутьё и шестое чувство. В горячих точках этому быстро учатся. Тем не менее, я настаиваю, что у человека мозг для того чтобы думать.
- Частично ты прав. Человеческий мозг принимает информацию из окружающей среды. И перерабатывает её. Но думать, также как и животные, может всем телом. И каждая часть тела отвечает за свой кусок обдумывания. А ещё, человеческий мозг интересен тем, что в него могут вкладывать то, что он должен думать, другие люди. Это гениально! Представляешь, нужно, чтоб кто-то за тебя работу сделал, а ты только щёлк пальчиками, и всё у тебя уже в руках. Но вообще, маги этим не занимаются. Это прерогатива жрецов. Да и вообще, это сложно, это программа старшей школы. А я только в среднюю собираюсь.
- А то и видно.
- На самом деле – это большая ответственность, уметь моделировать будущее, - продолжила она, проигнорировав замечание. - Иметь доступ к той информации, которой ещё нет, но обязательно появится. Или ты думаешь, что все открытия сами собой происходят? Нет, они приходят точно в своё время. У нас, правда сейчас с этим проблема. Много нужных открытий до сих пор не открыты. В параллельном мире уже очередь из них, ждут, когда всё-таки они попасть сюда смогут. А ещё, сложно научиться разбираться, что хочешь действительно ты, а что тебе навязано окружением. Самое противное, что не всегда навязано, а прописано в виде догмы. А сам принимаешь это на веру, не задумываясь, что под этим стоит. Мне ещё учиться и учиться этому...
Аврора всё болтала и болтала. Савелий давно потерял нить разговора, но махнул рукой и даже не пытался ухватить её обратно. Лестницы и расписные коридоры с мозаичным полом остались позади. Впереди маячила тяжёлая деревянная резная дверь.
Аврора с трудом отодвинула её, заглянула.
- Постой здесь, - предупредила она его и скрылась.
Мужчина пожал плечами и отошёл к окну. За окном всё также играло солнце. От блеска на морской глади слепило глаза. Отвернувшись, пришлось подождать, когда из зрительного восприятия уйдёт темнота. Странная штука эти параллельные миры. Живёшь в своей реальности, будто на солнце, которое слепит глаза. Но стоит отойти чуть в сторону, попасть к какому-то странному камню, и вот уже оказываешься в неосвещённой полутьме. Которой думал, что не существует. Но которая, оказывается, есть, и к ней после яркого света просто привыкнуть надо.
Долго ждать не пришлось. Аврора показалась из-за двери через пять минут.
- Всё, пошли, - махнула она.
Карин сидела за столом, заваленным кучей книг, журналов, отдельными исчерканными листочками. От возникшего при открытой двери сквозняка, они решили было разлететься, но женщина властно прихлопнула их сверху, прервав радостное и бесполезное теперь поползновение. Рядом с ней находился вчерашний террариум с цветной ящерицей. Та, похоже, пребывала в своей личной нирване, отрешилась от всего и даже не мигала. Вдоль стен на полках располагались разноцветные колбочки, реторты, наполненные разноцветными жидкостями и сыпучими материалами скляночки. Что в склянках находилось в виде сыпучих материалов, Савелий не разобрал. Ему показалось, что там различные виды жуков, комаров, тараканьих лапок. Ну, в самом деле, чем ещё могут быть заполнены подобные ёмкости у ведьмы. Даже смотреть не интересно. Увидишь в одной из них заспиртованную голову. Ну и что? Счастья это прибавит что ли? Да ни разу. Лучше быть не в курсе некоторых мелочей жизни.
В глубине залы, в тени, куда не добиралось солнце, находилось ещё несколько столов. На одном из них стояли клетки с воробьями, канарейками, террариумы с лягушками.
А вот под потолком посреди залы существовало нечто, что притягивало взгляд. В центре кружила серая воронка, основание которой чуть смещалось в сторону, мелькая постоянно над головой наставницы. Та не обращала на неё внимания. Только изредка посылала туда различные листочки с записями. Со стороны казалось, что она в хаотичном порядке поднимает стикеры и отпускает их в воздух. Те подхватываются порывом ветра. Воронка моментально подхватывала их, сжёвывала, и казалось, внимательно слушала, как Карин с ней разговаривает.
- Так, основной преподавательский состав пришлёшь ко мне сегодня, новые ингредиенты для экспериментов подготовишь на завтра. Не забудь пыль дальних дорог, сегодня сюда прибудет делегация с южного предела, можно позаимствовать с их одежды, мы не гордые. И свет ночных звёзд почти закончился. Надо поймать его в решето сегодня ночью. Прогноз обещается благоприятный, будут видны даже Огненный Хвост и Нити Норн. Да. Отчёт мне нужно сделать к послезавтра, так что выдели мне дополнительное время в параллели, чтоб на проверку этой тягомотины хватило.
Воронка качнулась, из стороны в сторону, одновременно сжимаясь и разворачиваясь, будто соглашаясь или подтверждая, что всё понятно. Из неё тут же протянулись щупальца в разные стороны, как у спрута, напоминающие вихри, пройдя сквозь стены и пол.
Карин смотря на эти телодвижения, кивнула и наконец, взглянула на гостей.
- Очень хорошо. А теперь, могу полюбопытствовать, как у вас дела.
Заметив растерянность Савелия от вида странного создания, Карин небрежно пояснила.
- А это... Это мой помощник по хозяйству. Эдик. Информационная структура, поддерживаемая энергией эмоций. Если вам знаком термин эгрегор, всё остальное должно быть понятно.
- Ага. Несомненно, - согласился Савелий, - предпочитая не влезать в дебри сумасшествия. Ему чем проще, тем лучше. А ещё лучше, вообще не видеть этого.
- В вашем мире вы и не видите, - машинально подтвердила Карин. – Не потому что нет, а потому что не хотите. Желание индивида ограничивает его возможности. В нашем мире всё происходит немножко не так. Не везде, конечно. Но во всех мирах есть возможность создать систему, которая будет работать для развития, а не наоборот.
Наставница быстро говорила, видимо уверенная, что гость её понимает. Савелий не успел задать уточняющий вопрос, а потом стало некогда.
- Мы это... – начала не вовремя Аврора. – У портала были...
Наставница отмахнулась.
- Знаю-знаю. Значит, богиня подарила ему новый облик...
- 29 -
Завязка:
- А внутренне, как она себя будет чувствовать? Чувствует, - поправилась Аврора.
- Разбитой, конечно. Основная подпитка по здоровью здесь, там чужая реальность. Будем надеяться, что она дальше не преодолела пространство. В этом случае, астральная часть, также могла отделиться от неё. В этом случае, в качестве компенсации, в нашем мире должна была бы возникнуть новая энергетическая структура. Но насколько я поняла, такой не обнаружилось.
- Как это не обнаружилось? – удивился Савелий. – С вашими-то способностями и вы не знаете?
- Аврора? – приподняла бровь Карин. – Что я не знаю?
- Привидение возле портала, - нехотя отозвалась воспитанница.
Она зыркнула недовольно на мужчину. Похоже, эту новость она хотела сообщить сама, а он ей весь кайф обломал. Любительница интриг фигова. Тем не менее, несмотря на недовольство, она продолжила.
- Женская особь, говорит, что не поняла, как здесь оказалась. По характеристикам, как раз астральная сущность. И исчезла она из своего мира...
- Во время грозы, - в голос закончила она уже с Савелием.
- Как и он, - добавила девушка и указала на него.
- Так. Понятно. Деталей в головоломке прибавляется. – Отложила Карин ручку и журнал в сторону. – И где эта сущность? Почему я её не замелила?
Аврора пожала плечами. Хорошо вовремя спохватилась, ухмыльнулся про себя Савелий. С её привычкой размахивать руками, не мудрено уронить свою преображённую подругу.
- Я не знаю, я позвала её с собой. Думала, ей в таком состоянии вообще труда не составит за мной успеть.
Савелий помолчал, придавая себе значимости, потом всё-таки выдал.
- Вы не заметили её, наверное, потому что она не считала нужным разговаривать с тем, кто её не видит, - он остановился насладиться эффектом, чтоб главная здешняя ведьма поняла, что и он тоже может владеть нужной информацией, но Аврора всё испортила.
- Мы попали в затруднительное положение, и она объяснила, что происходит. Это она нам про дракона рассказала. А вам кто?
- Эдик. Он умеет распознавать новые моменты действительности. Он дал мне сжатую картину происходящего, но не сказал, кто и при каких обстоятельствах ею завладел. То, что информацией владеете вы, догадаться было не трудно. Наш гость как раз в твоём сопровождении туда собирался. А вот про астральную сущность, Эдик не сообщил. Видимо посчитал это несущественным. А может не смог распознать её, как и я возле портала. Из ваших объяснений я поняла, что ей была нужна подходящая ситуация, чтоб вывести её из тени. И всё-таки, где она? – повторила свой вопрос Карин.
-У портала осталась, - пояснил раздражённо мужчина. – Сказала, что боится отходить от него. Похоже, надеется, что обратно её туда утянет.
- Само собой? – улыбнулась наставница. - Она вообще знает, что просто так ничего не бывает? Чтоб её утянуло обратно, надо как минимум, по вашим рассказам дождаться грозы, а как максимум, определить для неё подходящее время, найти силы и прочесть заклинание.
- Мне-то откуда знать? Смотрю, шибко умные здесь все. Я тоже здесь вроде как случайно.
- Так... теперь понятно, что с Мирей всё сложней, чем я думала. Надо найти это привидение. Это же ящерка, с ней хоть поговорить можно. Возможно, она расскажет что-то, что поможет прекратить этот круговорот.
Всё, его терпение лопнуло. Их интересует всё. Ящерицы, какая-то Мирей, привидения, звёздная тавтология. И ноль внимания к его личной проблеме.
- Ага. С ней сложней. А со мной? Со мной-то что делать будете? – слова, обвинительными свинцовыми шариками летели в Карин.
Аврора хлопнула себя полбу и повертела пальцем у виска, пока наставница смотрела на него, похоже, показывая, что так разговаривать в ней не стоит. Но Савелия это мало уже волновало. Она ему никто, чтоб цацкаться.
- 30 - 31 -
Завязка:
Карин в лице не изменилась, будто и не было агрессивной вспышки гостя. Она подошла к столу, раскрыла журнал.
- Ладно, если хотите знать, с вами, как ни странно всё в порядке. Никаких нарушений, никаких разъединений. Если девочки заплатили за такое путешествие здоровьем и временем, которое теперь потребуется на сборы себя в единое целое, то вас такая плата не коснулась совсем. Все показатели в норме. И это мне не понятно. Портал не разделил вас на части, доставил сюда целиком. Возможно, ему нужно от вас что-то другое. А возможно, вы настолько пустой человек, что с вас даже взять нечего.
Аврора прыснула. Отыгралась, всё-таки за агрессию на неё, понял Савелий.
- Это уже мне решать, насколько я полный или полый. – Отрезал он. - Вас это не касается. А пропажа моей техники, это с позволения сказать, по-вашему, что? У меня на самом деле украли часть души, и возвращать, похоже её никто не собирается.
Наставница удивлённо посмотрела на него, быстро-быстро повертела ручку в руках.
- А ведь верно, как я сразу не догадалась. Да, это меняет дело. – Она сделала пометки в журнал. – Итак, как оказалось, ваша металлическая штуковина приглянулась одному божеству. И расставаться с ней он, видимо, пока не намерен. Почему так получилось, мне пока не ясно. Возможно, он пока слишком слаб, чтоб существовать без физического тела. Оно сейчас как якорь, удерживает его здесь. А без него, я полагаю, его отнесёт отсюда очень далеко. Возвращаться будет сложнее. И я без понятия, когда божество окрепнет настолько, что сможет существовать в стандартном для него пространстве в своей привычной форме. На это может понадобиться ещё одно тысячелетие. Так что советую мысленно распрощаться со своей техникой уже сейчас.
- Ну, уж дудки. Так не пойдёт. Пусть ваше чудовище вылезает из моего железного друга и находит себе другое тело.
Наставница покачала головой.
- Да... похоже, с вами разговаривать бесполезно. Но я попытаюсь объяснить это ещё раз. Божество, если про него не вспоминать тысячу лет, слабеет. Каждый бог живёт в этом мире за счёт того, что люди о нем думают. Сейчас по всем вселенным власть захватил Кащей. О нём говорят каждый день, во всех уголках, на разных языках. О нём думают, с ним спят, на него сморят, носят его атрибутику, или атрибутику с его слугами. Он везде. На остальных богов приходится только малая щепотка внимания. На всех остальных. А их много. И они слабы. Но звёзды сейчас делают поворот. А это значит, приходит новое время. И все, кто сумеет здесь закрепиться, выйти из тени, сможет претендовать на внимание людей. Работать здесь, развиваться, развивать мир, находить свои потерянные или не доделанные артефакты.
- А мне то что с этого? С вашим Бессмертным я не контактирую. И вообще плевать хотел, на всякие танцы с бубнами, хоть возле костра, хоть в выбеленных стенах. Я не при делах!
- Ещё одно досадное заблуждение, - щёлкнула языком Карин. - Человек – проекция бога. Да, одного. Да, своего. Да, найти его трудно. Но дело это не меняет. Один из старых богов вас создал. И как родитель, иногда забирает некоторые преференции, по необходимости. То, что сейчас это сделал другой бог, дела не меняет. Они между собой, как товарищи по несчастью договорятся. То, что вы плевать хотели на Кащея – ваши сложности. То, что плевать хотели на остальных богов – тоже самое. Не хотите поддерживать ни одну из конфликтующих сторон – ваше право. Но тогда и за ваши собственные интересы никто гроша ломанного не даст. Старым богам тоже надо жить и они выживают, как могут. Один из вариантов решения проблемы могу предложить. Не знаю, насколько он вам понравится. Попробуйте сотрудничать с ними.
- Имейте ввиду, я в ваши эти игры танцевать не собираюсь. Вы пытаетесь переложить на меня собственные проблемы. Я уже говорил, что мне это не интересно.
- Стандартное заблуждение. Это общие проблемы. Магию надо в мир возвращать. Иначе развития не будет. А пока её отрицает большинство населения, а жрецы поддакивает им в этом заблуждении, она не вернётся. И кому-то это делать надо. Потому что, так или иначе, она сюда пробивается. Так что, скорее всего, вас сюда прислали не просто так. Возможно, вы знаете или умеете что-то очень важное. Так что проблема у вас не стандартная. И решить её стандартными способами не удастся. У вас на данный момент два варианта. Либо вы слушаете, что вам здесь подсказывают, и стараетесь выполнить и вполне возможно, нам удастся уладить ситуацию, но это не гарантированно. Но это лучше, чем вообще не пытаться. Либо вы изображаете из себя упрямое животное, остаётесь при своём мнении и ситуация от этого не меняется совсем. Потому что я могу не знать некоторые детали работы вашего живого металла, за которые теоретически могу зацепиться и попытаться наладить контакт с тем, кто виноват в том, что вы здесь оказались. В итоге, мы либо сотрудничаем. Успешно или нет, время покажет. Либо не сотрудничаем совсем и для вас это билет в один конец и в единственном экземпляре. А уж мы, со своими проблемами как-то разберёмся.
Савелий поёжился. Ну и стерва. Оставила выбор без выбора.
- Так что, сотрудничать будете?
Мужчина молчал.
- Хорошо. Дам вам время подумать до завтра. Понимаю, что такие решения спонтанно не принимаются. И если примите решение, постарайтесь в итоге соответствовать ему. А то пока, судя по высказываниям, вы ничуть не лучше Авроры. Та тоже сначала делает, а потом думает.
Наставница показала, что разговор окончен. Аврора в обнимку с ящерицей в стеклянном шаре, Савелий злой от здешних правил и ультиматумов.
- Зря, - сказала девушка, когда они оказались за дверью.
- Что зря?
- Вёл себя так. Поначалу я решила, что можешь ей понравиться.
- Зачем мне это?
- Она сильная ведьма, - доверительно сообщила Аврора.
- И что с того?
- Если понравишься ей, проблема может начать решаться даже без её участия.
- Как так?
- Ну и вопросы. Что, у вас в мире ведьм нет?
- Нет.
- Ага. Ещё скажи, что секса тоже.
- Ну да, было время, когда считалось, что нет и его, - ухмыльнулся Савелий, злость от абсурдной ситуации отступила. – Давно, правда, дело было. Меня ещё не было.
- Несчастные люди... – закатила глаза Аврора. – И, судя по твоему виду, не так уж и давно. Если понаблюдать за твоими манерами и обходительности с дамами... Но не суть. Это, как говорится ваши проблемы. Лучше давай чуть-чуть объясню, как контактировать с такими, как она.
- Весь во внимании.
Разговор мужчине опять нравиться перестал и он посчитал, что саркастический тон утихомирит пыл девицы. Не тут-то было. Она приняла реплику за чистую монету, и продолжила доверительную беседу.
- Она не терпит фамильярности и выражения гнева. Слишком запредельная радость – таже фамильярность. Умей держать слово, и не прыгай как вошь на гребешке в своих показаниях. Покажи, что ты человек дела. И тогда она будет считать вас равным.
- Ну что с того, кто и как обо мне думает? Плевать я на неё хотел.
- Совершенно правильная позиция, - кивнула Аврора. – Применительно к черни, барыгам, даже некоторым власть имущим. Но если касается дело Карин, выгодней ей понравиться. Видели её Эдика? Это она его создала, чтоб он решал для неё мелкие проблемы и экономил ей время.
- Посуду что ль за неё моет?
- Мелко мыслишь. Посуду... У неё целая академия в подчинении. Нет, дело не в этом. Видел, как он информацией управляется?
- 32 -
Завязка:
- Мы были в одном уголке острова, а он в другом. Он зацепил наш страх от полёта, считал его, проанализировал, что произошло, и доложил Карин. В итоге, она уже была готова к нашему визиту, навела справки, да ещё и план кое-какой наверняка набросала. Посмотри, какая экономия времени! А мы только дойти сюда успели.
Аврора опять вприпрыжку попыталась убежать вперёд, но быстро стало неудобно разговаривать, и она остановилась. Савелий за ней бегать по-прежнему не собирался.
- Не увидел, что она что-то там набросала, - ответил он, не торопясь, догоняя её. - А фокусы со звёздным небом меня не удивят и не убедят. И не такое видел. Ты даже не представляешь, что у нас некоторые снимают, рисуют и сочиняют.
- Ваша реальность техническая и механическая. – Пожала плечами Аврора. - У ваших детей, наверное, должна быть хорошо развита логика. В почёте математика и всё материальное. В частности, подход к жизни. А такие понятия, как эмоциональное поле, эфирное поле, а также возможности человеческого организма преодолеть любое заболевание без таблеток, игнорируются. Я ведь угадала?
- Почти, - уклонился от ответа мужчина. – Мы вообще вашу реальность обозреваем. А не мою. Мы на возможностях этого Эдика остановились.
- А, ну да. Так вот, Карин о своём плане просто не сказала. Ты её разозлил. Она не показывает этого, но по отношению догадаться можно.
Аврора старательно пыталась построиться по неторопливую походку собеседника. Удавалась ей это плохо, постоянно спотыкалась от неудобного шага, но, тем не менее, старалась не обгонять. Чтоб хоть как-то сгладить нервозность от непривычной походки, она начала подбрасывать вверх и ловить стеклянный шар с ящерицей.
- Прекрати, уронишь, - предупредил её мужчина. – И вообще. В таком случае, сотрудничать с твоей наставницей я не буду. Какой смысл доверять тому, кто тебя ни во что не ставит.
- Глупо. Сотрудничество с ней - короткий путь к решению проблемы. – проигнорировала Аврора его замечание и продолжила отыгрываться на ящерице. - Короче не бывает. А теперь представь. Эдик может добывать информацию отовсюду, где есть ученики этой школы. Если кто-то знает или видел больше, чем все остальные, она тут же об этом знает. А также с помощью Эдика она может простраивать выгодные себе и тем, кто ей нужен, события. Это же клад для тебя! Она может заранее просчитать, в каком месте, и в какое время ты сможешь найти свою железяку.
- Не верю. По твоим словам, она информацию может черпать прямиком из параллельной вселенной?
- Вот этого не знаю. Наших там пока нет, перекрыто всё было. Но теоретически, возможно. Мирей же упала туда. Значит, связь должна быть. Плохая, правда. Скорее всего рваная, неровная и зависящая от многих обстоятельств, которые ещё придётся найти и подстроить друг к другу. Человеческие пути, знаешь ли, иногда запутанными бывают. Как и пути богов.
- Ничего, пусть моя дорога будет не такой короткой, зато моей. Что никакая б... барышня потом не сказала, что я ей обязан.
- Понятно. От новой реальности, похоже, потерял способность к стратегическому и логическому мышлению. А может, у тебя его никогда и не было. Проживание в материальном мире, не гарантирует умения разбираться с фактами. Иногда люди дальше собственного носа не видят. Всегда думала, что это только к прислужникам Бессмертного относится.
- Не могла бы ты замолчать. Подташнивает уже от нравоучений. Мне нужна карта.
- Зачем?
- Сейчас пришла мысль о том, что раз ваши боги нуждаются в людском внимании, значит этот, скорее всего, отправился туда, где их больше всего. Покажешь мне, где в ваших краях обитает больше всего народу, и завтра я отправлюсь туда.
- 33 -
Вам сюда:
6. Разбор полётов
Карин остановилась, обдумывая открывшуюся перспективу, поправила волосы и резко отвернулась к своим пробиркам, так что исписанные листочки и документы чуть не разлетелись от произведённого ей вихря. – Это интересно.
- Кому именно она подарила новый облик? – не выдержала воспитанница.
- Я ещё не уверена. Но по некоторым параметрам, возможно, это Велес. Сама посуди, звериные легко меняющиеся образы, образец тьмы и хаоса, с двумя рогами. Умелец вывернуться из любой ситуации, владелец, кстати, земных угодий, скота, достатка. По многим параметрам, завидный жених. Лунная богиня ждала представителя земли и дождалась его.
- Не может быть. Его не видели уже тысячу лет, - сказала Аврора и сама же запнулась. – Тысячу. Портал как раз столько и не работал.
- В этом-то и дело. Интересное совпадение, не так ли? – наставница полистала синий журнал, сделала пометку, а потом щёлкнула пальчиками.
Колба с апельсиновой жидкостью позади неё выплюнула белёсое облачко, которое тут же впитал серый помощник. Он потемнел, а на его поверхности проявились звёзды.
- Совпадений не бывает! – с жаром выпалила воспитанница и уставилась вверх.
- Тем не менее, чтоб не быть голословными, надо уметь находить сопутствующие факторы. – Раскинула руки Карин, приглашая гостя, также посмотреть на импровизированное небо, а сама продолжила. - И первое, что бросилось в глаза со вчерашней ночи, это поворот звёзд.
Аврора открыла рот, но так и не нашлась, что сказать. Савелий хмыкнул.
- Не далёкие вы, а ещё ведьмы. Звёзды всегда крутятся. Медленно, но крутятся. Это даже дети знают.
- Знают, да не всё. Только то, что рассказывают. И в то, что рассказывают взрослые и вроде как умные тёти и дяди, верят. Никто не проверяет, даже когда сам становится взрослым. У вас даже учёные не в курсе, что наши небеса соединяются. Эти знания в мире Стебля утеряны, их ещё восстанавливать надо. Стебель является продолжением Корня. Через нас может передаваться к вам магия. Но Кащей её запрятал под замок, а остальным рассказал, что её нет. И все поверили. Поэтому у нас её совсем мало, а у вас вообще нет. Мы единое целое, но разделённое. Без магии трещина между мирами проявляется всё чётче. Своими непродуманными действиями жрецы прикрываясь любовью к Бессмертному могут разрушить мир.
Савелий заморгал.
- Сложно для понимания? – посочувствовала Карин. – Особенности воспитания и мировоззрения. Да, Бессмертный, и в вашем мире хорошо постарался. В хитрости и изворотливости ему не откажешь. Теперь над златом чахнет. Магия – это живое создание. Его нельзя в рамки ставить, оно умирает. Тем не менее, в нашем мире звёзды замедлили своё бег несколько десятилетий назад. Их будто держало что.
- Что может держать звёзды? – не согласился мужчина. Предыдущие объяснения, из которых он мало что понял, его не убедили. - Это целые галактики в отдалении, вселенные во вселенных. Это же такая мощь.
- Не что, а кто, - поправила Карин. – Боги. Они вполне способны на это. Мы считали, что это Бессмертный пытается усидеть на троне и тянет время. Сейчас, ему наоборот, стоило бы ещё сильнее замедлиться, чтоб сдержать соперника. Это не умное решение, оно только усугубит ситуацию. Таким образом, он только нагнетает давление для взрыва в мире. Но это в его духе.
- У Бессмертного, не хватит сил, чтоб звёзды сдержать. – Безапелляционно ответил Савелий. - Где звёзды, а где он. Кстати, у меня такое впечатление, что вы мне зубы заговариваете. Я у себя-то не слишком в этой тавтологии разбирался, а с вами и подавно не хочу дискутировать на этот счёт.
- Не хотите, не надо. Подождите тогда в коридоре, - указала наставница на дверь. Савелий не подчинился, остался стоять на месте. Она продолжила. – А раз так, то проявляйте уважение к нашим правилам. В вашей реплике скучного воображения, тем не менее, я нашла одну истину. В одном вы правы. Звёзды могут держать не низшие, а высшие боги. Да, получается Бессмертному это не под силу. Но, например великан Имир и его родители из Муспельхейма и Нифельхейма, могут создать такой прецедент. Возможно также великаны, рождённые им. Да, по преданиям они погибли. Но это не значит, что умерли. Скорее всего, просто сменили место жительства. Вопрос только, ради чего затевалось такое масштабное замедление звёзд? Они пошли сейчас, когда в мир вернулось старинное божество, будто копили силы, чтоб вытолкнуть его сюда.
- А может, звёзды поджидали ваше это... божество, - нехотя процедил мужчина. Он не хотел влезать в этот бред, но такими темпами они до завтра куковать будут.
Наставница удивлённо посмотрела на него. Такое впечатление, что она его за дурака принимает, не умеющего двух мыслей связать. Ну пусть понимает, что он тоже не лыком шит.
- А, что это возможно, - ухмыльнулась Карин. – Почему-то такая мысль мне в голову не приходила. Это открывает больше возможностей. Для начала это расчищает канал, который теперь будет работать намного легче. Да, чтоб восстановить его первоначальные силы, придётся постараться. Но это уже не с нуля.
- Скорее даже с глубокого минуса, - перебила её Аврора. – Это ж какая мощь нужна! Я то видела, что творила Мирей при помощи богини. Это было по-настоящему волшебно. Кто же знал, что ей в этот момент управляла сама трёхликая. Ах, мне бы хотя бы раз пережить такое. Это, наверное, непередаваемо. Находиться в потоке, когда от твоего опыта и умения зависит будущее мира.
Девушка мечтательно закатила глаза.
- Если будешь усердно учиться, а не заниматься сомнительными инициативами, переживёшь и не раз. – Назидательно сказала Карин. - Сейчас мало людей, на которых можно положиться. Боги находят таких, дают больше возможностей, чем остальным. Да, ты права. Людям, боюсь, такое не под силу. А восстанавливать порушенное надо. Вот и вмешались звёзды и боги.
Она взмахом руки выключила небо с далёкими галактиками, закрыла апельсиновую колбу. Над головой теперь опять вращалась серая воронка.
Девушка заморгала, привыкая к дневному свету. В темноте с мерцающими звёздами, она казалась полной надежд и планов, а сейчас растерянной и жалкой неумёхой. Как освещение меняет людей, отметил про себя Савелий. Вот на наставницу этот эффект не распространяется. Она и на свету и во тьме чувствует себя комфортно. Интересно, сколько ей лет?
- Кстати, - Карин обратилась к Авроре. – Ты можешь объяснить, зачем это всё затеяла.
- На факультет поступить хотела, - промямлила та. – Мне было отказано, а так хотелось.
- Поздравляю, тебе это удалось. Ты будешь посещать занятия.
- Правда? Я принята! Как здорово, - девушка начала пританцовывать на месте. - Класс, класс, класс! Я знала, что получится.
- Не спеши радоваться. Ты, как всегда не дослушала. Ты будешь посещать занятия, чтобы училась она.
Карин указала на террариум с разноцветной ящеркой.
Аврора застыла, хотела видимо что-то сказать, набрала в лёгкие воздух, но не смогла даже выдохнуть. Савелий уж подумал подставить к ней поближе стул. А то ведь осядет сейчас на пол. Карин же не обратила на состояние воспитанницы внимание, равнодушно протянула ей террариум.
- Я не сказала, что ты принята на факультет. Слишком горячая ещё, бед наделаешь. Так что практиковать тебе нельзя. Но лекции посещать, так и быть можешь. Свои глупости надо уметь исправлять. На занятия ходить вместе с ней.
- Но почему? – вид у девушки был такой, что если бы она сейчас разбила стеклянный шар об пол, мужчина бы не удивился.
- Как ты помнишь, на факультет была принята Мирей. Поэтому она их посещать и будет.
- Мирей? – теперь стеклянный шар был поднят на уровень глаз. – Это она?
- Частично, - распахивая один из бесконечных журналов, ответила Карин. – Как уже сказала, портал унёс твою подругу в неизвестном направлении, позволив быть ей одновременно в разных местах. Образ при этом теперь тоже разный. В нашем мире она осталась в виде ящерки. Довольно занятной, надо сказать. Кстати, можешь дать ей имя. Посмотри только, что Мирей с ним согласилась.
- Как?
- Ты поймёшь. Включишь интуицию и поймёшь.
- А в другом мире, как она выглядит?
- Скорее всего, в виде человека.
- Нормального, целого?
- С виду нормального, но не целого. Раз она оставила здесь животную сущность, есть вероятность, что при переходе в новый мир, она будет сильно болеть. Если только богиня ей не даст ей защитника, который будет охранять её от неблагоприятного внешнего воздействия. Всё-таки, Мирей стала инструментом в её руках. Не думаю, что она послала свой рабочий инструмент на верную смерть. Скорее всего, просто предоставила возможность увидеть и попасть туда, куда та хотела.
- А внутренне, как она себя теперь чувствует? – не унималась Аврора.
- Разбитой, конечно. Раз основная подпитка по здоровью здесь, а там чужая реальность. Будем надеяться, что она дальше не преодолела пространство. В этом случае, астральная часть, также могла отделиться от неё. При таком раскладе, в качестве компенсации, в нашем мире должна была бы возникнуть новая энергетическая структура. Но насколько я поняла, такой не обнаружилось.
- Как это не обнаружилось? – удивился Савелий. – С вашими-то способностями и вы не знаете?
- Аврора? – приподняла бровь Карин. – Что я не знаю?
- Привидение возле портала, - нехотя отозвалась воспитанница.
Она зыркнула недовольно на мужчину. Похоже, эту новость она хотела сообщить сама, а он ей весь кайф обломал. Любительница интриг фигова. Тем не менее, несмотря на недовольство, девушка продолжила.
- Женская особь, говорит, что не поняла, как здесь оказалась. По характеристикам, как раз астральная сущность, судя по голосу, примерно одного возраста с Мирей. И исчезла она из своего мира...
- Во время грозы, - в голос закончила она уже с Савелием.
- Как и он, - добавила девушка уже одна и указала на мужчину.
- Так. Понятно. Деталей в головоломке прибавляется. – Отложила Карин ручку и журнал в сторону. – И где эта сущность? Почему я её не замелила?
Аврора пожала плечами. Хорошо вовремя спохватилась, ухмыльнулся про себя Савелий. С её привычкой размахивать руками, не мудрено уронить свою преображённую подругу.
- Я не знаю, я позвала её сюда. Думала, ей в таком состоянии вообще труда не составит за мной успеть.
Савелий помолчал, придавая себе значимости, потом всё-таки выдал.
- Вы не заметили её, наверное, потому что она не считала нужным разговаривать с тем, кто её не видит, - он остановился насладиться эффектом, чтоб главная здешняя ведьма окончательно поняла, что и он тоже может владеть нужной информацией, но Аврора всё испортила.
- Мы попали в затруднительное положение, и она объяснила, что происходит. Это она нам про дракона рассказала.
- Понятно. И всё-таки, где она? – повторила свой вопрос Карин.
-У портала осталась, - пояснил раздражённо мужчина. – Сказала, что боится отходить от него. Похоже, надеется, что обратно её туда утянет.
- Само собой? – улыбнулась наставница. - Похоже, она не знает, что просто так ничего не бывает. Значит, и в её мире магии почти нет. Иначе бы не была такой наивной. Чтоб её утянуло обратно, надо как минимум, по вашим рассказам, дождаться грозы, определить подходящее время, понять соотношение необходимой силы и прочесть заклинание. А вы как думаете, уважаемый?
- Мне-то откуда знать? Смотрю, шибко умные здесь все. Я тоже здесь вроде как случайно.
Карин покачала головой.
- Так... теперь понятно, что с Мирей всё сложней, чем я думала. Надо найти это привидение. Это же не ящерка, с ней хоть поговорить можно. Возможно, она расскажет что-то, что поможет прекратить этот круговорот...
Савелий не дождался, пока наставница закончит говорить очередной, по его меркам бред. Его терпение лопнуло. Их интересует всё. Ящерицы, какая-то Мирей, привидения, звёздная тавтология. И ноль внимания к его личной проблеме.
- Ага. С ней сложней. А со мной? Со мной-то что делать будете? – слова, обвинительными свинцовыми шариками летели в Карин.
Аврора хлопнула себя полбу и повертела пальцем у виска, пока наставница смотрела на него, показывая, что так разговаривать в ней не стоит. Но Савелия это мало уже волновало. Она ему никто, чтоб цацкаться.
Карин в лице не изменилась, будто и не было агрессивной вспышки гостя. Она отложила один журнал, раскрыла другой. Подставила ладонь, на которую из серой воронки слетел зеленоватый листок бумаги. Пару минут она изучала его содержимое.
- Ладно, если хотите знать, с вами, как ни странно всё в порядке. Никаких нарушений, никаких разъединений. Если девочки заплатили за такое путешествие здоровьем и временем, которое теперь потребуется на сборы себя в единое целое, то вас такая плата не коснулась совсем. Все показатели в норме. И это мне не понятно. Портал не разделил вас на части, доставил сюда целиком. Возможно, ему нужно от вас что-то другое. А возможно, вы настолько пустой человек, что с вас даже взять нечего.
Аврора прыснула. Отыгралась, всё-таки за агрессию на неё, понял Савелий.
- Это уже мне решать, насколько я полный или полый. – Отрезал он. - Вас это не касается. А пропажа моей техники, это с позволения сказать, по-вашему, что? У меня на самом деле украли часть души, и возвращать, похоже её никто не собирается.
Наставница удивлённо посмотрела на него, быстро-быстро повертела ручку в руках.
- А ведь верно, как я сразу не догадалась. Да, это меняет дело. – Она сделала пометки. – Итак, как оказалось, ваша металлическая штуковина приглянулась одному божеству. И расставаться с ней он, видимо, пока не намерен. Почему так получилось, мне пока не ясно. Возможно, он пока слишком слаб, чтоб существовать без физического тела. Оно сейчас как якорь, удерживает его здесь. А без него, я полагаю, его отнесёт отсюда очень далеко. Возвращаться будет сложнее. И я без понятия, когда божество окрепнет настолько, что сможет существовать в стандартном для него пространстве в своей привычной форме. На это может понадобиться ещё одно тысячелетие. Так что советую мысленно распрощаться со своей техникой уже сейчас.
- Ну, уж дудки. Так не пойдёт. Пусть ваше чудовище вылезает из моего железного друга и находит себе другое тело.
Наставница покачала головой.
- Да... похоже, с вами разговаривать бесполезно. Но я попытаюсь объяснить это ещё раз. Или вы хотите Велесу предоставить своё тело? Я правильно понимаю?
- Не правильно.
- А раз так, попытайтесь понять. Божество, если про него не вспоминать тысячу лет, слабеет. Каждый бог живёт в этом мире за счёт того, что люди о нем думают. Сейчас по всем вселенным власть захватил Кащей. О нём говорят каждый день, во всех уголках, на разных языках. О нём думают, с ним спят, на него сморят, носят его атрибутику, или атрибутику с его слугами. Он везде. На остальных богов приходится только малая щепотка внимания. На всех остальных. А их много. И они слабы. Но звёзды сейчас делают поворот. А это значит, приходит новое время. И все, кто сумеет здесь закрепиться, выйти из тени, сможет претендовать на внимание людей. Работать здесь, развиваться, развивать мир, находить свои потерянные, забытые или не доделанные артефакты.
- А мне то что с этого? С вашим Бессмертным я не контактирую. И вообще плевать хотел, на всякие танцы с бубнами, хоть возле костра, хоть в выбеленных стенах. Я не при делах!
- Ещё одно досадное заблуждение, - щёлкнула языком Карин. - Человек – проекция бога. Да, одного. Да, своего. Да, найти его трудно. Но дело это не меняет. Один из старых богов вас создал. И как родитель, иногда забирает некоторые преференции, по необходимости. То, что сейчас это сделал другой бог, дела не меняет. Они между собой, как товарищи по несчастью договорятся. То, что вы плевать хотели на Кащея – ваши сложности. То, что плевать хотели на остальных богов – тоже самое. Не хотите поддерживать ни одну из конфликтующих сторон – ваше право. Но тогда и за ваши собственные интересы никто гроша ломанного не даст. Старым богам тоже надо жить и они выживают, как могут. Один из вариантов решения проблемы могу предложить. Не знаю, насколько он вам понравится. Попробуйте сотрудничать с ними. Скорее всего, вас сюда прислали не просто так. Возможно, вы знаете или умеете что-то очень важное. Так что проблема у вас не стандартная. И решить её стандартными способами не удастся. У вас на данный момент два варианта. Либо вы слушаете, что вам здесь подсказывают, и стараетесь выполнить и вполне возможно, нам удастся уладить ситуацию, но это не гарантированно. Но это лучше, чем вообще не пытаться. Либо вы изображаете из себя упрямое животное, остаётесь при своём мнении и ситуация от этого не меняется совсем. Потому что я могу не знать некоторые детали работы вашего живого металла, за которые теоретически могу зацепиться и попытаться наладить контакт с тем, кто виноват в том, что вы здесь оказались. В итоге, мы либо сотрудничаем. Успешно или нет, время покажет. Либо не сотрудничаем совсем и для вас это билет в один конец и в единственном экземпляре. А уж мы, со своими проблемами как-то разберёмся.
Савелий поёжился. Ну и стерва. Оставила выбор без выбора.
- Я уже говорил, что мне это не интересно.
- В таком случае, нам разговаривать больше не о чем.
Наставница щёлкнула пальцами, и серый Эдик мягко, но настойчиво вытолкал их за дверь.
- 34 -
Завязка:
Нечего мне здесь больше делать.
- Точно! – обрадовалась Аврора. Подбросила в руках стеклянный шар, и всё-таки уронила его на мозаичный пол.
Осколки разлетелись по всему коридору. Веточки и кокосовая стружка создали на полу грязную горку. Стайка девчонок возле окна засмеялась, юнцы у другого высокомерно отвернулись. Высокая худая преподавательница неодобрительно посмотрела на виновницу инцидента, но прошла мимо, не сказав, ни слова.
- А ещё кто-то говорит, что у меня логика не развита. Я даже больше скажу. Оказывается, я обладаю даром предвидения, - высказался Савелий. – Как ты эту колбу раньше не грохнула, прямо удивительно. Я раз пять, наверное насчитать успел, с того момента, как она тебе в руки попала.
- Ничего-ничего, всякое бывает, - затараторила Аврора, поднимая ящерицу и обращаясь к ней. – Ты то хоть не пострадала, девочка моя? Мирей мне этого не простит. Нет, вроде лапки-чешуйки целы, даже хвост не отвалился. Значит, всё хорошо. Как же мне тебя назвать?
- Ага, самое время, - пробурчал мужчина.
Девушка осторожно погладила ящерку и спрятала в карман, направившись дальше по коридору. Похоже, убираться она не собиралась. Но задать наводящий вопрос Савелий не успел. Из-под плинтуса выбежали чёрные пауки, принялись шнырять по разным сторонам, заматывая паутиной острые осколки, и уволакивая их с собой. Горкой же кокосовой стружки занялись муравьи, растащив её и веточки по углам, из которых исчезали в неведомом направлении. К насекомым Савелий с детства был равнодушен. Но когда такие крупные твари копошатся у тебя под ногами, как-то не по себе становится. В две минуты от беспорядка не осталось и следа. Напоследок из углов выползли неторопливые улитки, широкой ногой собирая еле заметные пылинки. А жаль. Маленькая трудовая повинность этой девице не повредила бы.
В коридоре тем временем становилось всё больше народу. То ли занятия у них закончились, то ли только начинались, кто их разберёт. Но очень многие поглядывали на Савелия. Одежда что ли, с их точки зрения, была для них непривычна? Но провожающие взгляды, которые он чувствовал, даже отвернувший, начали раздражать.
- Слушай, пойдём-ка отсюда. Не люблю, когда на меня таращатся. А ты ещё со своей ящерицей внимание привлекла. Рядом с тобой, похоже, спокойно вообще не бывает.
Аврора засмеялась и уволокла его в узкий коридор, прятавшийся в соседней нише.
- Что ж ты сразу не сказал, я тоже люблю всяких укромные уголки.
- Я этого не слышал.
- Ой, да не очень-то и хотелось. Нашёлся здесь красна девица.
- Мы вообще остановились на карте.
- Точно. Знаешь, карту я тебе, конечно, предоставлю, но твоя затея не самое умное решение. Это здесь у нас свободные нравы и приятные, во многом для тебя привычные ценности. В нашем уголке цивилизации заправляют такие ведьмы и маги, как Карин. Они собирают обрывочные сведения из различных миров, пытаясь, насколько возможно, сплести ровное для понимания и развития полотно. И слуг своих, вроде Эдика, она в подчинение себе ставит, поэтому здесь они мягки и обходительны. Там, куда ты собираешься, совсем не так. Там унылый, примитивный мир с начисто промытым у людей мозгом. Лучше туда не соваться. За любую мелочь в поведении прицепятся. Если не будешь соответствовать правилам, не будешь как все, быстро в рай, а скорее в их понимании, ад определят. Поверь, там опасно и тебе не здесь, а там делать нечего.
- Твоё дело предоставить карту. Не читать морали.
- Как знаешь. Нам в библиотеку.
В полутёмном помещении почти никого не было. Аврора задала вопрос и прошла вдоль полок, выхватывая и складывая на стол те книги, что загорались ярче других.
- 35 -
Завязка:
На столе сгрудилась уже изрядная стопка книг, а девушка всё тащила и тащила новые. То исчезая, то появляясь в различных частях ограниченной стеллажами комнаты.
- Эй, ты куда. Зачем столько? – осадил её мужчина.
- Ничего ты не понимаешь, - отмахнулась Аврора. - Есть такая вещь, как анализ. Надо проанализировать, какой дорогой лучше идти, куда лучше соваться, куда не стоит и по каким причинам, а кто при стечении обстоятельств может помочь. Знаешь, иногда и враг помогает. Надо только знать, в какой точке пространства, и в какое время ему это будет выгодно. Усёк?
- Ладно, иди. Я так понял, пока сюда половину содержимого полок не притащишь, не угомонишься. Останавливать бесполезно.
Савелий взял одну книгу, раскрыл. На него смотрели пустые страницы.
- Вот ведь бестолочь, - выругался он, затем повысив голос ,сказал, в надежде, что оголтелая услышит. – Ты что сюда приволокла? Здесь же нет ничего.
- Положи на место, - заявила девушка, разговаривая с ним через соседний стеллаж. – Это не для тебя. Это для меня. Ты текст не увидишь.
- Почему? Он настолько мелок или настолько прозрачен? Или я настолько слеп?
- Он не для тебя. И всё. Хотя, пожалуй, с последним бы я согласилась. У тебя заслонка в мышлении стоит. Кто её поставил, я не знаю. Возможно, родился с ней, возможно, твоё окружение постаралось, возможно сам, после любого стресса. Я не знакома с твоим миром, чтоб решать такие задачки. Могу только предполагать. Но сути это не меняет. Пока её не снимешь, текст не увидишь. Не от того, что он запрещён, а потому что просто незачем. Ты его не поймёшь и не воспримешь, даже если прочтёшь. Наши книги не эгоистки. Они считают, раз ты их не можешь понять, то и незачем в них пялиться. Всё по-честному.
Мужчина с раздражением закрыл книгу. Взял другую. Та же история. Пустые белые страницы. Вот засада. Невидимыми чернилами они их что ль пишут? Глупость какая.
Аврора между тем притащила ещё одну стопку.
- Вот, эта последняя, - сказала она, перекладывая фолианты на стол. Затем села, взглядом предлагая Савелию сделать тоже самое.
Он нехотя подчинился. С удовольствием бы отсел от неё подальше, но тогда его мероприятие начинало зависеть только от её странной логики. Лучше уж вылавливать огрехи в её мышлении сразу, чем потом, в полевых условиях.
- И кстати, незачем так орать, - продолжила девица. - Здесь достаточно народу, чтоб задуматься, что можешь кому-то помешать.
- Где? – повертел головой по сторонам Савелий. – Вот там, эта девочка? Да она и головы не повернула.
- Не она. Она только ученица, как и я. Пешка. Но зато здесь несколько преподавателей и часть гостей, которые решили остаться после шабаша, а заодно и наши книжки почитать. У нас хорошая библиотека. А также место, чтоб хорошо информацию воспринимать. Она лучше здесь укладывается, чем в землях жрецов. А сейчас почти все гости именно оттуда.
- Я никого не вижу.
- Если не видишь, это не значит, что их нет. Маги не считают нужным показываться на глаза, если не хотят. А тебе они не хотят.
- Я настолько отвратительно выгляжу?
- Им до одного места, как ты выглядишь. Они не считают тебя интересным собеседником. И это главное. Они солидарны с книгами.
- Ну хорошо. А ты тогда? Зачем ты мне помогаешь?
- Понимаешь, я была соучастницей того действия, что приволокло тебя сюда. Поэтому, считаю себя ответственной за то, что с тобой случится. И лучше я тебе сейчас помогу, чем буду потом искупать твою гибель собственной жизнью или вдруг сожалением. Да, я знаю, что ты сам за неё ответственен. Но если я знаю, как лучше и правильно, и не помогу, а ты попадёшь в ещё более сложную историю, чем есть сейчас, потом жалеть буду. А я не люблю жалеть о том, что не сделала. Лучше буду жалеть о том, что сделала.
- 36 -
Завязка:
Потом посмотрела внимательно на него, ухмыльнулась.
- Хотя нет. Думаю, даже жалеть не буду. О чём жалеть, если ты как упёртый баран себя иногда ведёшь. Не видишь очевидных даже для тебя вещей, действуешь по шаблону, не умеешь находить альтернативных дорог и решений, отрицаешь свершившиеся факты. Не зря с тобой Карин разговаривать дальше не стала, не её уровень общения. И ты не думай, мне тоже сложно с тобой. Но пока интересно. Мне для изучения мира как раз такого экземпляра занятного не хватало. Короче, я пока сама не определилась, зачем ты мне, поэтому лучше помогу заранее. Мысль ясна?
- Вполне. Дальше можешь не вдаваться в подробности. Чем больше объясняешь, тем менее понятно становится. Я ничьим экспериментом быть не собираюсь.
- Согласна. – Уткнулась в книгу Аврора. - Объяснения тебе ни к чему. Тебе заслонка мешает понять больше половины моих фраз. Всё на личности переводишь.
Она раскрыла несколько книг, на разворотах которых высветилась карты. Каждая из них имела свои особенности. На одной детальней обозначались населённые пункты, на другой местность, на третьей странные эфемерные создания. Все карты живые. Реки текут, в горах иногда обвалы происходят, даже маленькие человечки в городах двигаются.
- Ты видишь их, потому что находишься в моём поле, - пояснила девушка. – Как только выйдешь из него, а это метра два в любую сторону, если я спокойна, опять ничего видеть не будешь. Ну что, ж приступим. Смотри, судя по этой карте, тебе нужно сюда. Это столица. Народу здесь тьма тьмущая, но с одним плохим эффектом. Думать не умеют. У них не только заслонок в мозге понаставлено, но и думающая часть промыта напрочь. Словом, они видят мир, как через дуршлак. Здесь вижу, здесь не вижу. Примерно, как ты, только хуже.
- Давай по делу. И первый вопрос, а что нельзя всё было в одну карту внести?
- Пока нельзя. Не нашёлся ещё такой умелец, что все взгляды художников на одно полотно перенёс. Здесь не только рисовать надо уметь, надо уметь чувствовать чужое творение, как своё.
- И что, никто даже не пытался?
- Пытался. Но не получилось.
Аврора открыла одну из книг.
- Вот здесь Снежок Всезнающий решил создать всё в одном флаконе. Полюбуйся.
Карта действительно отличалась от предыдущих. Будто ребёнок неумело рисовал. Угловатые люди неестественно переставляют ноги, руками раскачивают, будто те на шарнирах. Не горы, а кучи грязи. Не реки, а застывшие голубые линии. Да, вроде всё было учтено, но исполнение не то что исказило, скорее убило оригинал.
- Понял? Вот поэтому и приходится разными пользоваться.
- Слушай, у тебя больше знаний по этому миру. Можешь сказать, насколько твоя наставница права, в том, богам нужно внимание. И появится ли ваш Велес там, куда я собираюсь?
- Наставница в отношениях с богами редко ошибается. Она их чувствует, разговаривает с ними постоянно. Часто по их делам и поручениям куда-то пропадает. Так что, здесь ошибка минимальна. Вопрос, захочет ли Велес явиться в столицу под управлением Бессмертного... Знаешь, у богов отменное чувство юмора. А после тысячи лет заточения, думаю, он не откажет себе в удовольствии отобрать у Кащея то, что раньше было отдано ему добровольно на время.
- Почему добровольно?
- Это их божественные шарады. Они любят экспериментировать. Это мы с тобой уже десять-двенадцать жизней пережили, а для них пара-тройка лет прошла. Ну шучу. Возможно, пять. Но для нас, понятное дело, соотношение жизней не меняет. Вот теперь их общий эксперимент в две тысячи лет, заканчивается крахом. Напакостить напоследок холуям неудавшегося начальника, почему бы и нет. По-моему, это в его духе. Короче, схему движения понял. Цель тебе ясна. Так что завтра в путь.
- 37 - 38 -
Развитие:
Из маленького портала, предназначенного для переноса на другую сторону гор, они вышли в лесу. Было ещё сумрачно. Вершины деревьев только-только зацепил рассветный луч. Странное время. Когда и фонарик вроде нужен, а включишь, только мешает. Савелий и не стал включать. Сориентировался по вершинам гор и направился в сторону основной дороги.
Аврора тащилась следом. Чтоб воспользоваться порталом без лишних вопросов и глаз, она подняла Савелия в три ночи. Идя по гулким спящим коридорам, постоянно порывалась грызть ногти, потом одёргивала руку, но быстро забывалась, а спохватываясь через несколько минут, понимала, что делает, то же самое. Савелий оглядывался на неё, не понимал, чего она волнуется. Ему волноваться было не о чем. За спиной рюкзак со всем необходимым, в кармане некоторое количество местных денег, которыми снабдила Карин.
Узнав о том, что он собирается в земли жрецов, наставница не удивилась. Пожелала ему счастливого пути, а Авроре пожелала остаться в школе. Савелий пожелал Авроре того же самого, но эта неугомонная сказала, что проводит его через лес, с чем он зачем-то нехотя согласился. За два дня проведённый рядом, он пришёл к выводу, что лучше быть одному, чем с ней. Ну а в лесу, ну что может случиться? Ногу только если подвернёт, но может ей это уму-разуму прибавит. А обратно уж как-нибудь сама до портала дотопает.
Когда совсем рассвело, они вышли к маленькому посёлку.
- Ну, давай, дальше я сам.
Он вышел на широкую дорогу и обернулся. Аврора стояла на тропинке, переступала с ноги на ногу, но обратно в лес не шла.
- Ну что ещё? – с раздражением остановился Савелий. - Ты же сказала, что вернёшься туда.
- Портал работает только в одну сторону. Обратный крюк очень длинный, а отсюда ещё и опасный. Мне теперь только с тобой. Возьми, пожалуйста, очень интересно, как там Велес в облике дракона народ пугать будет. И не думай, я тебе пригожусь. А к осени, когда занятия начнутся, я вернусь обратно. Либо сама, либо может Карин поможет. Её же надо на сложный факультет водить.
Из её верхнего кармана показалась ящерица.
Савелий уж не знал, что ему делать. Злиться или смеяться.
- А её зачем взяла?
- Мне её доверили, значит, оставить ни на кого не могу. Да и лишние вопросы от подруг ни к чему. Они уверены, что Мирей в Отшиб на каникулы через портал ушла. В общем, теперь они не слишком ошибаются. Отшиб здесь совсем рядом, а она, - девушка погладила ящерицу, - мешать не будет.
- Так, у тебя связь с твоей... этой наставницей есть? Скажи, что ты здесь, пусть тебя забирает. Покричи, что ли ей. Или Эдику. Он-то ей на что, ты же говорила как раз этого.
- Нет, - замотала головой Аврора. – Отсюда никак не получится, горы мешают. А если отойти подальше, то Эдик не услышит.
- Тоже мне. А говорила, этот истукан всё знает. Врала, значит.
- На тот момент, нет. Но если выйти из его зоны влияния, то уровень знания понижается. Чем дальше, чем меньше шансов быть услышанными. Мы как раз в мёртвой зоне.
- Для тебя это ничего не меняет. Карин всё равно узнает, что ты её ослушалась. Заметь, в который раз, - он повернулся к ней спиной, пошёл по дороге.
Аврора догнала.
- Узнает. Но я буду уже далеко.
- Выгонит тебя из школы.
- Возможно. Но по-другому не могу поступить. Она сказала исправлять свои ошибки. А ты является частью того, что я должна исправить. Так что она мне дала два противоположных по смыслу поручения. Значит, я могу выбирать из них, какое мне больше по душе.
- А мне по душе. Сейчас идём до ближайшего посёлка. Останешься там исключительно ради того, чтоб тебя волки не съели. И будешь ждать, когда тебя оттуда вызволят. Всё ясно?
- Ясно.
- Значит, пошли в Отшиб. Заодно узнаем, может вчера кто видел в здешних местах диковинное чудовище.
На дороге путников было ещё мало. Но даже при них Аврора накидывала капюшон. Тем не менее, на неё всё равно постоянно оборачивались. Как у неё это удаётся? На Савелия почти никто не смотрел. Зато на его спутницу. Нет, от неё определённо надо избавляться.
К обеду добрались до Отшиба. Мелкое поселение, в далёком прошлом, видимо было богатым, раз было обнесено высоким каменным забором. Аврора направилась к одной из угловых башен.
- Куда ты? – спросил в след ей Савелий.
После нескольких часов пути, у мужчины стало рябить в глазах. Что нещадно раздражало. Но что это за хрень, он понять не мог. Так быстро в дороге он ни разу не сдавал. Будто пыли в глаза насыпали. Попытки промыть водой, приносили облегчение только на короткое время. И теперь ему приходилось ориентироваться по тому, куда идёт Аврора. Хорошо бы она зашла в какую-нибудь аптеку. Или к лекарю. Должно же быть что-то в этой глуши от коньюктивита.
Девчонка продолжала топать вперёд, похоже не оглянувшись. Вопрос пришлось повторить чуть громче.
- Я к Нелюдиму. Мирей о нём рассказывала, он ей как дед.
- Зачем нам этот старик? Поищи лучше, где глазные капли можно достать.
- Поверь, там найдётся всё.
- Варианты ещё есть, кроме как поверить тебе? Смутное, честно говоря, предприятие. Да подожди ты!
Глаза слезились, их приходилось постоянно тереть. Аврора остановилась.
- Потерпи, сейчас уже придём. И постарайся вести себя тихо. Я и так привлекаю слишком много внимания.
- Надо же. Я думал не заметишь.
Девушка подошла и взяла его под руку. Со стороны, наверное казалось, что он её ведёт. На деле было наоборот.
- Заметила. Только не знаю почему. Я уж и так, и эдак стараюсь. И одежду неброскую одела, и капюшон накинула, даже сгорбилась, сам видишь. Глазки в пол постоянно держу. А они всё равно оборачиваются.
- Кто они?
- Рабы Бессмертного.
- Не заметил ни одного. Одни поселяне.
Девушка фыркнула.
- Запомни. Нет прочнее рабского ошейника, чем тот, что носишь добровольно. Это добровольные рабы. Считают себя свободными людьми, а на деле... А, сложно это объяснить. Я одного не пойму, почему они на меня пялятся.
Скоро они оказались возле двери в башню. Савелий уже просто закрыл глаза. Их екак будто выжигало что-то изнутри. Оставалось только надеяться, что эта неумёха действительно знает, что делает. По тихому щелчку мужчина понял, что девушка нажала на какой-то механизм. На замок похоже не было, но сейчас просто не до того.
Когда закрылась дверь, они оказались в прохладном помещении. Аврора усадила его на стул.
- Сиди здесь, я сейчас приду.
По звукам шагов, она побежала вприпрыжку по ступенькам вниз. Это удивило. Обычно в башнях лестницы ведут наверх.
Странное дело, но в помещении резь в глазах отступила и их вытерев платком, можно стало приоткрыть. Было неожиданно здесь увидеть современные покрытия. Даже при том, что плохо различалась последняя часть дороги, мужчина понял, что в этой части мира преобладает средневековый антураже. Нет привычной для него техники на дорогах. Редкие автомобили можно было датировать позапрошлым веком. А здесь они в порядке вещей. Вот бы его другу детства, Антону парочку таких автомобилей. Он бы душу за них продал. Странного непривычного вида велосипеды. Нет. Всё говорило о том, что там, где находились маги, цивилизация и правда хоть как-то поддерживалась на должном уровне. Здесь же... В мозгу перещёлкнула мысль, что при таком развитии, наверняка здесь даже антибиотиков ещё не открыли. А значит, и глазные капли здесь могут быть весьма сомнительного качества. Мужчина совсем приуныл.
- 39 - 40 -
Развитие:
Торопливый знакомый бег по лестнице, откуда-то снизу. Аврора выскочила из преисподней, как чёрт из табакерки, заставив вздрогнуть. По слуху казалось, что подниматься ей ещё долго. Зрение определённо выравнивалось. Объекты перестали выглядеть размытыми, резь из глаз ушла. Это удивляло, радовало, настораживало. Что за чертовщина творится в этой части мира? Может аллергия, какая диковинная? Никогда от неё не страдал, а вот ведь приключилась беда.
- Ну, что? Оклемался уже? – заботливо спросила девушка, хотя её это вообще, по сути, волновать не должно. Такая трепетность раздражала.
- Не твоё дело. Говори лучше, что узнала и я пойду отсюда. Нормально всё уже.
- Я пока ничего не узнала. Я хозяина только нашла. Вон идёт.
По металлической лестнице и, правда, послышались неторопливые шаги, которые перед этим заглушала неугомонная. Старик с всклокоченными седыми волосами поднялся неспешно. Смуглая кожа, крючковатый нос, осанка прямая. Что удивило, так эта лёгкость, с которой он поднялся. Девчонка вот, как запыхалась. Ну, хорошо, она бежала. Но старик... в таком преклонном возрасте, любой подъём обычно тяжеловат. А он, будто из соседней комнаты вышел. На вид Савелий бы дал ему больше восьмидесяти, но острый взгляд говорил о том, что зрение у него в порядке, что в этом возрасте тоже странность.
- Здравствуйте, мы ненадолго, - тихо сказал Савелий и встал, для приветствия хозяина. Возможно, тот глуховат, переспросит. Тот не переспросил.
- С чем пожаловали? – старик сделал знак садиться обратно, сам остался стоять.
Аврора показала ему разноцветную ящерку. Та склонила остренькую головку, будто узнала. Хозяин не удивился.
- Мирей, - в его голосе не определялось ни скорби, ни радости. - Всё-таки добилась, чего хотела. Всегда была не от мира сего. Она родилась в срок, но одновременно раньше своего времени. Сейчас это нормальное явление. Смена эпох рождает такую несуразицу. Разница между ожиданиями и действительностью всегда изнутри её грызла. Если бы не Андрейка, который втайне от меня привёл её сюда, ребёнком бы и умерла. Ей бы на сто-сто пятьдесят лет отложить рождение, когда мир изменится. Могла, конечно, в школе магов остаться, я на это рассчитывал, когда её туда отправлял. Но вот не захотела, дальше понеслась. Может, осмотрится там, вернётся. А может, и нет.
- А как можно не вернуться? – дала ему ящерку Аврора. - За своей частью?
Нелюдим аккуратно погладил цветастое пресмыкающееся.
- А как люди не возвращаются за тем, что потеряли? Просто приобретают новое.
- А это возможно?
- Вполне. Обретёт себе защитника, нарастит новую животную сущность и останется там, где ей приглянулось. Что ж. Это её выбор.
- А наставница считает, что Мирей должна вернуться, - Аврора заморгала от удивления.
- Карин много знает, но не всё. – Нелюдим отдал Авроре ящерку. Та моментально забралась в знакомый карман. - Ей ещё кое-чему доучиться надо. Думаю, пара-тройка жизней и она станет хорошим магом.
- Значит, по аналогии из ящерки может вырасти новая Мирей?- не унималась девчонка. И это всё сильнее раздражало Савелия, но из вежливости к хозяину, он пока молчал.
- Нет, - на морщинистом лице старика обозначилось что-то вроде улыбки. – Нарастить животную сущность гораздо легче, чем человеческую. И если люди с первым делом справляются безупречно, особенно под патронажем Кащея, то животные со второй нет. Если Мирей не вернётся сюда, ящерка просто останется ящеркой. Хотя и очень умной. А её эквивалент опыта, достанется пресмыкающимся. Откуда в принципе, он и взялся.
- А ещё, ящерки, как и кошки, и собаки, умеют ходить между мирами живых и мёртвых. Это бывает полезным при определённых обстоятельствах. А ещё умеют...
- Да, этой особенностью обладают почти все животные, - перебил её нелюдим. – Вы, деточка, хорошо осведомлены. Но не за тем сюда пришли, чтоб моих приёмышей обсуждать. Вы сейчас ищите...
- Дракона, - выпалила Аврора. – Необычного дракона. Может оборачиваться транспортом, может исчезать из вида совсем, может оборотиться богом. Карин предположила, что Велесом.
- Возвращаются, значит. Это хорошо. А то титаны ждут своего часа. Не каждый ион им предлагается по землям людей прогуляться. Но Бессмертный расстарался. Такими темпами они скоро его своим богом сделают. В Тьму уволокут приблизительно на бесконечность, чтоб образумился. И жрецов его всем скопом.
- Ой, хотелось бы. Особенно их, - прошипела девушка. – За всех, кого со свету извели, достойная награда будет – забвенье.
Всё, терпенью мужчины пришёл конец. Он встал, показывая, что ему не интересен этот разговор.
- Так, а давайте без философских обсуждений. Это без меня. Сможете сказать, где Велеса сейчас найти? - спросил Савелий. По глубокой тематике, не дай бог, сейчас ещё углубятся в обсуждение тайн мироздания... лучше уж сразу к делу. Остальное – без него и сколько влезет.
- Подсказать могу, – спокойно отреагировал старик. - Только вы один найти его не сможете.
- Почему?
- Вы с ним сейчас, как два положительных заряда, отталкиваетесь друг от друга. Чувствовать друг друга можете. А соединиться, нет. Пока он продолжает быть в управлении бога. Грубо говоря, вы там лишний.
- Так вот о чём говорила Карин, когда сказала, что она не учла эту особенность, – догадалась Аврора. – Он, часть твоей души, но теперь с другим хозяином.
- О... как сложно. Бред какой-то, по-нашему говоря. – Мужчине хотелось схватиться за голову, но он сдержался. Не хватало ещё этим чудикам показывать свою растерянность. И продолжил, стараясь выдержать суровый тон. - Может вместо ахов и вздохов, скажете, что тогда делать?
Нелюдим пожал плечами. Складывалось впечатление, что он водит его за нос. Заныло подложечкой. Отчего-то отчётливо стало понятно, что то, что он скажет, будет его маленькой катастрофой.
- Вам нужен спутник или спутница, которые не будут выступать резонатором с ним. А лучше, чтоб стали объектом притяжения для него. Тогда возможно через своего спутника, вы сможете встретиться с владельцем части собственной души и попробовать договориться.
Ожидания не оправдались, но понятней от этого не стало.
- И где мне такого найти? С учётом того, что я здесь увидел, меня здесь никто не поймёт.
- А далеко искать не надо. Вот эта девушка вполне подойдёт, - хозяин указал на Аврору. Та заулыбалась и сжала кулачки. Того и гляди, запрыгает на месте.
- Нет, только не она, – застонал мужчина. - От неё беды одни.
- Как знаете. Но спутника вам всё равно искать придётся. И характер у него будет точно такой же.
- Почему?
- Как ни странно для вас, но это лучшее сочетание для договора. Вы становитесь проявленными парными стихиями. Что эффективно по взаимодействию, хотя и сложно. И судя по вашей реакции, не уверен, что вы эту сложность осилите. Взаимодействие должно быть взаимным, а не навязанным. Но и одному вам справиться невозможно.
- Да-да, - вспомнила Аврора. – Карин говорила, что можно тысячелетие ждать, пока бог окрепнет.
- Бог может и окрепнет от времени, а я окочурюсь от такого общества.
- Как знаете, - опять пожал плечами старик. – Девушка, я смотрю, согласна. Дело за вами.
- Знаете, - решил перевести разговор в другую сторону Савелий. – У меня, какая-то аллергическая реакция идёт. Глаза сегодня весь день слезились. У вас есть лекарства от такой напасти?
- 41 - 42 - 43 -
Развитие:
Теперь во взгляде Нелюдима действительно заблестело любопытство. Было странно видеть на лице старика ребяческий задор, хоть и скрываемый. У мужчины опять замелькали сравнения и чётче проявилось непонимание, как у него получается, оставаться таким в этом возрасте?
- Так вы не здешний? Я хотел сказать, вообще не из нашего мира?
Савелию вдаваться в подробности не хотелось. Зато Аврора кивнула.
- Это на вас Кащей действует, – объяснил старик. – Видит новую потенциальную жертву и старается вас увлечь под своё влияние. Помните сколько притч о нищих и убогих в его книгах имеется? Ну вот вас как раз и хотят сделать очередным таким убогим. Чтоб вы смогли собственным примером показать, как жрецы умеют сострадать, приютить, исцелить. А потом записать вашу историю в очередную прославляющую их книжку. И всем показывать.
- Зачем?
- Чтоб внимание людей от прославления Кащея не отвлекать. Чем больше люди прославляют Бессмертного, тем больше преференций жрецам.
- А она что? Не жертва что ли?
Аврора хмыкнула и отвернулась.
- Нашёл барашка, - процедила она сквозь зубы.
- У вашей спутницы – иммунитет. – Продолжил старик. - Её увлечь под своё влияние намного трудней. Она сто двадцать пять тысяч вопросов задаст, прежде чем будет дело иметь с тем, кто ей дружбу и помощь навязывает. Она сама выбирает с кем дружить, а с кем нет. К тому же, она здесь родилась, и Бессмертный об неё пару косточек уже обломал. И думаю, больше не хочет, потому что по большому счёту уже незачем. Таких лёгких жертв, как вы предостаточно. Да и у всех врождённых ведьм по всем мирам есть внутренний предохранительный механизм от его влияния. Не все, правда, умеют им пользоваться, много знаний утеряно. Так что и они попадают всё-таки в расставленные ловушки. Но здесь уж кто смог выбраться, тот свою жизнь отстоял себе в собственность. А кто не сумел, может в следующей сможет. Но вряд ли. Кащей души держит крепко. Они все у него на поводке. Из его объятий ни после смерти, ни в следующей жизни легко не уйти. Драться придётся. А время на исходе. Кто сейчас не определится с приоритетами, уйдёт в небытие вместе с ним. Мёртвым выбраться из его сетей невозможно. Надо это делать, пока жив.
- Ну и как мне драться в этой жизни? Лекарство есть? Моя аптечка в кофре осталась, вместе с вашим Велесом просторы рассекает.
Нелюдим подошёл к одному из шкафчиков, вытащил пакет, протянул Авроре.
- Вот лекарство. Отвар сделаешь, его целебной силы на день хватит. Завтра новый нужен, поэтому травы возьмёшь с собой.
Девчонка побежала вниз по лестнице. А старик опять обернулся к Савелию.
- А чего здесь не наколдовали? – съязвил Савелий. – Мне кажется, что вы могли бы горячую воду из воздуха создать. И бегать бы не пришлось.
- Распространённое заблуждение мира Стебля. Узнаю-узнаю. Когда-то и я там жил. – Нелюдим погладил бороду и опять с ребяческим азартом посмотрел на Савелия. – Незачем создавать и кипятить воду в воздухе, если для этого есть снизу всё необходимое. И ковшики и плитка. Магия слишком тонкий инструмент, что им гвозди забивать. Для этого молоток имеется. Хотя вы правы. Прометей, когда людям огонь принёс, тоже очень удивился, когда увидел, как они его применять начали. Костры разводить и мясо жарить. Цинизм.
- А как надо было?
- О, это долгий разговор. Если коротко, то Прометей дал людям право выбирать свою судьбу. Он дал им возможность заниматься тем, для чего они пришли в мир, не слушая окриков богов, в частности Зевса. А послать их подальше и строить свою жизнь самостоятельно. А люди принялись на нём мясо жарить.
- Мда... прикол. Но может, они просто ещё не доросли тогда до понимания таких тонких вещей?
- Но и вы, по сути, тоже, раз задаёте такие вопросы.
Савелий прикусил губу. А старик продолжил.
- Ничего удивительного. Даже сейчас, по всем мирам, мало кто знает, что без внутреннего огня, человек никогда не сможет выбраться из-под чужого влияния. Он всегда будет находить источник огня, за которым пойдёт сам. Всегда. Самые простые источники огня – это любовь, страсть. Источники посложнее - профессионалы любимого дела. Это если повезёт. А не повезёт, под жреческую структуру угодит. А там поминай, как звали. Но в любом случае. Такой человек никогда не сможет быть ни лидером, ни победителем. Зато всегда, грубо говоря, козлом отпущения и проигравшим.
У Савелия начали прокручиваться помимо воли некоторые воспоминания. Когда он по тем или иным причинам не хотел участвовать в событиях, но всё-таки участвовал. С разным успехом. Иногда выигрывал от этого, но чаще выигрывал тот, кто его туда затаскивал. А когда он всё-таки находил в себе силы сказать «нет», наступал апокалипсис. Почему то начинали рушиться отношения, налаженные контакты, наступали проблемы на работе, друзьями. И всё в один момент. Выбираться из таких катаклизмов было тяжело. Это выматывало. Но раз за разом такая ситуация повторялась, и повторялась, и повторялась.
- И что тогда делать? Если надоело проигрывать?
- Самому становиться лидером, ни на кого не рассчитывать. Разводить внутренний огонь. Тот, который Прометей принёс. В каждом есть искра титанов. Если станете обладателем внутреннего огня, никакой доброжелатель со своим к вам уже не сунется. И уж точно не будут смотреть, как на лёгкую добычу. Вы сможете управлять любой ситуацией, без риска всё разрушить. И уже за вами будут идти, и вы будете получать преференции при всех раскладах. А вот и яркий представитель такого дивного явления.
- Я! Я уже здесь! – влетела в помещение Аврора. – Вот, возьми.
Она отдала мужчине склянку с ещё тёплым отваром, пакет с сухими травами спрятала к себе. Он покосился на неё.
- И что? Мне надо держаться от неё подальше? – спросил он Нелюдима. – И с чего-то я совсем не удивлён.
- А вы на её мотивацию смотрите. Если она вам выгодна, пользуйтесь. Она может дать недостающий огонь взаймы. А значит, сейчас она поможет вам обеспечить и победу. Но только взаймы. Когда разойдётесь, добывать победу придётся самому. Так что сейчас она работает на вас. Но если её мотивация изменится, держитесь подальше. Такие люди могут быть переменчивы и опасны в виде противника.
Аврора поглядела на собеседников, пожала плечами.
- Я ни за кого не держусь. Если ты считаешь, что я здесь лишняя, говорю до-свидания и расходимся. Я ни за кем бегать не буду. Не бойся, не пропаду. И травы забери!
Она полезла было в сумку, за мешочком, что дал хозяин.
- Нет, не считаю, - медленно произнёс мужчина и посмотрел на старика. Тот кивнул. – Мы вообще о другом человеке разговаривали.
Аврора перестала копаться в сумке, облокотилась на перила.
- Терпеть не могу, когда лясы чешут за спиной. Не нравится общество – скажи прямо. Я в игру подчинись ближнему своему, по кальке жрецов, играть не собираюсь. А также в игру догадайся, о чём я думаю, не для меня. Я одну и ту же туманную фразу, четырьмя различными способами толковать умею. В школе Карин этому быстро учишься. Очень удобно кстати, всегда наготове. И розовых слоников быстро отсеиваешь и пересаживаешь в другую часть мозга, что называется воображение.
- Что ты завелась-то? Говорю же, пошли, незачем кипятиться.
Аврора отвернулась.
- Ладно, извини. Иногда находит. Зареклась помогать кому-то. Но ты, как уже объясняла, оказался здесь случайно, в том числе и из-за меня. Поэтому стараюсь помочь. Были случаи, когда делаешь что-то ради кого-то, а потом из тебя козла отпущения делают.
Теперь настала очередь удивиться Савелию, но Нелюдим опередил его вопрос.
- Люди умеют меняться энергиями. В этом смысл взаимодействия.
- Смысл есть только тогда, когда человек понимает что к чему. – Вставила Аврора. - А если замыкается в навязанной системе координат, он теряется. Ну что, идёшь один или я могу с тобой?
Девушка была раздражена. Надо как-то убрать её негатив. Всё-таки, научиться кое-чему у неё, не помешало бы. Если уж случилась такая странная поездка, надо из неё извлекать всё, что она может ему дать. Развить в себе ген победителя, только наблюдая за этой оголтелой, почему бы и нет. Тем более, в некоторых моментах она может стать полезной.
- Знаешь, я подумал, - примирительно сказал Савелий, - что одному и правда здесь тяжело будет. Я пока разберусь с вашими хитростями, год пройдёт. А я, по твоим словам, могу уже через месяц домой. Не хотелось бы время терять.
- Договорились. Но только имей ввиду, грязную работу за тебя делать не буду. Посуду, если придётся, моешь за собой сам.
- Ну, смотрю, между вами опят мир и согласие, - улыбнулся хозяин. – Антисептик от назойливых жрецов в виде травкок, я дал. Но пока вы у жреческой системы под надзором, до конца всё равно не сможете вылечиться. Но это ненадолго. Дня три не проявите интереса к зазывалам с колокольчиками, они потеряют к вам интерес, как к потенциальной и лёгкой жертве и перестанут распространять своё влияние. Так что теоретически, надо просто переждать.
- Может эти три дня здесь переждать? – вкрадчиво спросила Аврора.
- Нет, - твёрдо сказал Савелий. – Я хоть ползком, а вперёд. Но вы, конечно, обрадовали, что называется.
- Кстати, здесь вчера ваш дракон пролетал, - как бы нехотя поделился старик. – Много шуму наделал. Бабки в часовню побежали, жрец вышел кадилом помахать. Так начадил, что дышать нечем было.
- И вы до сих пор молчали об этом? – Савелий опять вскочил со стула.
- Ну и что бы вы сделали? Побежали бы следом? А так хоть спокойно разобрались, что делать здесь можно, а там нельзя. Имейте ввиду. Если сейчас выйдете из башни, глаза опять слезиться начнут. За ближайшие три дня далеко не уйдёте. Чтоб не терять время, предлагаю пойти до порта. Аврора доведёт, дорогу знает. Там сесть на частное судно. С соседней гавани до столицы добраться быстрее будет. А там уже и жрецы свой интерес к вам потеряют.
- Ну, хоть какая-то хорошая новость. – Савелий встал. - Надо идти, засиделся уже здесь.
- Новость хорошая, да не совсем. – Поправил старик. - В тот момент, когда жрецы перестанут воспринимать вас жертвой, начнут воспринимать, как потенциально опасного противника. Начнут задавать ненужные вопросы, создавать препятствия и всячески мешать вашему делу. И им не важно, что вы делаете, главное, что не для них.
- Что им неймётся? Они не могут просто отстать и сделать вид, что нет меня?
- Нет. В их задачу это не входит. Такую свободу действий может позволить себе только тот, кто имеет доступ на уровень выше. К богам, например.
- А Карин это умеет. – Заулыбалась девушка. Настроение у неё менялось быстро. - У неё свой личный помощник есть для этого. И с богами связывается, если надо. Если надо людей нужных ищет. Это же так интересно!
- Знаю, Эдик, - растерянно кивнул мужчина.
Он не понял, что стало причиной смены настроения у девицы. Признак огня или признак глупости. Ох, и задал старик задачку. Хотя теперь он может не только мотоцикл свой найти, но и научиться отыгрываться у жизни при всех плохих раскладах. А их в было немало. Слишком много потерь. Слишком много несправедливости. И теперь есть шанс по возвращении всё исправить.
- 44 - 45 - 46 -
Вам сюда:
7. Оборотная сторона медали
- Зря, ты так, - сказала девушка, когда они оказались за дверью.
Аврора спокойно в обнимку с ящерицей в стеклянном шаре. Похоже, беспардонное поведение наставницы для неё норма. Савелий же злой от здешних правил и ультиматумов.
- Что зря? – хотелось раздолбать здесь всё вокруг. И дверь, и стены, но приходилось сдерживаться. Ясно, что в первую очередь пострадают кулаки, и легче от этого не станет. Да ещё и проблем от местной элиты заработает.
- Вёл себя так. – Не замечая игры его желваков, продолжала Аврора. - Поначалу решила, что можешь ей понравиться. Всё же хорошо было, пока ты из себя барана не стал делать.
- Зачем мне ей нравиться? Много чести.
- Она сильная ведьма, - доверительно сообщила Аврора.
- И что с того? – девушка начала мужчину раздражать.
- Если понравишься ей, проблема может начать решаться даже без её участия.
- Как? - Если она не замолчит, он за себя не ручается.
- Ну и вопросы. Что, у вас в мире ведьм нет?
- Нет.
- Ага. Ещё скажи, что секса тоже.
Ну и вопросы. Тем не менее, это заставило отвлечься.
- Ну да, было время, когда считалось, что нет и его, - ухмыльнулся Савелий, злость от абсурдной ситуации отступила. – Давно, дело было. Меня ещё не было.
- Несчастные люди... – закатила глаза Аврора. – И, судя по твоему виду, не так уж и давно. Если понаблюдать за твоими манерами и обходительности с дамами... Но не суть. Это, как говорится, ваши проблемы.
Нет, она определённо нарывается. Но, наконец, похоже, что-то почувствовала и сменила тему.
- Лучше давай чуть-чуть объясню, как контактировать с такими, как она.
- Весь во внимании.
Разговор мужчине опять нравиться перестал и он посчитал, что саркастический тон утихомирит пыл девицы. Не тут-то было. Она приняла реплику за чистую монету, и продолжила доверительную беседу.
- Она не терпит фамильярности и выражения гнева. Уважает тех, кто держит слово, даже если мешают непредвиденные обстоятельства. Покажи, что ты человек дела. И тогда она будет считать тебя равным.
- Ну что с того, кто и как обо мне думает? Плевать я на неё хотел.
- Совершенно правильная позиция, - кивнула Аврора. – Применительно к черни, барыгам, даже некоторым власть имущим. Они не смогут сделать для тебя ничего полезного. Поэтому можно их сразу лесом посылать. Но если дело касается Карин, выгодней ей понравиться. Видел её Эдика? Это она его создала, чтоб он решал для неё мелкие проблемы и экономил время.
- Посуду что ль за неё моет?
- Мелко мыслишь. Посуду... У неё целая академия в подчинении. Нет, дело не в этом. Видел, как он информацией управляется? Мы были в одном уголке острова, а он в другом. Он зацепил наш страх от полёта, считал его, проанализировал, что произошло, и доложил Карин. В итоге, она уже была готова к нашему визиту, навела справки, да ещё и план кое-какой наверняка набросала. Посмотри, какая экономия времени! А мы только дойти сюда успели. Когда-нибудь, у меня будет точно такой же, только созданный под мои запросы!
Аврора временами вприпрыжку попыталась убежать вперёд, но становилось неудобно разговаривать, и она ждала спутника. Савелий за ней бегать по-прежнему не собирался.
- Не увидел, что она что-то там набросала. Стерва она.
- А, ну да. Так вот, Карин о своём плане просто не сказала. Ты её разозлил. Она не показывает этого, но по отношению догадаться можно.
Аврора старательно пыталась построиться по неторопливую походку собеседника. Удавалась ей это плохо, постоянно спотыкалась от неудобного шага, но, тем не менее, старалась не обгонять. Чтоб хоть как-то сгладить нервозность от непривычной походки, она начала подбрасывать вверх и ловить стеклянный шар с ящерицей.
- Прекрати, уронишь, - предупредил её мужчина и продолжил. – И вообще. В таком случае, сотрудничать с твоей наставницей я не буду. Какой смысл доверять тому, кто тебя ни во что не ставит.
- Глупо. Сотрудничество с ней - короткий путь к решению проблемы. – Проигнорировала Аврора его замечание и продолжила отыгрываться на ящерице. - Короче не бывает. А то, что не можешь заслужить доверие – это твои проблемы, а не её. Это тебе надо, а не ей. Тем не менее, к делу. Представь. Эдик может добывать информацию отовсюду, где есть ученики этой школы. Если кто-то знает или видел больше, чем все остальные, она тут же об этом знает. А также с помощью Эдика она может простраивать выгодные себе и тем, кто ей нужен, события. Это же клад для тебя! Она может заранее просчитать, в каком месте, и в какое время ты сможешь найти свою железяку.
- Не верю. По твоим словам, получается, что мир – это программируемая вселенная.
- Правильно. Есть ключевые точки, куда попадают все. А есть ключевые, куда попадают не все. Места знать надо! А, это сложно объяснить. Вот Карин такие места знает. Человеческие пути, знаешь ли, иногда запутанными бывают. Как и пути богов.
- Ничего, пусть моя дорога будет не такой короткой, зато моей. Что никакая б... барышня потом не сказала, что я ей обязан.
- Понятно. – Вздохнула Аврора. - От новой реальности, похоже, потерял способность к стратегическому и логическому мышлению. А может, у тебя его никогда и не было. Проживание в материальном мире, не гарантирует умения разбираться с фактами. Иногда люди дальше собственного носа не видят. Всегда думала, что это только к прислужникам Бессмертного относится.
- Не могла бы ты замолчать. – Всё-таки не выдержал Савелий. - Подташнивает уже от нравоучений. Мне нужна карта.
- Зачем?
- Сейчас пришла мысль о том, что раз ваши боги нуждаются в людском внимании, значит этот, скорее всего, отправился туда, где их больше всего. Покажешь мне, где в ваших краях обитает больше всего народу, и завтра я отправлюсь туда. Нечего мне здесь больше делать.
- Точно! – обрадовалась Аврора. Подбросила в руках стеклянный шар, и всё-таки уронила его на мозаичный пол.
Осколки разлетелись по всему коридору. Веточки и кокосовая стружка создали на полу грязную горку. Стайка девчонок возле окна засмеялась, юнцы у другого высокомерно отвернулись. Высокая худая преподавательница, в тёмном длинном платье, с собранными в пучок волосами, в которых отмечались седые пряди, выплыла, будто из тумана, неодобрительно посмотрела на виновницу инцидента, но прошла мимо, не сказав, ни слова. И опять скрылась в тумане, не доходя конца коридора.
- А ещё кто-то говорит, что у меня логика не развита. Я даже больше скажу. Оказывается, я обладаю даром предвидения, - высказался Савелий. – Как ты эту колбу раньше не грохнула, прямо удивительно. Я раз пять, наверное насчитать успел, с того момента, как она тебе в руки попала.
- Ничего-ничего, всякое бывает, - затараторила Аврора, поднимая ящерицу и обращаясь к ней. – Ты то хоть не пострадала, девочка моя? Мирей мне этого не простит. Нет, вроде лапки-чешуйки целы, даже хвост не отвалился. Значит, всё хорошо. Как же мне тебя назвать?
- Ага, самое время, - пробурчал мужчина.
Девушка осторожно погладила ящерку и спрятала в карман, направившись дальше по коридору. Похоже, убираться она не собиралась. Но задать наводящий вопрос Савелий не успел. Из-под плинтуса выбежали чёрные пауки, принялись шнырять по разным сторонам, заматывая паутиной острые осколки, и уволакивая их с собой. Горкой кокосовой стружки занялись муравьи, растащив её и веточки по углам, из которых исчезали в неведомом направлении. К насекомым Савелий с детства был равнодушен. Но когда такие крупные твари копошатся у тебя под ногами, как-то не по себе становится. В две минуты от беспорядка не осталось и следа. Напоследок из углов выползли неторопливые улитки, широкой ногой собирая еле заметные пылинки.
А жаль. Маленькая трудовая повинность этой девице не повредила бы.
В коридоре тем временем становилось всё больше народу. То ли занятия у них закончились, то ли только начинались, кто их разберёт. Но очень многие поглядывали на Савелия. Одежда что ли, с их точки зрения, была для них непривычна? Некоторые, как и преподавательница, выплывали из тумана, а увидев мужчину, туда же обратно и уходили. Странное место. Странные люди. Даже подростки. Но провожающие взгляды, которые он чувствовал, даже отвернувшись, начали раздражать.
- Слушай, пойдём-ка отсюда. Не люблю, когда на меня таращатся. А ты ещё со своей ящерицей внимание привлекла. Рядом с тобой, похоже, спокойно вообще не бывает.
Аврора засмеялась, схватила его за рукав и уволокла в узкий коридор, прятавшийся в соседней нише. Место было узкое, девчонка прижалась к нему всем телом, чуть изогнулась, как змея.
- Что ж ты сразу не сказал, я тоже люблю всяких укромные уголки. – Прошептала она. - А здесь их предостаточно.
- Я этого не слышал. – Савелий отстранился, и вышел в более широкую часть коридора.
- Ой, да не очень-то и хотелось. – Ухмыльнулась девушка. - Нашёлся здесь красна девица.
- Я тебе не по возрасту, а вообще, мы остановились на карте.
- Ага, я и забыла. Знаешь, карту я тебе, конечно, предоставлю, но твоя затея не самое умное решение. Это здесь у нас свободные нравы и приятные, во многом для тебя привычные ценности. В нашем уголке цивилизации заправляют такие ведьмы и маги, как Карин. Они собирают обрывочные сведения из различных миров, пытаясь, насколько возможно, сплести ровное для понимания и развития полотно. И слуг своих, вроде Эдика, она в подчинение себе ставит, поэтому здесь они мягки и обходительны. Да, он вытолкал нас за дверь, но не причинил вреда. Там, куда ты собираешься, совсем не так. Там унылый, примитивный мир с начисто промытым у людей мозгом. Лучше туда не соваться. А тамошним Эдикам без разницы. Ими командуют соответствующего уровня люди. За любую мелочь в поведении прицепятся. Если не будешь соответствовать правилам, не будешь как все, быстро в рай, а скорее в их понимании, ад определят. Поверь, там опасно и тебе не здесь, а там делать нечего.
- Твоё дело предоставить карту. Не читать морали. Если ваши ведьмы предпочитают скрываться от злого мира, то мне такой вариант не нравится. Я буду делать так, как считаю нужным. И никакие Эдики мне не указ.
- Как знаешь. Нам в библиотеку.
В полутёмном помещении почти никого не было. Сдержанное дорогое убранство библиотеки успокаивало. Войдя сюда, пахнуло тонким ароматом духов, а не пылью и спёртым воздухом, как ожидал мужчина. Аврора задала вопрос, будто разговаривая с собой, и прошла вдоль полок, выхватывая и складывая на стол те книги, что загорались ярче других. Система напоминала систему поиска в электронной библиотеке. Стало быть, здесь не такой отсталый мир, как показалось вначале. Впрочем, это только часть его. На столе сгрудилась уже изрядная стопка книг, а девушка всё тащила и тащила новые. То исчезая, то появляясь в различных частях ограниченной стеллажами комнаты.
- Эй, ты куда. Зачем столько? – осадил её мужчина.
- Ничего ты не понимаешь, - отмахнулась Аврора. - Есть такая вещь, как анализ. Надо проанализировать, какой дорогой лучше идти, куда лучше соваться, куда не стоит и по каким причинам, а кто при стечении обстоятельств может помочь. Знаешь, иногда и враг помогает. Надо только знать, в какой точке пространства, и в какое время ему это будет выгодно. Усёк?
- И половины не понял из того, что ты сказала. Ладно, иди. Я так вижу, пока сюда половину содержимого полок не притащишь, не угомонишься. Останавливать бесполезно.
Савелий взял одну книгу, раскрыл. На него смотрели пустые страницы.
- Вот ведь бестолочь, - выругался он, затем повысив голос, сказал, в надежде, что оголтелая услышит. – Ты что сюда приволокла? Здесь же нет ничего.
- Положи на место, - заявила девушка, разговаривая с ним через соседний стеллаж. – Это не для тебя. Это для меня. Ты текст не увидишь.
- Почему? Он настолько мелок или настолько прозрачен? Или я настолько слеп?
- Он не для тебя. И всё. Хотя, пожалуй, с последним бы я согласилась. У тебя заслонка в мышлении стоит. Кто её поставил, я не знаю. Возможно, родился с ней, возможно, твоё окружение постаралось, возможно сам, после любого стресса. Я не знакома с твоим миром, чтоб решать такие задачки. Могу только предполагать. Но сути это не меняет. Пока её не снимешь, текст не увидишь. Не от того, что он запрещён, а потому что просто незачем. Ты его не поймёшь и не воспримешь, даже если прочтёшь. Наши книги не эгоистки. Они считают, раз ты их не можешь понять, то и незачем в них пялиться. Всё по-честному.
Мужчина с раздражением закрыл книгу. Взял другую. Та же история. Пустые белые страницы. Вот засада. Невидимыми чернилами они их что ль пишут? Глупость какая.
Аврора между тем притащила ещё одну стопку.
- Вот, эта последняя, - сказала она, перекладывая фолианты на стол. Затем села, взглядом предлагая Савелию сделать тоже самое.
Он нехотя подчинился. С удовольствием бы отсел от неё подальше, но тогда его мероприятие начинало зависеть только от её странной логики. Лучше уж вылавливать огрехи в её мышлении сразу, чем потом, в полевых условиях.
- И кстати, незачем так орать, - продолжила девица. - Здесь достаточно народу, чтоб задуматься, что можешь кому-то помешать.
- Где? – повертел головой по сторонам Савелий. – Вот там, эта девочка? Да она и головы не повернула.
- Не она. Она только ученица, как и я. Пешка. Но зато здесь несколько преподавателей и часть гостей, которые решили остаться после шабаша, а заодно и наши книжки почитать. У нас хорошая библиотека. А также место, чтоб хорошо информацию воспринимать. Она лучше здесь укладывается в понимании, чем в землях жрецов. А сейчас почти все гости именно оттуда.
- Я никого не вижу.
- Если не видишь, это не значит, что их нет. Маги не считают нужным показываться на глаза, если не хотят. А тебе они не хотят.
- Я настолько отвратительно выгляжу?
- Им до одного места, как ты выглядишь. Они не считают тебя интересным собеседником. И это главное. Они солидарны с книгами. Хочешь на них посмотреть?
- Не очень. Мне одной ведьмы хватило доделанной, а другой теперь недоделанной.
- Да ладно, хватит кобениться. – Издёвку Аврора опять не заметила. - Сейчас...
Она закрыла глаза. В глазах Савелия сначала появилась дымка, затем она рассеялась и образы стали чётче. Действительно, вокруг было достаточно народу. До этого он будто не замечал ни того сгорбленного старичка в кресле, ни тех двоих со странными причёсками. Их волосы были уложены в виде высокой пирамиды на макушке, и чем-то напоминали японские пагоды. Дородная женщина в цветастом сари и с цыганской косынкой на плечах. Странное сочетание. Но для магов, видимо вполне привычное. Все сидели уткнувшись в пожелтевшие страницы. Двое со странными причёсками изредка переговаривались. Только старик взглянул на Савелия и понял, что тот видит его. Улыбнулся краешками губ в знак приветствия и опять погрузился в чтение. И как он раньше их не замечал? Странно всё это.
- Ну хорошо. А ты тогда? Зачем ты мне помогаешь? – задал он Авроре назойливый теперь вопрос.
- Интересно видеть то, чего не видишь, правда? – засмеялась девушка. - Понимаешь, я была соучастницей того действия, что приволокло тебя сюда. Поэтому, считаю себя ответственной за то, что с тобой случится. И лучше я тебе сейчас помогу, чем буду потом искупать твою гибель собственной жизнью или вдруг сожалением. Да, я знаю, что ты сам за неё ответственен. Но если я знаю, как лучше и правильно, и не помогу, а ты попадёшь в ещё более сложную историю, чем есть сейчас, потом жалеть буду. А я не люблю жалеть о том, что не сделала. Лучше буду жалеть о том, что сделала. Даже если придётся сделать что-то очень противное и не хорошее по меркам людей.
Потом посмотрела внимательно на него, ухмыльнулась.
- Хотя нет. Думаю, даже жалеть не буду. О чём жалеть, если ты ничего толком делать не даёшь и как упёртый баран себя иногда ведёшь. Не видишь очевидных даже для тебя вещей, действуешь по шаблону, не умеешь находить альтернативных дорог и решений, отрицаешь свершившиеся факты. Не зря с тобой Карин разговаривать дальше не стала, не её уровень общения. И ты не думай, мне тоже сложно с тобой. Но пока интересно. Мне для изучения мира как раз такого экземпляра занятного не хватало. Короче, я пока сама не определилась, зачем ты мне, поэтому лучше помогу заранее. Мысль ясна?
- Вполне. Дальше можешь не вдаваться в подробности. Чем больше объясняешь, тем менее понятно становится. Я ничьим экспериментом быть не собираюсь. Особенно такой неуравновешенной особы, как ты.
- Согласна. – Уткнулась в книгу Аврора. - Объяснения тебе ни к чему. Тебе заслонка мешает понять больше половины моих фраз. Всё на личности переводишь.
Она раскрыла несколько книг, на разворотах которых высветилась карты. Каждая из них имела свои особенности. На одной детальней обозначались населённые пункты, на другой местность, на третьей странные эфемерные создания. Все карты живые. Реки текут, в горах иногда обвалы происходят, даже маленькие человечки в городах двигаются.
- Ты видишь их, потому что находишься в моём поле, - пояснила девушка. – Как только выйдешь из него, а это метра два в любую сторону, если я спокойна, опять ничего видеть не будешь.
- А если не спокойна?
- Возможно, пять. Но это если очень сильно рассержусь. Поэтому стараюсь не сердиться. Во-первых, деструктивно теряю много энергии, который потом дня два восполнять приходится. Во-вторых, такой выброс может быть опасен для окружающих. А настоящий маг никогда не сделает так, чтоб навредить специально. Случайно, да. Всякое во время экспериментов бывает. Но специально, нет. Это не их уровень.
- И что, никогда-никогда? Прям такие белые и пушистые.
- Они могут навредить, только если знают, что изменения, которые произойдут впоследствии, с лихвой покроют все разрушения. Это очень похоже на то, когда Локи у Сиф, её золотые волосы отрезал. Да, отрезал. Но зато взамен, достал из параллельных миров шесть новых артефактов. Угодив при этом и Тору, и Одину, и сама Сиф в обиде не осталась. Ну, у кого есть ещё такая шевелюра, выкованная гномами. А представь, что не отрезали у неё волосы? И мастерство кудесников не было бы куда приложить. И чтоб понять, где надо исправить, нужно обладать отличной интуицией. У Локи она развита замечательно. Мне бы так. Понял, почему приходится держать себя в руках. Я пока не знаю, где лучше отрезать, а что собрать. Мне учиться надо.
Аврора развернула одну карту.
- Ну что, ж приступим. Смотри, судя по всему, тебе нужно сюда. Это столица. Народу здесь тьма тьмущая, но с одним плохим эффектом. Думать не умеют. У них не только заслонок в мозге понаставлено, но и думающая часть промыта напроч. Ты по сравнению с ними – гений. Словом, они видят мир, как через дуршлак. Здесь вижу, здесь не вижу. Примерно, как ты, только хуже.
- Давай по делу. И первый вопрос, а что нельзя всё было в одну карту внести?
- Пока нельзя. Не нашёлся ещё такой умелец, что все взгляды художников на одно полотно перенёс. Здесь не только рисовать надо уметь, надо уметь чувствовать чужое творение, как своё.
- И что, никто даже не пытался?
- Пытался. Но не получилось.
Аврора открыла одну из книг.
- Вот здесь Снежок Всезнающий решил создать всё в одном флаконе. Полюбуйся.
Карта действительно отличалась от предыдущих. Будто ребёнок неумело рисовал. Угловатые люди неестественно переставляют ноги, руками раскачивают, будто те на шарнирах. Не горы, а кучи грязи. Не реки, а застывшие голубые линии. Да, вроде всё было учтено, но исполнение не то что исказило, скорее убило оригинал.
- Понял? Вот поэтому и приходится разными пользоваться.
- Слушай, у тебя больше знаний по этому миру. Можешь сказать, насколько твоя наставница права, в том, богам нужно внимание. И появится ли ваш Велес там, куда я собираюсь?
- Наставница в отношениях с богами редко ошибается. Она их чувствует, разговаривает с ними постоянно. Часто по их делам и поручениям куда-то пропадает. Так что, здесь ошибка минимальна. Вопрос, захочет ли Велес явиться в столицу под управлением Бессмертного... Знаешь, у богов отменное чувство юмора. А после тысячи лет заточения, думаю, он не откажет себе в удовольствии отобрать у Кащея то, что раньше было отдано ему добровольно на время.
- Почему добровольно?
- Это их божественные шарады. Они любят экспериментировать. Это мы с тобой уже десять-двенадцать жизней пережили, а для них пара-тройка лет прошла. Ну шучу. Возможно, пять. Но для нас, понятное дело, соотношение жизней не меняет. Вот теперь их общий эксперимент в две тысячи лет, заканчивается крахом. Напакостить напоследок холуям неудавшегося начальника, почему бы и нет. По-моему, это в его духе. Короче, схему движения понял. Цель тебе ясна. Так что завтра в путь. И всё-таки. Может, останешься, чтоб с наставницей договориться?
- Ещё чего, - Савелий старательно набрасывал схему движения на отдельный лист нормальным карандашом. Завтра нужно выходить, а волшебные карты без Авроры бесполезны.
- Знаешь, - вкрадчиво вмешалась девушка в его мысли. - Есть обратная сторона медали. Отказываясь от выгодного предложения, ты априори вынужден действовать по другому механизму. Более тяжёлому, возможно неподъёмному для тебя. Мне бы этого не хотелось.
- Знаешь, дорогая. Это уже не твоя забота. Так что избавь меня от своего нытья, пока я прошу по-хорошему.
Аврора насупилась, но до выхода из библиотеки больше не проронила, ни слова.
- 47 - 48 -
Развитие:
Чтоб воспользоваться порталом, Аврора подняла Савелия в три ночи. Тот сгрёб с вечера заготовленные пожитки, без вопросов отправился следом. Девушка, идя по гулким спящим коридорам, постоянно порывалась грызть ногти, потом одёргивала руку, но быстро забывалась. А спохватившись через несколько минут, понимала, что опять делает то же самое. Савелий оглядывался на неё, не понимал, чего она волнуется. Ему волноваться было не о чем. За спиной рюкзак со всем необходимым, в кармане некоторое количество местных денег, которыми снабдила Карин. Узнав о том, что он собирается в земли жрецов, наставница не удивилась. Пожелала ему счастливого пути, а Авроре пожелала остаться в школе. Савелий пожелал Авроре того же самого, но эта неугомонная сказала, что проводит его через лес, с чем он нехотя согласился. За два дня проведённый рядом, он пришёл к выводу, что лучше быть одному, чем с ней. Ну а в лесу, ну что может случиться? Ногу только если подвернёт, но может ей это уму-разуму прибавит. А обратно уж как-нибудь сама до портала дотопает.
Теперь девушка зачем-то шугалась всякого шороха. Когда на ступеньках лестницы с головой дракона появился чёрный кот, взвизгнула. Мужчина вздрогнул.
- Да что с тобой такое? Успокоиться можешь? – не выдержал он.
- Я всегда перед дорогой волнуюсь, - пролепетала Аврора, - не обращай внимание.
- Зачем тогда навязалась? – не дожидаясь ответа, он стал спускаться дальше.
- Любопытно, - побежала догонять его спутница.
- Ещё один такой фокус, в постель отправишься. Мне нервные провожающие не нужны.
- Я всё, я больше не буду.
До портала, находящегося в подвале, Аврора вела себя тихо. Нужный зал, по сравнению со всем замком, по убранству был довольно скромный. Черные каменные стены, влажный прохладный воздух. За стеной было слышно, что-то мерно стучало, шипело, вырывалось.
- А что там? – спросил Савелий. – По звуку, на какой-то механизм похоже.
- Механизм, - согласилась Аврора. – Но что, там на самом деле не говорят. Это у преподавателей спрашивать надо. Нам объяснили, что там испытания для мира титанов проводятся. Но я не видела, что за испытания. И н верю им. У титанов своих ресурсов хватает, чтоб к нашим прибегать.
- И что, с твоим любопытством и ни разу не пыталась подсмотреть?
- Пыталась. Там при входе морок висит. Ключ нужен. Достать его не смогла.
Она подошла четырём длинным камням, стоящим вертикально, высотой примерно до колена. Дотронулась до них в определённом порядке. Между ними прошёл луч света, который медленно начал расширятся. В открывающемся пространстве определялся лес. Дойдя до поверхности камней, луч света расширяться перестал.
- Ты первый, - сказала Аврора. – Мне портал отсюда закрыть надо.
Савелий шагнул в отрывшуюся дверь. Аврора вывалилась за ним, когда параллельное пространство стало сужаться. Через секунду после этого, луч света захлопнулся.
В лесу было сумрачно. Вершины деревьев только-только зацепил рассветный луч. Странное время. Когда и фонарик вроде нужен, а включишь, только мешает. Савелий и не стал включать. Сориентировался по вершинам гор и направился в сторону основной дороги. Аврора тащилась следом. Когда совсем рассвело, они вышли к маленькому посёлку.
- Ну, давай. Дальше я сам.
Мужчина вышел на широкую дорогу и обернулся. Аврора стояла на тропинке, переступала с ноги на ногу, но обратно в лес не шла.
- Ну что ещё? – с раздражением остановился Савелий. - Ты же сказала, что вернёшься туда.
- Портал работает только в одну сторону. – Выпалила девушка. - Обратный крюк до земель магов, на ту сторону гор очень длинный, а отсюда ещё и опасный. Я в школе очень боялась, что меня кто заметит. Я хочу с тобой. Очень интересно, как там Велес в облике дракона народ пугать будет. И не думай, я тебе пригожусь. Я много знаю о здешних нравах, и ныт не буду. Ты даже не заметиш, что я рядом. А к осени, когда занятия начнутся, я вернусь обратно. Либо сама, либо Карин поможет. Её же надо на сложный факультет водить.
Из верхнего кармана накидки Авроры, показалась разноцветная ящерица.
Савелий не знал, что ему делать. Злиться или смеяться.
- Тебя мне только не хватало. Я привык быть один. Но ладно у тебя в мозгах разброд. Дело твоё, так сказать. А её зачем взяла?
Аврора не смутилась.
- Мне её доверили, значит, оставить ни на кого не могу. – Ящерица тем временем выскользнула из кармана и по рукаву спустилась в ладонь девушке. Та, прикрыла её другой ладонью. - Да и лишние вопросы от подруг ни к чему. Они уверены, что Мирей в Отшиб на каникулы через портал ушла. В общем, теперь они не слишком ошибаются. Отшиб здесь совсем рядом, а она в дороге мешать не будет.
- А если потеряешь? Убежит она от тебя, что потом? По кустам ползать её искать будешь? Так, у тебя связь с твоей... этой наставницей есть? Скажи, что ты здесь, пусть тебя забирает. Покричи, что ли ей. Или Эдику. Он-то ей на что, ты же говорила как раз этого.
- Нет, - замотала головой Аврора. – Отсюда никак не получится, горы мешают. А если отойти подальше, то Эдик не услышит, его влияние на земли жрецов не распространяется. Только там, где есть маги. А их очень немного. Поэтому и связь ограничена.
- Тоже мне. А говорила, этот истукан всё знает. Врала, значит.
- На тот момент, нет. Но если выйти из его зоны влияния, то уровень знания понижается. Чем дальше, чем меньше шансов быть услышанными. Мы как раз в мёртвой зоне.
- Для тебя это ничего не меняет. Карин всё равно узнает, что ты её ослушалась. Заметь, в который раз, - он повернулся к ней спиной, пошёл по дороге.
Аврора догнала.
- Узнает. Но я буду уже далеко.
- Выгонит тебя из школы.
- Возможно. Но по-другому не могу поступить. Она сказала исправлять свои ошибки. А ты является частью того, что я должна исправить. Так что она мне дала два противоположных по смыслу поручения. Значит, я могу выбирать из них, какое мне больше по душе.
- А мне, то что ты задумала, не по душе. Сейчас идём до ближайшего посёлка. Останешься там исключительно ради того, чтоб тебя волки не съели. И будешь ждать, когда тебя оттуда вызволят. Всё ясно?
- Ясно. – Аврора потупилась, по-прежнему сжимая ящерицу в руках.
- Значит, пошли в Отшиб. Он здесь самый людный, насколько я понял. Заодно узнаем, может вчера, кто видел в здешних местах диковинное чудовище.
На дороге путников было ещё мало. Но даже при них Аврора накидывала капюшон. Тем не менее, на неё всё равно постоянно оборачивались. На Савелия почти никто не смотрел. Зато на его спутницу. Как у неё это удаётся? Нет, от неё определённо надо избавляться.
Через час пути к ним привязался чёрный пёс. Он лежал возле развилки. Когда путники проходили мимо, проводил их взглядом. Савелий не обратил на него внимание. Вспомнил, только когда Аврора погладила его. Сколько он с ними уже прошёл? И вообще, чей он? По виду не голодный, шерсть лосниться, ошейник. Значит домашний. Но вокруг никого, да и жилые постройки миновали давно. Некоторое время шли вместе, пока позади не послышался топот копыт.
- Воры! Пса верните!
Всадник с красной физиономией, приобретший такой цвет то ли от злости, то ли от чрезмерной любви к горячительному, мчался на них, размахивая хлыстом.
- Он сам к нам прибился! – пискнула Аврора, .
Хлыст пронёся перед ней, она успела отстраниться.
- Эй, что ты делаешь? – крикнул Савелий. - Девку оставь. Мы вашего пса не на верёвке тащим, сам идёт.
Всадник остановил коня, погарцевал. Потом оскалился.
- Чтоб больше я вас здесь не видел. Эта дорога для вас закрыта! А то стражникам стукану, те быстро разберутся. Свистом он позвал пса с собой. Тот нехотя пошёл следом, временами оборачиваясь, словно ожидая чего-то. Когда они скрылись из виду, Савелий зыркнул на Аврору.
- Не заметишь, что ты рядом, говоришь? Да на тебя даже псы реагируют, как на добычу.
- Это провожатый Гекаты. Желал нам удачной дороги.
- Зато его хозяин сразу счастлив сделался, когда решил, что его собаку уводишь. Не могла её раньше отогнать? А говоришь, местные правила знаешь. Думать надо, прежде чем делать. А у тебя всё наоборот получается. До Отшиба доходим вместе и прощаемся.
- 49 - 50 -
Развитие:
Аврора отстранилась от него и пошла по другую сторону дороги, будто это могло помочь от неизбежного оседания в деревне. Савелий сверился со схемой. Здесь совсем недалеко, ещё до обеда там будут. Потёр глаза. Всадник, пока гарцевал на своём скакуне, напылил. Теперь тамошняя взвесь никак не хотела из глаз удаляться, хоть они и слезились. Ничего, и не с таким справлялись.
Несколько минут шли молча.
- Там скучно, - всё-таки высказалась девушка. – Не хочу там оставаться.
- Ну, жила же там твоя подруга, значит, и ты как-нибудь протянешь.
- Я не знаю, как она там существовала. Я там умру от скуки. И ты будешь виноват.
- Ещё чего. Я тебя за собой не тянул, сама прилипла. И ничего, к новому месту привыкнешь. С людьми познакомишься, рукоделие может какое освоишь. Полезная функция для барышни. А то дети появятся, учиться некогда будет.
- Дети в мои планы на жизнь не входят. По крайней мере не в этой дыре, и не под контролем жрецов. Что с тобой?
Савелий остановился, вытащил флягу. Начал промывать глаза.
- Да, краснорожий этот, пыли накидал в глаза. Никак вытащить не могу.
Девушка подошла, посмотрела.
- Нет в глазах ничего. Странно всё это. Воспаления обычно так быстро не возникают. Может Нелюдим разберётся. Мирей говорила, он хороший лекарь.
К названному пункту добрались далеко за полдень. После нескольких часов пути, зрение стало падать. Что нещадно раздражало. Попытки промыть водой, приносили облегчение только на короткое время. Приходилось довериться Авроре и ориентироваться по тому, куда она идёт. Притча о том, как слепцы водят слепцов, энтузиазма не прибавляла.
Одним из первых звуков города, была лютня. На маленькой площади под мандолину распевал юнец.
Мы зачем-то уходим в прошлое,
Пытаясь найти в нём ответы.
Мы зачем-то дышим о будущем,
Не зная, нужно ли это.
- Постой здесь, - Аврора оставила мужчину возле фонарного столба, сама в её духе куда-то смылась. Савелию пришлось слушать дальше.
Но лишь стоит на миг отстраниться.
Не увидеть... Почувствовать время.
Помечтать, собраться, проснуться.
Отпустить, ни о чём не жалея.
Композиция ему не понравилась. Слащавая и бессмысленная. Аврора между тем вернулась.
- Кто придумывает этот бред? – проворчал он, когда девушка опят взяла его пол руку.
- А, это, наверное, Солара. Любимица жрецов. Та ещё цаца. Они с неё пылинки сдувают. Ну а она им стишки слезливые пишет. Это ещё мелочи. Что она про Кащея сочиняет, аж уши вянут. Хоть беги. Но для народа самое то, чтоб мозг промыть и выключить.
Не дожидаясь окончания концерта, Аврора потащила Савелия к одной из угловых башен. Со стороны, наверное казалось, что он её ведёт. На деле было наоборот.
- Куда ты? – не выдержал всё-таки мужчина.
- Ты пока чудеса поэзии слушал, я местность оглядывала. Старалась нужную башню вычислить. Сейчас к ней тебя и веду.
- Я правильно понимаю, что здесь каменные стены кругом?
- Правильно. Эту крепость строили когда-то от набегов горных народов. После того, как пришёл Бессмертный, их вырезали, крепость оставили. Теперь здесь добропорядочное безгласное население. Даже стражники сюда наведываются не часто. Им здесь делать нечего.
Глаза слезились, их приходилось постоянно тереть. Аврора остановилась.
- Потерпи, сейчас уже придём. – Она проводила взглядом рыжего, попавшегося на встречу и неприлично пялившегося на неё. – Чем же я так привлекаю внимание?
- Надо же. Я думал, не заметишь.
- Заметила. Только не знаю почему. Я уж и так, и эдак стараюсь. И одежду неброскую одела, и капюшон накинула, даже сгорбилась, сам видишь. Глазки в пол постоянно держу. А они всё равно оборачиваются.
- Кто они?
- Рабы Бессмертного.
- Не заметил ни одного. Одни поселяне.
Девушка фыркнула.
- Запомни. Нет прочнее рабского ошейника, чем тот, что носишь добровольно. Это добровольные рабы. Считают себя свободными людьми, а на деле... А, сложно это объяснить. Я одного не пойму, почему они на меня пялятся.
Скоро они оказались возле двери в башню. Савелий уже просто закрыл глаза. Их будто выжигало что-то изнутри. Оставалось только надеяться, что эта неумёха действительно знает, что делает и куда ведёт. По тихому щелчку мужчина понял, что девушка нажала на какой-то механизм. На замок похоже не было, но сейчас просто не до того.
Когда закрылась дверь, они оказались в прохладном помещении. Аврора усадила его на стул.
- Сиди здесь, я сейчас приду.
Вам сюда:
8. В другую реальность
Чтоб воспользоваться порталом, Аврора подняла Савелия в три ночи. Тот сгрёб с вечера заготовленные пожитки, без вопросов отправился следом. Девушка, идя по гулким спящим коридорам, постоянно порывалась грызть ногти, потом одёргивала руку, но быстро забывалась. А спохватившись через несколько минут, понимала, что опять делает то же самое. Савелий оглядывался на неё, не понимал, чего она волнуется. Ему волноваться было не о чем. За спиной рюкзак со всем необходимым, в кармане некоторое количество местных денег, которыми снабдила Карин. Узнав о том, что он собирается в земли жрецов, наставница не удивилась. Пожелала ему счастливого пути, а Авроре пожелала остаться в школе. Савелий пожелал Авроре того же самого, но эта неугомонная сказала, что проводит его через лес, с чем он нехотя согласился. За два дня проведённый рядом, он пришёл к выводу, что лучше быть одному, чем с ней. Ну а в лесу, ну что может случиться? Ногу только если подвернёт, но может ей это уму-разуму прибавит. А обратно уж как-нибудь сама до портала дотопает.
Теперь девушка зачем-то шугалась всякого шороха. Когда на ступеньках лестницы с головой дракона появился чёрный кот, взвизгнула. Мужчина вздрогнул.
- Да что с тобой такое? Успокоиться можешь? – не выдержал он.
- Я всегда перед дорогой волнуюсь, - пролепетала Аврора, - не обращай внимание.
- Зачем тогда навязалась? – не дожидаясь ответа, он стал спускаться дальше.
- Любопытно, - побежала догонять его спутница.
- Ещё один такой фокус, в постель отправишься. Мне нервные провожающие не нужны.
- Я всё, я больше не буду.
До портала, находящегося в подвале, Аврора вела себя тихо. Нужный зал, по сравнению со всем замком, по убранству был довольно скромный. Черные каменные стены, влажный прохладный воздух. За стеной было слышно, что-то мерно стучало, шипело, вырывалось.
- А что там? – спросил Савелий. – По звуку, на какой-то механизм похоже.
- Механизм, - согласилась Аврора. – Но что, там на самом деле не говорят. Это у преподавателей спрашивать надо. Нам объяснили, что там испытания для мира титанов проводятся. Но я не видела, что за испытания. И н верю им. У титанов своих ресурсов хватает, чтоб к нашим прибегать.
- И что, с твоим любопытством и ни разу не пыталась подсмотреть?
- Пыталась. Там при входе морок висит. Ключ нужен. Достать его не смогла.
Она подошла четырём длинным камням, стоящим вертикально, высотой примерно до колена. Дотронулась до них в определённом порядке. Между ними прошёл луч света, который медленно начал расширятся. В открывающемся пространстве определялся лес. Дойдя до поверхности камней, луч света расширяться перестал.
- Ты первый, - сказала Аврора. – Мне портал отсюда закрыть надо.
Савелий шагнул в отрывшуюся дверь. Аврора вывалилась за ним, когда параллельное пространство стало сужаться. Через секунду после этого, луч света захлопнулся.
В лесу было сумрачно. Вершины деревьев только-только зацепил рассветный луч. Странное время. Когда и фонарик вроде нужен, а включишь, только мешает. Савелий и не стал включать. Сориентировался по вершинам гор и направился в сторону основной дороги. Аврора тащилась следом. Когда совсем рассвело, они вышли к маленькому посёлку.
- Ну, давай. Дальше я сам.
Мужчина вышел на широкую дорогу и обернулся. Аврора стояла на тропинке, переступала с ноги на ногу, но обратно в лес не шла.
- Ну что ещё? – с раздражением остановился Савелий. - Ты же сказала, что вернёшься туда.
- Портал работает только в одну сторону. – Выпалила девушка. - Обратный крюк до земель магов, на ту сторону гор очень длинный, а отсюда ещё и опасный. Я в школе очень боялась, что меня кто заметит. Я хочу с тобой. Очень интересно, как там Велес в облике дракона народ пугать будет. И не думай, я тебе пригожусь. Я много знаю о здешних нравах, и ныт не буду. Ты даже не заметиш, что я рядом. А к осени, когда занятия начнутся, я вернусь обратно. Либо сама, либо Карин поможет. Её же надо на сложный факультет водить.
Из верхнего кармана накидки Авроры, показалась разноцветная ящерица.
Савелий не знал, что ему делать. Злиться или смеяться.
- Тебя мне только не хватало. Я привык быть один. Но ладно у тебя в мозгах разброд. Дело твоё, так сказать. А её зачем взяла?
Аврора не смутилась.
- Мне её доверили, значит, оставить ни на кого не могу. – Ящерица тем временем выскользнула из кармана и по рукаву спустилась в ладонь девушке. Та, прикрыла её другой ладонью. - Да и лишние вопросы от подруг ни к чему. Они уверены, что Мирей в Отшиб на каникулы через портал ушла. В общем, теперь они не слишком ошибаются. Отшиб здесь совсем рядом, а она в дороге мешать не будет.
- А если потеряешь? Убежит она от тебя, что потом? По кустам ползать её искать будешь? Так, у тебя связь с твоей... этой наставницей есть? Скажи, что ты здесь, пусть тебя забирает. Покричи, что ли ей. Или Эдику. Он-то ей на что, ты же говорила как раз этого.
- Нет, - замотала головой Аврора. – Отсюда никак не получится, горы мешают. А если отойти подальше, то Эдик не услышит, его влияние на земли жрецов не распространяется. Только там, где есть маги. А их очень немного. Поэтому и связь ограничена.
- Тоже мне. А говорила, этот истукан всё знает. Врала, значит.
- На тот момент, нет. Но если выйти из его зоны влияния, то уровень знания понижается. Чем дальше, чем меньше шансов быть услышанными. Мы как раз в мёртвой зоне.
- Для тебя это ничего не меняет. Карин всё равно узнает, что ты её ослушалась. Заметь, в который раз, - он повернулся к ней спиной, пошёл по дороге.
Аврора догнала.
- Узнает. Но я буду уже далеко.
- Выгонит тебя из школы.
- Возможно. Но по-другому не могу поступить. Она сказала исправлять свои ошибки. А ты является частью того, что я должна исправить. Так что она мне дала два противоположных по смыслу поручения. Значит, я могу выбирать из них, какое мне больше по душе.
- А мне, то что ты задумала, не по душе. Сейчас идём до ближайшего посёлка. Останешься там исключительно ради того, чтоб тебя волки не съели. И будешь ждать, когда тебя оттуда вызволят. Всё ясно?
- Ясно. – Аврора потупилась, по-прежнему сжимая ящерицу в руках.
- Значит, пошли в Отшиб. Он здесь самый людный, насколько я понял. Заодно узнаем, может вчера, кто видел в здешних местах диковинное чудовище.
На дороге путников было ещё мало. Но даже при них Аврора накидывала капюшон. Тем не менее, на неё всё равно постоянно оборачивались. На Савелия почти никто не смотрел. Зато на его спутницу. Как у неё это удаётся? Нет, от неё определённо надо избавляться.
Через час пути к ним привязался чёрный пёс. Он лежал возле развилки. Когда путники проходили мимо, проводил их взглядом. Савелий не обратил на него внимание. Вспомнил, только когда Аврора погладила его. Сколько он с ними уже прошёл? И вообще, чей он? По виду не голодный, шерсть лосниться, ошейник. Значит домашний. Но вокруг никого, да и жилые постройки миновали давно. Некоторое время шли вместе, пока позади не послышался топот копыт.
- Воры! Пса верните!
Всадник с красной физиономией, приобретший такой цвет то ли от злости, то ли от чрезмерной любви к горячительному, мчался на них, размахивая хлыстом.
- Он сам к нам прибился! – пискнула Аврора, .
Хлыст пронёся перед ней, она успела отстраниться.
- Эй, что ты делаешь? – крикнул Савелий. - Девку оставь. Мы вашего пса не на верёвке тащим, сам идёт.
Всадник остановил коня, погарцевал. Потом оскалился.
- Чтоб больше я вас здесь не видел. Эта дорога для вас закрыта! А то стражникам стукану, те быстро разберутся. Свистом он позвал пса с собой. Тот нехотя пошёл следом, временами оборачиваясь, словно ожидая чего-то. Когда они скрылись из виду, Савелий зыркнул на Аврору.
- Не заметишь, что ты рядом, говоришь? Да на тебя даже псы реагируют, как на добычу.
- Это провожатый Гекаты. Желал нам удачной дороги.
- Зато его хозяин сразу счастлив сделался, когда решил, что его собаку уводишь. Не могла её раньше отогнать? А говоришь, местные правила знаешь. Думать надо, прежде чем делать. А у тебя всё наоборот получается. До Отшиба доходим вместе и прощаемся.
Аврора отстранилась от него и пошла по другую сторону дороги, будто это могло помочь от неизбежного оседания в деревне. Савелий сверился со схемой. Здесь совсем недалеко, ещё до обеда там будут. Потёр глаза. Всадник, пока гарцевал на своём скакуне, напылил. Теперь тамошняя взвесь никак не хотела из глаз удаляться, хоть они и слезились. Ничего, и не с таким справлялись.
Несколько минут шли молча.
- Там скучно, - всё-таки высказалась девушка. – Не хочу там оставаться.
- Ну, жила же там твоя подруга, значит, и ты как-нибудь протянешь.
- Я не знаю, как она там существовала. Я там умру от скуки. И ты будешь виноват.
- Ещё чего. Я тебя за собой не тянул, сама прилипла. И ничего, к новому месту привыкнешь. С людьми познакомишься, рукоделие может какое освоишь. Полезная функция для барышни. А то дети появятся, учиться некогда будет.
- Дети в мои планы на жизнь не входят. По крайней мере не в этой дыре, и не под контролем жрецов. Что с тобой?
Савелий остановился, вытащил флягу. Начал промывать глаза.
- Да, краснорожий этот, пыли накидал в глаза. Никак вытащить не могу.
Девушка подошла, посмотрела.
- Нет в глазах ничего. Странно всё это. Воспаления обычно так быстро не возникают. Может Нелюдим разберётся. Мирей говорила, он хороший лекарь.
К названному пункту добрались далеко за полдень. После нескольких часов пути, зрение стало падать. Что нещадно раздражало. Попытки промыть водой, приносили облегчение только на короткое время. Приходилось довериться Авроре и ориентироваться по тому, куда она идёт. Притча о том, как слепцы водят слепцов, энтузиазма не прибавляла.
Одним из первых звуков города, была лютня. На маленькой площади под мандолину распевал юнец.
Мы зачем-то уходим в прошлое,
Пытаясь найти в нём ответы.
Мы зачем-то дышим о будущем,
Не зная, нужно ли это.
- Постой здесь, - Аврора оставила мужчину возле фонарного столба, сама в её духе куда-то смылась. Савелию пришлось слушать дальше.
Но лишь стоит на миг отстраниться.
Не увидеть... Почувствовать время.
Помечтать, собраться, проснуться.
Отпустить, ни о чём не жалея.
Композиция ему не понравилась. Слащавая и бессмысленная. Аврора между тем вернулась.
- Кто придумывает этот бред? – проворчал он, когда девушка опят взяла его пол руку.
- А, это, наверное, Солара. Любимица жрецов. Та ещё цаца. Они с неё пылинки сдувают. Ну а она им стишки слезливые пишет. Это ещё мелочи. Что она про Кащея сочиняет, аж уши вянут. Хоть беги. Но для народа самое то, чтоб мозг промыть и выключить.
Не дожидаясь окончания концерта, Аврора потащила Савелия к одной из угловых башен. Со стороны, наверное казалось, что он её ведёт. На деле было наоборот.
- Куда ты? – не выдержал всё-таки мужчина.
- Ты пока чудеса поэзии слушал, я местность оглядывала. Старалась нужную башню вычислить. Сейчас к ней тебя и веду.
- Я правильно понимаю, что здесь каменные стены кругом?
- Правильно. Эту крепость строили когда-то от набегов горных народов. После того, как пришёл Бессмертный, их вырезали, крепость оставили. Теперь здесь добропорядочное безгласное население. Даже стражники сюда наведываются не часто. Им здесь делать нечего.
Глаза слезились, их приходилось постоянно тереть. Аврора остановилась.
- Потерпи, сейчас уже придём. – Она проводила взглядом рыжего, попавшегося на встречу и неприлично пялившегося на неё. – Чем же я так привлекаю внимание?
- Надо же. Я думал, не заметишь.
- Заметила. Только не знаю почему. Я уж и так, и эдак стараюсь. И одежду неброскую одела, и капюшон накинула, даже сгорбилась, сам видишь. Глазки в пол постоянно держу. А они всё равно оборачиваются.
- Кто они?
- Рабы Бессмертного.
- Не заметил ни одного. Одни поселяне.
Девушка фыркнула.
- Запомни. Нет прочнее рабского ошейника, чем тот, что носишь добровольно. Это добровольные рабы. Считают себя свободными людьми, а на деле... А, сложно это объяснить. Я одного не пойму, почему они на меня пялятся.
Скоро они оказались возле двери в башню. Савелий уже просто закрыл глаза. Их будто выжигало что-то изнутри. Оставалось только надеяться, что эта неумёха действительно знает, что делает и куда ведёт. По тихому щелчку мужчина понял, что девушка нажала на какой-то механизм. На замок похоже не было, но сейчас просто не до того.
Когда закрылась дверь, они оказались в прохладном помещении. Аврора усадила его на стул.
- Сиди здесь, я сейчас приду.
- 51 - 52 -
Вам сюда:
9. Новые возможности
Савелий скорее упал, чем сел на отвратительно мягкую большую подушку, изображающую здесь кресло. По звукам шагов, Аврора побежала вприпрыжку по ступенькам вниз. Это удивило. Обычно в башнях лестницы ведут наверх.
Странное дело, но в помещении резь в глазах отступила и вытерев их платком, стало можно приоткрыть. Было неожиданно здесь увидеть современные покрытия. Даже притом, что из-за рези в глазах, плохо различалась последняя часть дороги, мужчина понял, что в этой части мира преобладает средневековый антураж. Нет привычной для него техники на дорогах. Странного непривычного вида велосипеды. Редкие автомобили можно было датировать позапрошлым веком. А здесь они в порядке вещей. Вот бы его другу детства, Антону парочку таких автомобилей. Он бы душу за них продал. Он по закромам родины собирает то, что от подобного раритета осталось. Запчасти на заказ делает. А здесь этого добра, наверное, бери – не хочу. Нет. Всё говорило о том, что там, где находились маги, цивилизация и правда хоть как-то поддерживалась на должном уровне. Здесь же... В мозгу перещёлкнула мысль, что при таком развитии, наверняка здесь даже антибиотиков ещё не открыли. А значит, и глазные капли здесь могут быть весьма сомнительного качества. Такая мысль заставила приуныть.
Торопливый знакомый бег по лестнице, откуда-то снизу. Аврора выскочила из ощущаемой преисподней, как чёрт из табакерки, заставив вздрогнуть. По слуху казалось, что подниматься ей ещё долго. Зрение определённо выравнивалось. Объекты перестали выглядеть размытыми, резь из глаз ушла. Это удивляло, радовало, настораживало. Что за чертовщина творится в этой части мира? Может аллергия, какая диковинная? Никогда от неё не страдал, а вот ведь приключилась беда.
- Ну, что? Оклемался уже? – заботливо спросила девушка, хотя её это вообще, по сути, волновать не должно. Такая трепетность раздражала.
- Не твоё дело. Говори лучше, что узнала и я пойду отсюда. Нормально всё уже.
- Я пока ничего не узнала. Я хозяина только нашла. Вон идёт.
По металлической лестнице и, правда, послышались неторопливые шаги, которые перед этим заглушала неугомонная. Старик с всклокоченными седыми волосами поднялся неспешно. Смуглая кожа, крючковатый нос, осанка прямая. Что удивило, так эта лёгкость, с которой он поднялся. Девчонка вот, как запыхалась. Ну, хорошо, она бежала. Но старик... в таком преклонном возрасте, любой подъём обычно тяжеловат. А он, будто из соседней комнаты вышел. На вид Савелий бы дал ему больше восьмидесяти, но острый взгляд говорил о том, что зрение у него в порядке, что в этом возрасте тоже странность.
- Здравствуйте, мы ненадолго, - тихо сказал мужчина и встал, для приветствия хозяина. Возможно, тот глуховат, переспросит. Тот не переспросил.
- С чем пожаловали? – старик сделал знак садиться обратно, сам остался стоять.
Аврора показала ему разноцветную ящерку. Та склонила остренькую головку, будто узнала. Хозяин не удивился.
- Мирей, - в его голосе не определялось ни скорби, ни радости. - Всё-таки добилась, чего хотела. Всегда была не от мира сего. Родилась в срок, но одновременно раньше своего времени. Сейчас это нормальное явление. Смена эпох рождает такую несуразицу. Разница между ожиданиями и действительностью всегда изнутри её грызла. Если бы не Андрейка, который втайне от меня привёл её сюда, ребёнком бы и умерла. Ей бы на сто-сто пятьдесят лет отложить рождение, когда мир изменится. Могла, конечно, в школе магов остаться, я на это рассчитывал, когда её туда отправлял. Но вот не захотела, дальше понеслась. Может, осмотрится там, вернётся. А может, и нет.
- А как можно не вернуться? – дала ему ящерку Аврора. - За своей частью?
Нелюдим аккуратно погладил цветастое пресмыкающееся.
- А как люди не возвращаются за тем, что потеряли? Просто приобретают новое.
- А это возможно?
- Вполне. Обретёт себе защитника, нарастит новую животную сущность и останется там, где ей приглянулось. Что ж. Это её выбор.
- А наставница считает, что Мирей должна вернуться, - Аврора заморгала от удивления.
- Карин много знает, но не всё. – Нелюдим отдал Авроре ящерку. Та моментально забралась в знакомый карман. - Ей ещё кое-чему доучиться надо. Думаю, пара-тройка жизней и она станет хорошим магом.
- Значит, по аналогии из ящерки может вырасти новая Мирей?- не унималась девчонка. И это всё сильнее раздражало Савелия, но из вежливости к хозяину, он пока молчал.
- Нет, - на морщинистом лице старика обозначилось что-то вроде улыбки. – Нарастить животную сущность гораздо легче, чем человеческую. И если люди с первым делом справляются безупречно, особенно под патронажем Кащея, то животные со второй нет. Если Мирей не вернётся сюда, ящерка просто останется ящеркой. Хотя и очень умной. А её эквивалент мыслительной деятельности, это что-то вроде упрощённой души, достанется пресмыкающимся. Откуда в принципе, он первоначально и взялся.
- А ещё, ящерки, как и кошки, и собаки, умеют ходить между мирами живых и мёртвых. Это бывает полезным при определённых обстоятельствах. А ещё умеют...
- Да, этой особенностью обладают почти все животные, - перебил её нелюдим. – Вы, деточка, хорошо осведомлены. Но не за тем сюда пришли, чтоб моих приёмышей обсуждать. Вы сейчас ищите...
- Дракона, - выпалила Аврора. – Необычного дракона. Может оборачиваться транспортом, может исчезать из вида совсем, может оборотиться богом. Карин предположила, что Велесом.
- Возвращаются, значит. Это хорошо. А то титаны ждут своего часа. Они, конечно, напрямую не говорят. Но по тому, что в их мире происходит, догадаться не трудно, к чему они готовятся. Не каждый ион им предлагается по землям людей прогуляться. Но Бессмертный расстарался. Такими темпами они скоро его своим богом сделают. В Тьму уволокут приблизительно на бесконечность, чтоб образумился. И жрецов его всем скопом.
- Ой, хотелось бы. Особенно их, - прошипела девушка. – За всех, кого со свету извели, достойная награда будет – забвенье.
Всё, терпенью мужчины пришёл конец. Он встал, показывая, что ему не интересен этот разговор.
- Так, а давайте без философских обсуждений. Это без меня. Сможете сказать, где Велеса сейчас найти? - спросил Савелий. Такими темпами сейчас ещё углубятся в обсуждение тайн мироздания... лучше уж сразу к делу. Остальное – без него и сколько влезет.
- Подсказать могу, – спокойно отреагировал старик. - Только вы один найти его не сможете.
- Почему?
- Вы с ним сейчас, как два положительных заряда, отталкиваетесь друг от друга. Чувствовать друг друга можете. А соединиться, нет. Пока он продолжает быть в управлении бога. Грубо говоря, вы там лишний.
- Так вот о чём говорила Карин, когда сказала, что она не учла эту особенность, – догадалась Аврора. – Он, часть твоей души, но теперь с другим хозяином.
- О... как сложно. Бред какой-то, по-нашему говоря. – Мужчине хотелось схватиться за голову, но он сдержался. Не хватало ещё этим чудикам показывать свою растерянность. И продолжил, стараясь выдержать суровый тон. - Может вместо ахов и вздохов, скажете, что тогда делать?
Нелюдим пожал плечами. Складывалось впечатление, что он водит его за нос. Заныло подложечкой. Отчего-то отчётливо стало понятно, что то, что он скажет, будет его маленькой катастрофой.
- Вам нужен спутник или спутница, которые не будут выступать резонатором с ним. А лучше, чтоб стали объектом притяжения для него, притянули. Тогда возможно через своего спутника, вы сможете встретиться с владельцем части собственной души и попробовать договориться.
Самые чёрные ожидания оправдались, но понятней от этого не стало.
- И где мне такого найти? С учётом того, что я здесь увидел, меня здесь никто не поймёт.
- А далеко искать не надо. Вот эта девушка вполне подойдёт, - хозяин указал на Аврору. Та заулыбалась и сжала кулачки. Того и гляди, запрыгает на месте.
- Нет, только не она, – застонал мужчина. - От неё беды одни.
- Как знаете. Но спутника вам всё равно искать придётся. И характер у него будет точно такой же.
- Почему?
- Как ни странно для вас, но это лучшее сочетание для договора. Вы становитесь проявленными парными стихиями. Что эффективно по взаимодействию, хотя и сложно. И судя по вашей реакции, не уверен, что вы эту сложность осилите. Взаимодействие должно быть взаимным, а не навязанным. Но и одному вам справиться невозможно.
- Да-да, - вспомнила Аврора. – Карин говорила, что можно тысячелетие ждать, пока бог окрепнет.
- Бог может и окрепнет от времени, а я окочурюсь от такого общества.
- Как знаете, - опять пожал плечами старик. – Девушка, я смотрю, согласна. Дело за вами.
- Знаете, - решил перевести разговор в другую сторону Савелий. – У меня, какая-то аллергическая реакция идёт. Глаза сегодня весь день слезились. У вас есть лекарства от такой напасти?
Теперь во взгляде Нелюдима действительно заблестело любопытство. Было странно видеть на лице старика ребяческий задор, хоть и скрываемый. У мужчины опять замелькали сравнения и чётче проявилось непонимание, как у него получается, оставаться таким в этом возрасте?
- Так вы не здешний? Я хотел сказать, вообще не из нашего мира?
Савелию вдаваться в подробности не хотелось. Зато Аврора кивнула.
- Это на вас Кащей действует, – объяснил старик. – Видит новую потенциальную жертву и старается вас увлечь под своё влияние. Помните сколько притч о нищих и убогих в его книгах имеется? Ну вот вас как раз и хотят сделать очередным таким убогим. Чтоб вы смогли собственным примером показать, как жрецы умеют сострадать, приютить, исцелить. А потом записать вашу историю в очередную прославляющую их книжку. И всем показывать.
- Зачем?
- Чтоб внимание людей от прославления Кащея не отвлекать. Чем больше люди прославляют Бессмертного, тем больше преференций жрецам.
- А она что? Не жертва что ли?
Аврора хмыкнула и отвернулась.
- Нашёл барашка, - процедила она сквозь зубы.
- У вашей спутницы – иммунитет. – Продолжил старик. - Её увлечь под своё влияние намного трудней. Она сто двадцать пять тысяч вопросов задаст, прежде чем будет дело иметь с тем, кто ей дружбу и помощь навязывает. Она сама выбирает с кем дружить, а с кем нет. К тому же, она здесь родилась, и Бессмертный об неё пару косточек уже обломал. И думаю, больше не хочет, потому что по большому счёту бесполезно. Таких лёгких жертв, как вы предостаточно. Да и у всех врождённых ведьм по всем мирам есть внутренний предохранительный механизм от его влияния. Не все, правда, умеют им пользоваться, много знаний утеряно. Так что и они попадают всё-таки в расставленные ловушки. Но здесь уж кто смог выбраться, тот свою жизнь отстоял себе в собственность. А кто не сумел, может в следующей сможет. Но вряд ли. Кащей души держит крепко. Они все у него на поводке. Из его объятий ни после смерти, ни в следующей жизни легко не уйти. Драться придётся. А время на исходе. Кто сейчас не определится с приоритетами, уйдёт в небытие вместе с ним. Мёртвым выбраться из его сетей невозможно. Надо это делать, пока жив.
- Ну и как мне драться в этой жизни? Лекарство есть? Моя аптечка в кофре осталась, вместе с вашим Велесом просторы рассекает.
Нелюдим подошёл к одному из шкафчиков, вытащил пакет, протянул Авроре.
- Вот лекарство. Отвар сделаешь, его целебной силы на день хватит. Завтра новый нужен, поэтому травы возьмёшь с собой.
Девчонка побежала вниз по лестнице. Старик дождался, когда её шаги стихнут, и обернулся к Савелию.
- Есть способ вернуть ваш транспорт, не дожидаясь тысячелетия, - начал он.
- Слушаю, - еле выдавил мужчина. Дыхание перехватило. Неужели скоро все злоключения останутся позади?
- Только я не знаю, под силу ли он вам. – Нелюдим покачал головой. - А при вашей спутнице, вообще не хотел говорить, ей способ точно не понравится. Но в этом вопросе решение принимаете вы и только вы. Так что информацию я скажу, а дальше сами.
- Да говорите же, уже, - плохо скрывая раздражение сказал Савелий. Интересно, занудство у всех представителей магических профессий в крови?
- В столице есть главный храм, где хранятся старинные сокровища. Не все сокровища принадлежат жрецам. Изначально они принадлежали магам. Но по стечению обстоятельств, перекочевали к ним в руки. Но обладать сокровищем, не значит уметь им пользоваться. Жрецы повертели их руках, да на обозрение выставили. Старинные предметы находятся на виду, как трофеи, подтверждающие силу Бессмертного. Но также с помощью них служители Кащея выискивают природных ведьм и магов. Больше никакого применения они им найти не сумели. Одним из артефактов, выставленным напоказ, является яйцо стихий. С помощью него можно одарить силой бога, в нашем случае Велеса. Как только он напьётся стихиями, уйдёт в параллельное пространство к другим богам. А там, физическое тело не нужно, поэтому ваш транспорт останется здесь.
Савелий не поверил своим ушам.
- Так просто?
- Нет, не просто, - вздохнул старик. – С этого момента начинаются трудности с некоторыми неизвестными. Энергией стихий яйцо питают люди. За тысячелетие, думаю, оно несколько утратило необходимую силу заряда. Нужны люди, способные дать ему этот заряд.
- Как их найти?
-В этом-то и сложность. Если ваша спутница больше подходит под стихию огня, её не перепутаешь. То вы сами у меня ассоциируетесь, как с землёй, так и с воздухом. Здесь наблюдать надо, исследовать, чтоб сделать более точные выводы. И остаётся ещё найти два человека, в которых есть оставшиеся две стихии. Только, знайте. Люди-тени, люди-рабы, здесь не подойдут. Стихий-то в мире много. Не все только ими пользуются. Нужны сильная воля и определённый склад характера. Но, думаю, Карин вам сможет помочь, если что.
- Я не хотел бы иметь с ней дела. Заносчивая и слушат не умеет. Всё под себя переделает. Да и вдруг, как только мы добудем яйцо, оно ей срочно для других дел понадобится.
- Что ж. Ваше право. Тогда вам придётся справляться самому. Возможно, Аврора уже обладает нужными знаниями, чтоб не путаться в людских способностях и заложенных в них стихиях.
- Что-то я сомневаюсь, - пробурчал Савелий под нос и уже громче спросил. - А почему маги раньше это яйцо не взяли?
- Все передвижения враждебных энергий в этой части страны отслеживаются. Маги могут многое, но не всё. Да и бесполезно яйцо, если не к чему его применить. Боги долго скрывались, так что и надобности в артефакте не было. Поэтому маги оставили всё как есть до лучших времён. Конечно, Карин следит за артефактом, но выдавать своё присутствие, чтоб только завладеть им, не считает нужным. А вам, это действительно нужно. Так что выбор за вами.
- 53 -
Развитие:
Благородную тишину размышлений нарушила оголтелая.
- Я! Я уже здесь! – влетела она из преисподней в помещение. – Вот, возьми.
Аврора отдала мужчине склянку с ещё тёплым отваром, пакет с сухими травами спрятала к себе. Он покосился на неё. И ей такой взгляд не понравился.
- Я ни за кого не держусь, - вспылила она. - Если считаешь, что я здесь лишняя, говорю до-свидания и расходимся. Я ни за кем бегать не буду. Не бойся, не пропаду. И травы забери!
Она полезла было в сумку, за мешочком, что дал хозяин.
- Нет, не считаю, - медленно произнёс мужчина и посмотрел на старика. Тот сделал вид, что не заметил перемены в настроении девушки. – Мы вообще о другом человеке разговаривали.
Аврора перестала копаться в сумке, облокотилась на перила.
- Терпеть не могу, когда лясы чешут за спиной.
- Что ты завелась-то? Говорю же, пошли, незачем кипятиться.
Аврора отвернулась.
- Ладно, извини. Иногда находит. Зареклась помогать кому-то. Но ты, как уже объясняла, оказался здесь случайно, в том числе и из-за меня. Поэтому стараюсь помочь. Но навязываться больше не буду. Ты прав. Если в тягость, в этом месте, разумное решение – разойтись.
- Знаешь, - примирительно сказал Савелий, - я подумал, что одному и правда здесь тяжело будет. Я пока разберусь с вашими хитростями, год пройдёт. А я, по твоим словам, могу уже через месяц домой. Не хотелось бы время терять.
- Договорились. Но только имей ввиду, грязную работу за тебя делать не буду. Посуду, если придётся, моешь за собой сам.
Аврора успокоилась, Савелий смог выдохнуть. Когда ей рассказать об артефакте? Когда они шли сюда, он был рад её оставить здесь. Но теперь, она стала представлять для него некую ценность. И избавляться от неё, чтоб потом искать кого-то в незнакомом мире с похожим характером, верх глупости. Лучше уж знакомое зло, чем незнакомое, но с таким же умением влезать в дурные ситуации. Его, она хоть, как-то слушает, а значит, есть возможность, держать её под контролем.
- Ну, смотрю, между вами опять мир и согласие, - улыбнулся хозяин. – Лекарство от назойливых жрецов в виде травок, я дал. Но пока вы у жреческой системы под надзором, до конца всё равно не сможете вылечиться. Но это ненадолго. Дня три не проявите интереса к зазывалам с колокольчиками, они потеряют к вам интерес, как к потенциальной и лёгкой жертве и перестанут распространять своё влияние. Так что теоретически, надо просто переждать.
- Может эти три дня здесь посидеть? – вкрадчиво спросила Аврора.
- Нет, - твёрдо сказал Савелий. – Я хоть ползком, а вперёд. Но вы, конечно, обрадовали, что называется.
- Правильное решение, - сказал хозяин. – Отсиживание здесь, не облегчит задачу ни на грамм. Здесь жрецы вас не видят, у меня в башне защита поставлена. Вы же ощутили её, правда?
Савелий вспомнил, что при попадании сюда воспаление быстро стало спадать, и кивнул.
- Так что будете сидеть вы здесь два дня или три, или неделю, не имеет значения. Имеет значение только время, проведённое вне башни. От него и отсчёт пойдёт.
Современные серебристые стены в этот момент, для Савеля приобрели несколько иное значение. Что старик заложил туда? Хотя, если вспомнить Эдика у Карин, вполне возможно, это не физическая, а более тонкая защита, как называли её некоторые критики Кастанеды, специализирующиеся на разборе приключений, в которых он побывал.
- Вспоминается сказка о русалочке, - пробурчал мужчина. – Хорошо хоть, ноги целы, острые ножи в них впиваться не будут.
Аврора удивлённо раскрыла рот, потом закрыла. И правильно сделала. Сейчас точно не до неё. Собраться с духом и выйти на улицу, где тебя поджидает неприятная ловушка от неких жрецов, то ещё мероприятие.
- 54 - 55 -
Развитие:
- Кстати, здесь вчера ваш дракон пролетал, - как бы нехотя поделился старик. – Много шуму наделал. Сначала его никто не заметил, кружил над горами. Я его издалека приметил. Всё никак разобрать не мог, что за птица такая диковинная. Размах крыльев больно большой. Впечатление складывалось, что кружит над Отшибом, раздумывает, добычу ищет. Я понял, что это не птица, только когда он вниз начал спускаться, то ли падал, то ли пикировал.
- Ослаб, наверное, - предположила Аврора. – Трансформация много сил забирает.
Савелий оглянулся на неё.
- По себе знаю, - развела руками девушка. – Если ослаб, он и разбиться мог. Просто отделился бы от транспорта. Он сам наверх, а физическая оболочка вниз. Остались бы от техники груда металлолома. А Велес, скорее всего, обратно в небытие бы ушёл.
- Но не ушёл? – то ли вопросительно, то ли утвердительно спросил Савелий. – Уж, наверное бы мы здесь уже не стишки сомнительные на площади слушали, а про то, как железяки с неба посыпались.
- Вы правы, в одном. Стишки и вчерашнее происшествие между собой связаны. Чтоб население поскорее забыло об странном инциденте, сюда артиста прислали. Того, до кого в первую очередь дотянуться щупальцами своих слуг смогли. Не самый знаменитый и маститый, но для нашей местности сойдёт. А следом из столицы уже подпевалы посерьёзней, едут.
- Восславлялы, - съязвила Аврора.
- Да помолчи ты, не до тебя сейчас, - отмахнулся мужчина. – Чем дело-то закончилось?
- Знамо чем. Когда дракон на площади приземлился, старухи в часовню побежали, мужики с бабами и детьми по домам спрятались.
- Бесполезно прятаться, когда думаешь о ком-то, - опять вклинилась в рассказ девушка. – Думаешь – значит, даришь энергию, силу, время. И это всё идёт мимо тебя. Надо очень осторожно распоряжаться этим ресурсом. Рабы Бессмертному для того и предназначены, чтоб время и силы ему без остатка отдавать.
- Это что-то вроде батареек? – удивился Савелий.
- Ага, его личных аккумуляторов, - подтвердила Аврора.
- Верно. А тот момент они думала не о ресурсе, а о своей шкурке, - продолжил старик. – Хорошо так думали. Со страхом, возбуждением, раздражением. Эмоций было много. Дракон тут же оживать начал, будто воды напился. Чешуя до этого с сероватым оттенком, блестеть начала. Дыхание у него выровнялось. До этого поверхностное и учащённое. А тут даже изгиб шеи изменился.
- Ну а жрец? Где он был всё это время?
- Жрец сначала речитативом молитвы читал в часовне, бабки на улице вторили. Потом вышел на площадь кадилом помахать. Так начадил, что дышать нечем было. Только дракону это нипочём. Он будто в бассейне в этом дыму нежился.
- Ещё бы, - хохотнула девица, - это всё равно, что костёр тушить подкидыванием хвороста.
- Жрец-то это понимает, а сделать ничего не может. Не для его уровня решение этой проблемы. Но дракон насытился, отдохнул, вышел в вразвалочку за стены Отшибы и улетел восвояси. А вот вы рано смеётесь. Сюда, скорее всего не только артисты собираются, но и стражники. Расследование проводить. Что за чудовище, откуда. И не причастны ли к нему маги.
- Причастны, - побледнела Аврора. – Ой, причастны. Надо ноги отсюда уносить.
- Да, а с твоим умение маскироваться, мы тут же у них в казематах окажемся, - подытожил Савелий и попытался быстро встать с кресла. Со второго раза только получилось. Мягкая расплывающаяся подушка не давала найти точку опоры. - И вы до сих пор молчали об этом?
– Ну и что бы вы сделали? Побежали бы следом за драконом или прочь от стражников? А так хоть спокойно разобрались, что делать здесь можно, а там нельзя. Имейте ввиду. Если сейчас выйдете из башни, глаза опять слезиться начнут. За ближайшие три дня далеко не уйдёте. Чтоб не терять время, предлагаю пойти до порта. Аврора доведёт, дорогу знает. Да и спокойней для вас сейчас эта дорога будет. Пешими в столицу сейчас все патрули соберёте. Там сесть на частное судно. С соседней гавани до столицы добраться быстрее будет. А там уже и жрецы свой интерес к вам потеряют.
- Ну, хоть какая-то хорошая новость, - сказал Савелий. - Надо идти, засиделся уже здесь.
- Новость хорошая, да не совсем. – Поправил старик. - В тот момент, когда жрецы перестанут воспринимать вас жертвой, начнут воспринимать, как потенциально опасного противника. Начнут задавать ненужные вопросы, создавать препятствия и всячески мешать вашему делу. И им не важно, что вы делаете, главное, что не для них.
- Что им неймётся? Они не могут просто отстать и сделать вид, что нет меня?
- Нет. В их задачу это не входит. Такую свободу действий может позволить себе только тот, кто имеет доступ на уровень выше. К богам, например.
- А Карин это умеет. – Заулыбалась девушка. Настроение у неё менялось быстро. - У неё свой личный помощник есть для этого. И с богами связывается, если надо. Если надо людей нужных ищет. Это же так интересно!
- Знаю, Эдик, - растерянно кивнул мужчина.
Ох, и задал старик задачку. Хотя теперь он может не только мотоцикл свой найти, но и научиться отыгрываться у жизни при всех плохих раскладах. Ведь если хорошо подумать, то и в его мире, возможно, действуют такие правила. И надо всего лишь умело использовать тех людей, что не умеют управлять собственным временем и желаниями. А их немало. В его жизни было слишком много потерь и несправедливости. И теперь есть шанс по возвращении всё исправить.
- 56 -57 -
Развитие:
Как только вышли из башни, зрение ожидаемо упало. Савелию пришлось позволить Авроре вести себя. Некоторое время было некомфортно, но потом он даже сам удивился, когда понял, что быстро освоился без такого нужного чувства. Когда по правую руку послышалось пение менестреля, он понял, проходят мимо площади. Когда монотонный гул улиц стал тише, и прояснялся одиночными репликами или выкриками, понял что до городской стены недалеко. Проход через ворота тоже почувствовался. Это было как мгновенье глухоты. Что насторожило, при уже существующей слепоте. Но растеряться мужчина не успел, слух быстро вернулся. Но стало понятно, что они покинули Отшиб и вышли на большую дорогу.
Время от времени, помимо шума транспорта, копыт и карет, по сторонам слышались зазывалы с колокольчиками.
- Придите, исцелитесь, Бессмертному хвалу воздайте. Всё бесплатно и гарантированно.
Всё это произносилось занудно, монотонно, временами даже назойливо. Но, за день, тем не менее, почти всех одномастных зазывал, миновали без последствий. Аврора то одному, то другому, когда те начинали приближаться, давала от ворот поворот. На благие увещевания не реагировала, за угрозы ещё большей кары, посылала далеко и надолго.
Один из последних зазывал, встреченных на пути, попытался увещевать их дополнительно, потянув Савелия за край рубахи и звеня над ухом противным колокольчиком. На что похоже по звонкому шлепку, получил по руке от Авроры, которая покусилась на рубаху и довольно вежливое:
- Сказано, же, спасибо не надо! В чём проблема?
- Я жрецу пожалуюсь! – сорвался зазывала на визг.
- Жалуйся, идиот. Может он тебя научит к честным людям не приставать. Это мой добрый дядюшка. Наш семейный жрец сказал, что ему в столицу на лечение надо. А ваши колокольчики ему без надобности. Сейчас доведу его корабля, билеты уже куплены. А обратно, когда пойдём, он будет как новенький. Ясно?
- Ясно, - прошипел наглец и со своим звоном начал удаляться.
В порту было грязно, ноги постоянно обо что-то спотыкались и поскальзывались. Приходилось держать равновесие. Ветер доносил то приятные ароматы из пищевых заведений, то обратные ароматы из подворотен. Было шумно людно, а стало быть людно. Не смотря на все усилия Авроры, на него постоянно кто-то натыкался.
- Слушай, давай я тебя посажу в знакомую пивную. Ты там посидишь тихонько, чай попьёшь. А я пока расписание посмотрю. Кто, куда и почём плывёт.
- Как скажешь, - пожал плечами Савелий. – Постарайся только, чтоб меня там не отравили.
- Не отравят, не боись. Я хорошее место знаю.
Посадив его на скамейку в каком-то закутке, чтоб, по её словам, не привлекать внимания колоколщиков, девушка куда-то умчалась. Савелий пил нечто прохладительное, и не мог определиться, то ли компот, то ли холодный чай. Монотонный гул заведения, обходящие его стороной официанты. Аврора позаботилась, чтоб ему никто не досаждал.
До момента, когда соседний отгороженный стенкой столик кто-то занял. Послышался звон упавшей монеты и указание, чтоб ему не мешали. Ещё один любитель тишины, ухмыльнулся про себя Савелий. Однако, когда девушка вернулась, это соседство ей не понравилось.
- Принесла, нелёгкая, - процедила сквозь зубы Аврора.
- Кто это?
- Никто. Встречались пару раз. Мерзкий тип.
- Как хоть зовут-то.
- Сказала же, не важно.
- Досадил что ли чем?
- Ты всегда такой несносный? Поговорить что ли не о чем?
- Несносности у тебя учусь. А с учётом того, что воспринимаю мир только по тому, как ты его видишь, то да, больше не о чем. Единственный любопытный персонаж попался, и о том молчишь. А можешь и рассказать. Мне всё равно делиться услышанным, в этом мире не с кем.
- Всё равно не буду.
- Ну и ладно. Сама потом расскажешь.
Вам сюда:
10. След дракона
Благородную тишину размышлений нарушила оголтелая.
- Я! Я уже здесь! – влетела она из преисподней в помещение. – Вот, возьми.
Аврора отдала мужчине склянку с ещё тёплым отваром, пакет с сухими травами спрятала к себе. Он покосился на неё. И ей такой взгляд не понравился.
- Я ни за кого не держусь, - вспылила она. - Если считаешь, что я здесь лишняя, говорю до-свидания и расходимся. Я ни за кем бегать не буду. Не бойся, не пропаду. И травы забери!
Она полезла было в сумку, за мешочком, что дал хозяин.
- Нет, не считаю, - медленно произнёс мужчина и посмотрел на старика. Тот сделал вид, что не заметил перемены в настроении девушки. – Мы вообще о другом человеке разговаривали.
Аврора перестала копаться в сумке, облокотилась на перила.
- Терпеть не могу, когда лясы чешут за спиной.
- Что ты завелась-то? Говорю же, пошли, незачем кипятиться.
Аврора отвернулась.
- Ладно, извини. Иногда находит. Зареклась помогать кому-то. Но ты, как уже объясняла, оказался здесь случайно, в том числе и из-за меня. Поэтому стараюсь помочь. Но навязываться больше не буду. Ты прав. Если в тягость, в этом месте, разумное решение – разойтись.
- Знаешь, - примирительно сказал Савелий, - я подумал, что одному и правда здесь тяжело будет. Я пока разберусь с вашими хитростями, год пройдёт. А я, по твоим словам, могу уже через месяц домой. Не хотелось бы время терять.
- Договорились. Но только имей ввиду, грязную работу за тебя делать не буду. Посуду, если придётся, моешь за собой сам.
Аврора успокоилась, Савелий смог выдохнуть. Когда ей рассказать об артефакте? Когда они шли сюда, он был рад её оставить здесь. Но теперь, она стала представлять для него некую ценность. И избавляться от неё, чтоб потом искать кого-то в незнакомом мире с похожим характером, верх глупости. Лучше уж знакомое зло, чем незнакомое, но с таким же умением влезать в дурные ситуации. Его, она хоть, как-то слушает, а значит, есть возможность, держать её под контролем.
- Ну, смотрю, между вами опять мир и согласие, - улыбнулся хозяин. – Лекарство от назойливых жрецов в виде травок, я дал. Но пока вы у жреческой системы под надзором, до конца всё равно не сможете вылечиться. Но это ненадолго. Дня три не проявите интереса к зазывалам с колокольчиками, они потеряют к вам интерес, как к потенциальной и лёгкой жертве и перестанут распространять своё влияние. Так что теоретически, надо просто переждать.
- Может эти три дня здесь посидеть? – вкрадчиво спросила Аврора.
- Нет, - твёрдо сказал Савелий. – Я хоть ползком, а вперёд. Но вы, конечно, обрадовали, что называется.
- Правильное решение, - сказал хозяин. – Отсиживание здесь, не облегчит задачу ни на грамм. Здесь жрецы вас не видят, у меня в башне защита поставлена. Вы же ощутили её, правда?
Савелий вспомнил, что при попадании сюда воспаление быстро стало спадать, и кивнул.
- Так что будете сидеть вы здесь два дня или три, или неделю, не имеет значения. Имеет значение только время, проведённое вне башни. От него и отсчёт пойдёт.
Современные серебристые стены в этот момент, для Савеля приобрели несколько иное значение. Что старик заложил туда? Хотя, если вспомнить Эдика у Карин, вполне возможно, это не физическая, а более тонкая защита, как называли её некоторые критики Кастанеды, специализирующиеся на разборе приключений, в которых он побывал.
- Вспоминается сказка о русалочке, - пробурчал мужчина. – Хорошо хоть, ноги целы, острые ножи в них впиваться не будут.
Аврора удивлённо раскрыла рот, потом закрыла. И правильно сделала. Сейчас точно не до неё. Собраться с духом и выйти на улицу, где тебя поджидает неприятная ловушка от неких жрецов, то ещё мероприятие.
- Кстати, здесь вчера ваш дракон пролетал, - как бы нехотя поделился старик. – Много шуму наделал. Сначала его никто не заметил, кружил над горами. Я его издалека приметил. Всё никак разобрать не мог, что за птица такая диковинная. Размах крыльев больно большой. Впечатление складывалось, что кружит над Отшибом, раздумывает, добычу ищет. Я понял, что это не птица, только когда он вниз начал спускаться, то ли падал, то ли пикировал.
- Ослаб, наверное, - предположила Аврора. – Трансформация много сил забирает.
Савелий оглянулся на неё.
- По себе знаю, - развела руками девушка. – Если ослаб, он и разбиться мог. Просто отделился бы от транспорта. Он сам наверх, а физическая оболочка вниз. Остались бы от техники груда металлолома. А Велес, скорее всего, обратно в небытие бы ушёл.
- Но не ушёл? – то ли вопросительно, то ли утвердительно спросил Савелий. – Уж, наверное бы мы здесь уже не стишки сомнительные на площади слушали, а про то, как железяки с неба посыпались.
- Вы правы, в одном. Стишки и вчерашнее происшествие между собой связаны. Чтоб население поскорее забыло об странном инциденте, сюда артиста прислали. Того, до кого в первую очередь дотянуться щупальцами своих слуг смогли. Не самый знаменитый и маститый, но для нашей местности сойдёт. А следом из столицы уже подпевалы посерьёзней, едут.
- Восславлялы, - съязвила Аврора.
- Да помолчи ты, не до тебя сейчас, - отмахнулся мужчина. – Чем дело-то закончилось?
- Знамо чем. Когда дракон на площади приземлился, старухи в часовню побежали, мужики с бабами и детьми по домам спрятались.
- Бесполезно прятаться, когда думаешь о ком-то, - опять вклинилась в рассказ девушка. – Думаешь – значит, даришь энергию, силу, время. И это всё идёт мимо тебя. Надо очень осторожно распоряжаться этим ресурсом. Рабы Бессмертному для того и предназначены, чтоб время и силы ему без остатка отдавать.
- Это что-то вроде батареек? – удивился Савелий.
- Ага, его личных аккумуляторов, - подтвердила Аврора.
- Верно. А тот момент они думала не о ресурсе, а о своей шкурке, - продолжил старик. – Хорошо так думали. Со страхом, возбуждением, раздражением. Эмоций было много. Дракон тут же оживать начал, будто воды напился. Чешуя до этого с сероватым оттенком, блестеть начала. Дыхание у него выровнялось. До этого поверхностное и учащённое. А тут даже изгиб шеи изменился.
- Ну а жрец? Где он был всё это время?
- Жрец сначала речитативом молитвы читал в часовне, бабки на улице вторили. Потом вышел на площадь кадилом помахать. Так начадил, что дышать нечем было. Только дракону это нипочём. Он будто в бассейне в этом дыму нежился.
- Ещё бы, - хохотнула девица, - это всё равно, что костёр тушить подкидыванием хвороста.
- Жрец-то это понимает, а сделать ничего не может. Не для его уровня решение этой проблемы. Но дракон насытился, отдохнул, вышел в вразвалочку за стены Отшибы и улетел восвояси. А вот вы рано смеётесь. Сюда, скорее всего не только артисты собираются, но и стражники. Расследование проводить. Что за чудовище, откуда. И не причастны ли к нему маги.
- Причастны, - побледнела Аврора. – Ой, причастны. Надо ноги отсюда уносить.
- Да, а с твоим умение маскироваться, мы тут же у них в казематах окажемся, - подытожил Савелий и попытался быстро встать с кресла. Со второго раза только получилось. Мягкая расплывающаяся подушка не давала найти точку опоры. - И вы до сих пор молчали об этом?
– Ну и что бы вы сделали? Побежали бы следом за драконом или прочь от стражников? А так хоть спокойно разобрались, что делать здесь можно, а там нельзя. Имейте ввиду. Если сейчас выйдете из башни, глаза опять слезиться начнут. За ближайшие три дня далеко не уйдёте. Чтоб не терять время, предлагаю пойти до порта. Аврора доведёт, дорогу знает. Да и спокойней для вас сейчас эта дорога будет. Пешими в столицу сейчас все патрули соберёте. Там сесть на частное судно. С соседней гавани до столицы добраться быстрее будет. А там уже и жрецы свой интерес к вам потеряют.
- Ну, хоть какая-то хорошая новость, - сказал Савелий. - Надо идти, засиделся уже здесь.
- Новость хорошая, да не совсем. – Поправил старик. - В тот момент, когда жрецы перестанут воспринимать вас жертвой, начнут воспринимать, как потенциально опасного противника. Начнут задавать ненужные вопросы, создавать препятствия и всячески мешать вашему делу. И им не важно, что вы делаете, главное, что не для них.
- Что им неймётся? Они не могут просто отстать и сделать вид, что нет меня?
- Нет. В их задачу это не входит. Такую свободу действий может позволить себе только тот, кто имеет доступ на уровень выше. К богам, например.
- А Карин это умеет. – Заулыбалась девушка. Настроение у неё менялось быстро. - У неё свой личный помощник есть для этого. И с богами связывается, если надо. Если надо людей нужных ищет. Это же так интересно!
- Знаю, Эдик, - растерянно кивнул мужчина.
Ох, и задал старик задачку. Хотя теперь он может не только мотоцикл свой найти, но и научиться отыгрываться у жизни при всех плохих раскладах. Ведь если хорошо подумать, то и в его мире, возможно, действуют такие правила. И надо всего лишь умело использовать тех людей, что не умеют управлять собственным временем и желаниями. А их немало. В его жизни было слишком много потерь и несправедливости. И теперь есть шанс по возвращении всё исправить.
Как только вышли из башни, зрение ожидаемо упало. Савелию пришлось позволить Авроре вести себя. Некоторое время было некомфортно, но потом он даже сам удивился, когда понял, что быстро освоился без такого нужного чувства. Когда по правую руку послышалось пение менестреля, он понял, проходят мимо площади. Когда монотонный гул улиц стал тише, и прояснялся одиночными репликами или выкриками, понял что до городской стены недалеко. Проход через ворота тоже почувствовался. Это было как мгновенье глухоты. Что насторожило, при уже существующей слепоте. Но растеряться мужчина не успел, слух быстро вернулся. Но стало понятно, что они покинули Отшиб и вышли на большую дорогу.
Время от времени, помимо шума транспорта, копыт и карет, по сторонам слышались зазывалы с колокольчиками.
- Придите, исцелитесь, Бессмертному хвалу воздайте. Всё бесплатно и гарантированно.
Всё это произносилось занудно, монотонно, временами даже назойливо. Но, за день, тем не менее, почти всех одномастных зазывал, миновали без последствий. Аврора то одному, то другому, когда те начинали приближаться, давала от ворот поворот. На благие увещевания не реагировала, за угрозы ещё большей кары, посылала далеко и надолго.
Один из последних зазывал, встреченных на пути, попытался увещевать их дополнительно, потянув Савелия за край рубахи и звеня над ухом противным колокольчиком. На что похоже по звонкому шлепку, получил по руке от Авроры, которая покусилась на рубаху и довольно вежливое:
- Сказано, же, спасибо не надо! В чём проблема?
- Я жрецу пожалуюсь! – сорвался зазывала на визг.
- Жалуйся, идиот. Может он тебя научит к честным людям не приставать. Это мой добрый дядюшка. Наш семейный жрец сказал, что ему в столицу на лечение надо. А ваши колокольчики ему без надобности. Сейчас доведу его корабля, билеты уже куплены. А обратно, когда пойдём, он будет как новенький. Ясно?
- Ясно, - прошипел наглец и со своим звоном начал удаляться.
В порту было грязно, ноги постоянно обо что-то спотыкались и поскальзывались. Приходилось держать равновесие. Ветер доносил то приятные ароматы из пищевых заведений, то обратные ароматы из подворотен. Было шумно людно, а стало быть людно. Не смотря на все усилия Авроры, на него постоянно кто-то натыкался.
- Слушай, давай я тебя посажу в знакомую пивную. Ты там посидишь тихонько, чай попьёшь. А я пока расписание посмотрю. Кто, куда и почём плывёт.
- Как скажешь, - пожал плечами Савелий. – Постарайся только, чтоб меня там не отравили.
- Не отравят, не боись. Я хорошее место знаю.
Посадив его на скамейку в каком-то закутке, чтоб, по её словам, не привлекать внимания колоколщиков, девушка куда-то умчалась. Савелий пил нечто прохладительное, и не мог определиться, то ли компот, то ли холодный чай. Монотонный гул заведения, обходящие его стороной официанты. Аврора позаботилась, чтоб ему никто не досаждал.
До момента, когда соседний отгороженный стенкой столик кто-то занял. Послышался звон упавшей монеты и указание, чтоб ему не мешали. Ещё один любитель тишины, ухмыльнулся про себя Савелий. Однако, когда девушка вернулась, это соседство ей не понравилось.
- Принесла, нелёгкая, - процедила сквозь зубы Аврора.
- Кто это?
- Никто. Встречались пару раз. Мерзкий тип.
- Как хоть зовут-то.
- Сказала же, не важно.
- Досадил что ли чем?
- Ты всегда такой несносный? Поговорить что ли не о чем?
- Несносности у тебя учусь. А с учётом того, что воспринимаю мир только по тому, как ты его видишь, то да, больше не о чем. Единственный любопытный персонаж попался, и о том молчишь. А можешь и рассказать. Мне всё равно делиться услышанным, в этом мире не с кем.
- Всё равно не буду.
- Ну и ладно. Сама потом расскажешь.
Вам сюда:
11. Ален
Вслед путникам посмотрел невысокий широкоплечий старшина.
- Показалось, что ли? – пробурчал он себе под нос. – Только её здесь не хватало. Да нет, не она.
Гость заведения быстро потерял интерес к тем, кто вышел и опять принялся что-то писать. Если сегодня удастся закончить главу без помарок, считай день прошёл не зря.
Ален находился в отдельном кабинете за массивным деревянным столом. Официанты его знали, лишний раз не совались. Кинул им монету – и можно сидеть до закрытия. Кабинет маленький, освещение тусклое. Чтоб нормально писать, без риска испортить зрение, поставить лишние помарки и вообще разобраться потом в буквах, с собой проходилось брать собственную лампу. Но раз пока более удобного места по близости нет, будет довольствоваться этим. В каюте спокойно не посидишь. То раздражающая качка, то мичман с разговорами за жизнь, то внеурочные обязанности. А тут пораньше раздал матросам задания, проконтролировал выполнение вчерашних, сделал заказ на оборудование и обеспечение. И после полудня свободен. Да и в порту, много ли надо. Всё под рукой. Это тебе не в рейс выходить. Перед ним, конечно и запасы должны быть в комплекте и личный состав в полной готовности. Но до рейса далеко, ещё неделя как минимум. Капитан сказал, что пока Великий Жрец, чтоб его подагра разбила, сюда доберётся и все желающие из команды перед ним не преклонятся так и будут в порту торчать. Жрецы вообще море не жалуют, а тут Сам решил соблаговолить портовый город своим присутствием осчастливить. Капитан, как услышал, что тот должен сюда вскоре добраться, аж затрясся. Ален, правда, не понял, то ли от восторга, то ли испуга. Но как, ни крути, на его взгляд дикая реакция. Всего-то человек с шапкой высокой на голове и расписных одеждах, а столько чести с придыханием. Зато под эту сурдинку появилась возможность несколько дней заниматься своими делами, пока капитан и лейтенанты, лоб о храмовый пол разбивают. Или не разбивают. В принципе, это их личное дело, чем они там занимаются.
Крики, музыка и монотонный гам за стенкой его не раздражали. Он умел легко переключаться с общего шумового фона на внутреннюю концентрацию. Разговаривать с собой, слушать мир изнутри гораздо интересней, чем влезать в бесконечные пошлые и бестолковые разговоры о том, что жрецы распоясались, стражники зверствуют, вельможи бездействуют, жизнь тяжела с каждым месяцем, и становится хуже с каждым днём. Денег нет, счастья нет, а вот раньше было... И понеслось. Ну и что? Что они могут с этим поделать. И он тоже. Заливать горячительным глупо. Жаловаться, только воздух сотрясать и время тратить. Так безалаберно расходовать столь ценный ресурс, он не будет. Слушать бред неудачников тоже. Если нельзя жить с удовольствием в настоящем мире, он будет создавать свой. Пусть вымышленный, но зато там он создаст всё так, как хочется и видится ему, а не верхушкам, не жрецам и не быдлонаселению.
Но задуманного сделать не успел. В кабинет впорхнули две барышни в пышных платьях. Тесное пространство сузилось до мизерных размеров. В такой обстановке не что писать, дышать тяжело. Ален отложил перо, выжидающе посмотрел на внезапных собеседниц.
Блондинка Кики в оранжевом платье, которое она аристократично называла апельсиновым. И брюнетка Фефе в фиалковом. Для Алена же оно ничем не отличалось от фиолетового. Несколько приятных вечеров в их обществе, почему-то убедили дам в том, что можно врываться к нему без предупреждения. И терпел он их только потому, что они раньше всех приносили ему новости. Порой ценные. В наше время быстро добытая информация стоит очень дорого. Да и уплывает он скоро. Тратить время на расстановку мимолётных приоритетов не хотелось, смысла не было. Поворкуют и уйдут, к следующему желающему слушать новости. А может и не только слушать. Но это уже не его дело.
- Ах, Леле! – брюнеточка намалёванными губками чмокнула в щёку с одной стороны.
- Ах, Нини! – попыталась сделать тоже самое блондинка с другой, но чуть не перевернула чернильницу на и решила, что лучше не надо.
Отличились дамы ещё тем, что с первого дня знакомства наградили его дикими сокращениями собственного производства. Ален отстранился от барышень.
- По какому поводу имею счастье видеть вас?
Дамы захихикали.
- У нас есть отличная новость для тебя.
И замолчали, переглядываясь между собой.
- Ну и? – не выдержал старшина.
- А что нам за это будет? – спросила Фефе.
- Я вас не побью, - в ожидании подпёр он щёку кулаком.
Обе засмеялись. Серьёзный тон почему-то казался им чем-то весёлым.
- Ах, шутник. Ну ладно, - выдохнула Кики. - Мы знали, ты ждал приезда жреца.
- Это не я ждал, а капитан и сотоварищи, - поправил Ален.
- Ну, хорошо, это не важно, - томно отмахнулась барышня. – Мы знали, что ваш капитан ждёт представительство от Высочайшего Жречества. Так оно уже здесь!
- Уже?
Новость и правда была дорогой. Всё задуманное на ближайшие дни, накрывается медным тазом.
- Да, представляешь, - захихикала блондинка. - Два дня назад прислали письмо с уведомлением о прибытии, а сегодня он уже здесь. Мэр с ног сбился, подчищая и замазывая всё, что с конца зимы не доделал. И конечно за два дня не успел. Он рассчитывал на неделю. Думал, в каждом городе для поклонения останавливаться будет. А он все проскочил.
- С чего бы это?
- Никто не знает. Говорят, торопился сюда. Ты же знаешь, по легендам в одном из прибрежных городов начнётся апокалипсис. Ну, вроде, он тут с проверкой. Посмотрит, что ничего не начинается, успокоиться и обратно. Чтоб до праздника успеть.
- И стоило за этим ехать?
- Ну как ты не понимаешь. Все апокалипсиса боятся. Небо на землю рухнет... Мёртвые восстанут из гробов...
- Всё, дальше не надо. То ещё зрелище. Что-то ещё по делу есть?
- Есть. Про то, как Великого Жреца чуть ведром с краской не убило. Но, не думаю, что это тебе интересно.
- А вот это как раз интересно.
- Ну ладно, слушай. Ты видел, что они за два дня на улицах сотворили? Мостовые разворочены, дома недокрашены, приятного глазу марафету нет.
- А что он хотел. На конец света же ехал. Мне кажется, в этом случае неокрашенная стена, сродни манне небесной.
- Это ты так считаешь. А ты мэру пойди всё это скажи. Ну так он за неделю хотел главный храм в порядок привести. Красочка кое-где по облупилась, а на мозаику пока не насобирали. Ну, по крайней мере так говорят...
- Скорее всего, неправильно расходуют средства, - рассудил Ален.
- Ну не суть. – Теперь отмахнулась Фефе. – Ты понимаешь, по приезду благодарственные воскуривания, встреча и привеча народа...
- Чтоб не забыли...
- Да нет же, как ты не понимаешь. Почёт и уважение, дань традиции, да и просто увидеть этого святого человека уже счастье. Представляешь?
- Попытаюсь.
- Ох, тяжело с тобой. Пока благодарности Бессмертному возносили, рабочие с лесов, ведро краски уронили. Уж не знаю, чем они там красили, но вонь такая пошла, первые ряды на площади сразу поредели. А служителям деваться некуда. Начали дело, доводить надо, во что бы то ни стало. Служки носы позытыкали, его Высочайшее Жречество со всей стойкостью отстояло и отголосило положенное, но мэру теперь точно не сдобровать. А рукокрюких рабочих под суд.
- Да? А формулировка какая?
- Попытка покушения на его Высочайшее...
- А при чём здесь покушение? Обычное недоразумение. Да, дураки, но за это не сажают вроде.
- А это уже никого не волнует. Виновные найдены, схвачены, посажены.
- И возможно и уничтожены.
- Да. Мэр, чтоб выгородить себя, ни перед чем не остановится, - согласились барышни, - только это никого не волнует. А ещё, знаешь... Судачат кое о чём. Но я в это не верю.
- Ну, говори уже.
Барышни переглянулись.
- Говорят, из Отшиба сюда дракон прилетел.
Некоторое время в кабинете было тихо. Кики смотрела, какую реакцию произведут её слова на Алена, а тот соображал, не издевается ли собеседница над ним.
- Кто? Вы что там, совсем с ума посходили? – не выдержал он.
Потом присмотрелся внимательней. Нет, вроде зрачки у девиц не расширены и не сужены. Руки не дрожат. Чрезмерной весёлости нет. Но нести такой бред...
- Кто вам это сказал?
- Ну, вот и я о том, же... – зарделась Кики. – Не может такого быть. В этом захолустье, видимо заняться нечем, вот всякую ересь и сочиняют, добрым людям голову дурят. Это гонец от тамошнего жреца прискакал. Белый, как снег, говорит, всё никак не придёт в себя от увиденного. Я бы подумала, что он пьян, но служители ничего подобного не употребляют. Да и кроме этого в поведении придраться было не к чему.
- Да-да, - принялась выгораживать подругу Фефе. – Я в этом Отшибе как-то была проездом. Меня баронесса пригласила оглядеть свои дальние земли, вот по дороге и заехала. Кошмар. Деревня деревней. Даром, что каменными стенами обнесена.
- Да ладно, в плане промывки мозгов жрецы всем фору дадут. – Отмахнулся Ален. - По факту есть что-то конкретное?
- По факту сам видишь, жрец из столицы сюда примчался. Боится, что маги армию создали, войной собираются. Времена то сейчас, сам понимаешь, последние.
- Да, я это уже слышал. И всё же. Маги? А они то здесь каким боком?
- Ну как же. По слухам, в Отшиб у магов ход есть. Найти его правда не могут. Все леса излазили. Как сами стражники, так и местные жители. Вознаграждение-то то там не маленькое обещали. А ещё титул в придачу. Кто же от такого предложения отказываются? А результат, сам видишь. Время от времени эта деревня фигурирует в новостях. Знаешь, мне иногда кажется, что его надо просто ещё раз стеной обнести и изолировать всех, кто там есть. Пусть сами того урода ищут, что с магами, с этими падшими людьми, общается. А если не найдут, так и будут сидеть в изоляции.
- Я этого не слышал.
- Да, хорошо. – Поправила волосы Фефе. – Но вернёмся к дракону. Есть версия, что он прислан сюда посеять хаос, панику, беспорядки. Настоящий он или всего лишь иллюзия, никто не знает. Затем и все здешние окрестные города обследуют, чтоб убедиться, что пока всё спокойно. А если не спокойно, искоренять панику на корню. Есть версия, что чтоб обсудить такой инцидент между собой, они даже к помощи Бессмерного обращались. Он умеет в редких случаях и только для избранных, открывать окна из одного храма в другой, чтоб время на дорогу не тратить.
- Ах, вот бы посмотреть на это чудо, - закатила глазки Кики.
- Мы с тобой не избранные, - подытожила Фефе. – Нас с тобой даже на порог этого чуда не пустят, как и всех женщин. Избранными могут быть только мужчины.
- Да нет, есть одна, - возразила Кики.
- Солара, - в голос произнесли обе.
Кики вздохнула, Фефе замолчала.
- Девочки, что же вы заскучали. Вы вроде про рабочего с краской рассказывали перед этим.
- А, да, - встрепенулась оранжевая. – говорят, что во время моления, над храмом дракон пролетел. Вот рабочие ведро с краской и уронили.
- Ага. И рабочих с краской, здесь виновными сделали, - подытожил Ален. – Бедолаги. Быть в ненужном месте в ненужное время. И что их наверх понесло, пока высочайший снизу. Такая наглость мало кому прощается. Болваны. Надо было валить, когда его святейшество под ними очутился.
- Как ты можешь! Вознесение молений в присутствии Высочайшего – великая благодать. В душу тогда снисходит радость, на сердце лёгкость, в мыслях возникает правильность.
- Зато в логике образовываются пустоты. Хорошо, хоть на капитана пока такие умственные затмения не находят. А то вместе с крысами с корабля прыгать придётся.
- Ты злой.
- Какой есть.
- Бессмертный тебя покарает.
Ален пожал плечами.
- Покарает – это когда точно буду знать, что от него. А с вашей точки зрения, любую серию совпадений можно под это дело подвести. И вообще. Думаю, у него есть дела поважнее, чем гоняться за моей пропавшей душой. Существование которой ещё доказать надо.
- Не говори так, ты обязательно спасёшься! – вдохновенно запричитала Кики.
Взгляд Алена потяжелел, и дамы тут же забирались.
- Да, нам пора.
Болтушки ушли в поисках очередных свободных ушей, а Ален с сожалением посмотрел на рукопись. Так, раз жрецы уже в городе, значит надо проводить ревизию запасов, собирать личный состав. Короче, дел куча. Надо идти. Раз все преклонения перед ним совершены, скоро корабль отправится в путь. Он сложил в пенал письменные принадлежности, расправил рукопись в папке, покидал в рюкзак и направился в порт.
Выходя, вспомнил чем-то привлекших его внимание.
- И всё же, кто это был?
- 60 - 64 -
Вам сюда:
12. Потеря
Свой корабль Ален узнавал издалека. Оттенки красок, особенности посадки судна, люди, которые окружали и суетились возле трапа. По этой суете было понятно, что капитан и команда уже на борту. Значит, отдали все поклону жрецу и теперь готовы в путь. Остолопы. Сейчас понимания не хватает, насколько их жажда почитания может дорого обойтись. По его личному наблюдению, никакие поклоны никогда не спасали от опасности. От опасности спасали только профессионализм и хладнокровие. Ну, может, капельку удачи. Всё остальное – пшик. Не стоит мучить ни себя, ни других иллюзиями. Но разве кому-нибудь это докажешь? Он и не будет. Тем не менее, с этой командой он работает, а значит за неё в ответе. И сделает всё, чтоб любое плавание закончилось успешно.
Подходя к кораблю, он определил достаточно большое количество пассажиров. Предсказуемо. Многие ожидали повода поглазеть на жреца лично, а наглазевшись, каждый стремился по своим личным делам, неотложным и важным. Столпившийся у борта народ, был лучшим доказательством, что капитан после простоя на места не поскупился. Надо отыгрывать убытки. Восхваление Бессмертного это одно, а бизнес всё же ближе к телу. Ну, хоть здесь у него разум проявился. Хотя брать пассажиров сверх меры, тоже спорное решение.
К его удивлению, среди пассажиров мелькнули те двое, что привлекли его внимание в кабаке. Девушка с привычкой к быстрым движениям и мужчина с воспалёнными глазами. Слепой что ли? Девица хлопотала возле спутника, но когда заметила Алена, резко отвернулась и скрылась в толпе. Похоже, она его узнала. Значит, не ошибся. Тем лучше, не будет под ногами вертеться. Тем не менее, надо найти её и обозначить приоритеты.
Аврору он нашёл на пассажирской палубе. Он подождал, когда она отошла подальше от своего спутника, и толкнул её в спину, будто споткнулся. Та с шипением обернулась, а узнав, что это за кривоногий пассажир позади, хотела ретироваться, но Ален схватил её за руку.
- Смотрю, своим привычкам не изменяешь, до сих пор бегаешь, - ухмыльнулся он. – Думаешь, в этом прикиде, не узнаю тебя что ли?
- Не твоё дело. Что тебе надо? – попыталась освободиться Аврора из мёртвой хватки. Не получилось.
- Подставила меня тогда неплохо. Не думай, что забыл.
- А нечего было брать на слабо, - девушка опять безрезультатно попыталась освободиться.
- Ты сама этого хотела.
- Хотела, но не так!
- Я здесь не причём.
- А я и не говорю, что причём. Просто уйди с дороги.
- Это уже моё дело. Должок за тобой. Как рассчитываться собираешься?
- Как-нибудь рассчитаюсь, но не сейчас.
- А когда?
- Слушай, - поджала губы Аврора, а потом чуть слышно затараторила. – Я сейчас, правда, не смогу положение исправить. Но я время не теряю. Я добралась до северных магов, сейчас учусь тамошним наукам. И со временем смогу... Правда, смогу всё исправить.
- Мне без разницы, где ты сейчас обитаешь и чем занимаешься. Маги там или ведьминские курсы. Можешь забивать свою голову какой угодно ерундой. Я в сказки не верю. Мне почитателей жрецов с их придурью, последнее время выше крыши. Но раз уж ты оказалась на моём корабле, на глаза мне до конца плавания не попадайся. Поняла? А то быстро за борт спущу, никто и не узнает.
Он отпустил её руку, Аврора бросилась прочь. Ален без сожаления смотрел вслед. Очередная взбалмошная истеричка на его пути. В то, что она сможет когда-нибудь рассчитаться, он сомневался. Да, в общем, ему это не важно. Ещё одна сомнительная история для собственной репутации, не слишком его расстроила тогда, не слишком занимает и сейчас. Кому надо, тот разберётся в той истории и без посторонней помощи. А с дураками, что слухам верят, ему самому не по пути. Зато его вполне устроит, если она и дальше будет обходить его за километр.
Между тем, из-за бочек справа, вышли двое в синих мантиях с белым принтом из звёзд по подолу и краям рукавов. На головы капюшон накинули, то ли подчёркивая своё превосходство, то ли скрывая глаза, что характерно как для них, так и для мелких воришек. Южные маги. Эти-то здесь откуда? Что им тут всем понадобилось? Тоже про дракона узнали и решили время не терять? Прытко для них. Обычно до этих зазнаек не докричишься, ни аудиенции не допросишься. Интересно, слышали они его разговор с Авророй? Южные северных не любят. Могут начать козни ей строить. А впрочем, ему нет до этого дела. Он посмотрел в ту сторону, куда удалилась Аврора. В проёме возникла белёсая женская фигура и пропала. Старшина не обратил бы на это внимания, но фигура появилась опять, следуя в противоположном направлении. Привидение? Зрительный обман из-за слишком влажного воздуха? Сознание затуманилось, пытаясь встроить увиденное в логику собственного мировоззрения. Бред.
Он повернулся на каблуках и пошёл улаживать дела для отплытия. Хотел за делами забыть о том, что увидел, но не смог. Следующие несколько часов распоряжения и контроль за исполнением, давались с трудом. Словно между мозгом и сознанием подушку проложили. Что с ним происходит, Ален понять не мог. Где сон, где явь, разобрать для него стало невозможно. Что эта чокнутая с ним сделала? Или это южные постарались? От них можно ждать подлостей. Нужно взять потрясти их всех по очереди хорошенько, чтоб всё исправили.
Но задуманного сделать не успел. Капитан торопился выйти в море, благоприятные прогнозы по погоде от жрецов давали все карты в руки, чтоб пройти между островов коротким путём и выгрузить пассажиров в Приморском, а там набрать новых. Так что до отплытия дух перевести было некогда, не то что лясы с кем-то точить.
Следующие сутки в море, позволили окончательно подбить все итоги и распределить обязанности, чтоб к нему не бегали за каждой мелочью, хотя при странной работе сознания, это давалось с трудом. На второй день появилось свободное время. Жрецы, в этот раз не обманули. Небо ясное, море спокойное. Курс держали, на острова. Через два дня, по расчётам капитана, уже будут на месте. Ален попробовал в свободное время хоть что-то написать из задуманного, но в таком странном состоянии, это получалось плохо. Нет, всё-таки надо найти причину этого явления и устранить её.
Первые на глаза попались южные маги. Они стояли на нижней палубе в странной белой ауре. Увидев Алена, ретировались на пассажирскую палубу. Он хотел последовать за ними, но лёгкая фигура со стремительными движениями, опередила его, и затерялась в толпе за ними, старалась быть незаметной. Отлично сейчас он одновременно поймает двух зайцев.
Но в пассажирском отсеке он этих людей не нашёл. Деваться им было некуда, но вот делись. Даже слепого спутника Авроры не было видно. Старшина потратил на их поиски около часа, а потом стало не до пассажиров. Корабль попал в шторм, который надвигался с юга обрамлении белой дымки. Если два дня до этого старшине было сложно мыслить, то с этого момента он будто попал на станицы прочитанных когда-то книг.
Несколько дней Посейдон бушевал, поднимая волны на корабль. Зевс заволок небо тучами, создавая мрак. Титанида Диона опрокинула дождь, Борей напустил теперь уже северный ветер. Повеселившись вволю, они ушли, оставив команду корабля самой распутывать ситуацию. Команда старалась выбраться из сформировавшегося ада. А Ален, наравне со всеми сражаясь со стихией, пытался выбраться из собственных иллюзий. Все давно устали и продрогли. Кое-кто из команды потихоньку молился Бессмертному, призывая к его на помощь. А кто-то и не тихонько, а вполне громогласно. Ален при таких попытках лишь фыркал, но ничего не говорил.
В какой-то момент, под порывом ветра стали летать исписанные листы бумаги. Сначала старшине было не до них, а потом он рассмотрел, свою рукопись. Откуда? По палубе бегал юнга и пытался собрать листы, но это было уже невозможно. Больше половины уже плавало в море. От отчаяния перехватило дыхание и не сразу нашлось сил крикнуть на остолопа.
- Где? Зачем ты её взял?
- Из нижнего ящика, - испуганно лепетал юнец. - Капитан приказал принести списки пассажиров, а вас я не нашёл, а вы...
- Они лежат в вернем ящике! Это не они!
- Я увидел, только когда на палубу вышел... А потом ветер...
Старшина застонал и бросился собирать рукопись, вернее то, что от неё осталось. Юнга пытался помогать. Это было невозможно. Оставалось только смотреть, как исписанная мелким подчерком бумага качается на волнах. Сначала отстранённось, неверие в происходящее. А потом внутри разрослась злость. Странное собственное мыслительное состояние за последние дни, а потом расширившийся до мифов мир схлопнулся. Ему стало наплевать на невозможное, как раньше было наплевать на людское мнение.
- Заткнись! – крикнул старшина небу и молнии.
В тот же момент дождь прекратился.
- И вы! – обратился он к волнам. Для верности даже указал на самые высокие из них.
Те задумались и к всеобщему удивлению, в том числе и самого Алена, снизили мощь. Качка не прекратилась, но стала вполне приемлемой для того, чтоб половине команде разойтись отдыхать. Старшина удивлённо посмотрел в небо, потом на товарищей.
- Как у тебя так получилось? – прохрипел мичман.
Он особенно яростно молился Бессмертному, и получить помощь от человека, казалось ему неестественным, если не оскорбительно.
- Совпадение, - буркнул Ален, и хотел было уйти в каюту.
Ни сил, ни желания что-то кому-то объяснять больше не было. Хотелось уничтожить всех на этом корабле, включая пассажиров. А шторм просто стал приложением агрессии, позволил выплеснуть и победить. Но отказать себе в удовольствии потоптаться на костях поверженного противника не смог. Тем более, этим противником был бог.
- Да кто ваш Бессмертный такой, – тихо продолжил он. Но иногда тихий голос слышен лучше крика. - Давно его никто не видел, только рассказывают о нём всякие сказки. Ну, ходил он когда-то по воде и что? Сейчас нам здесь самим приходиться бороться со стихией. И мы справились!
Теперь действительно было всё. Резко развернувшись на каблуках, он пошёл к носу корабля, оставив обескураженную команду под началом мичмана, капитана и лейтенантов. Сейчас ему точно никто ничего не скажет и указать не сможет. Он сегодня сам бог. И можно было бы ликовать, но дело его жизни уничтожено.
Старшина подошёл к борту. Белые листы с размазавшимися чернилами по-прежнему качались на волнах. Но были безнадёжно испорчены, основная часть потеряна. В руках осталась лишь малая часть, от его любовно выписанного мира. Некоторое время Ален смотрел, как гибнет то единственное, ради чего ему стоило жить. В голове было пусто. Уже ни чувств, ни мыслей. Когда обернулся, на верхней палубе заметил Аврору. Та наблюдала за ним. Сколько она здесь простояла? Судя по пристальному взгляду и мокрой одежде, долго. А ему без разницы. Пусть глазеет, если желает. Будет лишний повод посудачить среди кумушек, представляя непогоду, как заслуженную кару. Плевать. Старшина поплёлся в каюту. В его знаниях и умениях на палубе больше не было острой необходимости. Половину команды капитан отпустил на отдых.
Оставшиеся дни до конца плавания, Ален провёл у себя. Выходил, только чтоб отдать скупые распоряжения и опять запирался.
Когда приплыли в порт, старшина сложил скупые пожитки в рюкзак, и ушёл с корабля. По стечению обстоятельств или высших сил, ему удалось спасти корабль. Теперь ему надо выяснить, как именно это получилось, чтоб спасти своё погибшее детище. Надо найти северных магов.
- 65 - 66 - 67 -
В Приморском Аврора с Савелием сошли с корабля. Девушка осторожно обернулась. Ален стоял, облокотившись на поручень, смотрел в никуда. Кожа бледная, губы поджаты. Отстранён от всего, ни на кого не реагирует. Нормальная реакция после проявления собственной огромной для человека стихии воздуха. Такого Аврора ещё не видела. Без обучения, без подсказок, на одной интуиции сделать то, что некоторым и после обучения не под силу. Сейчас он сам не понимает, что с ним происходит. Состояние должно быть разбитым, а сознание с трещиной. Тяжело это переживать самостоятельно. Но, наверное, он справится. После таких катаклизмов у человека два пути. Либо забыть что было, всё отрицать и от этого стать примитивным. Либо признать, что есть нечто большее, чем заповеди жрецов. А также есть что-то, о чём они не договаривают.
Что произошло в ту ночь, Аврора сказать ему могла, но он не спрашивал. Проходил мимо неё со стеклянным взглядом, хотя она несколько раз специально попадалась ему на глаза. Значит, нечего влезать в это дело. Её помощь он всё равно не примет. А впрочем, некогда ей сейчас с ним заниматься. У Савелия к концу плавания перестали воспаляться глаза, с этого момента только и жди провокаций от жреческих прихвостней. Нет, надо доделать до конца хотя бы одно дело. А с Аленом, наверное, когда-нибудь ещё встретятся, когда он будет не в таком убитом состоянии. Тогда и поговорить можно будет, если захочет слушать. А нет, так нет.
Корабль остался позади, впереди дорога в столицу. На перекладных без происшествий добрались быстро. На следующий день Аврора уже стояла на клиросе при хоре. У них как раз «сопрано не вышло». Искать замену было некогда. А тут её подруга объявилась, сказала, что «на подмогу от заболевшей». Регент не особо удивился. Ещё бы, после заклинания согласия. А Аврора получила удобное место на балконе, откуда можно было наблюдать за происходящим, не толкаясь в духоте внизу. Певцы, между тем не особо горели желанием с ней общаться. Делали вид, что её нет. Чувствовали, видимо, что в рассказанной ей истории что-то не так, но регенту перечить не могли. Уткнувшись в ноты, они старательно выводили рулады. С чувством святости, светлым привкусом всепрощения и растворения во вселенной. Аврора время от времени фыркала. Не растворились бы до нуля, святоши, прямо при ней. Тем не менее, сама тоже старательно открывала рот и одним глазом поглядывала на расположенные по стенам артефакты.
Ей нужно яйцо стихий. Но к несчастью, оно находилось от неё за колонной. И чтоб внимательно его разглядеть, то и дело приходилось покидать своё место или перегибаться через перила, а за пением, даже иллюзорным, не так-то просто это делать. Между тем, она всё же заметила, что в определённые моменты, оно настолько ярко мигает, что даже колонна не мешала видеть синий отблеск. Странно всё это. Стихия воды, проявленная в храме? Здесь должен быть кто-то очень сильный. Настолько, что даже жреческие путы не смогли утихомирить такой хаос.
Теперь Аврора внимательно приглядывалась к людям, что находились рядом с колонной. Перемещались поближе к храмовникам или прислуживали. Кошмар. Они были одеты все на один манер, с одинаковым благим выражением лица и одинаковыми жестами. Кто же из них мог давать такой резонанс с артефактом? Под конец служения Аврора уже отчаялась выявить подобную паршивую овцу, но тут из-за колонны показалась барышня. В лёгком белом платье, с длинными тёмными волосами. И хотя всем женщинам обязательно было находиться здесь в платке, у неё на голове была только ажурная диадема. Смотрелась краля в этом море людского однообразия, словно бриллиант. Ей первой разрешили подойти поцеловать руку жреца. Храмовники ей уступали дорогу, и она словно лодочка заскользила к выходу. Яйцо стихий мигнуло ещё раз, словно прощаясь, но Аврора уже и без этой подсказки узнала её и поняла, почему этой барышне столько привилегий. Солара. Не зная своей силы, она была заложницей жрецов. Какие планы они на неё сроили, пока оставалось загадкой. Но только ясно, что тиражирование её паршивых стишков, только способ держать её при себе, как можно дольше, создавая иллюзию её значимости и необходимости. Глупышка. Зная нравы жрецов, ей скорее предстоит сыграть роль жертвенного барашка, чем невесты Бессмертного. Хотя, с ним при жизни тоже особо церемониться не стали. Ей бы по такому отношению хоть какие-нибудь выводы сделать. Но нет, не смотря на свой дар, ей тоже думать собственной головой не хочется. Верит всему подряд.
Следующие несколько дней Аврора также появлялась в храме, подолгу наблюдала за Соларой, изучая её поведение. Каждый раз, когда воспитанница жрецов оказывалась в храме, новоиспечённая певчая стояла на клиросе, под потолком. Ища глазами, где же барашка? Солара каждый раз сидела в третьем ряду, в светлом платье с длинной юбкой и с благоговением внимала жрецу Онуфрию. Тот по своим обязанностям нёс с амвона святую чушь. Повсюду горели свечи, придавая торжественности и таинственности происходящему.
В один из дней, по окончании служения должно было состояться ещё одно занятное действие под названием освящение воды. То ещё таинство. Портить то, что идеально по своей природе. Пока хор старательно повторял написанные слова, внимание Авроры привлекла одна старушка. По виду ничего особенного, а поведение настораживающее. Платок вывернут наизнанку. Все кланяются, она приседает. Все зажигают свечи, она тушит. А потом взяла в рот святой воды и выплюнула в платок.
Аврора не выдержала и захохотала. На непристойный звук обернулось полхрама. Солара тоже. Новоиспечённая певчая поймала её взгляд, барашка отвернулась. Служители между тем вычислили, наконец, колдунью и под руки вывели за дверь. Вот им забот теперь, после колдуньи освящать всё. Ладно, на сегодня аттракциона хватит. Надо в следующие несколько дней попробовать выловить Солару по дороге домой.
Аврора времени не теряла, навела кое-какие справки, пока была в городе. И не без успеха. Жрецы девочку, оказывается, давно приметили, ещё ребёнком. И в её детском прошлом осталась тёмная история, за которую, как за ниточку теперь можно выдернуть эту девицу из добровольного рабства. Есть, конечно вероятность, что та останется верной внушённым правилам. Но попытаться надо. Яйцо стихий, она с Савелием как-нибудь добудет. Но что с артефактом делать без двух оставшихся стихий? А тут сама удача в руки идёт. К помощи Карин Савелий сказал не прибегать. А в столице отыскать подобное проявление хаоса, просто невозможно. Оставшихся самородков либо уничтожили, либо поработили. Кто уж что выбирал. Либо, как Ален, теперь как перекати-поле по окраинам страны околачиваются. Лишь бы со жрецами поменьше встречаться. Вспомнив старшину, Аврора вздохнула. Если бы Савелий на корабле ей рассказал о разговоре с Нелюдимом, она бы нашла способ поговорить с носителем последней нужной стихии. А теперь... Что уж теперь.
Золото храма осталось позади, но в природе и без жёлтого металла было на что посмотреть. Голубой простор бескрайнего неба. Вкусные облака безе, набухающие почки просыпающихся деревьев, возвращающиеся домой птицы. Какая красота. Хороший сегодня день. Солара медленно шла по мощёным улицам, почти парила. Радовалась слепящему солнцу и улыбалась. Как одухотворённо и проникновенно милейший жрец Онуфрий читал сегодня святые слова. Какая умилительная и торжественная церемония первого омовения. Она специально осталась посмотреть на неё, почувствовать возвышенность и трогательность момента. Хотя кроме родственников там больше никого не было, она скромно стояла в уголке и радовалась, как ребёнка провозглашают рабом.
Только один момент за весь день испортил ей настроение. Взгляд певчей. Это не раба Бессмертного. Что она там делала? Больше похожа на ведьму, хотя, наверное, она ошибается. Нельзя так плохо думать о людях. Раз она стояла наверху, значит служители всё проверили, значит, наверное, всё в порядке. Ей, как женщине, вообще не стоит влезать в мужские дела. И правильно. Думать, анализировать, делать выбор, свершать дела, подводить итоги. Явно мужская работа. Она будет довольствоваться выводами, которые сделают другие и сообщат ей позже, после необходимых утомительных манипуляций.
И всё-таки, какой пронзительный взгляд у этой девицы. Резанула, будто вынула кусок души. С чего бы это? И что она здесь делает? Солара замерла. Отделившаяся от стены тень, слегка поклонилась.
- Доброго дня, госпожа. Прекрасно сегодня выглядите.
Солара не отвечала. Поджала губы, дыхание задержала. В голосе незнакомки скользила плохо скрываемая издёвка. Но молчать не вежливо. Не этому её учили.
- Что тебе надо? - после заминки надменно осведомилась она.
- Хорошо, что спросили. Меня кстати, Аврора зовут. Хотела подарочек сделать.
- Зачем. Мне ничего не надо от такой, такой...
Слова плохо подбирались, ругаться не вежливо. Аврора терпеливо ждала определения, казалось, еле сдерживая улыбку. Наконец компромисс был найден.
- Такой как ты.
- Да, понимаю, - кивнула девица. – Выгляжу странно. Ваше право. Но подарок всё-таки хочу отдать.
- Разговор закончен.
Солара отвернулась и гордо зашагала прочь. Не позволит она одурачить себя какой-то падшей женщине.
- Хочешь знать, почему погиб твой отец? – услышала она вслед.
Неожиданно. Откуда она знает и зачем вообще влезает в это дело? Нехотя, Солара всё же обернулась.
- Я и так знаю. Чернь убила. Трусливо, подло, предательски. Их всех потом вздёрнули.
- А тех ли вздёрнули? И почему это случилось. Неужели понятие несчастного случая снимает все вопросы? Но если вам удобней думать, что это несчастный случай, тогда другое дело.
Аврора отвернулась, намереваясь уйти.
- Нет! – выпалила Солара. - Дай, что там у тебя. Подарок. Но если ты меня обманула, я жрецу нажалуюсь. Он тебя высечет и выкинет.
- Как вам будет угодно, - Аврора протянула ей конверт. – Там все инструкции. Сегодня ночью вас ждёт серьёзное путешествие.
- В каком смысле? Я никуда не собираюсь с тобой.
Но певчая уже не слушала, исчезла в соседнем переулке, оставив Солару наедине со своими метаниями. Открывать конверт или нет? Что там вообще может быть. И причём тут ночь.
Парить по мостовой уже получалось. До дома она добралась, теребя краешки конверта. Что там? В чём замешан отец? Надо ли это знать? Всё давно известно. Ей сообщил о несчастном случае жрец. Не доверять ему она не может. Наверняка там какое-нибудь неподтверждённое враньё. Зачем бередить то, что давно ушло. Она счастлива, окутана заботой, вниманием и пониманием. Нужно ли ставить на карту свою безмятежную жизнь ради глупого любопытства. До вечера она ходила вокруг конверта, раздумывая, стоит ли открыть или запечатанным бросить в печь.
Солнце скрылось за горизонтом, и мир стал восприниматься несколько другим. Почему так происходило, Солара не понимала. Но в преддверии ночи отношение к вещам менялось. Обескураживало, что эффект от звездного неба разнился. А причину изменения вектора метаморфоз, девушка не улавливала. Иногда обострялись страхи, а иногда наоборот, снимались. Последнее произошло и теперь.
- 68 - 71 -
Вам сюда:
13. Артефакт
В Приморском Аврора с Савелием сошли с корабля. Девушка осторожно обернулась. Ален стоял, облокотившись на поручень, смотрел в никуда. Кожа бледная, губы поджаты. Отстранён от всего, ни на кого не реагирует. Нормальная реакция после проявления собственной огромной для человека стихии воздуха. Такого Аврора ещё не видела. Без обучения, без подсказок, на одной интуиции сделать то, что некоторым и после обучения не под силу. Сейчас он сам не понимает, что с ним происходит. Состояние должно быть разбитым, а сознание с трещиной. Тяжело это переживать самостоятельно. Но, наверное, он справится. После таких катаклизмов у человека два пути. Либо забыть что было, всё отрицать и от этого стать примитивным. Либо признать, что есть нечто большее, чем заповеди жрецов. А также есть что-то, о чём они не договаривают.
Что произошло в ту ночь, Аврора сказать ему могла, но он не спрашивал. Проходил мимо неё со стеклянным взглядом, хотя она несколько раз специально попадалась ему на глаза. Значит, нечего влезать в это дело. Её помощь он всё равно не примет. А впрочем, некогда ей сейчас с ним заниматься. У Савелия к концу плавания перестали воспаляться глаза, с этого момента только и жди провокаций от жреческих прихвостней. Нет, надо доделать до конца хотя бы одно дело. А с Аленом, наверное, когда-нибудь ещё встретятся, когда он будет не в таком убитом состоянии. Тогда и поговорить можно будет, если захочет слушать. А нет, так нет.
Корабль остался позади, впереди дорога в столицу. На перекладных без происшествий добрались быстро. Подъезжая к столице Аврора девушка ощутила холод. Исследователи. Её невидимо ощупывал такой же Эдик, как у Карин. Только тот был подчинённым у мага, а здесь он был хозяином над человеком. Надо расслабиться, отрешиться, прикинуться овцой, чтоб её не сразу вычислили, и она успела здесь сделать всё, что задумала. Холод начал отступать. Аврора аккуратно исследовала себя изнутри. Нет, вроде всё тихо, пронесло. Никаких пометок и печатей не оставил. Значит, не чувствует в ней опасности. Можно перевести дух.
- Смотри, - толкнул её Савелий.
Девушка открыла глаза. У мужчины ни настроение, ни самочувствия не поменялись. Значит, он ничего не почувствовал. Это хорошо. В нём тоже ничего опасного не увидели. Тем не менее, потенциальной жертвой он быть продолжает.
- Да смотри же ты, - недовольно показал на небо Савелий.
В небе висели колокола. Сами по себе, будто на облаках. Они давили своей громоздкостью, неуместностью, объёмами. Девушка поёжилась, но вида смены настроения от некомфортного зрелища не подала.
- Иллюзия, - фыркнула Аврора.
- Разве?
- Ну, не совсем, - поправилась она. – За счёт звона колоколов жрецы покрывают землю. Даже там где не видно обиталищ Бессмертного, куда не доносятся о нём песнопения, донесётся звук колокола. А раз донесётся, значит, там гипотетически действуют его законы на всех, кто под его юрисдикцией. Представляешь, насколько может разнестись звук от такого колокола? Да, он не зазвонит, но символизировать о том, что от него не сбежишь, как ни старайся.
- Но ты ведь не под его юрисдикцией?
- Я на его земле. Выть на их манер я не собираюсь, но тем не менее, здесь работают другие законы. Здесь даже сила Карин слабее в несколько раз. Надо быть осторожными.
Разместившись в гостинице, Аврора напялила на себя подобающие столице наряды, а именно бесформенную юбку и платок, старящий её лет на десять, дала Савелию кучу рекомендаций, а сама пошла налаживать «контакты с обществом».
На следующий день Аврора уже стояла на клиросе при хоре. У них как раз «сопрано не вышло». Искать замену было некогда. А тут её подруга объявилась, сказала, что «на подмогу от заболевшей». Регент не особо удивился. Ещё бы, после заклинания согласия. А Аврора получила удобное место на балконе, откуда можно было наблюдать за происходящим, не толкаясь в духоте внизу. Певцы, между тем не особо горели желанием с ней общаться. Делали вид, что её нет. Чувствовали, видимо, что в рассказанной ей истории что-то не так, но регенту перечить не могли. Уткнувшись в ноты, они старательно выводили рулады. С чувством святости, светлым привкусом всепрощения и растворения во вселенной. Аврора время от времени фыркала. Не растворились бы до нуля, святоши, прямо при ней. Тем не менее, сама тоже старательно открывала рот и одним глазом поглядывала на расположенные по стенам артефакты.
Ей нужно яйцо стихий. Но к несчастью, оно находилось от неё за колонной. И чтоб внимательно его разглядеть, то и дело приходилось покидать своё место или перегибаться через перила, а за пением, даже иллюзорным, не так-то просто это делать. Между тем, она всё же заметила, что в определённые моменты, оно настолько ярко мигает, что даже колонна не мешала видеть синий отблеск. Странно всё это. Стихия воды, проявленная в храме? Здесь должен быть кто-то очень сильный. Настолько, что даже жреческие путы не смогли утихомирить такой хаос.
Теперь Аврора внимательно приглядывалась к людям, что находились рядом с колонной. Перемещались поближе к храмовникам или прислуживали. Кошмар. Они были одеты все на один манер, с одинаковым благим выражением лица и одинаковыми жестами. Кто же из них мог давать такой резонанс с артефактом? Под конец служения Аврора уже отчаялась выявить подобную паршивую овцу, но тут из-за колонны показалась барышня. В лёгком белом платье, с длинными тёмными волосами. И хотя всем женщинам обязательно было находиться здесь в платке, у неё на голове была только ажурная диадема. Смотрелась краля в этом море людского однообразия, словно бриллиант. Ей первой разрешили подойти поцеловать руку жреца. Храмовники ей уступали дорогу, и она словно лодочка заскользила к выходу. Яйцо стихий мигнуло ещё раз, словно прощаясь, но Аврора уже и без этой подсказки узнала её и поняла, почему этой барышне столько привилегий. Солара. Не зная своей силы, она была заложницей жрецов. Какие планы они на неё сроили, пока оставалось загадкой. Но только ясно, что тиражирование её паршивых стишков, только способ держать её при себе, как можно дольше, создавая иллюзию её значимости и необходимости. Глупышка. Зная нравы жрецов, ей скорее предстоит сыграть роль жертвенного барашка, чем невесты Бессмертного. Хотя, с ним при жизни тоже особо церемониться не стали. Ей бы по такому отношению хоть какие-нибудь выводы сделать. Но нет, не смотря на свой дар, ей тоже думать собственной головой не хочется. Верит всему подряд.
Когда Аврора хотела уйти, к ней подошёл регент и сказал, что её ожидает жрец. Певчая сделала благое лицо с реверансом и отправилась на аудиенцию. Перед вычурно украшенной дверью в кабинет Онуфрий, по очереди входили податели, просители, а также претенденты на освободившиеся по любым причинам должности. Ещё бы, скоро большой праздник, надо будет прочесать ряды неугодных прихожан, как сорняки. Работы много, штат должен быть укомплектован и верен. Аврора надеялась, что её заклинание доверия не даст регенту проболтаться, что она на замене. Но здесь, видимо певчие постарались, возможно, кого-то из своих хотят на хлебный период поставить. Теперь придётся выкручиваться. Она вошла последней из соискателей на должность. Жрец указал ей, где можно садиться, а сам уставился в характеристику. Её подписывала сама Аврора, но жрецу об этом знать не обязательно.
Пока Онуфрий разглядывал документы, Аврора разглядывала фреску на стене. Аппокалипсис. В верхней половине картины, Бессмертный с сонмом ангелов в раю готовится к битве. Ангелы вооружены мечами, Бессмертный только простирает руки вверх, давая напутствия к сражению. Сам он сражаться не может, потому что святой. Хорошая отмазка. Древние боги первыми шли в сражение, а этот... Жрецы его лишили возможности влиять на события. И в какой-то мере Авроре даже жаль это божество. Но это его выбор. Здесь уже ничем помочь нельзя.
В нижней половине картины, чёрная тень в развевающемся плаще, верхом на драконе. Девушку привлекало яйцо в руках у демона. Оно было разноцветным - красный, голубой, зелёный, жёлтый. Каждому цвету своя четвертинка расположенная вдоль. Из яйца, словно вырывался красный орёл, в клюве у него игла. Что гармонировало с красным зловещим фоном ада. Ну с этим понятно. Яйцо замыкала стихия огня, крылья орла – это языки пламени. Интересный артефакт, правильно Нелюдим указал на него. Аврора отвлеклась от фрески, нетерпеливо кашлянула. Да что жрец до ночи собрался её здесь держать?
- Значит, говорите, закончили певчую школу в Серой гавани, - наконец подал он голос. - Подтвердили квалификацию в Приморском, там же прошли годовую практику, а теперь зачислены временно на место Митрофании.
- Совершенно верно, - Аврора поправила норовивший скатиться платок и опустила глазки.
- Что вас подвигло на такой похвальный путь развития.
- Всегда хотела. – Сладострастная чушь давалась ей с трудом. - В храме обязуюсь быть предельно любезной, чтоб не очернить святых стен.
Жрец причмокнул губами, послюнявил палец, полистал документы.
- Всё-таки странное имя вам дали при первом омовении.
- Ох уж эти родители, всю жизнь теперь мучаюсь. Ни те замуж выйти, ни те хорошую работу найти, сразу на странное имя смотрят, - поднесла край платка к глазам девушка, изображая печаль. Потом более жёстким голосом добавила. – Но зато, есть и перспектива, доказать всем, что я могу и с таким именем быть жить человеком. А у вас есть замечательная возможность помочь мне в этом. Любая традиция, в том числе на имена, со временем требует изменений, не правда ли?
Жрец задумался. Аврора выждала немного, чтоб он обработал информацию, понял революционность такого решения и какие вслед за ним могут придти дивиденды именно для него. Онуфрий откинулся на высокую спинку кресла, сложил руки на животе, просверлил девушку заплывшими глазками.
- Не справишься, - подытожил он. - Скоро большой праздник, работы много.
- Поверьте, у меня хорошая подготовка. А не справлюсь, можете у меня из оплаты вычесть.
- Хорошо, если выдержишь сложный графиком во время праздника, должность твоя. А митрофанию можно перевести на менее ответственную должность.
Аврора поклонилась, вышла из кабинета. Поверил он ей или нет, время покажет. Но задерживаться здесь не следует, надо приступать к делу и сматывать из этого осиного гнезда.
Следующие несколько дней Аврора также появлялась в храме, подолгу наблюдала за Соларой, изучая её поведение. Каждый раз, когда воспитанница жрецов оказывалась в храме, новоиспечённая певчая стояла на клиросе, под потолком. Ища глазами, где же барашка? Солара каждый раз сидела в третьем ряду, в светлом платье с длинной юбкой и с благоговением внимала жрецу Онуфрию. Тот по своим обязанностям нёс с амвона святую чушь. Повсюду горели свечи, придавая торжественности и таинственности происходящему.
В один из дней, по окончании служения должно было состояться ещё одно занятное действие под названием освящение воды. То ещё таинство. Портить то, что идеально по своей природе. Пока хор старательно повторял написанные слова, внимание Авроры привлекла одна старушка. По виду ничего особенного, а поведение настораживающее. Платок вывернут наизнанку. Все кланяются, она приседает. Все зажигают свечи, она тушит. А потом взяла в рот святой воды и выплюнула в платок.
Аврора не выдержала и захохотала. На непристойный звук обернулось полхрама. Солара тоже. Новоиспечённая певчая поймала её взгляд, барашка отвернулась. Служители между тем вычислили, наконец, колдунью и под руки вывели за дверь. Вот им забот теперь, после колдуньи освящать всё. Ладно, на сегодня аттракциона хватит. Надо в следующие несколько дней попробовать выловить Солару по дороге домой.
Аврора времени не теряла, навела кое-какие справки, пока была в городе. И не без успеха. Жрецы девочку, оказывается, давно приметили, ещё ребёнком. И в её детском прошлом осталась тёмная история, за которую, как за ниточку теперь можно выдернуть эту девицу из добровольного рабства. Есть, конечно вероятность, что та останется верной внушённым правилам. Но попытаться надо. Яйцо стихий, она с Савелием как-нибудь добудет. Но что с артефактом делать без двух оставшихся стихий? А тут сама удача в руки идёт. К помощи Карин Савелий сказал не прибегать. А в столице отыскать подобное проявление хаоса, просто невозможно. Оставшихся самородков либо уничтожили, либо поработили. Кто уж что выбирал. Либо, как Ален, теперь как перекати-поле по окраинам страны околачиваются. Лишь бы со жрецами поменьше встречаться. Вспомнив старшину, Аврора вздохнула. Если бы Савелий на корабле ей рассказал о разговоре с Нелюдимом, она бы нашла способ поговорить с носителем последней нужной стихии. А теперь... Что уж теперь.
Вам сюда:
14. Солара
Золото храма осталось позади, но в природе и без жёлтого металла было на что посмотреть. Голубой простор бескрайнего неба. Вкусные облака безе, набухающие почки просыпающихся деревьев, возвращающиеся домой птицы. Какая красота. Хороший сегодня день. Солара медленно шла по мощёным улицам, почти парила. Радовалась слепящему солнцу и улыбалась. Как одухотворённо и проникновенно милейший жрец Онуфрий читал сегодня святые слова. Какая умилительная и торжественная церемония первого омовения. Она специально осталась посмотреть на неё, почувствовать возвышенность и трогательность момента. Хотя кроме родственников там больше никого не было, она скромно стояла в уголке и радовалась, как ребёнка провозглашают рабом.
Только один момент за весь день испортил ей настроение. Взгляд певчей. Это не раба Бессмертного. Что она там делала? Больше похожа на ведьму, хотя, наверное, она ошибается. Нельзя так плохо думать о людях. Раз она стояла наверху, значит служители всё проверили, значит, наверное, всё в порядке. Ей, как женщине, вообще не стоит влезать в мужские дела. И правильно. Думать, анализировать, делать выбор, свершать дела, подводить итоги. Явно мужская работа. Она будет довольствоваться выводами, которые сделают другие и сообщат ей позже, после необходимых утомительных манипуляций.
И всё-таки, какой пронзительный взгляд у этой девицы. Резанула, будто вынула кусок души. С чего бы это? И что она здесь делает? Солара замерла. Отделившаяся от стены тень, слегка поклонилась.
- Доброго дня, госпожа. Прекрасно сегодня выглядите.
Солара не отвечала. Поджала губы, дыхание задержала. В голосе незнакомки скользила плохо скрываемая издёвка. Но молчать не вежливо. Не этому её учили.
- Что тебе надо? - после заминки надменно осведомилась она.
- Хорошо, что спросили. Меня кстати, Аврора зовут. Хотела подарочек сделать.
- Зачем. Мне ничего не надо от такой, такой...
Слова плохо подбирались, ругаться не вежливо. Аврора терпеливо ждала определения, казалось, еле сдерживая улыбку. Наконец компромисс был найден.
- Такой как ты.
- Да, понимаю, - кивнула девица. – Выгляжу странно. Ваше право. Но подарок всё-таки хочу отдать.
- Разговор закончен.
Солара отвернулась и гордо зашагала прочь. Не позволит она одурачить себя какой-то падшей женщине.
- Хочешь знать, почему погиб твой отец? – услышала она вслед.
Неожиданно. Откуда она знает и зачем вообще влезает в это дело? Нехотя, Солара всё же обернулась.
- Я и так знаю. Чернь убила. Трусливо, подло, предательски. Их всех потом вздёрнули.
- А тех ли вздёрнули? И почему это случилось. Неужели понятие несчастного случая снимает все вопросы? Но если вам удобней думать, что это несчастный случай, тогда другое дело.
Аврора отвернулась, намереваясь уйти.
- Нет! – выпалила Солара. - Дай, что там у тебя. Подарок. Но если ты меня обманула, я жрецу нажалуюсь. Он тебя высечет и выкинет.
- Как вам будет угодно, - Аврора протянула ей конверт. – Там все инструкции. Сегодня ночью вас ждёт серьёзное путешествие.
- В каком смысле? Я никуда не собираюсь с тобой.
Но певчая уже не слушала, исчезла в соседнем переулке, оставив Солару наедине со своими метаниями. Открывать конверт или нет? Что там вообще может быть. И причём тут ночь.
Парить по мостовой уже получалось. До дома она добралась, теребя краешки конверта. Что там? В чём замешан отец? Надо ли это знать? Всё давно известно. Ей сообщил о несчастном случае жрец. Не доверять ему она не может. Наверняка там какое-нибудь неподтверждённое враньё. Зачем бередить то, что давно ушло. Она счастлива, окутана заботой, вниманием и пониманием. Нужно ли ставить на карту свою безмятежную жизнь ради глупого любопытства. До вечера она ходила вокруг конверта, раздумывая, стоит ли открыть или запечатанным бросить в печь.
Солнце скрылось за горизонтом, и мир стал восприниматься несколько другим. Почему так происходило, Солара не понимала. Но в преддверии ночи отношение к вещам менялось. Обескураживало, что эффект от звездного неба разнился. А причину изменения вектора метаморфоз, девушка не улавливала. Иногда обострялись страхи, а иногда наоборот, снимались. Последнее произошло и теперь.
С приходом тьмы, воспитанница почувствовала себя в уютном нерушимом мирке, с крепкими стенами. И конверт пугал не так сильно, даже скорее не пугал совсем и открылся без труда. А может она просто устала за день бояться? На ладонь вывалился выкованный лист берёзы на цепочке. Черешок осью проходил по всей поделке, а сам лист представлялся в виде тонких переплетающихся и изгибающихся жилок. В основании вставлен фиолетовый аметист. Вес для такой безделушки был тяжеловат, но что больше удивило, чувствительно холоднее, чем температура окружающего воздуха. Разглядев вещицу, Солара достала из конверта записку.
«Сними с себя все атрибуты Бессмертного. Надень амулет и ложись спать. Подружись с кошкой».
И всё? А где обещанное загадочное путешествие? Всего-то лечь спать с новым украшением. А причём тут кошка? И зачем снимать привычные защитные амулеты? Не будет она этого делать. Просто наденет выкованный листик поверх них.
Но это не удалось. Каждый раз, когда девушка надевала на себя новую цепочку, та раскрывалась, разъезжалась, соскакивала, не хотела контактировать с телом наотрез. Пришлось подчиниться условиям, снять все религиозные атрибуты. После этого непокорное украшение разрешило надеть себя. Оно приятно холодило через ночнушку, и Солара не заметила, как провалилась в сон.
Открыв глаза, она оказалась стоящей в чёрном пространстве, внутри начерченного на полу белой краской квадрата. Сначала никого видно не было, но приглядевшись, девушка поняла, что не одна здесь. В таких же начерченных квадратах рядом стояли люди. Молодые и старые, мужчины и женщины, в богатых одеждах и бедных. Глаза их закрыты, они покачивались на месте, вроде как спали и походили на гигантские водоросли. По специально выделенным проходам между оцепеневшими людьми, расположенных группами, ходил старик в белой рясе с большой связкой ключей и всклокоченными волосами, бил колотушкой и приговаривал:
Тук-тук, поверь. Открой дверь.
Дверь откроешь – Ты ничего не стоишь.
Черта не бойся, сам не беспокойся.
Потом, подходил к выбранной группе и читал текст отдалённо напоминающем оморочку:
- За высокими стенами, с нами?
- Да, - единым дыханием отвечали люди-растения.
- Под защитой Бессмертного, вечного?
- Да.
- Не выйдешь отсюда ни в жизнь никогда.
- Да.
Ключник удовлетворённо кряхтел и шёл дальше. Он внушал страх. Когда подошёл близко к её сектору, Солара похолодела. Вдруг он поймёт, что не спит. Спасение, что её квадратик находился почти в центре, и была вероятность, что старик слеп или плохо видит и не заметит, что она другая. Во время чтения заклинания для их группы, Солара старательно имитировала сомнамбулу, но успокоилась лишь, когда старик, гремя ключами, проковылял дальше и повернулся спиной.
Теперь нужно было понять, что делать. Раз он говорит, что здесь высокие стены, значит, так оно и есть. Наверное что-то похожее на силовое поле. Захочешь выйти, тут же шум и гром настанет.
Пока девушка размышляла, в проходе показалась черепаховой окраски кошка. Она спокойно перемещалась по тёмному помещению, и казалось, целенаправленно не попадалась на глаза старика. Кошка. Солара поманила жеманную красавицу и та охотно пошла к ней сквозь толпу спящих людей. Она с лёгкостью преодолевала пол расчерченный квадратами, не производя шума. Значит, перемещаться между квадратами можно? А стены, они только элемент внушения?
Вслед за кошкой, девушка осторожно выбралась из нарисованных ограничителей. Звон ключей далеко, нужно понять, что это за место и что искать. А рассчитывать можно было только на мистическое животное. Кошка привела её в кабинет. Здесь стены были настоящие, а не выдуманные. Можно было не опасаться, что её увидят. Стеллажи доверху забиты литературой, при внимательном рассмотрении, на столе оказались бухгалтерские книги и несколько комплектов с расценками.
Солара не верила глазам. Это что? Такие счета! Совершенно неадеватные суммы взамен тех услуг, которые предоставляет Бессмертный. Вот, например пункт: «Сохранение жизни». Оплата: «Десять лет рабства с постами и молитвами». А снизу мелким шрифтом, который почти не разглядеть, пришлось напрячь зрение: «Сохранение здоровья в стоимость услуги не входит». Как так? Быть благодарным за то, что инвалидом остался, а не умер на месте? Так лучше бы умер, чем вот так. Какая-то ерунда. Не может быть.
Так, а где пункт «Здоровье». Что за него заплатить надо? Сколько не искала Солара этот пункт, так найти и не смогла. Что это значит? Что здоровье Бессмертный не поставляет? А кто поставляет? Но ведь сколько людей, кто ходит к нему исключительно, чтоб излечить свои болячки. Получается напрасно. Кошмар. Солара смотрела бухгалтерские документы и с каждой новой страницей входила в больший ступор. Текст больше не воспринимался. Казалось, что глаза стали стеклянными. Девушка отложила бумаги, потерла лоб.
Кто может объяснить, что здесь происходит? Нужно найти того, кто в курсе.
Так, а что здесь можно найти про отца? Она нашла его по фамилии и году смерти. Звон ключей становился ближе. Шаркающая походка не давала сосредоточиться. Девушка выдрала нужные ей листы из книги, вложила их в комплект с расценками, свернула бумаги трубочкой и проснулась.
Солара проснулась с охапкой листов в руках. Первый раз из сна удалось принести нечто материальное. На груди горел амулет. Если перед сном он был холодным, то сейчас почти обжигал её. Она отвела его в сторону, положив на одеяло. За окном было темно, в комнате кто-то копошился. Кот, наверное.
Поворочавшись немного, девушка включила свет, чтоб рассмотреть приобретение и вздрогнула. В кресле возле письменного стола расположилась Аврора. Она откинулась на спинку, покачивалась из стороны в сторону и гладила коричневую ящерку.
- Я уж думала, так и не наденете амулет, госпожа, - начала она разговор первой.
- Как видишь, одела, - поправила кованный лист Солара. – Можно его уже снимать? Повозиться, с ним, правда, пришлось. А что ты здесь делаешь? И как вошла?
- Давайте по порядку. Снимать можно. Сюда войти не проблема. Замки, как известно, делаются от честных людей. Нечестных они не остановят. Что делаю? Охраняю. Сон зачарованный, нельзя чтоб тревожили. А то выбраться будет оттуда сложно. Или войти обратно. Спокойней, когда всё своим чередом идёт. Смотрю, достали бумаги. Сложно было?
- Страшно, - прошептала воспитанница, но собралась, выпрямила спину и совсем чуть-чуть срываясь, продолжила. – И да, достала. Но тебя это не касается. Сама разберусь. Здесь всё почитать надо, посчитать, продумать. И лишним глазам здесь делать нечего.
- Хорошо. А если не разберётесь? Тогда что?
- Тогда... – Солара посмотрела в потолок, - пойду к жрецу.
- А вот это не советую, - Аврора спрятала ящерку запазуху и подошла к кровати.
- Почему?
Солара медленно отклонялась назад, пока певчая склонялась над ней.
- Есть знания, которые никто просто так отдавать барашкам не будет.
- Кому?
- Значит так, - развернулась непрошеная гостья. - Я помогла достать вам эти бумаги, и думаю, что разобраться в них мы должны вместе.
- Не должны. Если тебе нужно было туда, почему сама не пошла?
- Меня не пустят. – Села на краешек стола Аврора. - Путь туда открывается только избранным, коей являете вы. Я там не прописана.
- А я значит, в этом ужасе прописана? – листы опять были аккуратно сложены и свёрнуты в трубочку.
- Таковы правила игры. На войне как на войне.
- Какой войне? Что это вообще за место было?
- Это был рай.
Солара недоверчиво уставилась на неё, теребя амулет. Аврора вздохнула.
- Ну, хорошо, не рай, а перевалочный пункт туда, доступный из сна. Вернее один из них. Думаете, как некоторые люди во сне умирают? Да просто просыпаются не там где нужно случайно. И сразу в рай. Или как повезёт.
- Врёшь.
- Тогда как вы думаете, из сна бумаги приволокли? Вы были в приграничном сне. Там есть информация, но обычным людям она недоступна. Амулет помог проснуться в опасном месте, а потом притянул обратно. Всё понятно? Или думаете, я вам бумаги здесь на кровать положила?
Солара полистала документы. Нет, всё верно. Это именно то, что она видела. Подлога нет.
- И всё же, мне кажется, жрец лучше знает, что здесь написано, - упрямо произнесла она.
- Конечно, знает. Поэтому или вывернет всё наизнанку, как у них принято. Или сделает всё, чтоб те кто видел бумаги, быстро о них забыли. И о вас в том числе.
- Как это?
- Как у них принято. Провозгласит вас отступницей, прочтёт анафему, пошлёт ликвидаторов и дело с концом. Вас могут в другой город для этого спровадить, там создать несчастный случай. А потом представить как свершившуюся кару небесную. И будут по-своему правы, но для вас это уже не будет иметь значение.
- Я не верю.
- Хорошо, госпожа. Это ваше право, верить или нет. И с бумагами можете делать, что хотите. Понимаю, дело касается вашей семьи, последнее слово за вами. Но можно, попросить об услуге? В город приехал мой знакомый, гостиницы ему не по нраву, а перекантоваться где-то надо. Можно он у вас, поживёт? Места смотрю у вас достаточно.
- Он чужестранец?
- Можно и так сказать.
- А не убийца?
- Нет. Приличный тихий такой дядечка, мухи не обидит.
- А почему нет, Бессмертный сам чужестранец, - медленно произнесла Солара. Она уже стянула с себя кованый лист и надевала привычные защитные амулеты, потом продолжила. – Он велел привечать гостей, особенно чужестранцев.
- Вот и договорились, - подытожила Аврора. – Он, правда, любит смотреть новые места, так что если будете выходить куда, смело берите с собой. А то ведь заблудится, бедолага, как потом искать.
- Ну ладно, мне не сложно. Если приставать не будет.
- Не будет, - заверила Аврора.
На следующий день в маленькой комнате поселился угрюмый бородатый дядька. Хлопот не создавал, не шумел, сам себе готовил, с разговорами не лез. Солару это устраивало, не до него было.
В тот же вечер она погрузилась в странные бухгалтерские счета, добытые из сна. По всему выходило, что отец крупно задолжал жреческой структуре. И она в качестве возмещения ущерба взяла жизнью, послала ликвидаторов расквитаться с должником, а потом свалила всё на местных забулдыг. В этом, Аврора права. Повесили совсем не тех. Но, долг приведший к такому исходу, начал расти не сразу, а после определённой временной точки в геометрической прогрессии. И теперь Солара пыталась понять, что перед скачком денежной гиперболы произошло. Какое загадочное событие? Ничего в голову не приходило, обычные дни. И она копалась в памяти дальше. Что ей отец говорил, намекал, делал. Но кроме улыбок, шуток или просто ровного настроения в голову не приходило.
Нет, так дело с мёртвой точки не сдвинуть. Надо найти дневник. У отца была куча дневников. В каком именно нужная запись? Ещё несколько дней ушло на попытки найти ключ к выросшему долгу. Первое, за что всё-таки зацепился взгляд, это аудиенция у Онуфрия. О чём они там разговаривали? Не указано. Но жрец-то должен помнить о чём. Может ошибка? Нет, похоже, всё правильно. Были посещения ещё два раза, и каждый раз долг моментально увеличивался. Что это значит? Что задолжал отец этим добрейшим людям? Надо выяснить. Но Аврора сказала не ходить туда. Может не надо? Страшно всё-таки узнать правду. Но хочется. Солара походила по комнате. Любопытство побеждало с разгромным результатом. И спустя несколько дней предостережения не казались уже такими опасными. Какая разница, что ей сказала певчая? Она вообще тут недавно. Что она может знать о святейших и праведнейших жрецах? Да ничего. Так что она будет придерживаться выученных с детства истин во, чтобы то ни стало. Ведь если не жить ради них, то ради чего?
Девушка сложила в сумочку документы и собралась выходить.
- Дорогая мамзель, можно вас сопроводить? - осведомился квартирант с галантным поклоном. Поклон получился кривой и кажется даже с издёвкой, но Солара была занята своими мыслями не обратила на это внимание. А гость продолжал. – Всё равно размяться хочу и город посмотреть.
- А ну да, - отозвалась она, вспоминая просьбу Авроры, - но я уже ухожу.
- Так и я уже готов.
- 72 - 75 -
к 14-ой главе:
На следующий день в маленькой комнате поселился угрюмый бородатый дядька. Хлопот не создавал, не шумел, сам себе готовил, с разговорами не лез. Солару это устраивало, не до него было.
В тот же вечер она погрузилась в странные бухгалтерские счета, добытые из сна. По всему выходило, что отец крупно задолжал жреческой структуре. И она в качестве возмещения ущерба взяла жизнью, послала ликвидаторов расквитаться с должником, а потом свалила всё на местных забулдыг. В этом, Аврора права. Повесили совсем не тех. Но, долг приведший к такому исходу, начал расти не сразу, а после определённой временной точки в геометрической прогрессии. И теперь Солара пыталась понять, что перед скачком денежной гиперболы произошло. Какое загадочное событие? Ничего в голову не приходило, обычные дни. И она копалась в памяти дальше. Что ей отец говорил, намекал, делал. Но кроме улыбок, шуток или просто ровного настроения в голову не приходило.
Нет, так дело с мёртвой точки не сдвинуть. Надо найти дневник. У отца была куча дневников. В каком именно нужная запись? Ещё несколько дней ушло на попытки найти ключ к выросшему долгу. Первое, за что всё-таки зацепился взгляд, это аудиенция у Онуфрия. О чём они там разговаривали? Не указано. Но жрец-то должен помнить о чём. Может ошибка? Нет, похоже, всё правильно. Были посещения ещё два раза, и каждый раз долг моментально увеличивался. Что это значит? Что задолжал отец этим добрейшим людям? Надо выяснить. Но Аврора сказала не ходить туда. Может не надо? Страшно всё-таки узнать правду. Но хочется. Солара походила по комнате. Любопытство побеждало с разгромным результатом. И спустя несколько дней предостережения не казались уже такими опасными. Какая разница, что ей сказала певчая? Она вообще тут недавно. Что она может знать о святейших и праведнейших жрецах? Да ничего. Так что она будет придерживаться выученных с детства истин во, чтобы то ни стало. Ведь если не жить ради них, то ради чего?
Девушка сложила в сумочку документы и собралась выходить.
- Дорогая мамзель, можно вас сопроводить? - осведомился квартирант с галантным поклоном. Поклон получился кривой и кажется даже с издёвкой, но Солара была занята своими мыслями не обратила на это внимание. А гость продолжал. – Всё равно размяться хочу и город посмотреть.
- А ну да, - отозвалась она, вспоминая просьбу Авроры, - но я уже ухожу.
- Так и я уже готов.
Вам сюда:
15. Две стороны ада
На улице валялись трупы. После просторного дома и на фоне выбеленного храма с позолотой по вензелям и лепнинам, это смотрелось жутко.
Хмурого вида детины в обляпанной кровью одежде стаскивали грязные тела в одну большую кучу, а потом перекладывали на обозы. Почти у всех были колото-резанные раны груди и живота, у кого-то дыра в черепушке, у кого-то болталась верёвка на шее. Зеваки стояли поодаль и давали советы, как компактней укладывать груз. Побелевшие конечности с обломанными ногтями, торчали в разные стороны. Тел мужчин было много, меньше женщин, последние были одеты лучше. Детей почти не было, но тоже попадались. Рядом с обозом витала вонь от непроизвольных испражнений и привлекала жирных зелёных мух, с удовольствием облепивших лакомые куски.
Савелий почему-то представлял, что столица религиозного культа в праздник, должна выглядеть по-другому. Радужней что ли... Всеобщая справедливость где-то же должна быть?
Устрашающий вид происходящего, прохожих совсем не шокировал. Мимо сновали дети, особо любопытные свешивались с фонарных столбов, заглядывая в лица мертвецов.
- Смотрите, Хромой! – звонко закричал мальчик лет шести, - Хромой помер!
- Слава тебе, Бессмертный! – воздела руки к небу толстая бабища. – Наконец-то он у меня мясо перестанет воровать с лотка.
Тяжёлая корзина в её руках съездила по физиономии худому очкарику, он охнул, но не сказал ни слова, потупился и отошёл в сторону, потирая ушибленную скулу.
- Кошмар, как вы здесь живёте? - спросил Савелий.
- Хорошо. – Без тени сомнения, ответила Солара, - Непогрешимый нас защищает, а меня ещё и любит. Сейчас выясню у жреца, что именно отец задолжал системе, и сама радоваться пойду. Великий день сегодня!
Она стремительно шла по гладко вымощенному плиткой тротуару, в красных ботиночках с вышивкой. Изящными ручками с аккуратным маникюром и золотыми колечками поднимала пышную юбку, перешагивала кровавые лужи. На длинные тёмного шоколада волосы накинут кружевной платок, хотя на небе ни облачка.
- А это у вас холера или чума? – ткнул мужчина пальцем в очередной обоз, заваленный трупами.
- Это у нас праздник.
Из-за угла послышалась залихватская песня. Как бальзам на душу. Хоть послушать что-нибудь весёленькое, авось мир уже не таким мрачным покажется. Из узкого переулка им навстречу вывалилась пьяная ватага из пяти нищебродов в лохмотьях, которые во всё горло орали:
Бей, бей посильней!
Бей, бей не жалей!
Человек, что духом слаб,
Человек, что телом раб,
Он ответить сам не сможешь,
И дозорный не поможет.
Бей, бей посильней!
Бей, бей не жалей!
Человек заснул в блевоте,
Поскользнулся на мокроте,
Можно дать пинка – он рад,
Сам при этом виноват!
Бей, бей посильней!
Бей, бей не жалей!
Хочет бомж испить водицы –
Не пристало с ним водиться,
Пусть подохнет под обозом,
Завтра уберут с навозом!
Бей, бей посильней!
Бей, бей не жалей!
В башню получил ухват,
Кто при этом виноват?
Виноваты все вокруг,
Но не я, мой милый друг!
Бей, бей посильней!
Бей, бей не жалей!
- Какая замечательная песня, - развёл руками Савелий.
- А, это, - равнодушно ответила Солара. – Чернь развлекается. Сегодня всеобщий день греха, а послезавтра, всеобщий день отпущения грехов, в честь Непогрешимого и Бессмертного. Он очень мудрый. Всё понимает, всё прощает.
- Что, всё-всё? – не поверил Савелий.
- Всё-всё. Можно насиловать, убивать, пытать, расчленять. Можно по одиночку, можно врозь. Кто как посчитает нужным. Дозорные не вмешиваются. Запрещено. С восходом и до восхода, специально для тех, кто не успел доделать начатое, вся ночь впереди. Обычно по ночам начинают насиловать. Часто в эту ночь крики слышу.
- А государство как на это смотрит?
- Вы имеете ввиду жрецов Бессмертного?
- Ну, если они у вас всем заправляют, тогда да. Хотя, странно это. У нас как-то религия отдельно, государство отдельно.
- Это в неразвитых мирах, - искренне пояснила Солара. В её больших чёрных глазах не было и тени сомнения в правоте.
Савелию окончательно стало не по себе. Права Аврора, порядки здесь другие, законы другие, не безопасно – это мягко сказано.
- Зато у нас людей на улицах не убивают, - всё-таки буркнул он.
- Ну и что? Значит, убивают в другом месте. Только у нас это честнее делается. У вас часто войны бывают?
- А какова суть вашего праздника? – Не очень-то Савелию это было интересно, но чтобы хоть тему войн не поднимать. А то, сам не нароком её прихлопнет в честь «святого» дня.
- Непогрешимый считает, что каждый год надо прорежать ряды прихожан. – С воздыханием произнесла Солара. - Не нравится родственник – возьми убей. Или он тебя убьёт, значит такова воля высших сил. Зато преступность весь год почти на нуле. Делить нечего, а иногда и некому. Мужья искренне любят своих жён, жёны мужей, друзья уважают друзей. А если что не нравится, есть раз году повод это исправить. Здорово? Самые слабые сегодня умрут. Это во благо всеобщего развития.
Фанатичка, решил про себя мужчина, но всё-таки спросил:
- И что каждый может убить любого?
- Конечно, нет, – фыркнула девушка, - это развлечение для черни. Дикие и необразованные, им нужно выплеснуть накопившуюся агрессию. Вымещают они её на себе подобных, заодно прорежая стадо Непогрешимого от слабых особей. Такой естественный отбор. Высшие слои общества, к коим отношусь и я, не участвуют в этих играх. Они умеют ценить каждого члена семьи и круг общения.
- У вас что, тоже Дарвин был?
- Кто? – не поняла она, но быстро потеряла интерес к новому имени. - Нет, у нас был Деоврикий. Но я его заслуги не считаю чем-то особенно занятными. Он доказал то, что Непогрешимому было давно известно.
- Понятно. И вы сразу решили на людях потренироваться. – Немного подумал и добавил. - А у нас черни нет.
- Чернь есть везде.
- Хорошо, но мы держим её в узде, - Савелий хотел съязвить, но от выпавшей случайно рифмы закашлялся. Это странная девушка и действует она на него странно.
- И мы держим, - не заметив сарказма и рифмы ответила краля. - Но один раз в году можно. Вы надеюсь знаете, чем ниже среда обитания, тем ниже инстинкты. И им обязательно надо иногда пар выпускать. Вы сами-то, из какой среды?
Она придирчиво окинула его взглядом с ног до головы. В это время распахнулась дверь одного из домов. Мужчина за волосы вытащил мёртвую женщину и поволок в сторону ближайшего обоза. В след ему из окна выглядывали испуганные детские лица.
- А не думаешь, что тебя также как-нибудь вынесут? – раздражение проявлялось всё чётче.
- Меня нет. Я выше этой швали. К тому же, Непогрешимый защитит меня.
- Да почему ты думаешь, что тебя на улице кто-нибудь не тюкнет? Смотри, он детей без матери оставил, – почти прорычал он.
- У меня платье красивое, меня не тронут. А он себе другую жену найдёт, покладистую и умную, как Бессмертный велел. Да что вы за них беспокоитесь? Наверняка, они все попадут в рай. Во время больших праздников все в рай попадают.
- А если они просто переубивают друг друга?
- Ну, всех не перебивают. Половина как минимум останется. К тому же, черни везде очень много. – Похоже, она не замечала раздражение собеседника и перешла на доверительный шёпот, распахнув глаза ещё шире, - проредить и освежить ряды не помешает. А то знаете, идёшь по улице, а рядом такая вонь от немытых тел.
Разговаривать становилось тяжело.
- Слушай, - не выдержал Савелий. – Что мы всё о ваших порядках, да о праздниках. Я вижу, ты интересная девушка, расскажи лучше о себе.
А про себя добавил, может хоть перестанешь быть такой дурой.
- А, о себе. Да ничего интересного. Родителей моих убили, когда была совсем маленькой. Грабители были из черни, захотели денег из сейфа. Их быстро поймали и повесили. А меня с тех пор воспитывали храмовные прислужницы. Я вот думаю сейчас, выйти замуж или стать невестой Бессмертному. Вроде детей хочется, но и не хочется. И мужа хочется, но и не хочется.
- Но ведь чего тебе всё же хочется?
- Мне хочется в рай к Непогрешимому. Он спас меня, когда ребёнком была, от грабителей. Он меня любит. Я в нём уверена, хочу его поблагодарить лично. Так что в ад мне никак нельзя. Хочу самый верный путь в рай найти, чтоб наверняка.
- Ну и в чём проблема?
- Понимаете… Бессмертный любит детей, но чрезмерной близостью с лицом противоположного пола, заниматься не велит. Вот я думаю, как же обзавестись одним без другого? Может за служителя храма какого выйти? Знаете, как у них получается. Говорят, у одного было двенадцать детей. Так вот, чтоб их сотворить, он только двенадцать раз в жизни этим занимался. Святой человек! Где бы мне такого найти?
Савелий чуть в голос не заржал, но сдержался. Мало ли как эта цаца воспримет «оскорбление чувств». Ещё настучит жрецам, ему лишнего внимания сейчас не нужно. Но, чтоб унять внутренний хохот, пришлось остановиться, подержаться за поясницу и продышаться, как обычно перед опасностью панической атаки. Когда приступ хохота сошёл, он выдохнул, погладил бороду и, держась за сердце, потихоньку подошёл к ожидающей крале в пышном платье.
- Ой, вы устали? Ну, так мы давайте пойдём потише, мы почти у храма.
- Я вижу, - буркнул мужчина.
Остаток дороги прошли в молчании. За это время Савелий решил, что больше он за этой кралей ходить не будет. Если это надо Авроре, пусть сама с ней и нянькакется. А ему спокойней - подальше от этой ненормальной. На соседней улице орали знакомую песню:
Бей, бей посильней!
Бей, бей не жалей!
Солара вошла в храм. Савелий же решил, что ему там делать нечего, остался ждать снаружи.
***
- Девочка моя, - Онуфрий расплылся в склизкой улыбке, сделал попытку подняться, но не смог резко оторвать телеса от кресла, а потом уже момент ушёл, так как воспитанница сама села напротив него. Оставалось только продолжить разговор. – Чем обязан радостью видеть тебя, мой ангел? Насколько понимаю, самый важный день в году завтра вечером. Думал, ты отдыхаешь перед этим событием. Или делаешь выпечку. Честно говоря, рассчитывал на твои прекрасные кексы во славу и справедливость.
- Да, я собиралась, но вот, - она протянула документы жрецу, он с улыбкой принял бумаги.
- Так, давай посмотрим, чем ты заняла свою милую головку. Ты же знаешь, девушкам твоего положения думать не обязательно.
- Да-да, я знаю, поэтому и пришла.
Жрец наконец вгляделся в написанное, и улыбка сползла. Он рассмотрел, что именно оказалось у него в руках. Солара тем временем ничего не замечала и разглядывала фреску апокалипсиса на стене. Потом переключилась на высокие потолки с искусными фресками из жизни святых и огромными люстрами, потом заинтересовалась мозаичным полом.
- Кто дал тебе эти бумаги? – вывел из режима созерцания Солару жрец.
Девушка чуть замешкалась, но всё же ответила без запинок.
- Нашла, - пролепетала Солара. – Точнее в бумагах отца обнаружила. И я бы очень хотела узнать, о чём при ваших встречах шла речь. Вы же понимаете, как его наследница, я могу авыкупить долговые бумаги, восстановить справедливость.
- Солнышко, ну ты же понимаешь, это бред сумасшедшего. – Начал оправдываться Онуфрий. - Кто вообще читает всякие глупости, которые неизвестно где и кем написаны. Только ради тебя, я постараюсь в этих каракулях разобраться и предоставить тебе опровержение.
Он опять погрузился в чтение. После некоторых пометок важно произнёс.
- Давай так, я ещё раз рассмотрю всё, что там написано, проверю информацию, заодно узнаю, кто мог составить такую чушь, и распоряжусь наказать возмутителя твоего спокойствия. Хорошо?
- Хорошо, - покорно согласилась девушка.
На это жрец и рассчитывал. Ведь ей больше ничего не оставалось.
- Вот и договорились. А ты пока иди домой, готовься к празднику.
Когда за Соларой закрылась дверь, Онуфрий хлопнул ладонью о стол. Всё-таки нашла. Всё-таки стала задавать вопросы. Нет, она ничем не показала своего недовольства, но по личику воспитанницы он понял, что отсрочка эта ненадолго. От отца девочка унаследовала логику, от матери интуицию. Гремучая смесь, если не держать такую силу под контролем. До этого времени под покровом храма, увещеваниями и вечной карой, удавалось сдерживать её качества, не давая развиться. Но сейчас... Последнее время он стал замечать, что яйцо стихий мерцает при воспитаннице всё ярче. В общем, в этом нет ничего страшного. Если бы... и вот эти «если», при складывании в единую картину мира, заставляли задуматься. Вести о драконах с периферии, активации магов, певчая вот новая. Он, конечно, дал себя ей одурачить. По принципу - держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Сделал вид, что поверил в её сказки. Да от неё огнём за версту веет. И это не южная магия, с которыми у жрецов нейтралитет, а северная. А что она здесь делает, он ещё не успел выяснить. А теперь ещё и Солара. Что и говорить. Воспитанница – бриллиант. Если принести её в жертву Бессмертному во время апокалипсиса, можно выиграть у магов время. Так как стихия девушки является одной из его составляющих. А сейчас ещё слишком рано. Но, раз у неё зарождаются сомнения, долго тянуться обман не будет. Надо бить первым. А Бессмерный сам уже на небесах разберётся, кого в ад, кого в рай. Главное, чтоб такая сила не досталась тем, кто может посягнуть на его власть на земле.
Онуфрий дотронулся до колокольчика. Потом отпустил. Потом опять взялся. Минуты две взвешивал все «за» и «против». И позвонил.
- 76 - 77 - 78 -
Вам сюда:
16. Когда уходят боги
Когда в храме раздались крики, Аврора путаясь в длинных юбках и непрестанно поправляя сваливающийся платок, выскочила на улицу. Через красочные витражи без труда отслеживался силуэт дракона. В сложившейся суматохе и давке было не сложно затеряться. К тому же инцидент этот не из разряда обыкновенных. Можно потом с лёгкостью сослаться на шок, апатию, растерянность и необходимость покаяться Бессмертному в гордом одиночестве, поразмыслить о бренности бытия... Короче, свинтить от хора и остаться белой и пушистой не вызвав раздражения и упрёков.
У крыльца она столкнулась с Савелием. Тот, раскрыв рот, смотрел на чудо, произведённое из его двухколёсной техники. Дракон примостился на крыше столовой, лениво оглядывая орущих прихожан, бледных храмовников и несущихся к нему с копьями дозорных. Когда последние приблизились достаточно близко, чтоб надоедать своим холодным оружием, дракон тяжело оттолкнулся от крыши, заставив её хрустнуть. А сам взмыл в небо.
- Да я... Да я... Да он... – бормотал Савелий.
- Солара где? – дёрнула Аврора его за рукав.
- А, к жрецу пошла, - отмахнулся он. - Втянула ты меня в эту передрягу, а я пока ни на шаг не приблизился к цели. А тут смотри! Сам прилетел!
- Это не твоя техника, - напомнила ему девушка. – Это только интерпретация её с точки зрения Велеса, забыл?
- Да чихать я хотел, чья эта интерпретация! Я должен узнать, где его логово. Он же где-то отсыпается перед нашествиями сюда.
- В смысле? – Но сама уже поняла, к чему он клонит. И как она сама не догадалась?
- Он же не постоянно летает, - нетерпеливо пояснил мужчина. – Сама же говорила, ему напиться энергией надо. Ну так, сейчас он напьётся, а потом где-то прятаться полетит. Надо отследить где.
- А Солара? Ты же обещал последить за ней! А раз она заявилась к жрецу, дело плохо может обернуться.
- Нет, не сейчас, - отрезал Савелий. – С этой дурой можешь сама уже как-нибудь разбираться. Уж не знаю зачем тебе она, но с головой у неё не здорово.
Потом покосился на улицу и добавил.
- Впрочем, как и у всех в этом городе. Короче, у меня свои дела. До встречи, я пошёл. Вернусь, как узнаю, где пресмыкающийся переросток отлёживается.
- Хорошо, давай. Я сама за воспитанницей пригляжу.
Мужчина исчез в соседнем переулке, а певчая осталась поджидать Солару. Ждать пришлось не долго. Та как ошпаренная выскочила из крыла Великого, не особо интересуясь, почему всё вокруг такие нервные. Она поискала глазами кого-то, наверное спутника. А не найдя, пожала плечами и стремительно направилась к дому. Аврора последовала за ней.
Солара шагала по узким улочкам. Было заметно, что после разговора с жрецом она нервничает. Что творилось у неё в голове, Аврора примерно представляла. Воспитанница впервые открыто выразила своё недовольство порядками, начала задавать вопросы, а он небось отреагировал, будто она хочет его храм разрушить. Негодование от сложившейся ситуации заставляло её двигаться быстрее, от этого попадала в лужи, сталкивалась с прохожими. Кто-то удовлетворялся простым извинением, кто-то хаял вслед, но воспитанницу это не волновало. Ну, в общем, и правильно. Что чернь может сделать ей? Ведь она под защитой Бессмертного. Только вот не всё она знает про Бессмертного. От этого может угодить в ловушку.
В одном из последних проулков пришлось преодолеть лёгкое сопротивление воздуха. Сначала Аврора не обратила на это внимание, пока не обнаружила, что людей здесь стало меньше, вернее их почти совсем не было, кроме двух мертвецки пьяных бомжей, расположившихся на коробках возле мусорных бочек. Из воздуха пропало всё движение. Когда Солара дошла до середины проулка бомжи зашевелись. Как и полагается известной особе высшего сословия, она не обратила на них внимания и продолжала двигаться на встречу. Остановилась только тогда, когда они поднялись и загородили дорогу.
И если воспитанница ещё не поняла что к чему, то Авроре было впору хвататься за голову. Ну всё, началось. Ох, не вовремя Савелий ушёл за своим драконом. Наверное, надо было вызваться самой поискать проекцию Велеса, а ему предложить охранять барышню. Ну да что теперь. Надо выкручиваться самостоятельно. На Солару рассчитывать не приходится.
Мужчины тем временем подходили к барашке ближе. В руках одного из них мелькнула верёвка.
- Вы что, с ума сошли? – взвизгнула девушка, - я воспитанница храма. Жрец вас уничтожит!
Нападавшие не отреагировали, Солара начала пятиться.
Пока Аврора разыскивала камень потяжелее, ящерка заметалась у неё под рукавом.
- Тихо, ты, - попыталась утихомирить ручную напарницу певчая. Она жутко боялась, что ликвидаторы заметят её раньше, чем она сообразит, что делать. И пресмыкающемуся посидеть бы тихо. Не тут-то было. Метания продолжились и Авроре, пришлось выпустить её. Та слилась с одной из трещин мостовой, а певчая продолжила оглядываться в поисках чего-нибудь тяжелого.
Бросаться в омут с пустыми руками она не собиралась. А нож рядом с такими профессионалами мало чем поможет. Один из нападавших между тем накинул удавку на шею Солары. Всё, похоже, опоздала. Сейчас от воспитанницы мокрого места не останется. Плакало её яйцо стихий. Теперь только Карин поможет раскрыться ему в нужную силу. Когда Солара хрипя опустилась на землю, Аврора нащупала за ящиками лопату, оставленную здесь наверное дворником, который ухаживал за цветниками с другой стороны дома.
Но привлечь к себе внимание, даже с таким оружием не успела. На одного из нападавших прилетел горшок с цветком с одного из балконов. Удар пришёлся в темечко. Тот рухнул, увлекая воспитанницу за собой. Воспользовавшись моментом, Аврора хлопнула второго лопатой по голове.
Пока Солара откашливалась, по водосточной трубе спустилась ящерка. Пощёлкав языком, певчая поймала любимицу, погладила её и спрятала за пазуху.
- Очень хорошо, - улыбнулась Аврора.
Картинка ей явно нравилась. Ликвидаторы очнутся не скоро. У обоих случившееся сотрясение со всеми вытекающими. Дрожащая Солара в испачканном платье сидела между ними.
- Что же тут хорошего? – всё ещё пытаясь выровнять дыхание, просипела краля.
- А причём тут ты? Я Генриетте это сказала, это она тебе первая на помощь пришла. – Съязвила спасительница. - Ладно, ты тоже ничего. Для первого раза сойдёт. Я же говорила – одной не ходить. Так нет, понесло тебя через эти тёмные улицы, даже Савелия не дождалась.
- Что значит для первого?
- То и значит, что на тебя началась охота. Уходить отсюда надо. И чем быстрее, тем лучше. Я же говорила, к жрецам с той бумагой не ходить? Тебя учили вообще слушать или хотя бы не совать голову в петлю. Встреча с этими, - она указала на бесчувственных нападавших, - следствие твоего решения. Ты буквально дословно исполнила моё предсказание. А если кому вздумаешь рассказать, тебе ответят, что я тебя сглазила. Ну конечно. Когда человек с логикой не дружит, любое здравое представление о развитии событий, для него будет казаться сглазом.
- Глупости ты говоришь. Это всё недоразумение. Бессмертный меня защитит, семья меня не обидит… А твой знакомый сам куда-то делся, я даже не знаю, где его теперь искать...
По мере произнесения этих слов, голос Солары затухал. Диссонанс произнесённого с реальностью становился ужасающе отчётливым. Она потёрла след от верёвки на шее. Аврора взяла не состоявшуюся жертву за подбородок.
- Вроде сознание пока в норме. Но это пока. Скоро начнётся отторжение. Пойдём, мне надо тебя спрятать.
- Что начнётся?– отстранённо спросила Солара, но опять перескочила с темы. - Зачем меня убивать, они же моя семья?
- Какая сейчас разница, жить хочешь?
- Они ничего плохого мне сделать не смогут.
- Не говори глупостей. Эти может не смогут ещё некоторое время, но других найти не составит особого труда. В этом городе за деньги можно купить всё.
- Мне надо домой, – съёжилась Солара, - спать хочу.
- Ты что? Соберись! – Сирена взяла за плечи и тряхнула собеседницу, в надежде, что у той мозги на место встанут.
Та отрешенно покачала головой. У неё шок, поняла певчая, сейчас бесполезно в чём-то убеждать, надо отвести в безопасное место.
- Бессмертный меня защитит, семья меня не обидит, - как заклинание повторяла Солара.
- Забудь про это. Твоя семья только что покусилась на твою жизнь. А Бессмертный чхать на тебя хотел.
- Да… Получается так. – Говорила она тягуче и медленно, будто и правда сильно хотела спать. - А почему? Чем я это заслужила? Может… Нет. Я это точно не заслужила. Я для Бессмертного на всё была готова. Сказал бы жрец, прыгай с обрыва – прыгнула бы. Сказал бы, переплыви океан – переплыла бы. Или утонула. Но ни секунды бы не сомневалась, что это будет правильно.
- Знаешь, дорогая. Надо иногда думать о том, что тебе говорят и указывают. – Аврора подхватила её под руку и поволокла из злосчастного проулка. - Особенно в храмах, особенно жрецы, особенно словами Бессмертного. Не верь никому, особенно жрецам. Ты представляешь, они ведь могут говорить то, что Бессмертный бы никогда в жизни не произнёс.
- Как так?
- Дорогая, так кто ж проверить может? Бессмертного уже две тысячи лет никто не видел. Что за это время для своей личной выгоды наговорили жрецы – ему одному известно.
- Они моя семья. А Бессмертного я обожаю. Ему и им отдала всё. А они. Что они со мной сделали?
- Они тебя хотели уничтожить. Молодец, что не поддалась. Выиграла время, чтоб я к тебе успела. Вот скажи, зачем они хотели избавиться от тебя? Может, то это уже давно не семья? Давай, вперёд.
Солара с трудом передвигалась, постоянно спотыкалась и замирала.
- Зачем они так со мной? Это глупо убивать того, кто готов и делает ради тебя многое.
- Видимо, решили, что в твоих услугах больше не нуждаются.
- Но люди, могут ошибаться. Может и правда у них помутнение разума. Но почему Бессмертный меня не защитил?
- Знаешь, давай выбираться отсюда. Сейчас это пустой разговор не к месту. – Аврора протянула спутнице тряпьё, захваченное от мусорных бочек, которое раньше использовали для маскировки ликвидаторы. - Накинь это на себя, смотри вниз и постарайся ни на кого не наткнуться. Чем меньше будем привлекать внимания, тем лучше. Нас в таком виде, правда никто и так не запомнит, но всё же.
Когда они дошли до конца улочки, Аврора отлепила от стены серое устройство с выключателем, похожее на дверной звонок, перевела тумблер, и тут же воздух опять набрал силу, отчётливей стали слышны звуки.
- Дорогая штучка. Это он защищал пространство от ненужных глаз. Не рассчитывали, что кто-то кроме них здесь умеет преодолевать его чары. Неудачникам скарабей больше не понадобится, а Бессмертный не обеднеет. Вроде он говорил, делиться надо. Последуем его учению.
Она сунула устройство в карман и поволокла Солару на людную улицу, на ходу объясняя план действий.
– Значит так, слушай внимательно. Да что ж у тебя ноги-то не двигаются. Хотя, сделаем вид, что ты пьяна. Давай-давай, топай помаленьку. Итак, по людным улицам идём со скоростью пьяной черни. Можешь покачиваться и спотыкаться, сейчас это у тебя хорошо получается. Из города нам надо выбираться, здесь тебя каждая собака знает. Многолюдных улиц не избежать, но я их минимизирую, в основном будем идти переулками. Дольше, зато безопасней. За городом возможности жрецов резко снижаются. Нам главное миновать стену.
- А почему не ворота? – вяло откликнулась Солара.
- Ну, ты дурочка. Кто же тебя за ворота выпустит? Из тебя давно идол сделали. А тут представь, завтра окажется, что в городе нет ни идола, ни его трупа, из которого можно сделать сакральную жертву. Не порядок. Могут возникнуть ненужные вопросы. Жрецы, конечно, выкрутятся, у них язык подвешен что надо, но на кой им лишние проблемы? Время и так неспокойное.
Солара молчала и покорно шла вперёд.
- Вот скажи, зачем я тебе? – промямлила она наконец. – Ты теперь мне подруга? Да и подруга ли вообще? Так, знакомая. Один раз тебя всего видела. Может сейчас приведёт в тёмное место за городом, тюкнешь и там же закопает.
- Если бы я хотела от тебя избавиться, я бы просто не помешала тебя удушить. Зачем мне так напрягаться? Тащить тебя куда-то, где-то закапывать... непродуктивно. Да и вообще, давая сменим тему.
Солара что-то пробурчала, неразборчиво и без энтузиазма. И уже не пыталась поддерживать разговор. Время от времени только произнося вслух: «За что». Аврора не пыталась ей ничего подсказывать, ни убеждать. В данный момент это было бесполезно.
- 79 - ... - 82 -
Вам сюда:
17. Реквием прошлому
Кутаясь с нищенские лохмотья поверх грязного платья, Солара сидела на берегу пруда. Солнце спряталось за лес, на темнеющем небе ни облачка, у ног прохладная трава.
Выбирались из города какими-то жуткими районами, куда Солара не заглядывала никогда, а рассказы о них воспринимала как сказку. Тёмные улицы, темные дома, тёмные люди. Аврора безошибочно выбирала нужные маршруты, тихо с кем-то переговаривалась при необходимости, наверное, со своей ящерицей. Тем не менее, с дозорными они не столкнулись ни разу. Солара только слышала их разрывающие ночь сигналы, но всё мимо... мимо... Всё казалось сном, она перестала воспринимать действительность, как нечто цельное. Куски времени, ошмётки действий, разрыв прошлого. Когда-то в детстве она уже переживала такое. Когда вдруг не стало рядом родителей, а вокруг всё завертелось с невероятной силой, перекраивая реальность. Новые лица, новые стены, новые учителя. И вот теперь, то же самое. Полное непонимание водоворота событий, куда её занесло.
Последним штрихом к непониманию происходящего стал подземный ход, выведший их за стену. Кто им ходил, зачем сделал, и кому пришло в голову прятаться в этом мире, а тем более в таком справедливом и уютном, ещё сегодня утором, городе?
Солара смотрела на воду. Лёгкие волны не спеша подкатывали к берегу, лизали траву и снова убегали. Рядом с ней валялась одежда Авроры. Сама она уже залезла в озеро купаться.
- Давай со мной! – махнув, позвала новая подруга, поправляя мокрые волосы.
- Нет, я лучше здесь посижу, - поёжилась Солара. – Холодно.
- Ну как знаешь.
Аврора развернулась и поплыла прочь от берега. Воспитанница жрецов осталась одна на берегу. Купаться она точно не будет. Если только ножки помочит. Ей было непонятно, как певчая с такой лёгкостью скинула одежду и ни капельки не стесняясь своего тела, пошла в воду. Страшно подумать, а если кто увидит? Да, понятно, что лес и никого, но ведь есть же грани приличия. Нет, она так делать не будет. Она подождёт, когда придут жрецы и извиняться за то, что содеяли. Она их, наверное, простит. Но дело даже в них. Её до сих пор мучил вопрос, как быть с любовью к Бессмерному? Что с ней не так? Почему он бросил её и допустил нападение. Она же верила ему. Где спрятана ошибка этого мира? След от верёвки болел, дотрагиваться до кожи в этом месте было больно.
А может, ещё не всё потеряно, и надо посмотреть на дело рук Бессмерного с другой точки зрения. Разве мог несправедливый бог создать такую красоту? Она огляделась, в который раз, пытаясь найти оправдание предательства божества в его лучших творениях. Ни в городе, ни даже в храме она такой красоты не видела. Быстро темнеющее лазурное небо с фиалковой дымкой у горизонта и намечающимися звёздами. Лес, умиротворённое озеро, мягкая трава. Как же он её любит, что создал восхитительный мир, чтоб она здесь жила.
Когда Аврора вышла на берег, настроение Солары улучшилось. Она уже была готова забыть предательство бога.
- Какое красивое озеро. Какой волшебный закат. Почти стихи… - улыбнулась она. - Как хочется сказать спасибо Бессмертному за такую красоту.
- А при чём тут Бессмертный? – отжимая волосы, спросила певчая.
- Ну как же. Он же всё создал, - с придыханием заявила воспитанница.
- Кто? С дуба рухнула. Говорю же, выкидывай из головы всякую ересь. В твоих привитых установках покопаться ещё придётся и не раз, но начни хотя бы с прописных истин.
- Как, не он? – последняя надежда на возобновление договора любви с богом рушилась, но держаться за разлагающиеся останки этой мысли она всё ещё пыталась.
- Как же тяжело с тобой, - вздохнула Аврора. – Не веришь мне, сама проверь. Иди, спроси у них.
- У кого?
- Поговори с водой, с небом, с горами, – пожала плечами собеседница, - они ответят тебе, если будешь готова их слушать. С теми, кто не хочет, они не разговаривают.
- Поговорить?
Солара послушно встала и пошла к кромке воды. Что за глупость. Как можно разговаривать с неживыми элементами. Сейчас она докажет самой себе, что это невозможно. Конечно, за последние часы произошло много чего непонятного, нелогичного, глупого. Но, мир её не разрушен, только дал трещину. При некоторых усилиях она зарастёт. Невозможное по-прежнему не может быть возможным. Разговаривать с водой нельзя. Нельзя разговаривать с ветром, землёй, солнцем. Они не живые, они не понимают. Их можно приручить, использовать в малых количествах. Но в своей массе они опасны и не имеют сознания. Поэтому люди и строят города, прячась от них. Скоро и она вернётся в свой город, но перед этим докажет Авроре, всю глупость её утверждений.
Она скинула обувь и аккуратно вошла в воду по щиколотки, привыкая к её температуре.
- Ну, привет, - сказала она воде.
Чуть более высокая волна, чем остальные, разбилась о её ноги.
- Это, привет тебе, - пояснила Аврора. – Дальше сама.
Солара недоверчиво посмотрела на подругу.
- Это совпадение, такого не может быть. Рыба плесканулась, ветер чуть сильнее подул.
- Ну-ну...
Собеседница растянулась на траве, закрыла глаза и сделала вид, что не слышит.
Ладно. Хорошо. Раз так, значит и она так. Солара специально отошла подальше от певчей, чтоб та не слышала, о чём она спрашивает озеро и последние лучи этого дня. Сейчас она сама удостоверится, что подобное утверждение глупость. В общем, наверное, можно было разговаривать мысленно, но девушка первый раз боялась, пропустить что-то важное. Поэтому, перепроверяя себя, задавала вопросы вслух. И природа отвечала. Давала намёки, подсказки. И что самое удивительное, она их понимала. Этот разговор был другим. Не тем, что происходит обычно в храме или между людьми. Со стороны - это разговор с самим собой, но изнутри – это разговор с чем-то гораздо большим, чем шуршание листвы или отблески звёзд. Кажется, ещё чуть-чуть и ты узнаешь все тайны вселенной. И тут не было жёстких догм, что можно или нельзя, что хорошо, а что плохо. Всё необходимо, всё гармонично в свой неповторимый момент.
Возвращаясь обратно к Авроре, Солара понимала, что привычный уклад жизни и учения жрецов, окончательно ушли из зоны «правильного и неоспоримого», как уходила из-под ног сейчас земля. Голова кружась, виски и затылок болели.
- Что в нашем мире вообще происходит? – это первое, что она выдохнула, вернувшись к подруге.
- Ну, наконец-то, - бросила в неё травинку Аврора. Она уже оделась и нетерпеливо ходила вдоль берега, хотя старалась не показывать раздражения. - Тебя долго не было. Что они тебе сказали?
- Дурой назвали, - нехотя поделилась Солара и села на траву. – А когда упомянула о Бессмертном, вообще на несколько минут молчали, будто я сделала что-то неприличное.
- Понравилось разговаривать? – прищурилась певчая.
- Когда дурой назвали, нет. – Но после некоторого молчания добавила, теребя оторвавшуюся оборку. – А так, да. Они такие… живые, искренние. Из нельзя не любить. Они – это мы, только в другом измерении.
- Вот то-то.
- Подожди, но если в нашем мире господствуют они, кто тогда Бессмертный?
Аврора открыла рот, чтоб ответить, но её перебил мужской голос.
- А вот, вы где, беглянки.
Девицы обернулись. Из леса вышел Савеоий.
- Наконец-то, - выдохнула Авоора.
- А как он нас нашёл? – нахмурилась Солара, головная боль усиливалась.
- Меня ящерица привела. Тоже мне, две цацы. Хоть бы предупредили. Я вроде как домой к этой пришёл, а там уже прихвостни правовые шарятся. Отбрехался от них. Если бы не твоя рептилия, не отыскал бы вас.
- Это хорошо. Прятаться я умею. Лучше скажи, нашёл логово Велеса?
- Нашел. Ну, почти. Отследил, что он в сторону болот полетел. Мне за ним не угнаться. Не думаю, что он дальше них прятаться надумает. От города при его возможностях не слишком далеко.
- Зато здешние нос туда не суют. Стало быть, и беспокоить никто не должен, - подтвердила Аврора.
Она что-то говорила дальше, но Солара уже не слышала. Гул в висках стоял такой, будто по ним поезд едет. Девушка закрыла глаза, некоторое время боролась с нарастающим приступом боли. Но в какой-то момент, просто очутилась на руках у Аврора. Видимо, та подхватила её, когда она стала падать.
- Что ж ты не сказала, что тебе так плохо! - бросила певчая упрёк.
Сил возразить не было. Хотелось просто лежать, а лучше уснуть, а лучше сразу навсегда, чем испытывать такое.
- Подожди, подожди... Дай вспомнить, как это делается, сейчас помогу... – тараторил под ухом женский голос.
Но Солара уже опять не воспринимала действительность. Что уж там наколдовала Аврора, она не видела. Очнулась только, когда над головой сияли звёзды. Тело тяжёлое и слабое, двигаться не хотелось, но голова не болела. Она лежала завёрнутая во что-то тёплое и мягкое, новые знакомые тихо разговаривали рядом. Было всё видно из-под опущенных ресниц. Но показывать, что проснулась, не было ни сил, ни желания.
Савелий подбросил веток в костер. Тот горел ровно, создавая тепло, уют, иллюзию защищенности, обозначая равнодушие к завтрашнему дню. Наступит ли, что принесёт... Нехотя, она стала прислушиваться к тихим словам.
- Ну, да. И то и другое... – продолжил о чём-то говорить Савелий. - Ни то, ни другое не принесло ни счастья, ни удовольствия.
- Оно и понятно. Когда мечтаешь о чём-то своём – это одно. Когда подчиняешь свою жизнь чужим мечтам – совсем другое, - отозвалась Аврора.
- Ну, хорошо. А о чём мечтаешь ты?
- Сама пока не знаю.
- Зачем же пошла на обучение к своей этой... ведьме?
- Карин, - поправила девушка и ответила. - Чтоб узнать.
- Дай угадаю. Там подсказывают, о чём мечтать можно, о чём нельзя.
- Ничего там не подсказывают. Там помогают найти себя.
- Что ещё полезного там делают?
- Когда нашёл, помогают найти короткий путь к нужным целям.
- Всё равно мутная схема. Не понимаю я, как вы общаетесь со своими богами. Их же нет в этом мире.
- Странный ты. Богов нет. Есть отражения. Как в зеркале. Если кто-то стоит за твоей спиной, ты же не видишь? А в зеркале видишь. Только это зеркало найти надо.
- Мудрёно. Всё равно, что искать чёрную кошку в тёмной комнате.
- Поэтому мало кто берётся. Просто живут. Иногда попадают в свою колею, иногда нет. Я хочу всегда попадать туда, куда нужно и куда мне надо. Но бывает, что обстоятельства складываются таким образом, что жить по своим правилам можно, только пройдя через тёмную комнату. И если тебе не дано отыскать её, то хотя бы почувствовать.
- У меня голова сейчас лопнет. Можно проще как-то объяснить?
- Вот поэтому я и не иду в проповедники, - Аврора засмеялась и бросила в него ободранную веточку. – Жуткая это работа – объяснять необъяснимое. Но для тебя, я всё-таки попробую. Но только для тебя!
- Я жду. – Подпёр голову рукой Савелий. – Много сказок слышал, послушаю ещё одну.
- Хорошо, есть одна. Ты когда-нибудь болел чем-нибудь неприятным, а к врачам обращаться не хотелось?
- Ну, бывало.
- И что делаешь тогда?
- Как, правило, сам справляюсь. Знаешь, здоровьем не обижен. Да и вообще, кабинетных не люблю. Если надо, у меня свои есть, которым я доверяю.
- А у меня таких нет. Вернее, в то время не было. У нас знаешь, тоже могут залечить до смерти от насморка. А у меня не насморк, кое-что посерьёзней высветилось. Не то, чтоб очень сложно и страшно, расчёт, что организм сам справится – достаточно высок. А он не справляется и всё тут. Что делать? Начала вспоминать, кто из богов за здоровье отвечает.
- Да ваш Светлый и Бессмертный, как там его ещё... разве нет?
- Не смеши. Просить у него здоровья, всё равно, что идти в пустыню воду искать. Найти, конечно, можно, но сил и времени потратишь – легче умереть и родиться заново. Но не суть. Когда у меня такой катаклизм начался, как сейчас у неё, - Аврора кивнула в сторону Солары. - Вспомнила одну богиню. А знаешь, спросить тогда не у кого было, вообще одна. Тогда на свой страх и риск действовала. Почитала кое-что, факты сопоставила. Пытаюсь к богине достучаться, попроситься. Вообще, при общении с богами, главное – доверять себе. Вот я спрашиваю – куда мне дары отнести, чтоб просьба моя исполнилась? А мне перекрёсток оживлённый называют, образ в голове возникает. Говорю, я только днём туда могу попасть, а там народу – не получится дары оставить спокойно. Глазеть всякие идиоты начнут. А мне ответ – иди. Ну, пошла. Стою, жду. По всем четырём сторонам наблюдаю – с каждой кто-нибудь да движется. Я уже терпение потеряла, думаю, не то место, надо другое искать, ошибка кака-то. А двинуться с места не могу, будто приклеил кто-то. Показывают вроде - стой, жди, место правильное. И знаешь, дождалась, когда никого рядом не было. Положила, всё как полагается, и не оборачиваясь ушла.
- Ну и что, нашла свою чёрную кошку?
- Нет. Увидела чёрную собаку. Когда дары на перекрёстке оставила, она мне навстречу первая попалась. А на следующий день, проблема со здоровьем испарилась. Организм сам справился.
- А если бы не справился?
- Пошла бы к врачам, куда деваться. Но не понадобилось. За это и благодарна. А ещё возможность посмотреть, как это работает, выпала.
- И что, каждый так может?
- Нет, не каждый. Я чтоб подход к этой богине найти, год работала. Может быть, и не обратилась бы в итоге, больно она мне неприступной казалась. Обстоятельства вынудили. Возможно, не случайно. До сих пор бы прикидывала, по душе я ей или нет.
- А что, и такое бывает?
- Конечно. Не всем подходят методы одних, привычки других. Боги, они же каждый своим характером. Им ещё доказать надо, что тебе доверять можно.
- Дико.
- Возможно. Но мне нравится. Я с ними чувствую себя живой.
- Ну, с ней-то что сделала? – Савелий кивнул на воспитанницу.
- К Эдику переподсключила. Её из привычной среды отторгать стало. А привязана она была сильно. Чем сильнее привязка, тем сложнее и болезненней происходит отторжение. Когда какая-либо овца рыпаться начинает, случайно или с намерением отвязаться от стада - первым делом по здоровью бьют... - Аврора запнулась. - Только здесь не совсем здоровье. Здесь...
- Что здесь?
Девушка замялась. То ли говорить не хотела, то ли слова подбирала, но вскоре ответила.
- Когда человек теряет внушённые с детства ценности – он может с ума сойти. Не все могут это пережить. Если бы не Карин, что создала Эдика, не знаю, смогла ли бы ей помочь. Сейчас она под защитой, из-за того, что я за неё поручилась. Но это временно.
- А потом?
- Потом она должна сама выбрать, куда идти. Насильно никто её удерживать не будет. Захочет быть без защиты, вернётся к жрецам или найдёт нового бога – её дело. Я всё что смогла, сделала. Когда восстановится, будет видно.
- Если доживёт. Как я понял, жрецы на неё большие планы строят.
- Пока она укрыта от глаз. Но, как сказала, это на время. В ней сильная стихия воды. Не случайно, вода первая с ней и заговорила, когда она была к этому готова. Для яйца стихий она необходима.
- Получается, нам не хватает только воздуха?
- Получается, что так.
- И где его взять?
- Если бы я знала...
- 83 -
Савелий, Аврора и два южных маг пробирался сквозь туннель под стенами города. Надо добыть из города яйцо стихий.
Когда эти двое появились утром возле озера, Аврора скривилась.
- Их только не хватало, - процедила она сквозь зубы.
С всклокоченными волосами, неумытая и завёрнутая в плед, эта оголтелая мало походила на лидера. Тем не менее, маги безошибочно подошли к ней. Когда они шли к шалашу, природа будто замерла, слышны только шорох мантий и шелест камушков под ногами. Напряжённое состояние.
- Что надо? – без всяких любезностей спросила Аврора.
- Вы пришли разрушить существующую систему, не создав пока новую, - витиевато начал один из них. Он был высок, глаза скрывал капюшон, руки сложены и спрятаны в широкие рукава.
- Вы возлагаете на меня слишком большую ответственность. Она и без нас разваливается.
- Тем не менее, драконы над городами Бессмертного в нашем мире давно не появлялись. Так же мы знаем, что драгоценная воспитанница жрецов, с которой они пылинки сдували, у вас. Что также говорит не в вашу пользу. Мали ли, не ровен час, заподозрят в чём-нибудь нашу гильдию и...
- У вас нейтралитет. Да и насколько знаю, выторговывать преференции вы себе умеете.
- Поэтому и не хотим портить отношения. Вам легче осуществить задуманное и не попасть под немилость. Сложно пасть ниже того, где вы уже находитесь, - в голосе мага проскользнуло ехидство.
- Что вы хотите?
- Только поймите правильно. Мы хотим, прогресса, но не хотим войны.
- Яснее.
Маги переглянулись.
- Несмотря на нейтралитет, гильдию не устраивают существующие порядки. Жрецы жадны. Наши лидеры рассчитывают вернуть свои земли и богатства, когда их власть падёт.
- Ну а мы тут причём?
- Вы можете подтолкнуть ход событий, а мы вам поможем. У нас есть план, как добыть яйцо. И привлечь дракона, когда оно будет у нас в руках. У вас есть силы стихий, чтоб их осуществить.
- Не все... не все стихии у нас есть. И одна стихия у нас сейчас, так сказать не в форме. Ей подлечиться надо.
- О, мы уже рассмотрели этот артефакт. Воспитанница, не смотря на покровительство жрецов, которые только высасывают из адептов силу, не смогли контролировать её силу воды. Она напитала артефакт достаточно, чтоб вообще не присутствовать при этом процессе. В вас и вашем спутнике угадываются земля и огонь, остаётся только воздух. Этот момент мы тоже исследовали. Как ни странно, стихия воздуха хорошо сохранилась в яйце от прошлого владельца.
- Это невозможно. Столько лет прошло.
- Тем не менее, это факт. Возможно, Солара, и её стихия воды, которая заметьте, является парной воздуху, помогла частично восстановить баланс. Заряд идёт от сильного к слабому, помните, наверное.
- Да... конечно, - замялась Аврора. - Что вы хотите за свои услуги?
- О цене договоримся.
Девушка поглядела на Савелия, отвела в сторону.
- Они тебя обманут, - ответил он на её немой вопрос. - Ты на рожи их посмотри.
-Их не видно.
- В том-то и дело. В нашем мире себя ведут так жулики и воры. Здесь правда, они почему-то магами называются.
- Они могут привлечь дракона в столицу. Представь, нам не придётся за ним по болотам лазить. С его помощью дадим Велесу силы, вернём твою технику и отправим обратно домой! А я обратно к Карин. Мне ещё Мирей из беды выручать надо. Ну что они могут попросить взамен?
- Продать душу дьяволу.
- Не смеши. Солара на самом деле ещё слаба. А последней стихии у нас нет. Да и в городе все на ушах небось стоят, лишний раз не сунешься. А они помощь предлагают. А нам сейчас она очень нужна. Ты ведь к Карин по-прежнему обращаться не хочешь?
- Нет.
- Тогда решено.
Она вернулась к гостям.
- Хорошо. Обозначим круг обязанностей.
Они некоторое время обсуждали малопонятные Савелию детали, но смысл одного из вопросов, он всё-таки уловил.
- Я ещё никогда не работала с подобным артефактом, где правильней собрать для него огонь?
- Смотрю, вы вечно торопитесь, – резюмировал высокий. - И похоже, не доучились.
- Я бы сказал, что ещё и начинала, - пробормотал Савелий под нос. Аврора ущипнула его.
- Он везде, – продолжил, ничего не замечая, маг. - Не вы его выбираете, а, он вас. Вы возьмёте ровно столько, на сколько способны, чтоб вложить в артефакт. Здесь заранее не угадаешь. Наши ученики годами тренируются видеть такие возможности, улавливать вибрацию, добиваться расположения стихии. Если хотите, мы сами можем заполнить стихию огня.
- Нет, я справлюсь, - отстранилась от него Аврора.
Савелий отметил, что наглость и бесцеремонность представителя враждующей гильдии, начала раздражать и её. Но на попятную, эта девчонка всё равно не пойдёт. Что ж, может тем лучше. Завершат дело, по домам.
Дождавшись вечера, они направились в город. Перед тем Аврора поставила возле палатки, в которой спала Солара, добытого у убийц скарабея.
- Вот и пригодился, - подытожила она. – Теперь, её никто не потревожит. Просто не смогут пройти сквозь поле.
Путь по сумрачному лесу прошли молча. Когда вошли в подземный ход, дорога освещалась знакомым прутиком с ярко горящим кончиком. Южный маг, видя любопытство Савелия, пояснил.
- Этот ход существовал ещё до захвата города Бессмертным. Ради экономии времени. Раньше колдуны пользовались им для сбора целительных трав произрастающих возле болот, там богатая минералами почва, уникальные погодные условия круглый год. А для целительных трав важно всё, даже день месяца и фаза луны. С приходом сюда жрецов, редчайшие травы практически вымерли, как вымерли и колдуны. Редко кто сейчас практикует это занятие.
84 - 85 -
- А ход, вот остался, - протянул Савелий. - И даже в приличном таком состоянии.
- Его дух места охраняет. Маги об этом ходе помнили, но точные ориентиры потеряли. Много чего сменилось с той поры, много чего позабылось.
- Видать, всё-таки не очень много, раз мы сейчас по нему идём.
- Недавно контрабандисты его нашли. От дозорных скрывались, а тут так фортануло, - последнее слово маг выдавил нехотя, будто не хотел опускаться до уровня собеседника, но уж если надо...
- Ага, вот так сразу. Не бывает такого, странно всё это, - отмахнулся мужчина.
- Когда время приходит, и не такие странности в мире происходить начинают. – Маг заунывно продолжал свою проповедь. - Духи места и сама земля начинают открывать такое, чему старики дивятся. Ведь многое, что когда они были детьми, им бабки рассказывали, а они считали, что это сказки.
- И что в этом плохого? – удивился мужчина.
- А то, что когда сказки начинают оживать, - встряла Аврора, - люди начинают нервничать, злиться, бояться того, что им непонятно и грешно. Даже умные и образованные, просто отрицают это. Так проще жить. И жрецы этим пользуются, сами прививают в людские головы эти бредни, а тех, кто их совсем слушать не хочет, позволяют быть «все стен», имеется в виду, храмов.
- Атеисты что ли?
- Мне незнакомо это слово. Но обратно к жрецам. Следующая стадия человеческого развития – принятие новой реальности. А для жрецов это смерти подобно. Например, о ведьмах, когда их ещё не изжили отсюда, ходили разные легенды. Их способности к созданию иллюзий удивляли даже опытных воинов, которые в маскировках знали толк. Не раз ведьмы помогали избавиться о погони.
- У нас тоже есть такие сказки, - кивнул Савелий. – Из разряда – бросил гребень – лес вырос, бросил позади зеркало – море разлилось.
- Да, то самое, - подтвердила Аврора. – Это обыкновенное создание иллюзии для обычных людей. Что-то вроде кусочка параллельной реальности. Маг то поймёт, что это наваждение, и с пути не свернёт. А вот обычный человек, либо отступит, либо в обход двинется.
- Хм... занятно. Но, в общем теперь становится понятным, как некто по воде умудрялся ходить. И что, только женщины умели такие иллюзии создавать?
- Почему, были и мужчины, которые владели подобным искусством. Простые люди называли их чародеями, а жрецы утверждают до сих пор, что в них вселился бес. Очень удобно, что не исследовано объявлять исчадием ада... Так же и с этим ходом. Он от глаз жрецов укрыт был до времени. А когда время настало, нашли его те, кто хоть как-то сопротивляется навязанному мировоззрению. Ну а там и другие подтянулись. Стражники пока не в курсе. У контрабандистов своя система ценностей и уклада. Они своих не хуже магов берегут. Возможно, именно они сейчас формируют сознание воинов, первые после долгого перерыва. Кое-кто из них, возможно в следующей жизни магом воплотится.
- А я могу магом когда-нибудь стать?
Аврора снисходительно пригляделась.
- Да ты и сейчас неплох. Подучиться только и считай полдела сделано, возможно. Но если, правда, этому искусству хочешь обучиться, а не просто хорохоришься, сейчас начинать надо. Имеется ввиду, в этой жизни. Само никогда ничего не бывает. Только совет дам. Не надо в чёрную магию сразу с головой бросаться. Таких шишек можно огрести, мало не покажется.
- У нас в мире таких специалистов нет, у нас шарлатаны только.
- В каждом мире маги есть. Настоящие, не расфуфыренные. Ну и шарлатаны естественно. Они всего лишь отражение настоящих. Одно от другого уметь отделять надо.
- А настоящие – это какие?
- Ты их не увидишь и не услышишь. Они вроде тени за спиной правителей стоят.
- Серые кардиналы что ли?
- Опять сыплешь непонятными мне терминами. Но опять же, не обязательно возле правителей их искать. В любом случае, показываются они только тогда, когда их ищешь. Они тебя искать не будут. На кой ты им сдался? Живёшь – и живи своей жизнью спокойненько. Миром управлять не мешай.
- Можно подумать, твоя Карин управляет. Сидит в своём замке на отшибе, сюда нос не суёт.
- Пока не время нос сюда совать. Вот вернутся старые боги, тогда и поговорить можно будет.
- А когда они вернутся?
- Уже возвращаются. Велес твой транспорт увёл, Карин постоянно с ними переписывается через Эдика. Ты сюда попал, в конце концов при их участии. Геката вот ход этот открыла. Думаешь, дух места сам на это решится? Нет, он тоже такие решения сам не принимает. Он, по сути работает здесь. Дали ему участок земли, будь добр заботиться о сохранности реликвий, ну и по возможности, процветать не забывать.
- То же мне процветание, раз вы в город подземными ходами шастаете.
- Трудные времена, требуют трудных решений, - парировала барышня. - А вообще, запомни. Жить в любом времени тяжело. В каждом по-разному, везде свои трудности и ужасы. И с каждым витком развития цивилизации жизнь будет только усложняться. А тот кто мечтает об упрощении, скорее всего не выдержит возрастающих нагрузок. И рано скопытится.
Савелий остановился, потёр глаза.
- Что случилось, - обернуласб девушка, - что, опять режет?
- Нет. Вроде всё нормально. Впереди только постоянная белёсая тень мерещится.
- Нет там никого, - посмотрела в указанном направлении Аврора.
- Знаю. Всё думал, что мы догоним её. Но сколько идём, никак приблизиться не можем. – А вы что-нибудь видели, - обратился он к спутникам, а про себя добавил. – Должна же быть от вас хоть какая-то польза.
- Нет, - в один голос ответили южные маги.
- Нет там никого, - дополнительно успокоил один из них.
- 86 - 87 -
Вам сюда:
18. Перекрёсток решений
Савелий, Аврора и два южных мага пробирались сквозь туннель под стенами города. Целью стало добыть из города яйцо стихий.
Когда эти двое появились утром возле озера, Аврора скривилась.
- Их только не хватало, - процедила она сквозь зубы.
С всклокоченными волосами, неумытая и завёрнутая в плед, эта оголтелая мало походила на лидера. Тем не менее, маги безошибочно подошли к ней. Когда они шли к шалашу, природа будто замерла, слышны только шорох мантий и шелест камушков под ногами. Напряжённое состояние.
- Что надо? – без всяких любезностей спросила Аврора.
- Вы пришли разрушить существующую систему, не создав пока новую, - витиевато начал один из них. Он был высок, глаза скрывал капюшон, руки сложены и спрятаны в широкие рукава.
- Вы возлагаете на меня слишком большую ответственность. Она и без нас разваливается.
- Тем не менее, драконы над городами Бессмертного в нашем мире давно не появлялись. Так же мы знаем, что драгоценная воспитанница жрецов, с которой они пылинки сдували, у вас. Что также говорит не в вашу пользу. Мало ли, не ровен час, заподозрят в чём-нибудь нашу гильдию и...
- У вас нейтралитет. Да и насколько знаю, выторговывать преференции вы себе умеете.
- Поэтому и не хотим портить отношения. Вам легче осуществить задуманное и не попасть под немилость. Сложно пасть ниже того, где вы уже находитесь, - в голосе мага проскользнуло ехидство.
- Что вы хотите?
- Только поймите правильно. Мы хотим, прогресса, но не хотим войны.
- Яснее.
Маги переглянулись.
- Несмотря на нейтралитет, гильдию не устраивают существующие порядки. Жрецы жадны. Наши лидеры рассчитывают вернуть свои земли и богатства, когда их власть падёт.
- Ну а мы тут причём?
- Вы можете подтолкнуть ход событий, а мы вам поможем. Вы уйдёте с тем, что нужно вам, а мы воспользуемся неразберихой, что нужна нам. Несколько денежных манёвров, ссылки или ликвидация пары-тройки особо упёртых и дело почти сделано. Остальное сухая политика. Итак, по делу. У нас есть план, как добыть яйцо. И привлечь из болот дракона, когда оно будет у нас в руках. У вас есть, я так понимаю, есть все силы стихий, чтоб наполнить яйцо?
- Не все... не все стихии у нас есть, - запнулась Аврора. - И одна стихия у нас сейчас, так сказать не в форме. Ей подлечиться надо.
- Был у нас такой вариант, - понимающе кивнул собеседник. – И мы уже рассмотрели, как из этой ситуации выкрутится. Мы видели этот артефакт в нише храма. И обратили внимание, что воспитанница, не смотря на покровительство жрецов, которые только высасывают из адептов жизнь, не смогли контролировать её силу воды. По наитию она напитала артефакт достаточно, чтоб вообще не присутствовать при дальнейшем процессе. В вас и вашем спутнике угадываются земля и огонь, остаётся только воздух. Этот момент мы тоже исследовали. Как ни странно, стихия воздуха хорошо сохранилась в яйце от прошлого владельца.
- Это невозможно. Столько лет прошло.
- Тем не менее, это факт. Возможно, Солара, и её стихия воды, которая заметьте, является парной воздуху, помогла частично восстановить баланс. Заряд идёт от сильного к слабому, помните, наверное.
- Да... конечно, - промямлила Аврора.
- Когда концентрации земли и огня будут в избытке, эти стихии также поделятся со слабой. Так что, вполне возможно, носитель четвёртой стихии нам и не понадобится.
Девушка закашлялась, потёрла виски. Потом взяла себя в руки.
- Что вы хотите за свои услуги?
- О цене договоримся.
Она поглядела на Савелия, отвела в сторону.
- Они тебя обманут, - ответил он на её немой вопрос. - Ты на рожи их посмотри.
-Их не видно.
- В том-то и дело. В нашем мире себя ведут так жулики и воры. Здесь правда, они почему-то магами называются.
- Они могут привлечь дракона в столицу. Представь, нам не придётся за ним по болотам лазить. С его помощью дадим Велесу силы, вернём твою технику и отправим обратно домой! А я обратно к Карин. Мне ещё Мирей из беды выручать надо. Ну что они могут попросить взамен?
- Продать душу дьяволу.
- Не смеши. Солара на самом деле ещё слаба. А последней стихии у нас нет. А они правы, в том, что четвёртая при избытке троих может и не понадобится. И как я сама не вспомнила об этом? Тем не менее, даже этого знания может быть мало. В городе все на ушах небось стоят, лишний раз не сунешься. А они помощь предлагают. И нам сейчас она очень нужна. Ты ведь к Карин по-прежнему обращаться не хочешь?
- Нет. Но ты не думай, мне ни один из предложенных тобой вариантов не нравится.
- Итак, получается ты против, но своего варианта не предлагаешь, предпочитаешь перекладывать ответственность на других. Ну что ж, тогда решено. Сам видишь, выбор у нас небольшой.
Она вернулась к гостям.
- Хорошо. Обозначим круг обязанностей.
Они некоторое время обсуждали малопонятные Савелию детали, но смысл одного из вопросов, он всё-таки уловил.
- Я ещё никогда не работала с подобным артефактом, где правильней собрать для него огонь?
- Смотрю, вы вечно торопитесь, – резюмировал высокий. - И похоже, не доучились.
- Я бы сказал, что ещё и начинала, - пробормотал Савелий под нос. Аврора ущипнула его.
- Он везде, – продолжил, как будто ничего не замечая, маг. - Не вы его выбираете, а, он вас. Вы возьмёте ровно столько, на сколько способны, чтоб вложить в артефакт. Здесь заранее не угадаешь. Наши ученики годами тренируются видеть такие возможности, улавливать вибрацию, добиваться расположения стихии. Если хотите, мы сами можем заполнить стихию огня.
- Нет, я справлюсь, - отстранилась от него Аврора. – Это наша добыча. Вам остаётся созданный нами хаос.
Савелий отметил, что наглость и бесцеремонность представителя враждующей гильдии, начала раздражать и её. Но на попятную, эта девчонка всё равно не пойдёт. Что ж, может тем лучше. Завершат дело, и по домам.
К вечеру, они направились в город. Перед тем Аврора долго сидела в палатке возле Солары. Дождавшись, когда она уснёт, поставила вокруг неё защиту с помощью добытого у убийц скарабея.
- Вот и пригодился, - подытожила она. – Теперь, её никто не потревожит. Просто не смогут пройти сквозь поле.
Путь по сумрачному лесу прошли молча. Когда вошли в подземный ход, дорога освещалась знакомым прутиком с ярко горящим кончиком. Аврора видя, что Савелий с любопытством разглядывает стены с того момента, как они вступили в узкий ход, пояснила.
- Он существовал ещё до захвата города Бессмертным. Ради экономии времени. Раньше колдуны пользовались им для сбора целительных трав растущих возле болот. Там богатая почва, уникальные условия круглый год. А для целительных трав важно всё - день месяца и фаза луны. Классические праздники, идущие параллельно с колесом года, также нельзя сбрасывать со счетов. С приходом сюда жрецов, редчайшие травы практически вымерли, как вымерли и колдуны. Редко кто сейчас практикует это занятие.
- А ход, вот остался, - протянул Савелий. - И даже в приличном таком состоянии. А восстановить утраченное удастся?
- Возможно. Если во время Апокалипсиса старые системы победят жрецов.
- А что, вы можете и проиграть? Думал вы только этого и ждёте, Карин вон с богами связывается ради победы.
- Всё возможно, - тихо ответила Аврора. - У нас ресурсов очень мало. То, что сейчас добудем – это капля в море. Нужно больше здравомыслящих людей, больше артефактов, больше стратегов. А после возможной победы, нужно восстанавливать мир. Это одна большая рутина. Убивший дракона должен занять его место. Опять нужны люди. Никто из богов не придёт и не будет насаждать мир во всем мире. Это работа смертных.
- И что, даже помогать не будут?
- Помогать будут. Но только тем, что хоть что-то делают. А если человек ничего не делает в чём ему помочь? За тем стадом, что процветало при жрецах, тоже надо следить. Чтоб хотя бы с голоду не умерли.
- А заставить думать, что-то делать? Учиться, наконец?
- Заставить тоже нельзя. Есть свобода выбора и свобода воли. Это нерушимо. Тех людей, что под жрецами находятся, тоже не силком к ним тянут. Сами идут.
- Ну, смотря как свободу выбора организовать. Я так понимаю, что там выбор без выбора. Безвыходная ситуация одним словом.
- Выбор есть всегда. Вариантов развития событий не видят только люди, с узким мышлением.
- Ну, значит, им такое мышление кто-то привил.
- А люди с этим согласились. Кто их заставлял соглашаться? Никто. Но с узким мышлением жить проще. Думать не надо. Можно накладывать кальку на жизнь и идти проторенной дорожкой. Всё заранее известно. Что можно, что нельзя, как правильно, как нет...
- Благими намерениями...
- Да. Оно самое. А ход дух места сохранил. Маги об этом ходе помнили, но точные ориентиры потеряли. Много чего сменилось с той поры, много чего позабылось.
- Видать, всё-таки не очень много, раз мы сейчас по нему идём.
- Недавно контрабандисты его нашли. От дозорных скрывались, а тут так повезло. Сейчас, сам сидишь, здесь нет никого. Но это только кажется. Дозорные контрабандистов нас видели. Просто меня уже знают. Когда Солару из города выводила, познакомились. Вот и не показались.
- Ага, вот так сразу и нашли. Не бывает такого, странно всё это, - отмахнулся мужчина. - Да могли и сами сделать.
- Когда время приходит, и не такие странности в мире происходить начинают. – Маг заунывно встрял в беседу. - Духи места и сама земля начинают открывать такое, чему старики дивятся. Ведь многое, что когда они были детьми, им бабки рассказывали, а они считали, что это сказки.
- И что в этом плохого? – удивился мужчина.
- А то, что когда сказки начинают оживать, - встряла Аврора, - люди начинают нервничать, злиться, бояться того, что им непонятно и грешно. Даже умные и образованные просто отрицают это. Так проще жить. И жрецы этим пользуются, с рождения прививают в людские головы страхи, которые даже с уходом из под их юрисдикции продолжают паразитировать внутри людей, а они и не догадываются.
- Уходят из под их юрисдикции... – задумчиво повторил мужчина. - Атеисты что ли?
- Мне незнакомо это слово. Но обратно к жрецам. Следующая стадия развития сознания – принятие новой реальности. А для жрецов это смерти подобно. Например, о ведьмах, когда их ещё не изжили отсюда, ходили разные легенды. Их способности к созданию иллюзий удивляли даже опытных воинов, которые в маскировках знали толк. Не раз ведьмы помогали избавиться о погони.
- У нас тоже есть такие сказки, - кивнул Савелий. – Из разряда – бросил гребень – лес вырос, бросил позади зеркало – море разлилось.
- Да, то самое, - подтвердила Аврора. – Стандартное создание иллюзии для обычных людей. Что-то вроде кусочка параллельной реальности. Маг то поймёт, что это наваждение, и с пути не свернёт. А вот обычный человек, либо отступит, либо в обход двинется.
- Хм... занятно. Но, в общем теперь становится понятным, как некто по воде умудрялся ходить. И что, только женщины умели такие иллюзии создавать?
- Почему, были и мужчины, которые владели подобным искусством. Люди называли их чародеями, а жрецы утверждают до сих пор, что в них вселился бес. Очень удобно, что не исследовано объявлять исчадием ада... Так же и с этим ходом. Он от глаз жрецов укрыт был до времени. А когда время настало, нашли его те, кто хоть как-то сопротивляется навязанному мировоззрению. Ну а там и другие подтянулись. Стражники пока не в курсе. У контрабандистов своя система ценностей и уклада. Они своих не хуже магов берегут.
Савелий остановился, потёр глаза.
- Что случилось, - обернулась девушка, - что, опять режет?
- Нет. Вроде всё нормально. Впереди только постоянная белёсая тень мерещится.
- Нет там никого, - посмотрела в указанном направлении Аврора.
- Знаю. Всё думал, что мы догоним её. Но сколько идём, никак приблизиться не можем. – А вы что-нибудь видели, - обратился он к спутникам, а про себя добавил. – Должна же быть от вас хоть какая-то польза.
- Нет, - в один голос ответили южные маги.
- Нет там никого, - дополнительно успокоил один из них.
- Странно всё это. Может, кто из контрабандистов нас сопровождает? – протянула Аврора. – Генриетта, посмотришь?
Ящерка соскочила с руки на камень и убежала вперёд. Несколько минут стояли, ожидая когда Генриетта вернётся.
- Всё у тебя нормально с глазами.– Заключила Аврора, посадив ящерку на плечо. – Но только это не человек. Это привидение. Девушка. Откуда она здесь, Генриетта понять не успела. Та испарилась. И что здесь происходит, понятней не стало. Может, вы что знаете?
Аврора повернулась к магам. Те переглянулись.
- Нет, - сухо ответил один из них.
Но Савелий заметил, что когда Аврора отвернулась, те стали переговариваться знаками. Нет. Всё-таки зря она им доверилась. До выхода в город все молчали. Видение больше не появлялось. Когда снаружи начали раздаваться шум, Аврора остановилась. Савелий выглянул наружу. Удобный конструкция позволяла выйти не привлекая внимания, будто из-за угла.
Несмотря на позднее время, столица гудела. По улицам в ногу, шли дозорные, горели костры. Освободившись из-под власти тайного хода, они оказались в осином гнезде.
- 88 -
Распрощавшись с командой корабля, несколько недель Ален пытался попасть к магам северных пределов. Место, как проклятое, его отгоняло в сторону. То неутихающие шторма, то сломанные колёса техники из-за которой приходилось идти пешком, то снежные бури с лавинами среди лета, через которых ни одному, ни с проводником не пробраться. Заколдованные-заворожённые оказались горы. Ходил он возле них кругами, пытаясь пройти то так, то эдак. Не получается. Он бы давно отчаялся и бросил это занятие, но погубленная рукопись гнала его вперёд. Каждую ночь он видел в снах качающиеся на волнах белые листы с расплывшимися чернилами, собирал их из холодной бушующей стихии, а проснувшись, поняв что это бред, сжав кулаки откидывался обратно на жёсткую подушку. Где-то от кого-то он слышал, что рукописи не горят и северные не раз доказывали это. Надо только знать, в какую долю секунды вернуться назад в прошлое. Поймать, поменять, сложить, высушить. Ведь если мысль, запечатлённая на бумаге не подвластна огню, значит, она не подвластна и воде? Но все эти размышления прерывал поток неудач, обрушивающийся на пустом месте. В конец отчаявшись, Ален решил найти обходной путь наступления.
Наведавшись в кабак, в котором когда-то его донимали две балаболки, и сняв там комнату вместе с девицей, старшина перебирал варианты, если не напролом, то как? Девица извивалась под ним, старалась высвободиться, показывая, что задыхается, временами судорожно хватая ртом воздух, он не замечал этого. Всю неудовлетворённость от провальных попыток, он отдалбливал теперь на ней, не заботясь о комфорте той, что под ним. Его бесило, что при всех навыках, сил достичь желаемого не хватает. А может и знаний. Но знать всего невозможно, искать потайные пути сейчас бесполезно и неэффективно. Остаётся один вариант... Он показался настолько простым и приятным, что стоило усилить напор, тот разлился по телу волной огня и лёгкого безумия. После длительной гонки Ален вздрогнул, расслабился, затих, притворяясь уснувшим. Девица с трудом выкарабкалась из-под него. Видя, что он не двигается, стремительно засобирала вещички, видимо рассчитывая, что удастся по-тихому смыться. Когда она сгорбившись, на цыпочках, в обминку с кучей барахла и из которой волочился рукав платья по полу, подошла к кровати забрать заколку, старшина резко схватил её за запястье. Девица от неожиданности вздрогнула, дёрнула руку пытаясь высвободиться, но от него не вырвешься. Хватка железная. Не церемонясь, он перехватил и сжал ей кисть, девица взвизгнула.
- Уйдёшь, когда я скажу, - прохрипел он и оскалился, отметив про себя её испуганную покорность.
С чувством превосходства и надменной улыбкой, Ален показал жестом, что ей дальше делать и куда садиться. Пока она колдовала гортанью, создавая в паху необременительную истому, его мысли с расслабленным глубоким дыханием унеслись к почти найденному решению проблемы. Так где же найти того человека, что сможет управлять водой, огнём, ну на худой конец просто временем? Ведь если скалистое изваяние неприступно, возможно сами маги преодолевают его хотя бы изредка? По эту сторону их изловить, возможно, будет легче? Он знал, по проверенным новостям, что северные не сидят ополоумевшими придурками за своими неприступными бастионами. По эту сторону гор они живут, развиваются, экспериментируют, оттачивая мастерство на населении с промытым мозгом. Этим-то всё равно уже не повредишь, хуже чем есть не будет. И всё же, просто так северных не найти. Нужен кто-то или что-то, ради чего они пойдут на контакт, с тем, кто по их мнению, всего лишь грязь мира. Ничего, он ещё разберётся кто в этом мире грязь. Когда на ум пришло нужно имя, Ален резко приподнялся от предвкушения открывающихся возможностей, и тут же пришлось сдержать стон. Девица неловко дёрнулась и цапнула зубами по маковке... Мгновенье острой боли, он искупил резким глубоким погружением. Девица извивалась, отбивалась. Но длинные волосы, плотно намотанные на ладонь старшины, не давали свободы для манёвра, деваться было некуда. Чуть позже, откашливающуюся, всю перемазанную и голую, он вышвырнул её из комнаты, а сам завалился спать. На рассвете старшина выдвигался в столицу.
В клоповник жрецов Ален добрался в ночь к Всепрощающему празднику. Он ступил в это зловонное существо, размякшее от удушающих трупных костров под напевы серых безликих людей о вечной любви и милости к согрешившим. Такого лицемерия, как в этот праздник ещё надо было поискать, но безликие не осознавали очевидных вещей, а открывать им глаза, ему было недосуг. Где-то здесь должна была быть Аврора. Она пришла сюда вместе с драконом, и чутьё подсказывало, что неспроста. И раз это чудище до сих пор не поймали и не разделали, значит, она должна бытьб где-то рядом. Взять её за шкирку, потрясти, и смотришь, кто-нибудь за ней да заявится из её покровителей. Северные своих не бросают, это Ален знал. Их и так слишком мало, держатся даже за таких никчёмных и бестолковых, как она.
По тёмным улицам, освещённым лишь кострами, он пошёл к главному храму. Храм как таковой его не интересовал. Зато с крыши соседнего дома открывалась отличная смотровая площадка, с которой был виден весь город. Зная характер Авроры, последствия её абсурдных идей будут видны издалека, так что этого наблюдательного пункта должно хватить с лихвой. По пожарной лестнице он взобрался на черепичную крышу и замер.
89 - 90 -
Он ненавидел этот город. Но отказать ему в красоте не мог. С крыши разворачивался захватывающий просторами вид. Великолепные золочёные купола, богатые дворцы, каскад огней по улицам. Столица будто большим озером растеклась по земле и являлась теперь отражением звёздного бесконечного неба. Люди тёмной рекой с мириадами свечей, нескончаемым потоком струились на главную площадь. Та в свою очередь освещена множеством фонарей и их отблесками на больших и маленьких куполах. Прилегающие улицы с истёкшим оттуда народом, как пустеющие вены, замирали, ссыхались и растворялись в пространстве, символизируя бесконечность и цикличность времени. А площадь, набрав в себя всю живую силу города, дышала полной грудью. Разносился гул. С трудом вырвавшись из-под власти ненужных наваждений, Ален отметил, что всё же портили вид догорающие уродливые костры и едкий чёрный дым от них. Но если не стоять по ветру, можно сделать вид, что в эту почти летнюю ночь морозно и они нужны безликим грешникам, чтоб согреться.
Тряхнув головой, старшина окончательно сбросил с себя оковы иллюзий. Здорово он отвлёкся. Надо найти её, пока овцеподобные толпятся в одном месте и не мешаются. Где может быть Аврора? Он пробежал глазами по тёмной стороне города, сейчас казалось, что бесконечной. Но это обман. Ален хорошо знал это по ночным вахтам. Когда бескрайняя чёрная гладь оборачивалась внезапными, чудом добравшимися до тёплых вод айсбергами. Или неизвестно откуда выросшими за бортом скалами. Каждый раз нужно было уворачиваться от них, втихомолку или в голос проклиная стечение обстоятельств, Бессмертного и его липкими жрецами, прикладывая все силы, чтоб не столкнуться с верной гибелью. Теперь же он с нетерпением ждал подобного столкновения. Аврора для него сейчас была как айсберг. Холодная, колкая, недоверчивая, надменная и опасная. Но приструнив её, можно рассчитывать, поймать рыбку и покрупнее.
Скоро ожидания оправдались. В одном из тёмных переулков, по расстоянию в полкилометра от главной площади, показались двое в длинных мантиях с парочкой обывателей. Путь освещали лучинками с огненным остриём. Они были единственными, кто не поддался воззваниям жрецов и не спешил присоединиться к толпе. Приглядевшись, Ален понял, что одной из обывательских фигур была женская. В ней по манере двигаться и размахивать руками он определил Аврору. Кто бы сомневался. Аккуратно, стараясь не шуметь, он стал перебираться по крышам к странной компании. Когда потревоженная стая голубей вспорхнула из-под ног над головами лазутчиков, Ален замер, поняв, что может быть раскрыт. Но почти одновременно с хлопками крыльев, воздух разорвал салют и люди в мантиях, в которых при свете разноцветных шаров на небе, угадывались южные маги, успокоились и перестали всматриваться в темноту крыш.
- Запомнили? – проговорил один из них.
- Да, – хором ответила Аврора и рядом стоящий с ней мужчина.
Через мгновенье они скрылись в темноте переулка, и Ален еле сдержался, чтоб не застонать. Такая желанная добыча бездарно ускользала. Где теперь её искать?
Маги тем временем раздули из маленькой искорки, образованной в ладонях, огромный огненный шар. Из шара по мере роста начали выскальзывать голубые молнии, открывая в растущей сфере чёрное пространство, из которого в свою очередь то выскальзывал, то обратно прятался серый смерч. Если бы люди, стоявшие на площади, обернулись, они бы могли заметить странное зарево через несколько переулков. Но нет. Они были поглощены разыгрываемым жрецами представлением.
Чего хотели добиться эти двое, Ален не понял. Но решил всё-таки попытать счастье и найти Аврору в соседних переулках. Ведь если что-то затевается, она возможно, должна быть рядом. Но пройдя знакомый путь обратно к площади, он её не обнаружил. Зато на тёмном небе показался тот, кто смог затмить все мысли о любых девушках.
В зареве голубых молний летел красный дракон. Он приближался со стороны болот медленно взмахивая крыльями, будто сопротивляясь. И по виду не очень понимал, зачем и что его тащит на невидимом буксире. Старшина открыл рот. Всё-таки балаболки не обманули, принесли верные сведения. Но сейчас не до них. Он быстро понял, что траектория движения рассчитывалась не драконом, а кем-то другим. Видимо теми, кто управлял недалеко отсюда магическим шаром. И их ошибка в расчётах сейчас обернётся катастрофой. Ещё мгновение можно увернуться, но нет. За секунду он распахнул крылья и отклонился назад, попытался, не смотря на магический аркан затормозить... не успел. С приличной скоростью он врезался в один из позолоченных куполов храма. Тот отозвался гулом встревоженных колоколов и треснул. Золотая эмаль порвалась и ещё утром крепкая конструкция начала осыпаться и обваливаться. В куполе не образовалась огромный изъян. Бабки в передних рядах застонали, закричали и что удивительно, забегали с неподходящей для них прытью. Толпа отхлынула назад, давя и уничтожая слабейших. Служки у дверей раскрыли рты, вцепившись в подсвечники, не смея двинуться. Выбежавшие на улицу храмовники пытались провозглашать единственно верную на их усмотрение молитву, и тут же разошлись во мнениях. Одни голосили одно, другие прямо противоположное, и никто их не слушал.
Дракон с металлическим грохот провалился внутрь храма. Из распахнутых резных высоких дверей, будто лопнувший нарыв, теперь выбегали безликие, давя храмовников. А в высокое окно пристройки, разбив витраж, залезли две фигуры. Одна их них суетилась и размахивала руками.
- 91 -
Театр абсурда разворачивал действие в полную силу. Теперь из храма начали выбегать, выходить, выползать покалеченные и раненые, с разбитой головой, изувеченными руками, кто-то вытягивал на улицу окровавленных то ли родственников, то ли знакомых. Внутри храма слышался скрежет и грохот. Рядом с ним тоскливо проклинал действительность гулкий колокол. Площадь начала пустеть. Хотя она некоторое время пыталась сдержать паникующих в центре, за счёт бестолковых зрителей по краям, будто бортиками в металлическом котле. Но и она сдалась под напором впечатлительных зрителей, что ближе всех стояли к непонятному для них действию. Испуганные люди в яростном напоре прорвали безучастную толпу, заражая её своим страхом, и начали увлекать всё большие потоки людей на радиальные улицы, оставляя дозорным и жрецам самим разбираться с происходящим. На площади остались те, кому предписано по должности, либо трупы. Из дышащей ещё полтора часа назад одним дыханием толпы, по мере рассеивания безликих, оставались те, кто дышать уже не мог. Беззубая насмешка судьбы.
- Мда, я уж думал, сегодня всех посжигали, - ухмыльнулся старшина. – А оказывается завтра падальщакам придётся повторить свою сиесту. И всё же, что они здесь затеяли?
Ален обернулся назад, рассчитывая увидеть знакомое свечение с голубыми молниями, но нет. На улицах было темно. Кроме мечущихся и прячущихся за тёмными дверями и окнами трусливых свечей, никого не было видно. Южные маги – непосредственные виновники происшествия, похоже испарились при первых намёках обезумевшей толпы. Чёрт с ними. Аврора в храм и Ален мог поклясться, что она оттуда не выходила. Значит, его путь лежит туда.
Дождавшись, когда основная волна безумцев спадёт, он быстро спустился с крыши. Несколько задыхающихся оборванцев, не соображая куда бегут, всё же попытались столкнуться с ним. Но он расчищая себе дорогу не напрягаясь, отталкивал их в сторону. Те, отлетев на приличное расстояние, кричали в спину какие-то проклятья, но ни один из них связываться с ним не решился и наоравшись вдоволь, растворялся в серых улицах. До дверей храма оставалось не больше сотни метров, когда он увидел, что фигуры в тёмных мантиях, не скрываясь, следуют внутрь через главный вход. На них никто не обращал внимания, хотя по всем законам жрецов вход им туда был запрещён. Но кто сейчас смотрит на эти законы? Ален прибавил шагу, а потом бросился бежать. Когда они найдут Аврору, он должен быть рядом, а в идеале, опередить их. Что происходило внутри храма, было непонятно. Шумы давно оттуда не раздавались, не считая трагические завывания жрецов, но их он всерьёз не воспринимал.
До дверей оставалось совсем немного, когда оттуда вырвалась вспышка света, а потом грянул небесный колокол. Ален всегда думал, что эта висящая на небе громадина не более чем иллюзия, созданная жрецами для придания собственной увесистости в глазах овец, чтоб лучше держать их под контролем. А оказывается он ещё и звонить умеет? От адского шума загудели-раскроились виски, потом затылок. Ален изогнулся, схватился за голову и закричал. Громко, отчаянно. Болью раскалывался и голос. И в нём уже слышались звериные нотки, опускающиеся ниже и перешедшие в звериный рык. Что случилось потом, не поддавалось никакой логической трактовке. Всклокоченная тень отделилась от Алена, огромными прыжками преодолела отвратительную площадь и скрылась в зияющих пустотой улицах. Кто это? Что это? Сил соображать и сопротивляться не осталось. Но всё же, он выстоял. Медленно, очень медленно дошёл до дверей храма и осел в проёме. По растворяющейся полоске в воздухе, можно было понять, что южных магов уже здесь нет. Но Аврора была. А вместе с ней был с красной металлической чешуёй дракон.
Вам сюда:
19. В поисках простых дорог
Распрощавшись с командой корабля, несколько недель Ален пытался попасть к магам северных пределов. Место, как проклятое, его отгоняло в сторону. То неутихающие шторма, то сломанные колёса техники из-за которой приходилось идти пешком, то снежные бури с лавинами среди лета, через которых ни одному, ни с проводником не пробраться. Заколдованные-заворожённые оказались горы. Ходил он возле них кругами, пытаясь пройти то так, то эдак. Не получается. Он бы давно отчаялся и бросил это занятие, но погубленная рукопись гнала его вперёд. Каждую ночь он видел в снах качающиеся на волнах белые листы с расплывшимися чернилами, собирал их из холодной бушующей стихии, а проснувшись, поняв что это бред, сжав кулаки откидывался обратно на жёсткую подушку. Где-то от кого-то он слышал, что рукописи не горят и северные не раз доказывали это. Надо только знать, в какую долю секунды вернуться назад в прошлое. Поймать, поменять, сложить, высушить. Ведь если мысль, запечатлённая на бумаге не подвластна огню, значит, она не подвластна и воде? Но все эти размышления прерывал поток неудач, обрушивающийся на пустом месте. В конец отчаявшись, Ален решил найти обходной путь наступления.
Наведавшись в кабак, в котором когда-то его донимали две балаболки, и сняв там комнату вместе с девицей, старшина перебирал варианты, если не напролом, то как? Девица извивалась под ним, старалась высвободиться, показывая, что задыхается, временами судорожно хватая ртом воздух, он не замечал этого. Всю неудовлетворённость от провальных попыток, он отдалбливал теперь на ней, не заботясь о комфорте той, что под ним. Его бесило, что при всех навыках, сил достичь желаемого не хватает. А может и знаний. Но знать всего невозможно, искать потайные пути сейчас бесполезно и неэффективно. Остаётся один вариант... Он показался настолько простым и приятным, что стоило усилить напор, тот разлился по телу волной огня и лёгкого безумия. После длительной гонки Ален вздрогнул, расслабился, затих, притворяясь уснувшим. Девица с трудом выкарабкалась из-под него. Видя, что он не двигается, стремительно засобирала вещички, видимо рассчитывая, что удастся по-тихому смыться. Когда она сгорбившись, на цыпочках, в обнимку с кучей барахла и из которой волочился рукав платья по полу, подошла к кровати забрать заколку, старшина резко схватил её за запястье. Девица от неожиданности вздрогнула, дёрнула руку пытаясь высвободиться, но от него не вырвешься. Хватка железная. Не церемонясь, он перехватил и сжал ей кисть, девица взвизгнула.
- Уйдёшь, когда я скажу, - прохрипел он и оскалился, отметив про себя её испуганную покорность.
С чувством превосходства и надменной улыбкой, Ален показал жестом, что ей дальше делать и куда садиться. Пока она колдовала гортанью, создавая в паху необременительную истому, его мысли с расслабленным глубоким дыханием унеслись к почти найденному решению проблемы. Так где же найти того человека, что сможет управлять водой, огнём, ну на худой конец просто временем? Ведь если скалистое изваяние неприступно, возможно сами маги преодолевают его хотя бы изредка? По эту сторону их изловить, возможно, будет легче? Он знал, по проверенным новостям, что северные не сидят ополоумевшими придурками за своими неприступными бастионами. По эту сторону гор они живут, развиваются, экспериментируют, оттачивая мастерство на населении с промытым мозгом. Этим-то всё равно уже не повредишь, хуже чем есть не будет. И всё же, просто так северных не найти. Нужен кто-то или что-то, ради чего они пойдут на контакт, с тем, кто по их мнению, всего лишь грязь мира. Ничего, он ещё разберётся кто в этом мире грязь. Когда на ум пришло нужно имя, Ален резко приподнялся от предвкушения открывающихся возможностей, и тут же пришлось сдержать стон. Девица неловко дёрнулась и цапнула зубами по маковке... Мгновенье острой боли, он искупил резким глубоким погружением. Девица извивалась, отбивалась. Но длинные волосы, плотно намотанные на ладонь старшины, не давали свободы для манёвра, деваться было некуда. Чуть позже, откашливающуюся, всю перемазанную и голую, он вышвырнул её из комнаты, а сам завалился спать. На рассвете старшина выдвигался в столицу.
В клоповник жрецов Ален добрался в ночь к Всепрощающему празднику. Он ступил в это зловонное существо, размякшее от удушающих трупных костров под напевы серых безликих людей о вечной любви и милости к согрешившим. Такого лицемерия, как в этот праздник ещё надо было поискать, но безликие не осознавали очевидных вещей, а открывать им глаза, ему было недосуг. Где-то здесь должна была быть Аврора. Она пришла сюда вместе с драконом, и чутьё подсказывало, что неспроста. И раз это чудище до сих пор не поймали и не разделали, значит, она должна быть где-то рядом. Взять её за шкирку, потрясти, и смотришь, кто-нибудь за ней да заявится из её покровителей. Северные своих не бросают, это Ален знал. Их и так слишком мало, держатся даже за таких никчёмных и бестолковых, как она.
По тёмным улицам, освещённым лишь кострами, он пошёл к главному храму. Храм как таковой его не интересовал. Зато с крыши соседнего дома открывалась отличная смотровая площадка, с которой был виден весь город. Зная характер Авроры, последствия её абсурдных идей будут видны издалека, так что этого наблюдательного пункта должно хватить с лихвой. По пожарной лестнице он взобрался на черепичную крышу и замер.
Он ненавидел этот город. Но отказать ему в красоте не мог. С крыши разворачивался захватывающий просторами вид. Великолепные золочёные купола, богатые дворцы, каскад огней по улицам. Столица будто большим озером растеклась по земле и являлась теперь отражением звёздного бесконечного неба. Люди тёмной рекой с мириадами свечей, нескончаемым потоком струились на главную площадь. Та в свою очередь освещена множеством фонарей и их отблесками на больших и маленьких куполах. Прилегающие улицы с истёкшим оттуда народом, как пустеющие вены, замирали, ссыхались и растворялись в пространстве, символизируя бесконечность и цикличность времени. А площадь, набрав в себя всю живую силу города, дышала полной грудью. Разносился гул. С трудом вырвавшись из-под власти ненужных наваждений, Ален отметил, что всё же портили вид догорающие уродливые костры и едкий чёрный дым от них. Но если не стоять по ветру, можно сделать вид, что в эту почти летнюю ночь морозно и они нужны безликим грешникам, чтоб согреться.
Тряхнув головой, старшина окончательно сбросил с себя оковы иллюзий. Здорово он отвлёкся. Надо найти её, пока овцеподобные толпятся в одном месте и не мешаются. Где может быть Аврора? Он пробежал глазами по тёмной стороне города, сейчас казалось, что бесконечной. Но это обман. Ален хорошо знал это по ночным вахтам. Когда бескрайняя чёрная гладь оборачивалась внезапными, чудом добравшимися до тёплых вод айсбергами. Или неизвестно откуда выросшими за бортом скалами. Каждый раз нужно было уворачиваться от них, втихомолку или в голос проклиная стечение обстоятельств, Бессмертного и его липкими жрецами, прикладывая все силы, чтоб не столкнуться с верной гибелью. Теперь же он с нетерпением ждал подобного столкновения. Аврора для него сейчас была как айсберг. Холодная, колкая, недоверчивая, надменная и опасная. Но приструнив её, можно рассчитывать, поймать рыбку и покрупнее.
Скоро ожидания оправдались. В одном из тёмных переулков, по расстоянию в полкилометра от главной площади, показались двое в длинных мантиях с парочкой обывателей. Путь освещали лучинками с огненным остриём. Они были единственными, кто не поддался воззваниям жрецов и не спешил присоединиться к толпе. Приглядевшись, Ален понял, что одной из обывательских фигур была женская. В ней по манере двигаться и размахивать руками он определил Аврору. Кто бы сомневался. Аккуратно, стараясь не шуметь, он стал перебираться по крышам к странной компании. Когда потревоженная стая голубей вспорхнула из-под ног над головами лазутчиков, Ален замер, поняв, что может быть раскрыт. Но почти одновременно с хлопками крыльев, воздух разорвал салют и люди в мантиях, в которых при свете разноцветных шаров на небе, угадывались южные маги, успокоились и перестали всматриваться в темноту крыш.
- Запомнили? – проговорил один из них.
- Да, – хором ответила Аврора и рядом стоящий с ней мужчина.
Через мгновенье они скрыли в тёмноте переулка, и Ален еле сдержался, чтоб не застонать. Такая желанная добыча бездарно ускользала. Где теперь её искать?
Маги тем временем раздули из маленькой искорки, образованной в ладонях, огромный огненный шар. Из шара по мере роста начали выскальзывать голубые молнии, открывая в растущей сфере чёрное пространство, из которого в свою очередь то выскальзывал, то обратно прятался серый смерч. Если бы люди, стоявшие на площади, обернулись, они бы могли заметить странное зарево через несколько переулков. Но нет. Они были поглощены разыгрываемым жрецами представлением.
Чего хотели добиться эти двое, Ален не понял. Но решил всё-таки попытать счастье и найти Аврору в соседних переулках. Ведь если что-то затевается, она возможно, должна быть рядом. Но пройдя знакомый путь обратно к площади, он её не обнаружил. Зато на тёмном небе показался тот, кто смог затмить все мысли о любых девушках.
В зареве голубых молний летел красный дракон. Он приближался со стороны болот медленно взмахивая крыльями, будто сопротивляясь. И по виду не очень понимал, зачем и что его тащит на невидимом буксире. Старшина открыл рот. Всё-таки балаболки не обманули, принесли верные сведения. Но сейчас не до них. Он быстро понял, что траектория движения рассчитывалась не драконом, а кем-то другим. Видимо теми, кто управлял недалеко отсюда магическим шаром. И их ошибка в расчётах сейчас обернётся катастрофой. Ещё мгновение можно увернуться, но нет. За секунду он распахнул крылья и отклонился назад, попытался, не смотря на магический аркан затормозить... не успел. С приличной скоростью он врезался в один из позолоченных куполов храма. Тот отозвался гулом встревоженных колоколов и треснул. Золотая эмаль порвалась и ещё утром крепкая конструкция начала осыпаться и обваливаться. В куполе образовался огромный изъян. Бабки в передних рядах застонали, закричали и что удивительно, забегали с неподходящей для них прытью. Толпа отхлынула назад, давя и уничтожая слабейших. Служки у дверей раскрыли рты, вцепившись в подсвечники, не смея двинуться. Выбежавшие на улицу храмовники пытались провозглашать единственно верную на их усмотрение молитву, и тут же разошлись во мнениях. Одни голосили одно, другие прямо противоположное, и никто их не слушал.
Дракон с металлическим грохот провалился внутрь храма. Из распахнутых резных высоких дверей, будто лопнувший нарыв, теперь выбегами безликие, давя храмовников. А в высокое окно пристройки, разбив витраж, залезли две фигуры. Одна их них суетилась и размахивала руками.
Театр абсурда разворачивал действие в полную силу. Теперь из храма начали выбегать, выходить, выползать покалеченные и раненые, с разбитой головой, изувеченными руками, кто-то вытягивал на улицу окровавленных то ли родственников, то ли знакомых. Внутри храма слышался скрежет и грохот. Рядом с ним тоскливо проклинал действительность гулкий колокол. Площадь начала пустеть. Хотя она некоторое время пыталась сдержать паникующих в центре, за счёт бестолковых зрителей по краям, будто бортиками в металлическом котле. Но и она сдалась под напором впечатлительных зрителей, что ближе всех стояли к непонятному для них действию. Испуганные люди в яростном напоре прорвали безучастную толпу, заражая её своим страхом, и начали увлекать всё большие потоки людей на радиальные улицы, оставляя дозорным и жрецам самим разбираться с происходящим. На площади остались те, кому предписано по должности, либо трупы. Из дышащей ещё полтора часа назад одним дыханием толпы, по мере рассеивания безликих, оставались те, кто дышать уже не мог. Беззубая насмешка судьбы.
- Мда, я уж думал, сегодня всех посжигали, - ухмыльнулся старшина. – А оказывается завтра падальщакам придётся повторить свою сиесту. И всё же, что они здесь затеяли?
Ален обернулся назад, рассчитывая увидеть знакомое свечение с голубыми молниями, но нет. На улицах было темно. Кроме мечущихся и прячущихся за тёмными дверями и окнами трусливых свечей, никого не было видно. Южные маги – непосредственные виновники происшествия, похоже испарились при первых намёках обезумевшей толпы. Чёрт с ними. Аврора в храм и Ален мог поклясться, что она оттуда не выходила. Значит, его путь лежит туда.
Дождавшись, когда основная волна безумцев спадёт, он быстро спустился с крыши. Несколько задыхающихся оборванцев, не соображая куда бегут, всё же попытались столкнуться с ним. Но он расчищая себе дорогу не напрягаясь, отталкивал их в сторону. Те, отлетев на приличное расстояние, кричали в спину какие-то проклятья, но ни один из них связываться с ним не решился и наоравшись вдоволь, растворялся в серых улицах. До дверей храма оставалось не больше сотни метров, когда он увидел, что фигуры в тёмных мантиях, не скрываясь, следуют внутрь через главный вход. На них никто не обращал внимания, хотя по всем законам жрецов вход им туда был запрещён. Но кто сейчас смотрит на эти законы? Ален прибавил шагу, а потом бросился бежать. Когда они найдут Аврору, он должен быть рядом, а в идеале, опередить их. Что происходило внутри храма, было непонятно. Шумы давно оттуда не раздавались, не считая трагические завывания жрецов, но их он всерьёз не воспринимал.
До дверей оставалось совсем немного, когда оттуда вырвалась вспышка света, а потом грянул небесный колокол. Ален всегда думал, что эта висящая на небе громадина не более чем иллюзия, созданная жрецами для придания собственной увесистости в глазах овец, чтоб лучше держать их под контролем. А оказывается он ещё и звонить умеет? От адского шума загудели-раскроились виски, потом затылок. Ален изогнулся, схватился за голову и закричал. Громко, отчаянно. Болью раскалывался и голос. И в нём уже слышались звериные нотки, опускающиеся ниже и перешедшие в звериный рык. Что случилось потом, не поддавалось никакой логической трактовке. Всклокоченная тень отделилась от Алена, огромными прыжками преодолела отвратительную площадь и скрылась в зияющих пустотой улицах. Кто это? Что это? Сил соображать и сопротивляться не осталось. Но всё же, он выстоял. Медленно, очень медленно дошёл до дверей храма и осел в проёме. По растворяющейся полоске в воздухе, можно было понять, что южных магов уже здесь нет. Но Аврора была. А вместе с ней был с красной металлической чешуёй дракон.
- 92 -
Пробравшись в храм через разбитый витраж, и пройдя, балансируя по узкому парапету, Аврора и Савелий спрятались за колонной. Пронзительность людского крика, металлический скрежет поднимающегося дракона, грохот его крыльев и когтей о разноцветную мозаику пола, многовековые колонны, отчего те начинали крошиться, давали максимум для манёвра, без риска моментального привлечения внимания.
За прошедшие полтора месяца дракон вырос. Если в небе и даже на площади издалека, оценить это было почти невозможно, то сейчас, в главном храме города, огромном ограниченном пространстве, девушка не могла поверить, что можно так вымахать. . Размах крыльев застилал половину иконостаса перед входом к главному алтарю, что немощным овцам придавало сил и целеустремлённости побыстрее выместить оттуда. Когда же дракон вставал в полный рост, почти упирался в изогнутый арочный потолок, и временами головой и шипами на ней, задевал светильники. Отчего те качались, гася свечи и отплёвываясь плавленым воском. Разноцветный пол под ними уже был изрядно заляпан жёлтыми каплями, которые по опыту, весьма неохотно оттирались с ребристой мозаики.
Под дождём из воска и падающих свечей, дозорные пытались тыкать копьями огромное существо, но он отмахивался от них, как от назойливых жуков. Вреда они ему не причиняли, зато возни порядком. Из-за них, он то и дело спотыкался о трупы тех, что не к месту оказались под ним, во время падения через купол. Несколько измятых и раздавленных он всё же оттолкнул в сторону и теперь озирался в поисках лучшего выхода. Через купол обратно ему явно не хотелось, а двери и окна были чересчур узки.
Аврора между тем искала глазами яйцо стихий. Артефакт находился аккурат за спиной дракона. Если умудриться схватить его, можно попробовать активировать здесь же в храме. Благо жрецы выбежали на улицу и пока не пытаются вернуться обратно. Так... нужен огонь... нужно настроиться на собственный огонь. Аврора закрыла глаза, попыталась это сделать. Огонь почему-то проявляться не хотел. Наверное, слишком волнуется, надо сбавить нервозность. Девушка выдохнула, посмотрела на Савелия. Он то хоть готов?
- Давно готов, - прорычал он. – Что делать-то надо?
Аврора непонимающе посмотрела на него.
- У тебя всё на лице написано, - отмахнулся мужчина. – Действуй.
Аврора кошкой перепрыгнула на спину металлического ящера, взобралась по шипам на необходимую высоту. Дракон, почувствовав её, завертелся на месте, разбрасывая в стороны не успевших увернуться дозорных. Движения его были резкими, сильными, девушка еле удержалась. Но сохранив равновесие и вцепившись правой рукой в шип, левой упрямо пыталась дотянуться до нужного артефакта, когда представилась такая возможность. Всё ещё пытаясь скинуть её, дракон качнулся в нужную ей сторону и вот холодной яйцо уже у неё в руках. Южные маги не ошиблись. Вода была заполнена целиком, а воздух наполовину. Возможно, если заполнить оставшиеся две стихии смогут компенсировать воздух целиком. Спрыгнув на узкий парапет, Аврора увернулась от металлического крыла и подбежала к Савелию.
- Держи. Закрой глаза и успокойся. Артефакт всё сделает за тебя.
Мужчина сделал, как она сказала, и Авроре только осталось, что удивиться моментальности наполнения его части. Воздух тем временем, и правда наполнился ещё на четверть.
- Это не я, - с удивлением произнёс он, когда девушка практически вырвала у него артефакт. – Мне будто земля сама силу дала, аж по позвоночнику пробило.
- Понятно, повезло, считай, – не стала она его слушать. - Теперь моя очередь.
Она должна справиться. Осталось только её стихия, и можно будет отправить Велеса к остальным богам и освободить технику, как и обещала.
- 93 -
Летний обычный:
За спиной что-то билось, крошилось, копошилось. Но она старалась всего этого не слышать. Надо очутиться в собственной пустоте, как учила Карин ещё с первых уроков. Даже для тех, кто не имеет большой практики, это не так уж и сложно, даже в такой обстановке. Вот у Савелия же получилось с первого раза, хоть он в глаза артефакты не видел. Значит и у неё получится. Тем более у неё! Но сколько она не пыталась расслабиться, настроиться, абстрагироваться – ничего не получалось. Сначала это не беспокоило, но когда мужчина начал вставлять неуместные шуточки, выдавая собственную нервозность, разозлилась окончательно.
- Замолчи! – рыкнула она.
И опять попыталась сосредоточиться. Но фитиль недовольства собой и откровенной беспомощности уже был зажжён. Звуки вокруг стали казаться острыми, пронизывающими, неприятными. Аврора раздражалась всё больше. А в состоянии злости...ну какая в таком состоянии может быть магия... В таком состоянии магии не бывает. Когда она открыла глаза, ей даже показалось, что индикаторы уже заполненных стихий уменьшились. Она что, вместо того чтобы дать, оттянула на себя энергию? По позвоночнику пробежала волна холода. Это конец.
- Что с тобой? Что собраться не можешь? – тряхнул её Савелий.
- Я не понимаю, - безвольно пролепетала измученная неудачей Аврора. – Этого не должно было быть. Что-то работает неправильно... И я не знаю что!
- А госпожа самоучка, наконец поняла, что чего-то не понимает, - процедил мужчина. - Так чего ждать? Если нельзя добыть огонь здесь, значит, можно это будет сделать в другом месте и в другое время. Да, шанс упущен, но давай уже сматываться отсюда, пока эта громадина нас не растоптала.
Дракон и в самом деле перестал топтаться на одном месте, отмахиваясь хвостом от надоедливых людишек и теперь пробирался сквозь колонны и арки к большому витражу во всю стену, что находился прямо за Авророй. Пока он неуклюже сдирал по дороге фрески и топтал подсвечники, от него можно было отделить Велеса. Когда ещё представиться такой случай? Девушка тихо застонала, согнулась, обхватила голову руками, не обращая внимания на Савелия.
- Хватит ныть, смотри, твои друзья пожаловали, - услышала она как сквозь вату.
Она резко выпрямилась и увидела, что через центральный вход вошли южные маги. Их явление было спасением!
- Помогите! Помогите нам! – крикнула им Аврора, для верности замахав, привлекая внимание.
Только бы поняли, о чём речь, только бы быстрей пришли на помощь. И они пришли. Один из них протянул руку, из ладони блеснуло оранжевое пламя с голубыми молниями. Яйцо вырвалось из рук Авроры, по воздуху перелетело в руки мага. И тут же наполнилось огнём. Смешанные стихии, создавая серебристый вихрь, заполнили собой всё пространство. Дракон остановился, уловил источник энергии и направился к нему. Вот! Вот оно! Сейчас только заклинание нужное произнести и всё! Дело сделано! Аврора затаила дыхание, ощущая торжественность момента... Вспышка. Такая яркая, что лишила девушку зрения на несколько секунд, а когда проморгалась, увидела, что маги с артефактом исчезли.
Вот теперь было действительно всё. Дракон поняв, что интересующая его вещь испарилась, рыкнул, взмахнул в раздражении крыльями и с разбегу вылетел через витраж, осыпав осколками всех, кто находился внизу. Аврора не успела ни крикнуть, ни добежать, ни испугаться. Отрешённо смотрела на то место, где минуту назад были вроде бы друзья.
В храме стало тихо. Только дозорные, решившие вылезти из укрытий, разрывали её хрустом битого стекла.
- Всё кончилось, надо выбираться отсюда, - подытожил Савелий. – В людях ты разбираешься так же, как в колдовстве.
- 94 - 95 -
Аврора стояла и молчала, не отреагировала, даже когда Савелий взял её за руку и рывком отправил к главному входу. Похоже рассчитал, что после пережитого ужаса не то, что горожане, но и жрецы не сразу сообразят что делать и нет нужды лазить через окно. Сверху что-то жалобно скрипело. Через пробитый купол были видны звёзды, через разбитый витраж врывался свежий ветер. Искромсанные полы, измятые светильники, обалдевшие служки, растерянные дозорные. Настораживало, что рядом не было ни одного жреца. Конечно, это было на руку, можно было покинуть разрушенный храм спокойно, и всё же, где они все?
На выходе, погружённая в свои мысли, девушка споткнулась о ноги какого-то бродяги, рассевшегося в проходе. Аврора мельком взглянула на него, отвернулась... Потом опять повернулась.
- Ален? Ты здесь что делаешь? – в голосе, помимо воли, всё-таки проскочило удивление.
- Хрен знает. До этого момента тебя искал. – Голос глухой, будто болезненный. - Но теперь, кажется, что зря. Пустая трата времени.
Аврора отвернулась, пошла на улицу. Как был грубияном, так и остался. Бросить его что ли? Месть, как говорится, блюдо, которое следует подавать холодным.
- Тебе здесь нельзя. Сейчас жрецы вылезут из своих нор и тебя туда утащат, - всё-таки сказала она будто в пустоту.
- Можно подумать, расстроишься, - парировал он вслед.
Останется? Но по хрусту битого стекла, девушка поняла, что тот поднимается. Впрочем, ей и правда нет до него дела. Всё на что она рассчитывала, провалилось. Ничего не узнала, ничего не сумела, артефакт потеряла...Теперь ещё и как-то выбираться отсюда надо. А сил нет никаких.
Сил, похоже, не было и у Алена. Обычно бодрый и быстрый, сейчас еле успевал за ними. Аврора вела всех к знакомому ходу, Савелий шёл следом, Ален тащился позади. Что вообще с ним происходит? С его возможностями он лететь вперёд них должен. Но разбираться с этим именно сейчас не было смысла.
Позади раздался грохот. Когда Аврора обернулась, увидела на месте куполов храма поднимающееся пыльное облако. В предрассветном небе оно застилало звёзды, гася светлую полосу у горизонта.
- Ну всё, теперь нам точно не сдобровать, - резюмировала она. – Надо идти в лес, забирать Солару и уматывать отсюда подальше. Как же далеко от Карин мы забрались... Быстрей бы вернуться.
- Подумаешь, крыша храма рухнула, - пожал плечами Савелий. – Видимо, какие-то опоры были повреждены благодаря дракону, что летел под руководством твоих друзей. Ну ничего. Жрецы новую построят. С их возможностями, долго ли.
- Ты не понимаешь, - опёрлась на рычаг, что открывал дверь в проход для контрабандистов, Аврора. Дверь нехотя скрипнула, отъехала в сторону. - Это в доме крыша. А в храме – это символ. Союз неба и земли. Земля позволяет небу здесь находиться. А теперь...
- Не позволяет, - закончил за неё Савелий. – Ну и что?
- Как что? Дело к Апокалипсису. Земля должна быть в союзниках. Если она не согласна, её никакой бог за оставшееся время не сможет уговорить. И если она начала сбрасывать с себя храмы, а тем более такие большие – дело считай заранее проигранное. И кто в этом виноват? Мы с тобой. Если раньше на нас не обращали внимание, как на свершившееся отребье, теперь жизни не дадут. Не только нам, а и всем оставшимся инакомыслящим. Ему, например, тоже.
Она указала на Алена. Тот по-прежнему шёл позади. Молчал, спотыкался, но помощи не просил. Даже потайной ход не удивил его, а прохлада не взбодрила. Что-то в нём было не так, помимо плохого самочувствия. Но, что?
- Может, зря панику поднимаешь? – не сдавался Савелий. - У вас их ещё много.
Аврора только отмахнулась и покачала головой. Сил спорить больше не было. Да и некогда.
Когда они вышли в лесу, совсем уже рассвело. Солнце золотила вершины, радостно играло на каплях росы. Аврора выдохнула. Вроде тихо. Значит, их или не ищут или пока не обнаружили. И то, и то было приятной новостью.
Нет, всё-таки за городом магам лучше. Аврора тут же почувствовала прилив сил, что поднимался от не закованной в камень земли. Идти стало легче, и лагерь по утреннему лесу оказался ближе от города, чем казалось перед закатом. Воспитанница должна была уже проснуться и отдохнуть, и Аврора сразу сунулась к ней.
- Собирайся, - откинула она полог палатки. – Надо уходить.
В палетке было пусто. Сначала девушка зачем-то обшарила одеяла, будто она могла под ними спрятаться. Затем обшарила ближайшие кустарники от озера, одновременно отправив Савелия в обход. Аленом она не пыталась командовать, тот еле добрался с ними до места и тут же растянулся на траве, закрыв глаза. И без подсказок было понятно, что ему надо отдохнуть.
Солары нигде не было. Когда Савелий вернулся ни с чем, она взорвалась:
- Да куда она могла отсюда деться? Ей некуда идти! – она ходила по берегу, резко срывая высокие травинки и откидывая камешки.
- Может, жрецы сюда добрались? – предположил Савелий.
- Тогда бы мы здесь увидели вытоптанную траву, и сожжённый лагерь, - топнула Аврора. - Нет, это не они.
Савелий будто не видел её ярости, облокотился на дерево, спокойно, даже скорее равнодушно произнёс:
- Ты же защиту какую-то ставила. Забыла? Ну и где она?
Аврора, кинулась в палатку, достала скарабея.
- Нет, не обесточен. Если её кто-то отсюда увёл, то это не человек.
- А кто?
- Кто угодно! - опять начала злиться она. -Мало ли здесь живности бегает. Лешие, русалки, в редком случае элементали.
- Оборотни, вампиры, - съязвил Савелий.
- Вампиры!
Аврора схватила скарабея, подбежала к Алену.
- Встань! – приказала она ему.
- И не подумаю, - чуть слышно отозвался он.
- Да встань, - попыталась она его сдвинуть. – Ну, или приподнимись.
- Отстань, – он попытался оттолкнуть её.
Под его напором Аврора отлетела, а вернувшись и приподняв его руку, взвизгнула.
- Давно это с тобой?
- Что?
- Да нет... Сам посмотри. Сейчас поймёшь о чём я.
И начала петь весёленькую песенку. Вкладывая туда эмоции, на которые была сейчас способна. Бредовость композиции, компенсировались звонким голосом и Ален начал оживать. Цвет кожи перестал быть с зеленоватым оттенком, дыхание выровнялось, движения стали уверенными. Зато девушка почувствовала себя хуже. Голова закружилась, стало холодно, похоже, упало давление.
- Что с тобой? - спросил Савелий.
- Да всё нормально со мной, - отмахнулась она. – Скоро восстановлюсь. А вот он вампиром стал.
Ален открыл глаза.
- Кем? Ты что, совсем очумела? Что несёшь? Почему ты так решила?
- Тени у тебя нет.
Тут Ален поднялся сам. Рассветное солнце не оставляло сомнений. Тени действительно не было.
- Когда ты успел так измениться? – затараторила она. - Было что-нибудь необычное с тобой последнее время?
- Вспышка у храма. Больше ничего.
- Понятно. На тебя это так повлияло. Ты, конечно, самоучка, но много не знаешь. Ты стал вампиром. Не обычным, а энергетическим. Хотя, в принципе, это тоже уже обычное явление.
- Так, это не объясняет, куда делась краля, - встрял Савелий.
- Возможно, её забрала тень Алена, - предположила Аврора. - Солара отличный источник питания для Тёмной стороны.
- И как же он её нашёл?
- У них стихии парные. Он мог почуять, что она здесь. Да и скарабея преодолеть в такой состоянии ему раз плюнуть. Скарабей защищает от людей, а не от нелюдей.
- Что теперь?
- Надо идти к Северным магам. Там Карин, она придумает, что делать.
Не успела она договорить, как из леса, что удивительно, бесшумно вышли дозорные. Как они пробрались сюда незамеченными в своих жёлто-черных одеяниях? Позади них мелькали мантии жрецов.
Вам сюда:
20. Яйцо Стихий
Пробравшись в храм через разбитый витраж, и пройдя, балансируя по узкому парапету, Аврора и Савелий спрятались за колонной. Пронзительность людского крика, металлический скрежет поднимающегося дракона, грохот его крыльев и когтей о разноцветную мозаику пола, многовековые колонны, отчего те начинали крошиться, давали максимум для манёвра, без риска моментального привлечения внимания.
За прошедшие полтора месяца дракон вырос. Если в небе и даже на площади издалека, оценить это было почти невозможно, то сейчас, в главном храме города, огромном ограниченном пространстве, девушка не могла поверить, что можно так вымахать. . Размах крыльев застилал половину иконостаса перед входом к главному алтарю, что немощным овцам придавало сил и целеустремлённости побыстрее выместить оттуда. Когда же дракон вставал в полный рост, почти упирался в изогнутый арочный потолок, и временами головой и шипами на ней, задевал светильники. Отчего те качались, гася свечи и отплёвываясь плавленым воском. Разноцветный пол под ними уже был изрядно заляпан жёлтыми каплями, которые по опыту, весьма неохотно оттирались с ребристой мозаики.
Под дождём из воска и падающих свечей, дозорные пытались тыкать копьями огромное существо, но он отмахивался от них, как от назойливых жуков. Вреда они ему не причиняли, зато возни порядком. Из-за них, он то и дело спотыкался о трупы тех, что не к месту оказались под ним, во время падения через купол. Несколько измятых и раздавленных он всё же оттолкнул в сторону и теперь озирался в поисках лучшего выхода. Через купол обратно ему явно не хотелось, а двери и окна были чересчур узки.
Аврора между тем искала глазами яйцо стихий. Артефакт находился аккурат за спиной дракона. Если умудриться схватить его, можно попробовать активировать здесь же в храме. Благо жрецы выбежали на улицу и пока не пытаются вернуться обратно. Так... нужен огонь... нужно настроиться на собственный огонь. Аврора закрыла глаза, попыталась это сделать. Огонь почему-то проявляться не хотел. Наверное, слишком волнуется, надо сбавить нервозность. Девушка выдохнула, посмотрела на Савелия. Он то хоть готов?
- Давно готов, - прорычал он. – Что делать-то надо?
Аврора непонимающе посмотрела на него.
- У тебя всё на лице написано, - отмахнулся мужчина. – Действуй.
Аврора кошкой перепрыгнула на спину металлического ящера, взобралась по шипам на необходимую высоту. Дракон, почувствовав её, завертелся на месте, разбрасывая в стороны не успевших увернуться дозорных. Движения его были резкими, сильными, девушка еле удержалась. Но сохранив равновесие и вцепившись правой рукой в шип, левой упрямо пыталась дотянуться до нужного артефакта, когда представилась такая возможность. Всё ещё пытаясь скинуть её, дракон качнулся в нужную ей сторону и вот холодной яйцо уже у неё в руках. Южные маги не ошиблись. Вода была заполнена целиком, а воздух наполовину. Возможно, если заполнить оставшиеся две стихии смогут компенсировать воздух целиком. Спрыгнув на узкий парапет, Аврора увернулась от металлического крыла и подбежала к Савелию.
- Держи. Закрой глаза и успокойся. Артефакт всё сделает за тебя.
Мужчина сделал, как она сказала, и Авроре только осталось, что удивиться моментальности наполнения его части. Воздух тем временем, и правда наполнился ещё на четверть.
- Это не я, - с удивлением произнёс он, когда девушка практически вырвала у него артефакт. – Мне будто земля сама силу дала, аж по позвоночнику пробило.
- Понятно, повезло, считай, – не стала она его слушать. - Теперь моя очередь.
Она должна справиться. Осталось только её стихия, и можно будет отправить Велеса к остальным богам и освободить технику, как и обещала.
За спиной что-то билось, крошилось, копошилось. Но она старалась всего этого не слышать. Надо очутиться в собственной пустоте, как учила Карин ещё с первых уроков. Даже для тех, кто не имеет большой практики, это не так уж и сложно, даже в такой обстановке. Вот у Савелия же получилось с первого раза, хоть он в глаза артефакты не видел. Значит и у неё получится. Тем более у неё! Но сколько она не пыталась расслабиться, настроиться, абстрагироваться – ничего не получалось. Сначала это не беспокоило, но когда мужчина начал вставлять неуместные шуточки, выдавая собственную нервозность, разозлилась окончательно.
- Замолчи! – рыкнула она.
И опять попыталась сосредоточиться. Но фитиль недовольства собой и откровенной беспомощности уже был зажжён. Звуки вокруг стали казаться острыми, пронизывающими, неприятными. Аврора раздражалась всё больше. А в состоянии злости...ну какая в таком состоянии может быть магия... В таком состоянии магии не бывает. Когда она открыла глаза, ей даже показалось, что индикаторы уже заполненных стихий уменьшились. Она что, вместо того чтобы дать, оттянула на себя энергию? По позвоночнику пробежала волна холода. Это конец.
- Что с тобой? Что собраться не можешь? – тряхнул её Савелий.
- Я не понимаю, - безвольно пролепетала измученная неудачей Аврора. – Этого не должно было быть. Что-то работает неправильно... И я не знаю что!
- А госпожа самоучка, наконец поняла, что чего-то не понимает, - процедил мужчина. - Так чего ждать? Если нельзя добыть огонь здесь, значит, можно это будет сделать в другом месте и в другое время. Да, шанс упущен, но давай уже сматываться отсюда, пока эта громадина нас не растоптала.
Дракон и в самом деле перестал топтаться на одном месте, отмахиваясь хвостом от надоедливых людишек и теперь пробирался сквозь колонны и арки к большому витражу во всю стену, что находился прямо за Авророй. Пока он неуклюже сдирал по дороге фрески и топтал подсвечники, от него можно было отделить Велеса. Когда ещё представиться такой случай? Девушка тихо застонала, согнулась, обхватила голову руками, не обращая внимания на Савелия.
- Хватит ныть, смотри, твои друзья пожаловали, - услышала она как сквозь вату.
Она резко выпрямилась и увидела, что через центральный вход вошли южные маги. Их явление было спасением!
- Помогите! Помогите нам! – крикнула им Аврора, для верности замахав, привлекая внимание.
Только бы поняли, о чём речь, только бы быстрей пришли на помощь. И они пришли. Один из них протянул руку, из ладони блеснуло оранжевое пламя с голубыми молниями. Яйцо вырвалось из рук Авроры, по воздуху перелетело в руки мага. И тут же наполнилось огнём. Смешанные стихии, создавая серебристый вихрь, заполнили собой всё пространство. Дракон остановился, уловил источник энергии и направился к нему. Вот! Вот оно! Сейчас только заклинание нужное произнести и всё! Дело сделано! Аврора затаила дыхание, ощущая торжественность момента... Вспышка. Такая яркая, что лишила девушку зрения на несколько секунд, а когда проморгалась, увидела, что маги с артефактом исчезли.
Вот теперь было действительно всё. Дракон поняв, что интересующая его вещь испарилась, рыкнул, взмахнул в раздражении крыльями и с разбегу вылетел через витраж, осыпав осколками всех, кто находился внизу. Аврора не успела ни крикнуть, ни добежать, ни испугаться. Отрешённо смотрела на то место, где минуту назад были вроде бы друзья.
В храме стало тихо. Только дозорные, решившие вылезти из укрытий, разрывали её хрустом битого стекла.
- Всё кончилось, надо выбираться отсюда, - подытожил Савелий. – В людях ты разбираешься так же, как в колдовстве.
Аврора стояла и молчала, не отреагировала, даже когда Савелий взял её за руку и рывком отправил к главному входу. Похоже рассчитал, что после пережитого ужаса не то, что горожане, но и жрецы не сразу сообразят что делать и нет нужды лазить через окно. Сверху что-то жалобно скрипело. Через пробитый купол были видны звёзды, через разбитый витраж врывался свежий ветер. Искромсанные полы, измятые светильники, обалдевшие служки, растерянные дозорные. Настораживало, что рядом не было ни одного жреца. Конечно, это было на руку, можно было покинуть разрушенный храм спокойно, и всё же, где они все?
На выходе, погружённая в свои мысли, девушка споткнулась о ноги какого-то бродяги, рассевшегося в проходе. Аврора мельком взглянула на него, отвернулась... Потом опять повернулась.
- Ален? Ты здесь что делаешь? – в голосе, помимо воли, всё-таки проскочило удивление.
- Хрен знает. До этого момента тебя искал. – Голос глухой, будто болезненный. - Но теперь, кажется, что зря. Пустая трата времени.
Аврора отвернулась, пошла на улицу. Как был грубияном, так и остался. Бросить его что ли? Месть, как говорится, блюдо, которое следует подавать холодным.
- Тебе здесь нельзя. Сейчас жрецы вылезут из своих нор и тебя туда утащат, - всё-таки сказала она будто в пустоту.
- Можно подумать, расстроишься, - парировал он вслед.
Останется? Но по хрусту битого стекла, девушка поняла, что тот поднимается. Впрочем, ей и правда нет до него дела. Всё на что она рассчитывала, провалилось. Ничего не узнала, ничего не сумела, артефакт потеряла...Теперь ещё и как-то выбираться отсюда надо. А сил нет никаких.
Сил, похоже, не было и у Алена. Обычно бодрый и быстрый, сейчас еле успевал за ними. Аврора вела всех к знакомому ходу, Савелий шёл следом, Ален тащился позади. Что вообще с ним происходит? С его возможностями он лететь вперёд них должен. Но разбираться с этим именно сейчас не было смысла.
Позади раздался грохот. Когда Аврора обернулась, увидела на месте куполов храма поднимающееся пыльное облако. В предрассветном небе оно застилало звёзды, гася светлую полосу у горизонта.
- Ну всё, теперь нам точно не сдобровать, - резюмировала она. – Надо идти в лес, забирать Солару и уматывать отсюда подальше. Как же далеко от Карин мы забрались... Быстрей бы вернуться.
- Подумаешь, крыша храма рухнула, - пожал плечами Савелий. – Видимо, какие-то опоры были повреждены благодаря дракону, что летел под руководством твоих друзей. Ну ничего. Жрецы новую построят. С их возможностями, долго ли.
- Ты не понимаешь, - опёрлась на рычаг, что открывал дверь в проход для контрабандистов, Аврора. Дверь нехотя скрипнула, отъехала в сторону. - Это в доме крыша. А в храме – это символ. Союз неба и земли. Земля позволяет небу здесь находиться. А теперь...
- Не позволяет, - закончил за неё Савелий. – Ну и что?
- Как что? Дело к Апокалипсису. Земля должна быть в союзниках. Если она не согласна, её никакой бог за оставшееся время не сможет уговорить. И если она начала сбрасывать с себя храмы, а тем более такие большие – дело считай заранее проигранное. И кто в этом виноват? Мы с тобой. Если раньше на нас не обращали внимание, как на свершившееся отребье, теперь жизни не дадут. Не только нам, а и всем оставшимся инакомыслящим. Ему, например, тоже.
Она указала на Алена. Тот по-прежнему шёл позади. Молчал, спотыкался, но помощи не просил. Даже потайной ход не удивил его, а прохлада не взбодрила. Что-то в нём было не так, помимо плохого самочувствия. Но, что?
- Может, зря панику поднимаешь? – не сдавался Савелий. - У вас их ещё много.
Аврора только отмахнулась и покачала головой. Сил спорить больше не было. Да и некогда.
Когда они вышли в лесу, совсем уже рассвело. Солнце золотила вершины, радостно играло на каплях росы. Аврора выдохнула. Вроде тихо. Значит, их или не ищут или пока не обнаружили. И то, и то было приятной новостью.
Нет, всё-таки за городом магам лучше. Аврора тут же почувствовала прилив сил, что поднимался от не закованной в камень земли. Идти стало легче, и лагерь по утреннему лесу оказался ближе от города, чем казалось перед закатом. Воспитанница должна была уже проснуться и отдохнуть, и Аврора сразу сунулась к ней.
- Собирайся, - откинула она полог палатки. – Надо уходить.
В палетке было пусто. Сначала девушка зачем-то обшарила одеяла, будто она могла под ними спрятаться. Затем обшарила ближайшие кустарники от озера, одновременно отправив Савелия в обход. Аленом она не пыталась командовать, тот еле добрался с ними до места и тут же растянулся на траве, закрыв глаза. И без подсказок было понятно, что ему надо отдохнуть.
Солары нигде не было. Когда Савелий вернулся ни с чем, она взорвалась:
- Да куда она могла отсюда деться? Ей некуда идти! – она ходила по берегу, резко срывая высокие травинки и откидывая камешки.
- Может, жрецы сюда добрались? – предположил Савелий.
- Тогда бы мы здесь увидели вытоптанную траву, и сожжённый лагерь, - топнула Аврора. - Нет, это не они.
Савелий будто не видел её ярости, облокотился на дерево, спокойно, даже скорее равнодушно произнёс:
- Ты же защиту какую-то ставила. Забыла? Ну и где она?
Аврора, кинулась в палатку, достала скарабея.
- Нет, не обесточен. Если её кто-то отсюда увёл, то это не человек.
- А кто?
- Кто угодно! - опять начала злиться она. -Мало ли здесь живности бегает. Лешие, русалки, в редком случае элементали.
- Оборотни, вампиры, - съязвил Савелий.
- Вампиры!
Аврора схватила скарабея, подбежала к Алену.
- Встань! – приказала она ему.
- И не подумаю, - чуть слышно отозвался он.
- Да встань, - попыталась она его сдвинуть. – Ну, или приподнимись.
- Отстань, – он попытался оттолкнуть её.
Под его напором Аврора отлетела, а вернувшись и приподняв его руку, взвизгнула.
- Давно это с тобой?
- Что?
- Да нет... Сам посмотри. Сейчас поймёшь о чём я.
И начала петь весёленькую песенку. Вкладывая туда эмоции, на которые была сейчас способна. Бредовость композиции, компенсировались звонким голосом и Ален начал оживать. Цвет кожи перестал быть с зеленоватым оттенком, дыхание выровнялось, движения стали уверенными. Зато девушка почувствовала себя хуже. Голова закружилась, стало холодно, похоже, упало давление.
- Что с тобой? - спросил Савелий.
- Да всё нормально со мной, - отмахнулась она. – Скоро восстановлюсь. А вот он вампиром стал.
Ален открыл глаза.
- Кем? Ты что, совсем очумела? Что несёшь? Почему ты так решила?
- Тени у тебя нет.
Тут Ален поднялся сам. Рассветное солнце не оставляло сомнений. Тени действительно не было.
- Когда ты успел так измениться? – затараторила она. - Было что-нибудь необычное с тобой последнее время?
- Вспышка у храма. Больше ничего.
- Понятно. На тебя это так повлияло. Ты, конечно, самоучка, но много не знаешь. Ты стал вампиром. Не обычным, а энергетическим. Хотя, в принципе, это тоже уже обычное явление.
- Так, это не объясняет, куда делась краля, - встрял Савелий.
- Возможно, её забрала тень Алена, - предположила Аврора. - Солара отличный источник питания для Тёмной стороны.
- И как же он её нашёл?
- У них стихии парные. Он мог почуять, что она здесь. Да и скарабея преодолеть в такой состоянии ему раз плюнуть. Скарабей защищает от людей, а не от нелюдей.
- Что теперь?
- Надо идти к Северным магам. Там Карин, она придумает, что делать.
Не успела она договорить, как из леса, что удивительно, бесшумно вышли дозорные. Как они пробрались сюда незамеченными в своих жёлто-черных одеяниях? Позади них мелькали мантии жрецов.
- 96 - 97-
Грохот падающего купола сотряс подземный уровень аудиенции жрецов. Лепнина на потолке дала трещины, из мелких прожилок очень быстро они растянулись паутиной, разбежались дальше по стенам, колоннам, фрескам. Картины невольно покачнулись, некоторые упали, в воздухе заметалась пыль. Люстры с жалобным стоном задрожали, но удержались на потолке, продолжая тихо покачиваться.
Жречество начало откашливаться, отхаркиваться, отплевываться, запоздало затыкать носы и рты платками. Кто-то прикладывался к фляжкам с водой или чего покрепче, настоятель не разобрал, да и сейчас это не имело уже значения. Сейчас на повестке возникли гораздо более серьёзные проблемы. Апокалипсис приближался гораздо быстрее, чем было рассчитано пророками. Звёзды до сих пор не вошли в обозначенный сегмент сферы неба, и по динамике их движения за последние несколько десятилетий, не должны были войти ещё столько же. Что-то изменилось. Что-то сломалось, треснуло, уничтожилось прежде назначенного срока. Онуфрий, как главенствующий представитель этого места, сидел на возвышении на троне с дорогим бархатом, позолотой, украшенный по спинке и подлокотникам драгоценными камнями. Его единственного не коснулось облака пыли, не задела штукатурка, да и сам он не подал признаков недовольства действительностью, терпеливо ждал, пока его подопечные придут в себя от очередного, постигшего их этой ночью несчастья.
В тот момент, когда стало понятно, что служение продолжить не получится, что горожане разбегаются от храма как зайцы, в внутренность храма безжалостно раздирается и уничтожается огромным ящером, он дал сигнал всем гостям и представителям духовенства спуститься вниз, в зал заседаний. Здесь можно было решить все вопросы, не прибегая к дополнительным мерам безопасности от прилетевшей рептилии. Без сожаления он оставил дозорным самим разбираться с постигшим их общим несчастьем. Все хороши на своих местах, как никак. И при своём деле. А его место и дело здесь.
Когда подопечные пришли в себя, воцарилась тишина, но ненадолго. В гулком помещении разнеслись слова, что тревожили всех с самого начала вторжения дракона.
- Земля нас отвергла...
Тишина стала ещё обречённей. В воздухе нарастало напряжение. Если до этого момента ещё были надежды обойтись малой кровью и малыми затратами, то последнее происшествие означало начало конца.
- Нет, больше ждать нельзя! – в похоронной манере возопил один из жрецов. - Если люди увидят всё эти бесчинства, то разбегутся перед самым концом, когда наиболее необходимы все наработанные навыки, сила воли, жажда победы, ради Светлого, ради Бессмертного. Люди должны драться за что-то. А если этого что-то нет, что мы получим от них? Бессмертный не сможет воцариться навсегда, ему придётся умереть.
- И все мы останемся не у дел, - закончил Онуфрий.
Уже на половине тирады ему стало скучно, но одёргивать коллегу он не стал, пусть выговорится, может успокоится, а услышавшие его речь до конца не будут пытаться говорить то же самое, только другими словами.
- Что делать... Итак, мы подверглись нападению гильдии магов. По наглости и бесцеремонности происходящего, скорее всего северных. Надо найти лазутчиков и придать их всенародной казни, чтоб неповадно было. Народ надо держать в страхе. Если он начнёт не бояться Ада, то пусть боится за свою жизнь. Так же, надо найти любого замечательного человека, который сможет заполнить сердца людей какой-нибудь трогательной и патриотеческой легендой. Анна, - Онуфрий поднял бровь, указал на коренастого жреца из первых рядов. – Ты займёшься этим делом. У тебя есть опыт, стало быть получится. Постарайся, чтобы сказка была достаточно слезливой и была принята за чистую монету. Так же найдите родственников погибших, пусть рассказывают на всех углах, как они потеряли близких и как их сердца требуют отмщения и взывают ко всем, кто может это осуществить. Это поможет собрать добровольцев, а там дело не за горами, сможем объявить мобилизацию для похода к северным пределам, дабы уничтожить тамошний клоповник. Это дело святое и момент для этого самый что ни на есть подходящий. Дольше ждать нельзя. Промедление будет расценено как слабость. А землю не обманешь... Тогда начнут рушиться купола по всем долам и весям. Тогда нам точно не сдобровать. Кто-то из общего собрания хочет что-то добавить? Нет, тогда совещание окончено. Для более детальных разработок, жду по одному представителю, от каждого города в свой кабинете. Все вы получите детальные инструкции перед отбытием в свои регионы.
- А как быть со слухами? Поднимется паника.
- А что с ними не так? Слухи пусть идут. Ваша задача извлечь из них пользу для себя. Сташит дракон? Учите, что надо усердней молиться. Пугают разрушения? Пусть сидят дома и не высовываются. Бессмертный не отвечает на мольбы? Надо усердней молиться. Сказано же, но делам и награда. И милостей от природы ждать нечего. Бессмертному слабые или своевольные овцы не нужны. Все желания должны быть усреднены, все жизни усреднены, все идеи усреднены. Кто выбивается из этой категории – расправляться немедленно. Цацкаться с инакомыслящими больше некогда. К пришествию Бессмертного всё должно быть готово. Разночтений быть не должно.
Заскрипели стулья, зашаркали уставшие служители культа. Онуфрий дождался, пока все уйдут, прислушался к тому, что происходило наверху. Наверху была тишина. Видимо, самое страшное для них этой ночью уже закончилось. Но вместе с тем оно будет продолжаться, пока последний еретик не сгинет с лица этого вселенной. Жрец подозвал движением руки служку. Тот всё это время стоял у входа, не смея пошевелиться. Даже от пыли откашливался как-то извиняющееся.
- Позови начальника дозора сюда.
Мальчонка кивнул и бегом скрылся в коридоре. Онуфрий между тем встал, открыл нишу в одной из колонн. За каменной плитой скрывался колдовской стеклянный шар. Жрец поднёс руку к поверхности. От шара шёл жар. Онуфрий удовлетворённо кивнул и бросил на него щепотку травы, тот моментально испарил её, оставив в воздухе белый пар, а на губах горьковатый привкус дыма. Мужчина начал произносить молитвы себе в бороду, временами подкидывая траву на раскалённую поверхность. Сначала внутри шара тоже всё заволокло дымом, потом он начал очищаться, становясь прозрачным. К приходу начальника стражи, в шаре проглядывали затянутое утренним туманом озеро, палатка, лесная тропинка.
- Видишь? – указал Онуфрий на лагерь в лесу. Узнаёшь это место?
Дозорный кивнул.
- Твоя задача схватить лазутчиков, привести сюда, завтра прилюдно сжечь на костре. Всё понятно? Тогда можешь идти.
Дозорный залихватски щёлкнул шпорами и удалился.
Онуфрий равнодушно посмотрел ему вслед. Как только чёрно-жёлтый плащ скрылся в коридоре, закрыл шар каменной плиткой. Достал красного старинного вина из другой колонны, выпил прямо из горла бутыли. Когда-то, совсем юным, он знал, что этот день настанет. И очень хотел до него дожить. А теперь... теперь он не знал, хотел ли этого он сам, или его наставник внушил когда-то ему эту идею. Как бы то ни было, теперь его судьба и судьба всего культа похожа на эти трещины на стене, переплетённые в замысловатый клубок. Кто из этого клубка выберется живым – покажет время.
- 98 -99 -
Эдик не спеша вертел разноцветные листочки с расписанием необходимых мероприятий возле потолка. Сегодня он обрёл прозрачно-оранжевый оттенок, отчего весь кабинет был залит закатными красками. Карин была не против. Они позволяли расслабляться ненадолго, а потом также быстро собираться мыслями снова. Но, всё же, позднее время давало о себе знать. Наставница устало откинулась на спинку кресла, закрыла глаза. Что-то в этом мире творилось не так, как предполагалось ещё несколько недель назад. Внутреннее напряжение не отпускало с утра. Но из-за гор невозможно было связаться с миром по ту сторону. Сделано это было в целях безопасности их самим, но так же это являлось прорехой в собственном информационном пространстве. Времена меняются, и система безопасности тоже требовала изменений. Карин давно сделала лазейку, из этого правила, но нужно было, чтоб тот с кем она хотела связаться, первый подал ей сигнал.
Аврора не подавала весточки с той стороны гор уже несколько недель. Хорошо, что Карин в самом начале их побега, Чару уговорила и послала наблюдать за этой святой компанией. В успех мероприятия она не надеялась, но приглядывать за воспитанницей надо. Но что-то и новоявленное привидение последнее время не спешило с отчётами. Это скверно. Карин хлопнула в ладоши.
- Приготовь мне ванну, - распорядилась она горничной, как только та приоткрыла дверь.
Та не успев войти, испарилась по поручению. Ну почему воспитанники не могут быть столь пунктуальны. Одни проблемы с ними. Через несколько минут, Эдик изменил цвет на голубой, и Карин поняла, что ванна готова. Она шла по коридору и не спеша сбрасывала с себя всю одежду. После неё часто на полу валялись кофточки, юбки, шарфики. Горничная подберёт, прачки постирают. Оказавшись у ванны, больше похожей на маленький бассейн, с золотистой пеной по краям, она скинула последние предметы туалета и с наслаждением погрузилась в горячую воду. Некоторое время она не думала вообще ни о чём. Абсолютно пустое сознание, пустая голова, никаких дел, никаких мыслей. Тишина и спокойствие. Вода расслабляла, заставляя наливаться тело огнём. На минуту захотелось мужского внимания и ласки. Отказывать себе в приятных минутах не было смысла. Карин провела рукой и в воздухе появилась серебристая воронка. Один из положительных моментов Эдика, он всегда мог помочь в поиске новой увеселений её учениц. Так и сегодня, не пришлось долго искать по комнатам. Юные ведьмочки, презрев все нормы приличия, развлекались с сатирами. Те рады были приглашению и прибыли прямиком из леса, прихватив игристое вино. Бутылки раскатились по всей комнате. Одна ученица радовала присутствующих медленными танцами на столе, и ей похоже вообще никто не был нужен, кроме музыки. Вторая уединилась за ширмой с рогатым представителем природы. Но не учла только, что ширма полупрозрачная, а луна за окном яркая. Так что Карин могла видеть, чем они занимают друг друга по силуэтам. Третья ученица разметав простыни забавлялась на кровати с двумя красавцами. Карин ухмыльнулась. Весёлая компания. Не хуже, чем во времена её молодости. Она прикрыла глаза, вспомнила темно-русого кареглазого мага, в которого была влюблена миллион лет назад. Запрокинула голову и хотела уже насладится воспоминанием сполна, как Эдик изменил цвет на красный, и начал с периодичностью в секунду мигать, привлекая внимание. Карин с раздражением вышла из состояния истомы и тут же забыла и об ученицах и о кареглазом молодом маге.
Через серебристую воронку на неё смотрел чёрный город. Минимум огней по краям, в основном зияющая чернота, зато в центре храм с обвалившимся куполом, в пыльном облаке, вокруг храма собираются чёрно-желтые дозорные. По левому краю воронки витала в воздухе Чара.
- Это что? – спросила Карин привидение, но тут же поправилась. – Кто это сделал?
- Аврора и этот, что за драконом пришёл, - пояснила Чара.
- Ты что-то путаешь, Аврора уж на что криворукая, на такое не способна.
Наставница не ощущая больше прелести воды, вышла из ванны, быстро обтёрлась полотенцем, накину на плечи халат.
- Я не понимаю точно, что случилось, но она там была, это точно, - запротестовала Чара.
- Почему не связалась со мной раньше? – холодно осведомилась Карин.
- Не я думала, что всё зайдёт так далеко, там ещё какие-то в чёрных мантиях были, - развела руками белёсая девушка.
- Южные, - прошипела себе под нос наставница, - как же, без них... Теперь они улизнут от ответственности, оставив разгребать это нам.
И обратилась уже громко к Чаре.
- Ну, а где сами смутьяны?
Чара замотала головой.
- Не знаю, я здесь осталась наблюдать. Наверное, они обратно к лагерю пошли.
- Час от часу не легче. Найди их срочно и свяжись со мной! Слышишь?
Воронка свернулась и исчезла в недрах Эдика. Карин, забыв про сон, натянула платье на голое тело и почти бегом направилась в кабинет, мысленно отдавая приказы эгрегору. Хоть на него можно положиться. Но сначала нужно всё проверить.
Когда она вошла, на потолке уже было высвечено звёздное небо. Так и есть. Необдуманные действия воспитанницы, при помощи южных магов, ещё больше сдвинули звёзды. Апокалипсис неизбежен. Полгода, год... от силы. Дальше следует смена эпох. «И не останется тогда камня на камне...» - вспомнились слова из древней книги. Вот сейчас у жрецов небось переполох. Ищут виновных и наверняка найдут, но только не из своих рядов. Надо вытаскивать Аврору оттуда, иначе ей не дожить да завтрашней ночи.
Карин резко распахнула дверцы шкафа. Склянки на полках задрожали. Игнорируя угрожающие звяканья, она выбрала необходимые ингредиенты, с грохотом захлопнула дверцы и начала рисовать на полу пентаграмму. Если Чара не подведёт, эти чертежи скоро понадобятся. Точными движениями, выверенными годами, раскрывалась на полу пятиконечная звезда. Символ пяти элементов, символ дьявола, инакомыслия, ада. Для кого как. Для неё сейчас это был символ спасения её нерадивой ученицы.
Красное мигание эгрегора оповестило о том, что привидение свою часть задачи выполнило. В серебристой воронке, кроме него, было видно лесное озеро и три силуэта в окружении черно-жёлтых мундиров. Карин выругалась, и чтоб не тярять время, эфирной рукой дотянулась до створки шкафа, открыла и вынула ещё несколько склянок, успокаивая себя, что нарисовала достаточно большую звезду, чтоб уместила троих.
- Не рассчитывала, что их трое, - прорычала она на Чару. – Что, предупредить нельзя было?
- Я не знала, - пискнуло привидение, - третьего быть не должно было. Он у храма к ним привязался, не думала, что и сюда заявится.
- Думать, - не твоя забота. Твоя забота сообщать нужные сведения. Боги, что за бестолочи.
Она быстро смешала разноцветные ингредиенты в нужной пропорции, брызнула взвесью на пентаграмму. Та вспыхнула синим огнём по линиям мела и открыла портал.
Через дымную пелену в кабинет ворвался свежий утренний воздух. Мгновенье, потом дркгое... Никто не появляется.
- Аврора, ко всем лешим, долго стоять будешь? – рявкнула Карин. – Долго мне ещё портал держать?
Только после этого в пентаграмме очутились три человека и одно привидение. Перед самым носом у дозорных те исчезли с лагеря, и закрыли за собой дорогу в северные пределы. Синий отблеск на полу погас, и Эдик удалил из помещения дым. Карин была мрачнее тучи.
Вам сюда:
21. Два полюса
Грохот падающего купола сотряс подземный уровень аудиенции жрецов. Лепнина на потолке дала трещины, из мелких прожилок очень быстро они растянулись паутиной, разбежались дальше по стенам, колоннам, фрескам. Картины невольно покачнулись, некоторые упали, в воздухе заметалась пыль. Люстры с жалобным стоном задрожали, но удержались на потолке, продолжая тихо покачиваться.
Жречество начало откашливаться, отхаркиваться, отплевываться, запоздало затыкать носы и рты платками. Кто-то прикладывался к фляжкам с водой или чего покрепче, настоятель не разобрал, да и сейчас это не имело уже значения. Сейчас на повестке возникли гораздо более серьёзные проблемы. Апокалипсис приближался гораздо быстрее, чем было рассчитано пророками. Звёзды до сих пор не вошли в обозначенный сегмент сферы неба, и по динамике их движения за последние несколько десятилетий, не должны были войти ещё столько же. Что-то изменилось. Что-то сломалось, треснуло, уничтожилось прежде назначенного срока. Онуфрий, как главенствующий представитель этого места, сидел на возвышении на троне с дорогим бархатом, позолотой, украшенный по спинке и подлокотникам драгоценными камнями. Его единственного не коснулось облака пыли, не задела штукатурка, да и сам он не подал признаков недовольства действительностью, терпеливо ждал, пока его подопечные придут в себя от очередного, постигшего их этой ночью несчастья.
В тот момент, когда стало понятно, что служение продолжить не получится, что горожане разбегаются от храма как зайцы, в внутренность храма безжалостно раздирается и уничтожается огромным ящером, он дал сигнал всем гостям и представителям духовенства спуститься вниз, в зал заседаний. Здесь можно было решить все вопросы, не прибегая к дополнительным мерам безопасности от прилетевшей рептилии. Без сожаления он оставил дозорным самим разбираться с постигшим их общим несчастьем. Все хороши на своих местах, как никак. И при своём деле. А его место и дело здесь.
Когда подопечные пришли в себя, воцарилась тишина, но ненадолго. В гулком помещении разнеслись слова, что тревожили всех с самого начала вторжения дракона.
- Земля нас отвергла...
Тишина стала ещё обречённей. В воздухе нарастало напряжение. Если до этого момента ещё были надежды обойтись малой кровью и малыми затратами, то последнее происшествие означало начало конца.
- Нет, больше ждать нельзя! – в похоронной манере возопил один из жрецов. - Если люди увидят всё эти бесчинства, то разбегутся перед самым концом, когда наиболее необходимы все наработанные навыки, сила воли, жажда победы, ради Светлого, ради Бессмертного. Люди должны драться за что-то. А если этого что-то нет, что мы получим от них? Бессмертный не сможет воцариться навсегда, ему придётся умереть.
- И все мы останемся не у дел, - закончил Онуфрий.
Уже на половине тирады ему стало скучно, но одёргивать коллегу он не стал, пусть выговорится, может успокоится, а услышавшие его речь до конца не будут пытаться говорить то же самое, только другими словами.
- Что делать... Итак, мы подверглись нападению гильдии магов. По наглости и бесцеремонности происходящего, скорее всего северных. Надо найти лазутчиков и придать их всенародной казни, чтоб неповадно было. Народ надо держать в страхе. Если он начнёт не бояться Ада, то пусть боится за свою жизнь. Так же, надо найти любого замечательного человека, который сможет заполнить сердца людей какой-нибудь трогательной и патриотеческой легендой. Анна, - Онуфрий поднял бровь, указал на коренастого жреца из первых рядов. – Ты займёшься этим делом. У тебя есть опыт, стало быть получится. Постарайся, чтобы сказка была достаточно слезливой и была принята за чистую монету. Так же найдите родственников погибших, пусть рассказывают на всех углах, как они потеряли близких и как их сердца требуют отмщения и взывают ко всем, кто может это осуществить. Это поможет собрать добровольцев, а там дело не за горами, сможем объявить мобилизацию для похода к северным пределам, дабы уничтожить тамошний клоповник. Это дело святое и момент для этого самый что ни на есть подходящий. Дольше ждать нельзя. Промедление будет расценено как слабость. А землю не обманешь... Тогда начнут рушиться купола по всем долам и весям. Тогда нам точно не сдобровать. Кто-то из общего собрания хочет что-то добавить? Нет, тогда совещание окончено. Для более детальных разработок, жду по одному представителю, от каждого города в свой кабинете. Все вы получите детальные инструкции перед отбытием в свои регионы.
- А как быть со слухами? Поднимется паника.
- А что с ними не так? Слухи пусть идут. Ваша задача извлечь из них пользу для себя. Сташит дракон? Учите, что надо усердней молиться. Пугают разрушения? Пусть сидят дома и не высовываются. Бессмертный не отвечает на мольбы? Надо усердней молиться. Сказано же, но делам и награда. И милостей от природы ждать нечего. Бессмертному слабые или своевольные овцы не нужны. Все желания должны быть усреднены, все жизни усреднены, все идеи усреднены. Кто выбивается из этой категории – расправляться немедленно. Цацкаться с инакомыслящими больше некогда. К пришествию Бессмертного всё должно быть готово. Разночтений быть не должно.
Заскрипели стулья, зашаркали уставшие служители культа. Онуфрий дождался, пока все уйдут, прислушался к тому, что происходило наверху. Наверху была тишина. Видимо, самое страшное для них этой ночью уже закончилось. Но вместе с тем оно будет продолжаться, пока последний еретик не сгинет с лица этого вселенной. Жрец подозвал движением руки служку. Тот всё это время стоял у входа, не смея пошевелиться. Даже от пыли откашливался как-то извиняющееся.
- Позови начальника дозора сюда.
Мальчонка кивнул и бегом скрылся в коридоре. Онуфрий между тем встал, открыл нишу в одной из колонн. За каменной плитой скрывался колдовской стеклянный шар. Жрец поднёс руку к поверхности. От шара шёл жар. Онуфрий удовлетворённо кивнул и бросил на него щепотку травы, тот моментально испарил её, оставив в воздухе белый пар, а на губах горьковатый привкус дыма. Мужчина начал произносить молитвы себе в бороду, временами подкидывая траву на раскалённую поверхность. Сначала внутри шара тоже всё заволокло дымом, потом он начал очищаться, становясь прозрачным. К приходу начальника стражи, в шаре проглядывали затянутое утренним туманом озеро, палатка, лесная тропинка.
- Видишь? – указал Онуфрий на лагерь в лесу. Узнаёшь это место?
Дозорный кивнул.
- Твоя задача схватить лазутчиков, привести сюда, завтра прилюдно сжечь на костре. Всё понятно? Тогда можешь идти.
Дозорный залихватски щёлкнул шпорами и удалился.
Онуфрий равнодушно посмотрел ему вслед. Как только чёрно-жёлтый плащ скрылся в коридоре, закрыл шар каменной плиткой. Достал красного старинного вина из другой колонны, выпил прямо из горла бутыли. Когда-то, совсем юным, он знал, что этот день настанет. И очень хотел до него дожить. А теперь... теперь он не знал, хотел ли этого он сам, или его наставник внушил когда-то ему эту идею. Как бы то ни было, теперь его судьба и судьба всего культа похожа на эти трещины на стене, переплетённые в замысловатый клубок. Кто из этого клубка выберется живым – покажет время.
***
Эдик не спеша вертел разноцветные листочки с расписанием необходимых мероприятий возле потолка. Сегодня он обрёл прозрачно-оранжевый оттенок, отчего весь кабинет был залит закатными красками. Карин была не против. Они позволяли расслабляться ненадолго, а потом также быстро собираться мыслями снова. Но, всё же, позднее время давало о себе знать. Наставница устало откинулась на спинку кресла, закрыла глаза. Что-то в этом мире творилось не так, как предполагалось ещё несколько недель назад. Внутреннее напряжение не отпускало с утра. Но из-за гор невозможно было связаться с миром по ту сторону. Сделано это было в целях безопасности их самим, но так же это являлось прорехой в собственном информационном пространстве. Времена меняются, и система безопасности тоже требовала изменений. Карин давно сделала лазейку, из этого правила, но нужно было, чтоб тот с кем она хотела связаться, первый подал ей сигнал.
Аврора не подавала весточки с той стороны гор уже несколько недель. Хорошо, что Карин в самом начале их побега, Чару уговорила и послала наблюдать за этой святой компанией. В успех мероприятия она не надеялась, но приглядывать за воспитанницей надо. Но что-то и новоявленное привидение последнее время не спешило с отчётами. Это скверно. Карин хлопнула в ладоши.
- Приготовь мне ванну, - распорядилась она горничной, как только та приоткрыла дверь.
Та не успев войти, испарилась по поручению. Ну почему воспитанники не могут быть столь пунктуальны. Одни проблемы с ними. Через несколько минут, Эдик изменил цвет на голубой, и Карин поняла, что ванна готова. Она шла по коридору и не спеша сбрасывала с себя всю одежду. После неё часто на полу валялись кофточки, юбки, шарфики. Горничная подберёт, прачки постирают. Оказавшись у ванны, больше похожей на маленький бассейн, с золотистой пеной по краям, она скинула последние предметы туалета и с наслаждением погрузилась в горячую воду. Некоторое время она не думала вообще ни о чём. Абсолютно пустое сознание, пустая голова, никаких дел, никаких мыслей. Тишина и спокойствие. Вода расслабляла, заставляя наливаться тело огнём. На минуту захотелось мужского внимания и ласки. Отказывать себе в приятных минутах не было смысла. Карин провела рукой и в воздухе появилась серебристая воронка. Один из положительных моментов Эдика, он всегда мог помочь в поиске новой увеселений её учениц. Так и сегодня, не пришлось долго искать по комнатам. Юные ведьмочки, презрев все нормы приличия, развлекались с сатирами. Те рады были приглашению и прибыли прямиком из леса, прихватив игристое вино. Бутылки раскатились по всей комнате. Одна ученица радовала присутствующих медленными танцами на столе, и ей похоже вообще никто не был нужен, кроме музыки. Вторая уединилась за ширмой с рогатым представителем природы. Но не учла только, что ширма полупрозрачная, а луна за окном яркая. Так что Карин могла видеть, чем они занимают друг друга по силуэтам. Третья ученица разметав простыни забавлялась на кровати с двумя красавцами. Карин ухмыльнулась. Весёлая компания. Не хуже, чем во времена её молодости. Она прикрыла глаза, вспомнила темно-русого кареглазого мага, в которого была влюблена миллион лет назад. Запрокинула голову и хотела уже насладится воспоминанием сполна, как Эдик изменил цвет на красный, и начал с периодичностью в секунду мигать, привлекая внимание. Карин с раздражением вышла из состояния истомы и тут же забыла и об ученицах и о кареглазом молодом маге.
Через серебристую воронку на неё смотрел чёрный город. Минимум огней по краям, в основном зияющая чернота, зато в центре храм с обвалившимся куполом, в пыльном облаке, вокруг храма собираются чёрно-желтые дозорные. По левому краю воронки витала в воздухе Чара.
- Это что? – спросила Карин привидение, но тут же поправилась. – Кто это сделал?
- Аврора и этот, что за драконом пришёл, - пояснила Чара.
- Ты что-то путаешь, Аврора уж на что криворукая, на такое не способна.
Наставница не ощущая больше прелести воды, вышла из ванны, быстро обтёрлась полотенцем, накину на плечи халат.
- Я не понимаю точно, что случилось, но она там была, это точно, - запротестовала Чара.
- Почему не связалась со мной раньше? – холодно осведомилась Карин.
- Не я думала, что всё зайдёт так далеко, там ещё какие-то в чёрных мантиях были, - развела руками белёсая девушка.
- Южные, - прошипела себе под нос наставница, - как же, без них... Теперь они улизнут от ответственности, оставив разгребать это нам.
И обратилась уже громко к Чаре.
- Ну, а где сами смутьяны?
Чара замотала головой.
- Не знаю, я здесь осталась наблюдать. Наверное, они обратно к лагерю пошли.
- Час от часу не легче. Найди их срочно и свяжись со мной! Слышишь?
Воронка свернулась и исчезла в недрах Эдика. Карин, забыв про сон, натянула платье на голое тело и почти бегом направилась в кабинет, мысленно отдавая приказы эгрегору. Хоть на него можно положиться. Но сначала нужно всё проверить.
Когда она вошла, на потолке уже было высвечено звёздное небо. Так и есть. Необдуманные действия воспитанницы, при помощи южных магов, ещё больше сдвинули звёзды. Апокалипсис неизбежен. Полгода, год... от силы. Дальше следует смена эпох. «И не останется тогда камня на камне...» - вспомнились слова из древней книги. Вот сейчас у жрецов небось переполох. Ищут виновных и наверняка найдут, но только не из своих рядов. Надо вытаскивать Аврору оттуда, иначе ей не дожить да завтрашней ночи.
Карин резко распахнула дверцы шкафа. Склянки на полках задрожали. Игнорируя угрожающие звяканья, она выбрала необходимые ингредиенты, с грохотом захлопнула дверцы и начала рисовать на полу пентаграмму. Если Чара не подведёт, эти чертежи скоро понадобятся. Точными движениями, выверенными годами, раскрывалась на полу пятиконечная звезда. Символ пяти элементов, символ дьявола, инакомыслия, ада. Для кого как. Для неё сейчас это был символ спасения её нерадивой ученицы.
Красное мигание эгрегора оповестило о том, что привидение свою часть задачи выполнило. В серебристой воронке, кроме него, было видно лесное озеро и три силуэта в окружении черно-жёлтых мундиров. Карин выругалась, и чтоб не терять время, эфирной рукой дотянулась до створки шкафа, открыла и вынула ещё несколько склянок, успокаивая себя, что нарисовала достаточно большую звезду, чтоб уместила троих.
- Не рассчитывала, что их трое, - прорычала она на Чару. – Что, предупредить нельзя было?
- Я не знала, - пискнуло привидение, - третьего быть не должно было. Он у храма к ним привязался, не думала, что и сюда заявится.
- Думать, - не твоя забота. Твоя забота сообщать нужные сведения. Боги, что за бестолочи.
Она быстро смешала разноцветные ингредиенты в нужной пропорции, брызнула взвесью на пентаграмму. Та вспыхнула синим огнём по линиям мела и открыла портал.
Через дымную пелену в кабинет ворвался свежий утренний воздух. Мгновенье, потом другое... Никто не появляется.
- Аврора, ко всем лешим, долго стоять будешь? – рявкнула Карин. – Долго мне ещё портал держать?
Только после этого в пентаграмме очутились три человека и одно привидение. Перед самым носом у дозорных те исчезли с лагеря, и закрыли за собой дорогу в северные пределы. Синий отблеск на полу погас, и Эдик удалил из помещения дым. Карин была мрачнее тучи.
- 100 -
Вам сюда:
22. А кому-то стоит ещё поучиться
Синие сполохи погасли, склянки закончили дребезжать, оставшиеся без добычи жрецы остались за много километров отсюда. Знакомый кабинет, всегда внушавший уважение и лёгкий ужас, теперь показался восхитительно родным. Но ненадолго.
- Что вы себе позволяете? – произнесла Карин, когда портал закрылся, а незадачливая троица осела на пол.
В её голосе звенел металл, который ничего хорошего не предвещал, тем кто оказался в её власти. Первой досталось Авроре. Наставница указала на мужчин и посмотрела на неё.
– Ну ладно эти... эти ни черта не понимают, что зачем идёт и от чего отталкивается. Но ты, Аврора! Из школы сбежала, артефакт потеряла, храм у жрецов разрушила. Ты хоть представляешь, сколько теперь проблем решать надо?
Эдик вслед за наставницей приобрёл угрожающие малиновые оттенки, отчего и весь кабинет стал неуютным, словно в огне, но девушка так была рада, что сбежала от дозорных, что не придётся находить выход из промозглой темницы или гореть на костре. Последнего явно не хотелось, но выражение лиц жрецов, что пришли за ними к лесному озеру и топтались позади дозорных, не оставляли иллюзий в своих намерениях. После всего пережитого, сил возражать или испугаться не было, но была безумная благодарность, что всё закончилось.
- Апокалипсис, дорогая Карин, он такой - пожала плечами Аврора и нагло улыбнулась. – Бывают и сложности.
- Понятно. Так, дай сюда, - наставница указала на ящерку. – Тебе вообще ничего доверить нельзя. О Мирей теперь позабочусь я, а тебе запрещено будет даже близко подходить к кабинету факультета стихий. Не заслужила.
А вот это было неожиданно. Настроение драйва куда-то делось, испарилось, уничтожилось, оставив место пустоте. Аврора как в тумане отдала Карин свою спутницу. Вместе с ней уходила последняя надежда оказаться осенью там, где так хотелось. Сопротивляться было бесполезно. Идти было некуда, искать поддержки не у кого.
Карин повертела Генриетту в ладонях, потом опустила в любезно предложенную Эдиком колбу. Он из пурпурного теперь поменял цвет на бардовый, будто предгрозовые тучи в закате. Скоро молния рванёт, решила Аврора. Разноцветная ящерка равнодушно залезла под сухую веточку, и не мигая уставилась на скучную груду бумаги перед ней.
- Так, теперь с вами надо разобраться. – Карин сменила объект для гнева. - Савелий, насколько я помню.
Мужчина кивнул. Он сидел на полу, подперев кулаком щёку, и выжижающе смотрел на наставницу.
- Ну что, налюбовались на своё детище? Удалось поговорить с ним? Я так понимаю, что нет. – Карин поцокала языком, выдерживая паузу, возможно собираясь увидеть в глазах Савелия хоть искорку раскаяния. Не дождалась. И раздражённо продолжила. – Благодарите судьбу, что не удалось. Боги говорят на таких частотах, что от вас мокрого места не останется. Теперь, когда яйцо стихий находится у южных магов, вам тем более рассчитывать больше не на что. Скоро здесь будет не так мило и уютно, а очень даже жарко. Так что вам лучше отправиться, простите, с первой же возможностью домой. Она представится через несколько дней, в той же манере, в которой вы сюда и прибыли, правда, без вашей обожаемой техники. Но с чем-нибудь всегда приходиться когда-нибудь расставаться, так что смиритесь. Или купите новую. Или старую. Впрочем, вполне возможно, и до вашего мира донесётся волна разрушений, так что можете сразу вместе с ней ретироваться в какую-нибудь землянку или бункер с чем-нибудь ценным, что у вас ещё осталось. Но уже в своём мире. А мешаться мне здесь под ногами не надо.
- Много вы знаете, - всё-таки снизошёл до ответа мужчина, но дальше в перепалку ввязываться не стал.
Карин посчитала его ответ удовлетворительным и подошла к Алену.
- Так, а что тут у нас?
Наставница наклонилась, подняла Алена за подбородок, заглянула ему в глаза. Тот выдержал взгляд, столько, сколько посчитал нужным. Потом отдёрнулся, отвернулся.
- Интересный экземпляр, - констатировала наставница. – И давно он такой?
- С этой ночи, - тихо ответила Аврора. – Почему-то при активации яйца стихий, у него произошло разделение.
Карин выпрямилась, повернулась к воспитаннице.
- Ясно почему. Ведь там был чужой воздух. И не смотря на то, что заряд артефакта проходил со всеми нарушениями, всё-таки последняя стихия оказалась приемлемой для того, что совершить одно волшебство – смотаться оттуда в руках южных. А ваш друг не выдержал напор чистой составляющей, которая к тому же сильнее его. Не повезло, считайте. Оказался не в том месте, не в то время. А будь в нём хоть капельки интуиции, бежал бы в другую сторону.
- А ведь он и по-другому может, - промямлила Аврора. - И в том месте и в то время. Вы бы видели, на что он способен.
- Никакая способность не может быть полезной, если ты не умеешь ей управлять. Надеяться только на удачу, что она может активироваться в подходящий для тебя момент, может только форменный дурак. Умный способен понять, что он делает не так и при каких обстоятельствах. А как будет правильно. Ему всего-лишь надо было сжать собственную концентрацию воздуха, не позволять чужой пройти сквозь него. А его небось болтало, как флаг на ветру, вот и результат. Пока он не поймёт, как его дар работает, его будет мотать, как пустую закупоренную бутылку в океане. А вас же помотало, не так ли?
Ален прищурился.
- А вам-то что? – процедил он.
- Ну, знаете, просто так за моими воспитанницами не бегают. Даже за такими бестолковыми. Вам что-то надо.
Аврора открыла рот, чтоб возразить, потом закрыла. Ну как она не догадалась. Да, права Карин. Ей ещё учиться и учиться.
- Вещь одну хочу вернуть, - нехотя согласился старшина. - Говорят, вы можете уничтоженные рукописи возвращать. За тем и шёл.
- Угу. А вместо того, чтоб найти рукопись, потеряли часть себя. Ну что же, вот уж действительно не повезло.
Наставница прошлась по кабинету, туда обратно покусывая губу, то и дело норовя взять в руки карандаш, записать что-то, но так и не записав ничего, опять начинала ходить.
- Подождите. Какого-то не хватает... Нет, я не о той вертихвостке, что не посчитала нужным мне вовремя сообщить, когда уже вся столица на ушах стояла. Как только вообще догадалась со мной связаться. Да, Чара, я про тебя говорю. Я про тебя не забыла, с тобой потом разберусь, так же, как и с ним, - она указала на Алена. – Но с вами же кто-то ещё был?
- Так это она всё на глаза попадалась? - догадался Савелий. – Это из-за неё временами казалось, что фигуры какие-то рядом маячат.
Все трое уставились на Карин.
- Да, это её рук дело, - не стало отрицать она. – Думаете, я не смогу даже через горы за вами наблюдать, если мне нужно? Но вы не отвлекайтесь от темы. С вами же был кто-то ещё и совсем недавно, раз Чара не успела доложить о ней.
- Солара, - тихо сказала Аврора.
- Солара? Любимица жрецов? Её только не хватало. Ну и где она в итоге?
- Я думаю, тёмная её сторона Алена с собой в лес увела. Зачем, правда, я так и не знаю.
- Ну, во-первых, как пища она вполне подойдёт. Этой барышне, я так понимаю, всё равно кто ей будет питаться. Жрецы или энергетический вампир. И те и те безжалостны по своей сути, а жертву найти для себя, не такое уж проблематичное дело. Дурочка с таким воспитанием с радостью подставиться, как только решит, что она окрепла. Ничего, скоро она поймёт, что весь мир состоит из хищников. Может хоть это её чему-то научит. А во-вторых, она же, если не ошибаюсь, представитель стихии воды? А рукопись свою вы где потеряли? – уточнила она.
- В воде, - удивился старшина.
- Учитесь. – Карин развела руками и сделала шуточный поклон. - Животная часть в вас сильнее, чем человеческая. Ваш двойник точно знает что хочет, когда хочет и зачем ему это надо. При определённых обстоятельствах, Солара могла бы вам помочь добыть утерянное. Но есть один нюанс. Она такая же бестолковая, как и вы. Только вы, потому что не хотите учиться, а она, потому что ей не посчитали нужным предоставить вовремя информацию. Итог между тем один. Вы оба ни на что не способны. Впрочем, как и первые две стихии, представители которых сидят здесь. Аврора, ты можешь объяснить, почему не смогла активировать огонь в храме?
Девушка замотала головой.
- Я пыталась. Но ничего не получилось. Я не знаю. Может, там собственный огонь силён?
- Это как одна из составляющих. Но дело не только в этом. Ты совершила одну оплошность до того, как пошла за артефактом. Вспоминай.
Аврора нахмурилась.
- Думай, думай, я подожду, - сказала Карин и облокотилась на стол.
Эдик между тем сменил гнев на милость. Похоже, гроза всё-таки шла на убыль. Багровые тона из окраса ушли, нежные голубые лоскутки стали проявляться сквозь густые серые тона.
- Солара? – неуверенно протянула ученица. – В лесу ей плохо стало.
- Наконец-то, - хлопнула в ладоши, наставница. - Кто отдал свою силу чужому человеку? Думаешь я не почувствую, пусть даже на таком расстоянии? Думаешь, Эдик не доложил мне, что его структура изменилась?
- Она умирала. Я не знала, выживет ли.
- А это не твоя забота! Нельзя ничем делиться, если не знаешь насколько оно тебе выгодно. Я тебя чему учила? А ты поделилась своим огнём с той, что умирает. За просто так, за здорово живёшь, просто потому что жаль. А кто пожалеет тебя? Из-за твоей оплошности, жрецы уже пришли по твою душу. И здесь чистая случайность, что эту кралю за два часа до них увёл свеженький вампир, а так бы они и её с удовольствием на костёр пустили. Так что жить ей или умереть, не тебе решать. Она сама, похоже в объятия Бессмертного рвётся. И если бы не твоя глупость с акцией бездумного человеколюбия, Велес вполне вероятно был бы там, где и должен. У вас бы была заветная техника, уж не знаю, каким образом вы собирались её тащить сюда, но как говорится, дуракам везёт, может быть и дотащили бы. А из-за этой глупости вы получили то, что получили. То есть ничего, даже ещё и с потерями.
- Солара могла стать полезной, - совсем сникла Аврора.
- А стала обузой. И ты сама ничего толком не сделала из-за того, сил не хватило. Боги, как же глупо у вашей компании всё получилось. Теперь ещё такая нужная вещица в руках южных. А это значит, что у них преимущество. По крайней мере, на время. А его не так уж и много. Так, всё... вы двое идите с глаз моих, без вас тошно. И побыстрее, - она указала на Аврору и Савелия. – А я им пока займусь. Первый раз вижу такого свежего вампира. Надо изучить жизненные показатели, может процесс ещё обратимый.
Мужчина пожал плечами, встал не торопясь, всем видом показывая, что считает за благо отсюда удалиться, но бежать вприпрыжку не будет. Аврора с тоской последний раз посмотрела на ящерку в колбе, которая похоже совсем не сожалела о смене хозяйки, и вышла вслед за Савелием.
-Допрыгалась? – процедил сквозь зубы мужчина, когда оба в очередной раз остались за дверью.
- Да, допрыгалась, - призналась Аврора. – Но и ты не лучше. Мог бы отговорить связываться с воспитанницей жрецов. Она тебе никогда не нравилась. Это мне что-то в голову взбрело. Мы оба не смогли сделать то, зачем направлялись по ту сторону гор. И если бы не Карин, не знаю, чем бы дело закончилось. Да что уж... пошли лучше в комнату провожу.
- Не надо, душно тут у вас, я лучше по горам прогуляюсь. Лучше там, чем здесь. В этом замке стены давят.
- Давят... – рассеянно согласилась Аврора. – Теперь меня не то, что на следующий год, вообще не пустят на факультет.
Они вышли на улицу. Хорошо здесь. Ясное голубое небо, блестящее море вдалеке, а почти рядом с замком, внизу от смотровой площадки – леса. Савелий закурил.
- Странные у тебя проблемы, У вас конец света на носу, а ты про утерянные уроки расстраиваешься. Когда хоть ждёте его?
- Год, два. А по меркам богов несколько дней.
- Значит совсем скоро. А может со мной, в мир... – он запнулся.
- Стебля, - подсказала Аврора. – Нет, мне ещё не время. Здесь начинается самое интересное. А там со скуки умру.
- А здесь просто умрёшь.
Аврора улыбнулась.
- Посмотрим. Посмотрим...
Где скрываются боги - I
Часть первая
1. Степень доверия
2. Пердимонокль
3. Куда уносят мечты
4. Крылья
5. Случайности
6. Разбор полётов
7. Оборотная сторона медали
Часть вторая
8. В другую реальность
9. Новые возможности
10. След дракона
11. Ален
12. Потеря
13. Артефакт
14. Солара
15. Две стороны ада
Часть третья
16. Когда уходят боги
17. Реквием прошлому
18. Перекрёсток решений
19. В поисках простых дорог
20. Яйцо Стихий
21. Два полюса
22. А кому-то стоит ещё поучиться
Конец первой части
Монада жизней
- 1 - 2 -
Можешь прожить хоть тысячи жизней, но если не будешь знать зачем, все они будут пустыми.
Под тяжёлым чёрным небом, вымотанный он тащился с работы. Ненавидя себя, подняв воротник от порывистого ветра, не видя мокрого асфальта под ногами с грязной слякотью снега и реагента, не замечая в тумане ледяной мороси ярких витрин, уже украшенных к новому году яркими безделушками. Кому они нужны? Кому нужен бестолковый праздник? Если ни в одном прожитом дне нет Её. Вернее, Она есть. Наверное. Где-то. Хоть где-нибудь. Но не здесь, не сейчас, не с ним... и вообще, зачем Она, как призрак из года в год снится в одно и то же время. Тоскливое, беспросветное время. Начиная от Самайна до самого Йоль. И Её отсутствие накладывает ещё большую тоску на этот период. В это время года выживает сильнейший. А он... Ни силы, ни храбрости в нём нет. Перед другими ещё можно харахориться, но себя не обманешь. Временами, когда один в пустой квартире, в тот момент похожей на серую конуру, хочется выть. Он и выл пару раз. Не помогает. Пробовал топить тоску в вине, водке, коньяке, текиле, роме, виски. Даже песня привязчивая с названиями увеселительного напитка, крутилась тогда в мыслях и барах. Крутились там же и приятного вида девочки, что были не против. И неоднократно было, так как и он не против. Но не помогает. Лет десять назад ещё отпускало хоть на время беспамятства и пьяного угара, хоть в короткие дни от рассветного марева до закатной зари. Сейчас уже нет. Бесполезно. Тоска внутри живёт постоянно, без перерыва, до какого бы состояния себя не довёл с кем бы, как бы. Сейчас по привычке можно выпить пару рюмок на ночь и притворится самому себе спящим, чтоб в полудрёме увидеть Её. Возможно. И то не всегда.
Иногда бродя по снам, он нарочно искал Её, рассчитывая утолись внутренний диссонанс. Начитался на эту тему литературы и вперёд. Когда не остаётся никакого выхода от навязчивой тоски, даже эзотерика сойдёт за лекарство. Временами казалось, что он видел Её тень за углом соседнего дома у маленького переулка. Её след на песке у кромки солёной воды. Её аромат смородины и шиповника в неподвижном воздухе. Но каждый раз Она ускользает. Догнать Её он не в силах. Она сама приходит, когда хочет. Зачем? Чтоб мучить его? Что Ей надо? Он Её в жизни никогда не видел. И чем дальше живёт, тем меньше вероятность, что увидит. Не с тем запалом уже. Не с тем азартом, чтоб срываться ради ночного наваждения невесть куда, даже если Она скажет, куда именно. Но за столько лет не сказала, значит, не собирается. Только душу тянет. Скорей бы сдохнуть.
- Санёк!
Это его. Разговаривать не хотелось, мужчина натянул капюшон, прибавил шаг. Но окликающий оказался настырен, догнал, хлопнул по плечу.
- Привет!
- Игорь? – натянутая улыбка должна была скрасить неловкость и нежелание общаться. – Извини, задумался.
- Ничего, у тебя бывает. Что, опять Она? – сделал круглые глаза собеседник.
Александр поморщился, зря он тогда ему проговорился. И ладно бы по-пьяни, забыли бы давно этот разговор. А то по-трезвому, а значит, по-глупости, когда совсем плохо было. Задолбает ведь теперь расспросами. Странный он. Уже тридцатку давно разменял, а выглядит как подросток. Оттого и не принял его тогда всерьёз. Чуть сгорбленный, будто стесняется своего роста, худой, патлы висят, очки с пол-лица. Типичный ботаник. Назойливый, как голодный комар, но жизнь иногда скрашивает. Только сейчас вот он вообще ни к чему.
- Извини, неважно себя чувствую. Пойду, ладно?
Пытаясь быстрее отвязаться, Сашка случайно толкнул встречного прохожего плечом, тот обернулся, раздражённо пробубнил что-то и растворился в толпе прохожих и ледяной мороси. Счастливый.
- Ой, да брось. Знаю я твоё недомогание, - не обратил внимания на отговорки очкарик,- Пойдём, сегодня в «Анчоусе» протеже Югослава выступают. Тёлочки новенькие! Тебе понравятся. Пойдём-пойдём. Новый год скоро, а ты как пыльным мешком ударенный.
Игорь дотолкал Сашку до двери бара и даже услужливо открыл перед ним дверь. Постояв секунду, Сашка откинув капюшон вошёл. В конце концов, через пять минут выйдет покурить и спокойно испарится из этого заведения с наименьшими потерями для психики.
Внутри было темно и шумно. Разноцветные мигающие в такт музыки софиты по периметру потолка и возле сцены, должны были создавать праздничное настроение, что ему на руку. Любая натянутая улыбка на таком фоне выглядела более-менее естественной и может даже искренней. На сцене перед очередной композицией перебирал струны внушительных размеров гитарист, рядом прыгали восторженные девчонки в облегающих джинсиках. Все столики заняты, Сашка устроился на высоком табурете возле барной стойки. Место его вполне устраивало, от выхода недалеко.
- Ты на него не смотри, он сейчас уже сваливает, – кивнул в сторону гитариста Игорь, - югославские следом выступают.
Сашка вздохнул и подтянул к себе ламинированное меню, делая вид, что выбирает напиток. Отложит его потом в сторону и будет таков.
- Ты сиди, я сейчас, - очкарик, решив, что жертва на крючке и никуда не денется, испарился из зоны видимости, и Сашка решил, что достаточно посвятил времени этому заведению и можно безболезненно ретироваться.
Гитарист и правда уже слез со сцены, его ассистенты собирали оборудование, освобождая место девицам в красных платьях. Те располагали на сцене свои инструменты, настраивали их. Женская группа... Ну да. На Югослава похоже. Ни одной юбки не пропускает. А если те ещё и талантами обладают, тут же пытается из них звёздочек местного масштаба сделать. Иногда удаётся, но чаще двух-трёх междусобойчиков дело не идёт. Сашка мельком оценил новеньких протеже. Приятные на вид, но ничего особенного. Если ещё и играют через пень-колоду, будут интересны «продюсеру» до следующей недели.
Взяв со стойки халявную карамельку, Сашка под первые бренчащие ноты собрался уходить, но на пороге понял, что в группе есть ещё вокал, из интереса обернулся и застыл. Среди девочек-музыкантш в красных платьях, в чёрном длинном на краю сцены стояла Она. О чём Она пела, он не разобрал. Заметил только дивный хорошо поставленный голос, который впрочем, именно сейчас его волновал также мало. Ему нужна была Она. Зачем? Да затем, чтоб хоть выяснить, что Ей от него надо? Зачем Она ему снится? Один разговор, всего лишь один разговор и многолетний кошмар должен наконец, закончиться.
Но выступление обещало быть долгим и надо ждать. Не лезть ведь прямо сейчас на сцену. Сашка опять забрался на стул, так как в дверях стоять оказалось некомфортно. Пока он там разглядывал свой сон наяву, несколько раз был бесцеремонно отодвинут дверью и копошащимися рядом с ней людьми. Игорь вернувшись и найдя подопечного на том же месте и почти в том же положении, остался доволен. Хлопнул его плечу, показывая на девиц.
- Хороши, правда? – улыбка его в этот момент достигала оправы очков. – И где Югослав их находит?
- Ничего особенного, - буркнул собеседник, - а находит возле учебного заведения. Там таких воз и маленькая тележка.
- На тебя не угодишь, - пожал плечами очкарик. – Может тебе выпить? Ты тогда не такой несносный.
- Не хочу, - поджал губы Сашка. – Сказал же, неважно мне.
Игорь ничего не ответил и опять испарился в темноте. Девицы тем временем закончили играть второй кавер.
- 3 -
Подумав, Сашка всё-таки взял апельсиновый сок. Ничего алкогольного действительно не хотелось, адреналин в крови играл так, что спирт там был не к месту, пустая трата алкоголя.
Впившись глазами в материализовавшееся долгожданное ночное видение, он наблюдал. Отметил Ёе длинные тёмные волосы, собранные сейчас в пучок, тонкие черты лица, родинку над губой, плавные женственные движения. В снах она двигалась будто находилась под слоем воды, сейчас же на воздухе, всё равно движения были чуть замедленны, что придавало вокалистке загадочность. Она так и манила, тянула к себе. Отдав пустой стакан бармену, и посмотрев исподлобья на танцующую массу, Сашка всё же направился к сцене. Пришлось протолкаться в подпитой и не желающей стоять спокойно или танцевать в определённой траектории толпе. Каждый норовил толкнуть, лягнуть, наступить, даже затащить танцевать. Сашка только отмахивался и шёл вперёд. Встав рядом с напольным жёлтым софитом, так, чтоб звуковая волна от колонок не била хотя бы прямиков в него, принял вид случайного зеваки. Потом положил правую руку на сцену, вроде опёрся, потом ещё немного пододвинулся к выступающим. Ни вокалистка, ни музыкантши на него никак не реагировали. Он ещё чуть-чуть пододвинулся к вокалистке, и когда закончилась очередная песня, зааплодировал. Может, заметит? Может хоть взглянет? Может не только у него такое наваждение, но и у неё, и проблему можно решить сразу после концерта без лишних расшаркиваний? Ну, посмотри же на меня!
Она будто услышала. Взглянула. И мир замер. Аплодисменты слышны через заложенные уши, очертания окружающих предметов размыты. Даже движение воздуха прекратилось. Мир наполнился Её ароматом шиповника и смородины. Под жёлтыми лучами дискотечного освещения, её карие глаза стали походить на кошачьи, отражающие свет и приобрели такие же жёлтые оттенки. Он протянул к ней руку, то ли предлагая слезть к нему, то ли поздороваться. Сашка сам не понял, что именно он хотел. Но понять так и успел. Когда его руку осветил жёлтый свет, место собственной руки он увидел руку скелета. В поле действия Ёе личного пространства, его предплечье попало в зрительную чёрную дыру, окаймлённой розовым искристым сиянием. И прежде чем превратиться в скелет, его рука калейдоскопом трансформировалась в руки крестьянина, воина, рыцаря, опять воина. Она держала то кирку, то меч, то покорно покоилась на плуге. Последним из оружия запомнилось длинное тяжёлое копьё, из украшений - тяжёлые золотые перстни на пальцах. Потом калейдоскоп ускорился до такой степени, что слилось всё воедино, пока рука не превратилась в скелет. Только тогда Сашка отдёрнул руку из этой чёрной дыры и время пошло. Аплодисменты взорвались, предметы стали чёткими, аромат шиповника и смородины исчез. Вокалистка надменно улыбнулась и ушла со сцены в гримёрку, объявив, что идёт «попудрить носик» и «расходиться пока рано», а после маленького перерыва, «продолжим зажигать ночь».
Сашка стоял ошарашенный. Слушал он вполуха, в тот момент хотелось отдышаться, а не бегать за чёртовой девицей по уборным. Ещё не заговорив с ней, он испытал ужас и галлюцинации. А что будет дальше? Надо собрать мозг мысли в кучу и... выпить. Не помня подробностей, он добрался до стойки, зафиксировав правую руку левой в неподвижном положении, будто та сломана и оберегая её от случайных ударов и столкновений, и заказал что-то крепкое, просто ткнув пальцем левой руки в нужную карту напитков наугад. Буквы расплывались перед глазами, сфокусироваться невозможно. Только когда жидкость обожгла нутро, он смог выдохнуть.
Вам сюда:
1. Незнакомка
Можешь прожить хоть тысячи жизней, но если не будешь знать зачем, все они будут пустыми.
Под тяжёлым чёрным небом, вымотанный он тащился с работы. Ненавидя себя, подняв воротник от порывистого ветра, не видя мокрого асфальта под ногами с грязной слякотью снега и реагента, не замечая в тумане ледяной мороси ярких витрин, уже украшенных к новому году яркими безделушками. Кому они нужны? Кому нужен бестолковый праздник? Если ни в одном прожитом дне нет Её. Вернее, Она есть. Наверное. Где-то. Хоть где-нибудь. Но не здесь, не сейчас, не с ним... и вообще, зачем Она, как призрак из года в год снится в одно и то же время. Тоскливое, беспросветное время. Начиная от Самайна до самого Йоль. И Её отсутствие накладывает ещё большую тоску на этот период. В это время года выживает сильнейший. А он... Ни силы, ни храбрости в нём нет. Перед другими ещё можно харахориться, но себя не обманешь. Временами, когда один в пустой квартире, в тот момент похожей на серую конуру, хочется выть. Он и выл пару раз. Не помогает. Пробовал топить тоску в вине, водке, коньяке, текиле, роме, виски. Даже песня привязчивая с названиями увеселительного напитка, крутилась тогда в мыслях и барах. Крутились там же и приятного вида девочки, что были не против. И неоднократно было, так как и он не против. Но не помогает. Лет десять назад ещё отпускало хоть на время беспамятства и пьяного угара, хоть в короткие дни от рассветного марева до закатной зари. Сейчас уже нет. Бесполезно. Тоска внутри живёт постоянно, без перерыва, до какого бы состояния себя не довёл с кем бы, как бы. Сейчас по привычке можно выпить пару рюмок на ночь и притворится самому себе спящим, чтоб в полудрёме увидеть Её. Возможно. И то не всегда.
Иногда бродя по снам, он нарочно искал Её, рассчитывая утолись внутренний диссонанс. Начитался на эту тему литературы и вперёд. Когда не остаётся никакого выхода от навязчивой тоски, даже эзотерика сойдёт за лекарство. Временами казалось, что он видел Её тень за углом соседнего дома у маленького переулка. Её след на песке у кромки солёной воды. Её аромат смородины и шиповника в неподвижном воздухе. Но каждый раз Она ускользает. Догнать Её он не в силах. Она сама приходит, когда хочет. Зачем? Чтоб мучить его? Что Ей надо? Он Её в жизни никогда не видел. И чем дальше живёт, тем меньше вероятность, что увидит. Не с тем запалом уже. Не с тем азартом, чтоб срываться ради ночного наваждения невесть куда, даже если Она скажет, куда именно. Но за столько лет не сказала, значит, не собирается. Только душу тянет. Скорей бы сдохнуть.
- Санёк!
Это его. Разговаривать не хотелось, мужчина натянул капюшон, прибавил шаг. Но окликающий оказался настырен, догнал, хлопнул по плечу.
- Привет!
- Игорь? – натянутая улыбка должна была скрасить неловкость и нежелание общаться. – Извини, задумался.
- Ничего, у тебя бывает. Что, опять Она? – сделал круглые глаза собеседник.
Александр поморщился, зря он тогда ему проговорился. И ладно бы по-пьяни, забыли бы давно этот разговор. А то по-трезвому, а значит, по-глупости, когда совсем плохо было. Задолбает ведь теперь расспросами. Странный он. Уже тридцатку давно разменял, а выглядит как подросток. Оттого и не принял его тогда всерьёз. Чуть сгорбленный, будто стесняется своего роста, худой, патлы висят, очки с пол-лица. Типичный ботаник. Назойливый, как голодный комар, но жизнь иногда скрашивает. Только сейчас вот он вообще ни к чему.
- Извини, неважно себя чувствую. Пойду, ладно?
Пытаясь быстрее отвязаться, Сашка случайно толкнул встречного прохожего плечом, тот обернулся, раздражённо пробубнил что-то и растворился в толпе прохожих и ледяной мороси. Счастливый.
- Ой, да брось. Знаю я твоё недомогание, - не обратил внимания на отговорки очкарик,- Пойдём, сегодня в «Анчоусе» протеже Югослава выступают. Тёлочки новенькие! Тебе понравятся. Пойдём-пойдём. Новый год скоро, а ты как пыльным мешком ударенный.
Игорь дотолкал Сашку до двери бара и даже услужливо открыл перед ним дверь. Постояв секунду, Сашка откинув капюшон вошёл. В конце концов, через пять минут выйдет покурить и спокойно испарится из этого заведения с наименьшими потерями для психики.
Внутри было темно и шумно. Разноцветные мигающие в такт музыки софиты по периметру потолка и возле сцены, должны были создавать праздничное настроение, что ему на руку. Любая натянутая улыбка на таком фоне выглядела более-менее естественной и может даже искренней. На сцене перед очередной композицией перебирал струны внушительных размеров гитарист, рядом прыгали восторженные девчонки в облегающих джинсиках. Все столики заняты, Сашка устроился на высоком табурете возле барной стойки. Место его вполне устраивало, от выхода недалеко.
- Ты на него не смотри, он сейчас уже сваливает, – кивнул в сторону гитариста Игорь, - югославские следом выступают.
Сашка вздохнул и подтянул к себе ламинированное меню, делая вид, что выбирает напиток. Отложит его потом в сторону и будет таков.
- Ты сиди, я сейчас, - очкарик, решив, что жертва на крючке и никуда не денется, испарился из зоны видимости, и Сашка решил, что достаточно посвятил времени этому заведению и можно безболезненно ретироваться.
Гитарист и правда уже слез со сцены, его ассистенты собирали оборудование, освобождая место девицам в красных платьях. Те располагали на сцене свои инструменты, настраивали их. Женская группа... Ну да. На Югослава похоже. Ни одной юбки не пропускает. А если те ещё и талантами обладают, тут же пытается из них звёздочек местного масштаба сделать. Иногда удаётся, но чаще двух-трёх междусобойчиков дело не идёт. Сашка мельком оценил новеньких протеже. Приятные на вид, но ничего особенного. Если ещё и играют через пень-колоду, будут интересны «продюсеру» до следующей недели.
Взяв со стойки халявную карамельку, Сашка под первые бренчащие ноты собрался уходить, но на пороге понял, что в группе есть ещё вокал, из интереса обернулся и застыл. Среди девочек-музыкантш в красных платьях, в чёрном длинном на краю сцены стояла Она. О чём Она пела, он не разобрал. Заметил только дивный хорошо поставленный голос, который впрочем, именно сейчас его волновал также мало. Ему нужна была Она. Зачем? Да затем, чтоб хоть выяснить, что Ей от него надо? Зачем Она ему снится? Один разговор, всего лишь один разговор и многолетний кошмар должен наконец, закончиться.
Но выступление обещало быть долгим и надо ждать. Не лезть ведь прямо сейчас на сцену. Сашка опять забрался на стул, так как в дверях стоять оказалось некомфортно. Пока он там разглядывал свой сон наяву, несколько раз был бесцеремонно отодвинут дверью и копошащимися рядом с ней людьми. Игорь вернувшись и найдя подопечного на том же месте и почти в том же положении, остался доволен. Хлопнул его плечу, показывая на девиц.
- Хороши, правда? – улыбка его в этот момент достигала оправы очков. – И где Югослав их находит?
- Ничего особенного, - буркнул собеседник, - а находит возле учебного заведения. Там таких воз и маленькая тележка.
- На тебя не угодишь, - пожал плечами очкарик. – Может тебе выпить? Ты тогда не такой несносный.
- Не хочу, - поджал губы Сашка. – Сказал же, неважно мне.
Игорь ничего не ответил и опять испарился в темноте. Девицы тем временем закончили играть второй кавер.
Подумав, Сашка всё-таки взял апельсиновый сок. Ничего алкогольного действительно не хотелось, адреналин в крови играл так, что спирт там был не к месту, пустая трата алкоголя.
Впившись глазами в материализовавшееся долгожданное ночное видение, он наблюдал. Отметил Ёе длинные тёмные волосы, собранные сейчас в пучок, тонкие черты лица, родинку над губой, плавные женственные движения. В снах она двигалась будто находилась под слоем воды, сейчас же на воздухе, всё равно движения были чуть замедленны, что придавало вокалистке загадочность. Она так и манила, тянула к себе. Отдав пустой стакан бармену, и посмотрев исподлобья на танцующую массу, Сашка всё же направился к сцене. Пришлось протолкаться в подпитой и не желающей стоять спокойно или танцевать в определённой траектории толпе. Каждый норовил толкнуть, лягнуть, наступить, даже затащить танцевать. Сашка только отмахивался и шёл вперёд. Встав рядом с напольным жёлтым софитом, так, чтоб звуковая волна от колонок не била хотя бы прямиком в него, принял вид случайного зеваки. Потом положил правую руку на сцену, вроде опёрся, потом ещё немного пододвинулся к выступающим. Ни вокалистка, ни музыкантши на него никак не реагировали. Он ещё чуть-чуть пододвинулся к вокалистке, и когда закончилась очередная песня, зааплодировал. Может, заметит? Может хоть взглянет? Может не только у него такое наваждение, но и у неё, и проблему можно решить сразу после концерта без лишних расшаркиваний? Ну, посмотри же на меня!
Она будто услышала. Взглянула. И мир замер. Аплодисменты слышны через заложенные уши, очертания окружающих предметов размыты. Даже движение воздуха прекратилось. Мир наполнился Её ароматом шиповника и смородины. Под жёлтыми лучами дискотечного освещения, её карие глаза стали походить на кошачьи, отражающие свет и приобрели такие же жёлтые оттенки. Он протянул к ней руку, то ли предлагая слезть к нему, то ли поздороваться. Сашка сам не понял, что именно он хотел. Но понять так и успел. Когда его руку осветил жёлтый свет, место собственной руки он увидел руку скелета. В поле действия Ёе личного пространства, его предплечье попало в зрительную чёрную дыру, окаймлённой розовым искристым сиянием. И прежде чем превратиться в скелет, его рука калейдоскопом трансформировалась в руки крестьянина, воина, рыцаря, опять воина. Она держала то кирку, то меч, то покорно покоилась на плуге. Последним из оружия запомнилось длинное тяжёлое копьё, из украшений - тяжёлые золотые перстни на пальцах. Потом калейдоскоп ускорился до такой степени, что слилось всё воедино, пока рука не превратилась в скелет. Только тогда Сашка отдёрнул руку из этой чёрной дыры и время пошло. Аплодисменты взорвались, предметы стали чёткими, аромат шиповника и смородины исчез. Вокалистка надменно улыбнулась и ушла со сцены в гримёрку, объявив, что идёт «попудрить носик» и «расходиться пока рано», а после маленького перерыва, «продолжим зажигать ночь».
Сашка стоял ошарашенный. Слушал он вполуха, в тот момент хотелось отдышаться, а не бегать за чёртовой девицей по уборным. Ещё не заговорив с ней, он испытал ужас и галлюцинации. А что будет дальше? Надо собрать мозг мысли в кучу и... выпить. Не помня подробностей, он добрался до стойки, зафиксировав правую руку левой в неподвижном положении, будто та сломана и оберегая её от случайных ударов и столкновений, и заказал что-то крепкое, просто ткнув пальцем левой руки в нужную карту напитков наугад. Буквы расплывались перед глазами, сфокусироваться невозможно. Только когда жидкость обожгла нутро, он смог выдохнуть.
Игорь подоспел как нельзя вовремя. Мир к тому времени уже опять приобрёл целостность и логичность. Настроение не улучшилось, зато от пережитого шока раздражительность усилилась. Чтоб не сорваться на ничего не понимающего собеседника, лучше было бы помолчать, в крайнем случае, утвердительно помычать, но очкарик не дал.
- Ну как девочки? – с наскока подсел он на соседний табурет и выжидательно изогнулся, боясь пропустить ответ в шумной обстановке.
- Хреново, - отрезал Александр, подхватил бокал с коньяком и залпом выпил.
- Почему? – от неожиданной резкости закашлялся Игорь, потом насупился и сел обратно на табурет. – Вполне себе.
- Да нормально, нормально, - отмахнулся Сашка, чтоб не затевать нудный разбор мнений очевидного. – Сойдут, видишь, даже коньяка взял немного, как понравились.
- Ну, а я что говорил, - расслабился собеседник, - и всего-то надо просто выбраться отдохнуть после рабочей недели.
- Да-да... это я понял. Слушай, а Югослав точно их откуда обычно привёл?
- Как из музыкалки. А что?
- Да вокалистка... – Сашка замялся, подбирая слова, но ничего путного из его попыток не вышло, и закончил он вполне прозаично, - у них больно необычная.
- Вокалистка, как вокалистка, - пожал плечами очкарик. – Иногда в ноты не попадает, иногда до нужной не дотягивает. Либо совсем неопытная, либо повелась на обещанные «продюсером» златые горы и с сырыми композициями теперь выступает.
- Надо же... не заметил, - удивился собеседник. - И долго они ещё выступать будут?
- Да сейчас после перерыва ещё полчаса и всё. А дайте ещё пива, пожалуйста, - обратился он к бармену.
- Это хорошо... Значит, долго ждать не придётся, - задумчиво проговорил Сашка, констатируя сей положительный момент скорее для себя, чем для собеседника.
- Ждать чего? – не понял Игорь, но ответа так и не получил.
Впрочем, он не огорчился, а принялся за пенный напиток. А Сашка тем временем наблюдал, как на сцену опять поднимались две девицы в красных платьях и одна в пышном чёрном, оттого несколько вульгарном. Была она рыжая с всклокоченной копной, с веснушками во всё лицо и плотненькой фигурой. Поднявшись, барышня в чёрном, дождалась вступления очередной композиции, взяла в руки микрофон и запела.
В горле у Сашки пересохло, на висках выступил пот.
- А это кто? – прохрипел он.
- Вокалистка, - посмотрев на сцену, ответил Игорь.
- Это не Она, - непослушным языком, продолжал разговор Сашка.
- Как не она? Она. Уже полвечера здесь поёт.
- Это не Она! – уже не сдерживая раздражение, выкрикнул Сашка и хлопнул по стойке. Как ни странно, из голоса ушёл хрип, но легче от этого не стало. – Не она пела! Другая была, с тёмными волосами, собранными в пучок заколкой с лилией, высокая, родинка нал губой... Ну? Вспоминай!
- Ты чего? С ума уже сходишь? Ну как не она? Ты любого спроси, другой вокалистки здесь не было! – с таким же раздражением выкрикнул очкарик, но внимательней посмотрев на Сашку, хлебнул пива и сказал уже спокойней. - Слушай, а тебе точно хорошо? Может, пойдём ко мне? Какой-то ты странный весь вечер. В таком состоянии отпускать тебя не хочу. И знаешь, лучше правда больше не пей, обойдись соком.
Девица заливалась со сцены и в ноты и правда попадала через раз. Сашка устало прослушал две её песни, а потом слез с табурета пошёл за кулисы. Не могла Она просто исчезнуть. Это какая-то ошибка и бред. Девчонки просто поменялись местами, переоделись, парики одели, да кто их знает, этих актрис и певичек. Да и вообще, женская логика всегда вызывала его отдельный для разговора восторг. Может розыгрыш такой у них сегодня. Довести его до белого каления. Наверняка Она сидит там и хихикает. Дура.
- 4 - 5 -
Игорь подоспел как нельзя вовремя. Мир к тому времени уже опять приобрёл целостность и логичность. Настроение не улучшилось, зато от пережитого шока раздражительность усилилась. Чтоб не сорваться на ничего не понимающего собеседника, лучше было бы помолчать, в крайнем случае, утвердительно помычать, но очкарик не дал.
- Ну как девочки? – с наскока подсел он на соседний табурет и выжидательно изогнулся, боясь пропустить ответ в шумной обстановке.
- Хреново, - отрезал Александр, подхватил бокал с коньяком и залпом выпил.
- Почему? – от неожиданной резкости закашлялся Игорь, потом насупился и сел обратно на табурет. – Вполне себе.
- Да нормально, нормально, - отмахнулся Сашка, чтоб не затевать нудный разбор мнений очевидного. – Сойдут, видишь, даже коньяка взял немного, как понравились.
- Ну, а я что говорил, - расслабился собеседник, - и всего-то надо просто выбраться отдохнуть после рабочей недели.
- Да-да... это я понял. Слушай, а Югослав точно их откуда обычно привёл?
- Как из музыкалки. А что?
- Да вокалистка... – Сашка замялся, подбирая слова, но ничего путного из его попыток не вышло, и закончил он вполне прозаично, - у них больно необычная.
- Вокалистка, как вокалистка, - пожал плечами очкарик. – Иногда в ноты не попадает, иногда до нужной не дотягивает. Либо совсем неопытная, либо повелась на обещанные «продюсером» златые горы и с сырыми композициями теперь выступает.
- Надо же... не заметил, - удивился собеседник. - И долго они ещё выступать будут?
- Да сейчас после перерыва ещё полчаса и всё. А дайте ещё пива, пожалуйста, - обратился он к бармену.
- Это хорошо... Значит, долго ждать не придётся, - задумчиво проговорил Сашка, констатируя сей положительный момент скорее для себя, чем для собеседника.
- Ждать чего? – не понял Игорь, но ответа так и не получил.
Впрочем, он не огорчился, а принялся за пенный напиток. А Сашка тем временем наблюдал, как на сцену опять поднимались две девицы в красных платьях и одна в пышном чёрном, оттого несколько вульгарном. Была она рыжая с всклокоченной копной, с веснушками во всё лицо и плотненькой фигурой. Поднявшись, барышня в чёрном, дождалась вступления очередной композиции, взяла в руки микрофон и запела.
В горле у Сашки пересохло, на висках выступил пот.
- А это кто? – прохрипел он.
- Вокалистка, - посмотрев на сцену, ответил Игорь.
- Это не Она, - непослушным языком, продолжал разговор Сашка.
- Как не она? Она. Уже полвечера здесь поёт.
- Это не Она! – уже не сдерживая раздражение, выкрикнул Сашка и хлопнул по стойке. Как ни странно, из голоса ушёл хрип, но легче от этого не стало. – Не она пела! Другая была, с тёмными волосами, собранными в пучок заколкой с лилией, высокая, родинка нал губой... Ну? Вспоминай!
- Ты чего? С ума уже сходишь? Ну как не она? Ты любого спроси, другой вокалистки здесь не было! – с таким же раздражением выкрикнул очкарик, но внимательней посмотрев на Сашку, хлебнул пива и сказал уже спокойней. - Слушай, а тебе точно хорошо? Может, пойдём ко мне? Какой-то ты странный весь вечер. В таком состоянии отпускать тебя не хочу. И знаешь, лучше правда больше не пей, обойдись соком.
Девица заливалась со сцены и в ноты и правда попадала через раз. Сашка устало прослушал две её песни, а потом слез с табурета пошёл за кулисы. Не могла Она просто исчезнуть. Это какая-то ошибка и бред. Девчонки просто поменялись местами, переоделись, парики одели, да кто их знает, этих актрис и певичек. Да и вообще, женская логика всегда вызывала его отдельный для разговора восторг. Может розыгрыш такой у них сегодня. Довести его до белого каления. Наверняка Она сидит там и хихикает. Дура.
Ничего, сейчас он выведет Её на чистую воду. Выволокет на танцплощадку и покажет очкарику, а прежде всего самому себе, что с восприятием мира у него всё в порядке и он в «своём уме».
Протиснувшись между разнузданных танцующих к плотной шторке, Александр исчез в узком коридорчике, что она прикрывала. Звуки музыки тот час стали глуше и уже не били так сильно в виски и черепную коробку. Теперь звук походил на тот, когда время замерло. Не совсем «через вату», всё-таки звуки более резкие, чем тогда, но близко... Ещё несколько шагов и он найдёт Её.
Он распахнул дверь... и в малюсенькой тусклой гримёрке никого не было. Не было Её струящегося длинного платья, не было Её переливающейся заколки с лилией, не было ничего Её... даже аромата шиповника и смородины. Уж он-то не должен был испариться отсюда, ведь когда Она ушла со сцены, шлейф этого аромата преследовал его через весь бар. Но даже этого эфемерного ключика в помещении не было. Здесь пахло сыростью и старыми вещами. На трюмо разбросана фирменная косметика и флаконы с дешёвыми духами. Несколько чехлов для одежды небрежно висят на стульях вместе с вешалками, зимние куртки и полушубки свалены в углу на скамье с коричневым кожзамом. Всё обычно до примитивности.
Сашка устало прислонился к стене. Что с ним не так? Что за галлюцинации его сегодня преследуют весь вечер?
- Вы что-то ищите? – в гримёрку заглянул молодой охранник.
Вид у него был то ли надменный, то ли виноватый. Похоже, он недавно исполняет свои обязанности и разрывается в дилемме между исполнительностью и чрезмерной бдительностью. Ну, право, может это хахаль одной из выступающих, а он тут его... Неудобно получится.
Сашка посмотрел на растерянного стража порядка тусклым взглядом и не ответил. Потом оторвал себя от стены, отодвинул охранника из проёма, медленно вышел в темноту коридора. Куда идти? Идти никуда не хотелось. Жить тоже. Искра надежды и драйва сменилась апатией, ещё более глубокой, чем была до прихода в бар. Квартира сейчас будет чужой, друзья будут пустыми незнакомцами, максимум – фоновым режимом внутреннего раздрая. Это конец...
- Где был? – полюбопытствовал Игорь, когда Сашка тёмной тучей материализовался рядом со стойкой.
Взрослый подросток уже нежно ворковал с блондинистой нимфеткой, осторожно трогая её в неприличных местах, особо не стесняясь и не прикрываясь и считая, что никто этого не заметит.
- Нигде, - равнодушно ответил Сашка. – Пошли.
- Куда?
- Никуда.
- Значит, ко мне? – обрадовался Игорь, но огорчённо посмотрел на нимфетку.
- Отсюда, - уронил утверждение Александр и направился к выходу.
Он не видел, как странный знакомый торопливо чмокает несостоявшуюся подругу, быстро расплачивается с барменом и бежит вслед. Не видел, но знал. И ему было всё равно, догонит он его или нет. А может, наплюёт на его заскок и останется бухать дальше.
- Значит ко мне, - обозначился очкарик репликой, когда догнал его. – Знаешь, у меня там бардак...
- Мне всё равно.
- А понял-понял... Ты только не переживай, – начал тараторить Игорь. – У меня есть хороший психотерапевт, даже записываться не надо, просто придём, он тебе рекомендации даст, таблеточки выпишет, если надо даже сам достанет...
В этот момент холодный ветер подхватил пустые слова и засыпал их снегом. Сашка не слушал и даже был рад, что ничего не слышно. В мыслях вертелась Она. Её голос, Её движения, Её танец... Глупо. Очень глупо. Почему он сразу не пошёл за Ней? Возможно, он застал бы Её врасплох, возможно, проследил куда Она ушла, он нашёл бы Её по тени, по запаху... А может Она вообще не ходила в гримёрку, просто вышла через чёрный ход, и он поздно Её искать начал.
- 6 - 7 -
Дадут ли ему ещё такую возможность? В мозгу предательски заскребла мысль, что «такой шанс» предоставляется исключительно раз в жизни. И он свой просрал. От этого стало ещё более пусто, мерзко и холодно. Сашка поднял воротник, сгорбился, съёжился, сунул руки в карманы, будто это могло согреть изнутри.
- Ты вообще меня слушаешь? – окликнул его Игорь, возвращая к действительности. - Мы пришли!
Очкарик стоял возле деревянной двери подъезда двухэтажного типового кирпичного дома, посреди высоток. Наверное, такие после войны ещё немцы строили. И как он не заметил этот дом, мимо же шёл? Фонари, правда нигде не горят, освещается пешеходная зона только исходящим с соседних домов светом из окон. Сашка и не знал, что такие дома ещё в Москве остались, думал посносили давно, особенно из центра. А тут...
- У нас отопление качественно сделано и стены толстые, утеплять не надо, - прочёл его мысли Игорь, стараясь в темноте попасть ключом в замочную скважину. После нескольких попыток ему это удалось, замок щёлкнул. - Соседским домам меньше повезло, там с технологией что-то напутано было, продувало всё зимой, жильцы с удовольствием разъехались, как только им предложили. А наши нет, дом отстояли. Сам понимаешь, центр, Москва. Отсюда никто съезжать не хочет.
- Ну да, ну да... зачем объясняешь? Вроде не спрашивал.
- А я каждому второму это объяснял раньше перед дверью, а каждому следующему второму за дверью. Со временем в привычку вошло. Не собирался грузить...
Они молча поднялись по узкой лестнице. На втором этаже лестничная площадка на две квартиры, располагающиеся напротив друг другу. Снизу входа в квартиры на первый этаж нет.
- У тех соседей, что снизу, отдельная входная дверь, - опять пояснил Игорь. – Очень удобно. Не то, что в современных домах. А потом жалуются, что жильцы друг друга не знают...
Александр отключил слух, бубнёж знакомого его опять перестал интересовать, хотелось погрузиться в свои тяжёлые думы, но не успел. Пока разувался в малюсеньком коридорчике, стукнулся два раза о дверной косяк, второй раз такой неловкости, заставил громко выругаться.
- Не разговаривай громко, у меня соседи снизу уже спят, - вкрадчиво попросил очкарик.
Гость кивнул и пошёл в ванну. В совмещённом санузле, еле закрыл подтекающий кран, после мытья рук, взглянул в зеркало. Сам бледный, глаза от недосыпания ввалились, губы обветрены, коротко подстриженные волосы подчёркивали обозначающуюся лысину. Мда, герой-любовник из него сейчас так себе. Может его ночное наваждение из-за этого и скрылось, даже не обернувшись? Да нет, бред. Может и правда всё привидилось?
Когда Александр зашёл на кухню, Игорь приготовил уже ароматный чай. Из чего он его сотворил, понятно не было, но тёрпкий густой вкус создавал иллюзию, будто чай настаивался не пять минут, а полчаса, и этим пьянящим вкусом заставил забыть все невзгоды. Внутри потеплело, захотелось разговаривать.
- Какая фирма чай делает? – полюбопытствовал он.
- Никакая. Я сам делаю, - пояснил хозяин. - Травы собираю, сушу, потом зимой вот... согреваюсь. Понравилось?
- Очень, - честно ответил Сашка. – Мне похожий чай бабка в деревне летом заваривала.
- Бабка? Значит, она в травах разбиралась? – осторожно продолжил тему собеседник. - А ты этому искусству выучился?
-Давно это было. Может и рассказывала чего, да я не помню ничего. Тогда ещё никаких снов не снилось... – Сашка одёрнул сам себя, посмотрел на Игоря. Тот вроде ничего не заметил, стоял, отвернувшись к окну, обхватив кружку двумя руками. Только в стекле отражались его зрачки, сейчас ярко светившиеся, как у кошки. Наверное, отраженный ими свет от фонарей, даёт такой эффект.
- Пей, пей, не стесняйся, - обернулся он к гостю. – Спаться будет крепче.
Зрачки у хозяина потухли, но не сразу. Ещё некоторое время они горели в тени отбрасываемой абажуром древней люстры, а потом он вышел на свет и эффект исчез. Сашка пригубил кружку с ароматным напитком, но пить дальше не стал. Как-то странно на него чай влиял. Может что-то там такое, что плохо с алкоголем сочетается? Или наоборот хорошо... для хозяина. Болтливым что-то он стал не в меру с него.
Поставив чашку на стол, Сашка вспомнил, что в прошлый раз перед тем как проболтаться хозяину про свои сны, тот угощал его чаем из термоса. Тогда они гульбанили ночью возле канала по поводу Галкиного дня рождения. После двух дежурных бутылок пива Сашка перешёл на соки и морсы, так как на следующий день за руль, а рисковать он не хотелось. Так что под утро, когда основная братия разбредалась по палаткам и была весьма весёлой и мало вменяемой, он был трезвым, но слегка продрогшим. Игорь угостил его чаем из термоса «для сугреву за знакомство» и понеслось... Сейчас хозяин вроде не заметил тревоги гостя, спокойно показал на малюсенькую комнату рядом с кухней.
- Спать будешь там.
Сашка отогнувшись на стуле рассмотрел предполагаемое место ночёвки. Комната была чуть просторней, чем прихожая, и всё по размерам больше напоминала гроб с высокими стенками. Но узкая одноместная кровать со скомканным покрывалом и парой узких подушек вполне себе вмещалась. Даже тумбочка каким-то чудом втиснулась. В чём не соврал Игорь, так это в том, что у него бардак. Даже в этой маленькой комнатке, умудрялись располагаться вещи не характерные для спальни. Резина для велосипеда в углу с пыльной паутиной, открытый ящик с инструментами выглядывающий из под кровати, мандариновые корки на подоконнике рядом с засохшей фиалкой с крошащимися коричневыми листьями. Полки над кроватью с небрежно впихнутыми стопками книг ещё больше сужали пространство. А вот на противоположной стене, в массивной раме на уровне глаз висела картина с изображением каких-то вельмож, а может военачальников времён Римской империи. В белых туниках с красными плащами, золотыми венками и массивными перстнями на пальцах. Находились вельможи среди мраморных колонн, за которыми наблюдались море, а по горизонту угадывалась горная гряда. Картина единственное, что расширяло здесь пространство. Занятная обстановка. Со времён студенчества в подобной не зависал. Будто время повернулось вспять. А может картина создавала такой эффект? В любом случае, если открыть форточку и завернуться в покрывало, можно неплохо выспаться... возможно, даже без снов. Может и правда специальный чай позволит отдохнуть от ночных видений.
- А ты где будешь? – машинально спросил Сашка, вдоволь насмотревшись.
- А я в большой, - неопределённо махнул Игорь и виновато улыбнулся. - Но у меня там... сам понимаешь, так что располагайся.
- Угу... – согласился гость, - тогда спокойно ночи.
Хозяин ушёл, оставив на кухне ночное освещение для удобства. Сашка некоторое время прислушивался к шуму ночного города за окном, потом перебрался на кровать. Но не смотря на заверения в волшебных свойствах чая, не спалось. Он лежал с открытыми глазами, смотрел на картину с довольными жизнь деловыми людьми и перебил в памяти события этого вечера. До тех пор, пока не повеяло странными благовониями. По удушающим свойствам, похожими, на дешевые ароматные индийские палочки. Запах шёл сл стороны кухни, Игорь, что ль зажёг в своей комнате? Это удивило. Игорь никогда не упоминал, что увлекается этой восточной ерундой. Сашка открыл форточку шире, но воздух это не освежило.
Глава 2. Вам сюда:
2. Колдовские манёвры
Ничего, сейчас он выведет Её на чистую воду. Выволокет на танцплощадку и покажет очкарику, а прежде всего самому себе, что с восприятием мира у него всё в порядке и он в «своём уме».
Протиснувшись между разнузданных танцующих к плотной шторке, Александр исчез в узком коридорчике, что она прикрывала. Звуки музыки тот час стали глуше и уже не били так сильно в виски и черепную коробку. Теперь звук походил на тот, когда время замерло. Не совсем «через вату», всё-таки звуки более резкие, чем тогда, но близко... Ещё несколько шагов и он найдёт Её.
Он распахнул дверь... и в малюсенькой тусклой гримёрке никого не было. Не было Её струящегося длинного платья, не было Её переливающейся заколки с лилией, не было ничего Её... даже аромата шиповника и смородины. Уж он-то не должен был испариться отсюда, ведь когда Она ушла со сцены, шлейф этого аромата преследовал его через весь бар. Но даже этого эфемерного ключика в помещении не было. Здесь пахло сыростью и старыми вещами. На трюмо разбросана фирменная косметика и флаконы с дешёвыми духами. Несколько чехлов для одежды небрежно висят на стульях вместе с вешалками, зимние куртки и полушубки свалены в углу на скамье с коричневым кожзамом. Всё обычно до примитивности.
Сашка устало прислонился к стене. Что с ним не так? Что за галлюцинации его сегодня преследуют весь вечер?
- Вы что-то ищите? – в гримёрку заглянул молодой охранник.
Вид у него был то ли надменный, то ли виноватый. Похоже, он недавно исполняет свои обязанности и разрывается в дилемме между исполнительностью и чрезмерной бдительностью. Ну, право, может это хахаль одной из выступающих, а он тут его... Неудобно получится.
Сашка посмотрел на растерянного стража порядка тусклым взглядом и не ответил. Потом оторвал себя от стены, отодвинул охранника из проёма, медленно вышел в темноту коридора. Куда идти? Идти никуда не хотелось. Жить тоже. Искра надежды и драйва сменилась апатией, ещё более глубокой, чем была до прихода в бар. Квартира сейчас будет чужой, друзья будут пустыми незнакомцами, максимум – фоновым режимом внутреннего раздрая. Это конец...
- Где был? – полюбопытствовал Игорь, когда Сашка тёмной тучей материализовался рядом со стойкой.
Взрослый подросток уже нежно ворковал с блондинистой нимфеткой, осторожно трогая её в неприличных местах, особо не стесняясь и не прикрываясь и считая, что никто этого не заметит.
- Нигде, - равнодушно ответил Сашка. – Пошли.
- Куда?
- Никуда.
- Значит, ко мне? – обрадовался Игорь, но огорчённо посмотрел на нимфетку.
- Отсюда, - уронил утверждение Александр и направился к выходу.
Он не видел, как странный знакомый торопливо чмокает несостоявшуюся подругу, быстро расплачивается с барменом и бежит вслед. Не видел, но знал. И ему было всё равно, догонит он его или нет. А может, наплюёт на его заскок и останется бухать дальше.
- Значит ко мне, - обозначился очкарик репликой, когда догнал его. – Знаешь, у меня там бардак...
- Мне всё равно.
- А понял-понял... Ты только не переживай, – начал тараторить Игорь. – У меня есть хороший психотерапевт, даже записываться не надо, просто придём, он тебе рекомендации даст, таблеточки выпишет, если надо даже сам достанет...
В этот момент холодный ветер подхватил пустые слова и засыпал их снегом. Сашка не слушал и даже был рад, что ничего не слышно. В мыслях вертелась Она. Её голос, Её движения, Её танец... Глупо. Очень глупо. Почему он сразу не пошёл за Ней? Возможно, он застал бы Её врасплох, возможно, проследил куда Она ушла, он нашёл бы Её по тени, по запаху... А может Она вообще не ходила в гримёрку, просто вышла через чёрный ход, и он поздно Её искать начал.
Дадут ли ему ещё такую возможность? В мозгу предательски заскребла мысль, что «такой шанс» предоставляется исключительно раз в жизни. И он свой просрал. От этого стало ещё более пусто, мерзко и холодно. Сашка поднял воротник, сгорбился, съёжился, сунул руки в карманы, будто это могло согреть изнутри.
- Ты вообще меня слушаешь? – окликнул его Игорь, возвращая к действительности. - Мы пришли!
Очкарик стоял возле деревянной двери подъезда двухэтажного типового кирпичного дома, посреди высоток. Наверное, такие после войны ещё немцы строили. И как он не заметил этот дом, мимо же шёл? Фонари, правда нигде не горят, освещается пешеходная зона только исходящим с соседних домов светом из окон. Сашка и не знал, что такие дома ещё в Москве остались, думал посносили давно, особенно из центра. А тут...
- У нас отопление качественно сделано и стены толстые, утеплять не надо, - прочёл его мысли Игорь, стараясь в темноте попасть ключом в замочную скважину. После нескольких попыток ему это удалось, замок щёлкнул. - Соседским домам меньше повезло, там с технологией что-то напутано было, продувало всё зимой, жильцы с удовольствием разъехались, как только им предложили. А наши нет, дом отстояли. Сам понимаешь, центр, Москва. Отсюда никто съезжать не хочет.
- Ну да, ну да... зачем объясняешь? Вроде не спрашивал.
- А я каждому второму это объяснял раньше перед дверью, а каждому следующему второму за дверью. Со временем в привычку вошло. Не собирался грузить...
Они молча поднялись по узкой лестнице. На втором этаже лестничная площадка на две квартиры, располагающиеся напротив друг другу. Снизу входа в квартиры на первый этаж нет.
- У тех соседей, что снизу, отдельная входная дверь, - опять пояснил Игорь. – Очень удобно. Не то, что в современных домах. А потом жалуются, что жильцы друг друга не знают...
Александр отключил слух, бубнёж знакомого его опять перестал интересовать, хотелось погрузиться в свои тяжёлые думы, но не успел. Пока разувался в малюсеньком коридорчике, стукнулся два раза о дверной косяк, второй раз такой неловкости, заставил громко выругаться.
- Не разговаривай громко, у меня соседи снизу уже спят, - вкрадчиво попросил очкарик.
Гость кивнул и пошёл в ванну. В совмещённом санузле, еле закрыл подтекающий кран, после мытья рук, взглянул в зеркало. Сам бледный, глаза от недосыпания ввалились, губы обветрены, коротко подстриженные волосы подчёркивали обозначающуюся лысину. Мда, герой-любовник из него сейчас так себе. Может его ночное наваждение из-за этого и скрылось, даже не обернувшись? Да нет, бред. Может и правда всё привидилось?
Когда Александр зашёл на кухню, Игорь приготовил уже ароматный чай. Из чего он его сотворил, понятно не было, но тёрпкий густой вкус создавал иллюзию, будто чай настаивался не пять минут, а полчаса, и этим пьянящим вкусом заставил забыть все невзгоды. Внутри потеплело, захотелось разговаривать.
- Какая фирма чай делает? – полюбопытствовал он.
- Никакая. Я сам делаю, - пояснил хозяин. - Травы собираю, сушу, потом зимой вот... согреваюсь. Понравилось?
- Очень, - честно ответил Сашка. – Мне похожий чай бабка в деревне летом заваривала.
- Бабка? Значит, она в травах разбиралась? – осторожно продолжил тему собеседник. - А ты этому искусству выучился?
-Давно это было. Может и рассказывала чего, да я не помню ничего. Тогда ещё никаких снов не снилось... – Сашка одёрнул сам себя, посмотрел на Игоря. Тот вроде ничего не заметил, стоял, отвернувшись к окну, обхватив кружку двумя руками. Только в стекле отражались его зрачки, сейчас ярко светившиеся, как у кошки. Наверное, отраженный ими свет от фонарей, даёт такой эффект.
- Пей, пей, не стесняйся, - обернулся он к гостю. – Спаться будет крепче.
Зрачки у хозяина потухли, но не сразу. Ещё некоторое время они горели в тени отбрасываемой абажуром древней люстры, а потом он вышел на свет и эффект исчез. Сашка пригубил кружку с ароматным напитком, но пить дальше не стал. Как-то странно на него чай влиял. Может что-то там такое, что плохо с алкоголем сочетается? Или наоборот хорошо... для хозяина. Болтливым что-то он стал не в меру с него.
Поставив чашку на стол, Сашка вспомнил, что в прошлый раз перед тем как проболтаться хозяину про свои сны, тот угощал его чаем из термоса. Тогда они гульбанили ночью возле канала по поводу Галкиного дня рождения. После двух дежурных бутылок пива Сашка перешёл на соки и морсы, так как на следующий день за руль, а рисковать он не хотелось. Так что под утро, когда основная братия разбредалась по палаткам и была весьма весёлой и мало вменяемой, он был трезвым, но слегка продрогшим. Игорь угостил его чаем из термоса «для сугреву за знакомство» и понеслось... Сейчас хозяин вроде не заметил тревоги гостя, спокойно показал на малюсенькую комнату рядом с кухней.
- Спать будешь там.
Сашка отогнувшись на стуле рассмотрел предполагаемое место ночёвки. Комната была чуть просторней, чем прихожая, и всё по размерам больше напоминала гроб с высокими стенками. Но узкая одноместная кровать со скомканным покрывалом и парой узких подушек вполне себе вмещалась. Даже тумбочка каким-то чудом втиснулась. В чём не соврал Игорь, так это в том, что у него бардак. Даже в этой маленькой комнатке, умудрялись располагаться вещи не характерные для спальни. Резина для велосипеда в углу с пыльной паутиной, открытый ящик с инструментами выглядывающий из под кровати, мандариновые корки на подоконнике рядом с засохшей фиалкой с крошащимися коричневыми листьями. Полки над кроватью с небрежно впихнутыми стопками книг ещё больше сужали пространство. А вот на противоположной стене, в массивной раме на уровне глаз висела картина с изображением каких-то вельмож, а может военачальников времён Римской империи. В белых туниках с красными плащами, золотыми венками и массивными перстнями на пальцах. Находились вельможи среди мраморных колонн, за которыми наблюдались море, а по горизонту угадывалась горная гряда. Картина единственное, что расширяло здесь пространство. Занятная обстановка. Со времён студенчества в подобной не зависал. Будто время повернулось вспять. А может картина создавала такой эффект? В любом случае, если открыть форточку и завернуться в покрывало, можно неплохо выспаться... возможно, даже без снов. Может и правда специальный чай позволит отдохнуть от ночных видений.
- А ты где будешь? – машинально спросил Сашка, вдоволь насмотревшись.
- А я в большой, - неопределённо махнул Игорь и виновато улыбнулся. - Но у меня там... сам понимаешь, так что располагайся.
- Угу... – согласился гость, - тогда спокойно ночи.
Хозяин ушёл, оставив на кухне ночное освещение для удобства. Сашка некоторое время прислушивался к шуму ночного города за окном, потом перебрался на кровать. Но не смотря на заверения в волшебных свойствах чая, не спалось. Он лежал с открытыми глазами, смотрел на картину с довольными жизнь деловыми людьми и перебил в памяти события этого вечера. До тех пор, пока не повеяло странными благовониями. По удушающим свойствам, похожими, на дешевые ароматные индийские палочки. Запах шёл сл стороны кухни, Игорь, что ль зажёг в своей комнате? Это удивило. Игорь никогда не упоминал, что увлекается этой восточной ерундой. Сашка открыл форточку шире, но воздух это не освежило.
После получаса удушливого беспокойства, Сашка всё-таки решил заглянуть в соседнюю комнату. Не то, чтоб он боялся побеспокоить хозяина, но мало ли... Но и спать в такой духоте возможности не было. Осторожно ступая, он с удовольствием про себя отметил, что по незнакомому полу удалось пройти без скрипа. Военная кафедра, как бы ни была скупа на знания и умения, всё же давала о себе знать в сложные моменты. Дверь в ванну была закрыта, а в большую комнату приоткрыта. По неровным отблескам на стенах, угадывался ночник с красноватым оттенком. Удушающий аромат шёл оттуда. Гость тихонько постучал, всё ещё раздумывая, спит ли обитатель комнаты.
- Да входи, чего уж... – послышалось в ответ.
Дверь распахнулась, будто её кто-то потянул изнутри, но Игорь, как оказалось, сидел на расшитых под восточный манер подушках на полу у противоположной стены справа от окна. Рядом беспорядочно расставлены свечи, источающие дурманящий аромат. Это они давали красноватый отблеск по комнате, так что никакого ночника здесь не было. Среди свечей разложены толстые книги. Вместо кровати за дверью брошен прямо на пол матрас. Рядом письменный стол заваленный книгами со стилизованными под старину золотыми буквами. Под столом лежали две советские каски времён великой отечественной, там же валялись несколько горстей гильз. Хозяин же этого бардака сейчас водил ладонями над одной из толстых свечей, заставляя колыхаться неверное пламя, бродить по стенам странные тени.
- Ты чего? – спросил Сашка. – Зачем?
Вопрос: «Что делаешь?» - тоже вертелся на языке, но выглядел бы здесь совсем глупо, так как вразумительного ответа на него можно не получить, либо получить, но в силу неполной собственной информации по теме и не понимания возможного сленга, всё равно не ощутить сути.
- Чищу пространство, - ответил Игорь.
- И как, получается? – ухмыльнулся гость. – А от чего? Или кого?
- От всего, что противоречит учению Главного.
- А... Да, важное дело, – протянул Александр и только сейчас заметил очертания религиозных деятелей в массивных рамах на одной стене.
Что ж... Такое мировоззрение не новость, сейчас сплошь и рядом. Но вот содержимое противоположной стены его удивило. Там на комоде стояли статуэтки, фрески, рукоделия, вазы с изображениями мёртвых учений. Среди обитателей тамошней коллекции угадывались величественный Зевс, расчленённый Осирис, Инанна с яблоками, развратная Иштар, разъярённый Один, Дионис с рассыпчатой гроздью винограда, Геката с псами, Велес в медвежьих шкурах... В разных ипостасях, в разных изображениях, с разными хейти, от разных мастеров и в невообразимом хаосе. Всё это стояло, висело, лежало, парило на полках и над потолком на крючках, подставках, гвоздиках... Как в этом можно было разобраться не понятно, а главное, зачем всё это человеку, который здесь пытается проводить чистку. Первым делом, согласно логике, ему надо очистить свою комнату, а потом и слегка марафет в мозгах навести. Если ещё не поздно. И как его угораздило сбежать от своих тараканов в дом к человеку, где их ещё больше? Осознав широту проблемы, Сашка попятился.
- Знаешь, я уже такси вызвал, сейчас приедет. Так что, пока.
- Пока, - равнодушно откликнулся Игорь. – Как знаешь. Я думал, что ты захочешь избавиться от своих ночных наваждений. Забыть о них, как страшный сон, извини за тавтологию. Значит, просчитался... Ну что ж...
Гость, уже почти натянувший второй кроссовок, так и застыл в позе аиста. Забыть? И больше никогда не чувствовать раздираемую на клочки душу? Забыть и всё? И произнёс, не слыша собственного голоса, ощупью осознавая возможное счастье:
- А это возможно?
- 8 -
После получаса удушливого беспокойства, Сашка всё-таки решил заглянуть в соседнюю комнату. Не то, чтоб он боялся побеспокоить хозяина, но мало ли... Но и спать в такой духоте возможности не было. Осторожно ступая, он с удовольствием про себя отметил, что по незнакомому полу удалось пройти без скрипа. Военная кафедра, как бы ни была скупа на знания и умения, всё же давала о себе знать в сложные моменты. Дверь в ванну была закрыта, а в большую комнату приоткрыта. По неровным отблескам на стенах, угадывался ночник с красноватым оттенком. Удушающий аромат шёл оттуда. Гость тихонько постучал, всё ещё раздумывая, спит ли обитатель комнаты.
- Да входи, чего уж... – послышалось в ответ.
Дверь распахнулась, будто её кто-то потянул изнутри, но Игорь, как оказалось, сидел на расшитых под восточный манер подушках на полу у противоположной стены справа от окна. Рядом беспорядочно расставлены свечи, источающие дурманящий аромат. Это они давали красноватый отблеск по комнате, так что никакого ночника здесь не было. Среди свечей разложены толстые книги. Вместо кровати за дверью брошен прямо на пол матрас. Рядом письменный стол заваленный книгами со стилизованными под старину золотыми буквами. Под столом лежали две советские каски времён великой отечественной, там же валялись несколько горстей гильз. Хозяин же этого бардака сейчас водил ладонями над одной из толстых свечей, заставляя колыхаться неверное пламя, бродить по стенам странные тени.
- Ты чего? – спросил Сашка. – Зачем?
Вопрос: «Что делаешь?» - тоже вертелся на языке, но выглядел бы здесь совсем глупо, так как вразумительного ответа на него можно не получить, либо получить, но в силу неполной собственной информации по теме и не понимания возможного сленга, всё равно не ощутить сути.
- Чищу пространство, - ответил Игорь.
- И как, получается? – ухмыльнулся гость. – А от чего? Или кого?
- От всего, что противоречит учению Главного.
- А... Да, важное дело, – протянул Александр и только сейчас заметил очертания религиозных деятелей в массивных рамах на одной стене.
Что ж... Такое мировоззрение не новость, сейчас сплошь и рядом. Но вот содержимое противоположной стены его удивило. Там на комоде стояли статуэтки, фрески, рукоделия, вазы с изображениями мёртвых учений. Среди обитателей тамошней коллекции угадывались величественный Зевс, расчленённый Осирис, Инанна с яблоками, развратная Иштар, разъярённый Один, Дионис с рассыпчатой гроздью винограда, Геката с псами, Велес в медвежьих шкурах... В разных ипостасях, в разных изображениях, с разными хейти, от разных мастеров и в невообразимом хаосе. Всё это стояло, висело, лежало, парило на полках и над потолком на крючках, подставках, гвоздиках... Как в этом можно было разобраться не понятно, а главное, зачем всё это человеку, который здесь пытается проводить чистку. Первым делом, согласно логике, ему надо очистить свою комнату, а потом и слегка марафет в мозгах навести. Если ещё не поздно. И как его угораздило сбежать от своих тараканов в дом к человеку, где их ещё больше? Осознав широту проблемы, Сашка попятился.
- Знаешь, я уже такси вызвал, сейчас приедет. Так что, пока.
- Пока, - равнодушно откликнулся Игорь. – Как знаешь. Я думал, что ты захочешь избавиться от своих ночных наваждений. Забыть о них, как страшный сон, извини за тавтологию. Значит, просчитался... Ну что ж...
Гость, уже почти натянувший второй кроссовок, так и застыл в позе аиста. Забыть? И больше никогда не чувствовать раздираемую на клочки душу? Забыть и всё? И произнёс, не слыша собственного голоса, ощупью осознавая возможное счастье:
- А это возможно?
- 9 - 9,5 -
Ведьминские рассказы:
Королевский Йоль
Утреннее тёмное зимнее небо грохотало снежными тучами. Хотя конечно, грохотало не оно. Грохотало внутри самой Чары от болезненного протеста. От нежелания вставать, вылезать из под горячего одеяла в прохладную темноту комнат. Что она забыла в такую рань? Хотя, не рань это. Просто день сейчас такой маленький. Каких-то четыре часа и опять темно. В темноте ложишься, в темноте просыпаешься. Это очень короткое время от всего года, но пережить его надо. И не просто пережить, а выйти победителем из этой войны с самим собой и с миром.
Ведьмочка всё же откинула одеяло, нащупала под подушкой мешочек с берёзовыми пересыпающимися рунами, потянула на себя, прижала к менталу, будто они могли восстановить утраченный большой огонь, позволить оказаться там, чему нет больше места, насладиться хотя бы искрами. Мгновенье внутренней наполненности... И понимание, что нет. Не хочет она там оказаться. Это пройденный этап. Попадает туда иногда в полусонном состоянии, но не больше.
Ни жалости к утраченному, ни иллюзий о возврате в прошлое не было. Первой Чара не позволила родиться, а с последними расправилась за полгода. Сложно и больно добивать красивые миры внутри себя. Многие, боясь боли, пытаются их реставрировать. Тянут за собой мёртвую ношу через года, как черепаха домик. Прикладывают к трупам воспоминаний отжившие слова, мысли. Забывая, что не разрушив, нельзя создать новое. Просто места не хватит. Что выбрать? Пустоту или продолжающую разлагаться почерневшую мумию? Ведьмочка на последнюю реальность была не согласна. Муторно и страшно оказаться в одиночестве в самой себе. Но не привыкать, не в первый раз остаются позади обломки. Бывало и хуже.
Как огонь распалился до такой степени, она сама не поняла. Любопытство, жажда власти, недостаток информации привели к этому? Уже не важно. Это дело казуального анализа, и она позже к нему доберётся. Сейчас не до этого. После взрыва, осталось только спокойно ждать, когда огонь съест всё, до чего доберётся, а до чего не добрался, она сама кинула на растерзание. Уходить, так уходить. Рушить, так рушить. Для нового нужно обширное пространство и больше воздуха. А пока здесь всё в дыму, развития не будет.
Когда огонь погас, а астрал впитал в себя густой дым, образовалась бескрайняя серая пустыня, настоящая вселенная для свершений. На этом радости кончились. В этот раз эфирка догорев, рассыпалась пепельными головешками. Не имея основания, она сама стала им. Даже здоровье покачнулось. Это говорило, что внутренний огонь добрался до физического тела. Очень не предусмотрительно. Ни врачи, ни аптеки здесь не помогут. Настоящая ведьма не должна себе такого позволять. Но ничего, на ногах после такого удара устояла. А дальше дело техники. Надо только знать, к каким Силам за здоровьем идти. Видимо не успели Они поставить крест на ней, после такого бесчинства, что и спасло. А может, разглядели некоторый потенциал и его надо отрабатывать. Просто так ничего в жизни не даётся. Ни талантов, ни возможностей. Не сумел, не захотел, не смог использовать по назначение – больше не дадут. Найдут более достойных кандидатов. А с тебя издержечки спишут. Как правило, после таких расчётов человеку остаётся только самый минимум на пропитание. Многие после этого спиваются, сгнивают заживо, обозляются на мир. С Чарой этот номер пока не пройдёт.
За год из выжженной пустыни ведьмочка смогла создать яркие угли. Да, это противоречит законам внешней реальности, но не противоречит магическим. Только изменяет их. Сначала получались еле тлеющие угли, едва дышащие. Дающие совсем мало света, мало тепла. Ещё летом казалось, что это провал и ей не справиться. Но теперь, к началу зимы, это уже цвета густой патоки горячие угли, которые схватывают любое слово, пришедшее с ментала, любую мысль. Как пёрышко или лоскуточек бумажной салфетки, поджигая, освещая, оценивая, переваривая, выбирая новую реальность. Яркий язычок пламени быстро гаснет, оставляя нетронутым массивный слой под босыми ногами. Это радует. Это её основа. На ней, как на сёрфе, можно преодолеть любую волну. С таким основанием мало что может сбить её с намеченной цели. Разве что стихийное бедствие. Но может когда-нибудь, она сможет выдержать и его. Это основание похоже на королевскую мантию. Значит надо быть достойной.
А впереди Йоль. Когда время представить на суд высших Сил свои результаты. Устойчивость, выработанная от прохождение Рагнарёга, несколько реализованных идей, постоянная учёба, до завидного крепкая семья и... Любовь. Всё равно Любовь. Без неё невозможно. Чара будет её черпать отовсюду, источников достаточно. Отказаться от Любви – это слабость, добровольная психологическая Смерть, которая и в физическом мире не заставит себя ждать. Быть ходячим мертвецом может позволить себе человек. С него и взятки гладки. Люди уходят в никуда. Не оборачиваясь, не анализируя, прикрываясь словом «судьба». Но ни один маг, ни одна ведьмочка себе позволить это не может. Любовь надо понять всю без остатка, научиться с ней работать, приносить жертвы и не отрицать дары, даже болезненные. Только тогда можно стать настоящей королевой, которой подчиняться будет само Время. И каждый Йоль будет открывающейся возможностью, а не ещё одним шагом в объятия Смерти. Которая конечно когда-нибудь придёт и за ней. Но не раньше, чем сочтут необходимым она и Силы. Ведь и ей, и Им ещё много надо преодолеть битв и реальных, и с самими собой. И неизвестно ещё, какие из них болезненней и страшнее.
10 - 11 - 12 -
Ведьминские рассказы:
Случайная встреча
Он оказался напротив. Тёмно-синий, почти чёрный джемпер, сдержанная улыбка, крепкая фигура, короткая стрижка. Это был он. И это было странно. Он заказал себе выпить и сложил руки в замок перед собой. Она его видела во сне, как и это место. Японский ресторан, мягкого цвета стены, с красными иероглифами абажуры на люстрах, тёмного дерева не убиваемые столы.
Она не собиралась встречаться здесь. Да и вообще уже не собиралась. Не ждала, не звала, не мечтала. И на тебе. Зачем? Чара поставила крест на этом человеке, но он вместо того, чтоб совсем исчезнуть из жизни, материализовался. Дубликат, конечно. Это не Геральт. Всего лишь его двойник доступный в этом отражении, в этой реальности. Он сам не знал кто он, но знала она, и этого было достаточно. До этого момента звёзды им видеться не позволяли. Не предусмотрено программой. А она – штука жестокая. С ней лучше бороться вдвоём, но можно и одному. Но если один сильно сопротивляется, у второго нет шансов. Ну нет, так нет. До свидания. Следующую жизнь никто не отменял, может там повезёт, если этот собеседник будет ещё интересен. И вот на тебе. Приплыли.
Ведьмочка моментами из под ресниц наблюдала за ним. Одновременно отмечая сходства и совсем не удивляясь им. Созвучное имя, не курит, тоже злой, нелюдимый, малоразговорчивый, не терпит манипуляций. Но так же ловко умеет ставить её в дурацкое положение, не прикладывая никаких усилий. Это было забавно и чуть-чуть стыдно. Совсем чуть-чуть. Но больше забавно.
Притягивал ли сам? Шло ли притяжение он неё? Не понятно. У неё по всем колокольчикам был отбой. А у него нет. Друзья потом отметили, что он пялился на неё весь вечер. Но это совсем не удивительно. Когда сидишь напротив человека, так или иначе притягиваешь его взгляд. Так что навряд ли стоит обращать внимание.
Разошлись не попрощавшись, даже не обернувшись. Запомнил ли он? Навряд ли. Вспомнит ли сама? Не уверена. Но ещё одна мечта сбылась. И перед самым новым годом.
- Разве это возможно? - повторил Сашка после некоторый паузы.
- Не только возможно, но и прямо показано! - всё-таки откликнулся Игорь. Длинные тени от свечей нехотя скользили по стенам, приглашая ещё побыть здесь и во всём разобраться. Очкарик продолжил. - Я ещё летом решил, что это не нормально, и что у тебя видения странные какие-то, а значит что-то надо делать, они тебя морально выпить могут. А теперь зимой, полагаю это вообще смерти подобно? Зима она вообще... сложная всегда. Лёгких зим не бывает.
Он то ли вопросительно, то ли утвердительно уставился на Сашку. Гость отвечать не стал, просто сел рядом с ним на цветастые подушки. Ерунда или нет, но он должен хотя бы попытаться избавиться от химеры внутри.
- Рассказывай, что предлагаешь, - медленно сказал он.
- Да пустяки, - хозяин подался вперёд, вероятно, чтоб аргументы выглядели более весомо, стёкла очков сверкнули. Сашка был спокоен, на него такие штучки не действовали. Но собеседник не заметил скептицизма и с жаром продолжил. - Конечно, для здравомыслящего современного человека, это может показаться диковатым, но я уже несколько раз прибегал к этому методу для себя и кое-каких знакомых... Результаты потрясающие! У всех испарились тревожность, бессонница, нервозность. Всё стали веселыми, приятными в общении людьми.
- А я значит, не спокоен? – нет, всё-таки зря он остался. Зомбоящик ведь дикая, но эффективная. Добирается до своей жертвы незаметно для него самого, но заметно для окружающих.
- Нет, ну что ты, - заискивающе улыбнулся хозяин, - но уж больно ты мрачен. Душа глядя на тебя разрывается.
- Не думаю, что это должно тебя касаться.
- Тем не менее, ты не отказываешься от помощи, - ухмыльнулся Игорь.
Крыть было нечем.
- Ну, так что ты предлагаешь?
- Ты знаешь, кто такая Лилит? - Игорь заёрзал на подушках.
- Нет, не встречал такой.
- Ты не понял. Я имею ввиду демоницу, а не женщину или девушку. По преданию, сбежав из рая, она поклялась убивать младенцев и мстить Адаму, то есть всем мужчинам. И никто из нас теперь не исключение. Мы все, понимаешь, все под угрозой! Да, нападает она не на всех. Выбирает тех, с кем может тягаться. Но и чтоб борьба не была слишком скучной. В зоне риска находятся одиночки, хотя не всегда. Вот на тебя через сны действует такая Лилит. И хочется тебе или нет, либо ты избавиться от этих наваждений, либо она заставит свести тебя счеты с жизнью. Так что лучше последовать моим советам.
- Игорь, ты себя вообще слышишь? Ты так и не сказал мне, что именно я должен сделать.
- Довериться мне.
- А вот этого я не люблю. Ещё предложения есть?
- Есть, но без этой составляющей никак.
Есть методика, которая позволяет выуживать из памяти плохие воспоминания. Они как точка притяжения для Лилит. Не будет их, она тебя больше не найдет. Никогда! Ты сможешь жить, радоваться, не оборачиваясь назад, не думая...
- Последнее, конечно сомнительное удовольствие. Но допустим. От меня что требуется?
Ничего особенного. Просто сидеть спокойно, по возможности закрыв глаза.
Сашка скривился.
- Нет, так нет. Пошёл на попятную Игорь. - Я понимаю, это сложно так сходу взять и кому-то довериться. Знаешь, что... давай просто посидим спокойно, а я попробую из тебя страхи выудить даже сдвигаясь с места.
Это становилось уже забавно.
- Как ты это себе представляешь? – сделал удивлённую интонацию гость.
- Ты сидишь просто рядом со мной, а я работаю. Тебе ничего делать не надо. Можешь открыть глаза, можешь закрыть – не важно. Главное - расслабься.
- И что должно произойти в тоге? Я что-то почувствую?
- Скорее всего да. Но реакция и чувствительность у всех разная. Так что гарантировать не могу. Ну что, согласен?
- Хорошо, давай, - согласился Сашка. - Хуже навряд ли будет, но и лучше тоже. Просто не верю. Но хоть посмеюсь потом.
Игорь издёвки не заметил, склонил голову и что-то забубнил. Сашке было уже всё равно. Он рассматривал тени, что рождались на стенах от множества свечей. В какой-то момент тени стали приобретать женские очертания. Волосы у дамы были распущенны, но в них угадывалась заколка с лилией. Сашка потёр глаза и тени снова приобрели бесформенность. Спать, что ли уже на самом деле хочет? Нудное бормотание соседа по подушкам вгоняло в сон, не смотря на сидячее положение. Удушающий аромат свечей, к которому он вроде привык, опять начал сдавливать горло, удивительно, но это не мешало засыпать. Только прокашлялся разок, сглотнул. И сам не заметил, как провалился в дремоту, а там перешагнул в сон. Вокруг оказался сад с густым ароматом цветов. Такой Сашка чувствовал только весной в деревне, когда зацветали сливы или вишня. Он не шёл, а скорее плыл между зарослями огромного папоротника, кустов шиповника, смородины, яблонь и ещё каких-то фруктовых деревьев, о которых не знал... Таким необычным методом передвижения, он приплыл к тихому водоёму, где и остановился. По краям неровного озера в ветвях ивы щебетали птицы. Александр прошёл по берегу, потрогал воду. Она была тёплая, прозрачная гладь позволяла увидеть собственное отражение. Здесь воздух был свежее и приятней. И никого вокруг. Он закрыл глаза, прислушался к пению птиц.
- Вставай, вставай! - послышалось позади.
Сашка не отреагировал. На корточках продолжал дремать возле воды.
- Вставай! - раздалось ближе. Голос был женский. Где-то он его уже слышал. Сашка прислушался, но глаза не открыл. Очень уж дремота одолела.
- Вставай! - этот призыв оказался под самым ухом, затем последовал толчок, от которого он потерял равновесие и упал бы, если бы не выставил вперёд руки.
Он находился в комнате, рядом горели свечи, на стене было видно, что над ним нависла тень с ножом. Сашка сгруппировался, перекувырнулся, когда оказался на спине, согнул ноги и с размаха ударил Игоря в живот. Тот согнулся, прижал руки к животу, застонал.
- Ты чего? – прохрипел хозяин, опуская руку с ножом. Тот был какой-то замысловатой формы, с длинной деревянной ручкой, на которой было что-то вырезано, но под ладонью не видно что.
- А ты чего? – сквозь зубы процедил Сашка, намереваясь встать. Левая рука оказалась под столом и наткнулась на что-то холодное. Гость ощупал этот предмет, отворачиваться от хозяина он не рискнул. И не слишком надеялся, что сможет определить, что попалось под руку. Каска, всё-таки вспомнил он. А Игорь продолжал объяснять.
- Я же сказал, страхи удалить нужно, а ножом самое оно, быстрее всего. Для этого и спрашивал, доверяешь ли. А тут посмотрел, ты спишь. Решил как раз ножом по воздуху и помашу, ничего страшного.
- Помашешь, говоришь? Ты что совсем дурак? Знаешь, давай прекращай этой хренью заниматься.
- Я бы с радостью, но знаешь, процесс уже запущен. Теперь обратно ну никак нельзя. Так что, давай я несколько взмахов сделаю, и всё закончится, все сны уйдут и не никогда больше не вернуться. Никто тебя больше беспокоить не будет!
Не дожидаясь положительного ответа, Игорь опять распрямился, хоть и с трудом, и начал какие-то замысловатые движения ножом. То туда, то сюда, но и правда мягко, без резких движений, может и правда фигнёй пострадает и отойдёт?
На стене опять возникла тень. Тень женщины. Она отделилась и стены и прошептала.
- Беги, беги. Не давай, уничтожить себя.
Куда бежать? Сашка сжал каску, она нагрелась от его руки и... затрепыхалась под рукой. Сашка вообще перестал понимать, что происходит. Сознание скакнуло в сторону и себя он уже видел со стороны.
- 15 -
Огонь, страх, смерть, танковое сражение. Небо то ли чёрное, то ли рыжее. То ли день, то ли вечер. Но вроде не ночь, хотя и в этом он уже сомневался. От дыма не продохнуть, от грохота уши закладывает.
Сашка сжался, одновременно оглядел себя, вернее то, что он мог видеть. Морщинистые руки, принадлежат, наверное, человеку лет пятидесяти. Сейчас грязные от масла, земли, копоти... Ногти обломаны, военная гимнастёрка грязная, пропахшая потом, в саже, масле. Поверх неё ремни, в руках свёрток, галифе, на голове тяжёлая неудобная сползающая каска, сапоги... Это он и не он одновременно. Сознание упорно хочет сдаться прямо сейчас, представить, что это не он, ну или хотя бы не здесь. Может, снится? Но грохот канонады раздавался не стихая, оглушая. И только усиливаясь. Уши заложило, показалось, что навсегда, а его опять кто-то толкнул.
- Ты что? Сказано же вперёд, значит вперёд! Тебя зачем сюда прислали?
Сашка обернулся. Командир, понял он. С ним не поспоришь, иначе под трибунал или сразу на месте без суда и следствия. Надо идти. Куда, зачем? Наверное, по ходу дела разбёрется.
- Пошёл, пошёл! - раздавалось позади.
Он и пошел, вернее сгорбившись, побежал куда показывал взгляд начальника, затем пополз. Обдираясь об кусты и резавшись о сухую, словно лезвие траву, рассаживая локти о твёрдые корни. Стараясь понять, что теперь. Понятно, что первая задача выжить, а дальше? Оказаться в этом месте и в это время навсегда не хотелось. Даже если выживет. Но именно сейчас выбирать не приходилось.
- Куда? Куда! Сюда! – еле расслышал он в перерывах между грохотом.
Ему помахали с правой стороны окопа, который он пытался обогнуть, или надо было миновать его? До сих пор не понимая, что происходит. Грязное лицо показалось знакомым.
- Мишка, - понял он.
Откуда он это знал? Сейчас не до этого. Добравшись до места, он протянул свёрток, тот быстро перекочевал по рукам. Сашка понял, что предназначался он для радиста. Провода где-то оборваны, ему поручили доставить из штаба. Теперь опять его задача не сдавать эту точку, этот рубеж... Как же это называется? Голова раскалывается, он застонал закрыл глаза, надеясь, что хоть сейчас он имеет возможность проявить минутную слабость. Не тут-то было. Дали в руки автомат и гранату. Отстреливайся, отбивайся... Говорить сейчас, что у него не все дома и его вообще здесь не может быть, бесполезно.
Но странное дело, наткнувшись на своих, он вспомнил учебку в своём прошлом, а если смотреть отсюда, то будущем. И кое-что из рассказов деда, сориентировался и стал помогать остальным, как помогают ему. А потом уже и сами руки вспомнили, то, что не знал в прошлой жизни, но наверное знал в этой. Не мог не знать. Рефлексы откопали какие-то глубинные воспоминания механических действий. Он влился в команду и оказалось, что есть время на оценку ситуации. Хотя бы пока. «За бортом» сознания рвётся, взрывается, умирается, стонется, а он словно в коконе. И пытается понять, сложить, осмыслить. Он начал вспоминать о своих навыках хождения в снах. Если это сон, реалистичный или реальный, что, конечно по себе странно, на то есть причина. Надо понять, зачем он сюда попал? Надо найти причину... Он силился вспомнить, где он так провинился, что из мирного, хотя бы относительно времени, его закинули в горячую точку, и не просто в горячую, а на целое поколение назад.
Но вот канонада стихла, образовался передых...
- Счастливый ты, - сказал Мишка, жадно делая глоток из фляжки. – Вон как тебя ждут.
Сашка замер, огляделся вокруг, к нему обращается что ли?
- Почему ждут? С чего взял?
- Не одной царапины до сих пор на тебе, хоть в пекло посылай.
- 16 -
Сашка откинулся на стенку окопа, выдохнул. Чтобы ты ещё знал. Не может его никто ждать... Он и сам-то не знает, ни кто он, ни когда он, ни где себя искать. Или может? А ведь у него наверняка есть возможность узнать что-то от товарищей. Мишка... ведь если начал разговор, значит что-то знает, наверное. Он обернулся, но тот уже исчез из поля зрения. Надо найти его, пока гвалт опять не начался. Но не успел. Началась стрельба и разговаривать опять стало некогда. А через несколько часов и не с кем.
Земля расплавилась, небо потемнело, воздух закипал, даже металл винтовки стал горячим и жёг ладони... Казалось, это никогда не закончится. Или закончится, когда у самого в голове этот шум перестанет существовать вместе с ним самим.
Когда наступила тишина, он этому не поверил. Глотнув из фляги, он принялся помогать перетаскивать раненых, попутно ища Мишку. Мишка нашёлся среди убитых. Осколок, пуля... никто особо не разбирал. Всех относили на расстеленный брезент под деревья, чтобы там и закопать. Видимо, его так никто не ждал. А может и некому уже. Разное, в этой войне случалось...
- Ты прав, нет у него никого, - послышался тихий женский голос. Мелодичный, словно глоток из родника.
Сашка огляделся. Рядом женщин нет. Да и мужчин не слишком много, да и те на приличном расстоянии, слышать не должны. Совсем с головой уже не здорово. Мерещится всякое. Надо собраться, сконцентрироваться, отрешиться от всего реального, а тем более не реального.
- Перестань сопротивляться, - повторился голос. – Так невозможно работать.
Из ствола дерева вышла тень женщины. Невысокая, нагая, с распущенными волосами. В размытых чертах угадывалась Незнакомка. Это Она из прошлой, вернее будущей жизни. Это Она его сюда запихала. Зачем? Думает измором взять? Или испугать? Или... что вообще Она хочет?
- Работать с чем? – тихо спросил Сашка. Не хватало ещё кому-то показывать, что он с несостоявшимися пнями разговаривает.
- С тобой. С твоим миром, - тень склонила голову, волосы стали похожи на ветви плакучей ивы.
- Я не хочу, чтоб со мной работали. Я сам себе хозяин и никто мне не указ.
Женщина тихонько засмеялась. Сашка опасливо обернулся на боевых товарищей, но те курили, переговаривались между собой, не обращая на него внимания. Незваная гостья продолжила:
- Это не умно, запереться в своей скорлупе, как раку отшельнику и тихо умирать.
- Я умирать не собираюсь, - сплюнул собеседник. На языке откуда-то взялся песок, от него хотелось избавиться. - Даже здесь, даже сейчас, и уж тем более по твоей вине.
Тень вышла из под коряги, протянула руку, прозрачными тонкими пальцами коснулась его губ.
- Ты уже умер. Как они, - Она указала на мертвецов. - И притом не один раз. Много. Много раз. Я ждала, я давала тебе шанс вспомнить, вернуться, понять... Но с каждой жизнью всё меньше вспоминал о том, зачем ты есть. Ой, только не надо витать в иллюзиях, что человек живёт, чтоб набить себе брюшко, хорошо выспался и размножился. Есть вещи поважнее...
- Что тебе от меня нужно?
Женщина ничего не ответила, склонила голову, отчего в волосах обозначилась лилия и ушла обратно в дерево.
- Так зачем всё это? – не скрываясь, исступлённо крикнул Сашка. - Что теперь?
Солдаты, что стояли в стороне, покосились на него. Зрелище должно быть так себе. Над вереницей трупов кричащий мужчина. Сашка совсем забыл о них. Теперь расспросы начнутся. Так и есть. Один немолодой солдат отбросил бычок в сторону и пошёл к нему.
- Что, совсем плохо? – приобнял он его. Так Сашку обнимал когда-то отец. – Ну, ничего, ничего. Знаешь, у меня в рюкзаке есть лекарство. На крайний случай держу, но у тебя сейчас смотрю крайний случай и есть. Тебе нужнее.
- 17 -
Солдаты, что до этого общались с ним, отвернулись, молча разошлись по своим делам. А Сашка с неожиданным товарищем, шли, шли, шли... Надо было миновать это страшное поле. Мимо сновали санитарки в белых халатах, несколько врачей обходили окопы, уставшие солдаты, кто мог, помогал им, транспортируя раненых, кто не мог, также как и Сашка сейчас спотыкаясь, тащились к лагерю, чтоб хоть как-то восстановить силы, не сойти с ума окончательно. Несмотря на дикую усталость, есть не хотелось. Мимо полевой кухни они прошли не оглянувшись.
В землянке Николай, так звали его нового знакомого, напоил его чистым спиртом. Вернее, разбавил сначала и протянул вычищенную до блеска походную кружку. Странно эта чистота смотрелась по сравнению с тем, что Сашка видел буквально несколько часов назад. Практически издевательством над гнилой действительностью, болью, смертью, несправедливостью, как конкретно этой войны, так теперь и его личной войны с жизнью и за жизнь... Сложно драться, не зная правил. Сейчас он чувствовал себя в западне.
- Пей, пей, - тихо сказал собеседник. – Лучше спать будешь.
Что-то в этой интонации было странно. В этой сцене... Будто её Сашка уже видел, наблюдал, переживал... Но где, вспомнить не мог.
Хотелось осторожно поставить кружку на стол, поблагодарить и испариться отсюда. Но он не стал. Залпом выпил всё содержимое, резким движением поставил посудину на стол, отчего по землянке разнеслось жалобное металлическое эхо. Потом стал ждать, когда "огненная вода" подействует. Возможность посидеть с закрытыми глазами даже на жёстком табурете, откинувшись на стену, показалась раем. Как же мало надо человеку для счастья. Просто быть собой... Минут через пятнадцать по жилам потёк жар. Внутри просыпалось то, ради чего стоило жить. Чувство противоречия, желание смести преграды на пути, даже если этой преградой было время.
- Ну вот, вижу уже лучше, - ободряюще сказал Николай, до этого сидевший тихо. – Даже румянец появился.
Сашка открыл глаза.
- Друзей терять всегда тяжело, - продолжил старый солдат. – Скольких я здесь уже схоронил.
- Если бы только друзей... – тихо ответил Сашка.
Николай молчал, будто приглашая собеседника выговориться. Но тот молчал. После недолгой паузы новый знакомый опять продолжил.
- А кого ещё?
- Жизнь. Жизнь свою. Как всё это глупо, фальшиво, нереально.
- Воевать за Родину – не есть глупость, - Николай встал, одёрнул гимнастёрку, прошёлся по землянке туда-сюда, сложив за спиной руки. - Все мы смертны. Кто войдёт в бой, кто выйдет из него, неизвестно. Кто победит тоже.
- Всё это чёртова философия. Но если хочешь знать, то мы, мы победим, - машинально ответил Александр. И тут же поправился, не хватало ещё ляпнуть лишнего в этом прошлом, ведь тогда его могут не взять обратно в будущее. – Я в это верю. Но что есть победа? Если те, кто проиграл, в конечном итоге выиграют от этого.
- Это невозможно. Не может выиграть проигравший, так же как бабе не дано быть хозяйкой над мужиком. Это противоестественно. Наша задача выжить. И выиграть. А об остальном позаботится начальство, а над ним его начальство. А дальше уж сам, он лучше всего знает, о ком и сколько заботиться.
- Да, знает. И позаботится, - не споря, кивнул Сашка, вспомнив, в каком режиме находится.
Сравнил это время с той реальностью, из которой его совсем недавно выкинуло, и нашёл не слишком много отличий. Те же яйца, только в профиль. Что с его миром не так? Сашка облокотился на стол, обхватил голову руками. Почему мы наступаем на одни и те же грабли? Потом покосился на Николая. Странный он, кто его знает. Может сейчас выслушает всё, что он ему наговорит от стресса и безнадежности.
- 18 - 19 -
Ведьминские рассказы:
Волки и рыба
Проглядывая ленту новостей, всегда есть риск попасть в чужие сети, запутаться в них, растратить себя и своё время – самый дорогой невосполнимый ресурс. Или эмоции. Тоже ресурс. Дорогой, но восполнимый. Или забить ненужной информацией мозг. У некоторых это вообще не ресурс. Именно потому, что часто попадают в чужие сети.
Выглядят сети всегда одинаково - они блестят. Очень задорно блестят. Серебристыми чешуйками обглоданных рыб, перламутром крючков, перезвоном колокольчиков или стеклянных разноцветных бус, заманивают шуршащей фольгой дождя или эфемерностью денег.
Тот, кто умел видеть сети, понимал, что их роднит ещё одно. Они несли в себе мусор. Ментальный мусор. Несъедобный, удручающий, агрессивный, распаляющий до изнеможения, уничтожающий личность или не дающий проявиться ей. На него ловили тех, кто не имеет собственного мнения ни по одному вопросу, но с радостью клюнет на яркую бумажку чужого, не заботясь, что она скрывает внутри. Зачем и для чего сделала. Любое противоречивое замечание, не имеющее ценности, любой вброс непроверенной информации, как правило, найдёт своего адресата. И всё бы ничего, каждый ведь живёт как хочет, правда? Но подобное времяпрепровождение делало из людей скотов, а они и сами этого не замечали, радуясь эфемерности своего мнения, распыляя несуществующие достоинства. Такие люди часто делали революции под чужим руководством и от всего сердца, не понимая, «как можно так плохо правительствовать», а потом сами же отправлялись на плаху истории. По-прежнему не понимая, что они сделали не так.
Зная это, в ленту новостей ведьмочка заходила не часто. Неопытна ещё сопротивляться душераздирающему напору и вечным крикам о помощи. Тысячелетиями отрабатывался механизм уничтожения личности, заманивания в ловушку. «Дай, продай, караул, грабят, насилуют, издеваются, убивают...» - здесь находились ловушки для всех возрастов, всех категорий и для каждого слоя населения без исключения. Для раболепных и похабных, скромников и распутников, умных и простаков. Система усложнялась и продолжает отрабатываться, вовлекая свежерождённые умы в зону ненависти, уводя от тех интересов и желаний, ради которых человек родился. Тем самым лишаясь всего.
Чтоб окунуться в эту клоаку и остаться собой, нужен железобетонный внутренний стержень, которого рыбаки с сетями методично лишали людей, начиная с первых классов школы. И огромный пласт проверенной информации. Просто огромный. По всем вопросам. Или по крайней мере нужно знать точно, у кого эту информацию быстро найти. Иначе засосёт – не выпутаешься. А отпустит только, когда рыбак решит, что ты уже мёртв и собственноручно выкинет на обочину.
Но игнорируй её или нет, но иногда даже в такую канализацию спускаться надо. Потому что даже маги, не то что ведьмы, живут в человеческом мире. И чтоб найти путь наверх, надо уметь разбираться в сути современных проблем. Вычленять главное от фантиков. Надо нарабатывать опыт, иначе дальше собственной калитки не двинешься.
Ведьмочка давно придерживалась техники безопасности, которая проста до боли. «Не клевать» чужие эмоции. Не жрать пачками негатив, не отвечать принципиально ни на одну реплику, даже несправедливую или пошлую, или оскорбляющую, даже льстивую, даже если очень хочется. Те, кто разбрасывает сети только этого и ждут. Ответишь хоть раз, уже не выкарабкаешься. Ты априори проиграл.
Лента новостей была тяжёлой и липкой, словно лента для мух. Разбросанные сети не заставили себя ждать. Вот стенания об автокатастрофе с множеством погибших. О, это жирная вкусная рыбка для баталий. И опять мнения стенка на стенку. Люди грызутся волками, выкрикивают обвинения, сдержанное негодование, жалость. Не видя, что рыбак стоит рядом, а ещё чаще над ними на верхушке лестнице или склона горы и вбирает в себя тучу эмоций и чужого времени, становясь ещё жирнее и от этого богаче. Золотой дождь маленькими ручейками через наброшенную сетку от озверевших людей течёт к рыбаку. Это их плата за возможность потратить время и испытать эмоции. Иллюзия жизни. Вот другая сетка. Здесь уже люди, уставшие, обессиленные и бедные расходятся, по своим лежанкам, опустошённые, не имеющие сил сменить волчье обличье на людское, не понимающие, зачем живут. Это страшно. Но Чара ничем помочь не может. Пока люди не увидят сеть, они ведьмочке не поверят. А не увидят, пока рыбак их не выкинет на обочину, как её когда-то. И то, если захотят. Некоторые бегут под блестящую сетку к рыбаку с радостью и добровольно, как только оклемаются. Замкнутый круг. Но так проще жить. И осуждать их за это нельзя. Только принять как должное их выбор.
Под конец похода по липкой канализации, когда Чара наконец отыскала жемчужину в ворохе шлака, она заметила прозрачный силуэт боевого мага. Давно его не было видно. Он сюда не суётся, предпочитая отправлять свою тень. Умно. Заметит или нет? Заметил. Подошёл, сдержанным кивком поздоровался и стал рассматривать ближайшую сетку с людьми.
- Рыбаки становятся сильнее, - тихо сказал он. – Высасывают из людей всё до капли.
- Это понятно, - откликнулась Чара. - Чем больше людей подчиняются шаблонным правилам и угождают в сети, тем сильнее система.
Потом, отметив про себя болезненные судороги тех, кто находится внутри, сказала:
- Это больно. У них болит душа. Душа понимает, что это не жизнь, но сопротивляться не умеет. Умеет только подчиняться.
- У них нет души, - жестоко произнёс он. - Она давно умерла.
- Тогда что же у них болит?
Чара пристально посмотрела на мага, тот на взгляд не ответил, только поджал губы. Блестящая сетка распадалась. Обессиленные волки вылезали оттуда. Тень мага не стала дожидаться конца фарса. Развернулась на каблуках, пошла прочь.
- Думаешь для них выход есть? – крикнула ведьмочка ему вслед.
- Знаешь, почему ты до сих пор не стала магом? Воюешь за чужие жизни и чужое мнение. Чужое. Не твоё.
- Оно моё.
- Ну, хорошо, - нетерпеливо обернулся он. Подошёл очень близко и прошипел с таким холодом, что кровь застыла. - Представь. Что-то сломалось в механизме сетей, и ты победила, разорвала её. Победило это «твоё» мнение. Думаешь, одна поломанная сетка изменит реальность, сделает её такой, какой ты сейчас хочешь? Ты понимаешь, что это система! Вместо одной сетки на шею людей тут же накинут вторую, третью. Пока они не научатся думать головой, а не лозунгами. А до тех пор так и будут хвататься за пустые фантики, как за соломинки, ещё и восхваляя рыбаков за такую милость. Да и вообще, одна разорванная сеть, что изменит для тебя? Ты станешь счастливее? Чем конкретно это улучшит твою жизнь?
Чара молчала.
- Вот то-то. Ничем. Избавляйся от жалости к окружающим, как от мешающего рудимента. Пусть мертвецы ловят своих мертвецов. А тебе надо идти вперёд. Не оглядываясь и не сожалея. Только тогда у тебя есть шанс помочь им. Да и себе тоже, - снисходительно добавил он. – Пойдём, надо выбираться отсюда. Не хватало тебя ещё из-под одной этой гадости выуживать.
Они дошли до узкой металлической лестницы, что вела наверх. Он пропустил её вперёд. Сам поднялся следом. Сжимая в кулаке жемчужину, Чара спросила, что вертелось на языке.
- К тому времени, когда смогу помочь, я уже умру.
- Возможно, - бесстрастно констатировал маг. - Но они умрут раньше. Попробуй помочь хотя бы их детям. Слишком долго сплетались рыбаками сети. За одно поколение из скота людей не сделать.
- 20 - 21 -
Ведьминские рассказы:
Непреодолимость
Огненная река то вздымалась с бушующей страстью, то охлаждалась, опадая в задумчивости. В такие моменты языки пламени не доставали до раскрасневшихся облаков, а осторожно лизали край каньона, который со временем обуглился, почернел, стал лавой. Тысячи раз плавясь, и тысячи застывая. Великий Каньон между мирами, Трещина вселенной, Раскол... Кто только и как ни называл это явление. Возвращаясь сюда, иногда казалось, что край каньона и её любимое место обвалился или стал ломким, так что не ступить. Тогда разделённый на два берега мир, станет ещё разорванней, воинственней, нетерпимей к иному. Но нет. Её полянка раз за разом держалась. Сокращаясь в размерах, правда, но всё равно оставаясь самый близкой точкой возможного соприкосновения. А значит, ещё можно понаблюдать, а то и подразнить, если представится возможность. На нормальный диалог она давно уже не рассчитывала. Отсюда не дотянуться до того берега, а с того не дотянуться до этого. Можно смотреть. Или разговаривать, пока есть возможность. Надо пользоваться.
Лилит и смотрела на ту сторону, греясь на солнышке возле самого обрыва. Лёжа на животе, подперев щёку левой ладонью, правой поглаживая мелкие фиолетовые цветочки, разметав на траве длинные слегка вьющиеся чёрные волосы. Они доходили до бёдер Царицы ночи и были единственной одеждой для неё.
А трава здесь была нежной, мягкой, изумрудной. Вопреки ожиданиям и пророчествам ангелов Яхве, предрекавшие её смерть и забвение, а сами убивающие по сотне её детей в день. Что ж... Смерть давно стала её любимой подругой, Лилит захаживала иногда к ней в гости, каждый раз возвращаясь с новыми подарками. А в забвенье скоро погрузится сам Адам. Стоит краям Трещины сойтись, обогнув его мир, создав кольцо. И всё. Провалится под он землю вместе со всеми, к стыду сказать, наработками, достижениями... Недальновидно. Ну ладно ещё по первости лелеять эту расколовшуюся реальность. Несправедливость, раздедённость, непонимание друг друга даже в мелочах. Игнорирование чужого мнения... Когда мир только создавался, казалось, была надежда многие изъяны поправить. Надо только доработать, подкорректировать. Это понятно. Тепличные условия на стадии разработки мира и всё такое. Но к моменту расчёта с миром, по договору нужно, чтоб рай на земле воцарился везде, а не только для избранных. А ещё должны соблюдаться все существующие законы. И речь не о тех законах, что написал человек под руководством огненных кустов. А тех, что были написаны задолго до их появления. А сейчас... Маразм, а не соблюдение. Лакированная поверхность, а под ней гнильё. Но даже не в этом дело.
Зачем её сюда постоянно тянуло? Вроде давно всё сказано пересказано. Сколько тысячелетий прошло? Три? Пять? Нет, в этом есть определенные неудобства. Когда есть возможность использования нелинейного времени, проживаемые отрезки смещаются между собой, накладываются, разрываются, отчего пропадает всякая надобность считать их. Сколько раз солнце взошло, сколько встало, это ж никаких цифр в мозгу не хватит. Ей интересно ориентироваться на конкретные данные моменты. Фазы луны, времена года. Вот это да, это полезная информация. А кто и какой год поставил сегодня в некоей цветастой или не очень бумажке, ей дела нет. Этой ерундой пускай Адам развлекается вместе со своей... Лилит долго пыталась подобрать подходящее случаю определение, но так и не смогла. В раздражении взяла камушек и кинула в непрекращающийся текучий огонь. Камушек вспыхнул и испарился. Лилит закусила губу. Ну что... ну что ей от него надо? Возможно, когда-то и было дело. Но сейчас! Когда ей подвластны все стихии, и сама мать-земля довольна, как она исполняет её законы гораздо более мудрые и гуманные, чем те, что пришли из-за Огненной реки. А Адам... Его время на исходе. Повластвовал и хватит. Но время от времени всё-таки хочется взглянуть на него. Поглумиться или налюбоваться? Ещё не решила. О, лёгок на помине.
Хорошо сложенный голый мужчина вышел из обгорелого леса на той стороне. Деревья с пожухлой листвой – страшное зрелище. Рядом с Адамом была спутница, завёрнутая для приличия в коричневые листья. Лилит хмыкнула, сложила губки бантиком. Ну, ничего, сегодня достанется им обоим. Посмотрим, насколько его избранница сообразительна.
- Привет, - милостиво проворковала она. – Как жизнь на той стороне? Смотрю, цветёте и пахнете. Оба.
На последнее слово она сделала акцент, замерла и даже прикрыла глаза от удовольствия. Сейчас, наверное, услышит его голос. Она не ошиблась.
- Издеваешься, - безучастно уточнил Адам.
- Ага, - подтвердила Лилит. – У вас так всё плохо, что даже природа умирает, на вас глядя. Не то, что у меня. А может, переберёшься ко мне? Я летать умею. Авось перемахнём через эту пропасть.
Она раскинула тяжёлые крылья за спиной, показывая, что взлетит по первому зову. Адам виновато посмотрел на свою скромную спутницу – худощавую, обмотанную листьями, со путанными белёсыми волосами. И всё-таки решил представить.
- Ева, моя подруга, жена... – на этом он запнулся, но всё-таки выговорил. – Вторая.
- Ну и как она тебе? – ухмыльнулась первая.
- Мы хорошо ладим, - гордо сказал мужчина. – В отличие от тебя, она слушается, подчиняется, признаёт меня главным.
- Правда? Какая идиллия, - закатила зелёные глазки Лилит. – Но есть один нюансик. Забыл? Она же из тебя вышла, милый. Она часть тебя. Как рука или нога. Только говорящая.
Ева распахнула глаза, испуганно посмотрела на Адама, но промолчала. Понятно. Двух слов связать не может. И рот не раскроет, пока ей велено не будет. Кукла.
- Слушай, а можешь сказать, как оно? - продолжила Лилит. Она подставила под подбородок ещё одну ладонь и состроила заинтересованную гримаску. - Поделись опытом.
- Чем именно? – отозвался Адам.
Похоже, он чувствовал подвох, но Лилит интересовало не это. Ветер опять донёс его голос. Низкий и мягкий. Стоило некоторых усилий, чтоб не измениться в лице, не показать слабость. Но она справилась и продолжила задорно и ехидной улыбкой:
- Делать это с самим собой столько времени? Скучно, наверное. То ли дело у меня, каждый день новый любовник. Один другого краше.
Адам растерянно посмотрел на блондинистую. Ева смиренно улыбнулась, не посмев раскрыть рот даже в улыбке. Истуканша... Хорошо ангелы выпотрошили её чувства, прежде чем вручить Адаму. Видано ли. Вторая баба от мужика сбежит, вот смеху по всем мирам будет.
- Ну что ж ты, не стесняйся, расскажи, - льстиво подбодрила его Лилит.
- Не твоё дело.
Собеседница хохотнула.
- Как же у тебя всё просто! А, я бы с удовольствием вспомнила былое. Ты не смотри, что между нами огонь. Мы его разожгли, мы его и потушить сможем. Вылечим не только этот Каньон, но и твою землю. А твоя... вторая. Да отпусти ты её на волю. Не твоя она. Что девку мучаешь? Найдёт мужика себе под стать, безмолвного и безмозглого. И будут счастливы.
У мужчины отразился в глазах озорной огонёк, но быстро погас.
- Нельзя. Яхве не позволяет... – безучастно ответил он.
- Понятно, - выдохнула Лилит. Нащупала в траве ещё один камешек. Только побольше, поувесистей и с размаху не дав попрощаться, бросила на середину реки. Огненная река вспыхнула, отчего мир пошатнулся, закачался. Облака задымились, и нависшая над пропастью полянка чуть-чуть обвались, став ещё меньше. Адам скрылся за огненной стеной. Лилит встала, расправила крылья. Не перелететь через эту пропасть, не перепрыгнуть. Как бы ни хотелось. И стоит ли сюда возвращаться, неизвестно. Скорее всего, нет. Но внутри, как и снаружи, остаётся горечь непреодолимости, которая когда-нибудь может её утянуть вслед за Адамом в пропасть.
- 13 - 14 -
Глава 3. Вам сюда:
3. Провал
- Разве это возможно? - повторил Сашка после некоторый паузы.
- Не только возможно, но и прямо показано! - всё-таки откликнулся Игорь.
Длинные тени от свечей нехотя скользили по стенам, приглашая ещё побыть здесь и во всём разобраться. Очкарик продолжил.
- Я ещё летом решил, что это не нормально, и что у тебя видения странные какие-то, а значит что-то надо делать, они тебя морально выпить могут. А теперь зимой, полагаю это вообще смерти подобно? Зима она вообще... сложная всегда. Лёгких зим не бывает.
Он, то ли вопросительно, то ли утвердительно уставился на Сашку. Гость отвечать не стал, просто сел рядом с ним на цветастые подушки раскиданные на полу. Ерунда или нет, но он должен хотя бы попытаться избавиться от химеры внутри.
- Рассказывай, что предлагаешь, - медленно сказал он.
- Да пустяки, - хозяин подался вперёд, вероятно, чтоб аргументы выглядели более весомо, стёкла очков сверкнули. Сашка был спокоен, на него такие штучки не действовали. Но собеседник не заметил скептицизма и с жаром продолжил. - Конечно, для здравомыслящего современного человека, это может показаться диковатым, но я уже несколько раз прибегал к этому методу для себя и кое-каких знакомых... Результаты потрясающие! У всех испарились тревожность, бессонница, нервозность. Всё стали веселыми, приятными в общении людьми.
- А я значит, не спокоен? – нет, всё-таки зря он остался.
Зомбоящик вещь дикая, но эффективная. Добирается до своей жертвы незаметно для него самого, но заметно для окружающих. Насмотрятся всяких там «экстро», а потом в домашних условиях повторить пытаются. Мало того что те «экстры», сами часто «не в теме» мягко говоря. Так ещё и головы таким вот наивным забивают. Психологи правда, они наверное не плохие, раз располагать людей к себе умеют. Но, на этом, наверное, всё. Вот, почему-то сам Сашка повёлся на доброжелательность Игоря. Но обсуждать его личностные характеристики основанные буквально на двух общениях – верх идиотизма.
- Нет, ну что ты, - заискивающе улыбнулся хозяин, пытаясь исправиться, - но уж больно ты мрачен. Душа, глядя на тебя, разрывается.
- Не думаю, что это должно тебя касаться.
- Тем не менее, ты не отказываешься от помощи, - ухмыльнулся Игорь.
Крыть было нечем. Не идти же искать подобных «экстро» по подворотням и газетам.
- Ну, так что ты предлагаешь? – сквозь зубы процедил гость.
- Ты знаешь, кто такая Лилит? - Игорь заёрзал на подушках.
- Нет, не встречал такой.
- Ты не понял. Я имею ввиду демоницу, а не женщину или девушку. По преданию, сбежав из рая, она поклялась убивать младенцев и мстить Адаму, то есть всем мужчинам. И никто из нас теперь не исключение. Мы все, понимаешь, все под угрозой! Да, нападает она не на всех. Выбирает тех, с кем может тягаться. Но и чтоб борьба не была слишком скучной. В зоне риска находятся одиночки, хотя не всегда. Вот на тебя через сны действует такая Лилит. И хочется тебе или нет, либо ты избавиться от этих наваждений, либо она заставит свести тебя счеты с жизнью. Статистику по самоубийствам слышал? Так что лучше последовать моим советам.
- Игорь, ты себя вообще слышишь? Какая к демонам статистика? Ты так и не сказал мне, что именно я должен сделать.
- Довериться мне, - гордо выпалил он.
- А вот этого я не люблю. Ещё предложения есть?
- Есть, но без этой составляющей никак. Есть методика, которая позволяет выуживать из памяти плохие воспоминания. Они как точка притяжения для Лилит. Её излюбленное лакомство. Не будет их, она тебя больше не найдет. Никогда! Ты спутаешь её систему координат. Сможешь жить, радоваться, не оборачиваясь назад, не думая...
- Последнее, конечно сомнительное удовольствие. Но допустим. От меня что требуется?
- Ничего особенного. Просто сидеть спокойно, по возможности закрыв глаза.
Сашка скривился.
- Нет, так нет. - Пошёл на попятную Игорь. - Я понимаю, это сложно так сходу взять и кому-то довериться. Знаешь, что... давай просто посидим спокойно, а я попробую из тебя страхи выудить, даже не сдвигаясь с места. Только сиди спокойно и ничего не делай.
Это становилось уже забавно. Ничего не делая, получить всё. Мечта, а не метод.
- Как ты это себе представляешь? – сделал удивлённую интонацию гость.
- Ты сидишь просто рядом со мной, а я работаю. Тебе шевелиться вообще никак не надо. Можешь открыть глаза, можешь закрыть – не важно. Главное - расслабься. Работа будет идти на тонком плане твоего тела. Главное, чтоб тело физическое не меняло своего расположения, а то мне сложно будет узлы страхов из тебя вытягивать. Я же тебя не слишком хорошо знаю, их ещё найти надо, где прячутся.
- И что должно произойти в тоге? Я что-то почувствую?
- Скорее всего, да. Но реакция и чувствительность у всех разная. Кто-то и глазом не моргнёт, а кт-то от боли крутиться начинает. И выть. Так что гарантировать не могу. Ну что, согласен?
- Хорошо, давай, - согласился Сашка. – Хуже, навряд ли будет, но и на лучшее не рассчитываю. Просто не верю. Но хоть посмеюсь потом.
Игорь издёвки не заметил, склонил голову уткнувшись в крючковатые письмена и что-то забубнил. Сашке было уже всё равно. Он рассматривал тени, что рождались на стенах от множества свечей. Сначала они были бесформенными и расплывчатыми. Шарили по стенам, иногда убегая, когда сквозняк из рам окна тревожил пламя, потом опять возвращались. От бессмысленного бормотания Игоря опять стало клонить в сон. Даже удушливый аромат свечей теперь действовал усыпляюще. Видимо, из-за малого количества кислорода. В какой-то момент тени стали приобретать женские очертания. Волосы у дамы были распущенны, но в них угадывалась заколка с лилией. Эти появления воспринялись как наваждение в полудрёме и нисколько не удивили. Сашка потёр глаза, и тени снова приобрели бесформенность. Спать, спать, спать... Нудное бормотание соседа по подушкам уже вгоняло в депрессию. Удушающий аромат свечей, к которому он вроде привык, опять начал сдавливать горло, хотя это не мешало засыпать. Только прокашлялся разок, сглотнул. И сам не заметил, как провалился в дремоту, а там перешагнул в сон.
Вокруг оказался сад с густым ароматом цветов. Такой Сашка чувствовал только весной в деревне, когда зацветали сливы или вишня. Он не шёл, а скорее плыл между зарослями огромного папоротника, кустов шиповника, смородины, яблонь и ещё каких-то фруктовых деревьев, о которых не знал... Таким необычным методом передвижения, он приплыл к маленькому пруду, где и остановился. По краям неровного озера в ветвях ивы щебетали птицы. Александр прошёл по берегу, присел, потрогал воду. Она была тёплая, прозрачная гладь позволяла увидеть собственное отражение. Здесь воздух был свежее и приятней, чем в комнате. И никого вокруг. Он закрыл глаза, прислушался к пению птиц.
- Вставай, вставай! - послышалось позади.
Сашка не отреагировал. На корточках продолжал дремать возле воды.
- Вставай! - раздалось ближе.
Голос был женский. Где-то он его уже слышал. Сашка прислушался, но глаза не открыл. Очень уж дремота одолела.
- Вставай! - этот призыв оказался под самым ухом, затем последовал толчок, от которого он потерял равновесие и упал бы, если бы не выставил вперёд руки.
Он находился в комнате, рядом горели свечи, на стене было видно, что над ним нависла тень с ножом. Сашка сгруппировался, перекувырнулся, когда оказался на спине, согнул ноги и с размаха ударил Игоря в живот. Тот согнулся, прижал руки к животу, застонал.
- Ты чего? – прохрипел хозяин, опуская руку с ножом. Тот был какой-то замысловатой формы, с длинной деревянной ручкой, на которой было что-то вырезано, но под ладонью не видно что, только венчающий её набалдашник в виде головы льва.
- А ты чего? – сквозь зубы процедил Сашка, намереваясь встать. Левая рука оказалась под столом и наткнулась на что-то металлическое, гладкое и холодное. Гость щупал предмет, отворачиваться от хозяина он не рискнул. И не слишком надеялся, что сможет определить, что попалось под руку. Каска, всё-таки вспомнил он. А Игорь продолжал объяснять.
- Я же сказал, страхи удалить нужно, а ножом самое оно... быстрее всего. Для этого и спрашивал, доверяешь ли. А тут посмотрел, ты спишь. Решил как раз ножом по воздуху и помашу, ничего страшного.
- Помашешь, говоришь? Ты что совсем дурак? Знаешь, давай прекращай этой хренью заниматься.
Игорь широко улыбнулся, показывая белые зубы. Глаза его опять налились светом и стали желтыми, но быстро погасли. Отблеск огня так действовал? И проговорил мягко и вкрадчиво.
- Я бы с радостью, но знаешь, процесс уже запущен. Теперь обратно ну никак нельзя. Ты сам дал добро, согласился. Я не могу остановить запущенный процесс. А то хуже будет. Можешь прямо сегодня на себя руки наложить. Так что, давай я несколько взмахов сделаю, и всё закончится, все сны уйдут и не никогда больше не вернуться. Никто тебя больше беспокоить не будет!
Не дожидаясь положительного ответа, Игорь опять распрямился, хоть и с трудом, и начал какие-то замысловатые движения ножом. То туда, то сюда, но и правда мягко, без резких движений, может и правда фигнёй пострадает и отойдёт?
На стене опять возникла тень обнажённой женщины. На этот раз она отделилась от стены, тряхнула волосами с запутавшейся в них лилии, встала во весь прозрачный рост и прошипела.
- Беги, беги. Не давай, уничтожить себя.
Куда бежать? Отчего уничтожить? Кто из них прав, что у него с головой, что вообще происходит? Сашка сжал каску, она нагрелась от его руки и... затрепыхалась. Он вообще перестал понимать, что происходит. Сознание скакнуло в сторону, и себя он уже видел со стороны.
Он лежит на полу, выставив на всякий случай правую руку в сторону Игоря. Тот, как ни в чём не бывало, что-то бормочет, бесстрастно махает ножом, и что-то вопреки уверенности Сашки на него цепляет. Это что-то стало видно только сейчас, со стороны. Изнутри собственного тела этой картины реальности видно не было. Из его тела, лежащего в оборонительной позе, тянулись какие-то чёрные нити. Тягучие, липкие, расползающиеся. От их вида внутри похолодело. Каждый взмах задевал сейчас внутри какую-то нежную струнку, и становилось больнее. Хотелось сжаться, спрятаться, укрыться. Это и правда было похоже на клубок страхов. А если нет, то как описать это состояние более точно хотя бы для себя, он пока не знал.
- Ну что я говорила, - ухмыльнулась тень. Она оказалась рядом и наслаждаясь его замешательством. – Уничтожит сейчас он тебя. А эта жизнь, твой последний шанс всё исправить.
- Это ничего не доказывает, - пожал плечами призрак. Кто он есть сейчас, Сашка не понимал, поэтому остановился на этом определении. - Убивать он меня, похоже, не собирается.
- Ой, дурак, - издевательски выдохнула тень. - Кому ты нужен, что-то тебе доказывать и уж тем более убивать. Слишком мелкая сошка. Только время зря потеряешь. Твоя кровь даже затраты на моё вмешательство не окупит. Так что вмешиваться я не буду. Но с удовольствием понаблюдаю, как свою оставшуюся жизнь ты впустую потратишь после этих манипуляций на всякую ерунду. Такая пустышка только рыбакам и пригодится. Они незаметно и льстиво отберут всё твоё время, все твои деньги, все твои достижения. Без этих нитей ты им отдашь всё сам, что у тебя ещё осталось, а осталось, прямо скажем немного, даже не задумываясь о правильности происходящего. Всё же должно быть добровольно, помнишь?
Сашка помотал головой.
- Что помнишь?
- Ну конечно, забыл, бедняжка, - нежно проворковала женщина, намотав локон на палец и слегка дотронувшись кончиком этого локона до его носа. – Вы все забываете... Когда из жизни в жизнь скачете. Поясняю: добровольно будешь счастлив, добровольно будешь лаяться и отстаивать чужие интересы, добровольно пойдёшь за чужим огнём денег и будешь служить всякому, кто бросит подачку, как верный пёс. Жить будет легко, просто, иногда, даже уютно. Изредка, возможно даже интересно. Но пусто. А после смерти, всё... не будет там, по крайней мере для тебя - ничего. Монада жизней прожита. Ничего не заработав в этой, ты умрёшь. Game over, как у вас говорят. Будто тебя никогда и не было.
Последнее она проговорила с шипением, действительно начав походить на демоницу.
- Почему? – машинально спросил Сашка, с любопытством разглядывая, как некоторые тёмные нити из его будто чужого сейчас тела действительно начали рваться, отчего он сам, тот который лежал на полу, действительно стал спокойнее, равнодушней, безмятежней.
- Видишь, что он с тобой делает? Превращает в биомассу. И всё бы ничего. Но посмотри, что за чёрными нитями спрятано.
Призрак пригляделся. За обрезанными чёрными нитями стали видны раскромсанные серебристые цепочки.
- Что это?
- То, что ты должен был пережить и сделать. Чему научиться. Всё то, ради чего тебе дали эту жизнь. Дали, понимаешь? Не подержать, не израсходовать, а дали тебе кредит доверия и ты с этим согласился, пусть даже и не помнишь, и должен договор выполнить, несмотря ни на что. И твои страхи, как ни прискорбно, единственное, что у тебя осталось и что двигает тебя вперёд. Хоть как-то, то выполняешь то, зачем сюда пришёл. Маловато, правда толку от твоих трепыханий, но хоть что-то. А после этих манипуляций прекратятся и они. Разрыв этих связей заведомый проигрыш. Если его не остановишь, выйдя из этой комнаты, считай, уже мёртв.
- Он сказал процесс не остановить.
- Нож в руках дегенерата, даже с благими намерениями, может надеть больше беды, чем самого отпетого мага. Последний хотя бы знает, ради чего он это делает. А этот повинуется тем же рыбакам. Вслепую. А... хотя нет. Уже поздно.
Игорь в этот момент и правда оборвал последнюю вытянутую им чёрную нить, не заметив, как раскромсал серебристые связи. И удовлетворённо захлопнул фолиант.
- Всё! Можно отдыхать! Завтра для тебя наступит новая жизнь!
- Или закончится последняя старая... – в тон ему проговорила женщина. - Что ж... Тогда у меня выбора не остаётся. Всё что могу, послать тебя вниз, к матери-Земле. В её сундуках много сокровищ, много жизней. Возможно, она покажет тебе твои, возможно, покажет ошибки, и возможно ты поймёшь, что делать. И да, сними розовые очки. Ты годен только на поиграть с тобой, если уж совсем делать нечего. Ни на какие свершения ты не способен. Если только в самом начале... Но ты проиграл...
За спиной у женщины раскрылись тяжёлые крылья.
- Сгинь, нечистая сила, - прошипела она, показывая коготки, засмеялась и толкнула его на пол, отчего Сашка опять оказался в собственном теле. Последнее, что он услышал, вернувшись к обычной точке зрения было:
- Ошибку найдёшь сам. Я помогать не буду.
Каска в руке продолжала дёргаться, под ногами стала расширяться чёрная воронка, отчего ноги вытянулись, увлекая за собой всё тело, исчезая из этого мира.
Вместе с Сашкой исчез и двухэтажный кирпичный дом из центра Москвы.
- 22 - 23 - 24 -
Часть 2. Глава 7:
7. Башни будущего
Время безвременья. Стрелки мировых часов замерли в задумчивости, потом остановились совсем, уступая место лёгкому волшебству и сложной магии. Промчался по небу на восьминогом Слейпнире с Дикой Охотой Один, с храбрыми конунгами, отчаянными берсерками и парящими валькириями. С вьюгой, колючей пургой, ночным морозом и завыванием ветра. С гиканьем и треском ломающихся деревьев. В компании верных волков и мудрых воронов, под яркой луной одаряющей холодными искрами наледь. Пролетели, пробежали, закружили, навели страх на пресмыкающихся и тварей дрожащих и бесстрашно исчезли во Тьме с победоносным кличем до следующего года.
Следом в санях скользили мудрые Норны, собирая кровавую дань, раздавая возможности, обрезая жизни у сникших и удлиняя её сильным. Поступь дев легка, невинна, бесстрастна. Их не обманешь. Отмеряют размах будущего дерзким, закрывая двери перед смирившими, потухшими, еле теплившимися, предоставляя самим спуститься во Тьму. Или передумать... и повернуть назад, но, как правило, оттуда мало кто возвращался, даже при наличии выбора.
Когда скрылись под луной и вечные девы, Йоль снежной позёмкой разметал последние озорные лепестки летнего огня. Последние остатки жаркого безумства и прошлых надежд. Мир ждёт новый огонь, а пока всем спать, стихии ушли из этого мира, предоставляя титанам хозяйничать на просторах.
Время тишины... Мир замер... Надо отдохнуть, набраться сил. Всем.
И ведьмочка отдыхала. Часто входила в пространство снов и выныривала оттуда в морозные башенки ментала. Здесь в прозрачной тишине тёмного неба можно строить образы. Будущего, настоящего или прошлого. Её больше интересовало будущее. Прошлое хорошо использовать для баланса. А настоящего сейчас не существовало.
Выбрав снежную подушку-основу, Чара в который раз стала создавать ледяные узоры, здесь больше походившие на хрусталь. Прозрачные ледяные тростиночки слегка обжигали пальцы. Из-за этого работать приходилось медленно и осторожно. Несколько раз башенки ломались, разрушая целостность картины. Тогда вместо ажурной логичной постройки в пространстве будущего возникала дыра. Не порядок, надо исправлять. Если не понимаешь куда идёшь, есть вероятность придти не туда, куда тебе нужно. Ходить чужими дорогами – дело неблагодарное. Нужно знать свою.
Но сделав несколько попыток проложить башенку вверх, ведьмочка убедилась в тщетности усилий. Расти вертикально, башенка никак не хотела, но желание дотянуться до небес от этого меньше не становилось. Начав злиться, Чара всё чаще стала ошибаться и под конец вместо ажурной лёгкой картины, получила оплавившиеся развалины. Хрустальные реечки слепись в отвратительный клубок, больше похожий на сваленные в кучу противотанковые ежи, чем на план мероприятий, котором хотелось посвятить следующий год. Так дело не пойдёт. Нужна помощь. Нормальная не человеческая помощь. Значит, и идти надо не к человеку, а магу.
Прикинув расстояние до следующей снежной кочки, Чара наметила маршрут и стала продвигаться по ментальному пространству. Временами оно было огромно. Временами сужалось и приходилось пробираться сквозь узкую призму собственных суждений. В такие моменты бывало очень трудно и больно трансформировать своё тело, чтоб пробраться через то, что она не понимает. Но если хочется добраться до Геральта, надо преодолеть эти трудности. Не вечно же ему самому к ней ходить. А вообще, надо запомнить эти узкие дорожки и поработать с ними, расширить. Иначе никаких сил не хватит туда-сюда шастать. И как магу удавалось здесь просачиваться?
Через несколько часов усилий, ведьмочка поняла, что вышла в чужое ей пространство. Звёзды здесь располагались иначе, воздух был сухой, а хрустальные палочки отливали синими и фиолетовыми переливами. Двигаться было куда легче, почти без сужений и те чисто условные, чтоб маршрут не потерять. Чаре оставалось только завидовать, как маг сумел обустроиться. За ощутимой лёгкостью собственного движения, лежала титаническая работа хозяина. Он ведь должен знать, что она здесь?
- Пришла... – равнодушно отозвался Геральт, не отрываясь от работы.
Он стоял на уплотнённой прозрачной подушке воздуха, которая помогала бесшумно передвигаться между деталями конструкции. Чара угадала, он тоже строил модель собственного будущего. В отличие от неё, он уже создал несколько построек и теперь колдовал над следующей.
- Зачем тебе столько будущего? – хихикнула ведьмочка.
- Будущего много не бывает, - сухо ответил маг.
- Но слушай, ты его строишь. Но его и прожить ещё успеть надо. На это же даётся всего год! А у тебя вот уже сколько планов. Успеешь?
- Сомневаешься? – Геральт даже бровью не повёл от такой наглости.
- Не-ет, - протянула Чара.
- А зачем тогда спрашиваешь? – Он всё-таки повернулся к ней, вытирая руки, от растаявших ледяных тростиночек синим полотенцем, которое материализовалось из воздуха, а потом также легко исчезло. – Тем более, здесь в эти конструкции я вкладываю заначки для работы на несколько десятилетий вперёд. Но ты же не за тем пришла, чтоб задавать дурные вопросы?
- Не затем, - согласилась Чара. – У меня будущее не получается. Не могу понять почему.
- Торопишься слишком, - не думая ответил маг. – Хочешь достать до небес? Правильно?
Чара кивнула.
- Вот то-то. А сначала надо научиться стоять крепко на земле. Строй планы пока не вверх, а вширь. А через год посмотришь, что дальше делать.
Ведьмочка помолчала, обдумывая информацию, заодно пытаясь привыкнуть к мысли, что вверх пока никак нельзя. И всё-таки не выдержала.
- И всё-таки, почему наверх так тяжело идти? Цель магического развития – усложняться, расширяться. А здесь, получается, наоборот. Сиди снизу в своём мирке и не рыпайся. И будет себе простое человеческое счастье. А может и не будет...
- Ты правильно сказала, цель – усложнение. Но пока осуществлять развитие рыбаки не дают. Они отслеживают всех, кто умеет лавировать между их сетями. И если ты не пытаешься занять их нишу. Трогать тебя не будут. Просто незачем. Но если захочешь подняться к ним наверх, это уже другое дело. Вниз столкнут. Ведь если в мир вернётся магия, зачем будут нужны они?
- Это подло.
- Возможно. Но они просто жить хотят.
- И что? Значит наверх совсем никак?
- Ну почему же. Если наберёшься достаточно сил, чтоб противостоять им, сможешь наверх пробиться. А пока, лучше идти параллельно им. Учиться, отстаивать свои интересы, привлекай единомышленников. Создавай своё личное пространство, набирайся сил. И может быть через год расстановка сил будет другой. В твою пользу.
- Нет, ты меня обманываешь, - не унималась Чара. – У тебя же смотри, какие планы высокие. И каждое из них самостоятельное.
- С чего ты это решила?
Геральт взял горсть лучинок и стал строить между башенками мостики. Только тогда Чара поняла всю задумку. Он действительно сможет успеть всё. С одной реальности он будет переходить в другую с минимум энергетических и временных затрат. Это гениально. Уметь перемещаться в нужную точку, минуя рыбаков находить путь к небу. Завораживающее зрелище. И опять завертелся на языке вопрос. Давно его задать хотела, так почему не сейчас.
- Скажи, а ты правда Геральт?
- И да, и нет.
- Как это?
- Я могу быть любым. На данный момент это удобный образ для тебя. Но также могу принять вид Арагона, Тора, Джона Сноу. Эти образы ничуть не хуже. И заслуживают такого же пристального внимания. И это только те, что лежат на поверхности. Но пока тебе удобен Геральт. А мне поддерживать этот образ для тебя не трудно. Когда дорастёшь до мага, возможно, я для тебя стану Гендальфом или Дамблдором.
- А кто же ты на самом деле?
- Это информация не для ведьм.
Чара промолчала. Маги умеют меняться и исчезать. Что будет, когда он отсюда исчезнет совсем?
- Мир не терпит пустоты, - ответил маг на незаданный вопрос. – Кто-то займёт это место вместо меня. Никаких обид. Ты можешь даже забыть меня. Никто же не говорил, что ты вечно захочешь оставаться ведьмой. Бывает, такие как ты отказываются от своего дара и становятся людьми. А человеческая память короткая.
- Я пока не собираюсь. Ведьмой быть сложно, но интересно. Я столько всего нового узнала. А сколько ещё не узнала! Нет... отказаться от этого... Никогда!
- Не стоит. Такие заявления может подтвердить только время. Человеком быть проще. И чем проще, тем у них считается, что лучше.
- Рыбаки постарались? – вкрадчиво спросила ведьмочка.
- Да. Они внушают людям такие мысли. Причину ты знаешь. По их задумке, люди никогда не станут хозяевами своего будущего. Им это не надо.
- Мне не нравится такое будущее.
- Поэтому мы сейчас с тобой работаем. Норны нам доверили время и его надо правильно укомплектовать. Из этого времени с помощью магии и хрустальных тростинок надо создать новую реальность. Тогда по аналогии желающие смогут подняться наверх. Но не строй иллюзий. Поднимутся не все. Лишь те, кому тесно внизу. Для них такие башенки будут волшебством.
- Волшебство – это эффект магии, - вспомнила некогда заученную фразу Чара. - Это первое правило, что наставница Карин заставила запомнить. Но магия – это не волшебство. Магия - это наука и сложная кропотливая работа.
- Правильно. Не каждый на неё способен. Но мне кажется, ты узнала достаточно, чтоб вместо болтовни заняться делом. Я тебя провожу.
Он открыл портал к её неудачным оплавившимся строениям, вид которых заставил покраснеть. Но тем самым избавляя её от долгого обратного пути. Мог галантно подал руку, чтоб Чара не оступилась и как только его помощь оказалась не нужна, исчез. Оставшись одна, ведьмочка огляделась. Впереди было много работы. Чтоб когда-нибудь люди смогли создавать будущее самостоятельно, без посредников.
Огонь, страх, смерть, танковое сражение. Небо то ли чёрное, то ли рыжее. То ли день, то ли вечер. Но вроде не ночь, хотя и в этом он уже сомневался. От дыма не продохнуть, от грохота уши закладывает. Куда он попал? Ад вроде пока на земле не предусмотрен. Или не земля это вовсе? Он схватил горсть того, что оказалось под руками. Для верности загрёб несколько раз. Твёрдая, сырая, сыпучая, а временами даже горячими каплями плавится... Но земля. Вокруг начали возникать люди. Они выныривали из-за грохота, разрывали тенями пространство и исчезали прочь. И разговаривают понятно, на русском.
Сашка сжался, одновременно оглядел себя, вернее то, что он мог видеть. Морщинистые руки, принадлежат, наверное, человеку лет пятидесяти. Сейчас грязные от масла, земли, копоти... С первого раза не ототрёшь. Ногти обломаны, военная гимнастёрка грязная, пропахшая потом, в саже, тоже в каплях масла. Поверх неё ремни, в руках свёрток, галифе, на голове тяжёлая неудобная сползающая каска, сапоги... Это он и не он одновременно. Сознание упорно хочет сдаться прямо сейчас, представить, что это не он, ну или хотя бы не здесь. Может, снится? Но грохот канонады раздавался не стихая, оглушая. И только усиливаясь. Уши заложило, показалось, что навсегда, но его кто-то толкнул, а стало быть, надо собраться.
- Ты что? – последовал немедленный окрик. - Сказано же вперёд, значит вперёд! Тебя зачем сюда прислали?
Сашка обернулся. Командир, понял он. С ним не поспоришь, иначе под трибунал или сразу на месте без суда и следствия. Надо идти. Куда, зачем? Наверное, по ходу дела разбёрется.
- Пошёл, пошёл! - раздавалось позади.
Он и пошел, вернее сгорбившись, побежал, куда показывал взгляд начальника, затем пополз. Обдираясь об кусты и резавшись о сухую, словно лезвие траву, рассаживая локти о твёрдые корни. Стараясь понять, что теперь. Понятно, что первая задача выжить, а дальше? Оказаться в этом месте и в это время навсегда не хотелось. Даже если выживет. Но именно сейчас выбирать не приходилось.
- Куда? Куда! Сюда! – еле расслышал он в перерывах между грохотом.
Ему помахали с правой стороны окопа, который он пытался обогнуть, или надо было миновать его? До сих пор не понимая, что происходит. Грязное лицо показалось знакомым.
- Мишка, - понял он.
Откуда он это знал? Сейчас не до этого. Добравшись до места, он протянул свёрток, тот быстро перекочевал по рукам. Сашка понял, что предназначался он для связиста. Провода где-то оборваны, ему поручили запас доставить из штаба. Теперь опять его задача не сдавать эту точку, этот рубеж... Как же это называется? Голова раскалывается, он застонал, закрыл глаза, надеясь, что хоть сейчас он имеет возможность проявить минутную слабость после выполненного задания. Не тут-то было. Дали в руки автомат и гранату. Отстреливайся, отбивайся... Говорить сейчас, что у него не все дома и его вообще здесь не может быть, бесполезно. За короткий отрезок времени стало ясно, не его время, другое здесь всё, хоть и интуитивно знакомое.
Но странное дело, наткнувшись на своих, он вспомнил учебку в своём прошлом, а если смотреть отсюда, то будущем. И кое-что из рассказов деда, сориентировался и стал помогать остальным, как помогают ему. А потом уже и сами руки вспомнили, то, что не знал в прошлой жизни, но наверное знал в этой. Не мог не знать. Рефлексы откопали какие-то глубинные воспоминания механических действий. Он влился в команду и оказалось, что есть время на оценку ситуации. Хотя бы пока. «За бортом» сознания всё рвётся, взрывается, умирается, стонется, а он словно в коконе. И пытается понять, сложить, осмыслить. Он начал вспоминать о своих навыках хождения в снах. Если это сон, реалистичный или реальный, что, конечно по себе странно, на то есть причина. Надо понять, зачем он сюда попал? Надо найти причину... Он силился вспомнить, где он так провинился, что из мирного, хотя бы относительно времени, его закинули в горячую точку, и не просто в горячую, а на целое поколение назад. Но вот канонада стихла, образовался передых...
- Счастливый ты, - сказал Мишка, жадно делая глоток из фляжки. – Вон как тебя ждут.
Сашка замер, огляделся вокруг, к нему обращается что ли?
- Почему ждут? С чего взял?
- Не одной царапины до сих пор на тебе, хоть в пекло посылай.
Сашка откинулся на стенку окопа, выдохнул. Чтобы ты ещё знал. Не может его никто ждать... Он и сам-то не знает, ни кто он, ни когда он, ни где себя искать. Или может? А ведь у него наверняка есть возможность узнать что-то от товарищей. Мишка... ведь если начал разговор, значит, что-то знает, наверное. Он обернулся, но тот уже исчез из поля зрения. Надо найти его, пока гвалт опять не начался. Но не успел. Началась стрельба и разговаривать опять стало некогда. А через несколько часов и не с кем.
Земля расплавилась, небо потемнело, воздух закипал, даже металл винтовки стал горячим и жёг ладони... Казалось, это никогда не закончится. Или закончится, когда у самого в голове этот шум перестанет существовать вместе с ним самим.Когда наступила тишина, он этому не поверил. Глотнув из фляги, он принялся помогать перетаскивать раненых, попутно ища Мишку. Мишка нашёлся среди убитых. Осколок, пуля... никто особо не разбирал. Всех относили на расстеленный брезент под деревья, чтобы там и закопать. Видимо, его так никто не ждал. А может и некому уже. Разное, в этой войне случалось...
- Ты прав, нет у него никого, - послышался тихий женский голос. Мелодичный, словно глоток из родника.
Сашка огляделся. Рядом женщин нет. Да и мужчин не слишком много, да и те на приличном расстоянии, он их не услышит с таким шопотом. Совсем с головой уже не здорово. Мерещится всякое. Надо собраться, сконцентрироваться, отрешиться от всего реального, а тем более не реального.
- Перестань сопротивляться, - капризно повторился голос. – Так невозможно работать.
Из ствола дерева вышла тень женщины. Невысокая, нагая, с распущенными волосами. В размытых чертах угадывалась Незнакомка. Это Она из прошлой, вернее будущей жизни. Это Она его сюда запихала. Зачем? Думает измором взять? Или испугать? Или... что вообще Она хочет?
- Работать с чем? – тихо спросил Сашка. Не хватало ещё кому-то показывать, что он с несостоявшимися пнями разговаривает.
- С тобой. С твоим миром, - тень склонила голову, волосы стали похожи на ветви плакучей ивы и пояснила, - внутренним.
- Я не хочу, чтоб со мной работали. Я сам себе хозяин и никто мне не указ.
Женщина тихонько засмеялась. Сашка опасливо обернулся на боевых товарищей, но те курили, переговаривались между собой, не обращая на него внимания. Незваная гостья продолжила:
- Это не умно, запереться в своей скорлупе, как раку отшельнику и тихо умирать.
- Я умирать не собираюсь, - сплюнул собеседник. На языке откуда-то взялся песок, от него хотелось избавиться. - Даже здесь, даже сейчас, и уж тем более по твоей вине.
Тень вышла из под коряги, протянула руку, прозрачными тонкими пальцами коснулась его губ.
- Ты уже умер. Как они, - Она указала на мертвецов. - И притом не один раз. Много. Много раз. Я ждала, я давала тебе шанс вспомнить, вернуться, понять... Но с каждой жизнью всё меньше вспоминал о том, зачем ты есть. Ой, только не надо витать в иллюзиях, что человек живёт, чтоб набить себе брюшко, хорошо выспался и размножился. Есть вещи поважнее...
- Что тебе от меня нужно?
Женщина ничего не ответила, склонила голову, отчего в волосах обозначилась прозрачная лилия и ушла обратно в дерево.
- Так зачем всё это? – не скрываясь, исступлённо крикнул Сашка. - Что теперь?
Солдаты, что стояли в стороне, покосились на него. Зрелище должно быть так себе. Над вереницей трупов кричащий мужчина. Сашка совсем забыл о них. Теперь расспросы начнутся. Так и есть. Один немолодой солдат отбросил бычок в сторону и пошёл к нему.
- Что, совсем плохо? – приобнял он его. Так Сашку обнимал когда-то отец. – Ну, ничего, ничего. Знаешь, у меня в рюкзаке есть лекарство. На крайний случай держу, но у тебя сейчас смотрю крайний случай и есть. Тебе нужнее.
Солдаты, что до этого общались с ним, отвернулись, молча разошлись по своим делам. А Сашка с неожиданным товарищем, шли, шли, шли... Надо было миновать это страшное поле. Мимо сновали санитарки в белых халатах, несколько врачей обходили окопы, уставшие солдаты, кто мог, помогал им, транспортируя раненых, кто не мог, также как и Сашка сейчас спотыкаясь, тащились к лагерю, чтоб хоть как-то восстановить силы, не сойти с ума окончательно. Несмотря на дикую усталость, есть не хотелось. Мимо полевой кухни они прошли не оглянувшись.
В землянке Николай, так звали его нового знакомого, напоил его чистым спиртом. Вернее, разбавил сначала и протянул вычищенную до блеска походную кружку. Странно эта чистота смотрелась по сравнению с тем, что Сашка видел буквально несколько часов назад. Практически издевательством над гнилой действительностью, болью, смертью, несправедливостью, как конкретно этой войны, так теперь и его личной войны с жизнью и за жизнь... Сложно драться, не зная правил. Сейчас он чувствовал себя в западне.
- Пей, пей, - тихо сказал собеседник. – Лучше спать будешь.
Что-то в этой интонации было странно. В этой сцене... Будто её Сашка уже видел, наблюдал, переживал... Но где, вспомнить не мог.
Хотелось осторожно поставить кружку на стол, поблагодарить и испариться отсюда. Но он не стал. Залпом выпил всё содержимое, резким движением поставил посудину на стол, отчего по землянке разнеслось жалобное металлическое эхо. Потом стал ждать, когда "огненная вода" подействует. Возможность посидеть с закрытыми глазами даже на жёстком табурете, откинувшись на стену, показалась раем. Как же мало надо человеку для счастья. Просто быть собой... Минут через пятнадцать по жилам потёк жар. Внутри просыпалось то, ради чего стоило жить. Чувство противоречия, желание смести преграды на пути, даже если этой преградой было время.
- Ну вот, вижу уже лучше, - ободряюще сказал Николай, до этого сидевший тихо. – Даже румянец появился.
Сашка открыл глаза.
- Друзей терять всегда тяжело, - продолжил старый солдат. – Скольких я здесь уже схоронил.
- Если бы только друзей... – тихо ответил Сашка.
Николай молчал, будто приглашая собеседника выговориться. Но тот молчал. После недолгой паузы новый знакомый опять продолжил.
- А кого ещё?
- Жизнь. Жизнь свою. Как всё это глупо, фальшиво, нереально.
- Воевать за Родину – не есть глупость, - Николай встал, одёрнул гимнастёрку, прошёлся по землянке туда-сюда, сложив за спиной руки. - Все мы смертны. Кто войдёт в бой, кто выйдет из него, неизвестно. Кто победит тоже.
- Всё это чёртова философия. Но если хочешь знать, то мы, мы победим, - машинально ответил Александр. И тут же поправился, не хватало ещё ляпнуть лишнего в этом прошлом, ведь тогда его могут не взять обратно в будущее. – Я в это верю. Но что есть победа? Если те, кто проиграл, в конечном итоге выиграют от этого.
- Это невозможно. Не может выиграть проигравший, так же как бабе не дано быть хозяйкой над мужиком. Это противоестественно. Наша задача выжить. И выиграть. А об остальном позаботится начальство, а над ним его начальство. А дальше уж сам, он лучше всего знает, о ком и сколько заботиться.
- Да, знает. И позаботится, - не споря, кивнул Сашка, вспомнив, в каком режиме находится.
Сравнил это время с той реальностью, из которой его совсем недавно выкинуло, и нашёл не слишком много отличий. Те же яйца, только в профиль. Что с его миром не так? Сашка облокотился на стол, обхватил голову руками. Почему мы наступаем на одни и те же грабли? Потом покосился на Николая. Странный он, кто его знает. Может сейчас выслушает всё, что он ему наговорит от стресса и безнадежности. А потом сдаст, куда следует по его разумению.
За окном протяжно завыла сирена, солдатские тени опять замелькали в просветах леса, засновали белые халаты и косынки. Сашка натянуто улыбнулся:
- Пойду я.
Николай пожал плечами, отвернулся, в следующий момент раздался взрыв... Землянку разворотило, сверху посыпались брёвна с землёй, которые придавили к холодному полу, уши заложило. Сашку придавило обломками, он попытался загородиться рукавом, от взвеси пыли, но смог поднять только левую руку. Правая была придавлена.
- 25 -
Ведьминские рассказы:
Смерть – понятие растяжимое. Человек не задумывается, что это состояние он переживает за жизнь много, много, много раз. Физически ведь умирать, не обязательно. Только когда он маленький, он не замечает, как на всех парах проскакивает этот калейдоскоп смертей. Ему настолько всё интересно вокруг, настолько любопытно и важно. А ещё напрочь отсутствует страх неизведанного, ужас перемен, понимание конца чего-то. Возможно даже кого-то. Уж дети точно знают, что за окончанием одного отрезка пути, открывается другой.
А вот взрослея, индивид начинает задумываться и ощущать боль потери. Боль рождает и дрессирует в человеке страх, и уже страх, становясь диктатором личности, запирает человека в единственной реальности. С одинаковыми привычками. С одинаковыми моделями поведения, а значит с одинаковым результатом всего, к чему прикоснётся. Как царь Мидос, обращал еду в золото, так и человек может обратить золото в головешки. Но если результат не нравится, изменить модель поведения человек не может из-за моментальной боли прохождения им же самим когда-то поставленных рамок, предпочитая подчинение невидимому диктатору и бег по кругу, как грызун в колесе.
Чтоб не быть таким грызуном, ведьмам, как и магам, иногда надо проходить учения, а потом испытания. В виде профилактики. Девиз - «Избавляйся от всего ненужного, иначе это ненужное потом уничтожит тебя» - наше всё. Конечно, надо быть внимательным в выборе «ненужного» и не выплеснуть случайно с водой ребёнка. Поэтому анализ, анализ и ещё раз анализ. Чем глубже, тем лучше – главное оружие и магов и ведьм. Конечно, и про дела надо не забывать, но перед каждым из них надо думать... а ещё уметь чувствовать. Где истина, а где только правда. Где верный путь, нужные слова, а где ложно и то, и другое. Магов это касается в большей степени. У них возможностей больше, поэтому и испытания серьёзней. У ведьм так, чисто условно, но необходимо для проформы.
Время течёт иногда незаметно и очередные испытания подкрались в самой неудобной реальности. Не было печали, называется. Не то чтобы Чара переживала, что не справится, когда-нибудь всё равно справится. Но как же не хотелось вляпаться в очередную стенку боли. Всё-таки иногда она не успевала вовремя подумать, прежде чем сделать. Нет, она конечно старается расставлять по полочкам чувства и мысли, но иногда с этих полочек, как вывалится чего-нибудь тяжёлое на голову и встанет непреодолимой болезненной стеной. Как в сказках. Когда царевна кидала позади себя гребень или зеркало, а из него преграда вырастала. Очень похоже. Только теперь эти преграды надо проходить самой, иначе какая же она ведьма, если не может с собственными проблемами справиться. Да и на факультет магов без этих навыков не попасть. А если совсем пройдёшь плохо, даже с ведьминского попросить могут. Тогда выше колдуньи в мире людей не поднимешься. Это низшая каста в магическом обществе. Опускаться столь низко претило, надо собраться.
Третья попытка. Четвёртой не будет. Придётся идти доучиваться. Что-то они для ведьм стали слишком мудрёные задания давать. После вчерашнего неудачно пройденного этапа всё болело. Тело от воспоминаний перёдёргивало, мурашки густой волной пробегали от затылка до икр и терялись где-то в стопах, заставляя пульсировать кончики пальцев. Кто же сегодня будет напарником? Вчера прислали какую-то дылду. Неразговорчива, надменна и малость туповата. Хотя ни об одном маге такое сказать нельзя. Скорее всего, прикидывалась. Но её неповоротливость не дали Чаре шанс на успешное прохождение всех этапов. Позавчера карлик какой-то был. Впору не ему ей помогать, а ей ему. Ох, ну что за невезуха.
- 26 -
Ведьминские рассказы:
С Геральтом бы она с первого раза сдала. А может попробовать материализовать его? Говорят, иногда такие фокусы даже здесь срабатывают. Магия низшего порядка, правда. Но вдруг...
Ведьмочка закрыла глаза, представила. На обратной стороне век возник желанный образ. С таким, как за каменной стеной. Как по заказу рядом послышался лёгкий гул открывающегося портала. Свершилось. Сейчас или никогда. Там должен быть знакомый маг. Открыв глаза, она обнаружила перед собой странного субъекта. Черноволосый, смуглый, худощавый, одет в чёрный фрак и рубашку с серебряным отливом. Франт, одним словом. Это совсем не тот, кого она хотела. Субъект несколько разочаровал ожидания, ну что ж... Не вечно же магия будет соединять с тем, с кем хочется.
Как по заказу над ухом раздались воображаемые нравоучения наставницы Карин, о том, что «надо выходить из сгнившего кокона, из ограничивающей зоны комфорта, знакомиться с новыми, возможно интересными людьми. Или не людьми. Или не интересными. Здесь как повезёт. Вернее, кого заслужил, того и получишь...» И остальное бла-бла-бла в том же духе. Это всё хорошо на бумаге. А вот попробуй сделать или пережить подобное, да ещё и понять при этом «что Вселенная тебе хотела сказать». Иногда хотелось всех умников послать ко всем чертям, но тогда она сразу бы скатилась до колдуньи. Это их уровень, обвинять всех в собственных неудачах.
Так... Всё, не жаловаться. Все претензии к себе, а не к тому, кто перед ней стоит... и нахально улыбается... Так бы и укусила. Но от него сейчас зависит её успех. Как от её успеха его. Цапаться ни к чему. Выдохнув, она сделала лёгкий реверанс напарнику.
- Приветствую.
- Корвин, - представился субъект, небрежно поклонился.
- Я догадалась, - сделала милую мордашку ведьмочка. – Чара.
И отвернулась. Не хватало ещё, чтоб он рассыпался в комплиментах. Он и не стал. Напарники молча смотрели из прозрачной капсулы, как меняются снаружи реальности. Древние тропики, с гигантскими ящерами, современные неисследованные джунгли, адский холод южного полюса, сгинувшие огни Атлантиды... Капсула то ускорялась, слепляя в размытое полотно образы, то замедлялась, и тогда можно было хоть что-то разглядеть.
- В какую из них нас высадят?- спросила ведьмочка.
Вопрос был риторический. Никто не мог знать заранее, куда их закинет. Решение принимает сама магия. В этот процесс не может вмешаться никто. Даже Карин. Даже боги. Если только Норны и то... В этом случае последнее право выбора всё равно не за ними.
Напарник исподлобья посмотрел на Чару, будто сам хотел о чём-то спросить, но передумал. Что он чувствует перед испытанием, девушка понять не смогла, аура собеседника была чуть приглушена, что делало её почти прозрачной. Это было странно, но не смертельно. У неё сейчас своих забот хватает.
Выждав ещё немного, Корвин несколько раз мигнул по всей поверхности тела, как испорченный сигнал в старом телевизоре. Смачно, с помехами и... на мгновение превратился в Геральта. Она увидела его отражение в стекле капсулы. У ведьмочки перехватило дыхание. Вот так конфуз, не начав испытания, уже помарку допустила. Не почувствовала подвох, не определила знакомую вибрацию, поддавшись на иллюзию другого образа. Ну как так можно было ошибиться? Ведь она ждала его... Ничего не оставалось, кроме как глухо застонать, закрыв глаза руками.
- Слушай, и как тебя только в ведьмы взяли, - язвительно проговорил Корвин. - С такой неповоротливой чувствительностью тебе надо бегемотом в зоопарке работать.
Очень смешно... Будь это кто-нибудь другой, он давно превратился бы крысой. Только бы хвостик засверкал. Но Геральту она могла простить всё. Хотя нет. Почти всё. Как каждая ведьма.
- 27 - 28 -
Ведьминские рассказы:
А здесь, нельзя было не согласиться, заслужила.
- Имей в виду, я тебе помогать не собираюсь, - в качестве компенсации за наглость, процедила она. – Сам справишься.
- Да не очень-то и хотелось... – хмыкнул Корвин. – Тем более, что ты сейчас сказала несусветную глупость.
Капсула тем временем стала притормаживать, движения становились плавней, легче и она... замерла. Лёгкое противодействие инерции потока движения, медленное открытие стеклянной двери, по форме напоминающей веко глаза с белым паром жидкого азота вместо ресниц. Между перепалкой и остановкой было такое мизерное расстояние по времени, что Чара только и успела, что войти после минутной вспышки гнева хотя бы в невесомость, а до состояния силы вообще было далеко. Долбанный Геральт. Не хватало из-за него угробить последнюю попытку.
- Это и моя последняя попытка тоже, - ответил на невысказанный упрёк маг.
Неожиданно...
- С чего бы это? – фыркнула ведьмочка и первая вошла в дождь трансформации.
Он походил на обычный тропический душ и был необходим при выходе в новую реальность, чтоб тело успело приспособиться. Одежда тоже.
- Да я с тобой уже три дня здесь вожусь, - догнал Корвин её и перевёл на себя большую часть воды. - Если не выплывем в третий раз, грош цена тем знаниям, что я в тебя вложил.
- Благодетель, блин. Не мог раньше маякнуть?
- Не положено.
Хотелось ответить ещё что-то веское и по возможности тяжёлое, но открытая капсула не оставляла выбора. Нарастающие под ногами вибрации показывали, что надо выбираться. В пустоту? За капсулой была чернота. Первым в неё вошёл маг. Следом Чара. Несколько шагов чуть больше рассказали о пространстве. Духота, тишина, под ногами смесь песка и опилок. Всё замерло.
- Ночь, наверное... – из предосторожности прошептала ведьмочка.
- Не думаю... – так же тихо процедил маг. – Встань в горделивую позу.
- Зачем?
- Встань!
Чара подчинилась. Подняла вверх руку, в качестве приветствия, выгнула спину, задрала подбородок.
- И улыбайся.
В то же мгновение зажглись разноцветные софиты, заиграла громкая радостная музыка, раздался гром аплодисментов. Испытуемые стояли на арене цирке в окружении актёров в ярких разноцветных костюмах. Судя по тому, что над полом натянута сетка, а под потолком выдвинуты тросы, качели, кольца и качающаяся площадка, они находились среди воздушных гимнастов.
- Почему цирк? – прошипела ведьмочка.
- Ты думала про зоопарк, поэтому мы попали в цирк, - легко объяснил Корвин. - Особенности женской логики. Думай в следующий раз о чём-нибудь приятном. О жарком климате, например. Тропиках. Возможно, о пустыне...
- Угу. Там ничего делать не надо.
- Насчёт, не надо, это ты загнула. Дело везде найдётся. Просто я давно в отпуске не был, как говорит один герой из современной литературы. А раз тропики не могут придти ко мне, хотелось бы самому оказать поближе к ним. Ты лучше смотри, где выход отсюда.
Тем временем законные артисты забирались по верёвочным лестницам или плавно поднимались на площадках к куполу. Чара и Корвин решили присоединиться к последним. Ведьмочка попутно вертела головой во все стороны, ища знакомое мигание реальности. Но в зоне видимости никак не могла её обнаружить. Зрители, оркестр, оборудование... Где же выход отсюда? Корвин положил ей руку на плечо и указал на центр воздушного пространства над ареной. Никакого упора там нет. Спускать им специально лестницу в нужную точку пространства никто не будет. А время ограничено.
- Как мы дотуда достанем? – растерялась Чара.
- В прыжке. Я качаюсь вниз головой с одной стороны, ты прыгаешь с противоположной. Можешь с сальто, так и быть. Встречаемся в точке портала и исчезаем отсюда. План понятен?
- С ума сошёл? – панический ком начал кататься по горлу. - Я не умею так прыгать!
- Хватит, - раздражённо цыкнул маг и сжал крепко её руку, оставалось только взвизгнуть. - Ты воздушная гимнастка. Мышцы развиты достаточно, опыт имеется, даже если ты сейчас говоришь обратное. Даже костюмчик смотри, какой хорошенький подогнали. Тебе всего лишь надо этим богатством воспользоваться. Всё в тебе. Отключи мозг, он сейчас тебе мешает. Подчинись потоку, обостри чувствительность. Давай, это не так уж и сложно. Мы сейчас естественные участники событий. Надо прыгать.
- Я здесь магией заниматься собиралась, а не агробатикой, - пролепетала Чара.
- Знаешь, сейчас акробатика и есть магия. Всё, закончила ныть. Запомнила? Ты прыгаешь, я ловлю. И не вздумай бояться. Иначе болевой порог не пропустит на выход. Опять провалишь испытание.
Ведьмочка кивнула, ухватилась за качели, Корвин её подтолкнул, практически дал пинка. И она бухнулась в пустоту, навстречу горячему воздуху, глаза не закрывала через силу. Хотелось сгруппироваться, перелететь легко с переворотом на другую сторону. Новичкам, ведь, везёт, правда? Но куда там. Получилось всего лишь просто перелететь. С другой стороны её поймал плечистый гимнаст в зелёном костюме, улыбнулся на её неуклюжесть, подмигнул и ухнулся в воздушное пространство сам. Ей бы так... Надо искать напарника, он наверняка уже готовится, надо не пропустить его очередь. Искать долго его не пришлось. Расцветка костюма на Корвине по традиции чёрная с серебристым. Это удобно. Его ни с кем не спутаешь. Её же красно-жёлтый комбинезон не слишком выделялся из общей цветастой гаммы.
Три попытки выйти из этой реальности легко и красиво провалились. Фиксация рук испытуемых происходила то раньше, то позже нужной точки пространства. Вожделенное красноватое мигание оказывалось постоянно в стороне. Или один из партнёров оказывался в нём в одиночестве и магия не срабатывала. Один раз Чара сорвалась и упала на батутную сетку. Больно. Но тут же вскочила и устремилась обратно наверх. Надо, надо собраться. Надо пройти, прыгнуть, успеть вовремя... Перед последней попыткой она закрыла глаза, чтоб привести организм и мысли в равновесие. Номер ведь не бесконечный. Скоро закончится. Ещё несколько победных фанфар и смена декораций. Убрать из мыслей страх. Любой. Страх поражения, страх действия, страх переворота, неудачи. Всё, готова. Корвин уже на позиции.
Знакомый шаг в пустоту, горячий воздух, полёт и... руки мага подхватили в тот момент, когда красное мигание в пространстве стало бледно-розовым, но этого хватило, чтоб с мягкой вспышкой выкатиться в знакомую капсулу. Они лежали на полу магического инструмента, силясь отдышаться, придти в норму.
- Слушай, а почему никто не видит этого сияния, кроме нас? – едва выровняв дыхание, озвучила ведьмочка давно мучающий её вопрос. – Оно же как лампочка в пространстве, не заметь нельзя. Дотянись – и ты в параллельном мире. Но никто ведь даже попытки не делает.
- А люди вообще склоны не видеть очевидного, - поднимаясь, ответил маг. - Что им эта лампочка. Они видят только то, что хотят и считают возможным. А если оно невозможно, то значит и не существует. Правда, ведь? Знакомая логика?
- Вполне, - согласилась Чара. - Крыть нечем. Раз этого нет, значит, я его и не вижу.
Чара встала, отряхнулась. С любопытством поглядывая за растекающиеся за стенкой капсулы реальности.
- Надеюсь, ты помнишь, что неплохо было бы пожелать в перспективе, - напомнил маг.
- Да помню, помню... – скривилась Чара и произвела остановку.
За стенкой открывшейся капсулы было жарко. Минус двадцать четыре.
- 29 -
Ведьминские рассказы:
По Цельсию. Впрочем, холод не ощущался. Проходящие проверку «курсанты» были в набедренных повязках. У Корвина она была чёрная с серебрянными вставочками. У Чары красно-жёлтая. У неё правда присутствовал ещё лохматый из пожухлой травы лифчик, очень мило смотревшийся на фоне заснеженных гор.
- Ну вот как тебя постоянно гораздит? - маг потряс в разряженном воздухе руками, с желанием то ли схватиться за свою голову, то ли оторвать оную у напарницы.
- Ты же хотел пустыню, вот она - белая и снежная! - решила оправдаться Чара, а потом сделала ласточку. – Смотри, я лечу! Значит, всё не так уж и плохо.
Но потеряла равновесие, ступила с протоптанной тропинки в снег и тут же оказалась одной ногой по колено в сугробе. Снег вокруг кожи с лёгким шипением начал таять.
- Я заказывал пустыню песка, а не пустыню снега, - проигнорировал её выходку Корвин. Его голос остался таким же холодным, как и пространство. - И вообще рассчитывал, что мысля противоположными понятиями, выведешь меня к воде, к морю. Может я надеялся на сёрфе покататься.
- Извини, сам говорил, особенности женской логики. Значит, плохо ты эту логику знаешь. Подучиться бы не мешало, чтоб точнее противоположные понятия формулировать. Маг, всё-таки, - пожала плечами ведьмочка, с трудом выбираясь на утоптанную дорожку, отчего пришлось сесть на неё. Подтаявший снег слегка холодил кожу, особенно это чувствовалось при лёгком ветерке, но когда Чара встала, влага быстро испарилась, что вернуло в состояние комфорта. – Ладно, я помогу тебе. В следующий раз буду думать о песке, в этот как-то... даже сама не знаю, как вышло.
- Нет, лучше вообще не о чём не думай. У тебя это лучше всего получается. Надо выбираться отсюда. Мигание ищи. Здесь должно быть хорошо видно, вон как всё просматривается.
Под ярким слепящим солнцем и чистым высоким небом просматривалось действительно хорошо. С высоты птичьего полёта. Снизу белые склоны, заснеженные деревья, замёрзшее гладкое озеро, обрамлённое тёмной полосой галечным берега. Ещё дальше высокие строения из потемневшего дерева, внутри каменного забора, похожие на монастырь. Дышалось здесь и легко, и сложно одновременно. Легко от вековой безмятежности и красоты, сложно от недостаточного количества кислорода. Магия магией, а всё-таки не везде она будет тебе подыгрывать. Системы дыхание и кровообращения она всё-таки до конца подстраивать не стала. Видимо решила, что и исходных параметров должно хватить. Хотелось бы верить и не потерять сознание в самый неподходящий момент. Но всё-таки, куда идти?
Тем временем, копошение за ёлками, скрывающие от обзора часть пространства, стало заметным.
- Смотри. Там люди, - показала Чара на озеро.
Корвин кивнул.
- И там же находится мигание. Значит, поехали.
- На чём? – ведьмочка удивлённо огляделась, хотя бы в поисках санок.
Корвин же протянул через отражения руку, отчего та исчезла из зоны видимости, и вытащил оттуда пару лыж с ботинками.
- А это законно? – с подозрением спросила Чара. – Если нам их не дали, значит, наверное, и нельзя?
- Одно из главных магических правил, какое? – нетерпеливо всучая ей пару цветных дощечек, ответил вопросом на вопрос маг. - Вспоминай.
- Главное – результат. А каким методом мы его добьёмся – не важно.
- Вот-вот. Перед нами задача – спуститься к озеру быстро. А без лыж, так быстро спускаться я пока ещё не умею. Зато обладаю умением добывать необходимый инвентарь из воздуха. Теперь понятно? Это и моё испытание тоже, не забывай.
- Теперь понятно. А ботинки прямо на босу ногу одевать?
- Не тупи, поехали. Нам недалеко, мозоли натереть не успеешь, знай себе равновесие держи, остальное сила притяжения сделает.
- 30 -
Ведьминские рассказы:
- Вот, ещё возьми. Глаза слепить не будет, а выбоины и проталины делает чётче, - Корвин протянул ей горнолыжную маску с оранжевым стеклом. Сам одел с серым.
- Спасибо, очень заботливо. А мог бы всё-таки и носки достать тоже, - пробурчала для проформы ведьмочка, натягивая тяжёлые ботинки. - Хоть ты маг, но всё равно мужчина. А они вечно о комфорте забывают, а могли бы иногда и вспоминать, особенно, когда мамзель рядом.
- Не льсти себе и не беси меня, - оскалился для острастки Корвин.
- И всё-таки, - продолжила Чара, не принимая всерьёз гримасу напарника, - в формулировке закона ты опустил одну важную деталь.
- Какую? – машинально спросил маг, уже с маске изучая склон и планируя путь между ёлочек.
- Добиваться можно любыми средствами, при условии, что эти средства не противоречат магическим законам. И не нарушают равновесие. Так что в формулировке, как и в носках, ты опускаешь маленькие важные детали.
- Они несущественны.
- До того момента, пока не коснуться тебя лично.
- Они меня не коснуться.
Маг оттолкнулся, сгруппировался и легко заскользил вниз по блестящему снегу. Приятное зрелище. Неплохо сложенный лыжник в маске и набедренной повязке чёрной с серебром на фоне ослепительного снега. Надо догонять. Ведьмочка вздохнула, с подозрением глядя на проложенный, но слишком отвесный путь и решила следовать своим. Тот, который она избрала, был пологим, но колючие деревца там попадались чаще. Ничего, объедет. Уж, наверное, это не сложнее, чем прыгать в воздухе с переворотом.
Первые ёлочки и сосны ещё удалось проскочить без помех, но гряда непроходимых насаждений, которая была незаметна сверху, вскоре заставила существенно снизить скорость, а под конец запутаться в ветках. Опадавший большими хлопьями с ёлок снег обжигал кожу. Единственная отрада, испарялся он быстро, если отряхнуть.
- Бегемот! Теперь уж самый натуральный, – послышался с параллельной полосы хохот.
Чтоб поржать над ней, Корвин даже прервал спуск. Как же он её достал своими подколками. Нет, чтобы помочь. Хотя, не будет она доставлять ему такого удовольствия. Сама справится. Найдя всё-таки просвет в насаждениях, Чара выбралась на ровное место. Видя, что у неё всё относительно хорошо, маг тронулся вниз, играючи преодолевая собственные сложные участки. Рассчитывая больше не нарываться на очередной лязг приветливой улыбки, ведьмочка собрала всю имеющуюся в наличии чувствительность, сконцентрировалась и без помех, но всё-таки с помарками, преодолела оставшийся участок трассы. Корвин ждал внизу.
- Ну, надо же, доехала. А я думал, придётся тебя вот из тех кустов выковыривать.
- Не дождёшься.
- А как думаешь, почему я сам туда не направился? – поднимая маску на лоб, спросил он. - Ладно, покатались и хватит. Снимай.
Избавившись за ближайшей ёлкой от ставшего не нужным инвентаря через отражения, испытуемые вышли на лёд озера.
Там сновали монахи. Тоже в одних набедренных повязках. Раскладывали стопки простыней, рубили полыньи, размечали трассу. Вокруг собирались зеваки в тёплых одеждах. То ли прихожане монастыря, то ли гости. А может такие же, как и эти голые... тоже монахи, только начинающие. Кто их разберёт. Наличие женщины на месте их не удивило, а может магическая капсула постаралась, изменив для них её внешность.
Красная лампочка выхода из реальности мигала в обнесённом колышками пространстве в метре от поверхности льда. Так просто?
Из любопытства Чара подошла к полынье, взглянула в воду, отпрянула.
- А ты меня как видишь? – тихонько обратилась она, вернувшись к магу.
- Нормально. Глазами. В чём проблема?
- В воде отражение субтильного юноши.
- 31 -32 -
Ведьминские рассказы:
- Это для них, - подтвердил догадку Чары Корвин. – Меня эта иллюзия не касается. Я тебя как облупленную знаю. Твою нифильтикультяпистость никакая магия не скроет.
Ведьмочка фыркнула, но ничего не ответила. Что можно ответить на чересчур о себе переоценённое мнение и о других недооценённое? Пусть пребывает в этой уверенности и дальше. Это даже, можно сказать ей на руку. При такой уверенности обычно расслабляются, теряют бдительность, начинают совершать ошибки. Вот тогда она и отыграется за всё, что он у неё накипело.
Монахи тем временем закончили подготовительные мероприятия и в огороженные столбиками площадки начали проходить смиренного вида святые отцы с длинными и седыми бородами, короткими и пышным колоритом, клочкастыми и окладистыми, округлыми и в виде сосулек. Фигуры тоже разнились - пузатые, худые, высокие, низкие, горбатые и как жерди. Все, как и полагается босиком и в набедренных повязках. Рядом с каждым из них семенили по одному служке. Молоденькие, вертлявые, видимо самых юрких выбрали.
Лампочка выхода из реальности за оградой оживилась, обозначая, что время пошло и можно отсюда ретироваться. Чара указала на это Корвину, тот не отреагировал. Она попыталась ещё раз.
- Ну что же ты, смотри, нам только за руки взяться и пройти можно! – прошипела она.
- Уймись, - отмахнулся маг. - Разве не видишь, где выход находится? В этой реальности будет проверяться не сила физического тела, а сила огненного.
- Это как?
Маг вздохнул, закатил глаза, видимо сформулировал всё, что было нужно и в какой необходимо последовательности, а потом начал.
- Ты знаешь, что человеческое тело поддерживает определённую температуру?
- Ты меня за идиотку принимаешь? – поджала губки Чара. - Конечно.
- Во время болезни температура повышается. Во время упадка сил – она снижается. Притом, допустимые границы и того и другого состояния узки. Чуть выше, чуть ниже – смерть.
- Ну, дальше... – чем больше Корвин объяснял, тем меньше это мероприятие ей нравилось.
- Так вот эти дяди сейчас собрались здесь, чтоб разогреть своё тело до пятидесяти, шестидесяти, семидесяти, а у кого получится и выше градусов. Одна загвоздка. При такой чрезмерной внутренней температуре, перегрев, сворачивание белка и отмирание тканей гарантированы. Поэтому этих дядей служки сейчас будут охлаждать с помощью простыней, смоченных водой из полыньи. От каждого из этих юнцов зависит жизнь почтенного уважаемого монаха. Оступится ли юный помощник, не принесёт простыню вовремя, устанет бегать, отвлечётся – всё. Монах погибнет от перегрева, который сам же и создал в собственном теле. Game over, как говорится.
Чёрт, вот так влипли. И как она сюда попасть сумела? Знаний явно не хватает, чтоб по таким местам путешествовать. Нет, надо идти учиться даже в том случае, если сейчас экзамен сдаст. Хотя... вот как-то глядя на мрачного Корвина, уже сомневается, что всё закончится положительно.
- И кто из нас будет монахом? – тихо спросила Чара.
- Ну, явно не ты. Ты ещё не обладаешь такой техникой. Да и если бы обладала, боюсь, даже при детских пятидесяти градусах окочуришься. А вот то, что моя бренная жизнь теперь в твоих руках, от этого действительно не по себе. Была бы возможность выбора, я предпочёл бы одного из этих юнцов, зная твою неуклюжесть, нерасторопность, криворукость...
- Ну всё. Хватит, - внутри что-то перещёлкнуло, как затвор. - Ты думаешь, я прям сплю и вижу, чтоб уничтожить тебя? Да сдался ты мне. Мне испытания надо пройти, чтоб выбраться отсюда. Как до выхода-то добраться скажешь, или в философии опять погрязнешь?
- Выигрывает тот монах, то высушит больше всех простыней своим телом. - Спокойно продолжил Корвин, но ведьмочка его тоже не плохо знала, чтоб по расстоянию между словами понять, что он нервничает. - Нам нужно высушить такое количество, чтоб горка простыней до лампочки достала. Но при этом, чтоб при перемещении обратно в капсулу у меня температура тела опять была приближена к норме. Весь, сама понимаешь, там проруби нет. А без дополнительно источника охлаждения, я не жилец.
- Радиатор к себе привяжи, - процедила Чара, но так, чтоб маг не слышал.
А впрочем, он всё равно услышит, раз мысли читать умеет.
Корвин не отреагировал на её выпад, взял широкую досочку из стопки и пошёл к выбранной полынье. Чара за ним.
- Монахи, монахи... – не удержалась она. - А всё равно на снегу сидеть не хотят. Просудиться боятся.
- Это для того чтобы лёд не растаял, тупица. Научись сначала складывать два и два, а потом рот раскрывать.
Всё, это было последней каплей. Эфирка начала подкипать у неё. Ковин сел в позе лотоса. Ужасно неудобная поза. Её придумали специально, чтоб издеваться над человеческим телом. И вот теперь надо отрешиться не только от затекающих конечностей, от суеты вокруг, от собственных решений и собственных желаний. Заставить жизнь вокруг себя замереть, чтоб внутри можно было без помех разогреть зияющую внизу живота топку, сейчас больше похожую на кочегарню из преисподней.
И вот тут Чара поняла, как Корвин умеет читать мысли. Он постоянно находится в таком чуть разогретом состоянии. Считывая информацию с пространства. Такой собственный сканер широкого действия. Просто сейчас, маг раскаляет этот механизм до максимально допустимого состояния, и аура, исходящая от него такая широкая, что поглощает и её тоже. Отчего Чара может видеть его мысли. Может видеть всё, что происходит внутри его мира. Хотелось замереть, прислушаться, изучить, налюбоваться в конце концов. Когда она ещё такое увидит!
- Простынь... – возникла в мозгу слабая мысль, похожая на пинок.
О небеса, как она могла забыть. Засмотрелась на невиданный эффект, а физическое тело-то разогревается. С трудом вырвавшись из мира наваждений, она засуетилась с простынями. Обмакнуть, положить на голову напарника, отчего тот становился походим на привидение, пока первая сохнет, вторая должна быть наготове уже мокрая. Поменяв местами простыни, первую надо отнести к огороженному на льду месту, а следующую намочить. Круговорот простыней в мире огня и холода. Топка изнутри Корвина разогревалась всё сильней. Из черно-красной она стала оранжевой, потом жёлтой. Двигаться приходилось всё быстрее. На снегу рядом с излучающим жар магом с простыней налилось достаточно воды, чтоб при застывании образовалась корка льда, отчего ведьмочке приходилось постоянно скользить в самом опасном месте. До Корвина она боялась уже дотронуться. Когда она опускала на его плечи и лоб, очередную мокрую простыть, та начинала шипеть, как на раскалённой сковородке. Но было не до сантиментов, с каждой использованной простынёю она уже не успевала бегать к под мигающую лампочку и просто бросала их рядом, а потом в промежутке, когда удавалась выхватить свободную секунду, приносила сразу охапкой. При очередной такой пробежке, она поняла, что ещё одна такая охапка и стопка достанет до нужного размера и ужаснулась. Внутри Корвина топка давно уже белая. Ему надо успеть остыть! Из этой реальности выходить пока нельзя. Вопреки собственной цели, она примяла простыни, чтоб лампочка случайно не зафиксировала, что их можно отсюда забирать и дала ещё время.
- Остывай, остывай! – взмолилась она, оказавшись в магом рядом. - Простыней достаточно. Ещё одна такая партия и всё, мы прошли. Теперь надо только остыть!
- 33 -
Ведьминские рассказы:
Корвин услышал, впустил в себя холодный воздух здешней реальности и зияющий вход в преисподнюю внутри начал остывать. Медленно. Очень медленно. Здесь, как при обратном процессе, спешка ни чему. Тело должно успеть приспособиться к новым условиям и новым возможностям. Нарастить внутренний приток воды, избавиться от лишнего жара. Настала минутка оглядеться. Во всех огороженных участках «улов» был крупным. Кроме двух. В одном худощавый монах, видимо не сумел до нужных параметров разогреть своё тело и теперь подрагивал от холода. Ему на плечи накинули тёплый полушубок, показывая, что из состязания он выбыл. Второй грузный раскрасневшийся состязуемый лежал на снегу без сознания. Вокруг его тела образовалась широкая проталина. Служка прихрамывая и то и дело потирая ушибленное колено, суетился вокруг него. К незадачливому помощнику присоединились несколько святых отцов, пытавшихся откачать перегретого пострадавшего. Но тот не реагировал на их усилия, закатил приоткрытые глаза и слишком отрывисто с хрипотцой дышал. Регулировать самостоятельно процесс внутреннего остывания не мог. За него это сейчас пытались сделать двое «соратников по вере», остальные то и дело прикладывали к телу простыни. Но Чаре, даже при её мелких познаниях, всё же было видно, что белок внутри начал сворачиваться. Закупорка мелких сосудов тромбами уже возникла, процесс необратим, хотя ещё и не обозначился омертвением и посинением тканей. Скоро он остынет сам собой. Монах был не жилец, но остальные для очистки совести, всё же пытались колдовать над ним.
Ведьмочку передёрнуло, зрелище было удручающим. Если Корвин не успеет снизить температуру, такая же картина может возникнуть в магической капсуле. Чара поменяла простыни и с беспокойством стала изучать напарника. Хорошо, уже хорошо. Топка уже не жёлтая, а ярко-оранжевая. Обратный процесс идёт стабильно, но всё равно... слишком медленно. Лампочка выхода из реальности начала менять цвет. С красного на размыто-розовый. Скоро в ней начнут возникать белёсые оттенки. И тогда выхода не останется, кроме как бежать отсюда. Но Корвин... справиться ли он?
Чара сменила ещё несколько простыней, рассчитывая за счёт быстрой смены мокрых тканей ускорить процесс. Это помогло, но не слишком. Даже у магов возможности тела не безграничны. Всё должно идти своим чередом, нельзя упускать ни один из пунктов алгоритма. А им нельзя упускать шанс выхода из этой реальности. Но чёрт возьми... готов он, или не готов? Что выбрать? Как понять? Последнее слово должно быть за ним. Он в более опасном положении. Топка внутри уже красно-чёрная. Достаточно ли это для перемещения или хрен с ним, с заданием? Пусть летит в преисподнюю, зато никто не пострадает.
- Ты как? – набрала духу потревожить мага ведьмочка. – Лампочка выхода ещё чуть-чуть и совсем погаснет. Можно перемещаться?
- Давай, - коротко распорядился маг.
- Уверен?
- Да. И сгинь уже отсюда.
Чара подхватила простыни и в последнее затухающее сияние смогла подать сигнал выхода. С мягким хлопком они переместились в капсулу, фиксируя ещё один пройденный этап. Успели! Успели! Девушка нервно рассмеялась, обернулась. Корвин, как сидел в позе лотоса на замёршем озере, так и продолжал сидеть. Тело опять стало раскаляться. Огню уже почти потухшей преисподней, но для здешних параметров всё равно излишне раскалённой, некуда было девать переизбыток тепла, и он выбрасывал его в кровь, ткани и совсем мало в окружающее пространство, задерживаясь на коже. Тело не успевало перерабатывать его. Дыхание Корвина стало учащаться, кожа багроветь. А радиатора в виде полыньи в капсуле не было...
- 34 -
Ведьминские рассказы:
Это конец... Ну почему, почему она не догадалась прихватить с собой несколько мокрых тряпок, наверняка их хватило, чтоб унять остаток жара. А сейчас... Что сейчас делать? Память тут же охотно подсунула образ умирающего на снегу от теплового удара монаха, и так же легко сменила грузного старика на образ напарника. Дыхание замерло, лоб покрылся испариной, по позвоночнику неприятно пробежала холодная волна и замерла в центре живота... Холод! Как и жар, человек может вырабатывать холод! Нужен только доступ к телу воды. У всех оно есть! Это... это может сработать. Она сама может стать радиатором. Ещё одна волна мурашек по телу и Чара схватила эти снежные искры и стала напитываться ими, собирая по позвоночнику лёд, создавая изнутри кристаллизующийся стержень. Это... это не так уж сложно. Надо только не отпускать концентрацию внимания. И можно позволить себе заледенеть настолько, чтоб кожа отразила это морозное состояние и сама стала ледяной. Добившись этого, можно остудить жар тела Корвина. Погасить последние раскалённые искры. Пальцы похолодели и начали неметь. Хороший знак. Вода подчиняется, теперь надо не останавливаться и остужать тело дальше, надо отстраниться от всего, даже от времени... Только осторожно... Но ведьмочка опомнилась только когда стали замерзать колени. Перебор. Сколько ей понадобилось времени, не поздно ли? Надо подойти ближе.
Потерявшие гибкость конечности не слушались. Медленно она подошла к магу со спины, наклонилась, обхватила... обняла его руками, потом ногами, чтоб каждый участок обледеневшего тела, касался его раскалённой кожи. Послышалось шипение и Чара... начала согреваться. При такой близости, даже обычной ауры Корвина хватило, чтоб понять - кризис пройден. Опасность миновала. Можно насладиться теплом, что источает тело напарника, запахом его кожи и ни о чём не думать. Время опять пошло, дыхание выровнялось, ледяной стержень изнутри распался, приятная истома прокатилась по телу. Чара отпустила мага, откинулась на спину, прямо на полу капсулы.
- Вау! – выдохнула она. - Это было здорово! Это было круче, чем секс! Даже голова кружится.
Маг обернулся, отпихнул её по гладкому полу от себя подальше, сам наконец-то сменил идиотскую позу. Облокотился руками на пол, выпрямил ноги, потом стал растирать их.
- Выбрались. – Высказался он. - Я думал, это конец.
- Ой-ой-ой... Можно продумать, что ни разу в таких ситуациях не оказывался.
- С тобой нет. И вообще не собирался в таких, как ты выразилась, с тобой оказываться.
- И это вместо благодарности. Я спасла тебя.
- А я тебя не просил меня спасать. – Маг встал. - Это твоя личная идиотская инициатива. И головокружение твоё говорит, что слишком много льда в себя впитала. Если бы не я, заледенела бы совсем. Так что ещё неизвестно, кто кого спас.
- Да пошёл ты.
И тоже поднялась, правда нехотя. Кончики пальцев ещё холодило, как холодило и поясницу. И ведьмочка почувствовала усталость. После пережитой эйфории, налетела апатия. Слишком тяжело ей далось это испытание. А впереди ещё одно. Захотелось что-нибудь съесть и напиться. Холодным, горячим, горячительным, без разницы. Хотя, голова так кружится, что горячительные сейчас – лишний перевод качественного ресурса.
В ответ на немой запрос, Корвин протянул ей кружку с пряным ароматным напитком, на плечи накинул одеяло с подогревом. Когда он успел всё это достать?
- Переоценила свои силы, - сказал Корвин. - Ни одна магия не проходит бесследно. Не готова ещё. Я же говорил.
Чара взяла кружку, выпила. Глинтвейн. Вот уж поистине, умеет догадываться о том, что сейчас необходимо.
- 35 -
Ведьминские рассказы:
- Спасибо, - сказала Чара, сделав пару глотков. Напиток согревал изнутри желудок и скоро должен был докатиться до крови, возможно принеся восстановление сил.
- И тебе.
От неожиданности Чара чуть кружку не выронила. Слова были очень тихими, почти неслышными, выдавил маг их из себя тяжело, со скрипом, нехотя. Но всё же, произнёс. И тут же отгородился каменным лицом, будто стеной. Первая почти благодарность с момента их знакомства? Говорил ли он ещё когда-нибудь нечто подобное? Ведьмочка не могла вспомнить. А впрочем, думать сейчас не было сил. Оказывается на то чтобы думать, тоже нужны силы. Как она этого раньше не замечала? Неужели сейчас настолько ослаблена? Ух... как это не вовремя.
- Давай, соберись. На последнем этапе сдаваться, вот уж глупость несусветная, - жёстко потребовал Корвин. Но всё же более мягко добавил. – Но если не готова... Можем и закончить сейчас.
- Нет, - запротестовала ведьмочка. – Сейчас я назад уже не поверну. Выйду отсюда либо победителем, либо без сознания.
- Недопустимое поведение для мага.
- А я и не маг, - фыркнула она.
Мужчина хотел что-то сказать, и уже открыл рот, но передумал.
- И всё же... – продолжил после паузы он. – Вода двойственна. Тот эксперимент, который ты необдуманно совершила, может плохо отразиться на последнем этапе. Сил может не хватить. Подумай ещё раз.
- Уже подумала. Я не отступлю.
Чара упрямо поджала губы, нахмурилась. Если он ещё раз задаст этот вопрос, она может сорваться и накричать на него. Специально вынуждает что ли? Если она сорвётся, это правда будет конец испытаниям. Вспышки истерики, как признак слабости, магия отслеживает быстро, и тут же заканчивается. Слабым в ней не место. Но Корвин промолчал. Хоть какая-то отрада. Впору опять благодарность объявлять. Глинтвейн тем временем начал действовать. Вопреки логике убрал головокружение, разлил огонь по венам. Одеяло дарило тепло и мягкость. Чара повела плечиками от удовольствия. Настроение улучшилось.
- Слушай, - начала ведьмочка, - а почему говоришь, что это я выбираю реальности? В капсуле-то вместе находимся. Она может и на тебя реагировать.
- На меня сейчас не реагирует, - отстранённо сказал Корвин.
- А почему?
- Так надо.
- А как так получается? – не унималась барышня.
- Пока не время объяснять. Это сейчас не самое главное. Сосредоточься лучше на следующей реальности. Постарайся, чтоб она была более спокойная, нежели предыдущая.
- Мне жутко надоели вопросы без ответов. Когда я смогу, наконец, общаться с тобой нормально?
- Что значит нормально?
- Это когда я получаю от тебя столько же приятного общения, сколько даю. Хотя, я не жадная. Могу и меньше получать приятностей, если ты не умеешь их создавать. Или совсем мало. Но не получать их вообще... знаешь, это неправильно.
- Ничего ты мне не даёшь. Потому что мне ничего не нужно.
- Ничего не нужно только мертвецам. А ты живой. Вроде как.
- Правильная сносочка, - ухмыльнулся маг. – До того момента, как ты меня в новой реальности не угробишь.
- Знаешь, да чёрт с тобой. Следующее испытание я хочу проходить отдельно!
Капсула резко ускорилась, так что оба её пассажира потеряли равновесие, и переступили несколько раз, оперевшись руками в прозрачную дверь. За дверью мелькали расплывчатые образы, неразборчивые цвета. Наконец, капсула снизила скорость. Из всевозможных оставшихся позади пейзажей она выбрала тропики. Из-за облака жидкого азота обозначились огромные листья папоротников, стволы деревьев с яркой листвой и... огромная улитка, высотой с четырёхэтажный дом, ползущая прямо на них.
- Надо быть осторожней со своими желаниями. – Сказал Карвин. - Они имеют свойство исполняться. А в магической капсуле ещё и быстро исполняться.
- 36 -
Ведьминские рассказы:
Дождь трансформации в этот раз не изменил их. Они как были в экзотическом наряде из набедренных повязок соответствующих цветов, так и остались. Чаре только волосы собрало в пучок жёлтой с красной лентой. Её отражение она увидела, выходя из капсулы. Корвин же не изменился совсем. Хотя нет. Терморегуляция на этот раз вернулась к норме. От влажного воздуха тело тут же покрылось испариной. Но ведьмочку занимало не это.
- И что это? – указала она на моллюска.
- Это улитка, - констатировал маг.
- Я вижу. И как с ней бороться?
- А с ней не надо бороться. Под ней надо просто лежать.
- В каком смысле? А где выход...
Она хотела продолжить расспросы, но тут увидела, что огромная нога моллюска, подминающая под себя непокорный папоротник, искрится красноватым сиянием. Чтоб выйти из этой тропической реальности, им надо оказаться под ним. Карамельного цвета голова тянулась к ним, как и толстые влажные рога антеннами. Глаза выпучено смотрели в разные стороны. Коричнево-жёлтый панцирь неспешно покачивался из стороны в сторону. Размеры улитки простым смертным не оставляли шансов на спасение.
- Просто? Разве это просто? – начала ведьмочка протестовать, когда вернулся дар речи. - Она же задушит! Если прежде не раздавит. А если не то, не другое, значит съест. Улитка таких размеров нас за еду примет. Или за собственную кладку, которой можно полакомиться. Знаешь, как это у них бывает? Чик – и всё!
- Значит надо сделать, чтобы «чик» не было. Если хочешь вернуться домой, конечно. Ты как хочешь, можешь, здесь столбом стоять, а я пошёл искать подходящую площадку.
Маг скрылся в огромных зарослях. Чара за ним. Влажная почва под ногами, подсказывала, что улиткам здесь передвигаться легко и быстро, а значит, скоро она будет здесь.
- Я думала, чтобы пройти испытание, надо что-то делать, а «просто» лежать... – заскулила она.
- Иногда, выжить – это уже что-то сделать. Не болтай, лучше создавай кокон.
- Вместе? – искра надежды всё ещё не погасла.
- Нет. Отдельно. У каждого кокон свой. Надеюсь, помнишь, для чего люди их создают?
Чара помнила. Последний раз еле выбралась оттуда. Слишком плотные стенки оказались. Пришлось собрать все силы. И как у неё тогда получилось? А ведь могла и закостенеть там вместе с ними. И вот опять...
- А может всё-таки вместе? – умоляюще взглянула она на него.
- Нет. Это сексом занимаются вдвоём, а умирают все по отдельности. Здесь помощников и подсказчиков нет.
Облом-с... Ну и ладно. Сама справится. Корвин уже создал основание для кокона. В черных с серебром тонах.
- И часто такие раздельные испытания выпадают? – напоследок спросила Чара, поглядывая на приближающуюся улитку.
- Не часто, - пожал плечами маг. – Конкретно для этого вида испытаний, вообще не часто. Но ты даже здесь отличиться сумела. Теперь назад не воротишься, чтоб желание обратно забрать. За свои слова отвечать надо.
- А я и не собираюсь брать его назад. Если не сможешь испытание пройти, я буду не виновата.
Корвин даже не поднял глаза на неё, продолжая создавать плотную чёрную стенку, из материала, подобного стекловолокну. Нити которого выбрасывались прямо из запястья.
- Иди лучше за работу принимайся. Смерть, в виде улитки хоть и медленная, но в данной реальности очень конкретная и такая же необратимая. В этот раз, каждый сам за себя. Хоть в этом счастье привалило.
Грубиян. И как она с ним связалась? Почему? А ведь казалось... Да мало ли что казалось. Что хочет ей показать это отражение её самой? А может, не отражение, а противоположность? Но что это за противоположность такая недопустимая? Что надо сделать, чтоб люди вокруг перестали относиться к ней настолько... небрежно что ли? Ничего, скоро будет время подумать.
- 37 -
Ведьминские рассказы:
С поиском места для создания кокона пришлось повозиться. Хотелось сплести его в низинке рядом с водой. Вода будет вместо смазки, что позволит проскочить опасной махине мимо на всех парах. Это минимизирует опасность. Плюс, нужно, чтоб Корвин не мог подглядеть за ней. Да, и так понятно, что он не будет этого делать, не до этого сейчас, но из упрямства хотелось находиться подальше. Создание подобной защиты, дело интимное. Этот процесс хочется скрыть даже от тех, кому доверяешь. А уж от того, у кого постоянная словесная колючка при себе имеется, и подавно.
После нескольких отвергнутых вариантов, подходящее местечко всё же нашлось. Возле широких стеблей какой-то тёмно-зелёной травы, растущей пучками из маленького прудика. Для улитки он больше будет напоминать лужу. Но по расчётам, этой малости должно хватить, чтоб моллюск не заметил возможную закуску в виде Чары.
Сверившись с вектором движения карамельной улитки, ведьмочка принялась за работу. Она разровняла мокрый песок, больше для спокойствия, чем необходимости и спроецировала выброс красных и жёлтых нитей из двух запястий. Тело тут же повторило данный манёвр, начав материализовывать основу будущей собственной темницы. Вообще, на подобное сооружение у людей может уходить несколько лет. И строят они его невесть из чего, часто из глины и грязи. Те, кто хоть чуть-чуть смыслит в магии, справляется с этим в разы быстрее и с современными материалами. Проблема в том, что предыдущий кокон Чара создавала человеком, и чувство страха от нахождения в замкнутом пространстве до сих пор не прошло. Это её изъян. Слабость. Которая может проявиться в самый неподходящий момент. Тут же вспомнилась пословица, про «где тонко...», но поправить уже ничего нельзя.
Кокон рос. Преобладали красные лаковые цвета с жёлтыми вкраплениями растительного вида. Можно было бы сконцентрироваться на красоте «поделки», но Чаре было не до этого. Залезть туда и оставаться там, пока опасность не минует – мысли, которые занимали. Пальцы начали холодеть. Этого ещё не хватало. Страх от прохождения третьего этапа и усталость от предыдущего, дали эффект накапливания. Организм начал сдавать... Так, так, так... Всё прочь. Надо расслабиться как тогда, над ареной цирка. Глубокий вдох, выдох... Ну вот, уже лучше. Холод отступил. Стенки кокона продолжали расти, улитка приближаться. Надо перемещаться внутрь.
Когда Чара перешагивала острые неровные края, увидела, что моллюск остановился, вроде как задумался, даже сжался. Капсулу Корвина нашла, поняла ведьмочка. Пока улитка им занимается, у ведьмочки есть маленькая фора по времени. Пальцы опять начали холодеть. Совсем некстати. Что-то очень быстро. Силы на исходе, надо срочно доделывать укрытие. Нити полетели в два раза быстрее. Сил это тоже забирало на порядок больше. Последним, что увидела ведьмочка в этой реальности, был кусочек голубого неба и огромный моллюск пытающийся разгрызть чёрную с серебром капсулу мага. Дальше красные с жёлтым нити заклеили последнее окошко кокона и наступила темнота. И почти полная тишина. Все звуки снаружи приглушены. Ведьмочка прислонилась к твёрдым стенкам. Вроде успела, вроде получилось. А если нет?
Чара постаралась собрать эмоции в кучку, но куда там. По телу побежали мурашки, стенки капсулы изнутри покрылись мягкой плесень, внутри развернулась паника. Пока совсем крохотная, но во что она разовьётся дальше? Да во что бы ни развилась, остаётся только ждать. Рассчитывать на то, что улитка пройдёт мимо, не стоит. Иначе всё, что было сделано перед этим, впустую. Теперь есть время подумать о чём угодно.
- 38 -
Ведьминские рассказы:
Что её обычно волнует, возможно, сейчас успокоит. Чтоб хоть немного ориентироваться в тесном пространстве, она зажгла ладони. Не так как Корвин на замёрзшем озере. Сейчас она обозначила, что кожа выделяет только свет, без тепла. Внутренняя поверхность ладоней тускло горела, оставляя больше густых теней на стенах собственной позы эмриона, придавая пространству сравнение с маткой, чем дарила освещения. Но этого было достаточно. Как там Корвин? Думается, что у него всё в порядке. Сейчас гигант погрызёт-погрызёт его, да выплюнет, как нечто несъедобное. И всё, считай он этот уровень прошёл. Исчезнет сейчас отсюда в своё удовольствие. А она? В прочности своей конструкции Чара была не уверена. Хотелось ещё больше её усилить. Ведьмочка аккуратно стала дополнительно укреплять стенки, пока ещё есть время. Не везде. Только там, где казалось, что не слишком плотная получилась преграда. Для этого приходилось сначала очищать поверхность от плесени. Чёрт бы её побрал. Только позволишь себе момент страха, тут же появляется. И убрать её изнутри после первого образование почти невозможно. Всё склизкое и противное, хоть и мягкое. Подсушить что ли? Но при нагревании тут же изменяется воздух. Дышать и без этого сложно, а при смене температуры вообще невмоготу. Поэтому Чара отказалась от этой затеи, терпеливо убирая налипшую гадость руками.
Что-то снаружи давно ничего не слышно. А пора бы... Ответом на мысли стало опрокидывание кокона на бок. Началось... Кокон вертело и крутило в разные стороны, отчего тело билось о твёрдые стенки и больно. Вестибулярный аппарат при таких нагрузках начал отказывать. Голова нещадно кружилась, побочным эффектом вызывая тошноту. О... Этого она не предусмотрела. Не хватало ещё в собственных выделениях бултыхаться... Кокон тем временем начало возить по каким-то неоднородным камушкам. Мелкая дрожь исходящая от стенок, перекинулась амплитудой на тело, приведя к икоте. Тёрка, поняла ведьмочка... Если сейчас её не раскусят, значит, потеряют интерес... Скорей бы уж. Самочувствие отвратительное, настроение тоже. И зачем так над ведьмами-то издеваться? Не могли что ли, попроще что-то придумать? Бюрократы хреновы...
Кокон с размаху плюхнулся на что-то твёрдое, оставив на теле ещё несколько ушибов и будущих синяков... Всё? Несколько колыханий, заставили со страхом и обречённостью замереть в сжатом виде, пытаясь унять рвотные спазмы и слюнотечение, остановить головокружение... но... дальше болтанки не последовало. Что, правда, всё? Хотелось отдышаться, даже не так. Вместо поверхностного испуганного дыхания, не покрывающего потребностей организма, вдохнуть полной грудью, но пространство не позволяло. Чтоб осуществить это простое милое действие надо выбраться. Разбить то, что создала сама, а сил не было... Надо передохнуть. Хотя бы чуть-чуть. Хотя бы минутку, а лучше пятнадцать. Некоторые утверждают, что это оптимальное время для сна, если уж совсем отдыха не намечается. Или никак нельзя, а нужно... Вот эти пятнадцать минут, ей как раз очень нужны.
Ведьчка с трудом села, более-менее устроилась в относительно удобное положение, откинула голову на стенку кокона, сейчас уже покрытого изрядной подушкой плесени и задремала. Ладони погасли, погрузив её в темноту, позволяющей выработать мелатонин. Чуть-чуть... Ей надо совсем чуть-чуть времени. Дыхание выровнялось. Головокружение прекратилось, внутри образовалась относительная звенящая гармония, сейчас напоминающая вибрацию камертона, по которому мгновенье назад щёлкнули. Она убаюкивала.
- 39 -
Ведьминские рассказы:
Расслабляла. Усыпляла. Убивала... Но проваливаясь в такой необходимый сон, вспоминать об этом не хотелось...
Зарево огня по горизонту. Ярко-оранжевые блики отражались на чёрно-коричневом небе. Запаха дыма не было. Между ними кромка воды, сейчас тоже беспокойно оранжевого цвета с чернотой.
- Огонь далеко. Нас не достанет. Пойдём спать, - голос спутника спокойный уверенный. – Там народу много, нечего толкаться, справятся и без нас.
- Ну, пойдём, раз ты не сомневаешься, - Чара отвернулась от стихийного бедствия, не придала значения.
Мягкие белые простыни манили в объятья. Летней ночью душно, можно спать с открытыми окнами, рассчитывая на свежесть рассвета. Далёкое мельтешение бегающих человечков не мешает. Зарево пожара напоминает новогодние фейерверки... В какой-то момент она оказалась в мастерской на берегу моря. Хозяин подарил ей деревянную модель лодочки, размером с ладошку. Спокойствие и безмятежность. Несколько раз за ночь ведьмочка открывает глаза, картина не меняется. Скоро вставать. На часах утро, а за окном темно, как зимой в это же время. Спутник поднимается, подходит к южному окну и отшатывается от него.
- Вставай, вставай! Огонь уже близко!
Как пламя успело так быстро добраться? Он же на той стороне реки? Ответом послужил порыв сильного ветра. На воде огонь пожирал лодки, катера, большое грузовое судно, на этом берегу магазины, кафе, жилые дома, а теперь ещё и старую кривую грушу. Из оранжевого он сделался жёлтым и перенёсся через забор на несколько садовых деревьев сразу. Что тушить первым? Дом пока не тронут, не тронуты гараж, пчельник и уличный душ. Горят только ветви деревьев. Но стена пламени надвигается, закрывая всё пространство. Это должно пугать... Но не пугает. Начинается методичное уничтожение очагов пожара на своей территории. В этом участвуют все. Даже неуклюжий плюшевый охранник пришёл помогать, хотя не обязан. Стена огня остановилась, будто упёршись в невидимую стену. Дальше не идёт. Что-то её держит. Теперь он только может плеваться искрами, углями, истлевшим пеплом. Очередной порыв ветра с ошмётками ещё тлеющей бумаги. Опять испугаться бы... но не почувствовав ничего Чара проснулась.
Сон... Только сон. Но настолько реальный! Что он хочет ей сказать? И где она вообще? Кокон. Ну конечно. Незаметный яд, отравленный здешний воздух. В этом и опасность кокона. Он с одной стороны бесподобно защищает, а с другой так же бесподобно убивает, мумифицировав создателя внутри себя. Из лучших побуждений, конечно. Изъяны магической задумки. Пока ни одному магу не удалось избавить конструкцию от этого недостатка. Позволить, собственному творению убить себя? Никогда. По-крайней мере не сейчас. Сил пока не очень много, но после отдыха должно быть достаточно. Начали. Каждый удар по корпусу, отзывался внутри болью. Отковыривая острые пластинки стеклопластики, одновременно разрывала что-то в себе. От этого проклиная свою неуверенность и дополнительные укрепления, что создала уже будучи внутри. У страха глаза велики. Наверняка можно было обойтись и без них, зато создала себе дополнительные сложности. И почему магия даётся всегда только через боль? Что за законы такие?
Изрядно расцарапанная, она всё же пробила себе путь на свободу.
- Выбралась всё-таки...
Корвин сидел в горделивой позе на ступеньках фонтана. Вздёрнув подбородок, сверля взглядом. Бесподобный чёрный костюм, серебряных оттенков рубашка. На бедре шпага. Ну конечно, как же без него.
- Твоими молитвами... – буркнула ведьмочка.
Разговаривать не хотелось. Хотелось в душ. Видок, чувствовалось, у неё был под стать кикиморе болотной.
- 40 -
Ведьминские рассказы:
Грязные спутанные волосы с ошмётками плесени, стянутая от высохшей налипшей грязи кожа. Грязь успела покрыться трещинами, отчего вид был совсем устрашающий. Тело пропиталось вонючими испарениями. Вылезать из кокона, как и создавать его, следовало подальше от чужих глаз. А этот тут припёрся... Да и чёрт с ним. Пусть смотрит, раз заявился. Сам-то уже как фарфоровая игрушка. Пригладился, принарядился.
Чара, не скрывая раздражения, расколола боковину кокона, чтоб пощадить от царапин, хотя бы ноги. Красно-жёлтые куски полетели в разные стороны, один из них доскользил до фонтана. Корвин подобрал осколок, повертел и отбросил.
- Ты только на злости умеешь преодолевать препятствия, - констатировал он. - Без неё ты так... дешёвка. Не вдумчивая, не умная, не сдержанная... Знаешь... да к тебе столько «не» можно подобрать. Практически к любому положительному определению.
- М-м-м... – протянула Чара, собирая разметавшиеся грязные волосы в пучок. - Ну что ж, какая есть. Зато натуральная. При попытке сожрать живьём, хотя бы «не» отравишься.
- Да не очень-то и хотелось. Мелковата для меня. Даже за курёнка не сойдёшь.
Он встал, прошёлся туда-сюда по нижней ступеньке фонтана и не выдержал, резко обернулся на каблуках, щёлкнул пальцами у виска, развёл руками. Что-то он пытался ей сказать, но ведьмочка настолько устала, что разгадывать шарады сил не было. Поддерживая молчаливую беседу, она наклонила голову, распахнула глаза, приподняла бровь, показала, что вся во внимании.
- Слушай, я и раньше знал, что ты не внимательная. Но чтоб настолько! - сдался Корвин. - Просто диву даюсь.
- Что опять не так?
- Оглянись.
Она последовала совету. Это был её мир. Такой же, каким она его помнила, когда ушла на испытания. Такой же, но другой. Тот был... размытый какой-то. Неопределённый, несформировавшийся, как зародыш. Из него могло выйти всё что угодно. И кое-что получалось. Некоторые изменённые образы даже могли существовать довольно долго. Но большинство образов пребывало в аморфном состоянии. Ткни в них – изменят форму. Не трогай – растекутся растаявшим желе. Теперь же предметы обрели чёткость, обозначили границы. Ими легче управлять, они как пластилин. Можно придать нужную форму, не изменяя сути. Это волшебство! Как ни хотелось оставаться бесстрастной, до конца скрыть восторга не получилось. Нужен был выход. Чара начала подпрыгивать на месте, как ребёнок при виде новой долгожданной игрушки. А ещё хотелось ходить колесом, кричать, просто ходить, а временами и бегам, а потом опять кричать, даже орать и даже до хрипоты. Но вместо этого она сделала вид, что успокоилась, встала в благородную позу, комично выглядевшую при её помоечном виде, и произнесла, передёрнув плечиками:
- Вау!
Это единственное, что она могла себе позволить в присутствии магического святоши. Стоять смирно, не шевелиться, по возможности не дышать и уж тем более не вякать.
- Я всё слышу, - определил своё отношение к её мыслям маг.
- Я пошутила.
- Дошутишься.
Тем не менее, внутри него она уловила нечто тёмное, эфемерное и немое, как тень. Это нечто скользнуло по внутренней поверхности кожи, отталкиваясь от искрящейся почки, желудка, печени. Просочилось через диафрагму и, проигнорировав сердце, исчезло в лёгких. Ей бы удивиться, что с приобретением или трансформацией своего мира, у неё также открылась возможность смотреть вглубь человека. Но видение заглушило все подобные мысли. У светлого мага внутри тень? Ведьмочка попыталась вспомнить, говорил ли ей кто-нибудь о подобном казусе? Попыталась вспомнить магов современности и очень древних магов. Нет, все сходились к одному. У светлого мага, тёмных пятен быть не должно. Не положено. И точка.
- 41 -
Ведьминские рассказы:
Тогда кто сейчас перед ней? Светлый маг или тёмный? Устрашающий или утешающий? Как разобраться? И знает ли он сам, кто он? Или что внутри него? И кто из них двоих другого обманывает, он тень или тень его? Если первое, зачем перед ней притворяется? Если второе, как ей самой играть против невидимого противника, которого к тому же не видит его носитель? Или видит?
Корвин смотрел непринуждённо и нагло. Так знает или нет, что внутри него? Спросить напрямую? Зачем? Он не ответит. Ни в том, ни в другом случае. А вот показать, что понимаешь больше, чем следует, неосмотрительно выложить козырь, нет... лучше промолчать.
Не придя хоть к какому-то выводу, Чара решила сделать паузу.
- Я отлучусь, - растерянно сказала она. - А ты здесь... располагайся.
- Как дома?
- Как дома, - подтвердила ведьмочка. – Но не забывай, что ты в гостях. Ведь не просто так здесь оказался после всех перипетий. Что-то должен мне сказать? Или организовать? Или ещё что-то, правда?
- Я тебя жду, - отрезал Корвин, создавая на возвышении возле фонтана из подсобных образов стол с витиеватыми дубовыми ножками, шёлковую с золотым шитьём скатерть, два стула с резными спинками и богатой обшивкой...
Дальше Чара смотреть не стала. Она сделала шаг и сменила реальность, оказавшись в самой плотной из них. Здесь магия довольно скупо проявлена, зато можно полежать в наполненной до краёв горячей ванной в своё удовольствие. Строя из пены винтовые башенки, которые почти моментально превращались в бесформенные кочки, ведьмочка думала. И что теперь делать? Испытание, похоже, она прошла, раз магия усилила её пространство. Возможно, она теперь может претендовать на осуществление каких-нибудь магических планов. Не слишком, по началу грандиозных, но обязательных. Каждое такое дело – кирпичик к созданию собственной реальности, которая сможет полноправно войти в плотный мир и остаться в нём столько, сколько нужно. Хотелось бы, чтоб это «нужно» было подольше. А для этого нужна очень прочная основа. Что может в её мир принести маг, который сам не понимает кто он и что он? Или не понимает что внутри него. Он может ослабить её пространство. Сделать нежизнеспособным. Для её реальности Корвин становится опасен.
Прихлопнув ладонью последнюю пенную башенку, которую сама ещё минуту назад выводила пальчиком, Чара встала из ванной. Обернувшись в махровое полотенце, она посмотрела в зеркало. Надо идти.
Через два часа ведьмочка вернулась. Созданная на скорую руку вроде как небрежная причёска с жемчужными заколками, вечерний макияж, аромат французских духов и струящееся голубое шёлковое платье с прозрачной накидкой из шифона, по расчётам должны усыплять внимание бывшего напарника.
А Корвин, особо и не напрягался. Для него с момента ухода прошло минут десять, и он уже приятно распивал красное вино из пузатого бокала. Увидев её, из вежливости встал, спустился, позволил опереться на свою руку, проводил по ступенькам к столу, на котором красовались ваза с фруктами, две бутылки вина, шоколадные конфеты с нежной начинкой, торт с белоснежной мастикой и яркими фигурками цветов из марципана, пара-тройка горящих свечей. Под звёздным небом это выглядело мило. Даже слегка торжественно. Чего он так расстарался?
- Что за повод? – полюбопытствовала ведьмочка, беря виноград и конфету.
- Ты прошла не просто испытания на подтверждение ведьминского статуса, а одновременно получила допуск на магический факультет.
- Ух ты... Неожиданно. – Чара взяла бокал вина, пригубила. – То-то задания были такими замороченными. Даже не подозревала, что это возможно так скоро. У предшественников период обучения длился дольше.
- 42 -
Ведьминские рассказы:
Собеседник вальяжно откинулся на стул, пальцами левой руки вертел вилочкой для фруктов. Фонтан позади него создавал туман брызг, подсвеченный лунным светом. Восхитительное зрелище. Маг был безупречен. Но Чару интересовало не это. Она старательно пыталась разглядеть внутри него странную тень. Может это ошибка и ей всего лишь показалось? Но данная поза и лунный свет мешали разглядеть хоть что-то.
- Времена меняются, - бесстрастно продолжил Корвин. - Скоро смена эпох. Магов не хватает. Что не удивительно, при существующей принятой модели развития, остаётся поражаться, как они вообще не вымерли. Их искореняли всеми возможными способами. Тем не менее, они нужны. Кадровый голод сильный, работы много. Приходится поторапливаться, брать-обучать тех, кто хоть как-то пытается развиваться в этом направлении и при этом у кого хватает ума не лезть на рожон и не кричать по всем углам, чем он занимается. Всех. Даже тех, у кого изначальные способности не очень, вернее отсутствуют напрочь.
- Я поняла, к чему ты клонишь. Дальше.
Выслушивать в замаскированном виде льстивые речи о себе, в планы Чары не входило. Она ковыряла ложкой торт и ждала, когда разговор будет окончен и можно будет встать из-за стола и подойти ближе. Может тогда удастся увидеть ещё раз то, что хочется?
- Поэтому, что раньше длилось десятилетиями, - не смутился Корвин, - теперь становится доступно за несколько лет. Срок обучения постоянно сокращается. Ты хоть представляешь, что сейчас «предвариловки» год за пять идёт? Я с трёх начинал.
- Заманчиво. Вся трепещу. Это всё?
- Только не зазнавайся, - Корвин наконец-то выпрямился, небрежно отбросил вилку на стол, сложил руки перед собой. - Допуск на магический факультет ещё не означает ничего. Здесь, как оказалось, за тысячелетия процент отсева не изменился. Люди предпочитают оставаться людьми. Две трети учеников не доходят даже до экватора. Выпуск десяток из ста считается урожайным. Остальные так недоучками и остаются.
- Как и везде. Первые результаты пьянят, заставляют игнорировать остальные знания, потом откат, потом нет сил подняться и идти дальше. Здесь меня ничем не удивил...
Ведьмочка хотела ещё добавить, что не на ту напал, и отступать она не собирается, даже если оступится, но тут увидела старого знакомого. Тень внутри Корвина аккуратно выглянула из-за блестящей трахеи. Похоже, она поняла, что её раскусили, и теперь пыталась то ли понравиться, то ли наладить контакт. Корвин тем временем повертел бардовое содержимое бокала, наслаждаясь букетом. Похоже, он не в курсе того, что происходит. Нужно потянуть время, чтобы понаблюдать за странным явлениям. Чтоб над столом не висело молчание, которое может заставить гостя откланяться, она спросила первое, что пришло в голову и мучило с начала испытания:
- Слушай. А почему я всё-таки твою вибрацию не смогла уловить сначала? Три дня! Знаешь. Это слишком. Как тебе удалось поменять её?
- Ничего странного, - в голосе скользнуло самодовольство, но быстро пропало. - Аура изменилась, потому что изменилась ты. Меняя реальность, мы меняется сами. Меняются люди вокруг нас. Разве не замечала? Поэтому и изменившуюся вибрацию уловить не смогла. Это часть испытания, сначала внушить неуверенность. А потом... Здесь кому как повезёт. У меня вроде получилось сделать из тебя человека.
Постоянно бесстрастный голос. Излучение нарциссизма. Как у него это получатся? Он будто бездушная машина. Ведьмочка прищурилась, сдерживая импульс вцепиться в него когтями, на худой конец запустить огненным шаром.
- Извини, что-то ты сделал? – прошипела она.
- 43 -
Ведьминские рассказы:
- Не надо так реагировать. Кандидата в маги, - плохо скрытая ирония, издевательская улыбка.
Хоть какая-то эмоция. Тень внутри него опять скрылась. Что это за странное взаимодействие между ними?
- Определять статус можешь, как хочешь, - медленно проговорила она. - Здесь дело в игре слов. Не ты сделал. Я сама это смогла. При твоей помощи, не спорю, но в этом результате много и моей работы тоже.
- Как скажешь, - фыркнул маг. - Вообще, подчёркиваешь несущественные вещи.
- А, да-да. Припоминаю. Какая разница как, главное результат? – Чара передразнила собеседника, потом спохватилась. - Нет, в этом случае как раз есть разница. Делиться собственным результатом больше не собираюсь. Ни с кем. Даже с тобой.
- Не получится, - Корвин опять откинулся на стул, сложил руки на груди. – Если думаешь учиться дальше, всё будет зависеть не только от того насколько ты хороша, но и от того, кто рядом.
- Глупости.
- Я тоже так считал. Когда-то...
Мужчина щёлкнул языком, резко встал. Поняв, что официальная часть окончена и скоро гость испарится отсюда, ведьмочка тоже ретировалась из-за стола. Впрочем, бокал вина она прихватила. Фонтан равномерным шумом падающей воды убаюкивал сознание, лёгкие брызги от него холодили кожу. Тень на блестящих внутренностях Корвина тоже расслабилась, показалась на виду. Только бы не спугнуть. Ей ещё выяснить надо, что они вдвоём или порознь здесь замышляют.
- Знаешь, теперь ясно, почему капсула выполняла только мои комбинации, - осторожно начала Чара, играя дурочку. - Это был мой переломный период. А какие твои были когда-то?
- Что были, те прошли, - равнодушно откликнулся Корвин. - Предпочитаю к этому не возвращаться. Меня теперь больше интересует, какие будут следующие.
- А... Это из-за того, что часто срезаются? Ты сказал, что многие так и не доучились. И куда эти недоучки деваются?
- Уходят к людям. Шарлатанствуют или забывают все знания. Что в принципе едино. Последнее, правда, хуже. Они обречены. Из магии обратного пути нет. Ты либо продолжаешь идти вперёд, либо смиряешься с тем, что как был ничем, так и останешься. И деградируешь, довольно быстро. Исчезаешь как личность, а там недалеко до физической гибели. После магии жизни нет. Это билет в один конец.
- Я не выбирала этот билет, он сам ко мне пришёл, - зачем-то встряла ведьмочка с объяснениями. – Если бы не обстоятельства, скорее всего за сказки бы её до сих пор принимала. Слушай. А ты сам... Ты сам доучился?
- Конечно, - ответ был дан слишком резко.
Тень внутри дёрнулась, запрыгала, как воздушный акробат по внутренней поверхности кожи, окрашивая замкнутое пространство серым цветом.
- Врёшь.
Внутренний собеседник замер. Значит, угадала.
- Хорошо, - нетерпеливо сказал маг, опёршись о парапет фонтана и вглядываясь в бурлящую воду. - Мне пока не удаётся преодолеть последний этап. Но ты не думай, я его пройду. Так или иначе.
- Что за этап?
- Наподобие испытания, что и при поступлении. Только выпускной.
- И в чём проблема?
- Все кто идут со мной, погибают.
- Совсем-совсем? – прищурилась собеседница покачивая бокал с вином.
- Зачем совсем? – маг забрал у неё бокал, сделал глоток. - Физически выживают. Но морально после второго этапа выпотрошены. До третьего не доходят.
- Занятно. А чем это объясняется?
Собеседник молчал.
- Так знаешь или нет?
- Не знаю.
Тень покачала головой, свесилась ножки с печёнки и начала болтать ими. Понятно. Разговор окончен. Минута молчания. Корвин нарушил его первый.
- Я слишком неудобный. Всегда делаю, что считаю нужным. Остальные не успевают приспособиться. И этим губят себя.
- Или не могут? Шанс хоть им даёшь?
- Зачем? – Корвин поставил бокал на парапет, прошёлся туда-сюда по верхней ступеньке.
- 44 - 45 -
Ведьминские рассказы:
Тень внутри присмирела, но не спряталась. Она чувствовала себя комфортно, а ведьмочка нет. Собеседник начинал пугать. Он не унимался, ходил туда-сюда, сжимал кулаки. Светлый. До безумия светлый. Яркий. Даже глаза слепит. Он напоминал Бальдра во всём своём великолепии. Интересно, помнил ли Корвин, чем закончился тот миф? Но тому сейчас явно было не до мифов.
- Может им наоборот, там будет хорошо, они будут счастливы, - продолжал он. - Пойми, ни забот, ни хлопот. Живи, ешь и радуйся. Или люби. Или, лучше не люби. Твой выбор! Но нет. Вынесло туда, где выбора нет. Зачем нас в эти дебри вообще заносит? Кто нами распоряжается?
Догадка, тень понимания и неверия. А может это всё бред?
- Ты не уверен в выборе, - тихо сказала Чара, - поэтому не предоставляешь этот выбор другим. Сам себе противоречишь. После обучения жизни нет, говоришь. Но думаешь ли ты, что-то у них после такого сложного провала, что-то исправится потом? Из моральной мясорубки, им предоставляется право переместиться в физическую. Всего лишь выбрать свою смерть, ну в крайнем случае место. И всё.
- Я ничего не считаю. Так же как и ты не просил магию входить в свою жизнь. До сих пор не знаю, счастье это или беда. Много сил, много возможностей, но также много ответственности, обязанностей. С них не соскочишь. И они не закончатся. А если они закончатся для тебя – закончишься сам. Так может лучше так, сразу?
- Кому лучше?
Корвин не ответил. Уставился в фонтан. Перегорел? Да нет, не может быть. Может просто устал? Или пустота начала съедать? Или всё-таки перегорел? Здесь никаких сложностей. Надлом изнутри и... всё. Как капсула с цианидом.
- Здесь, как и везде. Просто работа другая, - повторила Чара слова Карин. - Да, сложнее на порядок, потому что надо учитывать слишком много факторов. Умение совмещать всё со всем – это высший пилотаж. Уметь видеть суть и следовать ей, словно за белым кроликом, не пугаясь ни глубокой норы, ни смены роста, ни разноцветных склянок. К этому тяжело приспособиться. Но возможно. Абстрагироваться от личных желаний и чувств и всё в ажуре. По крайней мере, внешне можешь оставаться человеком.
- А меня не устраивает «по крайней мере». Я уже и там чужой, и здесь мне места нет. Попадаю в некоторые реальности. Но они уже перестали удивлять или радовать. В глазах мелькает от них, смысл некоторых не улавливаю. Приходится останавливаться, возвращаться. И чем дольше, тем сложнее.
Маг не отрывал взгляда от воды. Сначала Чара думала, что он просто наблюдает за ней. Но понаблюдав за ним, разубедилась в этом. Что он там ищет? Ведьмочка подошла, проследила за взглядом.
В фонтане плавали смерти. Вернее - пустые смерти, пережитые. По форме и размеру они напоминали страусиные яйца, только крупнее и абсолютно белые. На каждом яйце сбоку была красная кнопка. Нажми – и ты окажешься затянутым в пережитую реальность внутри яйца. Вспомнишь, зачем первый раз туда попал и какую ценность извлёк. А можно не нажимать, если бултыхаться в прошлом некогда. Если взять любую из них, потрясти, оттуда вывалится игла-напоминалка – «краткое содержание событий». Подружки в шутку называли их наркоманской иглой. С ней тоже сразу поймёшь, когда и где пережил подобное, с каким багажом знаний вышел и при каких условиях. Очень полезная штука.
- У меня их здесь новых три штуки, - с гордостью сказала Чара и с любопытством огляделась. Потом она по очереди стала указывать на три находящиеся в разных частях фонтана белых «мячика». – Ой, это наверное вон та, вот та и вон та. Вот эта приключение с улиткой, это цирк, а это... А это что?
Под бурлящей водой, на дне нехотя перемещалось что-то круглое.
- Что именно? – отозвался собеседник.
- Вон, что-то внутри плавает.
- Ничего не вижу. Скорей всего что-то показалось.
- Нет, ну как показалось. С чего это показалось? Вон оно плавает. Что это?
Маг не реагировал. Тогда она полезла в фонтан сама. Благо, здесь не глубоко. Несколько минут она ловила странную штуку, платье пузырилось и мешало. Отчего она оступилась и плюхнулась, с головой погрузившись в воду. Холодная вода заставила сжаться, выпрыгнуть обратно, хватая воздух. Зато платье намокло и перестало обзор загораживать. Проклиная свою нерасторопность, она всё же добыла странный предмет. Штука оказалось тяжёлая. Выудив её из воды, ведьмочка от неожиданности чуть не выронила её обратно. Это было чёрное яйцо с серебристыми прожилками. Живое. Не пройденное. Чара подошла к краю фонтана, положила находку на парапет, уставилась на Корвина.
- Этого здесь не было. Оно появилось, пока я отлучалась. Зачем ты это сделал?
Маг молчал. Встал в горделивую позу, сложил руки на груди и молчал. Тень внутри него распласталась, расширилась. Убрала яркость, отразила чувство безнадёжности. В купе с горделивой позой это смотрелось удручающе. Ну и что теперь делать? У неё новый блестящий, подтверждённый мир, хоть ещё и недоделанный. И клонировать здесь то, что может погубить его... приносить сюда живую смерть... нет, это недопустимо.
- Ты хоть знаешь, как с этим справиться? – умоляюще спросила она, глядя снизу вверх на Корвина. – Мне же как-то с этим бороться надо. Пережить. Она же живая.
- Нет. Это теперь твоя проблема.
Понятно. Он здесь не помощник. Ведьмочка с трудом выбралась из фонтана. Мокрое платье мешало. Маг руки не подал, не помог. Чтоб хоть как-то успокоиться, начать думать без эмоций. Чара прибегла к старинному методу. Надо повторить теорию. И она тихо запричитала.
- Каждое из подобных пустых яиц - проход в то, чего больше нет. Расстался с кем-то – возникает смерть, уехал откуда-то - смерть, вырос, стал старше-младше, умнее-глупее, избавился от детского или жёсткого восприятия мира - тоже смерть. Каждая перемена внутри тебя или снаружи – это смерть...
В этот момент догадка проскользнула в сознание.
- Слушай, а почему те, кто идёт с тобой, не проходят испытания? Это оно их убивало? – она похлопала по гладкой мокрой и от этого будто лакированной поверхности живого яйца.
- Это недоразумение, - отозвался маг. - Просто все кто рядом оказываются слабее.
- Или ты их делал слабее? Вот этим! Что я знаю о тебе? Ты пользуешься чужими образами, слепками, словами. Не показываешь свою реальность, постоянно пользуешься моей. Я теперь могу претендовать на раскрытие хотя бы части тайны. По закону равновесия.
- Ладно. Если тебе это нужно, я покажу.
Корвин сделал несколько шагов в сторону, схватил воздух и открыл его словно полог. В образовавшейся пустоте возникла ниша, потом пространство, как ковёр развернулось дальше.
- Вот мой мир. Смотри.
Мир был пустым. Ничего. Только посредине пространства крупные цветные яйца свалены в пирамиды, как черепа побеждённых врагов. Нет. Не побеждённых. Все смерти были живыми. Живыми? Они – это бомба замедленного действия. Ведьмочка долго молчала. Потом не выдержала:
-Ты понимаешь, что это слишком много? Преодолеть их всех сразу ты не сможешь. Болевой шок будет. И копить их дальше уже нельзя. Они тебя убьют, если в какой-то момент активизируются. По любым причинам, если ты ослабнешь, заболеешь, забудешься, потеряешь бдительность, сюда попадёт ещё одна такая твоя живая капсула, которая может первая взорваться... Да сотня причин! Их надо обезвреживать! Ты что-то с ними делаешь?
- 46 -
Ведьминские рассказы:
Корвин молчал, равнодушно уставясь вдаль своего пространства, мрачным видом показывая раздражение. Поза так и говорила, ну что, нагляделась?! Хотелось ответить, что нет. Но разглядывать там было нечего. Только кучу яиц. Тем не менее, одно из них опять привлекло внимание. Красное с жёлтыми полосками.
- А это как там оказалось?
- По закону равновесия. – Ответил маг и захлопнул полог. – Ничто не бывает просто так. За всё надо платить. Это моя оплата за обучение. Твоя до недавнего времени плавала в фонтане.
- Магия?- наконец, поняла ведьмочка.
- Ты не исправима. Сначала говоришь, а потом думаешь. – Корвин повернулся на каблуках к ней, Чара покраснела. - Да. Это она. Мы все яд друг для друга. Ходячая смерть. Уметь находить общий язык между собой, чтоб магия вернулась в мир – наша задача. Чтоб вернулись в мир эльфы и гномы, домовые и привидения. Вернее, они и так есть. Их только не видно. Наши миры слишком далеко. И каждая такая пройденная капсула позволяет приблизить то, что сейчас считается сказкой.
- Пока в мире идут войны, магия не вернётся, - поняла Чара. – И кто-то эти войны специально раздувает. Кто-то, кому магия в мире не выгодна. Почему же ты не проходишь эти реальности? Мы можем победить существующую систему, подточить её изнутри, потому что у нас есть ход туда, куда им нет. Можно свалить систему, как некогда свалился дуб Одина от порыва ветра из-за подточивших его корни грызунов.
Корвин молчал. Опять молчит. Ведьмочке ничего не осталось, кроме как опять начать повторять сухую теорию, чтоб заглушить раздражение:
-В новом мире человек должен приспособиться меняться быстро. Дети умеют это лучше всего. Маг – должен уметь это в несколько раз быстрее в современных условиях всеобщей замкнутости, поставленных границ и стен...
Она запнулась. Ага, опять щелчок. Опять маленькое понимание. Возможно... С Корвиным нельзя быть ни в чём уверенной заранее. Но она рискнула высказать предположение:
- Если у тебя такой багаж живых болезненных реальностей, скорее всего какого-то куска программы у тебя не хватает для прохода в новые миры. Я, конечно не эксперт, но ты чего-то не видишь или не умеешь, раз не можешь преодолеть этот сбой. В каком месте у твоей программы происходит провал? Какой конкретно момент ты не можешь пройти?
Тень внутри стала совсем широкой, она чувствовала себя вольготно. Изнутри маг превратился в серого, но опять не ответил.
- Это безумие, как же с тобой тяжело! Ни одного нормального ответа.
- А магия вообще не даёт готовых ответов. До всего надо доходить самому. Даже если у тебя есть учитель, он не имеет право снабдить тебя точным ответом, иначе обучение теряет смысл. Он может только направлять мысль, это максимум.
- Куда может направить меня учитель, если он сам не знает, что делать?
Это тупик. Решение пришло спонтанно. Чара закрыла глаза и опять вызвала по позвоночнику холод. Когда-то в детстве она ощущала этот холод и думала, что мёрзнет от холодной погоды. Напрасно она так думала, погода была не причём. Холод был внутренним. Природная ведьма. Ну как природная. Всего лишь заложенные в неё качества, которые она добыла или завоевала в прошлых жизнях. Её по праву, не отобрать. Хотя некоторые и пытались. Теперь уже не получится. Первые мурашки по телу и лёгкое онемение пальцев показали, что надо остановиться. Она пробила собственный вертикальный канал света, уходящий в две стороны бесконечности, который активировал в теле ещё кое-что. Ведьмочка вытащила из-за спины меч и засмеялась.
- Читал когда-то сказки о том, что герои мечи за спиной носят? Да не за спиной они его носят, а в спине! А за спиной – это всего лишь образ, наиболее точно приближенный к магической реальности. И только гении могут это увидеть или почувствовать.
- 47 -
Ведьминские рассказы:
- Я давно это знал, - равнодушно резюмировал Корвин. – Ждал, когда сама допетришь. Но, ты сделала ошибку. Вытащив оружие, нужно его применять. Иначе оно будет применено против тебя. Ну и зачем тебе меч? Что собираешься делать?
- Сейчас увидишь.
Чара с сожалением огляделась. Раз этому миру нужно измениться, значит лучше начать прямо сейчас. Готова ли? Может ещё не поздно отступить? Да нет. Он прав. Отступать некуда. Либо не надо было начинать. С размаху ведьмочка вонзила узкий меч в плиточный пол. В разные стороны от него медленно стала разъезжаться световая штора с золотыми вкраплениями, обеззараживая пространство, уничтожая с искрящимся сиянием чужеродное. Что не могла уничтожить, отодвигала. И будет отодвигать дальше, пока не скинет за край её Вселенной. Чара находилась внутри вычищенного круга, Корвин снаружи. Эту штору он или преодолеет, или должен будет уйти. Если последнее, осталось время только, чтобы попрощаться.
- Значит, так? – спокойно сказал он.
- Да. Очень благодарна. За всё, что сделал, чему научил. Но теперь у меня нет выбора. Для начала мне надо пройти ту смерть, что ты поместил в мой мир. А там, кто знает...
- Я по твоим правилам играть не собираюсь. А сама не справишься.
- А кто из тех, кто шёл рядом с тобой смог справиться? – Чара ждала, когда он сделает шаг навстречу.
Очень хотелось от нервозности сорваться на крик, а он опять спокоен и бесподобно сияющий.
- Пока никто.
- Ну, значит, нам не по пути. Если делать так, как ты привык, успеха не достичь. Надо искать какой-то другой путь. Тогда выпуск будет не ноль из десяти, а десять из десяти. Мне нужен человек с равнозначным желанием учиться.
- Значит, всё-таки человек? – Корвин прохаживался вдоль раздвигающейся золотистой стены.
Стена не торопилась. Не торопился и он.
- Да, опять оговорка. Хотя... я не знаю, кто мне нужен. Маг, полумаг, эльф, дворф, гном, ангел, демон, тролль, зомби, вампир мне без разницы. Никого не испугаюсь, ни кем не побрезгую. Нужен тот, кто пойдёт со мной дальше, одной идти можно, но очень долго. Я по времени проигрывать начну. Наверное, нужно было сделать выбор давно.
- Да кому ты нужна? Посмотри, - Корвин раскинул руки. – Кто здесь есть, а? Кроме меня? Ау! Никого! Пусто!
Он засмеялся. Было странно видеть его смеющимся тогда, когда сама напряжена.
- Я это исправлю. Населю свой мир всем, чему есть место во Вселенной, не отбирая, кто правее, кто светлее. Я найду изъян программы и без тебя.
- Как знаешь, - Корвин распахнул полог в свой мир, ковровая дорожка привычно раскрыла его.
- Башенки свои забери, что на Йоль делал. А то стена уничтожит. Мне жалко будет...
Но собеседник уже соединил кусок некогда облюбованного, а теперь обваливающегося пространства с проекцией будущего, перемещая в собственное безопасное место. Сделав последние приготовления, он направился в центр своей реальности сотканного из звёздного неба и отражающего его тёмного плиточного пола. Ушёл не обернувшись. Даже не пытаясь пройти её завесу. А она надеялась до последнего, что он рискнёт преодолеть. Разговаривать уже бесполезно, слишком далеко. Но ещё есть возможность вести мысленный диалог.
- Это всё? – спросила она.
- По мне так да.
Он чеканя шаг, уходил в своё пространство.
- Передавай Дейдре, привет! – в расчёте, что услышит, напоследок мысленно крикнула она.
Маг не ответил, полог в его мир захлопнулся, ведьма осталась одна.
Воздух пропах озоном. Золотая штора уходила вдаль. Уничтожив или скинув всё чужеродное и ненужное, у краёв она распадётся. Наблюдать за ней не надо. Пространство вычищено, практически стерильно. Стерильно было и внутри. До безразличия. Нужно было подумать о защите, но ни сил, ни желания не было.
- 48 -
Ведьминские рассказы:
Стала понятна и близка фраза Корвина, о том что, «а может лучше, так сразу»... Так сразу... может и лучше... А смысл? Там или здесь всё равно нужно решать те же проблемы. Только там сложнее, а временами и невозможно. Так лучше здесь и сейчас. Даже одной.
Что делать, если человек влюблён в магию, а сам ни на йоту не хочет приподнять своё упорство в вечной односторонней правоте? Хотя он может приподнять, поднять, подбросить и даже не уронить, и даже не один раз всё что угодно и даже очень тяжелое. Но тяжелее собственного упрямства, пожалуй, нет ничего. И лекарства от этого тоже нет, кроме собственного желания. А его нет.
Но ладно, хватит хандры. Дел куча. Что здесь от гостя осталось? Чара по-хозяйски огляделась. А, ну да. Как же она могла забыть. На парапете фонтана всё так же лежало чёрное яйцо с серебряными прожилками. Вирус её Вселенной, способный привести к гибели. Иррационально возникший и уже приведший к иррациональному на первый взгляд решению. Показательно, что золотая штора не распознала его как угрозу. Не уничтожила, не вытолкнула. Оно теперь её и только её проблема.
Чара с трудом удерживая тяжёлое неудобное яйцо, спустила его с парапета на плиточный пол. Гул от соприкосновения с полом этого предмета распространился по пространству. Ведьма присела, погладила его. Почти гладкое, только лёгкие шероховатости в месте серебряных прожилок. Уже сухое. Лёгкое платье на ведьме тоже успело высохнуть, помогла золотая стена. Только плиточный пол отражал, что причёска была растрёпана, заколки с жемчугом бестолково висели на прядях. Ну да чёрт с ними. Она сняла одну, что лезла в глаза, отшвырнула и опять стала разглядывать находку. Интересно, из чего оно сделано? В воде фонтана по расцветке, она сначала решила, что оно мраморное, потом гранитное. Несколько тяжеловато, но некритически. Теперь же такое впечатление, что из свинца.
Как его открыть? Никакой кнопки сбоку нет. Внутрь новой реальности Чара всегда попадала либо из твёрдого мира, либо из магической капсулы. А из собственного мира ещё никогда и что делать в этом случае она не знает. И что может быть внутри при таком весе? Наверное, это очень богатая Вселенная.
Покатав яйцо ещё несколько раз по полу, рассмотрев со всех сторон, и не найдя никакого изъяна или отверстия для ключа, она всё же решила оставить его у фонтана. Надо возвращаться. Плотная реальность человеческой жизни ждёт. Там свои обязанности, победы и поражения. Там пока нет волшебства, а если есть, оно очень скупо проявлено. Тем не менее, несмотря на рутину, эта реальность нужна. Все границы миров проходят там, и все видимые изменения общей картины начинается именно оттуда. Что делать с неожиданным вирусом собственной Вселенной? Она подумает об этом завтра.
Эпилог
Иногда, Чара напоминала себе Фрейю. Только та гуляла в своё удовольствие по Мидгарду, а ведьма с таким же удовольствием скользила в просторах собственных планов. Заветные желания, озвученные на Йоль и закреплённые на Имболк, при некотором упорстве начинали исполняться. Рутинная реальность захватила, до собственной не было времени. Что в ней творилось, Чара не знала. Просто закидывала туда, как в корзину, слепки всего интересного, что попадалось на пути. Интересные люди, интересные взгляды, интересные образы, книги, обрывки фраз, слепки живых существ... Да, уязвило её последнее замечание брошенное Корвиным. Надо исправлять ситуацию. Перекосов быть не должно. Вирус, по ощущениям, себя пока не проявлял. Ведьма чувствовала себя вполне, нигде ничего не болит, утомляемости нет, полёт нормальный. На Белтайн удалось, наконец выкроить время отдышаться, а на Купало, стало возможным опять заглянуть в созданную Вселенную.
- 49 -
Ведьминские рассказы:
Как же здесь хорошо. Тихо, мирно. Никакой суеты, толкотни, неразберихи. Здесь есть загадки и головоломки, их интересно разгадывать. Здесь есть материал, из которого удобно лепить образы. А теперь здесь есть ещё кучи хлама, что она покидала... Глиняные слепки по зеркальному плиточному полу были разбросаны везде. Несколько раз споткнувшись о них, один чуть не сломав модельку, второй раз ногу, она всё же решила собрать их в одном месте, потом рассортировать по группам, но результат постоянно не нравился. Много было пограничных предметов, которые никуда не пристроишь. Они где-то посередине. Что делать? Ведьма придумала распределить их по кругу. Те предметы, что можно было пристроить к двум разным группам, она и положит посередине, где им самое место. По задумке в итоге коллекция закольцуется, и как результат, со временем поиск необходимого будет происходить быстрее. И спотыкаться не придётся. Самое удобное место для такого закольцовывания был фонтан. Он же круглый. Туда она и направилась.
Фонтан всё также отменно работал, в нём плавали белоснежные яйца с красной кнопкой. Только с дальнего от неё края, парапет покрылся тонкой паутиной. Видимо от того, что она давно сюда не заходила. Надо убрать. Но сначала коллекция...
Чара старательно распределяла барахлишко по секторам с противоположной стороны фонтана. С противоположной от меча, что застрял в каменном полу. В тот раз она не смогла его вытянуть. Что сначала несколько расстроило, но в конце концов, так даже лучше. Никто его отсюда не возьмёт. Он будет в целости и сохранности. Есть ли у неё в спине ещё один меч, ведьма не проверяла. Возможно да. Но возможно и нет. Случая вытащить нечто подобное больше не предоставлялось, а баловаться с такими важными артефактами не рисковала. Маг прав, если вытащил – надо применять. А из пустого любопытства нечего соваться. Отгоняя мысли о Корвине, она продолжала возиться со слепками, пока по воздуху не переместила очередную порцию безделушек ближе к мечу и свалила их горкой на пол. Чёрного яйца при подходе, нигде не было видно. Похоже, она случайно его завалила модельками при перемещении. Сейчас разберётся и увидит. Невелика важность. Что ему будет? Должно выдержать.
Но чем дольше она разбиралась, тем беспокойней становилось. То тут, то там попадались чёрные осколки с серебряными прожилками. На первый она внимания не обратила, второй заставил задуматься, после третьего она не выдержала и разбросала в стороны теперь казавшиеся бесконечными слепки. С жалобным звоном покатилась по полу глиняная фигурка кота и остановилась возле... ярко-зелёного остроконечного листика. Откуда он здесь взялся?
Откопав желаемое, ведьма отступила, пытаясь понять масштабы... катастрофы? Изменений? В её отсутствии чёрное яйцо раскололось, и из него проклюнулся нежный зелёный росток. Что это за растение, Чара не знала, но оно довольно миленькое. Это оно пустило корни в фонтан, по ошибке принятые ведьмой за паутину. Корешки очень тонкие, как сетка. Ошибиться не сложно. Растение, хоть и было уже по колено ведьме, всё равно представлялось крошечным, по сравнению с её Вселенной. В её мире места хватит всем. Как обещала себе, так и будет. Оно будет первым живым существом, что обитает здесь. Это же здорово! Пусть живёт.
В восхитительном расположении духа, она закончила уборку и испарилась до следующего удобного времени.
***
Оставшись наедине, растение изогнулось и дотронулось острым кончиком листа до фигурки кота, которую Чара не замела и оставила там, где она и упала. Глиняная фигурка тут же потрескалась, распалась, на её месте оказался настоящий кот, будто сформировавшийся из пыли.
Ярко-зелёные листики зашевелились, приглашая до себя дотронуться ещё раз. Кот замурчар, потянулся приласкаться, потёрся и даже прикусил лист, а потом упал замертво. Растение обвило его своими корнями и утащило под продолжающую осыпаться осколками чёрную скорлупу...
- 50 -
Ведьминские рассказы:
Информация без трансформации – яд, трансформация без информации – гибель. Поди разберись, что из них главнее. И в какой момент то или другое уместно применять по чайной ложечке, не больше, а лучше и в каплях для своевременного усвоения, а ещё лучше в долях миллиграмм, с чрезмерной осторожностью взвешивая на фармакологических весах. А когда упустил время и обе эти личины цивилизации уже сплелись внутри собственных тонких кишок в один нераздельный узел, как рождественский цветок омелы – Апокалипсис неизбежен. И самое страшное – ты не можешь его контролировать. Он внутри тебя, живой и рвётся наружу с остервенением и болью уничтожая ошметки прошлой жизни, тянет всей разбухающей массой в пропасть, а ты можешь только следовать за ним, подчинившись или смирившись с неизбежным.
Как Чара оказалось на дне пропасти, она не поняла. Впрочем, пропасть – это уже было потом. Сначала были очень толстые стены замкнутого тесного пространства, через которое предстояло проломиться. Предстояло – это тоже громко сказано, здесь кому как повезёт. У кого хватит сил и смелости, наглости и чувства противоречия. Можно было спокойно и с лучшими предоставленными анестетиками умереть там внутри, истощившись до бесплотной тени, без лишних и личных желаний, позволив похоронить себя в ещё живой оболочке собственного тела, как в гробу. Довольно странное чувство, когда понимаешь, что внутри мёртв, а снаружи... ну совсем как живой. Даже дышишь, и даже не зелёный. Ешь, правда с трудом, спишь не переставая. И живёшь, живёшь, живёшь... исполняешь возложенные обязанности, делаешь вид, что интересуешься чьими-то проблемами и улыбаешься, сочувствуешь... вроде как. Актёрская игра, правда нулевая, но как правило те, кто приходят изливать душу, это не замечают, им это не интересно. Им интересны только они сами и их... невзгоды, с позволения сказать. А про свои невзгоды ты вынужден молчать. Потому что если начнёшь о них рассказывать, тут же загремишь в дурку. Или на антидепрессанты. Или лёгкие наркотики. Да мало ли чего сейчас может предложить цивилизация, только чтобы люди не думали о том, что творится у них внутри. И не важно, что сама цивилизация способствует этому убийству. Социум большой, а ты маленький. Ты же в меньшинстве, значит не прав. И попробуй, докажи обратное.
Доказывать никому ничего не хотелось, а вот жить... до некоторого времени тоже. Даже ради детей. А уж что может быть важнее... Тем не менее, плотный мир перестал интересовать категорически. И окочурилась бы Чара внутри собственного склепа без права на выживание, если бы не случай. Случай, правда, более чем странный, как и вся предстоящая вторая жизнь. Но об этом дамочка тоже узнала несколько позднее.
Как-то раз к ней явилось привидение. Наглое, мужского пола, в чёрной толстовке с карминовым капюшоном, штанами цвета хаки и берцах. Безумно напоминающее кого-то вроде как знакомого, но кого, Чара ещё долго не могла сообразить. Привидение надменно по-хозяйски огляделось, прошлось по комнате, где как и внутри не было сил убраться, пнуло детскую игрушку, оказавшуюся под ногами и сказало:
- Ну и долго ещё валяться собираешься? Вставай, давай!
И испарилось. Дамочка ещё некоторое время пребывала в замешательстве. Дожили. Уже галлюцинации мерещатся. Ещё одна особенность повреждённой психики, о которой лучше помалкивать. Но всё-таки встала и подошла к зеркалу. Видок был тот ещё. Без слёз не взглянешь, но лить их особо было некому. Даже самой не хотелось. Это надо было принять как факт и успокоиться. Тем не менее, странное явление право. Надо выбираться. И чем скорее, тем лучше.
- 51 -
Ведьминские рассказы:
Не надо быть семи пядей во лбу, чтоб понять - сейчас в ней включён аварийный режим личности на хроническом автопилоте и запасном аккумуляторе. Опостылевшая обыденность, постоянный собственный взгляд со стороны, раздвоение реальности, лишний слепок её самой требующий внимания... теперь ещё привидения. Говорят, привидений человек начинает видеть на самом краю. А по краю она ходит уже давно. Организм, конечно, привыкает ко всему, даже к такому раздраю, но пределы выживаемости и точка не возврата есть и у него. До последнего предела, судя по всему недалеко, аварийный аккумулятор не вечен, ему тоже нужна подзарядка. А откуда взять силы жить, пока неизвестно.
Сев со вздохом облегчением в кресло, будто простояла уже час, хотя прошло не больше шести минут, Чара принялась исследовать ломаные базы данных. Сейчас остатки памяти воспринимались именно так. Должно быть среди них то, что сможет снова запустить механизм вечного двигателя внутри. Не может вся прошлая жизнь оказаться пустой. Что же это, что?
Мыслилось тяжело, хронология никак не хотела выстраиваться, зато легко ломалась, комкалась, терялась. Клочки бессвязных картинок, обрывки обугленной плёнки... Детство, школа, работа, школа, детсад, друзья, религия... Последняя сразу полетела на свалку истории. Именно благодаря соблюдению её святейших постулатов, она позволила сотворить с собой такое. Оно не отображается ни в одном из сводов правил. Бла-бла-бла... все грешны, бла-бла-бла – придите и будет вам счастье. Где в этом ворохе истин истинные, а где ложные, ещё предстояло разобраться, но позже, так как время на исходе и возможно есть только одна попытка, чтоб вынырнуть на поверхность.
Не заметив точки перехода, она опять провалилась в параллельную реальность. Здесь было тесно. Очень тесно. И темно. Тело давно затекло и бултыхалось в собственных испражнениях, которые периодически от качки накрывали с головой. Дышать ядовитыми испарениями было невозможно, но она привыкла. Так и сидела в вонючей жиже, пытаясь сообразить, кто её сюда запихнул. Скажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты. Кто её друг? За кого она держалась, как за последнюю соломинку с уверенностью, что даже если всё на свете рухнет, это останется? Издалека послышались льстивые напевы: смирись и покайся... Дохлые мыши... Как же они достали. Покаяться. В чём? В том, что она такая, какая есть? В том, что смеет требовать и оборонять то, что принадлежит ей по праву? Что претендует на то, что не прописано в книгах тысячелетней давности? Искра ярости всколыхнулась на миг, затем снова угасла. Бороться с этим миром в одиночку бесполезно. Что толку, что она вылезет сейчас отсюда. А дальше? Что ждёт дальше? В той же твёрдой реальности, с теми же людьми, с теми же прогорклыми идеалами и с полным разбродом в голове. Может лучше вот так, просто захлебнуться и дело с концом. Быстрое и эффективное исцеление от всех проблем. Ядовитые испарения дурманили и дамочка стала то ли проваливаться в сон, то ли терять сознание. Есть ли предел иррационального? Странные сны могут сниться во снах. И там она увидела собственных детей, оказавшихся в такой же реальности. Жуткой, узкой и вонючей. Они задыхались, но не смели двинуться. А на ухо им пели: смиритесь и покайтесь. Они обречённо кивали и умирали... Ну, уж нет. Чара вздрогнула, распахнула глаза, и принялась кулаками долбить жуткие стенки. Ярость взяла верх. Одно дело оставлять детей в безопасном живом мире, другое – понимать, что их конец будем таким же. Проявит слабость она, у них шансов не будет тоже.
Откуда взялись силы? Они начинались из-за грудины и распалялись по всему телу.
- 52 -
Ведьминские рассказы:
Чистая огненная ярость в идеале должна быть разрушающей, но в истощённом теле слишком слабая, чтоб распаковаться везде. Тем не менее, тонкого ручейка упрямо лившегося по воспалённым нервам хватило, чтоб кулакам нагреться до красноты. С этого момента пробивать брешь в глухих грязных каменных стенах, по ощущениям стало проще, не так энергозатратно. Но больно. На стенах находились острые ранящие сталактиты, жабьи пологие наросты, в самой жиже постоянно попадался мелкий песок, и нигде, нигде не было даже намёка на выход. Дамочка не унимаясь, сбивая руки, продолжала колотить. Точкой приложения силы, она выбрала пространство над головой, так как замах в неё было делать удобней, чем вы любую другую. Что должно получиться в итоге, она понятия не имела, единственной целью стало - выбраться. Хватит ли сил, не известно. Она старательно отгоняла мысль о двух лягушках, застрявших в молоке, не позволяя себе представить на месте ни одной из них. Первую она презирала за сделанный выбор, в успех мероприятия второй пока не верилось.
Но наконец, на пороге отчаянья, в верхушке капсулы образовалась трещина и стала неумолимо расползаться. Всё больше и больше. Снаружи потянуло свежим воздухом и возникло ощущение мягкого матового света. Это заставило вложить в борьбу последние собранные силы, отчего кокон перевернулся, Чара опрокинулась вместе с ним, опять с головой погрузившись в содержимое. Упёрлась руками в ненавистную крышку, одновременно стараясь оттолкнуться от пола. Это ли заключительное усилие, или удар о что-то твёрдое, заставил отломиться толстый кусок купола и лениво отъехать в сторону. На белоснежном слепящем глаза полу растеклась характерной консистенции коричнево-зелёная лужа. Вслед за ней в белое пространство выползла дамочка. На теле была лишь набедренная неизвестного цвета повязка и изжёванный и изрядно пострадавший травяной лифчик. Обессиленная, она растянулась на полу, тем не менее, расцарапав об острые края кокона ноги, постаравшись откатиться от жуткой лужи, но получилось не очень. Так и лежала, закрыв глаза, наслаждаясь свежим воздухом, не особо задаваясь вопросом, где она. До тех пор, пока кто-то не подошёл и слегка не пнул её носком ботинка. Чара нехотя приоткрыла глаза... Зря она это сделала. Отвыкшее от света зрение не смогло сфокусироваться, что тут же отозвалось головокружением, а в купе с фекальными массами, которыми нахлебалась, сформировалось в рвотный рефлекс. Неспешно, будто знавший заранее, что должно произойти и вовремя отошедший в сторону незваный гость, освободил пространство «на проблеваться». Закончив, Чара отёрла рот грязными волосами, и всё ещё щурясь от яркого света, постаралась рассмотреть незнакомца. Это был тот же человек-привидение, что приходил к ней в комнату. Но выглядел сейчас иначе. Высокий, одет на средневековый манер, длинные белые волосы, глаза с кошачьими зрачками. Ну конечно, Геральт. И как она сразу не догадалась? Облик сменил, но характерная вибрация личности осталась той же.
Чара опять откинулась на пол, закрыла глаза. Бред... откуда она это знает?
- Что, здесь тоже валяться собираешься? – сказал пришелец.
Ну вот. Точно он. А голос – баритон, отметила про себя Чара. Вслух же простонала... прошипела... просипела... А, чёрт с ним... Сама не поняла, что за звук издала вместо голоса. Тем не менее, выдавила:
- Нет, щас встаю, - и перевернулась на четвереньки.
Зрелище из себя она представляла жалкое, но эмоций по этому поводу не испытывала никаких. Внутри мёртвая пустота. Её хватило только чтобы сесть в вертикальную позу, поджав одну ногу под себя, опереться на колено другой и постараться не покачиваться.
Глава 1:
1. Явление
Информация без трансформации – яд, трансформация без информации – гибель. Поди разберись, что из них главнее. И в какой момент то или другое уместно применять по чайной ложечке, не больше, а лучше и в каплях для своевременного усвоения, а ещё лучше в долях миллиграмм, с чрезмерной осторожностью взвешивая на фармакологических весах. А когда упустил время и обе эти личины цивилизации уже сплелись внутри собственных тонких кишок в один нераздельный узел, как рождественский цветок омелы – Апокалипсис неизбежен. И самое страшное – ты не можешь его контролировать. Он внутри тебя, живой и рвётся наружу с остервенением и болью уничтожая ошметки прошлой жизни, тянет всей разбухающей массой в пропасть, а ты можешь только следовать за ним, подчинившись или смирившись с неизбежным.
Как Чара оказалось на дне пропасти, она не поняла. Впрочем, пропасть – это уже было потом. Сначала были очень толстые стены замкнутого тесного пространства, через которое предстояло проломиться. Предстояло – это тоже громко сказано, здесь кому как повезёт. У кого хватит сил и смелости, наглости и чувства противоречия. Можно было спокойно и с лучшими предоставленными анестетиками умереть там внутри, истощившись до бесплотной тени, без лишних и личных желаний, позволив похоронить себя в ещё живой оболочке собственного тела, как в гробу. Довольно странное чувство, когда понимаешь, что внутри мёртв, а снаружи... ну совсем как живой. Даже дышишь, и даже не зелёный. Ешь, правда с трудом, спишь не переставая. Но живёшь, живёшь, живёшь... исполняешь возложенные обязанности, делаешь вид, что интересуешься чьими-то проблемами и улыбаешься, сочувствуешь... вроде как. Актёрская игра, правда нулевая, но как правило те, кто приходят изливать душу, это не замечают, им это не интересно. Им интересны только они сами и их... невзгоды, с позволения сказать. А про свои невзгоды ты вынужден молчать. Потому что если начнёшь о них рассказывать, тут же загремишь в дурку. Или на антидепрессанты. Или лёгкие наркотики. Да мало ли чего сейчас может предложить цивилизация, только чтобы люди не думали о том, что творится у них внутри. И не важно, что сама цивилизация способствует этому убийству. Социум большой, а ты маленький. Ты же в меньшинстве, значит не прав. И попробуй, докажи обратное.
Доказывать никому ничего не хотелось, а вот жить... до некоторого времени тоже. Даже ради детей. А уж что может быть важнее... Тем не менее, плотный мир перестал интересовать категорически. И окочурилась бы Чара внутри собственного склепа без права на выживание, если бы не случай. Случай, правда, более чем странный, как и вся предстоящая вторая жизнь. Но об этом дамочка тоже узнала несколько позднее.
Как-то раз к ней явилось привидение. Наглое, мужского пола, в чёрной толстовке с карминовым капюшоном, штанами цвета хаки и берцах. Безумно напоминающее кого-то вроде как знакомого, но кого, Чара ещё долго не могла сообразить. Привидение надменно по-хозяйски огляделось, прошлось по комнате, где как и внутри не было сил убраться, пнуло детскую игрушку, оказавшуюся под ногами и сказало:
- Ну и долго ещё валяться собираешься? Вставай, давай!
И испарилось. Дамочка застонала и ещё некоторое время пребывала в замешательстве. Дожили. Уже галлюцинации мерещатся. Ещё одна особенность повреждённой психики, о которой лучше помалкивать. Но всё-таки встала и подошла к зеркалу. Видок был тот ещё. Без слёз не взглянешь, но лить их особо было некому. А у самой после произошедшего они так и не появились. Это надо было принять как факт и успокоиться. Тем не менее, гадкое привидение истину глаголет. Надо выбираться. И чем скорее, тем лучше.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтоб понять - сейчас в ней включён аварийный режим личности на хроническом автопилоте и запасном аккумуляторе. Опостылевшая обыденность, постоянный собственный взгляд со стороны, раздвоение реальности, лишний слепок её самой требующий внимания... теперь ещё привидения. Говорят, привидений человек начинает видеть на самом краю. А по краю она ходит уже давно. Организм, конечно, привыкает ко всему, даже к такому раздраю, но пределы выживаемости и точка не возврата есть и у него. До последнего предела, судя по всему недалеко, аварийный аккумулятор не вечен, ему тоже нужна подзарядка. А откуда взять силы жить, пока неизвестно.
Сев со вздохом облегчением в кресло, будто простояла уже час, хотя прошло не больше шести минут, Чара принялась исследовать ломаные базы данных. Сейчас остатки памяти воспринимались именно так. Должно быть среди них то, что сможет снова запустить механизм вечного двигателя внутри. Не может вся прошлая жизнь оказаться пустой. Что же это, что?
Мыслилось тяжело, хронология никак не хотела выстраиваться, зато легко ломалась, комкалась, терялась. Клочки бессвязных картинок, обрывки обугленной плёнки... Детство, школа, работа, школа, детсад, друзья, религия... Последняя сразу полетела на свалку истории. Именно благодаря соблюдению её святейших постулатов, она позволила сотворить с собой такое. Оно не отображается ни в одном из сводов правил. Бла-бла-бла... все грешны, бла-бла-бла – придите и будет вам счастье. Где в этом ворохе истин истинные, а где ложные, ещё предстояло разобраться, но позже, так как время на исходе и возможно есть только одна попытка, чтоб вынырнуть на поверхность.
Не заметив точки перехода, она опять провалилась в параллельную реальность. Здесь было тесно. Очень тесно. И темно. Тело давно затекло и бултыхалось в собственных испражнениях, которые периодически от качки накрывали с головой. Дышать ядовитыми испарениями было невозможно, но она привыкла. Так и сидела в вонючей жиже, пытаясь сообразить, кто её сюда запихнул. Скажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты. Кто её друг? За кого она держалась, как за последнюю соломинку с уверенностью, что даже если всё на свете рухнет, это останется? Издалека послышались льстивые напевы: смирись и покайся... Дохлые мыши... Как же они достали. Покаяться. В чём? В том, что она такая, какая есть? В том, что смеет требовать и оборонять то, что принадлежит ей по праву? Что претендует на то, что не прописано в книгах тысячелетней давности? Искра ярости всколыхнулась на миг, затем снова угасла. Бороться с этим миром в одиночку бесполезно. Что толку, что она вылезет сейчас отсюда. А дальше? Что ждёт дальше? В той же твёрдой реальности, с теми же людьми, с теми же прогорклыми идеалами и с полным разбродом в голове. Может лучше вот так, просто захлебнуться и дело с концом. Быстрое и эффективное исцеление от всех проблем. Ядовитые испарения дурманили и дамочка стала то ли проваливаться в сон, то ли терять сознание. Есть ли предел иррационального? Странные сны могут сниться во снах. И там она увидела собственных детей, оказавшихся в такой же реальности. Жуткой, узкой и вонючей. Они задыхались, но не смели двинуться. А на ухо им пели: смиритесь и покайтесь. Они обречённо кивали и умирали... Ну, уж нет. Чара вздрогнула, распахнула глаза, и принялась кулаками долбить жуткие стенки. Ярость взяла верх. Одно дело оставлять детей в безопасном живом мире, другое – понимать, что их конец будем таким же. Проявит слабость она, у них шансов не будет тоже.
Откуда взялись силы? Они начинались из-за грудины и распалялись по всему телу. Чистая огненная ярость в идеале должна быть разрушающей, но в истощённом теле слишком слабая, чтоб распаковаться везде. Тем не менее, тонкого ручейка упрямо лившегося по воспалённым нервам хватило, чтоб кулакам нагреться до красноты. С этого момента пробивать брешь в глухих грязных каменных стенах, по ощущениям стало проще, не так энергозатратно. Но больно. На стенах находились острые ранящие сталактиты, жабьи пологие наросты, в самой жиже постоянно попадался мелкий песок, и нигде, нигде не было даже намёка на выход. Дамочка не унимаясь, сбивая руки, продолжала колотить. Точкой приложения силы, она выбрала пространство над головой, так как замах в неё было делать удобней, чем вы любую другую. Что должно получиться в итоге, она понятия не имела, единственной целью стало - выбраться. Хватит ли сил, не известно. Она старательно отгоняла мысль о двух лягушках, застрявших в молоке, не позволяя себе представить на месте ни одной из них. Первую она презирала за сделанный выбор, в успех мероприятия второй пока не верилось.
Но наконец, на пороге отчаянья, в верхушке капсулы образовалась трещина и стала неумолимо расползаться. Всё больше и больше. Снаружи потянуло свежим воздухом и возникло ощущение мягкого матового света. Это заставило вложить в борьбу последние собранные силы, отчего кокон перевернулся, Чара опрокинулась вместе с ним, опять с головой погрузившись в содержимое. Упёрлась руками в ненавистную крышку, одновременно стараясь оттолкнуться от пола. Это ли заключительное усилие, или удар о что-то твёрдое, заставил отломиться толстый кусок купола и лениво отъехать в сторону. На белоснежном слепящем глаза полу растеклась характерной консистенции коричнево-зелёная лужа. Вслед за ней в белое пространство выползла дамочка. На теле была лишь набедренная неизвестного цвета повязка и изжёванный и изрядно пострадавший травяной лифчик. Обессиленная, она растянулась на полу, тем не менее, расцарапав об острые края кокона ноги, постаравшись откатиться от жуткой лужи, но получилось не очень. Так и лежала, закрыв глаза, наслаждаясь свежим воздухом, не особо задаваясь вопросом, где она. До тех пор, пока кто-то не подошёл и слегка не пнул её носком ботинка. Чара нехотя приоткрыла глаза... Зря она это сделала. Отвыкшее от света зрение не смогло сфокусироваться, что тут же отозвалось головокружением, а в купе с фекальными массами, которыми нахлебалась, сформировалось в рвотный рефлекс. Неспешно, будто знавший заранее, что должно произойти и вовремя отошедший в сторону незваный гость, освободил пространство «на проблеваться». Закончив, Чара отёрла рот грязными волосами, и всё ещё щурясь от яркого света, постаралась рассмотреть незнакомца. Это был тот же человек-привидение, что приходил к ней в комнату. Но выглядел сейчас иначе. Высокий, одет на средневековый манер, длинные белые волосы, глаза с кошачьими зрачками. Ну конечно, Геральт. И как она сразу не догадалась? Облик сменил, но характерная вибрация личности осталась той же.
Чара опять откинулась на пол, закрыла глаза. Бред... откуда она это знает?
- Что, здесь тоже валяться собираешься? – сказал пришелец.
Ну вот. Точно он. А голос – баритон, отметила про себя Чара. Вслух же простонала... прошипела... просипела... А, чёрт с ним... Сама не поняла, что за звук издала вместо голоса. Тем не менее, выдавила:
- Нет, щас встаю, - и перевернулась на четвереньки.
Зрелище из себя она представляла жалкое, но эмоций по этому поводу не испытывала никаких. Внутри мёртвая пустота. Её хватило только чтобы сесть в вертикальную позу, поджав одну ногу под себя, опереться на колено другой и постараться не покачиваться.
- Плохо, да? – с деланным сочувствием спросил собеседник. Ехидная складка в уголке рта подтверждала это.
- А ты как думаешь? – огрызнулась дамочка и огляделась.
Смотреть, впрочем, было не на что. Здесь, кроме белой капсулы с разлитым вокруг неё содержимым и валяющегося поодаль отбитого куска, толщиной сантиметров в двадцать, ничего не было. Место то ли походило на кастрированный рай, то ли на бескрайний чистый лист бумаги.
- Где я?
- Возликуй, смертная женщина! – театрально воздел руки Геральт, отчего стал похож на придурка. – Ты в куске пространства, которое выделила для тебя сама магия. Нужно с благодарностью принять сей дар и не забывать пользоваться.
Помахав воображаемой шляпой, он слегка поклонился.
- Магия, - фыркнула дамочка, раздражённая этим цирком. – Взяла и вот так просто пришла в мою жизнь.
- По-твоему это было просто?
- Ни разу. Я чуть не сдохла. И с головой как-то не здорово последнее время.
Она всё-таки решила встать, чтоб не смотреть на него снизу вверх. Это подбешивало. Да и после всего пережитого решила, что будет теперь общаться с людьми только на равных, кто на это способен. А кто не способен – тех лесом. Собеседник сложил руки на груди, с укоризной посмотрел на неё. Его глаза перестали быть кошачьими. Ну вот, теперь хоть не кривляется.
- Хорошо, - перешёл Геральт на деловой тон. - Тогда считаю этот вопрос эффектом шокового состояния. А с головой у тебя всё в порядке. Нормальные сюда не попадают. Как говорил Чеширский кот: «Некоторые не видят выход, даже если найдут. Другие же просто не ищут». Это как раз про них. Но гораздо интересней вопрос, почему они не ищут. Кто им внушил, что такие поиски бесполезны.
- Мне всё равно. Понятия не имела, что всё сложится именно так. Просто выбраться хотела. – Грязь на теле начала подсыхать, стягивая кожу. - Сейчас не до магии. В первую очередь надо выяснить, что это было и с какого хрена так получилось.
- Тогда именно с магии и надо начинать. Там есть все ответы. Искать, правда, трудно. Везде «защита от дурака» включена.
- Я правильно понимаю? – подняла бровь Чара. - Нормальные люди для магии...
- Правильно понимаешь. Дураки. Но, как говорится, это их дело и она с ними не контактирует. Ты, кстати, вовремя выбралась. Ещё чуть-чуть включился бы механизм самоуничтожения.
Чара промолчала. Это она и без него уже поняла. И всё-таки, что-то ей в этой реальности не нравилось.
- Знаешь... – постаралась она выразить едва уловимый дискомфорт словами. - Это пространство... Оно как будто лишнее.
- Лишнее для кого?
- Для мира, который знаю.
- То есть считаешь, что кусок реальности, который сейчас видишь – лишний?
- Видимо... Это же раздвоение личности получается?
- Не личности, а сознания. Это разные вещи. Личность и там и там одна. Просто возможности твоего мозга могут пережить уже две параллельных жизни. Так зачем терять время?
- Жить и там и там, значит не жить ни там, ни здесь, - категорично заявила она. - Это сложно.
- Не более чем жить в постоянных командировках. Некоторые же справляются, правда?
Чара опять с подозрением посмотрела на собеседника. Кого-то он ей ещё напоминает.
- Повторяю, - нетерпеливо произнёс Геральт. - От таких даров не отказываются. Один раз откажешься, больше шанса не дадут. У магии с этим строго.
- Не бросайте бисер перед свиньями?
- Что-то вроде этого.
Чара отвернулась. Ещё раз оглядела слепящую чистоту.
- И что мне здесь делать?
- Много глупых вопросов задаёшь. Это же очевидно. Для начала помыться.
Мужчина поднял правую руку вверх, дал отмашку, и на Чару свалился водопад воды. Она поднесла руки к лицу, пытаясь схватить ртом воздух... а протерев глаза, поняла, что находится в душевой кабине под тропическим душем в привычной реальности.
- 53 -
- Плохо, да? – с деланным сочувствием спросил собеседник. Ехидная складка в уголке рта подтверждала это.
- А ты как думаешь? – огрызнулась дамочка и огляделась.
Смотреть, впрочем, было не на что. Здесь, кроме белой капсулы с разлитым вокруг неё содержимым и валяющегося поодаль отбитого куска, толщиной сантиметров в двадцать, ничего не было. Место то ли походило на кастрированный рай, то ли на бескрайний чистый лист бумаги.
- Где я?
- Возликуй, смертная женщина! – театрально воздел руки Геральт, отчего стал похож на придурка. – Ты в куске пространства, которое выделила для тебя сама магия. Нужно с благодарностью принять сей дар и не забывать пользоваться.
Помахав воображаемой шляпой, он слегка поклонился.
- Магия, - фыркнула дамочка, раздражённая этим цирком. – Взяла и вот так просто пришла в мою жизнь.
- По-твоему это было просто?
- Ни разу. Я чуть не сдохла. И с головой как-то не здорово последнее время.
Она всё-таки решила встать, чтоб не смотреть на него снизу вверх. Это подбешивало. Да и после всего пережитого решила, что будет теперь общаться с людьми только на равных, кто на это способен. А кто не способен – тех лесом. Собеседник сложил руки на груди, с укоризной посмотрел на неё. Его глаза перестали быть кошачьими. Ну вот, теперь хоть не кривляется.
- Хорошо, - перешёл Геральт на деловой тон. - Тогда считаю этот вопрос эффектом шокового состояния. А с головой у тебя всё в порядке. Нормальные сюда не попадают. Как говорил Чеширский кот: «Некоторые не видят выход, даже если найдут. Другие же просто не ищут». Это как раз про них. Но гораздо интересней вопрос, почему они не ищут. Кто им внушил, что такие поиски бесполезны.
- Мне всё равно. Понятия не имела, что всё сложится именно так. Просто выбраться хотела. – Грязь на теле начала подсыхать, стягивая кожу. - Сейчас не до магии. В первую очередь надо выяснить, что это было и с какого хрена так получилось.
- Тогда именно с магии и надо начинать. Там есть все ответы. Искать, правда, трудно. Везде «защита от дурака» включена.
- Я правильно понимаю? – подняла бровь Чара. - Нормальные люди для магии...
- Правильно понимаешь. Дураки. Но, как говорится, это их дело и она с ними не контактирует. Ты, кстати, вовремя выбралась. Ещё чуть-чуть включился бы механизм самоуничтожения.
Чара промолчала. Это она и без него уже поняла. И всё-таки, что-то ей в этой реальности не нравилось.
- Знаешь... – постаралась она выразить едва уловимый дискомфорт словами. - Это пространство... Оно как будто лишнее.
- Лишнее для кого?
- Для мира, который знаю.
- То есть считаешь, что кусок реальности, который сейчас видишь – лишний?
- Видимо... Это же раздвоение личности получается?
- Не личности, а сознания. Это разные вещи. Личность и там и там одна. Просто возможности твоего мозга могут пережить уже две параллельных жизни. Так зачем терять время?
- Жить и там и там, значит не жить ни там, ни здесь, - категорично заявила она. - Это сложно.
- Не более чем жить в постоянных командировках. Некоторые же справляются, правда?
Чара опять с подозрением посмотрела на собеседника. Кого-то он ей ещё напоминает.
- Повторяю, - нетерпеливо произнёс Геральт. - От таких даров не отказываются. Один раз откажешься, больше шанса не дадут. У магии с этим строго.
- Не бросайте бисер перед свиньями?
- Что-то вроде этого.
Чара отвернулась. Ещё раз оглядела слепящую чистоту.
- И что мне здесь делать?
- Много глупых вопросов задаёшь. Это же очевидно. Для начала помыться.
Мужчина поднял правую руку вверх, дал отмашку, и на Чару свалился водопад воды. Она поднесла руки к лицу, пытаясь схватить ртом воздух... а протерев глаза, поняла, что находится в душевой кабине под тропическим душем в привычной реальности.
- 54 -
ВР:
Горячая вода приятно обнимала тело, смывала боль и нежелание жизни. Как она здесь оказалась? Не помнит. Отметив про себя ещё одну досадную фишку, как провалы в памяти, дамочка позволила себе не думать об этом сейчас, а разобраться потом. Стенки кабины запотели, создавая собственный мир одиночества и гармонии. В этой реальности нет капсулы смерти, и налипшей на тело грязи, и жуткого запаха. Свобода. Свобода жить и свобода выбирать. Свобода от навязанного чужого мнения... Только она и больше никто. Отключив мысли, она смывала с волос воображаемую грязь, чтоб даже намёка не осталось. Какое счастье, что в этой реальности не придётся никому объяснять, где она так испачкалась. Здесь этого всего нет. В этой реальности, она чистая.
Чара уже вылезла из душа и закуталась в халат, когда в ванну вошёл муж, обнял. Сначала нежно, потом начал принюхиваться.
- Чем от тебя пахнет? – удивлённо произнёс он.
- Чем? – не поняла дамочка.
- Будто в канализации извалялась, - он отстранил её от себя. – Где хозяйственное мыло?
Чара залезла в колонку, а сама подумала: «Вот те раз... Приплыли».
- Духи неудачно на рынке купила, - спокойно соврала она. - Скоро выветрятся.
Муж кивнул.
- Не забудь выбросить их в помойку. И не покупай такие вещи на рынке, есть же нормальные магазины, - забрав мыло и несколько ватных палочек, он вышел из ванны. Наверное, в гараж.
- Ага, прямо щас сделаю, - пролепетала она вдогонку.
С трудом укладывалось понимание, что две доступные ей реальности умеют соединяться не только в голове. События и отображения одной, могут влиять на проекцию в другой. Соединение таких концов в одно умозаключение было сверх сил. Восприятие действительности опять отключилось, перескочив на привычный автопилот. Впрочем, в этот раз он действовал иначе. Возрождённая искра упрямства и личного достоинства, какая бы маленькая не была, включила дополнительную функцию. К работе автопилота подключился сканер внутренних повреждений и заработал в полном объёме. Тут же захотелось есть.
Несколько недель Чара отъедалась. Пища, наконец, приобрела вкус, стали различимы запахи, восстановилась тактильная чувствительность. Это радовало. Но сильные эмоции пока были не по зубам. Ни радости, ни горя, юмор не воспринимался категорически. Полное равнодушие. Но уже не апатия. Прогресс, как-никак. При дальнейшем исследовании себя, совсем не понравилось состояние кожи. Такого отвратительного качества она никогда не была. Местами огрубевшая и потрескавшаяся, местами обрюзгшая с большим количеством воспалений. И никакие крема не помогали, восстановление повреждений шло медленно, можно сказать, не шло совсем. Волосы выпадали клоками. Витаминов что ли не хватает?
Чтоб не сбиться с пути восстановления, Чара написала список необходимых мероприятий и через не могу, следовала ему. Но поняв бесполезность таких попыток, махнула рукой на внешний вид и залезла в литературу по психологии. Это сейчас важнее. Там было мало чего понятно, одни несъедобные термины, которые в большинстве случаев не понимали сами авторы опусов. В чём потом их ученики и обличали. Детские лепет, а не наука. Гораздо понятней объясняли то же самое, но другими словами, всякие эзотерические статейки. Не понимая, что понадобится, а что нет, информацию она хватала всю, до которой можно было дотянуться. Но озарение всё не приходило. Тогда, следуя совету Геральта, она с опаской поковырялась в серьёзных магических источниках, но быстро поняла, что это чересчур и закрыла. Не доросла пока до этого. Там и без проводников ясно, что знания опасные. Применить-то можно, и может даже что-то получится. А чем потом расплачиваться? Пока не выяснит, нечего там делать.
- 55 -
ВР:
Выискав через некоторое время вполне себе безопасное направление для изучения, дамочка наконец решилась приступить к практикам. Это направление не давало всех ответов сразу, не обещало златых гор и вечной жизни, но зато определяло границы досягаемого и всегда держало на распашку дверь на выход на видном месте. Последний пунктик стал ключевым аргументом в борьбе любопытства с безопасностью.
Несколько первых упражнений по восстановлению личности, сначала робких от полной неуверенности ни в себе, ни в разумности действий, заставили тело изнутри сиять. Когда в восприятии соединились два вектора неба и земли, открытие внутренней атомной станции стало неизбежным, а по первому разу показалось, непрогнозируемым побочным эффектом. Неожиданно и... волшебно! Сказки начали становиться явью. Впечатление, что попал в дество. Яркое сияние согрело, создало ощущение восторга. На этой волне неподдельного счастья, при очередном вдохе Чару опять вынесло в собственную реальность, хоть это и не планировалось. От неожиданности, ведьмочка покатилась по гладкому полу, а когда села и огляделась, оказалось, что чистого белого цвета здесь уже нет. Преобладали оранжевые цвета на полу, становившиеся бледными у горизонта, а над головой жёлтое небо.
- Вау, - только и сумела выдавить ведьмочка. – Какое здесь всё другое!
Давненько её сюда не заносило. С прошлого раза минуло больше месяца. Она уже готова была считать, что это ей всё приснилось и благополучно забыть. Оказывается, нет.
- Ничего удивительного, - сказал Геральт. - Ты развиваешься, что-то изучаешь. Что-то отвергаешь. Закономерно, что происходят изменения и здесь. Не слишком активные, но возможно, так даже и лучше.
О, нарисовался, отметила она. И когда только появиться успел? Чара поспешно поднялась. Что это её всегда норовит упасть, когда он рядом?
- Почему? – спросила она.
- Спешка – главный враг всех начинающих магов и ведьм. Постарайся сдержать темп, даже когда покажется, что всё уже в твоих руках. Это избавит тебя от кучи проблем в дальнейшем, - и сменил тему. – А ты смотрю, обживаться начала?
Он указал на её одежду. В отличие от обычного мира, здесь на Чаре оказалось шифоновое длинное зелёное платье. Красиво, конечно, но в обыденной реальности бестолково. А здесь, наверное, можно. Ну, значит, пусть будет так.
- Возможно да, а возможно нет, - поправила она бретельку, не зная как реагировать на проявление того, к чему вроде как не причастна. - Я никак не могу понять, куда мне идти в изучении. Какую дорогу выбрать.
- Само придёт, - неопределённо отмахнулся собеседник. - Сейчас просто штудируй материалы.
- Знаешь, некоторый из них откровенный бред.
- А для чего тебе голова нужна? Учись отделять. Вон кстати, виновница твоего посвящения.
Геральт указал на находящуюся чуть в стороне от них безделушку. Чара не сразу поняла, что это. Некогда большая капсула, в которую она помешалась целиком теперь сдулась, остановившись на размере волейбольного мяча. Чисто белая с красной кнопкой сбоку, по форме напоминавшая яйцо.
- Что это с ней стало? – удивилась ведьмочка.
- Потом узнаешь.
Опять потом... Ну и ладно. Досада, что слишком много пока находится за гранью понимания, и никто не спешит к ней с объяснениями, при других обстоятельствах могла бы развиться в занудное брюзжание, но тут нечто странное привлекло её внимание. По бледному оранжевому горизонту стали видны огни. То ли сильные прожекторы, светящие откуда-то снаружи. Чара сама удивилась этой мысли. Что значит для этой реальности «снаружи»? Это откуда, из космоса? Или это шаровые молнии? Сейчас стукнутся о твёрдое небо и раскурочат всё в радиусе километра...
- 56 -
ВР:
- Никто здесь взрывы устраивать не собирается, - сказал Геральт.
- А тогда что же это?
Чара не знала, на что смотреть. То ли на него, то ли на блуждающие огни, которых становилось всё больше. Некоторое время она вертела головой, но в итоге решила сфокусироваться на собеседнике, у которого наверняка найдутся все ответы. Тот дождался, когда она перестанет суетиться и продолжил.
- Тебя исследуют. Вернее, твой мир, - он сделал несколько шагов туда и обратно, став похож на преподавателя в университете, несколько грозного вида, правда.
- Кто? – полюбопытствовала Чара.
- Другие миры.
- А что, мой не единственный?
- Скажешь тоже, - фыркнул Геральт и остановился. - У всех ведьм и магов есть свой плацдарм для свершений. Те маги, что уже обустроили свои реальности, имеют право наблюдать за новичками. Ты как раз входишь в зону их наблюдений. А может, являешься потенциальным объектом для экспериментов.
- Я не хочу, чтоб на мне экспериментировали. Я ещё не в форме, - пискляво запротестовала она.
- Знаешь, такую мелочь, как мы, обычно об этом не спрашивают. Зачем резать курицу, которая может нести золотые яйца. Дождутся, когда в форме будешь, и подарки тебе сами нести начнут.
О, это уже интересно. Сюрпризы она любит и обычно о них не спрашивает. Но тут вообще всё не так, как у людей. Думается и спросить, наверное, можно. Огней тем временем становилось меньше. Они покидали жёлтое небо и бледно-оранжевый горизонт. Улетали... не оставив подарков. Ведьмочка некоторое время боролась с собой, но не выдержала и выпалила:
- Какие подарки?
- Что-то вроде Троянского коня. Для кого-то они смертельны, для кто-то нет... Ты главное заранее не переживай. Для испытаний обычно дают только то, что можешь пройти. Самостоятельно, либо в паре.
- Бред какой-то, - помотала головой ведьмочка. - Зачем это всё?
- У них свои задачи, нам не докладываются. Могут приоткрыть завесу, если это знание предполагает системное улучшение результата. А нет, так нет. В основном так и бывает. Идёшь в темноте, и постоянно надеешься, что в правильном направлении.
- А если нет?
- Приходится назад возвращаться, к месту развилки и искать другую дорогу.
- В темноте?
- Да. Сама видишь, - начал раздражаться собеседник, отчего движения стали резкими, слова острыми. - Другого исходника нам не дано. Только самостоятельность и ответственность за принятые решения и слова. Хочешь жёлтое небо – пожалуйста. Хочешь красную землю – будет сделано. Ты только об учёбе не забывай, ну и кое-какие мелкие поручения исполняй, не жеманься.
Огни тем временем удалились, оставив её реальность в покое. Некоторые просто погасли, некоторые тускнели медленно, будто пятились, предпочитая не поворачиваться к врагу спиной. Странно всё это. Чем она может им угрожать? Когда все огни исчезли с линии горизонта, возник вопрос, который изначально она не заметила.
- Ты только что сказал: такую мелочь, как мы... А разве ты не из них?
Собеседник отвернулся, помолчал. Чара думала, что он вообще не ответит. Но тот повернувшись к ней лицом, ответил.
- Пока нет.
- А я думала, ты маг, - разочарованно протянула она.
- Маг, - поджал губы Геральт. - Но без лицензии, грубо говоря.
- А как это?
Теперь собеседник проигнорировал вопрос. Устав ждать, ведьмочка спросила:
- Что, опять «потом узнаешь»?
Геральт пожал плечами.
- Наверное, если я так не ответил, значит, есть вероятность, что вообще не узнаешь. Некоторые зацикливаются на неправильном или пустом пути и не могут преодолеть поставленную преграду.
- Как такое может быть?
- Много знаний сразу вредны. Они должны впитываться и применяться. Ты спросила, что за огни, ответ получила. Так же получила ответ, что из себя представляет твой гость. Остальное тебя не касается. По крайней мере, пока.
Глава 2:
2. Первые вопросы
Горячая вода приятно обнимала тело, смывала боль и нежелание жизни. Как она здесь оказалась? Не помнит. Отметив про себя ещё одну досадную фишку, как провалы в памяти, дамочка позволила себе не думать об этом сейчас, а разобраться потом. Стенки кабины запотели, создавая собственный мир одиночества и гармонии. В этой реальности нет капсулы смерти, и налипшей на тело грязи, и жуткого запаха. Свобода. Свобода жить и свобода выбирать. Свобода от навязанного чужого мнения... Только она и больше никто. Отключив мысли, она смывала с волос воображаемую грязь, чтоб даже намёка не осталось. Какое счастье, что в этой реальности не придётся никому объяснять, где она так испачкалась. Здесь этого всего нет. В этой реальности, она чистая.
Чара уже вылезла из душа и закуталась в халат, когда в ванну вошёл муж, обнял. Сначала нежно, потом начал принюхиваться.
- Чем от тебя пахнет? – удивлённо произнёс он.
- Чем? – не поняла дамочка.
- Будто в канализации извалялась, - он отстранил её от себя. – Где хозяйственное мыло?
Чара залезла в колонку, а сама подумала: «Вот те раз... Приплыли».
- Духи неудачно на рынке купила, - спокойно соврала она. - Скоро выветрятся.
Муж кивнул.
- Не забудь выбросить их в помойку. И не покупай такие вещи на рынке, есть же нормальные магазины, - забрав мыло и несколько ватных палочек, он вышел из ванны. Наверное, в гараж.
- Ага, прямо щас сделаю, - пролепетала она вдогонку.
С трудом укладывалось понимание, что две доступные ей реальности умеют соединяться не только в голове. События и отображения одной, могут влиять на проекцию в другой. Соединение таких концов в одно умозаключение было сверх сил. Восприятие действительности опять отключилось, перескочив на привычный автопилот. Впрочем, в этот раз он действовал иначе. Возрождённая искра упрямства и личного достоинства, какая бы маленькая не была, включила дополнительную функцию. К работе автопилота подключился сканер внутренних повреждений и заработал в полном объёме. Тут же захотелось есть.
Несколько недель Чара отъедалась. Пища, наконец, приобрела вкус, стали различимы запахи, восстановилась тактильная чувствительность. Это радовало. Но сильные эмоции пока были не по зубам. Ни радости, ни горя, юмор не воспринимался категорически. Полное равнодушие. Но уже не апатия. Прогресс, как-никак. При дальнейшем исследовании себя, совсем не понравилось состояние кожи. Такого отвратительного качества она никогда не была. Местами огрубевшая и потрескавшаяся, местами обрюзгшая с большим количеством воспалений. И никакие крема не помогали, восстановление повреждений шло медленно, можно сказать, не шло совсем. Волосы выпадали клоками. Витаминов что ли не хватает?
Чтоб не сбиться с пути восстановления, Чара написала список необходимых мероприятий и через не могу, следовала ему. Но поняв бесполезность таких попыток, махнула рукой на внешний вид и залезла в литературу по психологии. Это сейчас важнее. Там было мало чего понятно, одни несъедобные термины, которые в большинстве случаев не понимали сами авторы опусов. В чём потом их ученики и обличали. Детские лепет, а не наука. Гораздо понятней объясняли то же самое, но другими словами, всякие эзотерические статейки. Не понимая, что понадобится, а что нет, информацию она хватала всю, до которой можно было дотянуться. Но озарение всё не приходило. Тогда, следуя совету Геральта, она с опаской поковырялась в серьёзных магических источниках, но быстро поняла, что это чересчур и закрыла. Не доросла пока до этого. Там и без проводников ясно, что знания опасные. Применить-то можно, и может даже что-то получится. А чем потом расплачиваться? Пока не выяснит, нечего там делать.
Выискав через некоторое время вполне себе безопасное направление для изучения, дамочка наконец решилась приступить к практикам. Это направление не давало всех ответов сразу, не обещало златых гор и вечной жизни, но зато определяло границы досягаемого и всегда держало на распашку дверь на выход на видном месте. Последний пунктик стал ключевым аргументом в борьбе любопытства с безопасностью.
Несколько первых упражнений по восстановлению личности, сначала робких от полной неуверенности ни в себе, ни в разумности действий, заставили тело изнутри сиять. Когда в восприятии соединились два вектора неба и земли, открытие внутренней атомной станции стало неизбежным, а по первому разу показалось, непрогнозируемым побочным эффектом. Неожиданно и... волшебно! Сказки начали становиться явью. Впечатление, что попал в дество. Яркое сияние согрело, создало ощущение восторга. На этой волне неподдельного счастья, при очередном вдохе Чару опять вынесло в собственную реальность, хоть это и не планировалось. От неожиданности, ведьмочка покатилась по гладкому полу, а когда села и огляделась, оказалось, что чистого белого цвета здесь уже нет. Преобладали оранжевые цвета на полу, становившиеся бледными у горизонта, а над головой жёлтое небо.
- Вау, - только и сумела выдавить ведьмочка. – Какое здесь всё другое!
Давненько её сюда не заносило. С прошлого раза минуло больше месяца. Она уже готова была считать, что это ей всё приснилось и благополучно забыть. Оказывается, нет.
- Ничего удивительного, - сказал Геральт. - Ты развиваешься, что-то изучаешь. Что-то отвергаешь. Закономерно, что происходят изменения и здесь. Не слишком активные, но возможно, так даже и лучше.
О, нарисовался, отметила она. И когда только появиться успел? Чара поспешно поднялась. Что это её всегда норовит упасть, когда он рядом?
- Почему? – спросила она.
- Спешка – главный враг всех начинающих магов и ведьм. Постарайся сдержать темп, даже когда покажется, что всё уже в твоих руках. Это избавит тебя от кучи проблем в дальнейшем, - и сменил тему. – А ты смотрю, обживаться начала?
Он указал на её одежду. В отличие от обычного мира, здесь на Чаре оказалось шифоновое длинное зелёное платье. Красиво, конечно, но в обыденной реальности бестолково. А здесь, наверное, можно. Ну, значит, пусть будет так.
- Возможно да, а возможно нет, - поправила она бретельку, не зная как реагировать на проявление того, к чему вроде как не причастна. - Я никак не могу понять, куда мне идти в изучении. Какую дорогу выбрать.
- Само придёт, - неопределённо отмахнулся собеседник. - Сейчас просто штудируй материалы.
- Знаешь, некоторый из них откровенный бред.
- А для чего тебе голова нужна? Учись отделять. Вон кстати, виновница твоего посвящения.
Геральт указал на находящуюся чуть в стороне от них безделушку. Чара не сразу поняла, что это. Некогда большая капсула, в которую она помешалась целиком теперь сдулась, остановившись на размере волейбольного мяча. Чисто белая с красной кнопкой сбоку, по форме напоминавшая яйцо.
- Что это с ней стало? – удивилась ведьмочка.
- Потом узнаешь.
Опять потом... Ну и ладно. Досада, что слишком много пока находится за гранью понимания, и никто не спешит к ней с объяснениями, при других обстоятельствах могла бы развиться в занудное брюзжание, но тут нечто странное привлекло её внимание. По бледному оранжевому горизонту стали видны огни. То ли сильные прожекторы, светящие откуда-то снаружи. Чара сама удивилась этой мысли. Что значит для этой реальности «снаружи»? Это откуда, из космоса? Или это шаровые молнии? Сейчас стукнутся о твёрдое небо и раскурочат всё в радиусе километра...
- Никто здесь взрывы устраивать не собирается, - сказал Геральт.
- А тогда что же это?
Чара не знала, на что смотреть. То ли на него, то ли на блуждающие огни, которых становилось всё больше. Некоторое время она вертела головой, но в итоге решила сфокусироваться на собеседнике, у которого наверняка найдутся все ответы. Тот дождался, когда она перестанет суетиться и продолжил.
- Тебя исследуют. Вернее, твой мир, - он сделал несколько шагов туда и обратно, став похож на преподавателя в университете, несколько грозного вида, правда.
- Кто? – полюбопытствовала Чара.
- Другие миры.
- А что, мой не единственный?
- Скажешь тоже, - фыркнул Геральт и остановился. - У всех ведьм и магов есть свой плацдарм для свершений. Те маги, что уже обустроили свои реальности, имеют право наблюдать за новичками. Ты как раз входишь в зону их наблюдений. А может, являешься потенциальным объектом для экспериментов.
- Я не хочу, чтоб на мне экспериментировали. Я ещё не в форме, - пискляво запротестовала она.
- Знаешь, такую мелочь, как мы, обычно об этом не спрашивают. Зачем резать курицу, которая может нести золотые яйца. Дождутся, когда в форме будешь, и подарки тебе сами нести начнут.
О, это уже интересно. Сюрпризы она любит и обычно о них не спрашивает. Но тут вообще всё не так, как у людей. Думается и спросить, наверное, можно. Огней тем временем становилось меньше. Они покидали жёлтое небо и бледно-оранжевый горизонт. Улетали... не оставив подарков. Ведьмочка некоторое время боролась с собой, но не выдержала и выпалила:
- Какие подарки?
- Что-то вроде Троянского коня. Для кого-то они смертельны, для кто-то нет... Ты главное заранее не переживай. Для испытаний обычно дают только то, что можешь пройти. Самостоятельно, либо в паре.
- Бред какой-то, - помотала головой ведьмочка. - Зачем это всё?
- У них свои задачи, нам не докладываются. Могут приоткрыть завесу, если это знание предполагает системное улучшение результата. А нет, так нет. В основном так и бывает. Идёшь в темноте, и постоянно надеешься, что в правильном направлении.
- А если нет?
- Приходится назад возвращаться, к месту развилки и искать другую дорогу.
- В темноте?
- Да. Сама видишь, - начал раздражаться собеседник, отчего движения стали резкими, слова острыми. - Другого исходника нам не дано. Только самостоятельность и ответственность за принятые решения и слова. Хочешь жёлтое небо – пожалуйста. Хочешь красную землю – будет сделано. Ты только об учёбе не забывай, ну и кое-какие мелкие поручения исполняй, не жеманься.
Огни тем временем удалились, оставив её реальность в покое. Некоторые просто погасли, некоторые тускнели медленно, будто пятились, предпочитая не поворачиваться к врагу спиной. Странно всё это. Чем она может им угрожать? Когда все огни исчезли с линии горизонта, возник вопрос, который изначально она не заметила.
- Ты только что сказал: такую мелочь, как мы... А разве ты не из них?
Собеседник отвернулся, помолчал. Чара думала, что он вообще не ответит. Но тот повернувшись к ней лицом, ответил.
- Пока нет.
- А я думала, ты маг, - разочарованно протянула она.
- Маг, - поджал губы Геральт. - Но без лицензии, грубо говоря.
- А как это?
Теперь собеседник проигнорировал вопрос. Устав ждать, ведьмочка спросила:
- Что, опять «потом узнаешь»?
Геральт пожал плечами.
- Наверное, если я так не ответил, значит, есть вероятность, что вообще не узнаешь. Некоторые зацикливаются на неправильном или пустом пути и не могут преодолеть поставленную преграду.
- Как такое может быть?
- Много знаний сразу вредны. Они должны впитываться и применяться. Ты спросила, что за огни, ответ получила. Так же получила ответ, что из себя представляет твой гость. Остальное тебя не касается. По крайней мере, пока.
- Ты всегда такой колючий? Такое впечатление, что постоянно заранее пытаешься укрыться от удара, который могу нанести. Это странно. Знаешь, я по-прежнему не знаю ни кто ты, ни зачем ты, ни почему ты. По всей видимости, я тебя не создавала, иначе могла бы повлиять на тебя. А я повлиять не могу, ты не прогнозируем. Уходишь когда хочешь, приходишь не спрашиваешь. Первый раз пришёл, когда мне было нужно, но на этом и всё. Что дальше здесь делаешь? Ведь, если ты до сих пор здесь, тебя это устраивает. Я так понимаю, ты можешь переместиться в свою реальность, но почему-то выбираешь мою. Чем она так привлекательна? Она почти пустая. Я даже небо пока оформить не могу, как следует.
Геральт пристально с прищуром посмотрел на неё, глаза опять стали кошачьми, будто ему перестало хватать освещения. Потом расслабился, изменил зрачки на обычные человеческие.
- Здесь пока много места для свершений, - рассудительно сказал он. - И самое главное, никто и ничто не мешает. Моя реальность пока занята другим проектом, поэтому я здесь. Но всё может измениться, если меня что-то перестанет устраивать.
Чара прикинула, что одной в таком огромном пространстве будет слишком не комфортно, да и вопросы задавать будет некому, и решила уточнить.
- А что может перестать устраивать?
- Никогда не говори мне, в чём я не прав. Я могу разметать в клочки всех, кто станет на моём пути. Всех, кто рискнёт со мной сразиться. Без малейшей жалости раздолбаю даже слабых конкурентов не дав им стать сильными. Считаю, что опасность надо уничтожать на корню, в этом залог успеха. Что на это скажешь?
- Скажу, что громкие слова – дёшево смотрятся. Я не собираюсь с тобой сражаться. Хочешь оставаться наедине со своими ошибками – пожалуйста. Но если увидишь где-то мои – говори. Некоторые вещи не видны изнутри, только снаружи. - Кончиком белой туфельки она поддела капсулу, в которой была когда-то заключена. Та лениво покатилась по полу. – Я не хочу туда обратно. И уж тем более не хочу оказаться в ситуации, если я там окажусь, а тебя не будет рядом.
Воспоминание о пережитом ужасе, заставило побледнеть, а дыхание сделало поверхностным. Небо тут же заволокло тяжёлыми свинцовыми тучами. В противовес ему, оранжевая земля покрылась глубокими сухими трещинами.
- Ты боишься, - сказал Геральт, посмотрев на эти изменения.
- Пока да, - выдавила Чара.
- Ты боишься того, что ещё не произошло. И тем самым загоняешь себя в ловушку. Если продолжишь в том же духе, разрушишь здесь всё, не пройдя и четверти пути.
- Тавтология какая-то, - отмахнулась она, пытаясь вернуться в исходное независимое состояние.
- Поэтому и говорю – не торопись. Чтоб понять, некоторые прописные магические истины нужно время. Знание и понимание – разные вещи. Для начала надо помириться со старой собой. Перестать злиться на ту, кем была раньше.
- Понятней от этого не стало, - скрипнула она зубами. Тяжесть свинцового неба давила, трещины на земле углублялись.
- Так. Сделай ещё раз упражнение, которое привело тебя сюда, - распорядился мужчина, видя, что от нравоучений становится только хуже.
Она подчинилась, закрыла глаза, расслабилась. Соединила в себе два противоположных вектора, уравновешивая, давая свободу каждому из них, успокоилась, почувствовала уверенность. Открыв глаза, она увидела, что небо опять стало ясно-жёлтым, земля скрыла трещины.
- Поняла, как это работает? Это основа. От неё можно двигаться дальше.
- Я сюда давно не попадала. А хочется чаще. Не всегда же мне проделывать эти манипуляции, чтоб попасть сюда? Есть путь короче?
- Есть. Если от мира чувств и логики абстрагироваться, а точку внимания сместить внутрь, можно попасть куда угодно. Попробуй.
Ведьмочка попробовала и моментально оказалась в собственной постели. Полдня исчезли, она и не заметила. За окном темно, муж спит рядом. Чара зарылась в подушки, завернулась в одеяло. И всю ночь ей снилось жёлтое небо, оранжевая земля и странный маг без лицензии, который не желал знать о своих ошибках.
- 57 -
ВР:
- Ты всегда такой колючий? Такое впечатление, что постоянно заранее пытаешься укрыться от удара, который могу нанести. Это странно. Знаешь, я по-прежнему не знаю ни кто ты, ни зачем ты, ни почему ты. По всей видимости, я тебя не создавала, иначе могла бы повлиять на тебя. А я повлиять не могу, ты не прогнозируем. Уходишь когда хочешь, приходишь не спрашиваешь. Первый раз пришёл, когда мне было нужно, но на этом и всё. Что дальше здесь делаешь? Ведь, если ты до сих пор здесь, тебя это устраивает. Я так понимаю, ты можешь переместиться в свою реальность, но почему-то выбираешь мою. Чем она так привлекательна? Она почти пустая. Я даже небо пока оформить не могу, как следует.
Геральт пристально с прищуром посмотрел на неё, глаза опять стали кошачьми, будто ему перестало хватать освещения. Потом расслабился, изменил зрачки на обычные человеческие.
- Здесь пока много места для свершений, - рассудительно сказал он. - И самое главное, никто и ничто не мешает. Моя реальность пока занята другим проектом, поэтому я здесь. Но всё может измениться, если меня что-то перестанет устраивать.
Чара прикинула, что одной в таком огромном пространстве будет слишком не комфортно, да и вопросы задавать будет некому, и решила уточнить.
- А что может перестать устраивать?
- Никогда не говори мне, в чём я не прав. Я могу разметать в клочки всех, кто станет на моём пути. Всех, кто рискнёт со мной сразиться. Без малейшей жалости раздолбаю даже слабых конкурентов не дав им стать сильными. Считаю, что опасность надо уничтожать на корню, в этом залог успеха. Что на это скажешь?
- Скажу, что громкие слова – дёшево смотрятся. Я не собираюсь с тобой сражаться. Хочешь оставаться наедине со своими ошибками – пожалуйста. Но если увидишь где-то мои – говори. Некоторые вещи не видны изнутри, только снаружи. - Кончиком белой туфельки она поддела капсулу, в которой была когда-то заключена. Та лениво покатилась по полу. – Я не хочу туда обратно. И уж тем более не хочу оказаться в ситуации, если я там окажусь, а тебя не будет рядом.
Воспоминание о пережитом ужасе, заставило побледнеть, а дыхание сделало поверхностным. Небо тут же заволокло тяжёлыми свинцовыми тучами. В противовес ему, оранжевая земля покрылась глубокими сухими трещинами.
- Ты боишься, - сказал Геральт, посмотрев на эти изменения.
- Пока да, - выдавила Чара.
- Ты боишься того, что ещё не произошло. И тем самым загоняешь себя в ловушку. Если продолжишь в том же духе, разрушишь здесь всё, не пройдя и четверти пути.
- Тавтология какая-то, - отмахнулась она, пытаясь вернуться в исходное независимое состояние.
- Поэтому и говорю – не торопись. Чтоб понять, некоторые прописные магические истины нужно время. Знание и понимание – разные вещи. Для начала надо помириться со старой собой. Перестать злиться на ту, кем была раньше.
- Понятней от этого не стало, - скрипнула она зубами. Тяжесть свинцового неба давила, трещины на земле углублялись.
- Так. Сделай ещё раз упражнение, которое привело тебя сюда, - распорядился мужчина, видя, что от нравоучений становится только хуже.
Она подчинилась, закрыла глаза, расслабилась. Соединила в себе два противоположных вектора, уравновешивая, давая свободу каждому из них, успокоилась, почувствовала уверенность. Открыв глаза, она увидела, что небо опять стало ясно-жёлтым, земля скрыла трещины.
- Поняла, как это работает? Это основа. От неё можно двигаться дальше.
- Я сюда давно не попадала. А хочется чаще. Не всегда же мне проделывать эти манипуляции, чтоб попасть сюда? Есть путь короче?
- Есть. Если от мира чувств и логики абстрагироваться, а точку внимания сместить внутрь, можно попасть куда угодно. Попробуй.
Ведьмочка попробовала и моментально оказалась в собственной постели. Полдня исчезли, она и не заметила. За окном темно, муж спит рядом. Чара зарылась в подушки, завернулась в одеяло. И всю ночь ей снилось жёлтое небо, оранжевая земля и странный маг без лицензии, который не желал знать о своих ошибках.
- 58 - 59 - 60 -
Глава 3:
3. Утренний кофе
Небо упало на землю, раскололось тысячей осколков, сломав горизонт, исполосовав незамысловатые гелиевые фигурки и поверхности. И это только первый кусок неба, выпавший точно с середины, разломавший края. От него в разные стороны поползли трещины, будто ножки огромного паука, разделяя, уничтожая всё, что было создано. Многие осколки неба падали вниз плашмя. Некоторые же долго в раздумьях качались, пытаясь отломиться, будто примериваясь к вертикальному падению, чтоб с размаху воткнуться острым лезвием точно в пол и превратиться, хотя бы на некоторое время из сталактита в сталагмит. Пол, не выдержав напора нескольких тяжёлых обрушившихся стеклянных плоских глыб, раскололся и стал уходить из-под ног...
С приглушённым криком, Чара вскочила с подушек. Мужа рядом уже не было. Ласковый, но наглый луч весеннего солнца разрезал комнату, освещая броуновское движение пылинок. И никакого Апокалипсиса. По крайней мере, в нормальном мире. Она закрыла глаза, не собираясь перемещаться, но имея возможность подглядеть, что творится в собственном, будто из-за стекла. Ничего. Там тоже тишина-спокойствие. Облака висят, небо радует глаз, голая земля стала покрываться удобной гладкой плиткой, будто панцирем. Привидевшиеся разрушения - всего лишь сон. Убедившись, что всё в порядке, ведьмочка откинулась на подушки, разметав волосы. Можно ещё поваляться, подремать... Но сон не шёл. Это же надо, такому привидится. Ужас. Она зарычала, досадуя, что полудрёма отказывается возвращаться. Безрезультатно повалявшись несколько минут, она откинула одеяло, встала и спустилась на кухню варить кофе.
С того момента, как она проделала первые упражнения по восстановлению личности, а Геральт показал ей короткую дорогу между реальностями, прошло шесть недель. После возвращения из зарождающегося мира, к ней вернулись и эмоции. Как нельзя кстати. Это же её любимое время. Весна... А она уже забыла, что значит – любить. К такой встрече, после нескольких лет равнодушия и обыденности, хотелось подготовиться. Аромат цветов, первая зелень, нежные краски... Этот период сам по себе чистая магия. Кожа, наконец, начала сопротивляться воспалениям, обозначившись вместо красных пятен россыпью угрей, под которыми при должном лечении образовывалась чистая кожа. Огрубелости сошли на нет, сухость исчезла, глаза опять приобрели блеск, волосы... а вот волосы продолжали вылезать, но хоть не такими клочками, и то ладно. Не то, чтоб она надеялась выглядеть в эти дни шикарно, но тем не менее, на такой заметный и не скрываемо приятный омолаживающий эффект рассчитывать не смела.
Аромат кофе ещё раз подтвердил, что волшебство, наконец-то пришло в её жизнь. Заслуженно, между прочим. И она была этим горда. Кто бы мог подумать, что внутри неё есть личный портал, если не в светлое будущее, то вполне себе осязаемую реальность, которая может, если верить Геральту, изменить мир. Уму непостижимо! Интересно, у каждого человека такой есть?
- Нет, не у каждого.
Маг появился неожиданно у противоположного окна, загородив свет, со своим громким независимым мнением. Настолько громким, что она чуть чашку не выронила. Осуждающе зыркнув в его сторону, ведьмочка поставила хрупкую посудину на стол от греха подальше, и пока гость не выговорится, решила откусить подготовленный бутерброд. Геральт не обратил на её манипуляции внимания и продолжал вышагивая вещать:
- Даже больше скажу. У подавляющего большинства людей при существующей системе, вряд ли даже намёк на неё появится. Они могут только подглядывать в чужие миры, если тот, кто им владеет, захочет с ними поделиться. А если нет, так ничего нового за свою жизнь и не увидят. Да ещё и счастливы останутся. Так что не свети своим миром во все стороны. Это опасно. К тому же, люди этого не оценят, - потом повернулся к ней на каблуках. - И ещё раз напоминаю, что твоя новая реальность дана не для развлечений, а серьёзной научной работы. Тебе доверили – значит надо работать. Почему ты только что из постели вылезла? Срываешь все графики.
О, замолчал. Чара быстренько отпила кофе, проглотила кусок бутерброда, и пока он не испарился или не заговорил снова, задала вопрос, подняв руку, изображая внимательную школьницу:
- А ты как здесь оказался? – она постучала указательным пальчиком по столу. - Это настоящая реальность, а не проекция пока что неизвестно чего. Тебя здесь вообще не должно быть.
- Так же, как в первый раз, - не смутился маг. - Воспользовался твоим настроением.
Он подбоченился. Сквозь него скользнули лучики солнца. А, ну понятно. Привидение.
- Настроением, - фыркнула Чара и встала, смахнула крошки со стола. – Если сейчас оно есть, то тогда... не то что его... меня не было. Так что не завирайся.
Она взмахнула локонами и демонстративно повернулась к нему спиной.
- Тогда сыграли роль другие силы. Но назовём их... настроением, - парировал маг. – Впрочем, ты можешь называть это как угодно. Ты ведь не успокоишься, пока не подберёшь всему своё слово?
- Хорошо, нормального ответа, я так понимаю, от тебя не дождёшься, - смягчилась она и сделав полтора пируэта, повернулась к нему, наклонила голову. - Кофе хочешь?
- Нет. Я не пью.
Ответ был настолько резким, что это опять удивило, но надо было соблюдать приличия. Гость всё-таки.
- Вообще? Скучно, наверное, живётся...
А про себя добавила, что с такими принципами немудрено быть замкнутым букой, но высказывать это не стала.
- Не глупи. Сейчас я пить не буду, - с какой-то сдержанной злобой ответил собеседник. - Так скажем физиологическое питьё, несколько не соответствует моей нынешней структуре.
- И правда, как это я не догадалась, - съязвила ведьмочка, собирая посуду и отправляя её в раковину. Геральт постоял чуток в сторонке, сложив на груди руки, потом высказался:
- Хотя... Давай.
- Зачем? – звякнула барышня посудой. - Ты же пить не будешь.
- На твою снисходительную физиономию смотреть надоело. Думаешь, умнее меня. А я думаю, что тебе нравится переводить запасы. Вот я и решил, а почему бы и нет.
Элегантная чашечка с кофе на блюдечке вскоре оказалась перед ним на столе. Чара с любопытством смотрела, что он будет с ней делать. Ожидала, что он поднимет тень чашечки, раздавит её, пригубит, выпьет, съест, в конце концов... а он просто провёл рукой сквозь горячую чашку и кофе тут же остыл.
- Ну вот, спасибо, - сказал он. - Я подкрепился. Бодрит, надо сказать. И это... вот это, то что осталось, пить не надо. Оно теперь не съедобное.
Ведьмочка с подозрением убрала чашку.
- Это всё? – удивилась она.
- А каких спецэффектов тебе ещё надо?
- Ну не знаю... – не договорила Чара.
- Что и требовалось доказать, - хлопнул ладонью по столу маг. - Ты путаешь обучение и серьёзную работу с шарлатанством. Выкидывай эту ересь из головы. Плохо всё закончится.
Вот последнее было лишнее. Пришёл в её дом, да ещё и покомандовать решил? Щазз...
- Ты никогда не поясняешь, что значит плохо, - её голос был глухой, готовый сорваться на крик, что под конец и сделал. - Я зелёная стану, синяя, вырасту, уменьшусь, хотя куда уж меньше-то, если только в гнома. Стану кривой, косой... что значит плохо? Можно хоть какую-то конкретику, без вот этого вот лицемерия или эфемерности, как у святош при свечах!
Сама не осознавая, она начала жестикулировать, поясняя все сложные образы и понятия в фигурах рук, как глухонемые, временами переходя на раскинутое обобщённое пространство. И всё больше заводилась.
- Сказал? Так подтверди, обоснуй! А то позиция: я сказал – а вы думайте, что хотите, - изначально пустая. На проповедь смахивает! Поверьте – и блаженными будете! – передразнила она. - Вот я думаю, что это хрень полная. У меня теперь единственная цель. Отомстить тому богу, что меня в эту переделку засунул.
Маг смотрел на этот спектакль, а потом засмеялся.
- Что тут смешного? – взвизгнула Чара.
Геральт создал серьезное выражение лица, либо хотя бы попытался, закашлялся. Голос, тем не менее, стал тяжёлым:
- А вот это брось. Во-первых, он тут не причём. А во-вторых, в этой жизни его тебе не достать. И никому не достать из людей. Для этого существуют другие силы.
- Опять загадками говоришь. – Чара отвернулась и чтоб, хоть чуть-чуть сбить взъерошенность, попыталась помыть посуду, но продолжала вымещать злость на ней. - Как это нельзя? Ему же везде памятники понатыканы. Ради чего? Чтоб о нём никто не знал или чтоб только о нём вспоминали?
Чашечки с жалобным звоном падали на сушилку. Это не могло долго продолжаться. У одной их чашек, при слишком рьяной попытке повесить её на крючок, она оторвала ручку. Та упала со звоном на столешницу, и Чара только тогда поняла, что создала передозировку сил. Выругавшись, кинула чашку в помойку, но пыл негодования всё же поубавила, сделав движения мягче. Видя, чуть приглушённый жар, маг примирительно продолжил:
- Вот поэтому и нельзя. Посредников много.
- Перекупщиков? – нервно переспросила она.
- Вроде того.
- Барыги?
- Да.
- Наценщики?
- Правильно.
- Что это всё, твою ракушку значит? Кто говорил в своё время о ростовщиках и всё такое?
- Заметь. Говорил он, а делают они. И делают не то, что он говорил.
Она повернулась, бросила губку в мойку, а пальцами стала отбивать чечётку. Ведьмочка была на взводе. Такое хорошее утро, с некоторыми помарками, если не считать сна, но не важно... этот несносный маг сделал самой паршивостью. И чего он вдруг припёрся в настоящую реальность, если ему только место в той, выдуманной?
- Так что же делать? – сквозь зубы спросила она.
- Чтоб поквитаться с ним, есть единственный путь - сотрудничать с другими богами.
- Бред какой. Их тысячи.
- А вот это уже обучение следующего урока. И вообще, сама виновата. Ты проигнорировала правила обучения и не пришла вовремя в другую реальность, - подвёл итог собеседник. - В следующий раз будильник поставь на «пораньше». И всё будет хорошо. Завтрак отдельно, учёба отдельно.
- Это несправедливо!
- А ты как хотела. Имеешь в собственности личную вселенную, будь за неё в ответе. А она пока не готова даже для того, чтоб туда лягушка запрыгнула.
- Я просто хотела нормальный завтрак!
- Слово «нормальный» - забудь. Нет его. Утро вечера мудренее. Старая истина. Пришла бы вовремя, завтрак был не испорчен.
- Всё равно, с твоими талантами, ты бы испортил мне день.
- Здесь, как и везде – надо выбирать. Выбирать, что ты хочешь и чем можешь пожертвовать. Насколько оно дорого для тебя и для каких целей. Стоит того или как разбитую чашку, лучше сразу выкинуть в мусор.
- Сложно всё это.
- Это даже не цветочки. И да. Начни уже считать время по-другому.
- По-другому – это как?
- Сама разберёшься. Начни с изучения старых праздников. Это домашнее задание на неделю.
- А потом?
- Потом, надеюсь, что будешь пунктуальной и придёшь на лекцию вовремя.
- Лекция – это громко сказано. Для единственного-то ученика... ученицы.
Она могла ещё много чего дополнить, но Геральт уже скрылся из вида. Растворился или что он там ещё мог сделать, пока она разглядывала календарь. Что он имел ввиду, когда говорил, что время надо считать по-другому? Нет, как же неудобно, что с ним нельзя поговорить по-человечески.
- 61 -
ВР:
Жёлтое небо упало на землю, раскололось тысячей осколков, сломав горизонт, исполосовав незамысловатые гелиевые фигурки и поверхности. Первый кусок неба, выпавший точно с середины, разломавший края. Где-то она это уже видела... От него в разные стороны поползли трещины, будто ножки огромного паука, создающие паутину, разделяя, уничтожая всё, что было создано чуть больше, чем за полгода. Многие осколки неба падали вниз плашмя. Гелеевые прозрачные бабочки в ужасе шарахались от них, но бесполезно. Осколки, срезали их в полёте одну за другой. С сухим хрустом они падали вниз, растекались, переставали существовать. Её бабочки... Закричать бы, заплакать, хотя бы расстроиться. Но нет. Полное равнодушие. Опять похоже, эмоции выключились... А на оставшихся с прошлого раза головешках, не загорелось даже толики сожаления.
Некоторые куски жёлтого стекла, отломившись сразу не падали, а долго в раздумьях качались, будто примериваясь к вертикальному падению, чтоб с размаху воткнуться острым лезвием точно в плиточный пол и превратиться, хотя бы на некоторое время из сталактита в сталагмит. Пол, не выдержав напора нескольких тяжёлых обрушившихся стеклянных плоских глыб, раскололся и стал уходить из-под ног...
Из-за того, что пялилась в небо, Чара слишком поздно заметила трещину, что располосовала плитку у самых ног, но успела отскочить в сторону, стала терять равновесие из-за слишком большого крена, заскользила вниз... Её подхватил за руку Геральт, не дав упасть. Сам он стоял на ровной поверхности. Пока ещё ровной, куда и помог встать и ведьмочке.
Картина разрушений была грандиозная. Любо-дорого. Рассказать кому, не поверят.
- Апокалипсис... – крикнул Геральт, стараясь перекрыть звон разрушений. – Создала всё-таки.
- Нет, - замотала головой ведьмочка. – Апокалипсис я уже пережила. Это Рагнарёк.
- А где все боги?
- Они во мне. Поддерживают или уничтожают. Я ещё не разобралась. А может, это их демоны, а может мои... Я не сошлась с ними во мнении, а может сама с собой... Да ещё и муж теперь в курсе. Ужас, когда в голове наперебой звучат чужие голоса, а собственного голоса не слышно. Нити Ариадны со мной не было, и минотавр взял верх. Вот и переклинило.
- Слишком сложно у тебя всё получается.
Маг создал у них над головой прозрачный щит от мелких стекляшек, сложил руки на груди и наблюдал, как горизонт начал сворачиваться ковром, предназначенным на чистку. За ним обозначалось белое пространство. Такое же, какое здесь было, когда Чара первый раз сюда попала.
- Хм... – горько улыбнулась недоведьмочка. - Мы поменялись местами? Раньше ты мне казался сложным.
- Не думаю. Тебе до меня далеко. Я по крайней мере, такой катастрофы в собственном мире не позволяю. Считаю, это проявлением слабости. И я не сложный. Ты не умеешь слушать. Я тебе ещё в начале года говорил, что проецируя в голове катастрофу, загоняешь себя в ловушку. Как сама? Впрочем, мне это не интересно.
- Когда рушилась всё в первый раз, было страшнее, - машинально ответила ведьмочка. - Сейчас уже воспринимается, как норма...
- Это не норма. Это откат.
- Да, понимаю. Теперь начинать всё с начала, - Чара устало посмотрела на него. Неужели не понимает, что ей сейчас нравоучения не нужны, и без них тяжело дальше некуда?
- Не с начала, а с минуса, - продолжал нагружать её теорией маг, ухудшая и без того упадочное настроение. - Притом глубокого. Тебе доверили, а ты всё разрушила.
- Ну, значит, буду строить снова. Я же упорная.
- Я бы сказал, упёртая. И снова накосячишь.
- Возможно. Только страшно не это. Страшно, что обратной дороги у меня нет. Если я уйду отсюда, никогда себе этого не прощу. В той обычной реальности, больше жить не могу. И вообще нигде не могу. Эта реальность для меня отрада. Без неё пресно. Без неё я чувствую себя батарейкой в чужом механизме.
- 61 - 62 - 63 - 64 -
Глава 7:
7. Рагнарёк
Жёлтое небо упало на землю, раскололось тысячей осколков, сломав горизонт, исполосовав незамысловатые гелиевые фигурки и поверхности. Первый кусок неба, выпавший точно с середины, разломавший края. Где-то она это уже видела... От него в разные стороны поползли трещины, будто ножки огромного паука, создающие паутину, разделяя, уничтожая всё, что было создано чуть больше, чем за полгода. Многие осколки неба падали вниз плашмя. Гелевые прозрачные бабочки в ужасе шарахались от них, но бесполезно. Осколки, срезали их в полёте одну за другой. С сухим хрустом они падали вниз, растекались, переставали существовать. Её бабочки... Закричать бы, заплакать, хотя бы расстроиться. Но нет. Полное равнодушие. Опять похоже, эмоции выключились... Странное чувство... Эмоций нет, а тяжесть есть. На оставшихся с прошлого раза головешках, не загорелось даже толики сожаления.
Некоторые куски жёлтого стекла, отломившись сразу не падали, а долго в раздумьях качались, будто примериваясь к вертикальному падению, чтоб с размаху воткнуться острым лезвием точно в плиточный пол и превратиться, хотя бы на некоторое время из сталактита в сталагмит. Пол, не выдержав напора нескольких тяжёлых обрушившихся стеклянных плоских глыб, раскололся и стал уходить из-под ног... Из-за того, что пялилась в небо, Чара слишком поздно заметила трещину, что располосовала плитку у самых ног, но успела отскочить в сторону, стала терять равновесие из-за слишком большого крена, заскользила вниз... Её подхватил за руку Геральт, не дав упасть. Сам он стоял на ровной поверхности. Пока ещё ровной, куда помог встать и ведьмочке.
Картина разрушений была грандиозная. Любо-дорого. Рассказать кому, не поверят.
- Апокалипсис... – крикнул Геральт, стараясь перекрыть звон разрушений, что происходил над головой. – Создала всё-таки.
- Нет, - замотала головой ведьмочка. – Апокалипсис я уже пережила. Он был в яйце. Это теперь Рагнарёк.
- А где все боги? Они же вроде драться должны?
- Они дерутся во мне. Поддерживают или уничтожают. Я ещё не разобралась. А может, это их демоны, а может мои... Я не сошлась с ними во мнении, а может сама с собой... Да ещё и муж теперь в курсе. Ужас... ужас, когда в голове наперебой звучат чужие голоса, а собственного голоса не слышно. Нити Ариадны со мной не было, и Минотавр взял верх. Вот и переклинило.
- Слишком сложно у тебя всё получается, - фыркнул маг. - Скажи лучше, сама виновата.
- Я и не отрицаю, что виновата, – улыбнулась недо-ведьмочка.
Она рассчитывала, что собственная физиономия получится не слишком горькой, а взгляд не отразит боль, что сейчас разливалась по телу. Разрушение двух миров одновременно... это слишком. Судя по каменному лицу Геральта, у неё не получилось обмануть его. Ну нет, так нет. Сейчас есть проблемы поважнее, нежели сохранение лица. Геральт тем временем создал у них над головой прозрачный щит от мелких стекляшек, сложил руки на груди и наблюдал, как небо крошится и острыми кусками падает на землю. Вместо выпавших кусков неба обозначалось белое пространство. Такое же белое, какое здесь было, когда Чара первый раз сюда попала. Хорошо это или плохо? Столько усилий и мечтаний... И всё пошло прахом.
– Только, похоже, мы поменялись местами? – решила Чара разрядить обстановку. - Раньше ты мне казался сложным.
- Не думаю, что мы поменялись местами, - откликнулся собеседник. - Тебе до меня далеко. Я по крайней мере, такой катастрофы в собственном мире не допускаю.
- А как у тебя это получается?
- Не важно. Главное, что считаю это проявлением слабости и глупости. И я не сложный. Ты не умеешь слушать. Я тебе ещё в начале года говорил, что проецируя в голове несчастье, загоняешь себя в ловушку. Говорил не светить своим миром во все стороны, это может плохо закончится. Вот и результат. Как сама? Впрочем, мне это не интересно.
- Когда рушилось всё в первый раз, было страшно, - машинально ответила ведьмочка. - Сейчас уже воспринимается, как норма...
Рядом с ними упала ещё одна глыба, последняя из крупных. Дальше будут падать только мелкие осколки, отходя всё дальше от эпицентра разрушения, что был над ними и теперь разливался белизной. Есть повод расслабиться, торопиться уже некуда. Маг убрал прозрачный заслон над головой. Он больше не нужен.
- Это не норма. Это откат. И сильный, - безжалостно продолжил он, завершив манипуляции.
- Да, понимаю. Теперь начинать всё с начала, - Чара устало посмотрела на него.
Безупречен, доволен, горделив, светел, аж глаза слепит. Неужели до него не доходит, что ей сейчас нравоучения не нужны, и без них тяжело дальше некуда? Можно сказать что-то ободряющее, бесстрашно соврать о том, что всё будет хорошо или помолчать, если уж совсем не умеет ловить настроение обречённости. Зачем же на костях танцевать-то? Это низко для него и больно для неё... По оголённым нервам же топчется... Ну, сможет или нет? Несколько секунд была тишина, Чаре показалось, что Геральт понял её состояние. Но ожидания не оправдались.
- Не с начала, а с минуса, - маг продолжал нагружать её теорией, ухудшая и без того упадочное настроение. - Притом глубокого. Тебе доверили, а ты всё разрушила. Первое же посещение представителей соседних миров закончилось крахом. Пришли с фанфарами, ушли с обожжёнными крыльями. Сюда они теперь долго не сунутся.
Он как будто был доволен, что оказался во всем прав. Чара отогнала от себя мысль, что гость может получать выгоду от разрушения, вампирить отрицательную энергию. Бред. Он же первый пришёл тогда на помощь, зачем ему это? Она приложила ладонь ко лбу, стараясь унять панику. Блин, всё же было хорошо до того момента, пока он не стал бросаться обвинениями. Какая ему от этого радость? Удовольствие что ль испытывает? Или ждёт момента, когда она расплачется? Не на ту напал. Срочно нужно отвлечься. Да, вокруг всё рушится, но сохранить некоторую отрешённость от происходящего сейчас главнее. Нужна любая умная или псевдоумная мысль подходящее по смыслу. Внутренее равновесия и понимание масштабов катастрофы – первый шаг к восстановлению разрушенного. О, эта мысль подойдёт. Только врать себе нельзя. Иначе ничего не получится. Надо попытаться перевести диалог в зону анализа, а не обвинений.
- Ну, значит, буду строить снова, - сказала она, сил что-то доказывать оставалось всё меньше. - Это пространство у меня пока не отобрали, значит не всё потеряно. Я же упорная, справлюсь.
- Я бы сказал, упёртая, - ответил маг вслух. - И снова накосячишь.
Пренебрежительный высокомерный тон заставил забыть о чувстве стыда и включить чувство противоречия, которое уже один раз её выручило, когда была по уши в канализации и намного... намного слабее, но тогда она справилась. Справится и сейчас.
- Возможно, - согласилась она, скрипнув зубами, но тело оставила расслабленным. Не хватало ещё показать, что ей теперь наплевать на его мнение. Не он первый, не он последний, кто не умеет смотреть дальше встроенных в мозг шаблонов. - Только косячить не страшно. Ошибки у всех бывают, без них никуда. Страшно, что обратной дороги у меня нет. В той обычной реальности, больше жить не могу. И вообще нигде не могу, я уже думала над этим. Море, горы, леса для меня теперь лишь декорации. Часто приятные, ласкающие слух и зрение, но не настоящие. И не греющие. Словно нарисованный очаг в коморке папы Карло. Мне там тесно и пресно. А вот это, вроде как выдуманное пространство - живое. Без него чувствую себя батарейкой в чужом механизме и на чужом празднике. Не могу больше так. Только-только жить опять начала.
Маг даже бровью не повёл... Чара тронула его за запястье. Сильный... очень сильный. Рельеф мышц – да с них взлетать можно аэроплану... Просто загляденье. А что внутри него? Что за этой декорацией скрыто?
- Я видел, чем такие катаклизмы заканчиваются, - в разрушающемся пространстве его слова прозвучали приговором. - Все сначала говорят, что не бросят. Говорят, что сама необыкновенность и упорность. Дифирамбы себе поют. Некоторые и правда возвращаются, но ненадолго. Как правило, переместившись в привычный мир, для решения тамошних проблем про этот забывают, забрасывают, пока он не испарится полностью.
В подтверждение его слов, куски неба раскрошились до горизонта, и теперь с хрустом стал сворачиваться ковром, предназначенным на чистку. Серая крошащаяся пыльная буря стала приближаться, показывая, что скоро здесь всё исчезнет. Маг улыбнулся. Видимо остался доволен увиденным.
- Да, правильно. Судя по моему опыту, это для тебя конец, так что извини, чем дальше я отсюда буду, тем лучше.
- Рано радуешься. Я – не все. Я вернусь.
- Это пока только слова. А я ухожу. Во-первых, здесь не безопасно. Во-вторых, нет ничего более муторного, чем находиться в умирающей реальности. Мне здесь делать нечего, да и тебе советую не задерживаться. А то опять зажатой со всех сторон окажешься. И только не говори, что понравилось, - всё-таки съязвил он.
- И это говорит великий герой...
- Я не герой и не великий, - отмахнулся маг. - Всего лишь личность, пусть и с расширенными возможностями, но звёзд с неба хватать не собираюсь, мне и земных радостей достаточно. В реальном мире у меня скромной уютный уголок, а волшебную реальность, в отличие от тебя, берегу от чужих глаз, и кого не попадя, туда не пускаю. Учись, мелочь. Ещё могу заглядывать в другие реальности, вроде твоей, но как уже и сказал, они долго не живут.
- А если всё исправлю?
- Не думаю. Но если настаиваешь, могу заглядывать сюда, пока не надоест. А если и правда починишь, посмотрю, стоит ли дальше с тобой продолжать работать. Мне посредственности в компаньонах не нужны. А, да, кое-что собрать забыл.
Геральт открыл рюкзак и в него со всех сторон полетели какие-то его личные безделушки. Он покопался в них, выбросил несколько механизмов, похожих на орехи на пока ещё целый оранжевый пол, рюкзак закинул за спину.
- Всё, сборы окончены. Не все датчики оказались целыми, но и те что есть, думаю, подтвердят мою правоту. Бывай.
Он было повернулся уйти, сунул руку в карман, зачем-то остановился.
- Хотя... знаешь, что тебе скажу? Если найдёшь силы, что-то здесь соорудить по новой, в первую очередь установи антивирус. Не панацея, конечно, но от некоторых проблем возможно избавишься.
- А почему раньше не сказал?
- Не было необходимости. К тебе никто не заходил. Но так будет не всегда.
- А где его взять?
- Ох, что бы ты без меня делала.
Он вынул из кармана пригоршню золотой даже не песка... пыли, подошёл к ней.
- Этой реальности уже всё равно ничего не поможет, но могу, показать, как она действует.
- Покажи.
Маг сыпанул щепотку на плиточный пол, и от неё в разные стороны стала разъезжаться маленькая, чуть ниже колен, золотая штора. Она сканировала пространство, некоторые выбоины и ямки проглатывая и отпуская, некоторые фигурки и предметы выталкивала до первого слома и исчезала.
- Это она сейчас довольно скромно работает. В полноценной реальности и масштаб сканирования совсем другой. Может, когда-нибудь увидишь. Возьми, пригодится.
Он пересыпал в ладонь ведьмочки драгоценный материал. Он был холодным. Для разгорячённых ладоней отрада.
- Какая прелесть, - зачарованно сказала ведьмочка. - Как достать этот порошок самой? И где сам его взял?
- Рано ещё об этом думать.
- Понятно, - кисло протянула Чара. – Опять потом...
Оранжевый плиточный пол под ногами начал вибрировать. Край разрушающейся реальности приближался, песчаная буря начала сжёвывать последний островок, на котором они стояли. Вокруг сияла белизна. Времени оставалось совсем мало.
- Иди, иди, - махнула она ему. - Сама набедокурила, сама и расхлёбывать буду. Ты тут не причём.
- Хорошо, что ты это понимаешь, - Геральт отвернулся, зашагал навстречу ломающемуся краю.
- Точно вернёшься? – спросила она.
- Подумаю.
- Буду скучать.
- Это твои проблемы.
Он сделал несколько шагов и испарился. Как у него это получается? Рядом с ним невозможно, без него одиноко. Но всё, хватит хандрить. Чара смотрела, как плитка распадается на атомы. Жалко ли расставаться с таким ярким, нежным миром? Конечно, жалко. Но он не жизнеспособен. Это надо признать и учесть в следующих расчётах. Его эфемерность и отсутствие базы, как таковой, решило вопрос. Что-то она упростила, не разобралась. Где-то перегнула со сложностью и недомолвками, где-то положилась на чьи-то слова, не проверив их. Вот и результат. Восстанавливать придётся не только этот мир, но и реальный. Нет, теперь только сама-сама-сама... И да. Надо распрощаться с теми учителями, где не объясняется, как и что работает, а даётся только «правильный» шаблон. Кто сказал, что он правильный для неё? А тот, кто его создавал, что туда вложил? Видимо такую схему, что раз за разом ведёт в никуда. Надоело расходовать время не эффективно.
Под ноги прикатилась белая капсула с красной кнопкой. Ведьмочка присела, взяла её в руки. Интересно, почему здесь сбоку кнопка. По аналогии, такая же должна быть и в этой реальности. Но здесь её нет.
- Как это нет? – прозвучал в голове голос мага. – Ты просто смотреть не умеешь.
Она огляделась. Чудится или подглядывает откуда-то? Впрочем, не важно. Он никогда ничего не объясняет, но и болтать просто так не будет. Если говорит, что есть кнопка, значит есть. Всё дело в желании её увидеть. Жаль раньше не задалась этим вопросом. От огромного пространства остался просто клочок. Есть ли смысл искать то, чего не видно именно сейчас. Или лучше начать с чистого листа? Да, в конце концов. Она ничего не теряет.
- Желаю, - сказала она твёрдо и запретила себе думать, что может не получиться.
Красная лампочка загорелась на расстоянии вытянутой руки от неё. Чудеса, да и только.
- Никаких чудес. Всего лишь законы физики, - опять раздался в голове голос.
- Да уйди же ты, наконец, - цыкнула она. – Должна же я в чём-то сама разобраться.
- Как скажешь, - отключился собеседник.
Она обошла вокруг мигающего артефакта. Никаких проводков, никаких ниточек. Просто точка в пространстве. Она дотронулась до неё. С мягкой вспышкой реальность перестала сворачиваться, а сразу освободила белую основу пространства от себя, превратившись в капсулу.
- Вот так раз. Это ж как много времени можно было сэкономить.
- А я что говорил. Иди учись в нормальное заведение. Найди свой Хогвартс.
- Таких школ в реале нет, - упрямо заявила она.
- Плохо искала. Отрицая очевидное, закрываешь перед собой возможность это очевидное увидеть.
Ведьмочка закатила глаза. Ведь не отстанет ведь, пока не согласится. Он же всегда должен быть прав, иначе спать не будет.
- Ладно, - крикнула она обречённо, - я поищу!
На этот раз голос не ответил, действительно оставив её одну.
В руках теперь было две капсулы. Забавно. Кто-то хранит первые заработанные монеты, кто-то коллекционирует открытки, а у неё теперь, похоже, здесь будут коллекционироваться пережитые реальности. Кто бы мог подумать. Аккуратно положив их на пол, Чара переместилась в плотный мир. Потому что, как оказалось, все изменения от выдуманного мира, в первую очередь отражаются там. И значит, там должна быть очень прочная основа, чтоб смогла удержать здесь всё, что она хочет построить.
- 65 -
ВР:
Зелёная гостья или Между небом и землёй
Однажды в гости к ведьмочке пришла омела. Ветвистая и густая. Она была очень важная особа и за ней, как охранник стояла высокая звёздно-чёрная тень. Настолько высокая, что задевала облака. Тень явно не соответствовала ни размерам дома, ни статусу омелы. Так что чёрную тень Чара с формальными извинениями и иллюзорными расшаркиваниями оставила за дверью. Та насупилась, подтянулась, но подчинилась. А вальяжный ветвистый куст хозяйка проводила в гостиную. Он задевал все стены, все люстры, мог заполнить собой всё пространство, но... тихонько расположился на диванчике со всеми удобствами и анатомическими изгибами.
Пока ведьмочка готовила кофе, куст омелы освоился и протянул тоненькие прозрачные корни почти до противоположной стены, радуясь, что обувь скинута, распушил спутанные веточки, позволяя им распрямиться и напиться свободой, себе же всего лишь оставил на возможность вздохнуть и показать в собственной сердцевине гнездо с отложенными голубыми яйцами скворца. Скворчиха недовольно покосилась на незнакомую обстановку, нахохлилась, повела хвостом ... Но куст тут же скрыл нежно-зелёными мясистыми листиками своё сокровище от ядовитых взглядов. Он за неё в ответе.
Чара сделала вид, что не замела оплошность и с уважительными предосторожностями поднесла кофе дорогой гостье. Та отпила, замерла, на мгновенье позволила себе маленькую слабость в виде какого-то незнакомого напева, потом со вздохом отдала чашку и произнесла:
- Спасибо, милочка. Мексиканский кофе просто великолепен. И я даже догадываюсь, кто вам его привёз.
Каверная ситуация..
- Я думаю, что для вас, мало что будет секретом, – улыбнулась Чара и поставила израсходованную чашку в раковину.
- Не забывай, - подбоченилась ветвистая, - что я убила добро. Могу убить и тебя. Как когда-то Бальдра...
- О, я теперь не добро! – с натянутым сожалением протянула хозяйка. – Даже рядом не лежала.
- Тем не менее, когда-то в него верила и работала на него. Знаешь... в жизни всякое бывает. И ошибки. Ну мало ли... я же не святая... ошибки тоже. Нельзя же принимать всё так близко к сердцу...
Аховое оправдание, подумала ведьмочка. Но опять церемониально улыбнусь, как гейша на чайной церемонии.
***
- Вы читали когда-нибудь сказки, о том как герои умирают? Когда герои умирают... А потом опять становятся живыми. И все при этом остаются такими же беззаботными и счастливыми... Знаешь этот сюжет? Так я тебе скажу, что ни один человек, чтоб был мёртв и ожил, не будет прежним. Никогда. И то, что здесь происходит – полбеды. Вторая беда осталась в реальном мире и с ней ещё придётся разбираться и разбираться. И хватит ли у меня на это сил, сейчас рассчитать невозможно. Может и не хватит. Сделать всех моих мертвецов живыми, хотя сама, как ходячий труп. Мне на себя-то не хватает сил. Я черпала силы во влюблённости, а теперь... Что вытянет меня теперь? И тогда это пространство.. моё пространство... останется пустым? Можешь сказать?
Она даже не повернулась. Хочет списал в утиль? Говор тихий, тем не менее, сил голоса хватило, чтоб перекрыть шум...
Редактор...( бури. То ли шума уже как такого не было, то ли из всех звуков, что до неё доходили, она слышала только эти.)...
***
Выйдя из дома и снова надёв на плечи тень, как черно-звёзную мантию, омела вальяжно удались. Её ждали лимузины и ненатуральная косметика, квартиры баксов и безвкусный ботекс. У неё было всё, кроме... любви.
Чара помахала ей вслед платочком, смахнула скупую слезу и увидела, что её дом больше не принадлежит земле. Фундамент втянулся, встал будто на цыпочти и застыл... почти не касаясь земли.
- 65 - 66 - 67 - 67,5 -
Часть вторая. Глава 2:
Глава 2. Зелёная гостья или Между небом и землёй
Однажды в гости к ведьмочке пришла омела. Ветвистая, гибкая и густая. Она была очень важная особа и за ней, как охранник стояла высокая звёздно-чёрная тень. Настолько высокая, что задевала облака. Тень явно не соответствовала ни размерам дома, ни статусу омелы. Так что чёрную тень Чара с формальными извинениями и иллюзорными расшаркиваниями оставила за дверью. Та насупилась, подтянулась, но подчинилась. А вальяжный ветвистый куст хозяйка проводила в гостиную. Он задевал все стены, все люстры, мог заполнить собой всё пространство, но... тихонько расположился на диванчике со всеми удобствами и анатомическими изгибами.
Пока ведьмочка готовила кофе, куст омелы освоился и протянул тоненькие прозрачные корни почти до противоположной стены, радуясь, что обувь скинута, распушил спутанные веточки, позволяя им распрямиться и напиться свободой, себе же оставил возможность вздохнуть и показать в собственной сердцевине гнездо с отложенными голубыми яйцами скворца. Скворчиха недовольно покосилась на незнакомую обстановку, нахохлилась, повела хвостом ... Но куст тут же скрыл нежно-зелёными мясистыми листиками своё сокровище от ядовитых взглядов. Он за неё в ответе. Чара сделала вид, что не заметила оплошность дорогой гостьи и с уважительными предосторожностями поднесла кофе. Та отпила, замерла, на мгновенье позволила себе маленькую слабость в виде какого-то незнакомого напева, потом со вздохом отдала чашку и произнесла:
- Спасибо, милочка. Мексиканский кофе просто великолепен. И я даже догадываюсь, кто вам его привёз.
Каверзная ситуация. Ещё бы ей не знать. Под её покровительством колоссальные доходы, самолёты, поезда, пароходы. Она везде и нигде лично. И стоит труда поискать точку пространства, куда не дотянулись её прозрачные корни и не заглядывали острые любопытные листочки с глазами политиков и корпораций всех мастей.
- Я думаю, что для вас, мало что будет секретом, – улыбнулась Чара и поставила израсходованную чашку в раковину. – В этом суть сегодняшнего мира.
- Хорошо, что ты напомнила о секретах, в том числе нераскрытых, - подбоченилась ветвистая. – От меня не укрылось, что ты решила больше со мной не контактировать. Ну, милочка, это же не серьёзно. Я же везде. Ты же не сможешь быть постоянно нигде. Когда-нибудь, всё равно придётся ко мне обратиться.
Омела потянулась во все стороны, как бы невзначай показывая своё могущество. Но на ведьмочку это особого впечатления это не произвело. Хотя, наверное, года полтора назад, она бы поддалась на эту провокацию, не стала связываться, а просто подчинилась требованиям. Но те времена прошли.
- Ну, вот когда придётся, тогда и поговорим, - спокойно пояснила она. - А пока, мне бы не хотелось обременять вас своими проблемами.
- Ой, да какие проблемы! – взмахнула омела веточками и захлопала бледными глазками-ягодками, которые располагались по всей поверхности, отчего куст стал похож на многоглазого свернувшегося паука. – Обращайся ко мне лично без стеснения, мигом решу любую из них. Чего ты хочешь? Денег? Славы? Отрыва? Будет... всё будет, я тебе гарантирую. Я сама всё решу быстро, эффективно, за всем прослежу, сама всё сделаю. Лично! Тебе надо только вернуться туда, где была и дать мне зарок, что больше оттуда не сбежишь. Знаешь ли... времена сейчас тяжёлые. Очень скоро будет Великая Битва и...
Захотелось расхохотаться, а потом закричать, а потом высказать в лицо всё, что накопилось, но Чара сдержалась. Это ни к чему. Такое поведение ничего не изменит, только покажет её слабость. В таком состоянии легко наговорить лишнего, и в дальнейшем оно может быть использовано против неё. Но и молча слушать этот слащавый бред не представлялось возможным. Поэтому ведьмочка мило улыбнулась и перебила гостью.
- Вы опоздали. Больше чем на год. Великая Битва для меня уже была. С вашими незыблемыми наисветлейшими постулатами, надо сказать, единственным на тот момент оставленным вами у меня оружием, я с блеском проиграла. Поэтому могу заявить - они ни на что не годятся. Я сдала их в утиль, и теперь на другой стороне.
- Переметнулась, значит... – тихо продолжила гостья после трагичной паузы. - Зачем же так быстро? Ну что же, что же ты не поняла, что это была проверка на прочность? Подтверждение статуса великого героя прошедшего множество... впрочем, хватило бы и этого одного, испытания. Зачем же выбрасывать те убеждения, что служили верой и правдой долгие годы? Через подобные встряски проходят все, чтоб в ещё более сложный момент не предать свои идеалы.
Беседа начала утомлять. Голос Чары становился натянутым и мрачным. Но всё равно приходилось улыбаться. Дать отпор – одно, нажить себе сильного врага – другое и в её планы не входило.
- Чьи идеалы? Свои или ваши? – чётко выговаривая каждое слово, спросила она. - Так скажем, эффективность этих идеалов меня не устроила. Меня не устроил разгромный счёт этой битвы, и подвергаться повторению подобного я не намерена.
- Ой, ну вот не надо громких слов. Они бессмысленны, когда за душой ничего нет.
- Уже есть.
Куст начал злиться. Это было заметно по поджатым прозрачным корешкам, дергающимся листикам и скрывшимся внутрь белёсым глазкам-ягодкам. Некоторое время молчали. Омела пошевелила веточками, словно вспоминая чего-то, доставая из памяти нужную информацию, а найдя, опять сменила гнев на милость.
- Так... Значит, говоришь, я опоздала на год... Но, насколько понимаю, за последний год, как-то у тебя дела тоже не слишком гладко шли. Много нервотрёпки, период так скажем, адаптации. Это всё тяжело, даже скрывать нечего. Мне жаль тебя. Но дело ещё не сделано. Да, я поняла, что ты в восторге от того, что нашла вход туда, где людям не место. Заметь. Ты человек и тебе там не место. Я предлагаю нормальную целостную картину мира. Я уберу из памяти всё, что ты видела и чувствовала. Заглажу душевные раны, будто верну в прошлое и будет всё, как прежде. Где всё просто и расставлено по полочкам. Где добро и зло и определены и неизменны. Где не надо думать, просто исполнять некоторые необременительные обязанности. А плата за это всего ничего - согласно тарифной сетке. Что там у нас сегодня тарифам-то? А, ну вот, пожалуйста. На прокорм хватит. Но с учётом того, что прошла все испытания и не предала систему, тариф повышается, до среднего по стране, а это в два раза больше.
У Чары сложилось впечатление, что гостья издевается. Но как бы не было противно общаться, продолжать беседу надо. И очень приветливо. Поэтому собрав все оставшееся терпение и благодушие, со всей возможной вежливостью, она произнесла:
- У меня есть вся жизнь. Да, частично израсходованная, но всё равно ещё колоссальное количество времени. Я бы сказала очень, очень много при правильном и бережном использовании. Я ещё много могу успеть. И тариф за кормёжку, чтоб сидеть на попе ровно, меня не устраивает.
Омела похоже потеряла терпение и так же вежливо прошипела:
- Это слова. Посмотрим, как ты начнёшь думать, когда по твою душу придут другие. Ты, смотрю уже поняла, люди состоят из слов. Чем больше они говорят слов, тем их больше, они раздуваются от них. Говори, что хочешь, и ты будешь уважаемым человеком.
Ведьмочка вспомнила Геральта. У него каждое слово на вес золота. В кармане лежал мешочек с золотой пылью, оставленный им. Очень захотелось посмотреть, как пыль-антивирус сработает в этой реальности. Может, сметёт эту дорогую гостью из её жизни? Но сдержалась. Гостья ей нужна в качестве союзника, на крайний случай нужно оставить её на нейтральной стороне.
- Нет. Вы ошибаетесь. Да, человек в конечном итоге – это слова. Но что это за слова? Слова не должны быть пустыми. Только тогда они обретают вес. И создают из неопасного человека-шаблона, который вы так лелеяти, человека-личность. Извините, но я уже не на вашей стороне.
- Да на какой? Какой стороне? Глупость какая. Нет никакой другой стороны. Земля круглая. И сторона есть только та, что предлагаю я. Не забывай, что я убила добро. Могу убить и тебя. Как когда-то Бальдра.
- О, я не теперь добро! – с картинным сожалением протянула хозяйка. – Со злом не так-то легко справится, как вы говорите. Иначе, вас бы здесь не было. И теперь я хочу знать, что скрывает это самое зло. И в чём его сила. Почему вы его так боитесь.
- Тем не менее, ты когда-то верила в добро и работала на него. Знаешь... в жизни всякое бывает. И ошибки. Ну, мало ли... я же не святая... ошибки тоже. Нельзя же принимать всё так близко к сердцу...
Аховое оправдание, подумала Чара. Но опять церемониально улыбнусь, как гейша при чаепитии и промолчала.
- Последнее предложение, - махнула веточкой омела. - Давай забудем всё. Очень глупо рубить с плеча, подумай. Подумай о детях. Я могу претендовать и на них. Слабые стороны у всех найдутся.
Хозяйка покачала головой.
- Я подумала. Назад дороги нет.
Куст опять раздулся. Теперь стесняясь, занял всё пространство. Обнял Чару со всех сторон, сдавил, как когда-то в капсуле. Ведьмочка закрыла глаза, концентрируясь. Здесь омела бессильна, напомнила она себе. Здесь она не посмеет что-нибудь ей сделать. Надо всего лишь не бояться.
- Как знаешь, - прошелестели листики на ухо. - Но предупреждаю, я не отстану. Я буду следить за тобой. И когда-нибудь ты сделаешь ошибку.
- Будете следить, понимаю. Но не до бесконечности. До трёх раз. Их я как-нибудь переживу. А по возможности ещё и выйду победителем. И вообще, не понимаю, зачем вы пришли. Вы читали когда-нибудь сказки, о том, как герои умирают? Когда герои умирают, а потом опять становятся живыми. И при этом остаются такими же беззаботными и счастливыми... Знаете этот сюжет? Так я вам скажу, что ни один человек, чтоб был мёртв и ожил, не будет прежним. Никогда. И то, что у меня тогда внутри происходило – полбеды. Вторая беда осталась здесь, в реальном мире и с ней пришлось разбираться отдельно. Хватит ли у меня на это сил, тогда было рассчитать невозможно. Но хватило. Я сделала моих мертвецов опять живыми. Потому что когда прошла через грань, они остались по ту сторону, где меня нет. Но я их вытащила оттуда, хотя сама год назад, как ходячий труп была. И теперь вы приходите ко мне и говорите, что всё уладите? И рассчитываете, что мне до сих пор это нужно. Можете сказать, с вашими постулатами, что меня ждёт? А их? Честно сказать можете?
Омела промолчала. Потом сжалась, встала и пошла к выходу, показывая, что разговор окончен. Первый раунд пройден, можно вздохнуть спокойно.
Выйдя из дома, куст снова надел на плечи тень, как чёрно-звёздную мантию.
- Я за тобой слежу, - сказала она и подняла высоко веточки, будто вздёрнула подбородок.
- Даже не сомневаюсь.
- Я везде.
- Я помню.
- Сделаешь ошибку – уничтожу.
- Как скажете. Но для того, кто уже был уничтожен, это не страшно. За теми, за кого в ответе, я послежу, как-нибудь. Вы же тоже, при своём высокомерии всё-таки оберегаете скворчиху, Значит, между нами есть что-то общее.
Омела нервно сжала сердцевину, словно боясь, что ведьмочка острым словом обидит её питомицу. Зря боится.
- Я не враг, - сказала омела.
- Но и не друг.
- У меня обязанность такая, быть посередине. Побыла бы ты в моей шкуре, посмотрела бы, как заговорила.
- Я не в вашей.
- Скоро будешь.
- Премного благодарна, что зашли. Не поминайте лихом, - склонила Чара голову, не придавая значения её словам.
Омела не ответила и стала спускаться. То ли неуклюже покатилась на свисающих мелких веточках, то ли запрыгала по ступенькам. Зрелище было несуразное, но пренебрежение или неуважение по-прежнему показать нельзя. Чёрно-звёзная тень открыла омеле калитку, расстелилась ковром под тоненькими ногами-корнями одетыми в изящные туфельки. Этот куст не должен касаться земли. В этом его сила, в этом его проклятье... В лоне цивилизации омелу ждали лимузины и ненатуральная косметика, квартиры баксов и безвкусный ботекс. У неё было всё, кроме... любви. Уродство массы людского сознания. Создана, чтоб любить, но исковеркавшая свою суть.
Чара помахала ей вслед платочком, картинно смахнула скупую слезу, чтоб удаляющееся растение уж совсем не чувствовало себя обделённым вниманием и не слишком быстро принялось трясти её и без того пока хрупкую реальность. Чаре нужно было время. Главная валюта магов и ведьм.
Проводив гостью, и посчитав, что всё прошло как нельзя лучше, Чара с удивлением увидела, что её дом больше не принадлежит земле. Фундамент вытянулся, встал будто на цыпочки и застыл... колоннами? Ножками? Куриными лапками? Они почти не касались земли. Но крыша не принадлежала и небу. Дом теперь где-то посередине, оставаясь для всех, кто его видит, просто домом. Или нехорошей квартирой? Сюда людям ходу нет, а боги ещё лунную дорожку к нему не проложили. Сложное положение. Небось, омела постаралась. Ну, ничего. Мы ещё посмотрим, кто кого. Главное – не торопится.
- 68 - 69 -
ВР:
Собрать по кускам себя год назад было трудно. Но, как оказалось возможно. Одна отрада грела всё это время душу ведьмочке, как последнее время шутится, всё что не убивает, теперь об этом пожалеет, потому что теперь её очередь. И она почти уже была готова убивать, но возможности не представилось. При падении её личной Берлинской стены, когда граница между воображаемым и реальным миром пала, и они оказались не приспособлены друг к другу совершенно – прогремел взрыв. Оглушительный, яркий, уничтожающий, показывая, что ни одна из реальностей больше никогда не будет такой, как прежде. Слишком сильная трансформация с детонацией.
В тот момент и про бодливую корову истины вспомнились, и загадка о зайце и черепахе, и почему черепаха будет у финиша первой, и не менее странная разгадка на неё, больше напоминающую рассказ о строении чёрной дыры и непрекращающейся бесконечности... Короче всё то, о чём предупреждается в сказках, всплыло на поверхность и оказалось далеко не сказками, а инструкцией по технике безопасности с возможными вариациями умных и глупых решений при применении или игнорировании этой самой инструкции. И она, как особо одарённая, собрала практически все из них.
Бонусом за слишком пылкое рвение, Чаре представилась возможность доказать, что её слова не расходятся с делом и она хоть чему-то, но успела научиться. Может применить эти знания на практике и собрать по кусочкам теперь уже не себя, а то что вокруг невзначай разрушила. Магия не терпит резких изменений. Она умеет просчитывать риски и если на кого-то или на что-то сделала ставку, надо этой ставке соответствовать. Можно, конечно и не соответствовать. Свободу выбора никто не отменял. Но тогда и в жизнь твою она не вернётся.
Правило – сам сломал, сумей исправить – на несколько месяцев стало путеводной звездой для ведьмочки. По идее, два мира при должном умении можно было соединить мягче, легче и нежнее. Или хотя бы отстрочить по времени этот процесс. Маги умеют проводить руками по реальности, как пёрышками. Раз – и чудесное изменение в чьёй-то жизни. Или не чудесное, но хотя бы интересное. И всё настолько обыденно и легко, что не придерёшься. Шедевр. Магия – вообще штука незаметная. В этом её суть. Но, то магия... А у Чары, всё как полагается. Первый блин комом. И с ним надо что-то делать, каким угодно способом исправлять. Иначе грош цена ей. А с грошовыми ведьмами магия не работает.
Воображаемую реальность Чара на время оставила в покое. Собирать по кускам плиточки и стёклышки, тяжело и не эффективно, хотя наверное интересно. Но даже если бы ведьмочка захотела это сделать, тут же напомнила бы себе Золушку, погрязшую в чечевице и горохе. Мышек с тараканами в помощниках пока не было, так что и от такой мысли легко было отказаться.
А вот плотная реальность – это дело другое. Её игнорировать бессмысленно и бесполезно, иначе она может стать беспощадной. Самым главным продуктом её работы стал муж. Пришлось разъясняться обоим много, долго, нудно, упорно и с огоньком. И без отрыва от производства несколько месяцев подряд, не забывая про обязанности, в том числе и супружеские. Сложные вопросы, ответы на которые приходилось искать. Что это было, как её туда занесло, при каких обстоятельствах, что она там делала, что забыла, зачем ей всё это нужно, что будет дальше и где был он всё это время. Слова, которыми можно было создать новую прошивку сломанной реальности, устраивающую обоих, а о разрыве на данный момент времени не могло быть и речи, подбирались с трудом буквально ко всему. То, на что долго оба закрывали глаза, что казалось не существенным или из разряда «и так сойдёт» или «само рассосётся», показало, что ничего само не бывает и уж тем более не рассасывается. Обоюдных претензий было много, сплетшихся в Гордиев узел. Порой казалось, что единственный выход – меч Македонского. Но мало кто знает, что это простой, но самый невыгодный из всех вариантов. Можно потерять несколько лет жизни и здоровье в придачу. Так что приходилось сцепить зубы, сковать нервы и работать дальше. Дверь под названием «Македонский» всегда открыта. Но задача стоит именно исправить, а не бросить разрушения позади себя с формулировкой: гори оно синим пламенем. Пламенем-то оно сгорит, не подавится и не заржавеет. Только доступа к волшебству ведьмочке больше никто и никогда не доверит. А надо, чтоб доверили. Иначе можно дальше не жить. А основа её следующей волшебной реальности не должна покоиться на костях, как когда-то на воздухе. Нужна прочная ясная реальность со всеми договорённостями. Что можно, что нельзя, какие новые правила игры и где зарыта приправа.
Только через три месяца куски прошлой жизни стали срастаться по новой. С этого момента, стало полегче вести диалог, а в жизнь снова стало просачиваться волшебство. Показывая, что кризис миновал, но дело ещё не закончено. Расслабляться рано. Первое радовало, второе держало в тонусе.
Но, всё что ни делается, если оно конечно делается правильно, ведёт к трансформации. Вместе с волшебством в начале весны, в жизнь стали приходить сказочные создания. Когда-то о них можно было только говорить, читать или мечтать. Но как оказалось, мир тесен настолько, что далеко за ними ходить не надо, сами являются. Одним из первых чудесных поселенцев в её доме стал рыжий домовой. Он хозяйски прошёлся по гаражу, заглянул на второй этаж, облюбовал место на кухне, а потом подружился с котом.
- 68 - 69 - 70 -71 -
Часть 2. Глава 1:
1. Как избавиться от катастрофы
Собрать по кускам себя год назад было трудно. Но, как оказалось, возможно. Одна отрада грела всё это время душу ведьмочке, как последнее время шутится, всё что не убивает, теперь об этом пожалеет, потому что теперь её очередь. И она почти уже была готова убивать, но возможности не представилось. При падении её личной берлинской стены, когда граница между воображаемым и реальным миром пала, и они оказались не приспособлены друг к другу совершенно – прогремел взрыв. Оглушительный, яркий, уничтожающий. Показывая, что ни одна из реальностей больше никогда не будет такой, как прежде. Слишком сильная трансформация с детонацией.
В тот момент истины и про бодливую корову вспомнились, и загадка о зайце и черепахе, и почему черепаха будет у финиша первой, и не менее странная разгадка на неё, больше напоминающую рассказ о строении чёрной дыры и непрекращающейся бесконечности... Короче всё то, о чём честно и без прикрас предупреждается в сказках, всплыло на поверхность и оказалось далеко не сказками, а инструкцией по технике безопасности с возможными вариациями умных и глупых решений при применении или игнорировании этой самой инструкции. И она, как особо одарённая, собрала практически все самые глупые из них.
Бонусом за чрезмерно пылкое рвение, Чаре представилась возможность доказать, что её слова не расходятся с делом и она хоть чему-то, но успела научиться. Может применить эти знания на практике и собрать по кусочкам теперь уже не себя, а что вокруг невзначай разрушила. Магия не терпит резких изменений. Она умеет просчитывать риски и если на кого-то или на что-то сделала ставку, надо этой ставке соответствовать. И стать титаном подпирающим небо, героем с приставкой супер или без неё, маленьким хоббитом, что тащит в Мордор тяжеленное кольцо. Будь кем хочешь, хоть ношенным носком, завязанным в узел, только делай. Можно, конечно уйти с полдороги, и не делать и не соответствовать. Свободу выбора никто не отменял. Но тогда и в жизнь твою магия не вернётся. У неё тоже есть свобода выбора. И за её выбор приходится бороться смертным.
Правило – сам сломал, сумей исправить – на несколько месяцев стало путеводной звездой для недо-ведьмочки. По идее, два мира при должном умении можно было соединить мягче, легче и нежнее. Или хотя бы отстрочить этот процесс, дать волю на саморазвитие. Маги умеют проводить руками по реальности, как пёрышками. Раз – и чудесное изменение в чьёй-то жизни. Или не чудесное, но хотя бы интересное. И всё настолько обыденно и легко, что не придерёшься. Шедевр. Магия – вообще штука незаметная. В этом её суть. На то она и магия... А у Чары, всё как полагается. Первый блин комом. И с ним надо что-то делать, каким угодно способом исправлять. Иначе грош цена ей. А с грошовыми ведьмами магия не работает. Бесперспективные больно.
Чтоб доказать, что она чего-то стоит, воображаемую реальность Чара на время оставила в покое. Собирать по кускам плиточки и стёклышки, тяжело и не эффективно, хотя наверное интересно. Но даже если бы ведьмочка захотела это сделать, тут же напомнила бы себе Золушку, погрязшую в чечевице и горохе. Мышек с тараканами в помощниках пока не было, так что от такой мысли легко было отказаться.
А вот плотная реальность – это дело другое. Её игнорировать бессмысленно и бесполезно, иначе она может стать беспощадной. Самым главным продуктом её работы стал муж. Пришлось разъясняться обоим много, долго, нудно, упорно и с огоньком. И без отрыва от производства несколько месяцев подряд, не забывая про обязанности, в том числе и супружеские. Сложные вопросы, ответы на которые приходилось искать, начинались издалека. Что это было, как её туда занесло, при каких обстоятельствах, что она там делала, что забыла, зачем ей всё это нужно, что будет дальше и где был он всё это время. Слова, которыми можно было создать новую прошивку сломанной реальности, устраивающую обоих, а о разрыве на данный момент времени не могло быть и речи, подбирались с трудом буквально ко всему. То, на что долго оба закрывали глаза, что казалось не существенным или из разряда «и так сойдёт» или «само рассосётся», показало, что ничего само не бывает и уж тем более не рассасывается. Обоюдных претензий было много, сплетшихся в Гордиев узел. Порой казалось, что единственный выход – меч Македонского. Но мало кто знает, что это простой, но самый невыгодный из всех вариантов. Можно потерять несколько лет жизни и здоровье в придачу. Так что приходилось сцепить зубы, сковать нервы и работать дальше. Дверь под названием «Македонский» всегда открыта. Но задача стоит именно исправить, а не бросить разрушения позади себя с формулировкой: гори оно синим пламенем. Пламенем-то оно сгорит, не подавится и не заржавеет и не то проходило, и без таких как она. Только доступа к волшебству ведьмочке больше никто и никогда не доверит. А надо, чтоб доверили. Иначе можно дальше не жить. А основа её следующей волшебной реальности не должна покоиться на костях, как когда-то на воздухе. Нужна прочная ясная реальность со всеми договорённостями. Что можно, что нельзя, какие новые правила игры и где зарыта приправа.
Только через три месяца куски прошлой жизни стали срастаться по новой. Болезненно, сложно, но прочно. С этого момента, стало полегче вести диалог, а в жизнь снова стало просачиваться волшебство. Показывая, что кризис миновал, но дело ещё не закончено, расслабляться рано. Первое радовало, второе держало в тонусе.
Но, всё что ни делается, если оно конечно делается правильно, ведёт к трансформации. Вместе с волшебством в начале весны, в жизнь стали приходить сказочные создания. Они стали первыми лучиками весны в её второй подряд тяжёлой зиме. Когда-то об этих созданиях можно было только говорить, читать или мечтать. Но как оказалось, мир тесен настолько, что далеко за ними ходить не надо, сами являются. Надо только правильно настроить зрение. Одним из первых чудесных поселенцев в её доме стал рыжий домовой. Он хозяйски прошёлся по гаражу, заглянул на второй этаж, облюбовал место на кухне, а потом подружился с котом. С ним на пару пили молоко из миски, и лакомились сметаной, а вечерами играли с метёлкой. Не очень приветливо домовой отнёсся к собаке. Дразнил её иногда, забавляясь, но что молодая псина поймать его может. Зато обязанности исполнял чинно, аккуратно, со вкусом и в срок.
Появился он вместе со старым мотоциклом, привезённым из глухого местечка на окраине страны. До этого ютился в промасленных запчастях, сложенных в коробку в старом доме, оборудованном под гараж. Там он голодал, холодал, но выжил. При смене места жительства, о себе заявил облюбованным уголочком, уроненным мотоциклом и любопытством мужа. Который сначала повертел пальцем у виска на разъяснения жены, что происходит. А потом махнул рукой на некоторые странности, теперь постоянно происходящие в доме с вердиктом:
- Я ещё не дурак всем рассказывать, что моя жена ведьма. Делай что хочешь, только на метле днём не летай. Дождись момента, когда соседи спать лягут.
- У меня машина есть, - отрезала Чара.
Встревать с объяснениями, что этот статус пока великоват для неё, не хотелось. Хотелось спокойного вечера. С появлением домового появилась маленькая надежда, что под конец года она вернёт себе хотя бы часть утерянного.
Вслед за домовым, по специальному приглашению, в гости стал заглядывать денежный демон. Мелкий проказник, весельчак, балагур, водочку любит с кусочком чёрного хлеба. Если угощение приходится по вкусу, одаривает материальными сюрпризами и приятными неожиданными денежными поступлениями.
Чаще всего, тихо приходит, тихо уходит. А иногда проглотит рюмочку, денюшку пометит, а потом знай себе, забавляются с домовым на пару. О... Что они там чудили. Лампу как-то в гараже разбили, свалив вину на собаку. Та после этого два дня отряхивалась от осколков, вычёсывая их из шерсти по дому. Лояльного кота пугали, сквозь стены проходили. Тот щетинился, шипел, спину выгибал, а когда начинал боевой клич производить, тут же оказывался на улице, по причине шумного поведения. А те двое охламонов в соседней комнате со смеху покатывались. Один раз денежный демон даже с домовым водочкой поделился. Они пили единственную рюмку до утра, а потом оказалось, что вся спрятанная на полке коллекция испорчена. Чтоб загладить вину и исправить учинённый кавардак, домовой в сжатые сроки навёл порядок по всем комнатам, даже бельё погладил, а демон с таким энтузиазмом создал ручеёк денежных бонусов, что вскоре коллекция была восстановлена с лихвой.
Возвращающаяся к жизни плотная реальность – это, конечно хорошо. Но Чару всё также манил мир тонких конструкций. С конца весны, всё чаще стала выпадать возможность заглянуть туда, где всё было белым. Что здесь раскинуть на этот раз, Чара не представляла. Идей не было. Энтузиазма тоже. Когда возникал новый образ, он быстро надоедал или устаревал. Роскошный зёленый сад, показался скучным. Бескрайнее синее небо – не радостным, море слишком мокрое, горы слишком одинокие. Слишком всё. И мелко. И не к месту. И даже не получалось подобрать определение и не находилось понимания, что она сама хочет? Хотелось перестать здесь быть одной. Но и пускать кого-то не хотелось. Слишком болезненным оказался последний раз. В постоянном раздражении она сворачивала полусозданные реальности одну за другой в белые капсулы с красной кнопкой и бросала на пол до следующей идеи.
Поиск новой себя оказался не настолько лёгким занятием, как мечталось в начале. Создавать – это сложная и нудная работа, требующая отдачи. Даже слова созвучны. Прав был Геральт. После первого раза, когда строится всё на лёгком восторге и энтузиазме первооткрывателя, повторная попытка становится сложной, жуткой, обессиленной и часто от этого невозможной. Проще всего вернуться туда, откуда пришёл. В обычный мир. И сидеть тихо. И по возможности не высовываться. Где всё просто и понятно. И знакомо. И напрягаться особо не надо. И даже в нём возможна магия и маленькое волшебство. А ведь когда-то хотелось большого. Просто огромного, как весь мир. Только теперь подарить его некому.
Несколько раз Чара задавалась вопросом, а чтобы сделал на её месте Геральт. Он наверняка знает, как правильно начинать всё с нуля. Но его не было. Даже голоса его в голове не возникало. Иногда ведьмочка задавалась вопросом, а помнит ли он её, а заходит ли. Иногда искала следы присутствия его здесь и не находила. Не удивительно. В самом деле, что делать ему среди картонных деревьев. Ясно же, что долго они не проживут. А что делать, чтобы сама жизнь вернулась сюда, Чара не представляла. Без драйва нет искры, без искры нет достойного мира, без достойного мира нет драйва. Замкнутый круг. Плотная реальность пока отбирает слишком много сил.
Скорее всего, маг уже нашёл новую свежую реальность. И наверняка ему там нравится. Там наверняка ярко и нежно, и ждут. И может там новенькая ученица – просто самородок. И не в пример ей, хороша собой. И внимательно слушает всё, что он ей говорит. И никогда не разрушит то, что создала с первым восторгом. Счастливая... А ей вот теперь... Мысль дальше не продолжалась. Что? Ну что теперь? Он всего лишь был гостем здесь. Захотел – ушёл. Скатертью дорога. А ей надо работать дальше.
Но работа дальше не спорилась. Трещина отчаянья внутри не заживала, забирала энергию, трансформировала в пустоту. Всё равно, что постоянно пытаться множить на ноль и ждать положительного результата. С каждым разом, с каждой новой попыткой, получалось всё хуже. Очередная вселенная получилось жутко серой. Бесцветной. Как чёрно-белое кино при засвечённой плёнке. Тени, абстракция и никакой конкретики. Чара с разочарованием в который раз свернула неудавшуюся проекцию. Это даже на заготовку не похожа. Больше на кладбище личных амбиций с надгробными плитами ошибок.
Она смотрела на белую капсулу с красной кнопкой и думала, что всё. Это её последняя попытка. Ни на что большее у неё сил нет, и ещё долго не будет. В отчаянии она сжала ненавистное яйцо и потрясла. Ну как так-то? Почему? Чего ей не хватает для прорыва? Внутри капсулы что-то зазвенело. Что-то плотное, чужеродное. Ведьмочка сунула туда руку и достала... орех. Вернее, датчик похожий на орех. Один единственный датчик. Такие раскладывал в её первом мире Геральт. Значит заходил, был здесь. Значит помнит. Эта мысль подняла из-за спины крыльями и раскрыла над головой звёдное небо. Чёрное, как смоль с бесконечной россыпью звёзд. Они были разными. Очень близкими, казалось можно рукой тронуть, и очень далёкими. Разными по цвету, сдвоенными и спиралевидными. На земле парк с лавочками, фонарями и аккуратными ухоженными деревьями. Под ногами ярко-зелёная газонная трава. В центре фонтан выложенный синим мрамором. Вода приятно шуршит, создавая туман брызг.
Ведьмочка даже сама растерялась. Так просто! Так просто создавать желаемое, главное иметь правильный камертон. А она столько мучилась! Ну, Геральт. Не мог пораньше, что ль заглянуть. Или весточку оставить. Мог бы пару строк на дереве чиркнуть, она бы не обиделась.
Сжав в руке датчик, она согрела его. Если он рабочий, данные придут по назначению. Пусть знает, что она заметила его. Потом бросила орех в траву. Ну что ж. Если верить Геральту, с восстановлением собственной волшебной реальности, можно начинать игру по-крупному. Ну что ж. Поехали, что ли.
- 72 - 73 - 74 - 75 - 75,5 -
Часть 2. Глава 3:
3. В поисках Хогвартса
Посещение омелы показало, что опасность миновала, низшая точка пике пройдена, Чару заметили не только в выдуманной, но и в самой настоящей реальности. Это серьёзное достижение и серьёзный задел для дальнейшей работы. Ей надо либо подниматься дальше, либо струсить и спуститься вниз. Последнее в планы не входило. Также стало понятно, что пока эта жизнь взаймы, так как в ней пока всё очень не прочно. Она дана как вынужденная мера и по счетам придётся расплатиться позже. Чем расплачиваться – неизвестно. Наверное, просигналят. Вообще, ведьмочка сейчас себе напоминала кошку, которой дали десятый шанс после девяти жизней. Кто и зачем не понятно. И это ей не нравилось. Магия магией, но в структурированных мирах за ней стоят вполне конкретные лица. Играть вслепую больше не хотелось, не смотря на заверения Геральта, что всё решают без такой мелочи, как они и водят, как котят вслепую. Так что главных игроков ещё предстоит найти, где бы они ни прятались.
Ещё стало понятно, что магическое направление выбранное изначально хоть и безопасно, но слабовато. В нём почти ничего нет, кроме инструкций по правильности действий. Чара вспомнила, как проходило посвящение. Настройщицей была заботливая и внимательная девушка, полная любви и самоотдачи. Она добросовестно передала поток Чаре и что удивительно, ведьмочка тогда его почувствовала. Будто твой личный лучик солнца подарили, освещающий мир даже в пасмурную погоду. Именно после этих занятий к ней вернулись эмоции, а кожа начала восстанавливаться.
Но как ни приятна была девушка-переходник, она обладала лишь умением, но не знанием. Послушная кукла, подчиняющаяся правилам. После нескольких безуспешных попыток разговорить её, пришлось искать великого магистра этого направления. Уж тот наверняка должен знать тайны мира и особенности его устройства. К магистру попасть не легко, но возможно. И Чара, с присущей ей наглостью на приём пробилась. Тот несколько офигел от такой настойчивости, но всё-таки говорить стал. Полную чушь. Для начала он воздел руки, нараспев промычал несколько непонятных фразы и членораздельно выдал:
- Потоки работают благодаря взаимодействию неба и земли...
Ведьмочка закашлялась. Ага. А то она и без него не поняла... Но продолжила благочестиво внимать и улыбаться, помятуя, что начальство любит идиотов.
- Надо принимать дары, радоваться и принимать. Принимать и радоваться, - продолжал нараспев магистр. - Получили благодать, отдали её миру и продолжаем радоваться.
- А думать? – встряла ведьмочка.
- А думать не надо. Великий дух всё давно решил за нас. Надо только подчиниться.
Стоп. Это где-то мы уже проходили. Похоже, формула «не думать», «поверить на слово», «подчиниться», «не проверять информацию», «мы правы, а вы дебилы», «отдайте нам всё и станьте богаты» - любимая основа многих систем. После получаса прослушивания великих речей на возвышенном языке, с автоматическим переводом их на простой, означало – станьте таким же переходником, как и я и будет вам счастье. Переходником между чем и чем? На кого они работают? Каков будет результат от действий? И как, наконец устроен мир!!! В этом плане в знаниях магистра обнаружился полный аут. Всё. Это была точка. Ведьмочка окончательно уверилась, что упёрлась в стену. Выбранный изначально путь оказался тупиком. Здесь, как и в секте, хоть и не с такими плачевными последствиями, люди в самом лучшем варианте должны дойти до уровня счастливых растений и остановиться в развитии. Хорошо что счастливых, плохо что растений. Ответов у них нет. Основной массе промыли мозг и им не интересно задавать вопросы. Они принимают на веру слова, сказанные кем-то другим пусть не две тысячи, а около сотни лет назад. Разница в результате, как оказалась несущественная. И Чару это не устраивает. Изначально это магическое направление прельстило открытостью и свободой выхода. Пришло время им воспользоваться и продолжать поиски.
Не смотря на твёрдое принятое решение, из под опеки искренних, но беспечных духов, с которыми успела познакомиться, ведьмочка выходила с опаской. Теперь опять предстояло встать перед выбором множества предлагающихся направлений знаний. Чара с обреченностью глянула в предложенные варианты, как в путеводитель местности, в которой ни черта не понимает. И вздохнула. Чего там только не было. Чёрная магия, белая магия, магия природы, животных, амулетов, мест, ставов, рамок, заговоров, вуду, экстрасенсорики... Чем одна отличается от другой, какая эффективней у неё получится, где дают знания, а в какой едят детей, не указывалось. Временами казалось, что во всех сразу. Бросив это занятие, она стала разглядывать инструменты. С расчётом, может какой из них откликнется. Такое, по отзывам тоже бывало. Но инструменты также отличались разнообразием и молчанием. Руны, карты всех мастей и авторов, камни, заклинания, стихии, свечи, яйца, кинжалы, исколотые куклы. Ужас. Не в техниках, даже так скажем... нетрадиционных. Последнее время мало что шокировало или вызывало отвращение. Ужас в невозможности в разобраться. Где правда, где ложь, что подойдёт, а что категорически противопоказано. И опять. Чем за это придётся платить? Уж точно не деньгами. Этот вопрос теперь стал особенно актуальным. Бесплатных чудес не бывает, знаний тем более. Внутреннего голоса не приходило, знакомый маг не появлялся, совета спросить было не у кого, приходилось копать самой.
И опять пришёл на помощь старый добрый метод исключения. Секты, делающие из человека амёбу, сразу в помойку. Все направления первого «безопасного» направления тоже. Кстати, надо взять на заметку, если люди в некотором сообществе подобны растениям, с серой кожей и тусклым взглядом, промытым мозгом – делать там нечего. Все официальные и неофициальные религии тоже отметаем в сторону, поели уже. Чёрную магию и белую пока откладываем. Даже на первый взгляд вызывание демона из преисподней, сомнительное удовольствие. Ведь если таковой правда явится, ему даже зубочистка не понадобится после съедения того, кто его вызвал. Карты, руны, заклинания обходим стороной. Без наставника там делать нечего... И что остаётся? Почти ничего и надо идти опять в поисках по кругу...
Пока Чара искала нужное направление, жизнь текла странным образом, будто замерла в ожидании. Ничего не происходило. Ни плохого, ни хорошего, мечтать не хотелось, старые мечты не исполнялись. Странные ощущения. Вроде всё в порядке, день за днём в положительном настроении, но как-то слишком всё ровно. Нет борьбы, нет стремлений, нет окрылённости, полное равнодушие. Ни дела будоражащего, ни человека. Всё позади, ничего впереди. Точка спокойствия на развилке. Так чувствует себя стеклянный шарик на гладкой вершине горы замерев и не зная в какую сторону свалиться. Такое состояние сначала радовало, потом стало вгонять в сон, а потом в конец утомило. Похоже, настал момент действовать решительней. Надо определяться...
Стоило с должным усилием воли задать цель, рецепт правильного выбора нашёлся. Первым делом, надо засунуть страхи от последствий ошибочного решения подальше и искать, искать. Искать что? Опять большой вопрос. Надо очертить приоритеты поиска.
Значит так, сформулировала ведьмочка, нужна система, с хорошей теоретической базой, пусть бредовой, но обширной. Быть марионеткой больше не хочется. Она потом сама отсортирует нужные знания от ненужных. Главное, чтоб они были. Чара в этом смысле не гордая, выслушает любую теорию. Так же выбранная структура должна включать в себя знания различных систем. Их в поле зрения накопилось уже порядком. Так зачем два раза изучать одно и тоже, пытаться пристроить с разных концов на первый взгляд взаимоисключающие знания, если где-то всё уже возможно скреплено в правильных пропорциях. Надо пользоваться. Ведь если системы работают, значит, что-то правильное в них есть. Но так же, видно, что в них что-то работает неправильно. Вопрос, что именно.
Набросав ещё несколько пунктов и посчитав, что по таким параметрам вполне можно определиться, Чара принялась составлять список всех направлений и ответвлений по саморазвитию, до сих пор вызывавшие сомнения. Теперь первыми в мусорку отправились сомнительные личности с привычкой создавать дешёвые спецэффекты с якобы магическим уклоном. Потом экстрасенсы – они сами ничего не знают, только пользуются тем, что им дано. И пользуются достаточно паршиво. За ними интересно наблюдать, но учиться у них – увольте. Эта эпопея будет походить на анекдот про слепых, которые куда-то ведут друг друга. Потом были сданы в утиль узконаправленные специалисты, работающие только по одному направлению. Складывалось впечатление, что как плохие доктора, они умеют лечить насморк, а вот диарею уже нет. После пристального изучения ассортимента оставшихся пунктов, оказалось, что все они являются магическими школами и академиями. Гениев-одиночек здесь нет и в помине. Тут же опять вспомнился Геральт, с утверждением, что Хогвартс существует, всего лишь надо правильно искать. Выкинув мага из мыслей, и без него там сейчас тесно, Чара принялась изучать дальше.
Итак, в сухом остатке... На существующие школы много положительные отзывов, в них несколько факультетов на выбор, программа с хорошей теоретической и практической базой. Ответственность за качество обучения несут. Казалось, можно вздохнуть спокойно и выбирать любую. Не тут-то было. Критерии отбора сужались, отсеивать приходилось пристальней.
Первыми оказались вычеркнуты школы с самым высоким ценником. Потом где учителя соответствовали критерию «не нравится». Потом где представленные на демонстрацию уроки показывали что-то невнятное, с жуткой дикцией, с большими обещаниями, но скупыми на интересную информацию. Очень похоже на мошенничество обыкновенное....
После методичного вычёркивания отбракованных, в списке остались только две академии. Вот между ними действительно пришлось выбирать. Битва титанов. Учителя интересные, знания, даже в общем доступе достойны внимания, идентичные факультеты. Одну академию ведёт престарелый мужичок с длинной седой бородой, похожий на Мерлина, вторую неопредёлённых лет, но приятная во всех отношениях женщина, вылитая Моргана. Достойные соперники, прошедшие через века. Выбирать между ними сложно до зубовного скрежета. Но они не дожидаясь её решения, заявились в её воссозданную волшебную реальность, где ведьмочка пыталась сложить все за и против и немедленно создали словесную битву.
- Ну что тут думать, - без экивоков начал Мерлин, появившись с хлопком из туманного облака, которое быстро рассеялось. Он смешно тряс бородкой, шагая, размахивал мантией и был сама пылкость и искренность. – Конечно моя академия лучше! У меня нет в доступе к знаниям никаких ограничений. Можно получить всё и сразу!
- Но и огрести тоже можно всё и сразу, - парировала Моргана, появившись из собственного портала. Она грациозно села и небрежно откинулась на созданное из воздуха кожаное кресло. Подстриженные на среднюю длину каштановые волосы легко разметались, спокойствие с озорным огоньком скользили во взгляде, скупая улыбка смотрелась язвительно, но не отталкивала. Сделав паузу, она продолжила. – Я уже молчу о том, что вы учеников не предупреждаете об опасности совмещения некоторых факультетов. Это уж извините, ни в какие ворота.
- Знаете, у каждого из них своя голова на плечах, - взвизгнул старичок и резко распрямился, отчего показалось, что он чуток подпрыгнул. - Если они не понимают куда лезут, это их дело.
- В этом вопросе с вами коллега я не согласна. Это наше дело, - Моргана в задумчивости завила на указательный палец локон. - Нам доверили людей, их таланты, их время. А мы должны развить всё это, а не уничтожать первой же взрывной волной.
- Ах, ах, ах! – махнул рукой Мерлин и уселся на одну из скамеек ночного парка. - На войне, как на войне. Сейчас сложные времена. Мы должны выжить. И нам нужны сильнейшие!
- Нет, мы должны победить, - холодно подвела итог Моргана и встала. Она перестала улыбаться, а взгляд стал колючим. – И сильнейших мы создадим сами.
- Магия не резиновая, понимаете ли, её на всех не хватит, - развёл руками старичок.
- Пока. Но времена меняются. Сейчас великие битвы происходят одна за другой. У армии соперников много пушечного мяса, которым они рассчитывают расплатиться за победу. Из собственных учеников я его делать не собираюсь. Качество в конечном итоге, должно победить количество. Это возможно и я это докажу.
Она растворилась в воздухе, захватив с собой кресло. Старичок посмотрел на Чару.
- Всё и сразу! – заманчиво прошептал он и с хлопком исчез в белёсом тумане.
Последние прозвучавшие слова надолго залипли в сознании. Всё и сразу... Конечно, хочется! Но не далее как зимой поспешное изучение материалов завершилось плачевно. Поэтому Чара после некоторых раздумий, поставила решающую галочку академии Морганы и направилась туда.
Адрес был расположен в мире Корней. Где именно этот мир находится, она так и не поняла. По наитию выходило, что такого места в обычной реальности не существует. Но по точным указателям она добралась быстро. А увидев замок, возвышающийся на горе на берегу моря, готова была поклясться, что этот кусок реальности свёрнут каким-то хитрым способом и принадлежит не только их, но и другим мирам. Вроде как центр спектра совмещения цветных лепестков.
- Что встала? Проходи, давай, - толкнул кто-то её в спину.
И правда. Чего застыла? Тропинка узкая, стоять нельзя, позади скопилась очередь. Спускаться было тяжело. Потом подниматься. Добравшись до главного входа в здание, она изрядно вымоталась.
В огромной библиотеке ведьмочку сразу предупредили, что книги можно брать и читать все. Но текст в них, если ты не готов к его пониманию, на страницах не появится. Так что лучше тексты брать по рекомендации преподавателей. Из любопытства она всё-таки взяла одну из книг предназначенных для старших курсов. Открыла и с таким же успехом закрыла. Страницы были пустыми.
В административном крыле замка, секретарша пояснила, что знания на факультетах даются дозировано, под наблюдением. Допуск к дальнейшему обучению предоставляется только тем ученикам, что благополучно приспособились к новой реальности. Вперёд никто не гнал, в знаниях подходящего уровня никто не ограничивал, но и лишнего не давал. И уж тем более, проскочить сквозь систему барьеров никто не даст. За положительным процентом КПД академии следилось ревностно. Репутация – вещь серьёзная.
Поэтому, всё своим чередом, по полочкам, структурировано. Мечта, а не академия. При заполнении документов ощущалось волнение. Платой за обучения озвучили личную трансформацию. В широком зале новеньких учеников сразу предупредили, что вслед за волшебным миром, который есть у каждого из них, мир реальный изменится и таким как есть уже никогда не будет. Так что кто не хочет покидать свой уютный уголок, лучше в магию не соваться. Сомневающимся дали время на выход. И несколько человек действительно ушли, даже не приступив к занятиям. Это было печальное зрелище. Но синица в руках не такой уж редкий выбор. И с ним тоже надо считаться. Но Чаре хотелось большего. А свой уютный уголок она уже несколько раз хоронила, так что... ну что можно сказать. Готова. Наверное. Возможно. Надеется. Но поворачивать назад точно не хочется. Это и стало решающим фактором для очередного принятого решения. Будет ли потом жалеть? Нет. Об упущенных возможностях жалеть можно. О сделанной попытке добиться своего – нет. На том и успокоилась.
Проредив поток желающих учиться, от людей незнающих чего им хочется, к ученикам вышла Моргана. Как оказалось, Моргану звали наставницей Карин. Она предупредила, часто уезжает по делам, и в это время академия остаётся на заместителей. Но тем не менее, за успехами учеников и качеством обучения она следит внимательно. По её словам, случайные люди сюда не попадают. Поэтому, они все под её крылом. И ведьмочку это устраивало. Не потому что можно переложить ответственность за очередные разваленные мечты на кого-то другого, а потому что иногда очень нужно знать, что тебя не бросят в катастрофичной ситуации. Очень хотелось уже устойчивого положения. Надоело постоянно всё вверх дном переворачивать.
- 76 -
ВР:
Эта вечная завораживающая история о мужчине и женщине. О том, как кто-то пытается доминировать, а кто-то подчиняется. Или не пытается, но мало что вразумительного выходит, потому что в итоге всегда действует только один закон – всё должно быть добровольно. А в подчинении или доминировании нет никакой добровольности. Добровольность есть только в равновесии. В целостности, возможности быть самостоятельным у обоих партнёров.
Но боги постоянно об этом забывают. Законы спускаются с небес. И люди исполняют чужую волю. То матриархат на земле устроят, то патриархат. Но это не приносит нужного результата. Всё также две половинки человечества мечутся между собой, не в состоянии понять. Разлетаются в разные стороны и всё равно тянутся друг к другу наперекор фальшивым запретам. Мало кто пытается эти запреты обойти. И, в общем, правильно делает. Потому что везде стоит защита от дурака или слишком резвых любителей свободы. Граблей поналожено везде очень много. Проще десять раз подчиниться правилам или исполняющих их обязанности родственникам или кого повыше. Выбрать себе правильного удобного партнёра и жить долго и счастливо, но влечение всё равно возьмёт верх. Законы земли и законы собственной души – главнее всех законов на свете.
Это первое, чему научили ведьмочку в академии. И предложили применить это знание на практике. Предложение Чаре понравилось. Как говорится, начни с себя и пусть весь мир подождёт. Но на поверку результат оказался каким-то плачевным. Куда ни кинь – одни обязательства, ограничения, ухищрения, отъём времени... а что ей из этого вороха остаётся себе? На свои желания, на свои стремления. Нет, не социальные, а собственные. Да не очень-то как-то и много. И закономерно возникает вопрос, а когда она успела позволить себя опутать таким грандиозным клубком невидимых ниточек...
- 77 - 78 - 79 - 80 - 80,5 -
Часть 2. Глава 4:
4. С чего начинается магия
Первым испытанием на прочность в академии стала чистка, это когда с тебя снимают шкурка за шкуркой всё, чем сумел обрасти в людской жизни. Маги – это уже не люди, с них спрос особый. И лишняя скорлупа им не нужна, мешает работать. Процесс очень похож на то, как снимаешь слой за слоем шкурку с луковицы... Но одно дело с луковицы, а то с себя... Эффект правда от этих действий одинаковый – реветь иногда приходится. После таких мероприятий, как правило, происходит первичная трансформация, но на данном этапе – это всего лишь выравнивание восприятия мира. Пока ещё не сложное и незаметное окружающим, но более чем ощутимое для тебя.
Если вам кто-нибудь скажет, что трансформация – это легко и приятно, не верьте. Трансформация - это всегда тяжело и очень-очень больно. По крайней мере по началу. Даже когда зарядкой занимаешься, можно и мышцу потянуть и молочную кислоту схватить. А тут идёт разрыв нервных связей на самом нежном уровне, установка новых, прокладка обходных или наоборот прямых путей в собственной требухе. Что-то откуда-то отрывается, что-то по новому скрепляется, без вашего ведома, без предупреждения, без информации о том, когда и чем всё закончится. Будто находишься в горниле, а невидимые руки из тебя жилы тянут. Привыкнуть к этому нельзя. Можно только переждать, пережить, продышать, пролежать, в основном в позе эмбриона. К врачам обращаться бесполезно, все физиологические показатели в норме. Если только температура будет на границе нормы. Но самочувствие, будто сжигают заживо.
Пройдя по спирали пару-тройку кругов ада, стало понятно, что основная масса человеческого мусора осталась позади. Тогда ведьмочку допустили к более сложной работе. Но порадоваться тому, что самый ужас остался позади, не успела. По заверениям учеников постарше, самые сложные испытания ещё впереди. Так что чистки – это детский лепет. И если неохота работать в таком стиле дальше, лучше даже не начинать. А довольствоваться привычным существованием. Благо, тех знаний что уже здесь выдали, хватит надолго.
Чара прикинула все за и против, решила, что боль, не самое страшное, что есть в жизни и вошла в пленяющую раз и навсегда аудиторию. Магическая работа, как и любая другая, начинается с теории.
За кафедрой стояла миловидная женщина в наряде восточных мотивов. Длинная шаль напоминала сари, волосы собраны в небрежный пучок, а на лбу только нарисованного третьего глаза не хватало. Но, лишняя атрибутика в академии не приветствовалась, а третий глаз, он даже если не нарисован, всё равно есть.
О, эта вечная классическая завораживающая борьба между мужчиной и женщиной. Две силы, две противоположности. Есть истории о том, как кто-то из них пытается доминировать, а кто-то подчиняться. Или не пытается... сопротивляется, борется, но мало что вразумительного выходит, потому что в итоге всегда действует главный закон – всё должно быть добровольно. А в подчинении или доминировании нет никакой добровольности. Там есть подавление, ограничение, уничтожение, отторжение. А развития, то ради чего всё и затевается, нет. Добровольность есть только в равновесии. В целостности, возможности быть самостоятельным у обоих партнёров. И соединяться или разлетаться по своему усмотрению. В идеале из двух сил нужно создать что-то новое. Третью силу. И от этой третьей силы или реальности будет снова рождаться новое, заставляя сверкать мир новыми гранями.
Но боги постоянно об этом забывают. Законы спускаются с небес. И люди, забыв своё предназначение, исполняют чужую волю. То матриархат на земле устроят, то патриархат. Но это не приносит нужного результата. Зато порождает войны. И всё также две половинки человечества мечутся между собой, не в состоянии понять. Расходятся на время в разные стороны и всё равно тянутся друг к другу наперекор фальшивым запретам. Мало кто пытается эти запреты обойти. И, в общем, правильно делает. Потому что сейчас везде стоит защита от дурака или слишком резвых любителей свободы. Граблей покладено много. С избытком. Шаг сделаешь – три шишки. Дальше - больше. Инструкций по преодолению грабель ни у кого нет. Вслепую идти не реально. Проще десять раз подчиниться правилам или исполняющих их обязанности, переложить ответственность, уйти в сторону. В конечном итоге выбрать себе удобного партнёра, правильную работу и жить карикатурно долго и счастливо. Но влечение всё равно возьмёт верх. Не может удовлетворить запросы Адама подчиняющаяся Ева, в его сны всегда будет приходить Лилит. Законы земли и законы собственной души – главнее всех законов на свете. И если игнорировать эти законы, человек становится доступен внезапной или скоротечной смерти.
Это первое, чему научили ведьмочку в академии. И предложили применить эти знание на практике, чтоб избежать скорейшего плачевного итога. Для начала хотя бы понять, что в жизни нужное, а что лишнее. Предложение Чаре понравилось. Как говорится, начни с себя и пусть весь мир подождёт. Но на поверку результат оказался каким-то плачевным. Куда ни кинь – одни обязательства, ограничения, ухищрения, отъём времени, словом - грабли... а что ей из этого вороха остаётся себе? На желания, на стремления. Собственные! Не чужие, не навязанные и не под эгидой – надо и должна или неприлично. В какие пункты социальной необходимости вложена душа? Да не очень-то как-то и много. Ну ладно, дети и всё с ними связанное – понятно. Они необходимы. Земля просит. Можно сказать даже требует. И даже как-то жаль, что их нельзя рожать в одиночестве. Что-то подсказывает, что проблем стало бы меньше, по крайней мере семейных. Но опять возникают на пороге сознания две изначальные силы, которые должны взаимодействовать. И понимаешь, что такая система закономерна. Так должно быть. Ладно, что получилось, то получилось. А вот кроме детей, что ещё её?
- Всё начинается с тебя, - бормотала под нос избитую фразу ведьмочка, красной линией проходящей по всему курсу лекций.
Пройдённый материал несколько накренил собственную картину мира, и эта самая картина никак на место обратно вставать не собиралась, назойливо указывая на пробел собственных возможностей. Сейчас она ещё автоматически исполняла существующие обязанности, но понимала, что с них страстно хочется соскочить. А как?
- Человек должен делать то, зачем пришёл, - продолжила бубнить ведьмочка. - Огородик и цветочки, конечно хорошо, но как-то мелко. В формуле «расплодиться и помереть», никакого волшебства нет, нет магии, нет ничего нового. Так делают все, или почти все. Но суть от этого не меняется.Так зачем она здесь?
- Нужно создавать что-то новое. Третью силу, которой ещё нет, - подсказала Карин.
Она появилась возле яблони, как некогда Геральт на кухне. Только тот вваливался, как гром с ясного неба, а при появлении наставницы не образовалось даже ветерка. Она бесшумно прошлась по тропике вдоль дома и остановилась у цветника.
- А как вы здесь? – спросила Чара, ковыряясь в земле.
- Это не я, это проекция. Когда-нибудь сможешь создавать сама. Очень удобно кстати. Можно одновременно несколько дел делать. Но не отвлекайся. Думать и делать можно одновременно и в единственном теле, правда, ведь? Итак, создавать...
- Создавать... – повторила, возвращаясь к мысли ведьмочка. - Хороший вопрос. А что?
- А что тебе нравится?
- Хм... Проблема в том, что ничего не нравится. По крайней мере настолько, чтоб дух захватывало.
- Так не бывает. Ты просто забыла и не можешь вспомнить. Это нормально.
- Не нравится мне такое «нормально», - процедила Чара, выковыривая раскидистый сорняк. - Забыть просто. А вспомнить?
- Тяжело, но возможно, - сказала наставница. – Что-то ведь ты хочешь? Или хотела в девстве? Или играла во что-то?
- Единственное во что я играла – это в Золушку, - рассудила Чара, отложила тяпку в сторону и уставилась на неё. - Что-то всё никак в принцессу обратиться не могу, и это мне не нравится. Ещё с мальчишками в войнушку играла. Они меня всё расстрелять пытались. Фиг у них получилось. Но вообще хочу делать реальность людей лучше. Их убивает теперешняя не хуже войны.
- Это слишком размытое понятие, - небрежно отметила Карин, разглядывая завязи смородины. - Никакой конкретики. Чем именно не нравится реальность, и в чём именно хочешь сделать её лучше? Кастрюльки со сковородками расписывать? Чечевицу перебирать?
- Нет, - замотала головой Чара, - Это слишком... просто.
- Тогда думай. Что не слишком просто, что тебе под силу и сделает существующую плотную реальность лучше.
Карин исчезла, оставив Чару наедине с собой. Очень вовремя. Ведьмочка как раз начала злиться, что слабовольно позволила опутать себя таким грандиозным клубком бестолковых не нужных ей дел. Вроде мелких, но в общей массе жутких, жгучих, ранящих, тяжёлых. Нет, с этим багажом определённо что-то надо делать. Чара вспомнила последний Рагнарёк и поёжилась. Делать-то надо. Но аккуратно. Хватит уже необдуманных взрывов. Только-только воссоздала волшебную реальность, которая нуждается в прочной основе, и её надо создать чего бы это ни стоило.
Чем именно занять себя, в тот день она так и не придумала. И решила подумать об этом завтра. Но на следующий день, и на следующий и далее ничего в голову не приходило. Чара уж совсем потеряла веру в себя, но спасение пришло из зоопарка. В академии был свой зверинец. Зоопарком его называли в шутливой форме для новичков. Они-то наивные думали, что войдя внутрь, увидят клетки со зверями. На деле оказывались с животными нос к носу. И приходилось на ходу учиться понимать, что хочет тот или иной чудный зверь. Карин говорила, что такие упражнения хорошо развивают интуицию. И действительно, в пространстве со зверями заносчивые становились покладистыми, тихони, становились увереннее в себе. Везде нужна гармония. Межвидовое общение помогало нащупать грань дозволенного, возможного, необходимого. Создавать тем самым нечто третье. Некоторые ученики, привыкнув к какому-то животному, приходили просто посоветоваться с ним, чтоб сделать сложный выбор. Животные, как дети земли, иногда лучше чувствуют реальность и тот, кто умеет наблюдать за ними, редко ошибаются в своём выборе. Чара как раз пришла сюда, чтоб понять, чего именно она хочет.
Гуляя по территории зверинца, она поняла, что не все животные здесь находятся без клеток. Одним из таких невольников был лев. Крупный, спокойный. Никакой опасности за ним не чувствовалось. Чем он так не угодил академии, что оказался за решёткой? Это казалось какой-то дикой ошибкой.
- Почему именно он в клетке? – как-то спросила наставницу Чара. – Многие звери здесь свободны.
- Он сам там хочет находиться. Считает, что это безопасней для окружающих. Когда-то мы пытались его оттуда выпустить - бесполезно.
- Но ведь это не обычный лев. Это человек. Когда зверь рыщет по клетке, картинка меняется. Тогда вижу человека, повторяющего траекторию движения животного. Одежда – холщевая рубаха, крест на плаще, в левой руке шлем, на поясе меч. Похоже рыцарь, возможно тевтонец.
Наставница внимательно посмотрела на Чару.
- Да, - согласилась она, - правильно. Любопытный экземпляр, не правда ли? Он считает, что в зверином обличье для него лучше.
- Почему так?
- Это давняя история. Не интересная, как всё пошлое и низкое. С тех пор он не меняет обличья. А для верности загнал себя в клетку.
- А может у меня получится вывести его из клетки, не бояться быть тем, кто он есть? Настоящим.
- Не советую этого делать. Только потратишь время. Это как раз тот случай, когда действует система добровольного заключения.
- Но это неправильно. Он прекрасен. И раз он здесь, значит, у него тоже есть своя вселенная? Случайные люди сюда же не попадают? Уверена, он может украсить этот мир. Я могу с ним создать нечто новое, где ему будет комфортно.
- Ему уже комфортно там, где он есть, - сказала с раздражением Карин. – Но попробуй, это твой выбор. Больше отговаривать не стану. И предупреждаю, тебя ждёт разочарование.
- А я не боюсь.
На несколько месяцев чудо-лев стал её увлечением. Два одиночества, сказали бы люди. Но людей здесь не было. А маги, даже начинающие, уже такого себе не позволяют.
Она приходила с ним разговаривать. Делала маленькие подарочки. Иногда ей казалось, что лев слушает. Иногда, когда он довольно урчал, Чаре даже удавалось его погладить. Тогда казалось, что ещё немного заботы и внимания и зверь станет человеком. Косматая грива постепенно разглаживалась, становилась мягкой. Характер менее колючим. Ведь так просто согревать кого-то теплом, когда у тебя его в избытке. Лев нежился в оборудованной иначе клетке, иногда казалось, что он ждёт прихода ведьмочки. Человеческие проекции стали возникать чаще. Обрели чёткость и стали более длительными по времени. Ещё чуть-чуть. Ещё чуть-чуть. И невозможное станет возможным. И это волшебство совершит она. Вместе с этим изумительным благородным созданием.
В один из праздников, когда в школе никого не было, Чара провела возле клетки почти ведь день. Что-то читала вслух, строила очередные воздушные замки, поминутно заглядывая в свою выдуманную реальность иногда задерживаясь там чуть дольше, чем нужно. Благо место и время позволяли. В определённый момент, вынырнув из мечты, поняв где находится, ведьмочка обернулась. И увидела, что лев стал человеком. Он стоял и тихо смотрел на неё. Осталось только открыть клетку.
Чара отодвинула засов, распахнула решётчатую дверь. Медленно рыцарь сделал несколько шагов к выходу, осмотрелся. Показалось, в его взгляде мелькнул огонёк любопытства. Ещё бы, стоит только перешагнуть порог, и окажешься на свободе. Он взялся за дверную ручку.
- Уходи. Ты отвратительна, - голос хриплый, речь плохо различима, взгляд потускнел.
Рыцарь с резким грохотом захлопнул металлическую дверь. Эхом и порывистым ветром грохот пронёсся по вселенной Чары. Задул фонари в парке, склонил молодые деревья, тряхнул купол неба. С замираем она заглянула туда, ожидая начала разрушения. Но нет, опасения не оправдались. Воздушный мир выстоял. Можно возвращаться к реальному.
Обернувшись львом, рыцарь улёгся в дальний угол и больше не обращал никакого внимания на Чару. Все последующие посещения ничего не изменили. Лев больше не замечал приходов ведьмочки. Ему было хорошо так, как оно есть. Наставница Карин оказалась права.
- Ну, что? Получилось? – спросила Карин в один из вечеров, когда Чара сидя на полу на стопке книг и обхватив колени, как завороженная опять смотрела на великолепного зверя.
Внутри стоял ком. Хотелось разреветься от бессилия и несправедливости, но в академии не приветствуется избыток эмоций. Надо держать лицо в любой ситуации. Но эта история всё-таки кое-чему её научила.
- Я хочу уметь сметать границы, - твёрдо сказала ведьмочка. – Да, сейчас у меня не получилось, но я буду работать. И потом, когда-нибудь добьюсь, чтоб это стало возможным. И может быть, даже с ним. Он достоин большего, чем сидеть в заточении.
- Хорошее желание, - сдержанно улыбнулась Карин. - Но может стать невыполнимым. Имей ввиду. Не все границы можно смести или уничтожить. Насилия быть не должно. Человек должен сам захотеть открыть их.
- При каких условиях?
- Это решать ему. Ну и тебе. И не спеши. Если ставка за открытие будет слишком высока для тебя, твоя личная вселенная не выдержит. И опять окажется уничтоженной. Уже сейчас звякнула, не правда ли? – наставница пригляделась к ученице, та отвернулась. Признаваться в своей слабости в очередной раз не хотелось. Карин поняла её настроение, и как ни в чём не бывало, продолжила. - А создавать с нуля, сама понимаешь... это и тяжело и сложно. Иногда долго, а иногда и невозможно.
- Я постараюсь больше ничего не рушить, это последний раз был, - пообещала себе Чара. - Из любого действия буду выуживать выгоду. Любая открытая или закрытая дверь будет только укреплять меня.
- Посмотрим. И что, есть у тебя новый объект для изучения на примете?
- Возможно... Очень мне этот лев одного мага напоминает. Будто что-то внутри него сломано. А он ни увидеть, ни исправить это не может. И от этого кажется, временами сам себя ненавидит.
- Всё возможно... Когда-то Алистер Кроули сказал: «Каждый мужчина и каждая женщина – это звезда. Все мы свободны, независимы, ярко сияем в своей славе; каждый из нас – целый блистательный мир». Человек он был, мягко говоря, отвратный. Но оставил после себя такое наследие, что меняет границы реальностей по сей день, помогает людям стать настоящими. Если они не боятся.
- А я не боюсь.
- Даже после такого? – Карин указала на льва с удовольствием избавившегося от человеческого облика. – Люди бы сказали, что жизнь тебя ничему не учит.
Собеседница фыркнула.
- То люди. Но мы то здесь учимся не быть людьми, правда? Я прекрасно понимаю, что за это иногда придётся платить ошибками и разочарованием. Но уверена, когда-нибудь на этом пути отыщется крупный бриллиант, - и озорно улыбнулась. - А с моей наглостью и упрямством по-другому и быть не может.
- 81-
ВР:
Всю неделю ведьмочка ковырялась в старинных записях, календарях, всевозможных лекциях. Отсеивая откровенный мусор, откладывая материалы, над которыми можно и нужно подумать, перебирая календари различных традиций, пытаясь понять, что конкретно имел ввиду Геральт, когда говорил о сменеподсчёта времени. Год он имел в виду, недели, часы, века? Впрочем, последнее навряд ли, человеческое тело ограничено одной жизнью, отчего на такие длительные промежутки пока не рассчитано. Тем не менее, Чара то и дело, добрым словом вспоминала мага, имеющего привычку не давать никаких объяснений. Пришёл таки, понимаешь, навёл кавардак в её планах и ушёл, как ни в чём не бывало. Аж зло берёт.
В поисках более точных указаний Чара несколько раз заглядывала в выдуманную реальность, рассчитывая хоть раз перехватить странного знакомого. Но тот постоянно исчезал практически за секунду до неё. То ли специально избегал встречи, то ли само так получалось. Решив, что скорее всего само, потому что смысла ему скрываться не было, а время неумолимо подходило к исходу, ведьмочка бросала глупое занятия по поиску приведения, а копалась дальше. Под конец недели голова гудела, буковки перед глазами никак не хотели складываться в слова, не то что фразы, смысл прочитанного перестал доходить. Тогда она захлопывала все книжки и странички и выходила в сад.
Такого необыкновенного воздуха, как в марте, нет больше нигде в году. Он несёт с собой одновременно тепло и прохладу, весеннюю свежесть и влажность тающего снега. Солнце уже греет, а снег ещё слепит. И всё это рождает в душе подъём. Как давно забытые семена под этим воздухом начинают пробиваться мечты. И хочется лететь этим воздухом, подхватить выдуманную реальность и прямо сейчас воплотить её в жизнь. Иначе, зачем она даётся...
- 82 - 83 - 84 - 85 -
Глава 4:
4. С чем едят времена года
Всю неделю ведьмочка ковырялась в старинных записях, календарях, всевозможных лекциях. Отсеивая откровенный мусор, откладывая материалы, над которыми можно и нужно подумать, перебирая различные традиции, пытаясь понять, что конкретно имел ввиду Геральт, когда говорил о смене подсчёта времени. Год он имел в виду, недели, часы, века? Впрочем, последнее навряд ли, человеческое тело ограничено одной жизнью и на такие длительные промежутки пока не рассчитано. Считать собственную жизнь ими бесполезно, а вот боги вполне себе могут позволить это удовольствие. Тем не менее, Чара то и дело, добрым словом вспоминала мага, имеющего привычку не давать никаких объяснений. Пришёл таки, понимаешь, навёл кавардак в её планах и ушёл, как ни в чём не бывало. Аж зло берёт.
В поисках более точных указаний от него, ведьмочка несколько раз заглядывала в выдуманную реальность, рассчитывая хоть разок перехватить странного знакомого. Но тот постоянно исчезал, и было подозрение, что практически за секунду до неё. Хотя намёки, что он здесь был, появлялись. Оглядывая обширное пространство, она то и дело натыкалась на коричневые сферы чуть больше грецкого ореха, с переливающейся по бокам радугой. Сама они их не создавала, а кроме него больше некому. Наверное.
Так что в неизменности ждали её только жёлтое небо и оранжевая земля, частично покрытая плиткой. То ли маг специально избегал встречи, то ли само так получалось. Решив, что скорее всего само, потому что смысла ему скрываться не было, а недельное время неумолимо подходило к исходу, ведьмочка бросала глупое занятия по поиску неуловимого приведения и копалась в праздничных регалиях дальше. Под конец недели голова гудела, буковки перед глазами никак не хотели складываться в слова, не то что фразы, смысл прочитанного переставал доходить. Тогда в конец измотавшись, она захлопывала все книжки и странички, накидывала куртку и выходила в сад.
Он ещё заснежен. Только узкие тропинки среди голых деревьев. Тёплое солнце уже сбросило снег с ветвей и пригревает белые толстые ватные сугробы, слепя глаза. И ни ветерка. Такого необыкновенного воздуха, как в марте, нет больше нигде в году. С тающим снегом он исчезает уже в апреле. Возможно, если только взобраться на вершину высокой горы летом, где снежные шапки, можно ухватить глоток этого волшебства, но пока ни разу не доводилось. Такой воздух несёт с собой одновременно тепло и прохладу, весеннюю свежесть и влажность проталин. И всё это рождает внутри подъём. И давно забытые и казалось мёртвые семена-мечты, под этим воздухом начинают пробиваться, жить. И хочется лететь, подхватывать следующие идеи из волшебного мира и прямо сейчас воплощать их в жизнь. Иначе, зачем этот эти два мира в ней соединяются... Ведьмочка опять заглянула в волшебный. Тишина и спокойствие. От мага ни ответа, ни привета. Зато прогулка по саду успокоила её, придала сил. Теперь можно опять за праздники браться.
Шумерские, аккадские, славянские, скандинавские, греческие, индийские... Да их тысячи, как и богов. Все повторяются из года в год. Редко какие из них отмечаются раз в несколько лет, ещё реже десятилетий. И тогда это грандиозные помпезные шоу. Больше похожие на воспевание мощи цивилизации, чем обрядовая необходимость. К слову, дошедшие до нас Олимпийские игры именно из их числа. Люди тогда соревновались в честь богов. Но что скрывать, в тот момент и сами были богами.
К слову о богах... кто-то обещал показать, не будем показывать пальцем, как с этими богами сотрудничать. Если Чара, конечно, правильно поняла короткую фразу, брошенную ей невзначай в предыдущем разговоре. Сев за стол, она застонала и обхватила голову руками. Все ёжики, как же утомляет, что кто-то знает больше чем она и не торопится этим делиться. Но, прочь усталость.
Ведьмочка опять открыла научные трактаты, но о праздниках больше читать не хотелось, от них уже подташнивало, и она стала читать про богов. Интересно, с кем бы из них она хотела сотрудничать? А ещё интересно, кто захочет с ней? А ещё интересно, что при этом надо будет делать? Если, например, выбрать бога войны, это надо постоянно сражаться, крошить, побеждать. А если проиграешь? Хотя, если вспомнить Одина, то по слухам он девять побед дарил, а на десятую сам же лишал жизни. Сомнительное удовольствие... А если выбрать богов природы – это придётся вернуться опять к садоводству? Нет, больно скучное занятие. Прелесть в нём, конечно есть, но не дня неё. А если выбрать богиню любви – что надо делать? О... а там вообще весело. Женские образы плавно перетекают один в другой. Одна и та же богиня может быть как покровительницей родов, так и покровительницей проституции. Так же, довольно распространённое явление, может быть как символом юности, так символом и зрелости, и старости. И ещё неизвестно, что у неё с четвёртой стороны за символ, который не видно. Так кого выбрать? И чем платить за заботу и покровительство? Прикинув свои возможности в разных женских ипостасях, Чара принялась за мужские образы. Ведь не факт, что какая-нибудь богиня обратит на неё своё внимание, вдруг по каким-то неведомым параметрам, она им всем сразу не подойдёт. Так зачем останавливаться на единственном варианте? К тому же, мужские образы, порой очень соблазнительны, что скрывать. У этого бицепсы, у того трицепсы, топоры, мечи, копья, волшебные сандалии. Один сильный, другой ловкий, третий умелый – выбирай не хочу, глаза разбегаются.
Прокопавшись в приятных божественных образах до вечера, оказалось, что дома назревает очередная семейная нервотрёпка. И безмятежное настроение, как рукой сняло. Как благоверный мог неприхотливо раздражать своим присутствием всего через несколько минут, оставалось только догадываться. И вроде, ничего особенного не происходило. Здесь замечание, там равнодушие, дальше пространный разговор о том, что ей неинтересно. При этом приходится держать марку, быть милой, в меру внимательной, кивнуть в нужный момент, что-то подсказать. Обязанности жены, как-никак. А внутри разгорается жар недовольства, который начинает душить... Чтоб поддержать уют и приятную обстановку возле домашнего очага, приходилось игнорировать собственный дискомфорт. Так вернее. Чем меньше рассказывать окружающим о своих проблемах, тем крепче она будет спать, потому что никто расспросами мешать не будет. В особо жёсткую непереносимость реальности бытия, грела мысль о том, что хоть в её личной волшебной реальности было хорошо и тепло и там есть спасение.
Неделя прошла с трудом и в назначенный день и время, Чара юркнула под жёлтое небо с уверенностью, что теперь можно поставить крест в гонке за абстрактными знаниями. А также в предвкушении возможности перекинуться парой фраз с виновником этой неразберихи и с ожиданием узнать правильные ответы.
Там уже ждал Геральт. Слава небесам, явилси-и.
- Смотри, как хорошо действуют на тебя внеплановые разборы полётов, - подбоченился он. - В этот раз пришла вовремя.
Вот не может просто поздороваться, обязательно надо гадость какую-нибудь сказать.
- Я вот свои недостатки исправляю, в отличие от тебя, - всё-таки не выдержала она и засмеялась.
Уморительно он смотрелся в образе святоши. Горделивая поза мага напомнила то ли Аполлона, то ли Нарцисса. Интересно, какой из богов ему ближе?
- Даже боюсь спрашивать, какие недостатки ты имеешь в виду и что могла увидеть в моей безупречной натуре, - маг будто специально смахнул пылинки с плеча, надменно уставился на неё.
Похоже, Нарцисса. Ох, не исправим, нашёл время выпендриваться.
- Ага. Как же безупречной. Но если охота так считать, то пожалуйста в своё удовольствие, только без меня, - и сменила тему. - Теперь, к делу. Ты как всегда в своём репертуаре, не сказал, какие именно праздники я должна изучать. Пришлось изучать всё, что попались на глаза.
- Правильно сделала. Многие вещи можно понять целиком только найдя и сложив все потерянные части.
- Загадками говоришь.
- А ты не стой, располагайся, - опять съязвил он. – Сейчас всё решим.
Расположиться было негде. Чара сжимала в руках увесистую стопку листов-шпаргалок захваченных из реала, и беспомощно оглядывалась в поисках поверхности, куда можно это положить. Как же она так нерасторопна? Ничего не создала здесь для подобных уроков. Но, вроде необходимости не было. А спрогнозировать заранее такую глупую ситуацию не смогла.
- Ну что стоишь? – хохотнул маг. – Исправляй, давай свою оплошность. Делов-то.
- Мог бы и помочь.
- Это твоя реальность, ты и разбирайся с ней.
- Кавалер, блин. Ладно, разберусь.
На чувстве злобы и бессилия моментально смоделировалась мраморная глыба каштановых оттенков. Необтёсанная с боков, зато идеально гладкая сверху. То, что надо. Вернее, для первого раза сойдёт.
- Ну, вот, хоть что- то, - кивнул удовлетворённо маг. – Показывай, что там у тебя. Какие праздники изучала? Надеюсь не социальные?
- Я догадалась, что это не мой случай.
- Хоть на что-то ума хватило...
Сделав вид, что не заметила выпада, ведьмочка продолжила.
- Религиозные тоже не стала брать за основу...
- С этой стороны, возможно, поторопилась, но нет, так нет. Ничего особенного не потеряла, если правильно искала.
- Надеюсь, что правильно, - буркнула Чара под нос, - уж не знаю, как тебе угодить. Попыталась изучать особенности исчисления суточного времени. Знаешь, изрядно удивило, что некоторые цивилизации почитали ночь главнее дня. Я почему-то всегда думала, что наоборот.
- Это особенности нашей цивилизационой системы. Подчёркиваю – нашей существующей. Если представить гипотетически твою встречу с почитателем тьмы, он бы посчитал тебя сумасшедшей. Кстати, в безоговорочном почитании света есть свои недостатки. В нём ничего нельзя изменить. Это его минус. Свет статичен, к сожалению. Возможности тьмы, как магической системы, как системы прогресса и трансформации в разы шире.
- Значит, она эффективней?
Чара готова была уже обрадоваться. Вот же готовый правильный ответ на поверхности. Бери, учи, делай и счастье не за горами. Но маг, как всегда охладил радужные ожидания.
- Не всегда, - жёстко сказал он. - Во тьме путь длинней. Хоть и интересней. Его опасность – можно заплутать в бесконечности. Знаешь сказки о том, как кто-то пошёл в тёмный лес или страшное болото и никогда не вернулся?
- Это не сказки. Такое бывает.
- Ну, вот это отражение взаимодействия системы тьмы и человека. Не всем под силу. Часто опасно.
- Значит... значит... – ведьмочка запнулась, но под конец выпалила. – Так что в итоге выбрать-то?
- Каждый решает сам. Но эффективней взаимодействия этих двух систем ещё ничего не придумано. Свет даёт нить Ариадны, а тьма неисчерпаемые возможности. Если уметь их соединять правильно и в нужных пропорциях... Знаешь, о таком уровне искусства мечтают даже боги.
- Шутишь?
Геральт уничтожающе посмотрел на неё.
- Думаешь, я здесь с тобой в игрушки играю? Если переложить на материальный язык, язык магических систем, то получится, что система света не умеет изменяться. Совсем. В неё если что-то попало, то уже не переделаешь. Даже если это что-то неправильно работает, ты хоть убейся, а ничего не сделаешь, пока эту ошибку во тьму не окунёшь. А как окунуть, если тьма, как инакомыслие уничтожается на корню? Знакомая ситуация?
- Боле чем... А как же ночь?
- Там другая проблема. Такие цивилизации теряли нить Ариадны, начинали плутать в знаниях, часто ходили по кругу. Из-за этого теряли в прогрессе. А он идёт неумолимо, с ним ничего не сделаешь. Не успел приспособиться – погиб. Вечная игра на выживание. Ладно, с днём и ночью разобрались. Какие ещё варианты есть?
- Вообще, я остановилась праздниках, что привязаны к временам года. Только никак не могу понять, люди совсем воображения лишены что ли? На разных континентах празднуют практически одно и тоже только в разных вариациях.
- Они не воображения лишены. Они законы знают, на которых мир построен. Даже если им Коперник ещё про это не рассказал. Ну и? Совсем никаких догадок?
- Хочешь сказать, что всё сводится к... обычным законам физики?
- Да, именно это я и хочу сказать. Всё сводится к тому, как земля вертится вокруг солнца. В школе, надеюсь эту теория проходила?
Но ведьмочка на пару минут вообще перестала его слышать. Уйма разрозненной прочитанной за неделю литературы схлопнулась в одну, как детская головоломка. Вроде кубиков от разбившегося Рубика. Раньше они были все по отдельности, но Чара смогла ухватить их центр, как семечко, золотую середину, суть... и в этот момент картинка стала целой...
- Огонь и Земля... Основополагающие силы. С них начинается всё, - озвучила она лежащую на поверхности догадку.
- Совершенно верно, - не заметил её внутренней перемены Геральт. - Вода и Воздух их порождения, считай – дети. Это тебе любая книжка по эволюции расскажет. И они живые, даже если сейчас люди думают иначе, потому что отвыкли думать совсем, а чувствовать и подавно. И вот от того как стихии взаимодействуют между собой, кто в какой момент года сильнее, кто слабее, тот в большей степени и влияет на человека. И ты с этим ничего поделать не можешь.
- Это что же, опять надо учиться подчиняться? – устало спросила ведьмочка.
- Зачем? Конечно, они гораздо сильнее, чем ты. Но я вообще не о том. Если точно знать, в какой момент какая стихия делает тебя сильнее или слабее, и по какому параметру, сможешь по жизни двигаться легко и быстро, намного опережая конкурентов. Вроде как сёрфер на волне. Оседлал и в дамки. А если начинать дела, когда сама природа противятся... Это всё равно, что против ветра... а... ну, не важно.
Ведьмочка ухмыльнулась, пропустив последнее замечание мимо ушей. Больно уж ей понравилось про сёрфера.
- В дамки, говоришь... – мечтательно произнесла она. - Дамкой быть хочу. Вернее – королевой!
- Ты прям как Алиса из Зазеркалье, - фыркнул маг. - Корону воображаемую то поправь, а набекрень слишком. Как и мозг.
- Что опять не так-то?
- Осторожней говорю надо быть в своих желаниях. Они сбываются. Видимо информации на сегодня для тебя достаточно. Так что мне пора.
Геральт сделал несколько шагов и испарился. Как он это делает, Чара разглядеть опять не успела. И запоздало сдержала возглас разочарования.
- Ну, вот... А про богов спросить не успела. А вообще не честно. Он обещал. Ну фиг с ним.
В смешанных чувствах ведьмочка переместилась в твёрдую реальность и первым делом посмотрела на календарь. Следующей по графику просыпается Земля. А вместе с ней здоровье, сила, плодовитость. Всё что задумано и о чём мечталось с начала года должно быть воплощено в этот период. Иначе, потом не догонишь. Следующая попытка только через год. Так стоит ли терять год? Нет, не стоит, решила она. И принялась составлять план действий на такой короткий, но важный период. Нужно всё успеть, всё попробовать, всё до чего не дотягивались руки когда-то, сейчас должно быть сделано. Чем скорее, тем лучше. Или хотя бы начато.
Исписав несколько листочков, Чара прикрепила их к холодильнику. Потом села. Потом встала. Рассиживаться времени нет. Она закончит этот год с такими результатами, что небо закачается.
- 86 - 87 - 88 - 89 -
Глава 5:
5. Время жарких дел
Последующие несколько недель пробежали за подготовками, заначками на будущее и проработкой воплощения в жизнь мечтаний. И когда важнейшая стихия пространства вошла в силу, колесо жизни действительно завертелось. Сначала медленно и незаметно, потом долго нехотя разгонялось, потом достигло приблизительно того уровня, о котором можно сказать – идеально, но не совсем. Ещё бы чуточку побыстрее. За это время минул праздник Огня, и в середине лета стало понятно, что всё складывается как нельзя удачно. Это было круто. Это была, хоть маленькая предварительная, но победа. После нескольких лет простоя, когда занимаешься всем чем угодно, но не тем, чем хочется. Хотелось визжать и прыгать от восторга. Всё росло и цвело, как вокруг, так могло бы и изнутри... но тамошние результаты наоборот почти остановились. С кучей навалившихся дел, она редко посещала волшебную реальность, что ей доверили. Там было всё по-прежнему, развивать её было некогда. Странные огни за сферой неба больше не появлялись, ну и хорошо, ей меньше мороки.
У знакомого мага тоже видимо образовались свои дела, так что к ней не совался. А может, как всегда, расходились во времени. Несколько раз ей казалось, что по жёлтой линии горизонта движется опустив голову мужской силуэт в длинном плаще. Но стоит моргнуть или на секунду отвести взгляд, видение растворялось. Мираж что ли? Разбираться было не с руки, и она уходила. В конце концов, если она ему понадобится, он знает, где найти. Не маленький и не первый раз, сам разберётся.
И ведьмочка с чувством выполненного долга возвращалась в твёрдое состояние. Странная система... с погружением в материальную реальность, учиться эфемерным вещам стало лень, да в общем и нечему. Теоретическая база безопасного магического направления вся пройдена, а что не пройдено – дубликат изученного, только под соусом соседней идеи. Можно, наверное... конечно... может быть... начать изучать что-то другое. Но пока боязно. Да и зачем учиться, если всё и так прекрасно получается?
Приветливые бесплотные духи - прозрачные сильфиды, с которыми её познакомили на первых уроках и которые теперь постоянно перемещались за ней, иногда помогали в неумолимо разворачивающихся новых декорациях. Но всё чаще мягко протестовали по поводу рьяно развернувшейся на их взгляд деятельности. Иногда они неодобрительно молчали, иногда старались убаюкать сладкими речами и разговорами о вечном, но куда там... какая вечность, какие райские кущи, если весь мир перед ней! Надо только руку протянуть. И Чара, не смотря на увещевания милых созданий не оставляла в стороне амбициозные планы.
Впрочем, не оставляла и практические занятия, теперь больше напоминавшие психологические практики, но обратила внимание, что с её возросшими аппетитами нежные эфемерные упражнения как-то мало стали доставлять удовольствия и поставлять энергии. Ощущения, будто занимаешься не безопасной магией, а безопасным сексом. Будто презерватив на тебя надели. Действия те же, а удовольствие если не сомнительное, то не настолько приятное. Приходилось черпать энергию с каких-то своих внутренних источников. Сначала мало, потом больше и больше. Откуда она берётся было непонятно, но если всё хорошо работает, зачем что-то менять, тем более понимать? Как, говорят мудрые механики в этом случае – не мешай машине ездить. И Чара была с ними в этом вопросе согласна. И ездила в своё удовольствие и в позе сверху тоже. Пришедший в природу Огонь разжёг внутренности, как сухую щепку. Спасением от этого жара был регулярный секс. Он на время заливал жар, но тот очень скоро вспыхивал снова. Справиться с этой напастью ведьмочка пока не могла, поэтому снова и снова прибегала к испытанному средству. Скоро у навязчивой страсти нашлась оборотная сторона. Во время ритмичных телоспасительных движений, когда руки партнёра скользят по телу или обнимают, общее дыхание сливается, а ты сама должна улетать в райские кущи, Чара всё чаще стала проваливаться в собственную реальность помимо воли. Не имело значение, ни время, ни место, ни обстоятельства, результат всегда один. Вроде сейчас была там, а потом здесь. И если сначала она возвращалась обратно до главной обжигающей волны, потом во время, а потом уже много после, пытаясь сообразить, а было ли что-то конкретное или ей только привиделось. А также выбираясь из постели или поспешно собирая разбросанные вещи и одеваясь в разных комнатах дома или не дома, сама порой не понимала, как она успевает перемещаться туда и обратно по нескольку раз и быть одновременно в двух местах. Раздвоение личности дело опасное, раздвоение тела тем более. Но всё будет хорошо, пока ей никто не мешает ночью спать. Муж никак не мог взять в толк, что с ней происходит, к чему такой страстный посыл. Но свои обязанности исполнял исправно. А Чара всё также уклонялась от объяснений, которые хоть как-то могли испортить ей крепкий сон.
В середине сентября при очередной волне мигающего, далеко не эротического перемещения между реальностями, под жёлтым небом она заметила Геральта. Тот облокотился на валун, что она весной создала вместо стола, сложил руки на груди, слегка отвернулся, но почему-то Чара была уверена, что наблюдает за ней. Скрываться и делать вид, что не заметила его глупо. Даже в такой интимный момент, поэтому ведьмочка решила отдать предпочтение волшебной реальности и задержаться под жёлтым небом, благо, мага давно не видела. Она выскользнула из объятий мужа, оставив с ним свой двойник, и захватив лёгкое покрывалко с кровати, на ходу сооружая коротенькую тунику. Ещё она попробовала привести в порядок всклокоченные волосы, но забила. Это сейчас бесполезно, да и так сойдёт.
- Ну и как дела? – опять без приветствия спросил маг, когда она подошла ближе.
- Трахаться хочется, - честно ответила Чара и не скрываемым интересом посмотрела на него, подавляя желание облизнуться.
- Эй-эй-эй! Полегче, - в предостережении поднял руку Геральт. - Я здесь не для этого.
- А жаль. Экземплярчик вроде ничего. Что ж добру пропадать. Тем более, здесь никого кроме нас.
- Я этого не слышал. И вообще, неприлично такие предложения делать незнакомому мужчине. Может у меня... подруга есть или друг. Или вообще изъяны физиологического строения.
- Во-первых, всё что ты перечислил поправимо. Во-вторых...
- А дальше, даже слушать не хочу, - перебил её собеседник. - Тебе сейчас должно хотеться, не как ты выразилась, трахаться, а обустроить здесь всё по-человечески... хотя бы. Я уж молчу про преодоление планки «ниже среднего».
- Совсем не поняла твоего выпада, - Чара оглядела залитую солнцем реальность. – Бред какой-то. Потом сделаю. Раньше, позже. Какая разница? Оно не горит и есть не просит.
- Горит. Ещё как горит. И есть тоже просит. Тебя. Ты что не видишь, что с тобой происходит? В твоём теперешнем состоянии ты начинаешь соединять реальности. Они съедают тебя с двух сторон и накладываются друг на друга. Сама служишь катализатором этого процесса, как единственная точка пересечения. Единственная! А их должно быть много. Тогда процесс совмещения пройдёт быстро и незаметно. А на данный момент реальности к совмещению ещё не готовы. Совсем. Знаешь что... тебе конечно сейчас весело, но такое состояние плохой признак. Ты смотри, не переиграй с этим.
- Просто завидуешь, что я могу себе позволить быть свободной от условностей, а ты нет, - констатировала она и отвернулась.
То же мне, морализатор нашёлся. Как там, у Пушкина то писалось в своё время? «Мой дядя самых честных правил...» Ну да, похоже, тот самый случай. Потом смоделировала любимое зелёное платье, чтоб в покрывалке перед таким щепетильным гостем не ходить. Ей то по барабану, а он, похоже, смущается. И повернувшись, всё-таки решила уточнить.
- Почему такое состояние плохой признак? Логика какая-то странная. Если мне хорошо, значит, это плохо? Сам не ам и другим не дам, что ли?
- Да причём здесь это, - пожал плечами маг и встал. - В тебе разбалансировка идёт. Когда одно восприятие мира подавляет другое. Материя сейчас подавляет мечтательность. А тут ещё и огонь зашкаливает. Он умеет склеивать всё без спроса. Вроде как стрела Купидона. И заметь, ещё даже не Самайн, после которого начинается противостояние огней. Это неправильно при твоём мизерном опыте. И может привести к катастрофе. Иными словами – сгоришь первой.
- Не понимаю, - замотала она головой.
- Поэтому и не понимаешь, что не учишься.
- Да тебе-то какое дело?
- Никакого. Я как сюда пришёл, так отсюда и уйду, много не потеряю. Но если хочешь сохранить свои миры в целостности, начинай их соединять прямо сейчас. Если здесь не будет отражения всего, что есть там, а их не будет, не тот у тебя ещё уровень. То хотя бы нормальную систему игнорирования, в момент столкновения, или хотя бы примитивную систему обучения другу другу создать сможешь. Иначе эти галактики произведут такой взрыв, мало не покажется.
- Почему?
- Они друг друга распознают, как врагов. И будут биться до смерти одной из них.
- А что же делать?
- Надо работать в двух направлениях одновременно. Да, я понимаю, в материи вроде как интересней и проще, и понятней. Но и результат можно потерять так же быстро, как и получила. И как правило, у людей так и происходит. Потому что не умеют ценить результаты. И внутри расширяться равномерно тому, что и снаружи.
- Объясни проще.
- Проще... Ещё проще? – маг на несколько секунд задумался. – Проще не могу. Магия вообще штука не простая. Абы кого туда не берут. Скажу только, что основа должна быть прочная в обоих мирах. Два мира должны сплетаться без противоречий. И лучше, если они будут подготовлены друг к другу заранее. Иначе катастрофа. И первым погибнет самый лёгкий из них. То есть этот. И если ты им не дорожишь, можешь продолжать в том же духе. Но имей ввиду. При взрывных масштабах катастрофы, реальный мир тоже может пострадать. А если разнесёшь в клочки ещё и материю, эту вселенную у тебя отберут. Навсегда.
- Не отберут.
Геральт посмотрел на неё устало.
- Ты как ребёнок. Тебе говоришь, как нельзя делать и как надо. А ты всё равно своё долдонишь. Мало знаешь, учиться не хочешь, да ещё и игнорируешь готовые рабочие формулы. Плохо кончишь.
- Я погибать не собираюсь.
Замолчали. Чаре сначала показалось, что маг даже отвечать не собирается на эту реплику. Но он продолжил.
- Хочу и не хочу, таких понятий в магии нет. Надо и не надо - есть. Эффективней и не очень - есть. А вот хочу – нет. И собираюсь или нет – такого понятия тоже в магии нет. Или ты соберёшься сама или тебя соберут другие. Выбирай. Если огни разведки сюда давно не заглядывают или ты их не видишь, это не значит, что все забыли про твою реальность. На Йоль про неё вспомнят обязательно, ну и результаты проверят. Так что времени не так уж и много, но на твоё счастье есть.
- Говори что хочешь, свою реальность я им не отдам.
- Ещё как отдашь. Были прецеденты. К тому же ты ничего здесь не делаешь. Создала пустые декорации, а дальше? Рано или поздно эти две твоих реальности должны соединиться. И что ты предъявишь материальному миру, что обладает грубой силой?
- Ну, ты зануда. Я предъявлю ему бабочек! В противовес его грубости.
- Каких?
- Таких!
Она сделала взмах руками, словно отталкивая от груди воздух, и оттуда действительно полетели в разные стороны разноцветные живые сильфиды. Геральт посмотрел на её жалкие попытки.
- Ты хоть понимаешь, что им есть нужно? – остудил он её пыл. - Цветы, вода. Без понятия, чем они питаются, но что в этом пространстве они с голоду сдохнут, даже я понимаю.
- Тоже мне проблема. Будет сделано!
Чара провела рукой и живые бабочки при лёгкой вибрации пространства, превратились в стеклянных. И тут же все попадали. Кто упал на плиточный пол, тот разбился. Кусочки стекла разлетелись, как от разбитых чашек. Несколько голубых стёклышек долетели и до её туфель. Тем бабочкам, что упали на мягкую землю, повезло больше. Они неуклюже выбирались из ямок, отряхивались от песка. Пытались махать крылышками, но взлететь не могли.
- Они слишком тяжёлые, - констатировал Геральт. – Теперь понимаешь, что нельзя делать всё, что взбредёт в голову, даже здесь? Всё должно быть подчинено определённым законам.
- Законам говоришь. Ничего, я выясню, какой неживой материал может сравниться по плотности с живым. Тогда и кормить их не придётся. Хотя, и сейчас уже не надо. Пусть ползают. И так сойдёт.
- А не лучше ли здесь всё обустроить по-человечески?
- Нет. Одной скучной реальности, мне уже хватает. Хочу свою, не скучную. И уж точно не человеческую.
- Повторяю, можешь придумывать всё, что душе угодно. Но они должны суметь в нужный момент соединиться. Иначе все твои изыскания в материальном мире пойдут прахом. Новое не должно противоречить тому, что уже есть.
- Хорошо, я подумаю, как правильно и что здесь сделать, - закатила глаза Чара.
- Вот и хорошо. И огонь не забудь притушить. Слишком он у тебя яркий. Кстати, в магическом сообществе, если не умеешь держать в узде свой огонь... это не comme il faut. - Потом указал на покрывалко. - Если я правильно понял, тебя ждут. А именно в этом случае, заставлять ждать партнёра, всё-таки не хорошо.
Чара вспомнила, при каких обстоятельствах сюда попала. Даже странно, что там, в материальном мире прошло не более минуты.
- А ну да... конечно, - и всё-таки не сдержала порыв и облизнулась на мага. - И всё же... Почему бы нет...
- Нет! Я не знаю, что должно произойти, чтоб я сказал да. Если только буду обязан тебе жизнью, и то подумаю. Может, найду дешевле способ откупиться.
- Какой же ты скучный.
Она скинула платье и переместилась на постель ровно в те место и время, из которых исчезла. Во время ритмичных движений, слова мага всё не шли из памяти. Надо как-то урезонить эту стихию огня. Поднять выше. Она сделала вдох, представляя, что огонь прошёл сквозь воду и да... вместе с пробежавшими по телу мурашками и ласками это подействовало. Чрезмерная возбудимость улеглась, зато в области сердца и лёгких возникла ноющая нестерпимая боль, которая по неопытности вышибла дух, заставила откинуться на подушки. Муж посчитал при данных обстоятельствах это нормальным явлением и вопросов не задал. А ведьмочка привыкнув потихоньку дышать в таком режиме, всё же попыталась боль унять. Не получилось. Дохлые ёжики... что же это такое. Почему, что ни делаешь, всё как-то криво выходит. Что так хреново, что эдак. И если к предыдущей проблеме Чара сумела приспособиться, но что теперь делать с этой? Дождавшись момента, когда осталась одна, Чара с призрачной надеждой заглянула в волшебную реальность. Но маг уже оттуда ушёл. Спросить совета не у кого. Придётся справляться самой. Опять. За грудиной снова что-то кольнуло, ведьмочка поморщилась. Если это продолжится и дальше, то с такой болью в сердце остаётся надеяться только на чудо. Потому что соображать в таком режиме решительно невозможно. А надо. Два главных праздника года не за горами.
- 90 - 91 - 92 - 93 -
Глава 6:
6. Круговерть
Реал завернул события в воронку. Не смотря на то, что чрезмерная жажда жизни была поставлена в некоторые границы, сдержать возрастающий водоворот событий, уже обозначенный в мире, как обязательный, не терпящий отлагательств и посредников, только возрастало. Отказаться от него, значит потерять магические баллы. И Чара не теряла. Брала, подхватывала, исправляла всё, что только возможно. Но одно цеплялось за другое. Где-то новые знакомые, где-то новые идеи, успехи, перестановка, услуги, перетасовка, сложная комбинация. И всё это при постоянной боли за грудиной. Боль на некоторое время затихала, становилась незаметной, потом вспыхивала. Резко, без права на передышку. При таком режиме и в таком состоянии ведьмочка в конец измаялась. По уверениям врачей всё было в норме, порекомендовали меньше волноваться. Приветливые прозрачные сильфиды вторили в унисон тоже самое. Но Чаре эти успокоительные, как мёртвому припарка.
Поэтому, когда во сне она случайно заглянула в свою вселенную и увидела Геральта, посчитала это спасанием. И быстро переметнулась туда, оставив остальные сновидения без собственного участия, но пока перемещалась в мир оранжевой плитки, опять схватила порция боли. Согнувшись, отдышавшись и выпрямившись, обнаружила, что маг стоит рядом. В жёлтых кошачьих глазах скользил вопрос.
- Болит, - пояснила Чара.
Геральт резко ткнул в грудину. Ведьмочка съёжилась, стараясь заслониться.
- Тяжёлый случай, - сказал он. - Может года через три привести к инфаркту.
- Ага, а жить вообще вредно. От неё умирают, - поморщилась болящая. - Можно без учений. И таких тыканий? Я сама уже готова нож туда воткнуть, чтоб не мучиться. Скажи просто, что делать? Врачи не в курсе.
- Расслабиться и получать удовольствие, - собеседник повернулся на каблуках, медленно прошёлся туда-сюда, остановился.
-Ты издеваешься? – пискнула она.
- Не совсем. Расслабиться действительно надо. Зажата слишком. У тебя внутри логические цепочки в узел свернулись из-за образовавшихся противоречий. А должны быть расслаблены. Сейчас они дёргают друг друга, как в клубке оголённых нервов. От этого и боль.
- Почему раньше этого не ощущала?
- Когда в тебе полыхал огонь, они... ну вроде не замечали друг друга. Слишком мягкие и расплавленные были. А когда огонь погасила, они остыли, стали короче. И теперь борются друг с другом за пространство.
Чара прикинула, откуда могло взяться столько противоречивых суждений в ней одной. Ответ лежал на поверхности.
- Что противоречия образовались, не мудрено, - сказала она. - Меньше чем за год столько пережила и взглядов на жизнь изменила... если в пересчёт на привычное время, года на три хватило бы.
- Хороший показатель. Если бы люди знали, как сохранять и правильно использовать время, никогда бы не жаловались на его отсутствие.
- Давай без философии. Мне как-то с потенциальным инфарктом справиться надо.
- Хорошо. Я тебе дам методику, будешь потихоньку старые логические конструкции обкусывать, как леску. Через некоторое время легче станет.
- А сразу можно всё обкусить? Боль достала уже.
- Сразу нельзя. Психика может не выдержать. Да и вообще, опять всё в клубок сплетёшь. Сначала начинать придётся. Ты что не поняла, что в нашей работе нужна методичность?
- Поняла, поняла... Но всё равно, ещё много чего не понимаю, как работает.
- Ещё не доросла, поэтому не понимаешь, - сказал Геральт, копаясь в рюкзаке.
- Да как же мне дорасти, если ты много чего скрываешь?
- Много – понятие относительное. Много для кого? Для слона или для тебя? Для слона может не много, а вот тебе и того что есть достаточно. Даже из той информации, что у тебя есть, успеваешь делать бурю. А если у тебя будет ещё больше?
- Устрою цунами! – кисло улыбнулась Чара. - Я так перекрою мир, что все боги ахнут.
- Вот поэтому тебе информацию и не даю. Просто говорю прямо – где что сделать, где поторопиться, а где умерить аппетит.
- Да пошутила я, - нахмурилась Чара, за грудиной опять пробило. - Это схема, наверное, была верна летом. Но сейчас нет. Уже нет. Какое цунами, когда в пору в больницу ложиться.
- Ложиться в больницу не придётся, да и не поможет она в твоём случае. Лучше разбирай понятия и находи в них противоречия. Разбирай последовательность действий, которые приводят к поражениям. Ищи повороты и развилки, которые нужно миновать и свернуть, в крайнем случае, разорвать, если совсем не выгодно получается.
- Сложно.
- Я предупреждал, что легко не будет. И чем дальше, тем сложнее. Так что если нет достаточного любопытства или мотивации, лучше не ходить.
- Любопытства сейчас нет, а вот мотивация очень. При таком дискомфорте жить тяжело.
- Ну, так начинай работать, - сказал маг и протянул ей инструкцию.
Утром к горке навалившихся обязанностей, Чара присоединила ещё разбор логических цепочек мыслей и действий. Всё скрупулёзно выписывалось на бумажку, потом анализировалось, вычёркивалась, заменялось, осмыслялось... рвалось. Рвалось внутри с тонким звоном, как перетянутая струна. И от этого сразу становилось легче. На чуть-чуть, но дышать свободней. Потом перерыв. На следующий день со следующей струной, ещё на чуть-чуть. Через две недели интенсивность болезненных ощущений спала. Эксперимент оказался удачным. Одной проблемой меньше.
По общим ощущениям жить стало сложнее, но зато как интересно! Больше обязанностей – больше возможностей. В её случае это правило сработало без подтекстов. Это тебе не в большой или чужой компании работать, где пашешь на дядю, пока в больницу не сляжешь. В магии ты работаешь исключительно на себя. Главное только понимать, какие обязанности тебе полезны, а какие нет. Судя по намечающимся результатам, она, наконец, научилась в этом разбираться. Успех пьянил, и хотелось ещё.
И Чара не переставала мысленно благодарить Геральта за чудесную инструкцию и за своевременное предупреждение об ограничении воспроизведения нового, в начале осени, хотя тогда казалось, что предосторожность чрезмерна. Сейчас же... под конец года, почти зимой, понимала, что ограничение было правильным. Больший водоворот жизни она бы, когда силы на исходе, не взяла бы физически. Сгорела. Даже при существующей нагрузке тяжело. Практически на пределе. И только вера в него, в её мага, как бы пошло это не звучало, поддерживала, заставляла идти вперёд и не сдаваться даже в самых запутанных случаях. Эта неуёмная энергия находила выходы, заставляла постоянно сравнивать результаты, выигрывая у конкурентов на виражах и от этого верить и в свои силы тоже.
Каждая победа приносила семечко или росток. Люди их не видели, часто игнорировали, проходили мимо. Ведьмочка подбирала все. Ведь это – новые возможности. Из материальной реальности она переносила их в волшебную и сажала в оранжевую землю. С расчётом, что через полгода, каждая такая победа проклюнется, войдёт в силу, а через год принесёт новый плод в реальности. И даже не один. И вот тогда она развернётся. Как птица Феникс, что возрождается из пепла. Только бы в этом году до Йоль дожить без катастрофы... Осталось не так уж и долго. А потом... потом будет видно, как распределить обязанности. Что убрать изжившего, какое богатство оставить, какое передать по наследству, а перспективное застолбить на будущее.
Но пока наполеоновские планы роились мухами в воображении, о ростках нужно было заботиться вполне серьёзно. Им нужна была вода. Сначала ведьмочка носила её из материальной реальности. Потом решила, что это не серьёзно и создала маленький прудик с системой аэрации. Но он постоянно высыхал, и пополнять его приходилось тоже самостоятельно. Зато раз в неделю. Всё же удобство.
Так же надо было что-то делать со стеклянными бабочками. Они расползлись везде и постоянно норовили попасть под ноги, как наглый кот, пытающийся выклянчить еду. После того, как невзначай раздавила несколько крылатых созданий, Чара решила всё же засесть за книги с изучением свойств материалов. Всё же они должны летать, а не ползать.
Как всегда, повозиться пришлось. Складывалось впечатление, что работа мага – это сплошная аналитика. Надо всего лишь знать кто, когда, почему, зачем, при каких обстоятельствах, в какой момент времени, в каком пространстве, какого цвета кошка, в какой позе скелет под кроватью, зачем ваза стоит под потолком и что в итоге получилось. И как это всё теперь можно исправить. Так и здесь, приходилось держать в памяти кучу мелких деталей и складывать между собой в нужной последовательности.
Из всех возможных материалов, заменяющий натуральные крылья, Чара выбрала гель. Тем, которым модницы красят ногти. По цветовой палитре – выбирай, не хочу. По характеристикам лёгкий прочный, а что ещё надо? Надо только прибор для запекания. Раздобыть его не сложно. Что ведьмочка и сделала. И направилась вместе с ним и аккумулятором в свою реальность.
Эксперимент удался. Бабочки получились загляденье. Сначала ведьмочка наносила на них подложку, потом цветной гель, на некоторых даже рисовала узоры, периодически запекала. Удаляла стеклянную основу и под конец наносила ещё один слой геля с внутренней стороны. Повозиться пришлось. Но глядя на летающих блестящих разноцветных красавиц, решила, что оно того стоило. Они делали пространство живым. Можно было возвращаться к своим реальным обязанностям.
Но в один из дней дела, как по мановению волшебной палочки, прекратились. Из крутого водоворота её вынесло в середину, и она там повисла, будто замершая былинка. Было очень удобно. Она прекрасно видела, где что происходит. Какое из мероприятий друзей и знакомых, к какому результату приведёт. Какие случайности могут стоять при одном или другом выборе. Какое решение поможет взобраться наверх, а какое поведёт вниз, откуда подниматься будет сложнее. Но мешать делать людям ошибки – дело неблагодарное. Поэтому лкчше не вмешиваться.
Зрелище структуры мира завораживало, пока сюда же, в середину водоворота не пришёл Геральт. Он откинул полог, сделал шал и тут же закрыл. Наконец-то она смогла разглядеть, как у него это получается. Интересно, как у него самого всё обустроено там, где он живёт? Маг с интересом посмотрел на проекцию её мира и оповестил:
- Сегодня придут.
- Уже? – выдохнула ведьмочка.
Конечно, она этого ждала... Но всё равно оно случилось неожиданно.
- Перемещайся, - распорядился собеседник и исчез.
Постояв ещё минутку в центре водоворота, она тоже отсюда испарилась. Под жёлтым небом её ждал Геральт.
- Присесть бы, - развёл руками он.
Чара огляделась. Ну да, конечно. С весны она так и не удосужилась соорудить здесь хоть стулья. Но стульев именно сейчас не хотелось. Хотелось чего-то живого. Того, что согревает, успокаивает и даёт силы всегда. Недолго думая, на пространстве сухой оранжевой земли, она заставила пробиться изумрудную траву и мелкие сиреневые и белые цветочки, что пробиваются первыми по весне. Получилось красиво. Среди оранжевой пустыни маленькая тёплая полянка.
- Присаживайся, - пригласила ведьмочка мага.
Тот ухмыльнулся, но подошёл. Кинул сначала на край полянки рюкзак, сорвал фиолетовый цветок, потом сел, не заботясь об остальных цветах.
- А что везде траву не вырастила? Пустыня что ли нравится? – спросил он и стал обкусывать стебель цветка.
- Я пока не решила, что буду делать. Поэтому ограничусь маленьким кусочком. Для начала неплохо получилось.
- Начать мало. Надо ещё и закончить.
- Не переживай, закончу. До праздника три дня осталось. Думаю, гости останутся довольны.
- Знаешь, сколько всего ещё может произойти? - покачал головой Геральт.
Чара села рядом. Расправила складки платья и огляделась. Зрелище, конечно скромненькое, наверняка можно было и лучше. Странные небо и земля, маленький прудик рядом с саженцами, её гордость – бабочки и вот теперь небольшая полянка. Не густо. Но для начала... для начала, на её взгляд это было совсем не плохо.
- С ума сойти. А всё началось с жуткого грязного кокона. Знаешь, если бы ты тогда не пришёл... я до сих пор не знаю, как это сделал. Но это было круто. Я это никогда не забуду.
- А если скажу, что это был не я? – прищурился он. - И вообще, может будет лучше, если ты меня забудешь?
Ведьмочка поджала губы, исподлобья посмотрела на него.
- Тебя забудешь... Я тебя вообще из мыслей выкинуть не могу, вертишься там постоянно, даже тесно иногда. А ты «забудешь»... – передразнила она его. И уже серьёзно добавила. - А вообще, мне до одного места, что ты скажешь. Даже если это был не ты, а всего лишь твой образ. Ничего нет более реального, чем выдуманное. Если я что-то видела – значит, это правда, даже если это галлюцинация. Раз мой мозг помимо меня сформировал такие сигналы, значит, дело было совсем плохо. Что интересно, из всего вороха знакомых он выбрал именно тебя, я так полагаю, как наиболее эффективный. Возможно, никому другому вернуть мне вкус к жизни было не под силу. А у тебя это получилось. Ещё интересно знаешь что? Я ведь тебя не знаю. А в тот раз пришёл чёткий реальный образ. Думаю, что из будущего. Поэтому мечтаю, что увижу тебя там, куда когда-нибудь прилетят мои бабочки.
- Не мечтай.
- Почему?
- Ростом не вышла.
Ответить Чара не успела. Выдуманная реальность задрожала, прошла рябью.
- Началось. Принимай гостей, - сказал Геральт, откинул в сторону цветок и поднялся.
Возле горизонта действительно замелькали чужеродные огни. Возникшие ненадолго спокойствие и уверенность испарились. Ведьмочка вскочила. Выбирая из вариантов то ли побежать навстречу этим огням, то ли наоборот вообще уйти в твёрдую реальность, пусть без неё здесь сами разбираются.
- Стой спокойно, - сказал маг. – Не дёргайся.
Действительно. Первое было бы детством, а второе трусостью. Надо успокоиться.
- Угу, - кивнула ведьмочка, но завесу между собственными мирами всё же приоткрыла. Совсем на чуть-чуть, самую малость. На всякий случай. Для личного спокойствия.
- А вот это зря, - поморщился собеседник.
- Почему?
Он не ответил. Огни, которые насторожили Чару в первый раз, приближались. С лёгкостью прошли сквозь небо, разлетелись в разные стороны. Наверное, параметры снимают, решила она. Охватив своими измерениями горизонт, они стали подходить ближе, очерчивая собственные силуэты. Самые разные. Летающие тарелки, огромные палицы, нечто плоское и прямоугольное и даже зеркальный шар, чья модель над потолком дискотек болтается. Они преодолели уже больше половины пространство. Когда подлетят ближе, наверное, приземлятся и выйдут познакомиться, а может и просто облетят, зафиксируют и исчезнут отсюда ещё на год.
Что было у гостей на уме, Чара так и не узнала. В её реальность заглянул муж. Меленькой щёлки откинутого полога оказалось достаточно, чтоб и он тоже проявил любопытство.
- Ну вот, даже объяснять не пришлось, - развёл руками Геральт. – Три дня говоришь... Сказку о царевне лягушке помнишь, про то, как её лягушачью кожу сожгли? Похоже, сейчас развернётся тот же самый сценарий. Он же не готов к твоей вселенной, насколько я понимаю?
Чара замерла. Она ни разу так и не сказала ему о своём приобретении. Может ещё всё обойдётся? Муж посмотрел сквозь приоткрытую дверь на жёлтое небо и оранжевую плитку под ногами. На гелеевых бабочек, при виде которых понял кто здесь хозяйка. Потом придирчиво оглядел мага и спросил ведьмочку:
- У тебя там что, любовник?
- 94 - 95 - 96 - 97 - 97,5 -
Часть 2. Глава 5:
5. Кто есть кто
Бриллиант пришлось искать долго. Вернее, ждать. Возможно, она могла его найти, если бы у него не было собственных рук, ног и головы, которая неизвестно о чём думает, не делится почему и куда исчезает, а уж когда появится тем более. Время шло, а маг не возвращался и не давал о себе знать. После единственного оставленного в её погибшей реальности датчика, никаких намёков на его присутствие больше не обнаруживалось, как она ни старалась их отыскать. Возможно, датчик и правда оказался не рабочим. Но можно же, хоть на полчасика заглянуть. С момента последней встречи прошли уже зима, весна, на носу последний месяц лета. Если не успеть подать весточку в первые дни этого периода, в этом году на встречу можно и не надеяться, и не рассчитывать, как ни старайся, как бы ни хотелось. Можно будет подбивать итоги, доделывать начатое, усовершенствовать имеющееся, но новое уже не создать. Надежды на хотя бы мимолётную малюсенькую встречу не будет до начала следующего года. И то... там тоже не всё просто и также отложено во времени. От этого становилось грустно и тоскливо, если об этом постоянно думать.
Благо, заняться было чем. От хандры хорошо спасал теоретический факультет. Не зря она на него поступила. С каждым новым днём количество заданной на обработку информации только увеличивалось. Что приятно, параллельно с этим, в библиотеке гораздо больше книг перестали быть пустыми для неё. Каждая прочитанная книга расширяла кругозор, позволяла создавать новые логические комбинации и цепочки, заставляла находить решения из сложившихся ситуаций без повтора и лишних нервов. Если раньше этой методикой ведьмочка пользовалась по наитию, то сейчас некогда примитивные рамки стали обрастать знанием. Для чего это делается, почему происходит и, что существенно, как соблюсти дозировку. Если бы она обладала этим знанием в прошлом году, наверняка не вляпалась в такую неприятную историю, как разгром собственной вселенной. Очень скоро пришло понимание, что студентов учили не ходить проторенной дорогой буквально во всём.
- А как вы думаете, почему так? – спросила аудиторию худенькая преподавательница.
Не смотря на нежный вид, голос у неё был отменный, долетал до всех. Образ дополняли тёмные распущенные волосы и длинное узкое платье с разрезом до колен. Всё в рамках приличия, не забалуешь.
Ответы полетели со всех сторон:
- Чтоб жилось сложнее!
- Чтоб не поймали.
- Чтоб чаще проваливаться в кротовые норы.
- Все герои должны быть в масках!
Последняя реплика вызвала жиденький смех зала, но все быстро успокоились. Здесь собрались будущие ведьмы и маги, как никак, а не шаловливые школьники. Надо держать марку.
- Чтоб больше грибов собрать, – спокойно ответил голос откуда-то справа.
Очень захотелось разглядеть того, кто это сказал. Для этого Чаре пришлось наклониться вперёд, почти лечь на парту. Высокий привлекательный вьюноша вальяжно откинулся на спинку скамьи. Хорошо одетый, небрежно причёсанный, что придавало ему несколько хулиганский и от этого аппетитный вид. Ведьмочке понравилось, что не смотря на спокойный голос, именно его ответ был отмечен всей аудиторией. Занятный тип.
- Почему грибов? – посыпались вопросы со всех сторон.
- Ядовитых? – пошли дополнения.
- Действительно, почему грибов, - поддержала интерес преподавательница с хитринкой в глазах. Уж она-то наверняка знала ответ, поняла Чара, просто даёт право довести мысль до конца.
- Система людей похожа на осенний лес, - пояснил вьюноша. – Кто встал пораньше - собрал все грибы. Его соратникам или последователям достаются крохи. А тем неудачникам, что приехали позже, не достаётся совсем ничего. Или надо искать новые тропинки, или довольствоваться пустой корзиной.
- Ну и? – протянула преподавательница, - вывод-то какой?
- А вывод... Вывод, что люди – существа ленивые. Им бы отойти от привычного алгоритма действий, решить задачку иным способом, найти тропинку, которой ещё никто не ходил, и собрать собственную корзину грибов с избытком. Но они идут по следам, поскольку дорога знакомая, не имеют представления сколько людей прошло здесь до них и брюзжат, что жизнь к ним не справедлива.
- Правильно, - сказала преподавательница. - В привычных действиях нет ничего магического и волшебного. Только первопроходцу достаётся магия. Последующие довольствуются мелочью, основной массе людей не достаётся вообще ничего.
- А что же делать? – расстроено проговорила приятная блондиночка на первом ряду.
- Учиться сворачивать время трубочкой или поворачивать его вспять, - хохотнул вьюноша и тем самым заработал ещё приятную кучку баллов в глазах Чары.
- Попробуйте, - одобрила выбор преподавательница. – Может вы найдёте новое решение этой насущной проблемы.
Лекция скоро закончилась, а слова вьюноши из головы не выходили. Время вспять поворачивать пока она не научилась, но вот заслуженных грибов хотелось очень. Полученные знания необходимо применять на практике, вспомнилась одно из выученных правил. Иначе они мертвы. Только применять надо аккуратно. После пережитых зимой катаклизмов, подставляться снова не хотелось. Да и омела сказала, что следить за ней будет, так что вести себя надо аккуратней вдвойне, пока не наработала опыт лучше не сильно высовываться. В эти рассуждения быстро подключился внутренний голос протеста. А она и не будет высовываться. Тем более, как наработать опыт, если ничего не делать? Помаявшись немного, ведьмочка решила рискнуть. Хуже-то не будет из-за одной попытки? А если что-то новенькое откроется – ей в плюс. Как-никак, начало августа... Много волшебных идей, которыми ни разу не воспользовались, покидают этот мир да следующего года. Но только не её. Её должны оставаться здесь и жить, во что бы то ни стало.
Первая насущная проблема, которую хотелось решить – это попытка найти Геральта. Так... как там говорится? Не ходить проторенными путями. Что мы имеем в арсенале? Алгоритм – ждать. Ждать у моря погоды не эффективно. Значит, не вариант. Надо с ним заканчивать и делать что-то новенькое. Где-то ведь он существует, его физиологическая оболочка. На носу как раз день боевых магов. А то, что он боевой маг, Чара даже не сомневалась. Самое время обозначиться. Всего лишь один мысленный сигнал. Он почти не всколыхнёт пространство для одного человека, а для других вообще останется незамеченным.
Среди холмов окружающих школу, она выбрала самый высокий, взобралась. Отлично. Все четыре стороны света в её распоряжении. Потом сконцентрировалась, отвлеклась от эмоций... и вот мысленное поздравление в форме тоненького золотого ручейка потекла куда-то в сторону запада. Наверное, он там. Должен получить и понять кто отправитель. И возможно, придти на досуге. Интересно, как послание сработает? С полным удовлетворением она с территории академии переместилась в свою волшебную реальность.
Налюбовавшись капсулами в фонтане, ведьмочка сделала вторую попытку передать приветствие магу уже из своей вселенной. Здесь омела не властна, а подстраховка в таком важном деле, как передача информации, не помешает. Да и результат ведь хочется побыстрее. Очень уж надоедает на месте топтаться, хоть и вынужденная это мера.
Ведьмочка рассчитывала получить эффект от послания здесь, такой же, как и в большом мире. Но мысленный золотой луч, отзеркалил от звёздного неба, потом ещё и ещё и быстро образовал замысловатую светящуюся сеть. Как только Чара от удивления выключила послание, золотая сеть рассекающая небо пропала. Ничего себе эффект. На это она не рассчитывала. Её мир имеет границы? Самые натуральные? Она всегда считала это образным выражением.
Из любопытства и упрямства, Чара пожертвовала временем и подошла к краю собственной вселенной, хоть путь оказался не самым близким, и не обустроенным. Дальше парка с фонарями у неё дело пока не продвинулось. Под ногами постоянно попадались какие-то сталагмиты, наросты. Пришлось снять неудобные туфли и создать кроссовки. В итоге путешествия она потрогала, постучала по горизонту, как в старом кино о звездолётах. Действительно, внутреннее пространство замкнуто. Дальше не пройдёшь, не прыгнешь и весточку не передашь. Вот те раз. Хотела сметать границы, а у самой их вон сколько понастроено. Вот, наверное, что имел ввиду Геральт, когда говорил, что пространство надо расширять. Если она в предложенной ей реальности сможет создать нечто интересное, полезное и непротиворечивое остальному миру, её горизонт станет размытым. Она сможет посещать другие миры, а они её.
Немножко обескураживало, что звездолёты, что прилетали к ней в прошлом году зимой, преодолели эту границу без видимых повреждений. Как у них это получилось, оставалось пока загадкой. Ведьмочка решила, что они обладают механизмом расплавления этой оболочки и внедрения туда, куда им надо. Как вирусы. Правда вирусы потом начинают поедать внутренности клетки, разрушать замкнутую структуру. В этот момент надо либо переварить вредоносного агента, либо выгнать его из себя, либо смирится с тем, что тебя съели. Чтоб создать первые два варианта, надо иметь либо развитую структуру противодействия, либо хотя бы антивирус. Антивирус... Чара нащупала в кармане золотой песок. Опять все дороги приводили к магу. Как-то это уже доставать потихоньку начинает. А она ведь так и не попробовала в действии его подарок.
Вернувшись к фонтану, она развернула салфетку. Золотые пылинки искрились, завораживали. Интересно, откуда они берутся?
- Кому послание сегодня днём отсылала?
Чара вздрогнула, чуть не рассыпала сокровище. Скомкала салфетку, прижала к груди, потом сунула в карман. Из-за поспешных манипуляций не сразу сообразила, что наставница имеет ввиду, та ей помогла сориентироваться:
- Да, я заметила, чем ты занималась возле академии. Так кому послание отсылала?
- Никому, - ответила ведьмочка.
- Ради никого, такие письма не шлют.
Ведьмочка поджала губы, но пояснять свои действия не стала. Карин же настаивать на ответе тоже не стала, просто огляделась.
- Хорошо здесь у тебя, - сказала она, поднявшись на ступеньки, пройдя вдаль парапета. - Даже фонтанчик имеется. Сегодня день боевых магов, сейчас бы их сюда, порадовались бы.
- Он маленький, им бы места не хватило, - засмеялась Чара. – Разнесли бы его в щепки.
- Когда создавала эту реальность, об одном из них думала?
- С чего вы решили? – прищурилась ученица.
- Фонтан – достаточно необычный элемент декора для первой параллельной вселенной, - Карин поправила выбившийся локон. - Либо создатель должен с ними работать – это к тебе не относится, либо искренне ими восхищаться – по скромному дизайну фонтана этого тоже не скажешь, либо он должен быть связан с человеком, который так или иначе влияет на твоё мировоззрение. Ну так, об одном из них думала?
- Думала... – нехотя согласилась ведьмочка, - но не думала, что это так заметно.
- А иногда надо думать. Когда отражаешь в своей реальности что-то, оно многое может рассказать о тебе.
- Значит, лучше убрать?
- Зачем? Приятная вещица, - Карин подхватила несколько капель, повертела их в ладонях, как прозрачные мячики, будто в пространстве её рук был вакуум, и выплеснула обратно. - А никого другого твои душевые метания не волнуют, поверь. Это я как наставница должна знать что, когда и почему происходит в жизни моих учеников. Оборотная сторона медали профессии, чтоб вовремя заметить и предупредить катаклизм. Он мне невыгоден так же, как и моим ученикам.
- И какой катаклизм происходит самым первым? – задала наглый вопрос Чара.
- Самый первый, это когда вселенные учеников начинают посещать гости, а ученики ещё не умеют антивирус ставить. И даже не знают, откуда брать его.
- А у меня он уже есть, - не сдержала импульс восторга ведьмочка.
И в подтверждение слов она вынула из кармана салфетку и сыпанула щепотку золотого песка на мраморный пол. Из него тут же поднялась золотая стена до неба, развернулась, поехала полупрозрачным занавесом в разные стороны, расширяясь в диаметре. Золотая мантия накрыла Чару, пробежалась тысячей холодных острых иголочек, было немного щекотно. Исследовав ведьмочку, мантия нехотя отпустила её и стала разъезжаться дальше, проверяя парк – золотя деревья, скамеечки, приглушая на время фонари, уходя к горизонту. Даже небо осветилось золотым северным сиянием. Ведьмочка стояла чуть обалдевшая. Вот и представился случай увидеть, как это работает. Зрелище впечатляющее. Чара победно посмотрела на наставницу с расчётом увидеть такой же восторг, но у той эмоций никаких не было, а в движениях скользило напряжение.
- Очень хорошо. Кто тебе этот песок дал? – спросила она.
- Да есть тут один. Вернее, был. Теперь нет.
- И ты не нашла ничего лучше, чем воспользоваться его антивирусом? – усмехнулась наставница. – Я так понимаю, он тебе не объяснил смысл его работы?
- А что такого? – захлопала глазами ученица. - Он как-то неправильно работает?
- Работает он хорошо. Даже очень. Но есть одно но. Песок обезвреживает пространство для того, кто его создал. В идеале, во вселенной того же создателя. Вот ты, например, прошла через эту завесу. Тем показала, что ни врагом, ни вирусом, что разрушит хозяина антивируса, не являешься. Так же антивирус показал, что декорации, что здесь построила, также не являются чужеродными для создателя золотого песка. А теперь найди в этой системе ошибку программы. Со своей точки зрения.
Чара замешкалась. Что здесь может быть непонятного? Никто посторонний, кто хоть как-то угрожает её вселенной сюда не войдёт. А если это что-то здесь есть, завеса вынесет за границу реальности. Пространство чистое. Противоречий здесь нет. И всё же... Есть ошибка, которая может погубить вселенную. Слабая догадка отблеском полыхнула внутри. И от этого стало холодно. Она повторила фразу наставницы:
- Обеззараживает пространство для того, кто создал песок, - потом замолчала. Очень не хотелось вслух произносить то, что теперь лежало на поверхности. - А если этот создатель сам вирус для моей вселенной?
- То-то и оно, - довольно улыбнулась Карин. - Насколько ты доверяешь тому человеку, кто дал тебе этот песок?
- На все сто.
- А стоит ли? Пройдёт ли он через твою собственную систему защиты? Об этом не думала?
- Да как же я могу об этом думать, если даже не знаю, как этот песок создать?
- А вот это уже другой вопрос. На самом деле, он создаётся из значимых для мира дел. Когда их накопится достаточно, ты сама его найдёшь в себе в своё время. Кстати, песок – это место хранения основного артефакта. Он важен, но есть антивирус в разы серьёзней.
Опять куча утверждений и почти ни одного ответа.
- Что значит в себе? И что это будет за артефакт?
- Это будет нечто золотое. Возможно оружие, возможно элемент одежды, возможно посуда. У каждого по-разному. Угадать заранее нельзя.
Чара кивнула и вернулась к странной мысли, теперь не дающую покоя:
- Значит, вместе с песком он подарил мне часть своих значимых дел. Просто подарил, не прося ничего взамен?
- Сними розовые очки, - привела её в чувство наставница. - Этим он завоевал твоё доверие. Это само по себе ценный подарок. А вот что с этим доверием он будет делать, большой вопрос.
- Как всё сложно. Что же теперь делать? Как убрать ту программу, что здесь уже включилась с этим золотым песком?
- Ничего. Жди. Обычно тот, кто дарит такие подарки, возвращается. Вот тогда и сможешь выяснить, кто есть кто.
Карин ушла, а Чара осталась в смешанных чувствах. Внутри всё встало с ног на голову. Кто казался другом, теперь был... врагом? Из желанного бриллианта превратился в бриллиант мутной воды. Или нет? Может он что-то не знал или не видел, или не понял? Почему не объяснил? Фонтан опять привлёк к себе. Хотелось искупаться прямо в нём. Зачем, не понятно. В знак протеста что ли? Протеста чего? Что не согласна с тем, что сказала Карин? Или с тем, что надо смириться, что в этом мире друзей нет? Она опустила ладони в воду, пока первый внутренний раздрай не улёгся. Потом села на парапет, обняла колени. Шуршание воды и брызги создали её мир на несколько минут. Незаметно для себя в них она оставила терзания и неприятности. Всё-таки традиция купаться в фонтанах не лишена смысла.
Чара успокоилась. Пришло убеждение, что так или иначе, всё выясниться. И переживать сейчас бесполезно и пустая трата времени.
Часть 2. Глава 6:
6. Волки и рыба
С Ламмас улетели метания и не рождённые желания. Мабон высушил землю, позолотил деревья, людей сделал жёстче и скупее на эмоции. Ведьмочка чаще чувствовала усталость и жгучую нехватку присутствия Геральта. Постоянно хотелось пить. Маг если и получил весточку в начале августа, то не откликнулся, не показался, не обозначился. Оставалось только верить Карин в её утверждении, что не всё потеряно, что странный знакомый рано или поздно вернётся, и ждать.
Тем временем Саммайн раскрывал свои объятья. Теоретический факультет постепенно становился практическим. Ученикам давали задания с выходом в собственную или обычную реальность, чтоб набирались опыта, учились применять знания, оттачивали навыки эмоциональной самообороны. Не миновала эта практическая работа и Чару. Ей выдали распоряжение выудить из ленты новостей нечто ценное.
Кошмарное задание. Проглядывая новости, всегда есть риск попасть в сети Прозрачных Рыбаков - вассалов Омелы, тем самым растратить время – самый дорогой невосполнимый ресурс. Или эмоции. Тоже ресурс. Дорогой, но восполнимый. Или забить ненужной информацией мозг. У некоторых это вообще не ресурс. Именно потому, что часто попадают в их сети.
Выглядят новостные сети всегда одинаково - они блестят. Задорно блестят. Серебристыми чешуйками обглоданных рыб, перламутром крючков, перезвоном колокольчиков или стеклянных разноцветных бус. Тот, кто умел видеть эту несуразицу, как правило, это умели маги, понимал, что они несли в себе ментальный мусор. На него ловили всех, кто не имеет собственного мнения ни по одному вопросу, но с радостью клюнет на яркую бумажку чужого, не заботясь, что она скрывает внутри. Подобное времяпрепровождение делало из людей скотов, а они и сами этого не замечали. Часто делали революции под чужим руководством от всего сердца, не понимая истинны, а потом так не понимая почему, сами же отправлялись на плаху истории.
Зная это, в пространство новостей ведьмочка заходила не часто, чтоб лишний раз не рисковать. Но преподаватели посчитали такое поведение слабостью и выдали задание найти среди сетей Рыбаков дорогую вещицу. Право выбора, через какой мир идти в эту новостную ленту, оставили за ученицей. Как-никак, два мира в итоге должны состыковаться, поэтому с какой стороны начинать движение друг к другу не имело значения. Радовало это не слишком сильно.
Чтоб окунуться в клоаку и остаться собой, нужна железобетонная уверенность в своей правоте и огромный пласт проверенной информации. Просто огромный. По всем вопросам. Или по крайней мере нужно знать точно, у кого эту информацию быстро найти. Иначе засосёт – не выпутаешься. Долго она откладывала сей поход. Но рано или поздно в канализацию спускаться надо. В прямом смысле. Ведьмочка выбрала для похода по миру новостей собственный волшебный мир, и необходимая дверь тут же обозначился металлическим люком в мраморном полу и длинной лестницей вниз. Запах оттуда исходил соответствующий. Несколько подташнивало от предстоящего похода, но спускаться надо.
Лестница в мир новостей была отвратительно липкой, словно лента для мух. С трудом отлепившись от них на последней ступеньке, Чара огляделась.
Разбросанные сети не заставили себя ждать. Стенания о несправедливости жизни, создание ложной паники, взывания к тем, у кого нет душ... О, любая сеть - это жирная вкусная рыбка для баталий, где мнения стенка на стенку. Люди грызутся волками, выкрикивают обвинения, негодование, жалость. Не видя, что Рыбак стоит рядом, чаще над ними на верхушке ржавой лестницы или склоне горы отбросов и вбирает в себя тучу эмоций и чужого времени, становясь жирнее и богаче. Золотой дождь маленькими ручейками через наброшенную сетку от озверевших людей течёт к Рыбаку. Это его плата за создание иллюзии жизни своих подопечных. Большую часть своих доходов они отдадут Омеле.
Вот другая сетка. Здесь уже люди, уставшие и бедные расходятся, по своим лежанкам, опустошённые, не имеющие сил сменить волчье обличье на людское, не понимающие, зачем живут. Это страшно. Но Чара ничем помочь не может. Пока люди не увидят сеть, они ведьмочке не поверят. А не увидят, пока рыбак их не выкинет на обочину, как её когда-то. И они не вылупятся из грязного кокона. И то, если захотят. Некоторые бегут под блестящую сетку к рыбаку с радостью и добровольно, как только оклемаются. Замкнутый круг. Но так проще жить. И осуждать их за это нельзя. Только принять как должное их выбор.
Под конец похода по липкой канализации, когда Чара наконец отыскала жемчужину в ворохе шлака, она заметила прозрачный силуэт боевого мага. Вот уж где-где, а здесь она его увидеть не ожидала. Когда он подошёл ближе, она разглядела, что его тень. Он сюда не суётся, поняла она, предпочитая отправлять тёмный двойник. Тому всё равно ничего не страшно. Он здесь, как рыба в воде, знай проскакивает сквозь серебряные сети. Умно. Заметит или нет? Заметил. Подошёл, сдержанным кивком поздоровался и стал рассматривать ближайшую сетку с людьми.
- Рыбаки становятся сильнее, - тихо сказал он. – Высасывают из людей всё до капли.
- Это понятно, - откликнулась Чара. - Чем больше людей им подчиняются и угождают в сети, тем сильнее система.
Потом, отметив про себя болезненные судороги тех, кто находится внутри, сказала:
- Это больно. У них болит душа. Какой-то частью себя они понимают, что это не жизнь, но сопротивляться не умеют. Умеют только подчиняться.
- У них нет души, - жестоко произнёс он. - Она давно умерла.
- Тогда что же у них болит?
Чара пристально посмотрела на мага, тот на взгляд не ответил, только поджал губы. Блестящая сетка распадалась. Обессиленные волки вылезали оттуда. Тень мага не стала дожидаться конца фарса. Развернулась на каблуках, пошла прочь.
- Думаешь, для них выход есть? – крикнула ведьмочка ему вслед.
- Знаешь, почему ты до сих пор не стала магом? Воюешь за чужие жизни и чужое мнение. Чужое. Не твоё.
- Оно моё.
- Ну, хорошо, - нетерпеливо обернулся он. Подошёл очень близко и прошипел с таким холодом, что кровь застыла. - Представь. Что-то сломалось в механизме сетей, и ты победила, разорвала её. Победило это «твоё» мнение. Думаешь, одна поломанная сетка изменит реальность, сделает её такой, какой ты сейчас хочешь? Ты понимаешь, что это система! Вместо одной сетки на шею людей тут же накинут вторую, третью. Пока они не научатся думать головой, а не лозунгами. А до тех пор так и будут хвататься за пустые фантики, как за соломинки, ещё и восхваляя благодетелей за такую милость. Да и вообще, одна разорванная сеть, что изменит для тебя? Ты станешь счастливее? Чем конкретно это улучшит твою жизнь?
Чара молчала.
- Вот то-то. Ничем. Избавляйся от жалости к окружающим, как от мешающего рудимента. Пусть мертвецы ловят своих мертвецов. А тебе надо идти вперёд. Не оглядываясь и не сожалея. Только тогда у тебя есть шанс помочь им. Да и себе тоже, - снисходительно добавил он. – Пойдём, надо выбираться отсюда. Не хватало тебя ещё из-под одной этой гадости выуживать.
Они дошли до лестницы наверх. Он пропустил её вперёд. Сам поднялся следом. Оглядел её новую реальность, но ничего не сказал. Сжимая в кулаке жемчужину, Чара спросила, что вертелось на языке.
- К тому времени, когда смогу помочь, я уже умру.
- Возможно, - бесстрастно констатировал маг. - Но они умрут раньше. Попробуй помочь хотя бы их детям. Слишком долго сплетались рыбаками сети. За одно поколение из скота людей не сделать.
Выслушав очевидную истину, ведьмочка покраснела, как нашкодившая школьница. Она так давно не видела Геральта, что была рада даже тени. Хотелось многое рассказать и поделиться, но больше всего хотелось задать ещё один вопрос. Несколько раз она думала, что вот-вот выпалит то, что не даёт покоя с лета. Но так и не решилась.
Посчитав, что ему больше нечего здесь делать, маг ушёл, а повод на долгие размышления остались. Ведьмочка была очень рада, что он опять появился в её жизни. Но надолго ли? И что за махинацию он решил провернуть с золотым песком когда-то, а может Карин ошиблась? Вопрос тяготил недоверием, но пока задать его напрямую у неё не хватает духу. Старое правило о том, что задавая вопрос надо быть готовым к любому ответу, показывало, что любой ответ её не устроит. Пока она боится подтверждения версии Карин и предпочитает оставаться в неведении. Сколько так будет продолжаться, Чара ответить затруднялась. И пока оставила всё как есть.
На смену сложного осеннего периода уже спешил новый праздник...
Утреннее тёмное зимнее небо грохотало снежными тучами. Хотя конечно, грохотало не оно. В темноте ложишься, в темноте встаёшь. Это очень короткое время от всего года, но пережить его надо. И не просто пережить, а выйти победителем из этой войны с самим собой и с миром.
За год стало понятно, что процесс трансформации не обратим. Всё меньше и меньше в ней оставалось человеческого. Ни жалости к утраченному, ни иллюзий о возврате к нормальной жизни не было. Первому Чара не позволила родиться, а с последним безжалостно расправилась на корню. Опыт борьбы с сорняками оказался полезен.
Пришло понимание, почему в прошлом году погибла её вселенная. Тем не менее, за год из выжженной пустыни ведьмочка смогла нечто устойчивое. Хороший результат.
А впереди Йоль. Когда время представить на суд высших сил свои результаты. Опять прилетят звездолёты. Им она предъявит устойчивость, выработанная от прохождение Рагнарёга, несколько реализованных идей, постоянная учёба и... какая-то странная любовь. Ничем другим охарактеризовать своё отношение к тому, кто когда-то пришёл на помощь, она не могла.
Этот кто-то скоро начал завляться в её реальность чаще. И даже обосновал свой уголок в дальнем конце её вселенной. Задать острый мучающий вопрос ведьмочка так и не решилась. Ни самому Геральту, о том, что ему здесь надо, ни наставнице о том, как правильно в этом случае поступить. Выбор Карин в любом оставит за ней. А пока она боится посмотреть своему страху в глаза, этот выбор будет неполноценным.
Монада жизней
Часть первая
1. Незнакомка
2. Колдовские манёвры
3. Провал
Ведьминские рассказы
Часть первая
1. Явление
2. Первые вопросы
3. Утренний кофе
4. С чем едят времена года
5. Время жарких дел
6. Круговерть
7. Рагнарёк
Часть вторая
1. Как избавиться от катастрофы
2. Зелёная гостья или Между небом и землёй
3. В поисках Хогвартса
4. С чего начинается магия
5. Кто есть кто
6. Волки и рыба
7. Башни будущего
- 1 - 2 - 3 -
Часть 3. Глава 1:
1. Слишком прыткие возможности
Замысловатые узоры на морозном стекле скупо искрились в закатном солнце. Прошло два года с того момента, как её вышвырнуло в мир магии. За это время она хотя бы приблизительно отстроила собственную вселенную. Учёба, новые знакомства, хрустальные башенки планов. Но чего-то не хватало. Так и хотелось крикнуть собственному отражению в стекле, набирающему с темнотой силу, что сейчас вполне себе сносный уровень. Когда не ждёшь звёзд с небес, но в то же время их искры в твоей жизни присутствуют. Есть стабильность, сносный доход, правильность действий, но в тоже время... скука неимоверная. Она неожиданно вышла на новый виток развития и что делать, понять не могла. Планы, что построила совсем недавно, ей казались уже мелкими.
Можно было бы спросить у Геральта, что делать, но тот опять куда-то испарился после последней перепалки. Эмоции он показывал редко, но уж если показывал, то становилось ясно, почему прячет. Это был чистый атом. Яркий, незабываемый, взрывной, искрящийся и искренний. Радиация, исходящая от него плавила всё вокруг. Заряд, срывающийся с кончиков пальцев, оставлял полосу чёрного пепла в раскалённом воздухе. Только успевай уворачиваться. Противостоять такому натиску бесполезно. Но если охота сгореть, то можно и подставиться. Смерть будет хоть и болезненной, зато моментальной.
Процедура сгорания в планы ведьмочки не входила, она предпочитала обходиться расчётной профилактикой. Вычислить траекторию движения заряда и не стоять в том месте, куда он упадёт. Нагло, но эффективно. Последний раз то ли расчёт оказался не верным, то ли маг в решающий момент изменил траекторию удара. С огромной силой он швырнул атомную вспышку в нужную сторону, Чара едва успела уклониться. На скале за спиной осталась выбоина, а на землю, после некоторых раздумий, опал необычный камень.
Несколько дней потом она ходила вокруг этого камня и думала, что с ним делать. Он был увесистый и напоминал горный хрусталь. Полупрозрачный, матовый, в форме глубокой ванночки... или раковины? С волнистыми краями шириной с перила. На ощупь нежно-бархатный и тёплый. Почему у камня такая форма, Чара так и не поняла. Расставаться с новым сокровищем страсть как не хотелось. И ведьмочка рассудила по-своему. Раз эта прелесть попала к ней, отдавать её не будет. А воспользуется правом старинного феодального закона «что упало, то пропало». И будет распоряжаться на своё усмотрение.
По длине камень был с три ладони, по ширине две. А по весу, наверное, килограмм пятнадцать. С некоторыми усилиями она перетащила его к фонтану, а потом долго ходила вокруг да около, пока решила, что подобные подарки лучше хранить в себе. Вселенные, как показывает практика, разрушаются. А вот она с нет. Поэтому такому подарку место внутри. Но надо как-то впитать его. И вот с этим возникла проблема. Но ведь в мага как-то он помещался, раз с кончиков пальцев вылетел. Задачка долго казалась неразрешимой. Пока наставница Карин опять не зашла в гости. Камень сразу привлёк её внимание.
- Что это? – указала она на хрустальное чудо.
- А... долго объяснять, - отмахнулась Чара, пытаясь из непослушного геля создать погибших когда-то бабочек. Получалось плохо, вернее не получалось совсем, что раздражало.
- А стоило бы объяснить, - проигнорировала её занятие Карин. - В камне содержится одно из достоинств его создателя.
- Какое? – ведьмочка отложила кисточки в сторону. Ради такой информации можно и отвлечься. Даже нужно.
- Тебе лучше знать. С кем-то ты его создавала? - ухмыльнулась Карин и слегка касаясь, провела по камню пальцами. Тот срезонировал и зазвенел.
Чара задумалась. У боевого мага куча достоинств. Овладеть для начала хотя бы одним из них... об этом даже мечтать не смелось. А тут... удача сама в руки прилетела. Но что-то её в этой схеме не нравилось. И она озвучила что.
- А у него не убудет этого качества? – уточнила ведьмочка с опаской.
Карин пожала плечами, поправила юбку и села в возникшее из ниоткуда кресло, как когда-то в беседе с Мерлиным. Откинувшись на мягкую спинку, посидела немного в задумчивости. Чара ждала. Знала, гостья вспоминает и просчитает возможные варианты.
- По-разному бывает, - наконец подвела итог она. - Здесь не угадаешь. Иногда по глупости отдают всё без остатка, а иногда просто делятся. Как сама считаешь, какой твой вариант?
- Ну... глупцом этого создателя не назовёшь. Скорее наоборот. Так что, скорее всего, просто поделился. И можно с чистой совестью пользоваться, - закончила Чара мысль, довольная собой.
- Ох, молодёжь, - вздохнула Карин. – А если бы ты поняла, что забрала всё качество целиком, понесла бы отдать его обратно?
- Наверное, нет. Скорее всего. Если только кусочек, - с запинками выдала ученица.
- В том-то и дело, что «наверное» и «скорее всего». Учись думать, как ведьма. Отдавать то, что досталось трудом и личным временем, можно только в том случае, если это выгодно. В противном случае, из тебя всегда будут вить верёвки. Тогда любой оппонент станет для тебя Прозрачным Рыбаком. Понятно?
- Понятно, - поджала губы ведьмочка. Сама же подумала, что ослаблять врага, наверное, можно. А вот ослаблять друга, как-то... цинично что ли. Да и не выгодно. У кого тогда учиться?
- Вот, другое дело, - не заметила Карин упрямого взгляда собеседницы. - Так что в любом случае можешь пользоваться своим сокровищем с чистой совестью. Оно твоё. Будешь в академии, зайди ко мне. Рецепт дам, как правильно камень переработать.
На следующий день Чара уже колдовала перед котлом. Для начала камень необходимо растопить, сделать обтекаемым, мягким и податливым. Затем добавить щепотку собственной силы воли и ждать леденцового цвета. Потом остудить и выпить.
С первыми каплями волшебной карамели душа потяжелела, сделала тело прозрачным. С розово-перламутровым отливом в жилы вливался ядерный заряд, принадлежащий когда-то не ей. Это он оставляя тонкую полосу чёрного пепла в воздухе. Освобождаясь от лишних примесей, сжатый огонь бежал по венам, распадался по нервам. Все пятнадцать килограмм ярости впитывались в кожу, становясь ей самой. Такое состояние ей понравилось.
Карин сказала, что утяжеление души на вес тела не влияет. Но, было бы всё равно интересно проверить. Но потом. Сейчас хотелось наслаждаться новыми ощущениями. Чара ждала, когда новое качество проявит себя. Ночью оно должно встроиться, обосноваться в новом теле, как в предыдущем. И на следующий день заявить о себе в полный голос. Через несколько часов вся тянущаяся карамельная жидкость впиталась, и пришло понимание, что за достоинство скрывалось внутри. Оно сорвалось я зыка само.
- Вижу цель, не вижу препятствий. Потрясающее качество!
Хотелось прыгать, но как-то тяжело это получалось, и Чара не стала, посчитав, что степенность с этого момента в норме вещей. Не маленькая девочка уже. Придав увесистости, в перспективе этот камень позволит самой прокладывать нужный курс, не болтаясь по жизни лёгкой щепкой. Несколько дней казалось, что обладать уникальной пробивной силой – бесподобное удовольствие. Но теперь, она решительно не знала, куда приложить новые возможности. И тихо маялась в тех делах, что сама же недавно запланировала.
На выручку опять пришла Карин. Она заметила вялое состояние ученицы и для эксперимента решила взвесить её душу.
- Теперь понятно, почему тебе тесно здесь... – она спрятала весы Тота и с любопытством стала листать разноцветные журналы, разложенные на столе.
- Почему? – тоскливо сказала Чара.
Манипуляции наставницы ей совсем не нравились. Так суетиться она начинает, когда можно рассчитывать на неожиданный эксперимент, через который потом проводит учеников. Стать подопытной крыской в данный момент не улыбалось.
- Масса увеличилась вдвое, - пояснила Карин. - Это много. Для такой души нужен больший размах. А ты создала планы для того веса, который могла осилить. Сейчас они для тебя уже как пустые семечки.
- И что же теперь делать? Имболк уже скоро. Я не успею изучить собственные возможности и перестроить планы.
Наставница улыбнулась. Этого Чара и опасалась. Что-то будет...
- На этот случай у нас есть возможность воспользоваться чёрных ходом через реальности, - подтвердила её опасения Карин. – Про кротовые норы слышала? Очень похожий эффект. Естественно, он не для всех. Основная масса идёт от ступеньки к ступеньке. Но в редких случаях, ученикам позволяют пройти мимо правил. У тебя как раз тот самый случай. Я поговорю с кем следует, и тебе предоставят возможность пройти испытания вне очереди. С таким весом, тебе это уже под силу. Должна справиться. При успешном прохождении сможешь не только подтвердить права на собственную реальность, но и ходить в другие вселенные.
- Так скоро?
- Спасибо своему оппоненту скажи. То, что потерял он, ты вовремя подобрала. Новые возможности, новые обязанности. Это же интересно, не кисни... – Карин посмотрела на полуобморочное состояние ученицы. - Что, тебе больше не нравится то, что у тебя есть?
- Нет-нет! – охнула ученица и постаралась собраться. – Я просто растерялась, что так скоро. Я не ожидала.
- Это дело поправимое, - отмахнулась от её переживаний Карин. - Чтоб выйти на новый уровень, нужно всего лишь пройти через смерть.
- Опять смерть... Только-только привыкла к расстановке вещей. И опять всё менять...
- А как ты хотела? Про постоянство забудь. Нет его. Если не движешься вперёд, значит, идёшь назад. Третьего не дано. Но если хочешь посидеть ещё в этой реальности... можно и это обеспечить. Но ты потеряешь год. Если не примешь сейчас предложение, через год можешь с новым даром распрощаться, он как влился, так и утечёт из тебя, как у того, кто его потерял. А между прочим, из-за такого неожиданного стечения обстоятельств, ты можешь выиграть два года. Это много, поверь.
Ведьмочка прикину собственные возможности и перспективы. Оптимистический голос подсказывал изнутри, что надо идти вперёд. Пессимистический, что лучше посидеть на попе ровно, авось само рассосётся. И может хрен с ним, с этим даром? Как-то слишком быстро при его обладании начались проблемы. И почему этот камень был потерян магом? Уж не по этой ли причине? Может это не она подобрала качество, а он элегантно сбагрил его?
- Ну что, идёшь на испытания? – вернула Чару к действительности Карин. - Правила расскажу потом.
- Иду, - выдохнула Чара. – А что будет с теми башенками, что я построила? Их же нельзя просто уничтожить. А при новых возможностях, следить за ними не смогу.
- О, за них не беспокойся. Ответственность за них мы передадим кому-нибудь из учеников с курса. Наверняка кто-то из них недооценивает своих возможностей или не смог вовремя создать планы. Так, надо подумать, кому же это доверить?
В дверях показался хулиганистого вида вьюноша, когда-то рассуждающего о грибах.
- О, вот на него, например, - ткнула в него пальцем Карин, а Чаре сделала знак уходить. – А ты иди уже. Перед гонкой со смертью надо хорошенько отдохнуть.
Часть 3. Глава 2:
2. Заклятый друг
Смерть – понятие растяжимое. Человек не задумывается, что это состояние он переживает за жизнь много, много, много раз. Физически ведь умирать, не обязательно. Только когда он маленький, он не замечает, как на всех парах проскакивает этот калейдоскоп смертей. Ему настолько всё интересно вокруг, настолько любопытно и важно. А ещё напрочь отсутствует страх неизведанного, ужас перемен, понимание конца чего-то. Возможно даже кого-то. Уж дети точно знают, что за окончанием одного отрезка пути, открывается другой.
А вот взрослея, индивид начинает задумываться и ощущать боль потери. Боль рождает и дрессирует в человеке страх, и уже страх, становясь диктатором личности, запирает человека в единственной реальности. С одинаковыми привычками. С одинаковыми моделями поведения, а значит с одинаковым результатом всего, к чему прикоснётся. Как царь Мидос, обращал еду в золото, так и человек может обратить золото в головешки. Но если результат не нравится, изменить модель поведения человек не может из-за моментальной боли прохождения им же самим когда-то поставленных рамок, предпочитая подчинение невидимому диктатору и бег по кругу, как грызун в колесе.
Чтоб не быть таким грызуном, ведьмам, как и магам, иногда надо проходить учения, а потом испытания. В виде профилактики. Девиз - «Избавляйся от всего ненужного, иначе это ненужное потом уничтожит тебя» - наше всё. Конечно, надо быть внимательным в выборе «ненужного» и не выплеснуть случайно с водой ребёнка. Поэтому анализ, анализ и ещё раз анализ. Чем глубже, тем лучше – главное оружие и магов и ведьм. Конечно, и про дела надо не забывать, но перед каждым из них надо думать... а ещё уметь чувствовать. Где истина, а где только правда. Где верный путь, нужные слова, а где ложно и то, и другое. Магов это касается в большей степени. У них возможностей больше, поэтому и испытания серьёзней. У ведьм так, чисто условно, но необходимо для проформы.
Время течёт иногда незаметно и очередные испытания подкрались в самой неудобной реальности. Не было печали, называется. Не то чтобы Чара переживала, что не справится, когда-нибудь всё равно справится. Но как же не хотелось вляпаться в очередную стенку боли. Всё-таки иногда она не успевала вовремя подумать, прежде чем сделать. Нет, она конечно старается расставлять по полочкам чувства и мысли, но иногда с этих полочек, как вывалится чего-нибудь тяжёлое на голову и встанет непреодолимой болезненной стеной. Как в сказках. Когда царевна кидала позади себя гребень или зеркало, а из него преграда вырастала. Очень похоже. Только теперь эти преграды надо проходить самой, иначе какая же она ведьма, если не может с собственными проблемами справиться. Да и на факультет магов без этих навыков не попасть. А если совсем пройдёшь плохо, даже с ведьминского попросить могут. Тогда выше колдуньи в мире людей не поднимешься. Это низшая каста в магическом обществе. Опускаться столь низко претило, надо собраться.
Третья попытка. Четвёртой не будет. Придётся идти доучиваться. Что-то они для ведьм стали слишком мудрёные задания давать. После вчерашнего неудачно пройденного этапа всё болело. Тело от воспоминаний перёдёргивало, мурашки густой волной пробегали от затылка до икр и терялись где-то в стопах, заставляя пульсировать кончики пальцев. Кто же сегодня будет напарником? Вчера прислали какую-то дылду. Неразговорчива, надменна и малость туповата. Хотя ни об одном маге такое сказать нельзя. Скорее всего, прикидывалась. Но её неповоротливость не дали Чаре шанс на успешное прохождение всех этапов. Позавчера карлик какой-то был. Впору не ему ей помогать, а ей ему. Ох, ну что за невезуха.
С Геральтом бы она с первого раза сдала. А может попробовать материализовать его? Говорят, иногда такие фокусы даже здесь срабатывают. Магия низшего порядка, правда. Но вдруг...
Ведьмочка закрыла глаза, представила. На обратной стороне век возник желанный образ. С таким, как за каменной стеной. Как по заказу рядом послышался лёгкий гул открывающегося портала. Свершилось. Сейчас или никогда. Там должен быть знакомый маг. Открыв глаза, она обнаружила перед собой странного субъекта. Черноволосый, смуглый, худощавый, одет в чёрный фрак и рубашку с серебряным отливом. Франт, одним словом. Это совсем не тот, кого она хотела. Субъект несколько разочаровал ожидания, ну что ж... Не вечно же магия будет соединять с тем, с кем хочется.
Как по заказу над ухом раздались воображаемые нравоучения наставницы Карин, о том, что «надо выходить из сгнившего кокона, из ограничивающей зоны комфорта, знакомиться с новыми, возможно интересными людьми. Или не людьми. Или не интересными. Здесь как повезёт. Вернее, кого заслужил, того и получишь...» И остальное бла-бла-бла в том же духе. Это всё хорошо на бумаге. А вот попробуй сделать или пережить подобное, да ещё и понять при этом «что Вселенная тебе хотела сказать». Иногда хотелось всех умников послать ко всем чертям, но тогда она сразу бы скатилась до колдуньи. Это их уровень, обвинять всех в собственных неудачах.
Так... Всё, не жаловаться. Все претензии к себе, а не к тому, кто перед ней стоит... и нахально улыбается... Так бы и укусила. Но от него сейчас зависит её успех. Как от её успеха его. Цапаться ни к чему. Выдохнув, она сделала лёгкий реверанс напарнику.
- Приветствую.
- Корвин, - представился субъект, небрежно поклонился.
- Я догадалась, - сделала милую мордашку ведьмочка. – Чара.
И отвернулась. Не хватало ещё, чтоб он рассыпался в комплиментах. Он и не стал. Напарники молча смотрели из прозрачной капсулы, как меняются снаружи реальности. Древние тропики, с гигантскими ящерами, современные неисследованные джунгли, адский холод южного полюса, сгинувшие огни Атлантиды... Капсула то ускорялась, слепляя в размытое полотно образы, то замедлялась, и тогда можно было хоть что-то разглядеть.
- В какую из них нас высадят?- спросила ведьмочка.
Вопрос был риторический. Никто не мог знать заранее, куда их закинет. Решение принимает сама магия. В этот процесс не может вмешаться никто. Даже Карин. Даже боги. Если только Норны и то... В этом случае последнее право выбора всё равно не за ними.
Напарник исподлобья посмотрел на Чару, будто сам хотел о чём-то спросить, но передумал. Что он чувствует перед испытанием, девушка понять не смогла, аура собеседника была чуть приглушена, что делало её почти прозрачной. Это было странно, но не смертельно. У неё сейчас своих забот хватает.
Выждав ещё немного, Корвин несколько раз мигнул по всей поверхности тела, как испорченный сигнал в старом телевизоре. Смачно, с помехами и... на мгновение превратился в Геральта. Она увидела его отражение в стекле капсулы. У ведьмочки перехватило дыхание. Вот так конфуз, не начав испытания, уже помарку допустила. Не почувствовала подвох, не определила знакомую вибрацию, поддавшись на иллюзию другого образа. Ну как так можно было ошибиться? Ведь она ждала его... Ничего не оставалось, кроме как глухо застонать, закрыв глаза руками.
- Слушай, и как тебя только в ведьмы взяли, - язвительно проговорил Корвин. - С такой неповоротливой чувствительностью тебе надо бегемотом в зоопарке работать.
Очень смешно... Будь это кто-нибудь другой, он давно превратился бы крысой. Только бы хвостик засверкал. Но Геральту она могла простить всё. Хотя нет. Почти всё. Как каждая ведьма.
А здесь, нельзя было не согласиться, заслужила.
- Имей в виду, я тебе помогать не собираюсь, - в качестве компенсации за наглость, процедила она. – Сам справишься.
- Да не очень-то и хотелось... – хмыкнул Корвин. – Тем более, что ты сейчас сказала несусветную глупость.
Капсула тем временем стала притормаживать, движения становились плавней, легче и она... замерла. Лёгкое противодействие инерции потока движения, медленное открытие стеклянной двери, по форме напоминающей веко глаза с белым паром жидкого азота вместо ресниц. Между перепалкой и остановкой было такое мизерное расстояние по времени, что Чара только и успела, что войти после минутной вспышки гнева хотя бы в невесомость, а до состояния силы вообще было далеко. Долбанный Геральт. Не хватало из-за него угробить последнюю попытку.
- Это и моя последняя попытка тоже, - ответил на невысказанный упрёк маг.
Неожиданно...
- С чего бы это? – фыркнула ведьмочка и первая вошла в дождь трансформации.
Он походил на обычный тропический душ и был необходим при выходе в новую реальность, чтоб тело успело приспособиться. Одежда тоже.
- Да я с тобой уже три дня здесь вожусь, - догнал Корвин её и перевёл на себя большую часть воды. - Если не выплывем в третий раз, грош цена тем знаниям, что я в тебя вложил.
- Благодетель, блин. Не мог раньше маякнуть?
- Не положено.
Хотелось ответить ещё что-то веское и по возможности тяжёлое, но открытая капсула не оставляла выбора. Нарастающие под ногами вибрации показывали, что надо выбираться. В пустоту? За капсулой была чернота. Первым в неё вошёл маг. Следом Чара. Несколько шагов чуть больше рассказали о пространстве. Духота, тишина, под ногами смесь песка и опилок. Всё замерло.
- Ночь, наверное... – из предосторожности прошептала ведьмочка.
- Не думаю... – так же тихо процедил маг. – Встань в горделивую позу.
- Зачем?
- Встань!
Чара подчинилась. Подняла вверх руку, в качестве приветствия, выгнула спину, задрала подбородок.
- И улыбайся.
В то же мгновение зажглись разноцветные софиты, заиграла громкая радостная музыка, раздался гром аплодисментов. Испытуемые стояли на арене цирке в окружении актёров в ярких разноцветных костюмах. Судя по тому, что над полом натянута сетка, а под потолком выдвинуты тросы, качели, кольца и качающаяся площадка, они находились среди воздушных гимнастов.
- Почему цирк? – прошипела ведьмочка.
- Ты думала про зоопарк, поэтому мы попали в цирк, - легко объяснил Корвин. - Особенности женской логики. Думай в следующий раз о чём-нибудь приятном. О жарком климате, например. Тропиках. Возможно, о пустыне...
- Угу. Там ничего делать не надо.
- Насчёт, не надо, это ты загнула. Дело везде найдётся. Просто я давно в отпуске не был, как говорит один герой из современной литературы. А раз тропики не могут придти ко мне, хотелось бы самому оказать поближе к ним. Ты лучше смотри, где выход отсюда.
Тем временем законные артисты забирались по верёвочным лестницам или плавно поднимались на площадках к куполу. Чара и Корвин решили присоединиться к последним. Ведьмочка попутно вертела головой во все стороны, ища знакомое мигание реальности. Но в зоне видимости никак не могла её обнаружить. Зрители, оркестр, оборудование... Где же выход отсюда? Корвин положил ей руку на плечо и указал на центр воздушного пространства над ареной. Никакого упора там нет. Спускать им специально лестницу в нужную точку пространства никто не будет. А время ограничено.
- Как мы дотуда достанем? – растерялась Чара.
- В прыжке. Я качаюсь вниз головой с одной стороны, ты прыгаешь с противоположной. Можешь с сальто, так и быть. Встречаемся в точке портала и исчезаем отсюда. План понятен?
- С ума сошёл? – панический ком начал кататься по горлу. - Я не умею так прыгать!
- Хватит, - раздражённо цыкнул маг и сжал крепко её руку, оставалось только взвизгнуть. - Ты воздушная гимнастка. Мышцы развиты достаточно, опыт имеется, даже если ты сейчас говоришь обратное. Даже костюмчик смотри, какой хорошенький подогнали. Тебе всего лишь надо этим богатством воспользоваться. Всё в тебе. Отключи мозг, он сейчас тебе мешает. Подчинись потоку, обостри чувствительность. Давай, это не так уж и сложно. Мы сейчас естественные участники событий. Надо прыгать.
- Я здесь магией заниматься собиралась, а не агробатикой, - пролепетала Чара.
- Знаешь, сейчас акробатика и есть магия. Всё, закончила ныть. Запомнила? Ты прыгаешь, я ловлю. И не вздумай бояться. Иначе болевой порог не пропустит на выход. Опять провалишь испытание.
Ведьмочка кивнула, ухватилась за качели, Корвин её подтолкнул, практически дал пинка. И она бухнулась в пустоту, навстречу горячему воздуху, глаза не закрывала через силу. Хотелось сгруппироваться, перелететь легко с переворотом на другую сторону. Новичкам, ведь, везёт, правда? Но куда там. Получилось всего лишь просто перелететь. С другой стороны её поймал плечистый гимнаст в зелёном костюме, улыбнулся на её неуклюжесть, подмигнул и ухнулся в воздушное пространство сам. Ей бы так... Надо искать напарника, он наверняка уже готовится, надо не пропустить его очередь. Искать долго его не пришлось. Расцветка костюма на Корвине по традиции чёрная с серебристым. Это удобно. Его ни с кем не спутаешь. Её же красно-жёлтый комбинезон не слишком выделялся из общей цветастой гаммы.
Три попытки выйти из этой реальности легко и красиво провалились. Фиксация рук испытуемых происходила то раньше, то позже нужной точки пространства. Вожделенное красноватое мигание оказывалось постоянно в стороне. Или один из партнёров оказывался в нём в одиночестве и магия не срабатывала. Один раз Чара сорвалась и упала на батутную сетку. Больно. Но тут же вскочила и устремилась обратно наверх. Надо, надо собраться. Надо пройти, прыгнуть, успеть вовремя... Перед последней попыткой она закрыла глаза, чтоб привести организм и мысли в равновесие. Номер ведь не бесконечный. Скоро закончится. Ещё несколько победных фанфар и смена декораций. Убрать из мыслей страх. Любой. Страх поражения, страх действия, страх переворота, неудачи. Всё, готова. Корвин уже на позиции.
Знакомый шаг в пустоту, горячий воздух, полёт и... руки мага подхватили в тот момент, когда красное мигание в пространстве стало бледно-розовым, но этого хватило, чтоб с мягкой вспышкой выкатиться в знакомую капсулу. Они лежали на полу магического инструмента, силясь отдышаться, придти в норму.
- Слушай, а почему никто не видит этого сияния, кроме нас? – едва выровняв дыхание, озвучила ведьмочка давно мучающий её вопрос. – Оно же как лампочка в пространстве, не заметь нельзя. Дотянись – и ты в параллельном мире. Но никто ведь даже попытки не делает.
- А люди вообще склоны не видеть очевидного, - поднимаясь, ответил маг. - Что им эта лампочка. Они видят только то, что хотят и считают возможным. А если оно невозможно, то значит и не существует. Правда, ведь? Знакомая логика?
- Вполне, - согласилась Чара. - Крыть нечем. Раз этого нет, значит, я его и не вижу.
Чара встала, отряхнулась. С любопытством поглядывая за растекающиеся за стенкой капсулы реальности.
- Надеюсь, ты помнишь, что неплохо было бы пожелать в перспективе, - напомнил маг.
- Да помню, помню... – скривилась Чара и произвела остановку.
За стенкой открывшейся капсулы было жарко. Минус двадцать четыре по Цельсию.
Часть 3. Глава 3:
3. Царство холода
Впрочем, холод не ощущался. Проходящие проверку «курсанты» были в набедренных повязках. У Корвина она была чёрная с серебрянными вставочками. У Чары красно-жёлтая. У неё правда присутствовал ещё лохматый из пожухлой травы лифчик, очень мило смотревшийся на фоне заснеженных гор.
- Ну вот как тебя постоянно гораздит? - маг потряс в разряженном воздухе руками, с желанием то ли схватиться за свою голову, то ли оторвать оную у напарницы.
- Ты же хотел пустыню, вот она - белая и снежная! - решила оправдаться Чара, а потом сделала ласточку. – Смотри, я лечу! Значит, всё не так уж и плохо.
Но потеряла равновесие, ступила с протоптанной тропинки в снег и тут же оказалась одной ногой по колено в сугробе. Снег вокруг кожи с лёгким шипением начал таять.
- Я заказывал пустыню песка, а не пустыню снега, - проигнорировал её выходку Корвин. Его голос остался таким же холодным, как и пространство. - И вообще рассчитывал, что мысля противоположными понятиями, выведешь меня к воде, к морю. Может я надеялся на сёрфе покататься.
- Извини, сам говорил, особенности женской логики. Значит, плохо ты эту логику знаешь. Подучиться бы не мешало, чтоб точнее противоположные понятия формулировать. Маг, всё-таки, - пожала плечами ведьмочка, с трудом выбираясь на утоптанную дорожку, отчего пришлось сесть на неё. Подтаявший снег слегка холодил кожу, особенно это чувствовалось при лёгком ветерке, но когда Чара встала, влага быстро испарилась, что вернуло в состояние комфорта. – Ладно, я помогу тебе. В следующий раз буду думать о песке, в этот как-то... даже сама не знаю, как вышло.
- Нет, лучше вообще не о чём не думай. У тебя это лучше всего получается. Надо выбираться отсюда. Мигание ищи. Здесь должно быть хорошо видно, вон как всё просматривается.
Под ярким слепящим солнцем и чистым высоким небом просматривалось действительно хорошо. С высоты птичьего полёта. Снизу белые склоны, заснеженные деревья, замёрзшее гладкое озеро, обрамлённое тёмной полосой галечным берега. Ещё дальше высокие строения из потемневшего дерева, внутри каменного забора, похожие на монастырь. Дышалось здесь и легко, и сложно одновременно. Легко от вековой безмятежности и красоты, сложно от недостаточного количества кислорода. Магия магией, а всё-таки не везде она будет тебе подыгрывать. Системы дыхание и кровообращения она всё-таки до конца подстраивать не стала. Видимо решила, что и исходных параметров должно хватить. Хотелось бы верить и не потерять сознание в самый неподходящий момент. Но всё-таки, куда идти?
Тем временем, копошение за ёлками, скрывающие от обзора часть пространства, стало заметным.
- Смотри. Там люди, - показала Чара на озеро.
Корвин кивнул.
- И там же находится мигание. Значит, поехали.
- На чём? – ведьмочка удивлённо огляделась, хотя бы в поисках санок.
Корвин же протянул через отражения руку, отчего та исчезла из зоны видимости, и вытащил оттуда пару лыж с ботинками.
- А это законно? – с подозрением спросила Чара. – Если нам их не дали, значит, наверное, и нельзя?
- Одно из главных магических правил, какое? – нетерпеливо всучая ей пару цветных дощечек, ответил вопросом на вопрос маг. - Вспоминай.
- Главное – результат. А каким методом мы его добьёмся – не важно.
- Вот-вот. Перед нами задача – спуститься к озеру быстро. А без лыж, так быстро спускаться я пока ещё не умею. Зато обладаю умением добывать необходимый инвентарь из воздуха. Теперь понятно? Это и моё испытание тоже, не забывай.
- Теперь понятно. А ботинки прямо на босу ногу одевать?
- Не тупи, поехали. Нам недалеко, мозоли натереть не успеешь, знай себе равновесие держи, остальное сила притяжения сделает.
- Вот, ещё возьми. Глаза слепить не будет, а выбоины и проталины делает чётче, - Корвин протянул ей горнолыжную маску с оранжевым стеклом. Сам одел с серым.
- Спасибо, очень заботливо. А мог бы всё-таки и носки достать тоже, - пробурчала для проформы ведьмочка, натягивая тяжёлые ботинки. - Хоть ты маг, но всё равно мужчина. А они вечно о комфорте забывают, а могли бы иногда и вспоминать, особенно, когда мамзель рядом.
- Не льсти себе и не беси меня, - оскалился для острастки Корвин.
- И всё-таки, - продолжила Чара, не принимая всерьёз гримасу напарника, - в формулировке закона ты опустил одну важную деталь.
- Какую? – машинально спросил маг, уже с маске изучая склон и планируя путь между ёлочек.
- Добиваться можно любыми средствами, при условии, что эти средства не противоречат магическим законам. И не нарушают равновесие. Так что в формулировке, как и в носках, ты опускаешь маленькие важные детали.
- Они несущественны.
- До того момента, пока не коснуться тебя лично.
- Они меня не коснуться.
Маг оттолкнулся, сгруппировался и легко заскользил вниз по блестящему снегу. Приятное зрелище. Неплохо сложенный лыжник в маске и набедренной повязке чёрной с серебром на фоне ослепительного снега. Надо догонять. Ведьмочка вздохнула, с подозрением глядя на проложенный, но слишком отвесный путь и решила следовать своим. Тот, который она избрала, был пологим, но колючие деревца там попадались чаще. Ничего, объедет. Уж, наверное, это не сложнее, чем прыгать в воздухе с переворотом.
Первые ёлочки и сосны ещё удалось проскочить без помех, но гряда непроходимых насаждений, которая была незаметна сверху, вскоре заставила существенно снизить скорость, а под конец запутаться в ветках. Опадавший большими хлопьями с ёлок снег обжигал кожу. Единственная отрада, испарялся он быстро, если отряхнуть.
- Бегемот! Теперь уж самый натуральный, – послышался с параллельной полосы хохот.
Чтоб поржать над ней, Корвин даже прервал спуск. Как же он её достал своими подколками. Нет, чтобы помочь. Хотя, не будет она доставлять ему такого удовольствия. Сама справится. Найдя всё-таки просвет в насаждениях, Чара выбралась на ровное место. Видя, что у неё всё относительно хорошо, маг тронулся вниз, играючи преодолевая собственные сложные участки. Рассчитывая больше не нарываться на очередной лязг приветливой улыбки, ведьмочка собрала всю имеющуюся в наличии чувствительность, сконцентрировалась и без помех, но всё-таки с помарками, преодолела оставшийся участок трассы. Корвин ждал внизу.
- Ну, надо же, доехала. А я думал, придётся тебя вот из тех кустов выковыривать.
- Не дождёшься.
- А как думаешь, почему я сам туда не направился? – поднимая маску на лоб, спросил он. - Ладно, покатались и хватит. Снимай.
Избавившись за ближайшей ёлкой от ставшего не нужным инвентаря через отражения, испытуемые вышли на лёд озера.
Там сновали монахи. Тоже в одних набедренных повязках. Раскладывали стопки простыней, рубили полыньи, размечали трассу. Вокруг собирались зеваки в тёплых одеждах. То ли прихожане монастыря, то ли гости. А может такие же, как и эти голые... тоже монахи, только начинающие. Кто их разберёт. Наличие женщины на месте их не удивило, а может магическая капсула постаралась, изменив для них её внешность.
Красная лампочка выхода из реальности мигала в обнесённом колышками пространстве в метре от поверхности льда. Так просто?
Из любопытства Чара подошла к полынье, взглянула в воду, отпрянула.
- А ты меня как видишь? – тихонько обратилась она, вернувшись к магу.
- Нормально. Глазами. В чём проблема?
- В воде отражение субтильного юноши.
- Это для них, - подтвердил догадку Чары Корвин. – Меня эта иллюзия не касается. Я тебя как облупленную знаю. Твою нифильтикультяпистость никакая магия не скроет.
Ведьмочка фыркнула, но ничего не ответила. Что можно ответить на чересчур о себе переоценённое мнение и о других недооценённое? Пусть пребывает в этой уверенности и дальше. Это даже, можно сказать ей на руку. При такой уверенности обычно расслабляются, теряют бдительность, начинают совершать ошибки. Вот тогда она и отыграется за всё, что он у неё накипело.
Монахи тем временем закончили подготовительные мероприятия и в огороженные столбиками площадки начали проходить смиренного вида святые отцы с длинными и седыми бородами, короткими и пышным колоритом, клочкастыми и окладистыми, округлыми и в виде сосулек. Фигуры тоже разнились - пузатые, худые, высокие, низкие, горбатые и как жерди. Все, как и полагается босиком и в набедренных повязках. Рядом с каждым из них семенили по одному служке. Молоденькие, вертлявые, видимо самых юрких выбрали.
Лампочка выхода из реальности за оградой оживилась, обозначая, что время пошло и можно отсюда ретироваться. Чара указала на это Корвину, тот не отреагировал. Она попыталась ещё раз.
- Ну что же ты, смотри, нам только за руки взяться и пройти можно! – прошипела она.
- Уймись, - отмахнулся маг. - Разве не видишь, где выход находится? В этой реальности будет проверяться не сила физического тела, а сила огненного.
- Это как?
Маг вздохнул, закатил глаза, видимо сформулировал всё, что было нужно и в какой необходимо последовательности, а потом начал.
- Ты знаешь, что человеческое тело поддерживает определённую температуру?
- Ты меня за идиотку принимаешь? – поджала губки Чара. - Конечно.
- Во время болезни температура повышается. Во время упадка сил – она снижается. Притом, допустимые границы и того и другого состояния узки. Чуть выше, чуть ниже – смерть.
- Ну, дальше... – чем больше Корвин объяснял, тем меньше это мероприятие ей нравилось.
- Так вот эти дяди сейчас собрались здесь, чтоб разогреть своё тело до пятидесяти, шестидесяти, семидесяти, а у кого получится и выше градусов. Одна загвоздка. При такой чрезмерной внутренней температуре, перегрев, сворачивание белка и отмирание тканей гарантированы. Поэтому этих дядей служки сейчас будут охлаждать с помощью простыней, смоченных водой из полыньи. От каждого из этих юнцов зависит жизнь почтенного уважаемого монаха. Оступится ли юный помощник, не принесёт простыню вовремя, устанет бегать, отвлечётся – всё. Монах погибнет от перегрева, который сам же и создал в собственном теле. Game over, как говорится.
Чёрт, вот так влипли. И как она сюда попасть сумела? Знаний явно не хватает, чтоб по таким местам путешествовать. Нет, надо идти учиться даже в том случае, если сейчас экзамен сдаст. Хотя... вот как-то глядя на мрачного Корвина, уже сомневается, что всё закончится положительно.
- И кто из нас будет монахом? – тихо спросила Чара.
- Ну, явно не ты. Ты ещё не обладаешь такой техникой. Да и если бы обладала, боюсь, даже при детских пятидесяти градусах окочуришься. А вот то, что моя бренная жизнь теперь в твоих руках, от этого действительно не по себе. Была бы возможность выбора, я предпочёл бы одного из этих юнцов, зная твою неуклюжесть, нерасторопность, криворукость...
- Ну всё. Хватит, - внутри что-то перещёлкнуло, как затвор. - Ты думаешь, я прям сплю и вижу, чтоб уничтожить тебя? Да сдался ты мне. Мне испытания надо пройти, чтоб выбраться отсюда. Как до выхода-то добраться скажешь, или в философии опять погрязнешь?
- Выигрывает тот монах, то высушит больше всех простыней своим телом. - Спокойно продолжил Корвин, но ведьмочка его тоже не плохо знала, чтоб по расстоянию между словами понять, что он нервничает. - Нам нужно высушить такое количество, чтоб горка простыней до лампочки достала. Но при этом, чтоб при перемещении обратно в капсулу у меня температура тела опять была приближена к норме. Весь, сама понимаешь, там проруби нет. А без дополнительно источника охлаждения, я не жилец.
- Радиатор к себе привяжи, - процедила Чара, но так, чтоб маг не слышал.
А впрочем, он всё равно услышит, раз мысли читать умеет.
Корвин не отреагировал на её выпад, взял широкую досочку из стопки и пошёл к выбранной полынье. Чара за ним.
- Монахи, монахи... – не удержалась она. - А всё равно на снегу сидеть не хотят. Просудиться боятся.
- Это для того чтобы лёд не растаял, тупица. Научись сначала складывать два и два, а потом рот раскрывать.
часть 3. Глава 4:
4. Кочегарня
Всё, это было последней каплей. Эфирка начала подкипать у неё. Ковин сел в позе лотоса. Ужасно неудобная поза. Её придумали специально, чтоб издеваться над человеческим телом. И вот теперь надо отрешиться не только от затекающих конечностей, от суеты вокруг, от собственных решений и собственных желаний. Заставить жизнь вокруг себя замереть, чтоб внутри можно было без помех разогреть зияющую внизу живота топку, сейчас больше похожую на кочегарню из преисподней.
И вот тут Чара поняла, как Корвин умеет читать мысли. Он постоянно находится в таком чуть разогретом состоянии. Считывая информацию с пространства. Такой собственный сканер широкого действия. Просто сейчас, маг раскаляет этот механизм до максимально допустимого состояния, и аура, исходящая от него такая широкая, что поглощает и её тоже. Отчего Чара может видеть его мысли. Может видеть всё, что происходит внутри его мира. Хотелось замереть, прислушаться, изучить, налюбоваться в конце концов. Когда она ещё такое увидит!
- Простынь... – возникла в мозгу слабая мысль, похожая на пинок.
О небеса, как она могла забыть. Засмотрелась на невиданный эффект, а физическое тело-то разогревается. С трудом вырвавшись из мира наваждений, она засуетилась с простынями. Обмакнуть, положить на голову напарника, отчего тот становился походим на привидение, пока первая сохнет, вторая должна быть наготове уже мокрая. Поменяв местами простыни, первую надо отнести к огороженному на льду месту, а следующую намочить. Круговорот простыней в мире огня и холода. Топка изнутри Корвина разогревалась всё сильней. Из черно-красной она стала оранжевой, потом жёлтой. Двигаться приходилось всё быстрее. На снегу рядом с излучающим жар магом с простыней налилось достаточно воды, чтоб при застывании образовалась корка льда, отчего ведьмочке приходилось постоянно скользить в самом опасном месте. До Корвина она боялась уже дотронуться. Когда она опускала на его плечи и лоб, очередную мокрую простыть, та начинала шипеть, как на раскалённой сковородке. Но было не до сантиментов, с каждой использованной простынёю она уже не успевала бегать к под мигающую лампочку и просто бросала их рядом, а потом в промежутке, когда удавалась выхватить свободную секунду, приносила сразу охапкой. При очередной такой пробежке, она поняла, что ещё одна такая охапка и стопка достанет до нужного размера и ужаснулась. Внутри Корвина топка давно уже белая. Ему надо успеть остыть! Из этой реальности выходить пока нельзя. Вопреки собственной цели, она примяла простыни, чтоб лампочка случайно не зафиксировала, что их можно отсюда забирать и дала ещё время.
- Остывай, остывай! – взмолилась она, оказавшись в магом рядом. - Простыней достаточно. Ещё одна такая партия и всё, мы прошли. Теперь надо только остыть!
Корвин услышал, впустил в себя холодный воздух здешней реальности и зияющий вход в преисподнюю внутри начал остывать. Медленно. Очень медленно. Здесь, как при обратном процессе, спешка ни чему. Тело должно успеть приспособиться к новым условиям и новым возможностям. Нарастить внутренний приток воды, избавиться от лишнего жара. Настала минутка оглядеться. Во всех огороженных участках «улов» был крупным. Кроме двух. В одном худощавый монах, видимо не сумел до нужных параметров разогреть своё тело и теперь подрагивал от холода. Ему на плечи накинули тёплый полушубок, показывая, что из состязания он выбыл. Второй грузный раскрасневшийся состязуемый лежал на снегу без сознания. Вокруг его тела образовалась широкая проталина. Служка прихрамывая и то и дело потирая ушибленное колено, суетился вокруг него. К незадачливому помощнику присоединились несколько святых отцов, пытавшихся откачать перегретого пострадавшего. Но тот не реагировал на их усилия, закатил приоткрытые глаза и слишком отрывисто с хрипотцой дышал. Регулировать самостоятельно процесс внутреннего остывания не мог. За него это сейчас пытались сделать двое «соратников по вере», остальные то и дело прикладывали к телу простыни. Но Чаре, даже при её мелких познаниях, всё же было видно, что белок внутри начал сворачиваться. Закупорка мелких сосудов тромбами уже возникла, процесс необратим, хотя ещё и не обозначился омертвением и посинением тканей. Скоро он остынет сам собой. Монах был не жилец, но остальные для очистки совести, всё же пытались колдовать над ним.
Ведьмочку передёрнуло, зрелище было удручающим. Если Корвин не успеет снизить температуру, такая же картина может возникнуть в магической капсуле. Чара поменяла простыни и с беспокойством стала изучать напарника. Хорошо, уже хорошо. Топка уже не жёлтая, а ярко-оранжевая. Обратный процесс идёт стабильно, но всё равно... слишком медленно. Лампочка выхода из реальности начала менять цвет. С красного на размыто-розовый. Скоро в ней начнут возникать белёсые оттенки. И тогда выхода не останется, кроме как бежать отсюда. Но Корвин... справиться ли он?
Чара сменила ещё несколько простыней, рассчитывая за счёт быстрой смены мокрых тканей ускорить процесс. Это помогло, но не слишком. Даже у магов возможности тела не безграничны. Всё должно идти своим чередом, нельзя упускать ни один из пунктов алгоритма. А им нельзя упускать шанс выхода из этой реальности. Но чёрт возьми... готов он, или не готов? Что выбрать? Как понять? Последнее слово должно быть за ним. Он в более опасном положении. Топка внутри уже красно-чёрная. Достаточно ли это для перемещения или хрен с ним, с заданием? Пусть летит в преисподнюю, зато никто не пострадает.
- Ты как? – набрала духу потревожить мага ведьмочка. – Лампочка выхода ещё чуть-чуть и совсем погаснет. Можно перемещаться?
- Давай, - коротко распорядился маг.
- Уверен?
- Да. И сгинь уже отсюда.
Чара подхватила простыни и в последнее затухающее сияние смогла подать сигнал выхода. С мягким хлопком они переместились в капсулу, фиксируя ещё один пройденный этап. Успели! Успели! Девушка нервно рассмеялась, обернулась. Корвин, как сидел в позе лотоса на замёршем озере, так и продолжал сидеть. Тело опять стало раскаляться. Огню уже почти потухшей преисподней, но для здешних параметров всё равно излишне раскалённой, некуда было девать переизбыток тепла, и он выбрасывал его в кровь, ткани и совсем мало в окружающее пространство, задерживаясь на коже. Тело не успевало перерабатывать его. Дыхание Корвина стало учащаться, кожа багроветь. А радиатора в виде полыньи в капсуле не было...
Это конец... Ну почему, почему она не догадалась прихватить с собой несколько мокрых тряпок, наверняка их хватило, чтоб унять остаток жара. А сейчас... Что сейчас делать? Память тут же охотно подсунула образ умирающего на снегу от теплового удара монаха, и так же легко сменила грузного старика на образ напарника. Дыхание замерло, лоб покрылся испариной, по позвоночнику неприятно пробежала холодная волна и замерла в центре живота... Холод! Как и жар, человек может вырабатывать холод! Нужен только доступ к телу воды. У всех оно есть! Это... это может сработать. Она сама может стать радиатором. Ещё одна волна мурашек по телу и Чара схватила эти снежные искры и стала напитываться ими, собирая по позвоночнику лёд, создавая изнутри кристаллизующийся стержень. Это... это не так уж сложно. Надо только не отпускать концентрацию внимания. И можно позволить себе заледенеть настолько, чтоб кожа отразила это морозное состояние и сама стала ледяной. Добившись этого, можно остудить жар тела Корвина. Погасить последние раскалённые искры. Пальцы похолодели и начали неметь. Хороший знак. Вода подчиняется, теперь надо не останавливаться и остужать тело дальше, надо отстраниться от всего, даже от времени... Только осторожно... Но ведьмочка опомнилась только когда стали замерзать колени. Перебор. Сколько ей понадобилось времени, не поздно ли? Надо подойти ближе.
Потерявшие гибкость конечности не слушались. Медленно она подошла к магу со спины, наклонилась, обхватила... обняла его руками, потом ногами, чтоб каждый участок обледеневшего тела, касался его раскалённой кожи. Послышалось шипение и Чара... начала согреваться. При такой близости, даже обычной ауры Корвина хватило, чтоб понять - кризис пройден. Опасность миновала. Можно насладиться теплом, что источает тело напарника, запахом его кожи и ни о чём не думать. Время опять пошло, дыхание выровнялось, ледяной стержень изнутри распался, приятная истома прокатилась по телу. Чара отпустила мага, откинулась на спину, прямо на полу капсулы.
- Вау! – выдохнула она. - Это было здорово! Это было круче, чем секс! Даже голова кружится.
Маг обернулся, отпихнул её по гладкому полу от себя подальше, сам наконец-то сменил идиотскую позу. Облокотился руками на пол, выпрямил ноги, потом стал растирать их.
- Выбрались. – Высказался он. - Я думал, это конец.
- Ой-ой-ой... Можно продумать, что ни разу в таких ситуациях не оказывался.
- С тобой нет. И вообще не собирался в таких, как ты выразилась, с тобой оказываться.
- И это вместо благодарности. Я спасла тебя.
- А я тебя не просил меня спасать. – Маг встал. - Это твоя личная идиотская инициатива. И головокружение твоё говорит, что слишком много льда в себя впитала. Если бы не я, заледенела бы совсем. Так что ещё неизвестно, кто кого спас.
- Да пошёл ты.
И тоже поднялась, правда нехотя. Кончики пальцев ещё холодило, как холодило и поясницу. И ведьмочка почувствовала усталость. После пережитой эйфории, налетела апатия. Слишком тяжело ей далось это испытание. А впереди ещё одно. Захотелось что-нибудь съесть и напиться. Холодным, горячим, горячительным, без разницы. Хотя, голова так кружится, что горячительные сейчас – лишний перевод качественного ресурса.
В ответ на немой запрос, Корвин протянул ей кружку с пряным ароматным напитком, на плечи накинул одеяло с подогревом. Когда он успел всё это достать?
- Переоценила свои силы, - сказал Корвин. - Ни одна магия не проходит бесследно. Не готова ещё. Я же говорил.
Чара взяла кружку, выпила. Глинтвейн. Вот уж поистине, умеет догадываться о том, что сейчас необходимо.
- Спасибо, - сказала Чара, сделав пару глотков. Напиток согревал изнутри желудок и скоро должен был докатиться до крови, возможно принеся восстановление сил.
- И тебе.
От неожиданности Чара чуть кружку не выронила. Слова были очень тихими, почти неслышными, выдавил маг их из себя тяжело, со скрипом, нехотя. Но всё же, произнёс. И тут же отгородился каменным лицом, будто стеной. Первая почти благодарность с момента их знакомства? Говорил ли он ещё когда-нибудь нечто подобное? Ведьмочка не могла вспомнить. А впрочем, думать сейчас не было сил. Оказывается на то чтобы думать, тоже нужны силы. Как она этого раньше не замечала? Неужели сейчас настолько ослаблена? Ух... как это не вовремя.
- Давай, соберись. На последнем этапе сдаваться, вот уж глупость несусветная, - жёстко потребовал Корвин. Но всё же более мягко добавил. – Но если не готова... Можем и закончить сейчас.
- Нет, - запротестовала ведьмочка. – Сейчас я назад уже не поверну. Выйду отсюда либо победителем, либо без сознания.
- Недопустимое поведение для мага.
- А я и не маг, - фыркнула она.
Мужчина хотел что-то сказать, и уже открыл рот, но передумал.
- И всё же... – продолжил после паузы он. – Вода двойственна. Тот эксперимент, который ты необдуманно совершила, может плохо отразиться на последнем этапе. Сил может не хватить. Подумай ещё раз.
- Уже подумала. Я не отступлю.
Чара упрямо поджала губы, нахмурилась. Если он ещё раз задаст этот вопрос, она может сорваться и накричать на него. Специально вынуждает что ли? Если она сорвётся, это правда будет конец испытаниям. Вспышки истерики, как признак слабости, магия отслеживает быстро, и тут же заканчивается. Слабым в ней не место. Но Корвин промолчал. Хоть какая-то отрада. Впору опять благодарность объявлять. Глинтвейн тем временем начал действовать. Вопреки логике убрал головокружение, разлил огонь по венам. Одеяло дарило тепло и мягкость. Чара повела плечиками от удовольствия. Настроение улучшилось.
- Слушай, - начала ведьмочка, - а почему говоришь, что это я выбираю реальности? В капсуле-то вместе находимся. Она может и на тебя реагировать.
- На меня сейчас не реагирует, - отстранённо сказал Корвин.
- А почему?
- Так надо.
- А как так получается? – не унималась барышня.
- Пока не время объяснять. Это сейчас не самое главное. Сосредоточься лучше на следующей реальности. Постарайся, чтоб она была более спокойная, нежели предыдущая.
- Мне жутко надоели вопросы без ответов. Когда я смогу, наконец, общаться с тобой нормально?
- Что значит нормально?
- Это когда я получаю от тебя столько же приятного общения, сколько даю. Хотя, я не жадная. Могу и меньше получать приятностей, если ты не умеешь их создавать. Или совсем мало. Но не получать их вообще... знаешь, это неправильно.
- Ничего ты мне не даёшь. Потому что мне ничего не нужно.
- Ничего не нужно только мертвецам. А ты живой. Вроде как.
- Правильная сносочка, - ухмыльнулся маг. – До того момента, как ты меня в новой реальности не угробишь.
- Знаешь, да чёрт с тобой. Следующее испытание я хочу проходить отдельно!
Часть 3. Глава 5:
5. Улитка
Капсула резко ускорилась, так что оба её пассажира потеряли равновесие, и переступили несколько раз, оперевшись руками в прозрачную дверь. За дверью мелькали расплывчатые образы, неразборчивые цвета. Наконец, капсула снизила скорость. Из всевозможных оставшихся позади пейзажей она выбрала тропики. Из-за облака жидкого азота обозначились огромные листья папоротников, стволы деревьев с яркой листвой и... огромная улитка, высотой с четырёхэтажный дом, ползущая прямо на них.
- Надо быть осторожней со своими желаниями. – Сказал Карвин. - Они имеют свойство исполняться. А в магической капсуле ещё и быстро исполняться.
Дождь трансформации в этот раз не изменил их. Они как были в экзотическом наряде из набедренных повязок соответствующих цветов, так и остались. Чаре только волосы собрало в пучок жёлтой с красной лентой. Её отражение она увидела, выходя из капсулы. Корвин же не изменился совсем. Хотя нет. Терморегуляция на этот раз вернулась к норме. От влажного воздуха тело тут же покрылось испариной. Но ведьмочку занимало не это.
- И что это? – указала она на моллюска.
- Это улитка, - констатировал маг.
- Я вижу. И как с ней бороться?
- А с ней не надо бороться. Под ней надо просто лежать.
- В каком смысле? А где выход...
Она хотела продолжить расспросы, но тут увидела, что огромная нога моллюска, подминающая под себя непокорный папоротник, искрится красноватым сиянием. Чтоб выйти из этой тропической реальности, им надо оказаться под ним. Карамельного цвета голова тянулась к ним, как и толстые влажные рога антеннами. Глаза выпучено смотрели в разные стороны. Коричнево-жёлтый панцирь неспешно покачивался из стороны в сторону. Размеры улитки простым смертным не оставляли шансов на спасение.
- Просто? Разве это просто? – начала ведьмочка протестовать, когда вернулся дар речи. - Она же задушит! Если прежде не раздавит. А если не то, не другое, значит съест. Улитка таких размеров нас за еду примет. Или за собственную кладку, которой можно полакомиться. Знаешь, как это у них бывает? Чик – и всё!
- Значит надо сделать, чтобы «чик» не было. Если хочешь вернуться домой, конечно. Ты как хочешь, можешь, здесь столбом стоять, а я пошёл искать подходящую площадку.
Маг скрылся в огромных зарослях. Чара за ним. Влажная почва под ногами, подсказывала, что улиткам здесь передвигаться легко и быстро, а значит, скоро она будет здесь.
- Я думала, чтобы пройти испытание, надо что-то делать, а «просто» лежать... – заскулила она.
- Иногда, выжить – это уже что-то сделать. Не болтай, лучше создавай кокон.
- Вместе? – искра надежды всё ещё не погасла.
- Нет. Отдельно. У каждого кокон свой. Надеюсь, помнишь, для чего люди их создают?
Чара помнила. Последний раз еле выбралась оттуда. Слишком плотные стенки оказались. Пришлось собрать все силы. И как у неё тогда получилось? А ведь могла и закостенеть там вместе с ними. И вот опять...
- А может всё-таки вместе? – умоляюще взглянула она на него.
- Нет. Это сексом занимаются вдвоём, а умирают все по отдельности. Здесь помощников и подсказчиков нет.
Облом-с... Ну и ладно. Сама справится. Корвин уже создал основание для кокона. В черных с серебром тонах.
- И часто такие раздельные испытания выпадают? – напоследок спросила Чара, поглядывая на приближающуюся улитку.
- Не часто, - пожал плечами маг. – Конкретно для этого вида испытаний, вообще не часто. Но ты даже здесь отличиться сумела. Теперь назад не воротишься, чтоб желание обратно забрать. За свои слова отвечать надо.
- А я и не собираюсь брать его назад. Если не сможешь испытание пройти, я буду не виновата.
Корвин даже не поднял глаза на неё, продолжая создавать плотную чёрную стенку, из материала, подобного стекловолокну. Нити которого выбрасывались прямо из запястья.
- Иди лучше за работу принимайся. Смерть, в виде улитки хоть и медленная, но в данной реальности очень конкретная и такая же необратимая. В этот раз, каждый сам за себя. Хоть в этом счастье привалило.
Грубиян. И как она с ним связалась? Почему? А ведь казалось... Да мало ли что казалось. Что хочет ей показать это отражение её самой? А может, не отражение, а противоположность? Но что это за противоположность такая недопустимая? Что надо сделать, чтоб люди вокруг перестали относиться к ней настолько... небрежно что ли? Ничего, скоро будет время подумать.
С поиском места для создания кокона пришлось повозиться. Хотелось сплести его в низинке рядом с водой. Вода будет вместо смазки, что позволит проскочить опасной махине мимо на всех парах. Это минимизирует опасность. Плюс, нужно, чтоб Корвин не мог подглядеть за ней. Да, и так понятно, что он не будет этого делать, не до этого сейчас, но из упрямства хотелось находиться подальше. Создание подобной защиты, дело интимное. Этот процесс хочется скрыть даже от тех, кому доверяешь. А уж от того, у кого постоянная словесная колючка при себе имеется, и подавно.
После нескольких отвергнутых вариантов, подходящее местечко всё же нашлось. Возле широких стеблей какой-то тёмно-зелёной травы, растущей пучками из маленького прудика. Для улитки он больше будет напоминать лужу. Но по расчётам, этой малости должно хватить, чтоб моллюск не заметил возможную закуску в виде Чары.
Сверившись с вектором движения карамельной улитки, ведьмочка принялась за работу. Она разровняла мокрый песок, больше для спокойствия, чем необходимости и спроецировала выброс красных и жёлтых нитей из двух запястий. Тело тут же повторило данный манёвр, начав материализовывать основу будущей собственной темницы. Вообще, на подобное сооружение у людей может уходить несколько лет. И строят они его невесть из чего, часто из глины и грязи. Те, кто хоть чуть-чуть смыслит в магии, справляется с этим в разы быстрее и с современными материалами. Проблема в том, что предыдущий кокон Чара создавала человеком, и чувство страха от нахождения в замкнутом пространстве до сих пор не прошло. Это её изъян. Слабость. Которая может проявиться в самый неподходящий момент. Тут же вспомнилась пословица, про «где тонко...», но поправить уже ничего нельзя.
Кокон рос. Преобладали красные лаковые цвета с жёлтыми вкраплениями растительного вида. Можно было бы сконцентрироваться на красоте «поделки», но Чаре было не до этого. Залезть туда и оставаться там, пока опасность не минует – мысли, которые занимали. Пальцы начали холодеть. Этого ещё не хватало. Страх от прохождения третьего этапа и усталость от предыдущего, дали эффект накапливания. Организм начал сдавать... Так, так, так... Всё прочь. Надо расслабиться как тогда, над ареной цирка. Глубокий вдох, выдох... Ну вот, уже лучше. Холод отступил. Стенки кокона продолжали расти, улитка приближаться. Надо перемещаться внутрь.
Когда Чара перешагивала острые неровные края, увидела, что моллюск остановился, вроде как задумался, даже сжался. Капсулу Корвина нашла, поняла ведьмочка. Пока улитка им занимается, у ведьмочки есть маленькая фора по времени. Пальцы опять начали холодеть. Совсем некстати. Что-то очень быстро. Силы на исходе, надо срочно доделывать укрытие. Нити полетели в два раза быстрее. Сил это тоже забирало на порядок больше. Последним, что увидела ведьмочка в этой реальности, был кусочек голубого неба и огромный моллюск пытающийся разгрызть чёрную с серебром капсулу мага. Дальше красные с жёлтым нити заклеили последнее окошко кокона и наступила темнота. И почти полная тишина. Все звуки снаружи приглушены. Ведьмочка прислонилась к твёрдым стенкам. Вроде успела, вроде получилось. А если нет?
Чара постаралась собрать эмоции в кучку, но куда там. По телу побежали мурашки, стенки капсулы изнутри покрылись мягкой плесень, внутри развернулась паника. Пока совсем крохотная, но во что она разовьётся дальше? Да во что бы ни развилась, остаётся только ждать. Рассчитывать на то, что улитка пройдёт мимо, не стоит. Иначе всё, что было сделано перед этим, впустую. Теперь есть время подумать о чём угодно.
Что её обычно волнует, возможно, сейчас успокоит. Чтоб хоть немного ориентироваться в тесном пространстве, она зажгла ладони. Не так как Корвин на замёрзшем озере. Сейчас она обозначила, что кожа выделяет только свет, без тепла. Внутренняя поверхность ладоней тускло горела, оставляя больше густых теней на стенах собственной позы эмриона, придавая пространству сравнение с маткой, чем дарила освещения. Но этого было достаточно. Как там Корвин? Думается, что у него всё в порядке. Сейчас гигант погрызёт-погрызёт его, да выплюнет, как нечто несъедобное. И всё, считай он этот уровень прошёл. Исчезнет сейчас отсюда в своё удовольствие. А она? В прочности своей конструкции Чара была не уверена. Хотелось ещё больше её усилить. Ведьмочка аккуратно стала дополнительно укреплять стенки, пока ещё есть время. Не везде. Только там, где казалось, что не слишком плотная получилась преграда. Для этого приходилось сначала очищать поверхность от плесени. Чёрт бы её побрал. Только позволишь себе момент страха, тут же появляется. И убрать её изнутри после первого образование почти невозможно. Всё склизкое и противное, хоть и мягкое. Подсушить что ли? Но при нагревании тут же изменяется воздух. Дышать и без этого сложно, а при смене температуры вообще невмоготу. Поэтому Чара отказалась от этой затеи, терпеливо убирая налипшую гадость руками.
Что-то снаружи давно ничего не слышно. А пора бы... Ответом на мысли стало опрокидывание кокона на бок. Началось... Кокон вертело и крутило в разные стороны, отчего тело билось о твёрдые стенки и больно. Вестибулярный аппарат при таких нагрузках начал отказывать. Голова нещадно кружилась, побочным эффектом вызывая тошноту. О... Этого она не предусмотрела. Не хватало ещё в собственных выделениях бултыхаться... Кокон тем временем начало возить по каким-то неоднородным камушкам. Мелкая дрожь исходящая от стенок, перекинулась амплитудой на тело, приведя к икоте. Тёрка, поняла ведьмочка... Если сейчас её не раскусят, значит, потеряют интерес... Скорей бы уж. Самочувствие отвратительное, настроение тоже. И зачем так над ведьмами-то издеваться? Не могли что ли, попроще что-то придумать? Бюрократы хреновы...
Кокон с размаху плюхнулся на что-то твёрдое, оставив на теле ещё несколько ушибов и будущих синяков... Всё? Несколько колыханий, заставили со страхом и обречённостью замереть в сжатом виде, пытаясь унять рвотные спазмы и слюнотечение, остановить головокружение... но... дальше болтанки не последовало. Что, правда, всё? Хотелось отдышаться, даже не так. Вместо поверхностного испуганного дыхания, не покрывающего потребностей организма, вдохнуть полной грудью, но пространство не позволяло. Чтоб осуществить это простое милое действие надо выбраться. Разбить то, что создала сама, а сил не было... Надо передохнуть. Хотя бы чуть-чуть. Хотя бы минутку, а лучше пятнадцать. Некоторые утверждают, что это оптимальное время для сна, если уж совсем отдыха не намечается. Или никак нельзя, а нужно... Вот эти пятнадцать минут, ей как раз очень нужны.
Ведьчка с трудом села, более-менее устроилась в относительно удобное положение, откинула голову на стенку кокона, сейчас уже покрытого изрядной подушкой плесени и задремала. Ладони погасли, погрузив её в темноту, позволяющей выработать мелатонин. Чуть-чуть... Ей надо совсем чуть-чуть времени. Дыхание выровнялось. Головокружение прекратилось, внутри образовалась относительная звенящая гармония, сейчас напоминающая вибрацию камертона, по которому мгновенье назад щёлкнули. Она убаюкивала.
Расслабляла. Усыпляла. Убивала... Но проваливаясь в такой необходимый сон, вспоминать об этом не хотелось...
Зарево огня по горизонту. Ярко-оранжевые блики отражались на чёрно-коричневом небе. Запаха дыма не было. Между ними кромка воды, сейчас тоже беспокойно оранжевого цвета с чернотой.
- Огонь далеко. Нас не достанет. Пойдём спать, - голос спутника спокойный уверенный. – Там народу много, нечего толкаться, справятся и без нас.
- Ну, пойдём, раз ты не сомневаешься, - Чара отвернулась от стихийного бедствия, не придала значения.
Мягкие белые простыни манили в объятья. Летней ночью душно, можно спать с открытыми окнами, рассчитывая на свежесть рассвета. Далёкое мельтешение бегающих человечков не мешает. Зарево пожара напоминает новогодние фейерверки... В какой-то момент она оказалась в мастерской на берегу моря. Хозяин подарил ей деревянную модель лодочки, размером с ладошку. Спокойствие и безмятежность. Несколько раз за ночь ведьмочка открывает глаза, картина не меняется. Скоро вставать. На часах утро, а за окном темно, как зимой в это же время. Спутник поднимается, подходит к южному окну и отшатывается от него.
- Вставай, вставай! Огонь уже близко!
Как пламя успело так быстро добраться? Он же на той стороне реки? Ответом послужил порыв сильного ветра. На воде огонь пожирал лодки, катера, большое грузовое судно, на этом берегу магазины, кафе, жилые дома, а теперь ещё и старую кривую грушу. Из оранжевого он сделался жёлтым и перенёсся через забор на несколько садовых деревьев сразу. Что тушить первым? Дом пока не тронут, не тронуты гараж, пчельник и уличный душ. Горят только ветви деревьев. Но стена пламени надвигается, закрывая всё пространство. Это должно пугать... Но не пугает. Начинается методичное уничтожение очагов пожара на своей территории. В этом участвуют все. Даже неуклюжий плюшевый охранник пришёл помогать, хотя не обязан. Стена огня остановилась, будто упёршись в невидимую стену. Дальше не идёт. Что-то её держит. Теперь он только может плеваться искрами, углями, истлевшим пеплом. Очередной порыв ветра с ошмётками ещё тлеющей бумаги. Опять испугаться бы... но не почувствовав ничего Чара проснулась.
Сон... Только сон. Но настолько реальный! Что он хочет ей сказать? И где она вообще? Кокон. Ну конечно. Незаметный яд, отравленный здешний воздух. В этом и опасность кокона. Он с одной стороны бесподобно защищает, а с другой так же бесподобно убивает, мумифицировав создателя внутри себя. Из лучших побуждений, конечно. Изъяны магической задумки. Пока ни одному магу не удалось избавить конструкцию от этого недостатка. Позволить, собственному творению убить себя? Никогда. По-крайней мере не сейчас. Сил пока не очень много, но после отдыха должно быть достаточно. Начали. Каждый удар по корпусу, отзывался внутри болью. Отковыривая острые пластинки стеклопластики, одновременно разрывала что-то в себе. От этого проклиная свою неуверенность и дополнительные укрепления, что создала уже будучи внутри. У страха глаза велики. Наверняка можно было обойтись и без них, зато создала себе дополнительные сложности. И почему магия даётся всегда только через боль? Что за законы такие?
Изрядно расцарапанная, она всё же пробила себе путь на свободу.
Эпилог
Иногда, Чара напоминала себе Фрейю. Только та гуляла в своё удовольствие по Мидгарду, а ведьма с таким же удовольствием скользила в просторах собственных планов. Заветные желания, озвученные на Йоль и закреплённые на Имболк, при некотором упорстве начинали исполняться. Рутинная реальность захватила, до собственной не было времени. Что в ней творилось, Чара не знала. Просто закидывала туда, как в корзину, слепки всего интересного, что попадалось на пути. Интересные люди, интересные взгляды, интересные образы, книги, обрывки фраз, слепки живых существ... Да, уязвило её последнее замечание брошенное Корвиным. Надо исправлять ситуацию. Перекосов быть не должно. Вирус, по ощущениям, себя пока не проявлял. Ведьма чувствовала себя вполне, нигде ничего не болит, утомляемости нет, полёт нормальный. На Белтайн удалось, наконец выкроить время отдышаться, а на Купало, стало возможным опять заглянуть в созданную Вселенную.
Как же здесь хорошо. Тихо, мирно. Никакой суеты, толкотни, неразберихи. Здесь есть загадки и головоломки, их интересно разгадывать. Здесь есть материал, из которого удобно лепить образы. А теперь здесь есть ещё кучи хлама, что она покидала... Глиняные слепки по зеркальному плиточному полу были разбросаны везде. Несколько раз споткнувшись о них, один чуть не сломав модельку, второй раз ногу, она всё же решила собрать их в одном месте, потом рассортировать по группам, но результат постоянно не нравился. Много было пограничных предметов, которые никуда не пристроишь. Они где-то посередине. Что делать? Ведьма придумала распределить их по кругу. Те предметы, что можно было пристроить к двум разным группам, она и положит посередине, где им самое место. По задумке в итоге коллекция закольцуется, и как результат, со временем поиск необходимого будет происходить быстрее. И спотыкаться не придётся. Самое удобное место для такого закольцовывания был фонтан. Он же круглый. Туда она и направилась.
Фонтан всё также отменно работал, в нём плавали белоснежные яйца с красной кнопкой. Только с дальнего от неё края, парапет покрылся тонкой паутиной. Видимо от того, что она давно сюда не заходила. Надо убрать. Но сначала коллекция...
Чара старательно распределяла барахлишко по секторам с противоположной стороны фонтана. С противоположной от меча, что застрял в каменном полу. В тот раз она не смогла его вытянуть. Что сначала несколько расстроило, но в конце концов, так даже лучше. Никто его отсюда не возьмёт. Он будет в целости и сохранности. Есть ли у неё в спине ещё один меч, ведьма не проверяла. Возможно да. Но возможно и нет. Случая вытащить нечто подобное больше не предоставлялось, а баловаться с такими важными артефактами не рисковала. Маг прав, если вытащил – надо применять. А из пустого любопытства нечего соваться. Отгоняя мысли о Корвине, она продолжала возиться со слепками, пока по воздуху не переместила очередную порцию безделушек ближе к мечу и свалила их горкой на пол. Чёрного яйца при подходе, нигде не было видно. Похоже, она случайно его завалила модельками при перемещении. Сейчас разберётся и увидит. Невелика важность. Что ему будет? Должно выдержать.
Но чем дольше она разбиралась, тем беспокойней становилось. То тут, то там попадались чёрные осколки с серебряными прожилками. На первый она внимания не обратила, второй заставил задуматься, после третьего она не выдержала и разбросала в стороны теперь казавшиеся бесконечными слепки. С жалобным звоном покатилась по полу глиняная фигурка кота и остановилась возле... ярко-зелёного остроконечного листика. Откуда он здесь взялся?
Откопав желаемое, ведьма отступила, пытаясь понять масштабы... катастрофы? Изменений? В её отсутствии чёрное яйцо раскололось, и из него проклюнулся нежный зелёный росток. Что это за растение, Чара не знала, но оно довольно миленькое. Это оно пустило корни в фонтан, по ошибке принятые ведьмой за паутину. Корешки очень тонкие, как сетка. Ошибиться не сложно. Растение, хоть и было уже по колено ведьме, всё равно представлялось крошечным, по сравнению с её Вселенной. В её мире места хватит всем. Как обещала себе, так и будет. Оно будет первым живым существом, что обитает здесь. Это же здорово! Пусть живёт.
В восхитительном расположении духа, она закончила уборку и испарилась до следующего удобного времени.
***
Оставшись наедине, растение изогнулось и дотронулось острым кончиком листа до фигурки кота, которую Чара не замела и оставила там, где она и упала. Глиняная фигурка тут же потрескалась, распалась, на её месте оказался настоящий кот, будто сформировавшийся из пыли.
Ярко-зелёные листики зашевелились, приглашая до себя дотронуться ещё раз. Кот замурчар, потянулся приласкаться, потёрся и даже прикусил лист, а потом упал замертво. Растение обвило его своими корнями и утащило под продолжающую осыпаться осколками чёрную скорлупу...
Часть 3. Глава 6:
6. Победа с россыпью тревог
- Выбралась всё-таки...
Корвин сидел в горделивой позе на ступеньках фонтана. Вздёрнув подбородок, сверля взглядом. Бесподобный чёрный костюм, серебряных оттенков рубашка. На бедре шпага. Ну конечно, как же без него.
- Твоими молитвами... – буркнула ведьмочка.
Разговаривать не хотелось. Хотелось в душ. Видок, чувствовалось, у неё был под стать кикиморе болотной.
Грязные спутанные волосы с ошмётками плесени, стянутая от высохшей налипшей грязи кожа. Грязь успела покрыться трещинами, отчего вид был совсем устрашающий. Тело пропиталось вонючими испарениями. Вылезать из кокона, как и создавать его, следовало подальше от чужих глаз. А этот тут припёрся... Да и чёрт с ним. Пусть смотрит, раз заявился. Сам-то уже как фарфоровая игрушка. Пригладился, принарядился.
Чара, не скрывая раздражения, расколола боковину кокона, чтоб пощадить от царапин, хотя бы ноги. Красно-жёлтые куски полетели в разные стороны, один из них доскользил до фонтана. Корвин подобрал осколок, повертел и отбросил.
- Ты только на злости умеешь преодолевать препятствия, - констатировал он. - Без неё ты так... дешёвка. Не вдумчивая, не умная, не сдержанная... Знаешь... да к тебе столько «не» можно подобрать. Практически к любому положительному определению.
- М-м-м... – протянула Чара, собирая разметавшиеся грязные волосы в пучок. - Ну что ж, какая есть. Зато натуральная. При попытке сожрать живьём, хотя бы «не» отравишься.
- Да не очень-то и хотелось. Мелковата для меня. Даже за курёнка не сойдёшь.
Он встал, прошёлся туда-сюда по нижней ступеньке фонтана и не выдержал, резко обернулся на каблуках, щёлкнул пальцами у виска, развёл руками. Что-то он пытался ей сказать, но ведьмочка настолько устала, что разгадывать шарады сил не было. Поддерживая молчаливую беседу, она наклонила голову, распахнула глаза, приподняла бровь, показала, что вся во внимании.
- Слушай, я и раньше знал, что ты не внимательная. Но чтоб настолько! - сдался Корвин. - Просто диву даюсь.
- Что опять не так?
- Оглянись.
Она последовала совету. Это был её мир. Такой же, каким она его помнила, когда ушла на испытания. Такой же, но другой. Тот был... размытый какой-то. Неопределённый, несформировавшийся, как зародыш. Из него могло выйти всё что угодно. И кое-что получалось. Некоторые изменённые образы даже могли существовать довольно долго. Но большинство образов пребывало в аморфном состоянии. Ткни в них – изменят форму. Не трогай – растекутся растаявшим желе. Теперь же предметы обрели чёткость, обозначили границы. Ими легче управлять, они как пластилин. Можно придать нужную форму, не изменяя сути. Это волшебство! Как ни хотелось оставаться бесстрастной, до конца скрыть восторга не получилось. Нужен был выход. Чара начала подпрыгивать на месте, как ребёнок при виде новой долгожданной игрушки. А ещё хотелось ходить колесом, кричать, просто ходить, а временами и бегам, а потом опять кричать, даже орать и даже до хрипоты. Но вместо этого она сделала вид, что успокоилась, встала в благородную позу, комично выглядевшую при её помоечном виде, и произнесла, передёрнув плечиками:
- Вау!
Это единственное, что она могла себе позволить в присутствии магического святоши. Стоять смирно, не шевелиться, по возможности не дышать и уж тем более не вякать.
- Я всё слышу, - определил своё отношение к её мыслям маг.
- Я пошутила.
- Дошутишься.
Тем не менее, внутри него она уловила нечто тёмное, эфемерное и немое, как тень. Это нечто скользнуло по внутренней поверхности кожи, отталкиваясь от искрящейся почки, желудка, печени. Просочилось через диафрагму и, проигнорировав сердце, исчезло в лёгких. Ей бы удивиться, что с приобретением или трансформацией своего мира, у неё также открылась возможность смотреть вглубь человека. Но видение заглушило все подобные мысли. У светлого мага внутри тень? Ведьмочка попыталась вспомнить, говорил ли ей кто-нибудь о подобном казусе? Попыталась вспомнить магов современности и очень древних магов. Нет, все сходились к одному. У светлого мага, тёмных пятен быть не должно. Не положено. И точка.
Тогда кто сейчас перед ней? Светлый маг или тёмный? Устрашающий или утешающий? Как разобраться? И знает ли он сам, кто он? Или что внутри него? И кто из них двоих другого обманывает, он тень или тень его? Если первое, зачем перед ней притворяется? Если второе, как ей самой играть против невидимого противника, которого к тому же не видит его носитель? Или видит?
Корвин смотрел непринуждённо и нагло. Так знает или нет, что внутри него? Спросить напрямую? Зачем? Он не ответит. Ни в том, ни в другом случае. А вот показать, что понимаешь больше, чем следует, неосмотрительно выложить козырь, нет... лучше промолчать.
Не придя хоть к какому-то выводу, Чара решила сделать паузу.
- Я отлучусь, - растерянно сказала она. - А ты здесь... располагайся.
- Как дома?
- Как дома, - подтвердила ведьмочка. – Но не забывай, что ты в гостях. Ведь не просто так здесь оказался после всех перипетий. Что-то должен мне сказать? Или организовать? Или ещё что-то, правда?
- Я тебя жду, - отрезал Корвин, создавая на возвышении возле фонтана из подсобных образов стол с витиеватыми дубовыми ножками, шёлковую с золотым шитьём скатерть, два стула с резными спинками и богатой обшивкой...
Дальше Чара смотреть не стала. Она сделала шаг и сменила реальность, оказавшись в самой плотной из них. Здесь магия довольно скупо проявлена, зато можно полежать в наполненной до краёв горячей ванной в своё удовольствие. Строя из пены винтовые башенки, которые почти моментально превращались в бесформенные кочки, ведьмочка думала. И что теперь делать? Испытание, похоже, она прошла, раз магия усилила её пространство. Возможно, она теперь может претендовать на осуществление каких-нибудь магических планов. Не слишком, по началу грандиозных, но обязательных. Каждое такое дело – кирпичик к созданию собственной реальности, которая сможет полноправно войти в плотный мир и остаться в нём столько, сколько нужно. Хотелось бы, чтоб это «нужно» было подольше. А для этого нужна очень прочная основа. Что может в её мир принести маг, который сам не понимает кто он и что он? Или не понимает что внутри него. Он может ослабить её пространство. Сделать нежизнеспособным. Для её реальности Корвин становится опасен.
Прихлопнув ладонью последнюю пенную башенку, которую сама ещё минуту назад выводила пальчиком, Чара встала из ванной. Обернувшись в махровое полотенце, она посмотрела в зеркало. Надо идти.
Через два часа ведьмочка вернулась. Созданная на скорую руку вроде как небрежная причёска с жемчужными заколками, вечерний макияж, аромат французских духов и струящееся голубое шёлковое платье с прозрачной накидкой из шифона, по расчётам должны усыплять внимание бывшего напарника.
А Корвин, особо и не напрягался. Для него с момента ухода прошло минут десять, и он уже приятно распивал красное вино из пузатого бокала. Увидев её, из вежливости встал, спустился, позволил опереться на свою руку, проводил по ступенькам к столу, на котором красовались ваза с фруктами, две бутылки вина, шоколадные конфеты с нежной начинкой, торт с белоснежной мастикой и яркими фигурками цветов из марципана, пара-тройка горящих свечей. Под звёздным небом это выглядело мило. Даже слегка торжественно. Чего он так расстарался?
- Что за повод? – полюбопытствовала ведьмочка, беря виноград и конфету.
- Ты прошла не просто испытания на подтверждение ведьминского статуса, а одновременно получила допуск на магический факультет.
- Ух ты... Неожиданно. – Чара взяла бокал вина, пригубила. – То-то задания были такими замороченными. Даже не подозревала, что это возможно так скоро. У предшественников период обучения длился дольше.
Собеседник вальяжно откинулся на стул, пальцами левой руки вертел вилочкой для фруктов. Фонтан позади него создавал туман брызг, подсвеченный лунным светом. Восхитительное зрелище. Маг был безупречен. Но Чару интересовало не это. Она старательно пыталась разглядеть внутри него странную тень. Может это ошибка и ей всего лишь показалось? Но данная поза и лунный свет мешали разглядеть хоть что-то.
- Времена меняются, - бесстрастно продолжил Корвин. - Скоро смена эпох. Магов не хватает. Что не удивительно, при существующей принятой модели развития, остаётся поражаться, как они вообще не вымерли. Их искореняли всеми возможными способами. Тем не менее, они нужны. Кадровый голод сильный, работы много. Приходится поторапливаться, брать-обучать тех, кто хоть как-то пытается развиваться в этом направлении и при этом у кого хватает ума не лезть на рожон и не кричать по всем углам, чем он занимается. Всех. Даже тех, у кого изначальные способности не очень, вернее отсутствуют напрочь.
- Я поняла, к чему ты клонишь. Дальше.
Выслушивать в замаскированном виде льстивые речи о себе, в планы Чары не входило. Она ковыряла ложкой торт и ждала, когда разговор будет окончен и можно будет встать из-за стола и подойти ближе. Может тогда удастся увидеть ещё раз то, что хочется?
- Поэтому, что раньше длилось десятилетиями, - не смутился Корвин, - теперь становится доступно за несколько лет. Срок обучения постоянно сокращается. Ты хоть представляешь, что сейчас «предвариловки» год за пять идёт? Я с трёх начинал.
- Заманчиво. Вся трепещу. Это всё?
- Только не зазнавайся, - Корвин наконец-то выпрямился, небрежно отбросил вилку на стол, сложил руки перед собой. - Допуск на магический факультет ещё не означает ничего. Здесь, как оказалось, за тысячелетия процент отсева не изменился. Люди предпочитают оставаться людьми. Две трети учеников не доходят даже до экватора. Выпуск десяток из ста считается урожайным. Остальные так недоучками и остаются.
- Как и везде. Первые результаты пьянят, заставляют игнорировать остальные знания, потом откат, потом нет сил подняться и идти дальше. Здесь меня ничем не удивил...
Ведьмочка хотела ещё добавить, что не на ту напал, и отступать она не собирается, даже если оступится, но тут увидела старого знакомого. Тень внутри Корвина аккуратно выглянула из-за блестящей трахеи. Похоже, она поняла, что её раскусили, и теперь пыталась то ли понравиться, то ли наладить контакт. Корвин тем временем повертел бардовое содержимое бокала, наслаждаясь букетом. Похоже, он не в курсе того, что происходит. Нужно потянуть время, чтобы понаблюдать за странным явлениям. Чтоб над столом не висело молчание, которое может заставить гостя откланяться, она спросила первое, что пришло в голову и мучило с начала испытания:
- Слушай. А почему я всё-таки твою вибрацию не смогла уловить сначала? Три дня! Знаешь. Это слишком. Как тебе удалось поменять её?
- Ничего странного, - в голосе скользнуло самодовольство, но быстро пропало. - Аура изменилась, потому что изменилась ты. Меняя реальность, мы меняется сами. Меняются люди вокруг нас. Разве не замечала? Поэтому и изменившуюся вибрацию уловить не смогла. Это часть испытания, сначала внушить неуверенность. А потом... Здесь кому как повезёт. У меня вроде получилось сделать из тебя человека.
Постоянно бесстрастный голос. Излучение нарциссизма. Как у него это получатся? Он будто бездушная машина. Ведьмочка прищурилась, сдерживая импульс вцепиться в него когтями, на худой конец запустить огненным шаром.
- Извини, что-то ты сделал? – прошипела она.
- Не надо так реагировать. Кандидата в маги, - плохо скрытая ирония, издевательская улыбка.
Хоть какая-то эмоция. Тень внутри него опять скрылась. Что это за странное взаимодействие между ними?
- Определять статус можешь, как хочешь, - медленно проговорила она. - Здесь дело в игре слов. Не ты сделал. Я сама это смогла. При твоей помощи, не спорю, но в этом результате много и моей работы тоже.
- Как скажешь, - фыркнул маг. - Вообще, подчёркиваешь несущественные вещи.
- А, да-да. Припоминаю. Какая разница как, главное результат? – Чара передразнила собеседника, потом спохватилась. - Нет, в этом случае как раз есть разница. Делиться собственным результатом больше не собираюсь. Ни с кем. Даже с тобой.
- Не получится, - Корвин опять откинулся на стул, сложил руки на груди. – Если думаешь учиться дальше, всё будет зависеть не только от того насколько ты хороша, но и от того, кто рядом.
- Глупости.
- Я тоже так считал. Когда-то...
Мужчина щёлкнул языком, резко встал. Поняв, что официальная часть окончена и скоро гость испарится отсюда, ведьмочка тоже ретировалась из-за стола. Впрочем, бокал вина она прихватила. Фонтан равномерным шумом падающей воды убаюкивал сознание, лёгкие брызги от него холодили кожу. Тень на блестящих внутренностях Корвина тоже расслабилась, показалась на виду. Только бы не спугнуть. Ей ещё выяснить надо, что они вдвоём или порознь здесь замышляют.
- Знаешь, теперь ясно, почему капсула выполняла только мои комбинации, - осторожно начала Чара, играя дурочку. - Это был мой переломный период. А какие твои были когда-то?
- Что были, те прошли, - равнодушно откликнулся Корвин. - Предпочитаю к этому не возвращаться. Меня теперь больше интересует, какие будут следующие.
- А... Это из-за того, что часто срезаются? Ты сказал, что многие так и не доучились. И куда эти недоучки деваются?
- Уходят к людям. Шарлатанствуют или забывают все знания. Что в принципе едино. Последнее, правда, хуже. Они обречены. Из магии обратного пути нет. Ты либо продолжаешь идти вперёд, либо смиряешься с тем, что как был ничем, так и останешься. И деградируешь, довольно быстро. Исчезаешь как личность, а там недалеко до физической гибели. После магии жизни нет. Это билет в один конец.
- Я не выбирала этот билет, он сам ко мне пришёл, - зачем-то встряла ведьмочка с объяснениями. – Если бы не обстоятельства, скорее всего за сказки бы её до сих пор принимала. Слушай. А ты сам... Ты сам доучился?
- Конечно, - ответ был дан слишком резко.
Тень внутри дёрнулась, запрыгала, как воздушный акробат по внутренней поверхности кожи, окрашивая замкнутое пространство серым цветом.
- Врёшь.
Внутренний собеседник замер. Значит, угадала.
- Хорошо, - нетерпеливо сказал маг, опёршись о парапет фонтана и вглядываясь в бурлящую воду. - Мне пока не удаётся преодолеть последний этап. Но ты не думай, я его пройду. Так или иначе.
- Что за этап?
- Наподобие испытания, что и при поступлении. Только выпускной.
- И в чём проблема?
- Все кто идут со мной, погибают.
- Совсем-совсем? – прищурилась собеседница покачивая бокал с вином.
- Зачем совсем? – маг забрал у неё бокал, сделал глоток. - Физически выживают. Но морально после второго этапа выпотрошены. До третьего не доходят.
- Занятно. А чем это объясняется?
Собеседник молчал.
- Часть 3. Глава 7:
7. Плата за обучение
- Так знаешь или нет?
- Не знаю.
Тень покачала головой, свесилась ножки с печёнки и начала болтать ими. Понятно. Разговор окончен. Минута молчания. Корвин нарушил его первый.
- Я слишком неудобный. Всегда делаю, что считаю нужным. Остальные не успевают приспособиться. И этим губят себя.
- Или не могут? Шанс хоть им даёшь?
- Зачем? – Корвин поставил бокал на парапет, прошёлся туда-сюда по верхней ступеньке.
Тень внутри присмирела, но не спряталась. Она чувствовала себя комфортно, а ведьмочка нет. Собеседник начинал пугать. Он не унимался, ходил туда-сюда, сжимал кулаки. Светлый. До безумия светлый. Яркий. Даже глаза слепит. Он напоминал Бальдра во всём своём великолепии. Интересно, помнил ли Корвин, чем закончился тот миф? Но тому сейчас явно было не до мифов.
- Может им наоборот, там будет хорошо, они будут счастливы, - продолжал он. - Пойми, ни забот, ни хлопот. Живи, ешь и радуйся. Или люби. Или, лучше не люби. Твой выбор! Но нет. Вынесло туда, где выбора нет. Зачем нас в эти дебри вообще заносит? Кто нами распоряжается?
Догадка, тень понимания и неверия. А может это всё бред?
- Ты не уверен в выборе, - тихо сказала Чара, - поэтому не предоставляешь этот выбор другим. Сам себе противоречишь. После обучения жизни нет, говоришь. Но думаешь ли ты, что-то у них после такого сложного провала, что-то исправится потом? Из моральной мясорубки, им предоставляется право переместиться в физическую. Всего лишь выбрать свою смерть, ну в крайнем случае место. И всё.
- Я ничего не считаю. Так же как и ты не просил магию входить в свою жизнь. До сих пор не знаю, счастье это или беда. Много сил, много возможностей, но также много ответственности, обязанностей. С них не соскочишь. И они не закончатся. А если они закончатся для тебя – закончишься сам. Так может лучше так, сразу?
- Кому лучше?
Корвин не ответил. Уставился в фонтан. Перегорел? Да нет, не может быть. Может просто устал? Или пустота начала съедать? Или всё-таки перегорел? Здесь никаких сложностей. Надлом изнутри и... всё. Как капсула с цианидом.
- Здесь, как и везде. Просто работа другая, - повторила Чара слова Карин. - Да, сложнее на порядок, потому что надо учитывать слишком много факторов. Умение совмещать всё со всем – это высший пилотаж. Уметь видеть суть и следовать ей, словно за белым кроликом, не пугаясь ни глубокой норы, ни смены роста, ни разноцветных склянок. К этому тяжело приспособиться. Но возможно. Абстрагироваться от личных желаний и чувств и всё в ажуре. По крайней мере, внешне можешь оставаться человеком.
- А меня не устраивает «по крайней мере». Я уже и там чужой, и здесь мне места нет. Попадаю в некоторые реальности. Но они уже перестали удивлять или радовать. В глазах мелькает от них, смысл некоторых не улавливаю. Приходится останавливаться, возвращаться. И чем дольше, тем сложнее.
Маг не отрывал взгляда от воды. Сначала Чара думала, что он просто наблюдает за ней. Но понаблюдав за ним, разубедилась в этом. Что он там ищет? Ведьмочка подошла, проследила за взглядом.
В фонтане плавали смерти. Вернее - пустые смерти, пережитые. По форме и размеру они напоминали страусиные яйца, только крупнее и абсолютно белые. На каждом яйце сбоку была красная кнопка. Нажми – и ты окажешься затянутым в пережитую реальность внутри яйца. Вспомнишь, зачем первый раз туда попал и какую ценность извлёк. А можно не нажимать, если бултыхаться в прошлом некогда. Если взять любую из них, потрясти, оттуда вывалится игла-напоминалка – «краткое содержание событий». Подружки в шутку называли их наркоманской иглой. С ней тоже сразу поймёшь, когда и где пережил подобное, с каким багажом знаний вышел и при каких условиях. Очень полезная штука.
- У меня их здесь новых три штуки, - с гордостью сказала Чара и с любопытством огляделась. Потом она по очереди стала указывать на три находящиеся в разных частях фонтана белых «мячика». – Ой, это наверное вон та, вот та и вон та. Вот эта приключение с улиткой, это цирк, а это... А это что?
Под бурлящей водой, на дне нехотя перемещалось что-то круглое.
- Что именно? – отозвался собеседник.
- Вон, что-то внутри плавает.
- Ничего не вижу. Скорей всего что-то показалось.
- Нет, ну как показалось. С чего это показалось? Вон оно плавает. Что это?
Маг не реагировал. Тогда она полезла в фонтан сама. Благо, здесь не глубоко. Несколько минут она ловила странную штуку, платье пузырилось и мешало. Отчего она оступилась и плюхнулась, с головой погрузившись в воду. Холодная вода заставила сжаться, выпрыгнуть обратно, хватая воздух. Зато платье намокло и перестало обзор загораживать. Проклиная свою нерасторопность, она всё же добыла странный предмет. Штука оказалось тяжёлая. Выудив её из воды, ведьмочка от неожиданности чуть не выронила её обратно. Это было чёрное яйцо с серебристыми прожилками. Живое. Не пройденное. Чара подошла к краю фонтана, положила находку на парапет, уставилась на Корвина.
- Этого здесь не было. Оно появилось, пока я отлучалась. Зачем ты это сделал?
Маг молчал. Встал в горделивую позу, сложил руки на груди и молчал. Тень внутри него распласталась, расширилась. Убрала яркость, отразила чувство безнадёжности. В купе с горделивой позой это смотрелось удручающе. Ну и что теперь делать? У неё новый блестящий, подтверждённый мир, хоть ещё и недоделанный. И клонировать здесь то, что может погубить его... приносить сюда живую смерть... нет, это недопустимо.
- Ты хоть знаешь, как с этим справиться? – умоляюще спросила она, глядя снизу вверх на Корвина. – Мне же как-то с этим бороться надо. Пережить. Она же живая.
- Нет. Это теперь твоя проблема.
Понятно. Он здесь не помощник. Ведьмочка с трудом выбралась из фонтана. Мокрое платье мешало. Маг руки не подал, не помог. Чтоб хоть как-то успокоиться, начать думать без эмоций. Чара прибегла к старинному методу. Надо повторить теорию. И она тихо запричитала.
- Каждое из подобных пустых яиц - проход в то, чего больше нет. Расстался с кем-то – возникает смерть, уехал откуда-то - смерть, вырос, стал старше-младше, умнее-глупее, избавился от детского или жёсткого восприятия мира - тоже смерть. Каждая перемена внутри тебя или снаружи – это смерть...
В этот момент догадка проскользнула в сознание.
- Слушай, а почему те, кто идёт с тобой, не проходят испытания? Это оно их убивало? – она похлопала по гладкой мокрой и от этого будто лакированной поверхности живого яйца.
- Это недоразумение, - отозвался маг. - Просто все кто рядом оказываются слабее.
- Или ты их делал слабее? Вот этим! Что я знаю о тебе? Ты пользуешься чужими образами, слепками, словами. Не показываешь свою реальность, постоянно пользуешься моей. Я теперь могу претендовать на раскрытие хотя бы части тайны. По закону равновесия.
- Ладно. Если тебе это нужно, я покажу.
Корвин сделал несколько шагов в сторону, схватил воздух и открыл его словно полог. В образовавшейся пустоте возникла ниша, потом пространство, как ковёр развернулось дальше.
- Вот мой мир. Смотри.
Мир был пустым. Ничего. Только посредине пространства крупные цветные яйца свалены в пирамиды, как черепа побеждённых врагов. Нет. Не побеждённых. Все смерти были живыми. Живыми? Они – это бомба замедленного действия. Ведьмочка долго молчала. Потом не выдержала:
-Ты понимаешь, что это слишком много? Преодолеть их всех сразу ты не сможешь. Болевой шок будет. И копить их дальше уже нельзя. Они тебя убьют, если в какой-то момент активизируются. По любым причинам, если ты ослабнешь, заболеешь, забудешься, потеряешь бдительность, сюда попадёт ещё одна такая твоя живая капсула, которая может первая взорваться... Да сотня причин! Их надо обезвреживать! Ты что-то с ними делаешь?
Корвин молчал, равнодушно уставясь вдаль своего пространства, мрачным видом показывая раздражение. Поза так и говорила, ну что, нагляделась?! Хотелось ответить, что нет. Но разглядывать там было нечего. Только кучу яиц. Тем не менее, одно из них опять привлекло внимание. Красное с жёлтыми полосками.
- А это как там оказалось?
- По закону равновесия. – Ответил маг и захлопнул полог. – Ничто не бывает просто так. За всё надо платить. Это моя оплата за обучение. Твоя до недавнего времени плавала в фонтане.
- Магия?- наконец, поняла ведьмочка.
- Ты не исправима. Сначала говоришь, а потом думаешь. – Корвин повернулся на каблуках к ней, Чара покраснела. - Да. Это она. Мы все яд друг для друга. Ходячая смерть. Уметь находить общий язык между собой, чтоб магия вернулась в мир – наша задача. Чтоб вернулись в мир эльфы и гномы, домовые и привидения. Вернее, они и так есть. Их только не видно. Наши миры слишком далеко. И каждая такая пройденная капсула позволяет приблизить то, что сейчас считается сказкой.
- Пока в мире идут войны, магия не вернётся, - поняла Чара. – И кто-то эти войны специально раздувает. Кто-то, кому магия в мире не выгодна. Почему же ты не проходишь эти реальности? Мы можем победить существующую систему, подточить её изнутри, потому что у нас есть ход туда, куда им нет. Можно свалить систему, как некогда свалился дуб Одина от порыва ветра из-за подточивших его корни грызунов.
Корвин молчал. Опять молчит. Ведьмочке ничего не осталось, кроме как опять начать повторять сухую теорию, чтоб заглушить раздражение:
-В новом мире человек должен приспособиться меняться быстро. Дети умеют это лучше всего. Маг – должен уметь это в несколько раз быстрее в современных условиях всеобщей замкнутости, поставленных границ и стен...
Она запнулась. Ага, опять щелчок. Опять маленькое понимание. Возможно... С Корвиным нельзя быть ни в чём уверенной заранее. Но она рискнула высказать предположение:
- Если у тебя такой багаж живых болезненных реальностей, скорее всего какого-то куска программы у тебя не хватает для прохода в новые миры. Я, конечно не эксперт, но ты чего-то не видишь или не умеешь, раз не можешь преодолеть этот сбой. В каком месте у твоей программы происходит провал? Какой конкретно момент ты не можешь пройти?
Тень внутри стала совсем широкой, она чувствовала себя вольготно. Изнутри маг превратился в серого, но опять не ответил.
- Это безумие, как же с тобой тяжело! Ни одного нормального ответа.
- А магия вообще не даёт готовых ответов. До всего надо доходить самому. Даже если у тебя есть учитель, он не имеет право снабдить тебя точным ответом, иначе обучение теряет смысл. Он может только направлять мысль, это максимум.
- Куда может направить меня учитель, если он сам не знает, что делать?
Это тупик. Решение пришло спонтанно. Чара закрыла глаза и опять вызвала по позвоночнику холод. Когда-то в детстве она ощущала этот холод и думала, что мёрзнет от холодной погоды. Напрасно она так думала, погода была не причём. Холод был внутренним. Природная ведьма. Ну как природная. Всего лишь заложенные в неё качества, которые она добыла или завоевала в прошлых жизнях. Её по праву, не отобрать. Хотя некоторые и пытались. Теперь уже не получится. Первые мурашки по телу и лёгкое онемение пальцев показали, что надо остановиться. Она пробила собственный вертикальный канал света, уходящий в две стороны бесконечности, который активировал в теле ещё кое-что. Ведьмочка вытащила из-за спины меч и засмеялась.
- Читал когда-то сказки о том, что герои мечи за спиной носят? Да не за спиной они его носят, а в спине! А за спиной – это всего лишь образ, наиболее точно приближенный к магической реальности. И только гении могут это увидеть или почувствовать.
- Я давно это знал, - равнодушно резюмировал Корвин. – Ждал, когда сама допетришь. Но, ты сделала ошибку. Вытащив оружие, нужно его применять. Иначе оно будет применено против тебя. Ну и зачем тебе меч? Что собираешься делать?
- Сейчас увидишь.
Чара с сожалением огляделась. Раз этому миру нужно измениться, значит лучше начать прямо сейчас. Готова ли? Может ещё не поздно отступить? Да нет. Он прав. Отступать некуда. Либо не надо было начинать. С размаху ведьмочка вонзила узкий меч в плиточный пол. В разные стороны от него медленно стала разъезжаться световая штора с золотыми вкраплениями, обеззараживая пространство, уничтожая с искрящимся сиянием чужеродное. Что не могла уничтожить, отодвигала. И будет отодвигать дальше, пока не скинет за край её Вселенной. Чара находилась внутри вычищенного круга, Корвин снаружи. Эту штору он или преодолеет, или должен будет уйти. Если последнее, осталось время только, чтобы попрощаться.
- Значит, так? – спокойно сказал он.
- Да. Очень благодарна. За всё, что сделал, чему научил. Но теперь у меня нет выбора. Для начала мне надо пройти ту смерть, что ты поместил в мой мир. А там, кто знает...
- Я по твоим правилам играть не собираюсь. А сама не справишься.
- А кто из тех, кто шёл рядом с тобой смог справиться? – Чара ждала, когда он сделает шаг навстречу.
Очень хотелось от нервозности сорваться на крик, а он опять спокоен и бесподобно сияющий.
- Пока никто.
- Ну, значит, нам не по пути. Если делать так, как ты привык, успеха не достичь. Надо искать какой-то другой путь. Тогда выпуск будет не ноль из десяти, а десять из десяти. Мне нужен человек с равнозначным желанием учиться.
- Значит, всё-таки человек? – Корвин прохаживался вдоль раздвигающейся золотистой стены.
Стена не торопилась. Не торопился и он.
- Да, опять оговорка. Хотя... я не знаю, кто мне нужен. Маг, полумаг, эльф, дворф, гном, ангел, демон, тролль, зомби, вампир мне без разницы. Никого не испугаюсь, ни кем не побрезгую. Нужен тот, кто пойдёт со мной дальше, одной идти можно, но очень долго. Я по времени проигрывать начну. Наверное, нужно было сделать выбор давно.
- Да кому ты нужна? Посмотри, - Корвин раскинул руки. – Кто здесь есть, а? Кроме меня? Ау! Никого! Пусто!
Он засмеялся. Было странно видеть его смеющимся тогда, когда сама напряжена.
- Я это исправлю. Населю свой мир всем, чему есть место во Вселенной, не отбирая, кто правее, кто светлее. Я найду изъян программы и без тебя.
- Как знаешь, - Корвин распахнул полог в свой мир, ковровая дорожка привычно раскрыла его.
- Башенки свои забери, что на Йоль делал. А то стена уничтожит. Мне жалко будет...
Но собеседник уже соединил кусок некогда облюбованного, а теперь обваливающегося пространства с проекцией будущего, перемещая в собственное безопасное место. Сделав последние приготовления, он направился в центр своей реальности сотканного из звёздного неба и отражающего его тёмного плиточного пола. Ушёл не обернувшись. Даже не пытаясь пройти её завесу. А она надеялась до последнего, что он рискнёт преодолеть. Разговаривать уже бесполезно, слишком далеко. Но ещё есть возможность вести мысленный диалог.
- Это всё? – спросила она.
- По мне так да.
Он чеканя шаг, уходил в своё пространство.
- Передавай Дейдре, привет! – в расчёте, что услышит, напоследок мысленно крикнула она.
Маг не ответил, полог в его мир захлопнулся, ведьма осталась одна.
Воздух пропах озоном. Золотая штора уходила вдаль. Уничтожив или скинув всё чужеродное и ненужное, у краёв она распадётся. Наблюдать за ней не надо. Пространство вычищено, практически стерильно. Стерильно было и внутри. До безразличия. Нужно было подумать о защите, но ни сил, ни желания не было.
Стала понятна и близка фраза Корвина, о том что, «а может лучше, так сразу»... Так сразу... может и лучше... А смысл? Там или здесь всё равно нужно решать те же проблемы. Только там сложнее, а временами и невозможно. Так лучше здесь и сейчас. Даже одной.
Что делать, если человек влюблён в магию, а сам ни на йоту не хочет приподнять своё упорство в вечной односторонней правоте? Хотя он может приподнять, поднять, подбросить и даже не уронить, и даже не один раз всё что угодно и даже очень тяжелое. Но тяжелее собственного упрямства, пожалуй, нет ничего. И лекарства от этого тоже нет, кроме собственного желания. А его нет.
Но ладно, хватит хандры. Дел куча. Что здесь от гостя осталось? Чара по-хозяйски огляделась. А, ну да. Как же она могла забыть. На парапете фонтана всё так же лежало чёрное яйцо с серебряными прожилками. Вирус её Вселенной, способный привести к гибели. Иррационально возникший и уже приведший к иррациональному на первый взгляд решению. Показательно, что золотая штора не распознала его как угрозу. Не уничтожила, не вытолкнула. Оно теперь её и только её проблема.
Чара с трудом удерживая тяжёлое неудобное яйцо, спустила его с парапета на плиточный пол. Гул от соприкосновения с полом этого предмета распространился по пространству. Ведьма присела, погладила его. Почти гладкое, только лёгкие шероховатости в месте серебряных прожилок. Уже сухое. Лёгкое платье на ведьме тоже успело высохнуть, помогла золотая стена. Только плиточный пол отражал, что причёска была растрёпана, заколки с жемчугом бестолково висели на прядях. Ну да чёрт с ними. Она сняла одну, что лезла в глаза, отшвырнула и опять стала разглядывать находку. Интересно, из чего оно сделано? В воде фонтана по расцветке, она сначала решила, что оно мраморное, потом гранитное. Несколько тяжеловато, но некритически. Теперь же такое впечатление, что из свинца.
Как его открыть? Никакой кнопки сбоку нет. Внутрь новой реальности Чара всегда попадала либо из твёрдого мира, либо из магической капсулы. А из собственного мира ещё никогда и что делать в этом случае она не знает. И что может быть внутри при таком весе? Наверное, это очень богатая Вселенная.
Покатав яйцо ещё несколько раз по полу, рассмотрев со всех сторон, и не найдя никакого изъяна или отверстия для ключа, она всё же решила оставить его у фонтана. Надо возвращаться. Плотная реальность человеческой жизни ждёт. Там свои обязанности, победы и поражения. Там пока нет волшебства, а если есть, оно очень скупо проявлено. Тем не менее, несмотря на рутину, эта реальность нужна. Все границы миров проходят там, и все видимые изменения общей картины начинается именно оттуда. Что делать с неожиданным вирусом собственной Вселенной? Она подумает об этом завтра.
- 4 - 4,5 -
пока неизвестно что:
Менструальный цикл никак не хотел становиться в норму. Временами казалось, что он сбесился, наведываясь набегами слишком часто и кроваво с периодами сукровичной задумчивости, а иногда заставлял ждать у моря погоды. Вынуждая гадать на кофейной гуще о причине своего отсутствия. Когда Авроре это в конец надоело, она решила сдаться врачам. Не тут-то было. Те, что находились под юрисдикцией жрецов, не рассматривались в принципе. А искать компетентных и не официальных... стоило, оказывается, усилий.
После нескольких бесплотных попыток найти хоть какую-то приличную знахарку самостоятельно, Аврора вспомнила, о давней знакомой. Связь с той поддерживалась шапочно без намёков ни на взаимность, ни на расчёт. А тут... вот ведь как бывает... понадобилась.
Встречу назначили на полдень. Вроде ещё не обед, но уже и не завтрак. Народу в тавернах не много. Толкаться не придётся. Зато много свободного места для личного пространства и минимум лишних ушей.
Аврора сидела почти в центре зала, утонувшего в лучах спокойного весеннего солнца. Чашка кофе скрашивала ожидание. Безмятежное препровождение заставило забыть о невзгодах, возможной госпитализации и просто наслаждаться жизнью. Какая красота вокруг. Если отрелиться от проблем – просто сказка. Но чистокровные сказки на земле редкость, за каждую из них приходиться вгрызаться зубами. Сколько из было в её жизни? Ну явно не две или три. Много. Очень много. Теперь на подходе ещё одна. Абстрактные мысли прекратил момент, пока на подъёме эскалатора появилась долгожданная знакомая. Высокая, в чёрном балахоне в чёрном платке без единой выбившейся пряди волос она была похожа на монашку. Но ни разу не она. Создавая видимость отсутствия, одновременно распугивая всех, кто хоть как-то попытается заговорить, она цепко впивалась взглядом в каждую деталь пространства, лица, сюжетную составляющую. Делая собственные выводы из совершенно не связанных между собой событий. Что удивительно, правильных выводов, ни разу не заботясь кто и что по этому поводу думает. Иногда она напоминала саму Смерть. Сейчас она медленно появлялась в зоне видимости Авроры. За ней пряталась миловидная почти обнажённая девчушка. Кроме набедренной повязки, сходной с купальными трусиками, на ней ничего не было. Как шаль на её плечах располагался тяжёлый жёлтый питон. Позади играючи бежал щенок. Ко всем цепляясь, искренностью выклянчивая угощение и как ни в чём не бывало следуя за хозяйкой дольше. Как их всех только допустили в таверну? Тем не менее, охранник с каменным лицом оставался на месте, игнорируя странных посетителей.
Аврора приподнялась, пытаясь выразить своё почтение. Монашка движением руки пресекла её попытку.
- Сиди. Не стоит.
Села рядом. Ровно, будто шест проглотила, дождалась свою... интересно, кто она ей? Аврора с интересом смотрела на приближающуюся девчушку. Та обнимала питона, временами отмахивалась от назойливого щенка. Тем не менее, она грациозно подошла к столу, сделала книксен и пристроилась за стол.
- Это Хель, - представила её монашка.
Девочка откинула назад задорные кудряшки. Милое наивное личико с распахнутыми любопытными глазищами. Такое впечатление, что ничто ещё не успело омрачить её мировоззрения. Нет ни тени недоверия или агрессии. Имя правда, странное, но кем сейчас только не называют детей.
- Это самая молодая богиня, - продолжила монашка. - Ей всего восемь лет.
Аврора судорожно стала считать, сколько же это в пересчёте на людское время. Сбилась на четырёх тысячах и решила не продолжать. Тут же вспомнила Иштар, погрязшая под песками времени, но тем не менее, нашедшую дорогу обратно. Простой стоил ей дорого. Проигрыш – серьёзная вещь даже для богов. Зевс на такое не решился и... всё равно проиграл... Что же. Что же не даёт богам совершить невозможное и остаться здесь жить навсегда.
***
Перед акушером-гинекологом лежала карта и несколько анализов. Она в недоумении перебрала их, пролистала карту и нетерпеливл спросила:
- Ну а от нас то вы чего хотите?
Странный вопрос.
- Хочу стать здоровой. Вы видите, сбоить начинает система? Я в курсе, что раз проявились такого рода неприятности, значит, мне надо ещё что-то сделать для семьи. Хочу перестать загоняться из-за мнимых или настоящих хворей и продолжать жить на полную. Мне ещё много надо сделать и здоровье пригодится.
- Семьи, говорите...
Врач опять с непонимание уставилась в карту.
- Поверьте, с семьёй у вас всё в порядке. С анализами тоже. Вы же всё сделали из запланированного, то зачем её создавали? Детей родили?
- Да.
- Материально обеспечили?
- Ну не только я... Там все постарались. Ничья помощь не была лишней. Чужие лавры присваивать не буду. Долгов немножко осталось, но это при дополнительном доходе сущие копейки.
Врач одобрительно кивнула и задала следующий вопрос.
- уход и обязанности не отменяются с вашим переход в другой статус?
- Конечно нет.
- ну так и идите, нечего вам тут делать.
- но я думала... Считала... Ну, в прошлом году мне сказали, что ещё кое-что организовать нужно. Тогда буду свободна.
- Глупости вам сказали. Чтоб получить нужный статус вам дополнительных телодвижений делать не нужно. вы уже все договора выполнили. Можете быть свободны. И лечение вам не требуется.
- Так просто? Вы уверены.
- Да.
- Точно?
Врач устало переглянулись с акушеркой.
- да идите вы уже наконец. У меня работы полно. В свободное от обязательств время вы можете заниматься чем угодно. Хотите организовывайте, хотите разрушаете. Ваше право. А к нам если ещё и наведаетесь, то по более существенному поводу. У вас карт Бланш на действия. Надеемся, что предоставленными возможностями воспользуетесь с умом. Ну а не воспользуйтесь...
- Знаю знаю, - прошептала несостоявшаяся пациентка, - сам дурак.
Врач кивнула, акушерка заполнила листок о посещении и выдала всё в руки. Аврора взяла документы, папку и котомку с вещами, прижала к себе и в растерянности вышла.
Ну и что теперь делать?
- 5 -
монада:
Мимо ярких новогодних витрин, укрываясь капюшоном от порывистого ветра с острыми мелкими снежинками, Сашка спешил домой. День выдался сложным, но интересным. Под конец года, как результат его работы, они смогли отбить выгодный контракт у конкурентов. Борьба велась кропотливая, начиная с самой весны, когда начальником над отделом стоял ещё Геркулес. И вот, получилось. Получилось у него! Да, с командой, но весь стратегический план он разработал сам. Это... было здорово. Смотреть, как собственное детище шаг за шагом претворяется в жизнь.
Не смотря на фееричный день полный общения, сейчас хотелось побыть одному. Даже скорее, из-за того, что день был такой насыщенный, сейчас хотелось уединения. Работа работой, хоть она и самая замечательная, но силы восполнять надо. И от людей вокруг отдыхать тоже. Помимо воли, как противовес холодной действительности, мысли перенеслись в весну. А может, как защитная реакция сознания на холод, когда
После того, как он вернулся в свою последнюю отмеренную ему жизнь, оказалось, что она не так уж и плоха. И есть ещё время поставить всё на выгодные для него рельсы, и закончить её с большим плюсом. Чтоб эта завершающая череду неудач ячейка монады превратилась в россыпь следующих, честно заработанных. А не кинутых подачкой и не выклянченных. Боги они такие. Им результаты подавай.
Сказано, сделано. За лето из бесперспективного подчинённого он в считанные месяцы превратился в маленького начальника. Лидерские качества, отточенные в последней битве, дали о себе знать. Сейчас весь отдел работал на него, а он на них. Находя идеальное для работы оборудование, места для рекламы, устраивая рабочие графики. Уже сейчас Сашка решил, что поработав на этой должности до следующей весны, накопит нужную сумму и откроет своё дело. Навыки коммуникации, нарабатываемые сейчас, скоро пригодятся. Так что вперёд, вперёд, вперёд...
- 6 -
случайные встречи:
Записки сумасшедшей. Случайные встречи
Я тебя сегодня видела в электричке. Ты оказался на расстоянии вытянутой руки. Когда входила растерянно посмотрел на меня не видя, отвернулся, потом ещё раз зачем-то обернулся разглядеть, сам не понял зачем, и опять быстро уставился, как полагается по цивилизационым меркам в телефон.
По цивилизационным меркам я также рассматривала тебя боковым зрением, делая вид, что ничем не привлёк моё внимание. Ты не высокий. Всего лишь на голову выше, меня. Неразговорчивый. Погружён в свои мысли. Хорошо неброско небрежно одет. Тебе до лампочки на всё, в том числе и на меня. Да мне без разницы. Потому что в глубине тебя скрывается целая вселенная.
А почему она там скрывается? Потому что выуживать её наружу неприлично. И опасно. Мы все разные. И вселенные у нас разные. Даже если мы родом из одной страны и эпохи. Никогда не задумывался, как тогда может удержать нас в узде цивилизация? Только тем, что сделает нас одинаковыми. При условии, что мы такими одинаковыми согласимся стать сами. Захотим смотреть одинаковые фильмы, слушать одинаковые лекции, иметь одинаковое мнение. Носить одинаковую одежду, ждать одинакового одобрения, любить одинаковых людей, а поэтому становиться людьми с одинаковыми параметрами попы, груди, веса, длины волос. Это успокаивает. Но это одновременно и убивает. Кто не с нами, тот изгой – знакомая кричалка? Люди боятся друг друга, от этого агрессия. Люди боятся потерять друг друга. Опять агрессия. Люди боятся тех, кто имеет наглость жить не так как они. Снова агрессия. И везде за агрессией скрыт страх. Только мало кто признаётся себе в нём. Часто просто не видят.
Цивилизация в эту мелкую грызню людей не вмешивается, просто не мешает. Потому что такая грызня цивилизации выгодна. Чем больше люди будут снизу драться между собой из-за придуманных ценностей, как когда-то из-за стеклянных бусы индейцы, тем меньше они будут задумываться, зачем это делают. Вот же враг – рядом. Он толще, он богаче, он свободнее. Он ничем тебя не обидел лично. Но раздражает фактом своего существования. Так подави. Унизь. Раздави его.
Не буду. Потому что только так я могу бороться с цивилизацией. Слабое звено цивилизации – наша воля. Она боится его. Так что буду бить врага единственным оставшимся у нас оружием. Драка за то, что ненужно мне лично, убивает. Тихо, смиренно и неизбежно. Можно не заметить. Убийство соседней ещё не сформировавшейся независимой вселенной, тоже меня убивает. Убийство независимого от меня мнения - убийство меня одновременно. Так что этим я заниматься тоже не буду.
Мы оба переживём цивилизацию. Уже не раз переживали. Но пережить друг друга можем не суметь. Когда умрёшь ты – погибну я. И наоборот. Пока так. Но только пока. Меня это не устраивает. Когда наработаю потенциал и буду готова, мне дадут нового тебя. Тебя другого уровня. В другом теле, с новым мышлением, с другой судьбой. Другая грань личности. Ты и не ты одновременно. И он не будет прятать то, что скрывается в нём. Не побоится вынуть и представить на обозрение. Потому что будет понимать, что никто не скажет грубость, не высмеет его, не ударит в сердцевину. А если ударит, то только покажет свою глупость. А агрессия глупых людей не страшна. В крайнем случае, вызывает жалость.
И мне не придётся следовать законам цивилизации, чтоб соблюсти приличия в электричке. Но такого тебя надо заслужить. И я попробую. Буду работать каждый день. И добьюсь.
А сейчас нам дана всего лишь одна остановка. Я вышла, ты поехал дальше. Независим, хорош, равнодушен. Ты забудешь меня, через несколько минут. Я тебя, когда закончу писать эти строчки.
- 7 -
монада:
Интересно будет ещё родиться и пожить лет через сто или двести. Или триста. Как знать, как к тому времени изменится мир. Что нового приобретёт, что из старого отживёт насовсем? Что трансформируется в нечто третье. Или так же, как и сейчас придётся пробиваться сквозь уйму мнимых запретов? Скорее всего нет. Эта временная петля ослабнет, придут новые силы, вернётся магия. Занятный, наверное, будет мир.
Потом всё-таки вспомнил, о чём запрещал себе думать с лета. Интересно, встретит ли он там... Её? Весной ещё, Она всё-таки посещала его мысли. Но после того, как зажёгся годовой огонь, больше не приходила. Нет Её. Испарилась. Сгорела. Он до сих пор простить себе не мог, что не смог спасти Её в средневековье от того огня. И за прошедшие полгода ему так и не стало яснее, есть ли вероятность увидеться в этой жизни или Она так и останется для него призраком прошлого?
Занятый своими мыслями, Сашка столкнулся плечом с каким-то встречным мужиком. Растерянно извинившись вдогонку, он увидел, что стоит напротив «Анчоуса». Афиша приветливо мигала. Он вспомнил про Югослава и про Игоря. С первым он давно не виделся, второй сгинул из его жизни с собственным домом. Но прошлогодний запоминающийся вечер, тот что положил начало всему. Он же был... сейчас.
В тот же день в тоже время. С другим им, с другими результатами.
Многое переменилось, но переменился ли тот мир? Есть ли возможно повторить пройдённое? Потоптавшись перед дверью, Александр всё-таки вошёл. Чем боги ни шутят.
Раз уж нужно поставить точку, нужно поставить её здесь. Раз и навсегда.
В баре, как и помнилось громко, душно, тесно. На сцене играл одинокий музыкант, скоро выйдут девочки. Сашка, как и тогда повертел в руках ламинированное меню и ничего заказывать не стал. С замиранием наблюдал, когда появится дама в чёрном платье. Вернее, какая из них. При первых аккордах девчонок в красном, на сцену вышла особа в вульгарно расфуфыренном платье.
Ожидания не оправдались. Это был конец. Ну, конец, так конец. Надо отметить. Сашка заказал коньяка, выпил, хотел отсюда отчалить, как почувствовал запах шиповника и смородины. Этот запах заставил оглядеть полутёмное в цветных отблесках помещение.
***
Лилит засмеялась и взмахнула руками, словно приглашая в новую реальность. Из под её крыльев, когда она наклонилась, выскользнула прозрачная цветовая волна, накрыла радужными лучами пространство в которых... материализовалась Она.
Высокая, светлая, лучистая, с затянутыми в пучок волосами. С заколкой в виде лилии.
- Знакомься, моя дочь! – произнесла Лилит, приподняла руку Незнакомки, как бы демонстрируя её высокие чистокровные качества. Потом посмотрела на реакцию их обоих и прошелестела.- Или вы знакомы?
Незнакомка зыркнула на Сашку. Потом посмотрела на мамочку и приблизилась к избраннику, постояла несколько секунд рядом, вдохнула его аромат.
- Вкусно пахнешь, - мелодично выдохнула она ему на ухо.
- Да я не мылся три дня, - фыркнул он.
- Дурак. Это не имеет значения.
Незнакомка приблизила губы к его губам. И не ощущая сопротивления, позволила себе дотронуться до них.
Сашка постоял в раздумьях, взвешивая все за и против, а потом сдался. Какого хрена. Живём лишь раз. В этом теле, в этом времени. Так зачем отказывать в любви тому, к кому стремился столько времени? Он обнял, подхватил Её, приподнял, закружил... После того, что он прошёл, Она была заслуженной наградой.
- Эй-эй-эй, - засопротивлялась Она. – Я не трофей. Не убережёшь за следующие две тысячи лет, не вернусь.
- Нашла чем пугать. Я тоже. Не вернусь. Хватит. Набегался уже.
- Договорились.
Хитринка мелькнула в Её глазах, и Она закусила губу, что не рассмеяться.
- 8 - 9 - 10 - 11 -
Монада. Глава 4:
4. Есть только миг
Пролетев, как Алиса в тёмной длинной кроличьей норе странное количество времени, Сашка появился в пекле. Каска, что дёргалась в руках, стала ледяной, обожгла руку, отчего он её выронил. Потёр ладони, пытаясь согреться. Морщинистые руки, принадлежат, наверное, человеку лет пятидесяти. Сейчас грязные от масла, земли, копоти... Ногти обломаны. Странно всё это. Неприятное чувство ледяного ожога всё же имело положительный эффект, стало понятно, что он всё ещё жив. Непонятно только на сколько. Поодаль огонь, страх, крики, смерть, сражение. Вроде как далеко, но так близко... Небо то ли чёрное, то ли рыжее. То ли день, то ли вечер. Но вроде не ночь, хотя и в этом он уже сомневался. От дыма не продохнуть, от грохота уши закладывает. Где он?
Сашка закрыл уши, одновременно оглядел себя, вернее то, что он мог видеть. Старая грязная военная гимнастёрка, пропахшая потом, в пятнах сажи, ниже ремни, галифе, сапоги... в ногах свёрток и перевёрнутая каска. Это он и не он одновременно. Сознание упорно хочет сдаться прямо сейчас, представить, что это не он, ну или хотя бы не здесь. Может, всё-таки снится? Но грохот канонады раздавался не стихая, оглушая, усиливаясь. Уши даже через ладони заложило, показалось, что навсегда, а его опять кто-то толкнул. Сашка обернулся.
- Ты что? Сказано же вперёд, значит вперёд! Тебя зачем сюда прислали? – странно было не столько слышать речь, сколько читать по губам.
Командир, понял он. С ним не поспоришь. Надо идти. Сашка поднял каску, надел. Тяжёлая неудобная сползающая каска. Потом взял свёрток. Куда его нести, зачем? Наверное, по ходу дела разбёрется.
- Пошёл, пошёл! - раздавалось позади.
Он и пошёл, вернее сгорбившись, побежал, куда показывал взгляд начальника, затем пополз. Обдираясь об кусты и резавшись о сухую, словно лезвие траву, рассаживая локти о твёрдые корни. Стараясь понять, что теперь. Понятно, что первая задача выжить, а дальше? Оказаться в этом месте и в это время навсегда не хотелось. Даже если выживет. Но именно сейчас выбирать не приходилось. Слух постепенно возвращался, стали различимы голоса.
- Куда? Куда! Сюда! – еле расслышал он в перерывах между грохотом.
Ему помахали с правой стороны окопа, который он пытался обогнуть, решив, что надо миновать его, до сих пор не понимая, что происходит. Грязное лицо зовущего его человека, показалось знакомым.
- Мишка, - понял он.
Откуда он это знал? Сейчас не до этого. Добравшись до места, он протянул свёрток, тот быстро перекочевал по рукам. Сашка понял, что предназначался он для связиста. Провода где-то оборваны, ему поручили доставить из штаба. Теперь опять его задача, вместе с остальными не сдавать эту точку, этот рубеж... Как же это называется? Голова раскалывается, он застонал закрыл глаза, надеясь, что хоть сейчас он имеет возможность проявить минутную слабость. Не тут-то было. Дали в руки автомат и гранату. Отстреливайся, отбивайся... Говорить, что у него не все дома и его вообще здесь не может быть, бесполезно.
Но странное дело, наткнувшись на своих, он вспомнил учебку в своём прошлом, а если смотреть отсюда, то будущем. И кое-что из рассказов деда, сориентировался и стал помогать остальным, как помогают ему. А потом уже и сами руки вспомнили, то, что не знал в прошлой жизни, но наверное знал в этой. Не мог не знать. Рефлексы откопали какие-то глубинные воспоминания механических действий. Он влился в команду и оказалось, что есть время на оценку ситуации. Хотя бы пока. «За бортом» сознания рвётся, взрывается, умирается, стонется, а он словно в коконе. И пытается понять, сложить, осмыслить. Сашка начал вспоминать о своих навыках хождения в снах. Если это сон, реалистичный или реальный – это странно. Но слишком скрупулёзно разбираться в деталях, это только ещё больше закапываться в непонимании. Надо действовать проще, разрубить этот гордиев узел. Надо понять причину, зачем он сюда попал.
Он силился вспомнить, где он так провинился прошлой жизни, что из мирного, хотя бы относительно времени, его закинули в горячую точку, и не просто в горячую, а на целое поколение назад.
Канонада стихла, образовался передых...
- Счастливый ты, - сказал Мишка, жадно делая глоток из фляжки. – Вон как тебя ждут.
Сашка замер, огляделся вокруг, к нему обращается что ли? Остальные солдаты сползли на земляной пол окопа, пытаясь отдохнуть в короткие минуты передышки.
- Почему ждут? С чего взял?
- Не одной царапины до сих пор на тебе, хоть в пекло посылай.
Сашка тоже откинулся на стенку окопа, выдохнул. Чтобы ты ещё знал. Не может его никто ждать... Он и сам-то не знает, ни кто он, ни когда он, ни где себя искать. В затылке стрельнула мысль. Или может? А ведь у него наверняка есть возможность узнать что-то от товарищей. Мишка... ведь если начал разговор, значит что-то знает, наверное. Он обернулся, но тот уже исчез из поля зрения. И когда успел? Надо найти его, пока гвалт опять не начался.
Пока думал, чего опасался произошло. Земля расплавилась, небо потемнело, воздух обжигал лёгкие, даже металл винтовки стал горячим и жёг ладони... Казалось, это никогда не закончится. Или закончится, когда у самого в голове этот шум перестанет существовать вместе с ним самим. Началась стрельба, разговаривать стало некогда. А через несколько часов не с кем.
Когда наступила тишина, он этому не поверил. Глубокая ночь, и передышка теперь, похоже до рассвета. Глотнув воды, чуть набравшись сил, он принялся помогать перетаскивать раненых, попутно ища Мишку. Мишка нашёлся среди убитых. Осколок, пуля... никто особо не разбирал. Всех относили на расстеленный брезент под деревья, чтобы там и закопать. Положив недавнего товарища рядом со всеми, Александр уходить не спешил. Внутри него тоже разливалось мертвенное спокойствие. Видимо, Мишку никто не ждал. А может и некому уже. Разное, в этой войне случалось...
- Ты прав, нет у него никого, поэтому и жить незачем, - послышался тихий мелодичный женский голос.
Сашка огляделся. Рядом женщин нет. Да и мужчин не слишком много, да и те на приличном расстоянии, слышать не должны. Мерещится, значит. Надо собраться, отстраниться от всего реального, а тем более не реального. Сейчас главное выжить. Зачем ему это он ещё не понял, но это дело времени.
- Перестань сопротивляться, - повторился голос. – Так невозможно работать.
Из ствола дерева вышла тень женщины. Невысокая, хрупкая, нагая, но наглая. С распущенными чёрными волосами. В размытых чертах угадывалась Лилит. Та самая демоница, что запихала его сюда из прошлой, вернее будущей жизни. Зачем? Думает измором взять? Или испугать? Или... что вообще она хочет?
- Работать с чем? – тихо спросил Сашка.
Не хватало ещё кому-то показывать, что он с несостоявшимися пнями разговаривает.
- С тобой. С твоим миром, - она демонстративно постучала ему по лбу прозрачной рукой. Потом склонила голову, волосы стали похожи на ветви плакучей ивы. – Понял?
- Я не хочу, чтоб со мной работали, - отстранился он. - Я сам себе хозяин и никто мне не указ.
Демоница засмеялась, и пошла вдоль брезента с трупами. Сашка опасливо обернулся на боевых товарищей, но те курили, переговаривались между собой, не обращая на него внимания. Незваная гостья продолжила:
- Это не умно, запереться в своей скорлупе, как раку отшельнику, отказываться от помощи, а взамен тихо умирать.
- Я умирать не собираюсь, - сплюнул собеседник. На языке откуда-то взялся песок, от него хотелось избавиться, он сделал несколько глотков из фляжки, но песка становилось только больше. Тем не менее, показывать слабость он по-прежнему был не намерен. - Даже здесь, даже сейчас, и уж тем более по твоей вине.
Тень грациозно прошлась по поваленному дереву, спрыгнула рядом с ним. Протянула руку, прозрачными тонкими пальцами коснулась его губ.
- Не по моей вине, а по своей безалаберности. Не надо никого винить в своих несчастьях. И кстати, ты уже умер. Как они, - она указала на мертвецов. - И притом не один раз. Много. Много раз. Я ждала, я давала тебе шанс вспомнить, вернуться, понять... Но с каждой жизнью ты всё меньше вспоминал о том, зачем ты есть.
- Что тебе от меня нужно? Я совсем потерял нить рассуждений.
- Рано. Рано ещё. Ты ещё не поймёшь. Давай позже поговорим об этом. Или раньше... До встречи.
Лилит попала в чудом пробившийся сквозь тучи лунный свет, откинула волосы, отчего в них обозначилась заколка в виде лилии и ушла обратно в дерево.
- Так зачем всё это? – не скрываясь, исступлённо крикнул Сашка. - Что теперь?
Солдаты, что стояли в стороне, покосились на него. Зрелище должно быть так себе. Над вереницей трупов кричащий мужчина. Сашка совсем забыл о них. Теперь расспросы начнутся. Так и есть. Один немолодой солдат отбросил бычок в сторону и пошёл к нему.
- Что, совсем плохо? – приобнял он его. Так Сашку обнимал когда-то отец. – Ну, ничего, ничего. Знаешь, у меня в рюкзаке есть лекарство. На крайний случай держу, но у тебя сейчас смотрю крайний случай и есть. Тебе нужнее.
Солдаты, что до этого общались с ним, отвернулись, молча разошлись по своим делам. А Сашка с неожиданным товарищем, шли, шли, шли... Надо было миновать это страшное поле. Мимо сновали санитарки в белых халатах, несколько врачей обходили окопы, уставшие солдаты, кто мог, помогал им, транспортируя раненых, кто не мог, также как и Сашка сейчас спотыкаясь, тащились к лагерю, чтоб хоть как-то восстановить силы, не сойти с ума окончательно. Несмотря на дикую усталость, есть не хотелось. Мимо холодной полевой кухни они прошли не оглянувшись. Дошли до землянки.Там Николай, так звали его нового знакомого, напоил его чистым спиртом. Вернее, разбавил сначала и протянул вычищенную до блеска походную кружку. Странно эта чистота смотрелась по сравнению с тем, что Сашка видел буквально несколько часов назад. Практически издевательством над действительностью, болью, смертью, несправедливостью, как конкретно этой войны, так теперь и его личной войны с жизнью и за жизнь... Сложно драться, не зная правил. Сейчас он чувствовал себя в западне.
- Пей, пей, - тихо сказал собеседник. – Лучше спать будешь.
Что-то в этой интонации было странно. В этой сцене... Будто её Сашка уже видел, наблюдал, переживал... Но где, вспомнить не мог.
Хотелось осторожно поставить кружку на стол, поблагодарить и испариться отсюда. Но он не стал. Не было никаких предпосылок опасности. Залпом выпил всё содержимое, резким движением поставил посудину на стол, отчего по землянке разнеслось металлическое звяканье. Потом стал ждать, когда "огненная вода" подействует. Возможность посидеть с закрытыми глазами даже на жёстком табурете, откинувшись на стену, показалась раем. Как же мало надо человеку для счастья. Просто быть собой... Минут через пятнадцать по жилам потёк жар. Внутри просыпалось то, ради чего стоило жить. Чувство противоречия, желание выбраться отсюда, смести преграды, даже если этой преградой было время.
- Ну вот, вижу уже лучше, - ободряюще сказал Николай, до этого сидевший тихо. – Даже дыхание изменилось.
Сашка открыл глаза.
- Друзей терять всегда тяжело, - продолжил хозяин. – Скольких я здесь уже схоронил.
- Если бы только друзей... – тихо ответил Сашка.
Николай молчал, будто приглашая собеседника выговориться. Но Сашка продолжать не стал.
- А кого ещё? - после недолгой паузы полюбопытствовал дядька.
Промолчать бы... Но спирт уже подействовал, снял страх показаться не таким как все.
- Жизнь. Жизнь свою. Как всё это глупо, фальшиво...
- Воевать за Родину – не есть глупость, - Николай встал, одёрнул гимнастёрку, прошёлся по землянке туда-сюда, сложив за спиной руки. – Никто не знает, как повернётся удача завтра. Кто войдёт в бой, кто выйдет из него. Кто победит тоже.
Сашкино разомлевшее тело отказалось сдерживать рвавшуюся с языка фразу.
- Всё это чёртова философия. Но если хочешь знать, то мы, мы победим, - и тут же поправился, не хватало ещё ляпнуть лишнего. Как-никак фильмы про путешествия во времени не просто так снимают. – Я в это верю. Но что есть победа? Если те, кто проиграл, в конечном итоге выиграют от этого.
- Это невозможно, - отчеканил новый знакомый. - Не может выиграть проигравший, так же как бабе не дано быть хозяйкой над мужиком. Это противоестественно. Наша задача выжить. И выиграть. А об остальном позаботится начальство, а над ним его начальство. А дальше уж сам, он лучше всего знает, о ком и сколько заботиться.
- Да уж, знает. И позаботится, - уже не споря, кивнул Александр, вспомнив, в каком режиме находится.
Сравнил это время с той реальностью, из которой его совсем недавно выкинуло, и нашёл не слишком много отличий. Те же яйца, только в профиль. Что с его миром не так? Что со всем миром не так?
Где-то сверху заревела сирена. Всё, перерыв окончен. Надо опять подниматься. Наверх, в бой, за что? Да, за мир во всём мире. Ради тех, кто будет жить дальше. Может быть даже ради себя. В голове зазвучал женский смех.
- Не льсти себе, ты уже мёртв! – обозначила Лилит своё присутствие.
Сашка тряхнул головой, одел каску, будто это могло защитить от внутреннего голоса.
- Это мы ещё посмотрим, - пробормотал он.
Николай что поднимался уже по лестнице, обернулся.
- Ты что-то сказал? - спросил он.
- Нет, это я сам с собой.
Старый солдат пожал плечами и вышел.
Живая прохлада утренней природы, создавала противовес жаркому удушью нового дня битвы. В бой рвались люди, танки, самолёты. Командир отдавал приказы, санитарки запасались бинтами... Опять сплошная мясорубка. Его и одновременно не его война. Где-то там сверху не смогли договориться, а расхлёбывать им, ему...
В знакомом окопе знакомые действия. С двумя противоречивыми мыслями. Не сдаться и выжить. Они боролись внутри него не зная пощады, как теперь он бил врага. Отгоняя мысль, что не врага бьют, а таких же заложников ситуации.
Закончилось всё взрывом над головой, осыпавшейся землёй из под которой уже не выбраться, танковым строем, прошедшим поверх них. Оказавшись засыпанным в окопе, Сашка первые моменты сопротивлялся, но воздуха быстро перестало хватать, земля завалилась в нос, рот, сушила, слепила. На языке был песок. Сверху всё ещё слышалось сражение, оно то уходило, то приближалось, но для него всё было кончено. Его никто не услышит точно. Для всех он умер и откапывать его, даже если кто-то вспомнит, что он здесь был, никто не будет. Там с теми, кто наверху проблем хватает. Сил бороться больше не было, он смирился, затих. Впал в забытье, сколько он так пролежал, просидел, не понятно. Тело начинало постепенно отниматься под тяжестью навалившегося грунта. Сознание спутанное, он просто знал, что это конец и ждал, когда он выключится окончательно. Навсегда. Демоница оказалась права. Он уже мёртв.
Когда смолкли все звуки, по меняющемуся положению тела, отзывающемуся теперь затёкшей болью, он понял, что стал проваливаться куда-то ещё дальше под землю.
- 12 -
Записки сумасшедшей:
Записки сумасшедшей. Наркотик
Ты на меня действуешь, как наркотик. Твой эффект заранее не угадаешь. Иногда мягкий, иногда жёсткий, но всегда приятный. Когда я под твоим кайфом, сознание смещено. Будто нахожусь не в своём теле, а парю над ним. Могу смотреть на вещи свысока, не задействуя эмоции. Только логику. Такое высокомерное равнодушие, а не вовлечённость в жизнь. Сверху видна вся бесполезная суета, что происходит вокруг. И я работаю над тем, чтоб избавляться от неё. Всё что я делаю или не делаю последнее время, просеиваю через сито собственной нужды. Через понимание действительно ли это нужно мне или это завет цивилизации. Или работы. Или друзей. Или семьи. Что из них рассказывает мне о том, что это хорошо или плохо. Что делать нельзя, а что можно. Что думать позволено, а что не сметь ни под каким соусом. И как я сама представляю это без посредников. Может понятия хорошо и плохо давно поменялись местами и теперь злобно и пренебрежительно смеются надо мной, считая, что уже победили? Обычно так и бывает. Угу. Щазз. Они заранее проиграли, потому что у меня есть ты. Твоя сила, независимость, неуязвимость, пофигизм, знание своей правды и природы. А от последней не уйдёшь, хотя нам до сих пор пытаются доказать, что человек её царь. Плохо у них это получатся. Природа будет смеяться всегда последней. И все догмы и человеческие постройки разума рано или поздно будут сметены с её поверхности, если они чем-то ей мешают.
Я начала сметать уже сейчас, не дожидаясь пока её цунами докатится до моих границ. Я освобождаю вокруг пространство, чтоб моя собственная природа стала в ней хозяйкой. И под тем кайфом, что даёшь мне ты, это делать легко. Легко решать ситуационные задачки. Легко брать на себя ответственность и создавать своё, ни на что не похожее. Легко решаться на хаотичное непредсказуемое и ждать, когда волна изменений, инициированная уже лично мной, а не кем-то, докатится в качестве награды к моим ногам.
Период возбуждения от свершений и мягкого угасания, чередуются с ожидаем новой дозы тебя. Ты даёшь её небрежно, мимоходом. Иногда в паре случайных строчек, иногда в музыке, что льётся из динамиков твоих наушников. Иногда своим силуэтом на фоне далёких звёзд. Я тебя угадаю. Найду, определю, где находишься без компаса. На одном дыхании. Лишь бы получить ещё щепотку радости от возможных необузданных свершений.
Поставка, по созданной тобой традиции кончается внезапно. Когда уверена, что новая доза обеспечена, ты обрываешь мой кайф и начинается... ломка. Это больно. Это твоя дьявольская хитрость, бить с размаху тогда, когда не жду, когда открылась, в слабое место.
Если бы не знала законы магии и физики, могла бы... Да. Могла бы. Не надо примитивной идеализации. Я не исключение. Я такой же человек, как и они. Могла бы показать себя униженной и пошлой. Но приходится встать в фривольную позу и улыбаться. Не допускать даже мысли о том, чтоб повернуть назад. Иначе весь пройденный путь окажется пшиком. Этого позволить не могу. И продолжаю идти без тебя, напоминая себе андерсенскую Русалочку, когда каждый шаг отзывается вонзившимися в ступни ножами, а вскрикнуть нельзя, чтоб не повредить тебе. Это законная плата за пережитое счастье. И к ней готова. Избавить тебя от собственного взрыва, пожалуй, единственная достойная цена за пережитый кайф.
И не твоя вина, что такой кайф долго длиться не может. Он невозможен и не допустим вселенной. Он ей невыгоден. Об этом тоже говорят законы магии и физики. Изменить эти законы пока нельзя, можно только смириться. Я не смирилась. Но готова к следующему удару.
А пока ты мне даёшь очередную дозу себя, буду наслаждаться. До разрыва несколько месяцев кайфа. И я возьму это время по полной. Чтоб в период безвременья, мне было что вспомнить. И ради чего жить.
- 13 -
Записки сумасшедшей:
Записки сумасшедшей. Как бы не рухнуть вниз
За последнее время меня вынесло в другую касту. Пока не могу сообразить какую. Хотя есть у меня одна желанная, о которой мечтаю. Но уж больно она кажется недоступной...
Тем не менее, в этом месяце поездок стало больше. Мобильности тоже прибавилось. Если раньше, наверное, махнула бы рукой на дополнительную возможность к внезапной встрече, то теперь решение о движении абсолютно естественно. У кармического партнёра тоже что-то с мировосприятием. Я уж молчу о том, что у него голова периодически в висках болит. Так ещё на днях и оба уха заложило без видимой причины. Тут же Хеймдаля вспомнила. Его проделки. По деньгам сейчас аут. На еду и коммуналку хватает (что уже хорошо), но больше всё. На все необходимые хотелки и необходимки для изменения существующей реальности, приходится занимать, хорошо хоть есть вариант взять беспроцентно. Что тоже показатель. Необходимый уровень инструментов и прав имеется.
На Бельтайн, сама того не ожидая на полгода взяла гейсы. Надо признать, что знакомые гейсы, в позапрошлом году их ради тренировки выполняла. В прошлом они прошли сквозь пальцы. Честного говоря, не довольна, что отступила от своих правил. Думала возобновить, но как-то желания ещё что-то доказывать себе вообще не было. Пустила эту работу на самотёк. От раза к разу. А тут обещание само выскочило, хотя не планировала. И не кому-нибудь, самому Одину. Эк меня угораздило. Значит, так надо. Сейчас выполняю. Стараюсь аккуратно.
Вообще, собственные прыжки по кастам в течении жизни - это повод для исследования. Прыжки эти начались в прямом смысле с зачатия. Деду принадлежал к воинам, но мать вышла за крестьянина. Но зачали меня ещё в роду деда. Значит, во время зачатия род матери был сильнее. Брак оформили позже. Трансформация в минимум тоже стала происходить позже. И все основные характеристики в эмбрион уже были заложены. С ними ничего уже поделать было нельзя, только связать. Ненадолго. В результате с семи лет в собственной семье, как белая ворона. На меня даже рукой махнули, пусть делает что хочет, всё равно не переспоришь. Но наследство оставили, будто откупились. Итак, родословная хорошая, но по факту – до совершеннолетия крестьянка.
Следующий этап жизни и род кармического партнёра. Характеризуется как купцов мужчин. Вроде как шагнула на ступеньку вверх, но женщины в нём также однозначно крестьяне. До того, как появились дети, много ездили. Это спасало. Появилась возможность подняться. Но когда появились дети – опять крестьянка. И опять так долго, продолжаться не могло. Опять пришлось менять реальность.
Но перескочить галопом через касту купцов не получится. Нужно и там засветиться тоже. Очень специфическая каста. Хороша по-своему. По-своему противна. Но надо. Надо. Условия прохождения не такие уж и сложные. Нужно усвоить все их уловки и хитрости. Так получилось или нет? Времени то прошло совсем немного. Раньше люди сидели в очерченных границах десятилетиями. А здесь всего два года прошло. Сложив всю информацию, что имеется в наличии, все-таки решила, что прошла и сейчас оказалась в касте воинов. Самая нижняя её ступенька. Стоишь так на ней и качаешься. Думаешь, как бы вниз обратно не упасть.
Раз стала более независима, теперь есть возможность на воина... Очень ответственная задача. Не накосячить бы. Вниз то оно легко идёт. Знай себе катись под горку потихоньку, предоставляй право решать свою судьбу другим, самоустранись из общественной жизни и вуаля – опять из дамок в пешки. Ну или ещё как погрубее сказать можно. А вот наверх прогрызаться приходится. Потому что любая омела смотрит на тебя с удивлением маленькими многочисленными глазками с окриком: эй, а куда это ты намылилась? Так и хочется в ответ крикнуть: подальше. Подальше отсюда. В свою реальность.
- 14 - 15 - 16 - 17 -
Глава 5:
5. Перевалочный пункт
Очередная кроличья нора, но намного уже, грязнее. С минимальной возможностью дышать, со сковывающими вокруг движениями пласты земли. Это было не падение. Его буквально тащила вниз тёмная с редкими вкраплениями флуоресцентного света земляная река. Наверное, при желании она могла бы переломать и раздробить кости, вывернуть суставы, расплющить и выпотрошить организм о первый попавшийся острый камень или необъятный валун. Но на деле движение происходило гладко, будто во влажной глиняной байдарке. Сначала Сашка летел вниз по сухой почве, но во время движения байдарка стала подсыхать от трения, нагреваясь, раскаляясь. А земля вокруг, наоборот становилась влажной. Куски «транспорта» стали отваливаться ещё в начала движения, но нехотя. Когда же глина сделалась сухой, она уже рассыпалась большими клоками и ошмётками. Байдарка одновременно стала разгоняться быстрее. Между тем, Сашка вообще не принимал участие в движении. Просто наблюдал. Силясь понять, это такая странная смерть или странная дорога в ад. Ни то, ни другое не казались, ни противоестественными, ни ужасающими, ни имеющими значения. Они просто есть, как есть пока и он. Оставалось ждать конца. Себя или пути.
Конец пути обозначился мягким персиковым светом в конце тоннеля, стремительно приближающимся. Подключившаяся к скорости встряска, заставила с одежды слететь последние ошмётки глины, освободить тело для движения, что позволило сгруппироваться перед тем, как влететь в приближающийся диск света.
Хлопок, падение, глухое шуршание осыпавшейся земли рядом с ним, похожее на шуршание прощальных горстей желающих проститься о крышку гроба. Пространства и воздуха стало больше, шум движения исчез, вокруг мягкая тишина. Полежав так с минуту, не ощутив жара горящей сковородки или кипящего котла, или оглушающего демонического хохота, Сашка решил, что можно открыть глаза.
Он находился в библиотеке. Это она источала персиковый свет. Шестигранные стеллажи медленно крутилась на металлических белых осях, а с уровня пола было хорошо видно их основание, и давили воображение высокими полками в, казавшийся бесконечным потолок.
Повертев головой, он увеличил радиус обзора и понял, что он выпал из вентиляции, выбив металлическую решётку, засыпав пол глиной, песком, совсем чуть-чуть чернозёмом. Тогда он сел, огляделся, попробовал отряхнуться... Куда там. Похоже, это было даже не отстирать. Земля втиралась в ткань ещё глубже, так что он просто махнул рукой, потёр лоб и некоторое время пребывал в позе мыслителя.
Внимание привлёк шелест страниц, распространяющийся в гулком помещении откуда-то справа. Он обернулся. За рыжим полированным столом цвета орегон, сидела маленькая девочка. На вид года четыре, с белыми кудряшками, с пухлыми щёчками и белом платье с кружавчиками. Кружева не были вычурными. Они гармонично смотрелись на скромном покрое, отчего платье больше напоминало ночную рубашку. Дописав что-то белым пером в огромном для её размеров фолианте, отчего ей приходилось стоять над столом, а не сидеть, она обернулась и посмотрела на гостя через подлокотник.
- А, это вы, - не удивилась девочка, оглядывая его большими голубыми пронзительными глазами.
В них можно было утонуть, как в прекрасном далёком.
- Откуда вы меня знаете? – хрипло задал он глупый, но необходимый ему вопрос.
- Лилит предупредила, - равнодушно ответила белокурая.
Услышав хриплый голос и поняв что ему нужно, она указала на графин с водой, располагавшимся на журнальном столике рядом со стеллажами. И опять отвернулась, чтоб закрыть один фолиант, отодвинуть его подальше и придвинуть к себе другой.
- Помочь? – решил проявить галантность Сашка и ради такого случая встал.
Девочка мельком взглянула на него и рассудительно заметила:
- Вы сначала себе помогите. А я со своими обязанностями как-нибудь сама справлюсь.
Такие серьёзные слова от практически живой куклы заставили рассмеяться. Маленькая слишком, чтоб так с ним разговаривать. И чем он может себе помочь? От него сейчас вообще ничего не зависит. Тем не менее, он посмотрел на устроенный им погром.
- Так может... может надо это убрать? – указал он на горку земли.
- А... - не отрываясь от работы, сказала девочка, - не беспокойтесь, это мелочи. Вы просто отойдите в сторону.
Мужчина отошёл, пол в этом месте подёрнулся дымкой, растворился, и вся земля ссыпалась куда-то вниз в темноту до последней песчинки. Потом рябь исчезла, пол опять стал гладким. Металлическая решётка от вентиляции никуда не падала, а просто растворилась вместе с полом и появилась уже вверху на своём месте.
- Ух, ты... – не удержался от удивления гость. – Первый раз такое вижу.
Он подошёл к столику, выпил воды. Вода была холодная, просто ледяная. Зато горло перестало саднить от проглоченных песчинок.
- Вы это уже видели... – машинально ответила кукла и ещё раз посмотрела на него.
От ясного взгляда прекрасного далёка не осталось и следа. Теперь в голубых глазах стоял холод неопределённости и тоски. Сашка поёжился. Что за метаморфозы.
- Когда видел?
- Не важно, вы всё равно не помните. Зачем напоминать то, что вам покажется дикостью? Вы же всё будете отрицать, пока своими глазами не увидите.
- Откуда вы знаете?
- Все отрицают, - машинально ответила она.
Странная девочка. Не четыре года ей. И даже не сорок. А по отточенным движениям и уверенности в своей правоте, можно дать все четыреста, а может и того больше. Но что-то он здесь задержался. Куда ему идти отсюда? Коридоры библиотеки в шесть сторон казались бесконечными. Не выходя из одной залы, можно было дотянуться до книг, что находились в другой. Залы были хорошо видны, когда шестиугольные стеллажи медленно вертелись. Очень похоже на лабиринт. И он не был уверен, что быстро разберётся в нём, а ведь, но наверное, уже пора.
- Нет, ещё не пора, - не отрываясь от работы, произнесла милашка. Теперь она принялась сверять данные на двух листках. - Сейчас заполню документы на вас и провожу. А вы пока оглядитесь, книжки полистайте, может, что нужное запомните, что в следующих жизнях пригодится.
Спорить бесполезно, ждать и плевать в бесконечный потолок скучно. Поэтому Сашка подошёл к стеллажам. Начал рассматривать содержимое. Книги были все разные. На полках подобраны по формату и видимо, языкам. По оформлению, цветовой гамме, наверное, содержанию, объёму. Он взял наугад одну. Открыл, полистал. Буквы витиеватые, некоторые незнакомые. Ни гравюр, ни графиков, ни схем нет, ни карт нет. Для него эта книга не информативна. Сашка поставил её на место, дождавшись, когда полка, где она стояла, закончит свой оборот. И взял другую с соседнего стеллажа с тем же успехом. Потом третью. Только в пятой нашлось что-то вроде картинок по мотивам сотворения мира и человека. Картинки прорисованы мелкими чёрными штрихами. Со скупым набором красок. В книге собрались легенды разных народов мира о сотворении человека. Вот бог или боги. Или демоны или другие странные существа. А вот те материалы из которых производилась поделка. Были здесь и деревья, и земля, и выход из моря на сушу, и создание дыханием. Но все поделки объединяла дуальность. Где был мужчина, там была и женщина. Где женщина, там и мужчина. Они могли собираться и оживляться разными составляющими богов. Живостью, жаром, слюной, умением к трансформации или отрицанием правил. Кто-то из них мог родиться раньше или позже, но всегда вдвоём. Вдвоём... На одной из картинок он увидел женщину по фигуре и цветком лилии в тёмных волосах напомнившей ему Незнакомку. Даже при понимании того, что сейчас наверху в человеческой жизни его нет, что он смертен и в данный момент мёртв, тоска всё равно не отступала. Складывалось впечатление, что будучи живым он не сделал что-то очень важного. И теперь жалел об этом. Например, нужно было приложить усилия, чтоб найти Её. А не бесполезно страдать в отпущенные ему годы. А страдать именно в этот момент было уже поздно. Это ничего не изменит.
Сашка с раздражением захлопнул книгу. Ну почему богам или кому там ещё из чудовищ, надо было создавать людей вдвоём? Нет бы создать однополое существо, тогда бы и проблем в жизни стало бы меньше. И после смерти, наверное, тоже.
- У богов свои интересы в этом деле, - сказала девочка и спрыгнула на пол.
Фолианты на столе были ровненько сложены стопочкой, листочки убраны в папочки или подколоты на деревянную доску, лежащую поверх всех папок. Наверное, это самые неотложные записи. В подтверждение этой догадки девочка встала на цыпочки, дотянулась до этой доски и взяла её с собой.
– Каждый человек – это проект какого-то божества. Частичка его. А они, как вы видите, тоже имеют половые различия, - рассудительно добавила она.
- А, так значит, это не мы такие, это они такие? – с желчью резюмировал мужчина.
- Именно, - пожала плечиками собеседница и вышла в бесконечный коридор, жестом приглашая следовать за ней.
Сашка поставил книгу на полку и побежал догонять. Малявочка не смотря на размеры, была прыткой и успела удалиться на приличное расстояние.
- И куда мы дальше? – полюбопытствовал Сашка, когда догнал.
- Туда, где вы потеряли свои деньги, - девочка не сбавляла стремительный шаг, попутно заглядывая в свои записи.
- Нигде я их не терял, - фыркнул мужчина. - У меня их не было никогда.
Девочка осуждающе покачала головой, показывая, что с ним разговаривать в таком духе бесполезно. Некоторое время молчала, словно раздумывая, продолжать ли беседу. Потом всё-таки решилась.
- Понимаете... – вкрадчиво начала она. - Если вы чего-то не видите или не знаете, это не значит, что этого нет. Это только говорит о том, что у вас недостаточно информации. А не невозможности того, что вы и представить себе не можете.
- Глупая фраза. Ничего не понял.
Девочка поджала губы. Похоже, она начинала сердиться. На него такого большого по сравнению с ней мужчину, такая маленькая девочка. Это было забавно.
- Если вы не видите суслика, это не значит, что его нет. Так понятней?
- Да, - поперхнулся гость. – Не думал, что здесь о ней в курсе.
- Здесь, - белокурая подчёркнуто выделила это слово, - в курсе обо всём. Это библиотека мира. В ней найдётся вся информация того, что когда-либо было. Вся. Включая все ваши незамысловатые приключения по монаде жизней. И сложена она сюда не случайно. Только для того, чтоб бесконечные войны, что без перерыва ведутся на поверхности, не уничтожили её. И если даже кто-то из особо одарённых ваших правителей сметёт жизнь, что устроили, позвольте заметить не они, а боги, а вам людям просто дали возможность действовать самостоятельно, но не для того, чтоб вы всё крушили. Ну так вот, если всё же конец человеческого мира произойдёт, и вы сами себя сотрёте с лица земли, есть шанс всё восстановить.
- Всё значит? – переспросил Сашка. - Всё-всё?
- Абсолютно, - не скрывая гордости подтвердила белокурая. И добавила, пренебрежительно оглядев гостя. - При небольшой переделке мозгов правда, или возможностях организма. Но в общей массе всё.
- Ну допустим... – согласился мужчина, возвращаясь к началу разговора. - И что же я не вижу?
- Вы не видите даже свою собственную единственную проживаемую жизнь целиком. А что говорить о тех жизнях, что не помните?
- Да как же их можно помнить, если их не существует, - чуть не расхохотался он.
- А в какую жизнь вы думаете, попали перед тем, как свалиться сюда, прямо мне на голову?
- Да я то откуда знаю?
- А если подумать?
- Ну допустим, - опять сдался Сашка, вспомнив как легко он встроился в бой, хотя навыков, чисто логически у него до этого ну совсем не было. Соглашаться который раз подряд было уже неприятно. Нахалка постоянно подбирала аргументы, на которые нечего ответить. – Похоже, это прошлая жизнь. Ну и что из этого?
- Из этого выходит только то, что надо не перебивать, а слушать. Лилит, думаете зачем вас ко мне прислала? На прогулку?
- Понятия не имею. Меня вообще не спрашивали.
- Вас не «не спрашивали», а оказали услугу. У меня всё записано. Вам дали шанс исправить некоторые помарки прошлого. На общую канву событий они не повлияют, всё в пределах допустимого. Но лично для вас результат последней жизни будет в разы весомей.
- Зачем? Мне то какая разница. Я так понимаю, за меня всё уже решено. Так раньше это произойдёт или позже, зачем так усложнять?
Девочка остановилась возле стеллажей, стоящих в центре коридора и задрав голову посмотрела на него.
- Только ради Неё, - почему-то Сашка был уверен, какую-то конкретно Её девчушка имеет ввиду. - Она в ваших неудачах не виновата. Но без вас монада жизней закончится и у Неё. Так что постарайтесь воспользоваться этим шансом.
- А что, совсем всё плохо? Много потерял?
- Не то, что плохо. Но с таким упорством принимать невыгодные для себя решения в самый ответственный момент... часто последний момент... И ради чего?
- Ради чего? – не понял Сашка.
- А вот это вы и выясните при своих прогулках. Вам предоставили последний шанс. Постарайтесь не упустить его.
Девчушка старательно убирала книги с одной из нижних полок, за ними нашёлся рычаг. Она потянула за него, стеллажи с тихим щелчком остановились во всей библиотеке.
- Не понимаю. Если всё так сложно, зачем людей памяти лишают? – сказал Сашка с любопытством ожидая, что будет дальше.
- А вы думаете, люди будут в силах переварить столько информации во время рождения? – девочка обвела взглядом стеллажи. Это тонны памяти и их хранить где-то надо. Человеческое мировосприятие в том виде, в котором есть, сейчас не выдержит и начнёт сходить с ума.
- Как будто сейчас люди здравомыслящие, - пробубнил мужчина.
- Но если вас это волнует, то память можно себе вернуть. Работать только надо.
- Жаль этому в школе не учат.
- Это да. В ваших школах учат только забывать.
- Ну почему. Как раз забывать не учат. О писателях, учёных, художниках. Ещё о ком-то.
- А какой ценой это всё доставалось людям тоже не учат забывать?
- А как это? – споткнулся на утверждении Сашка.
- А как тогда вы думаете, что эти люди чего-то добились? Само на голову свалилось что ли?
- Нет, конечно. Но где они, а где я. И вообще где все остальные простые люди.
- Простых людей не бывает. Это иллюзия. Если человек говорит, что он простой, он либо не понимает своей природы, а значит не умный, либо целенаправленно вводит в заблуждение вас.
- А можно попроще выражаться? Я с трудом мысль улавливаю.
- Ну вот. А вы хотите все свои жизни помнить, - вздохнула белокурая. - Да вы простую фразу на слух воспринять не можете. Если проще, то вас учат забывать о своих возможностях. Потому что чем больше люди понимают на что они способны, тем сложнее ими управлять. Это хотя бы понятно?
- Ну вроде да...
- Тогда... Встаньте сюда.
- 18 -
Записки сумасшедшей:
Любовь следующего этажа
Как же надоели эти эмоциональные качели. Люблю, не люблю, плюну, поцелую... Они хороши на определённое количество времени, очень короткое для завязки чего-то нового, но если дать этой волне волю, жизнь превращается в примитивную ромашку, бесконечную жвачку. И чем дальше, тем больше она раздражает. Надо её отключать. В сущности, какая между этими понятиями разница? Для мистера Мирра разницы нет. Для него существует только фиксация момента. Слепок того, что чувствуешь. Для него раз чувствуешь - значит жив. И даже больше. Раз чувствуешь, значит живёшь ярко и счастливо. А что ярко, не всегда счастливо – это уже не его проблемы. Для него знаки плюс и минус роли не играют и отбрасываются за ненадобностью. Главное – эмоции поставляй. И лучше в полном уничтожающем тебя объёме.
Но мистер Мирр может отбрасывать полюса восприятия сколько угодно. И рассчитывать на поставку халявного топлива тоже. Его право. Моё же право, не потакать его прихотям. В тот момент, когда жвачка перестаёт устраивать, я её выключаю. Чик и всё. Да, этому научилась. Пришлось приложить некоторые усилия, чтоб найти эту технику и овладеть ей. Формулировка-то действия какая безукоризненная получилась. Загляденье. И да, повозиться пришлось. Но эта техника окупает себя с лихвой. Очень экономит собственное время. И собственный разум. Включил так режим «безразличие» и поехал на новый уровень этажом выше. Когда оказываешься там, тебя уже мало волнует, что болтается на верёвках снизу. Висельник в петле или счастливчик на качелях. И тот и другой перестают иметь значение. Значение имеет только физиологическое и эмоциональное трепыхание, как источник выработки электропитания, поставляемое по нервам к головному мозгу. Всё остальное – не важно. В этот момент ты сама становишься мистер Мирр. Что ж, такой взгляд на вещи меня устраивает.
На этаже «безучастия» пространства больше, воздуха и свободы тоже. Это ощущается даже кожей. Здесь есть занятные головоломки, любопытные задачки, открывается обзор на нестандартный вид сверху, когда чужие проблемы становятся букашками. Так смотрят на мир философы и мыслители всех мастей. А также олигархи из разноцветных витиеватых недостижимых простым смертным небоскрёбов. Их мир скоро рухнет. Её же останется. Потому что мир женской магии вечен. Но перед этим придётся постараться. Не всё так просто, как хотелось бы. Как говорится, свободу надо заслужить, если сам когда-то по глупости от неё отказался.
Итак, на этом этаже любви нет... Только расчёт. Голый и безукоризненный. Отсюда можно понять, насколько полезен тот человек, а насколько этот. С кем стоит поддерживать отношения, с кем всего лишь рабочую маску, а кого сразу можно кинуть в корзину без причин восстановления. Потому что восстановить, конечно можно, но как правило, люди сами предпочитают оставаться в мусорке. Да ещё и гордиться этим. Впрочем. Это их дело.
День пролетает за разбором мелких и крупных бумаг, в выстраивании долгосрочных и среднесрочных планов, оценке рабочих перспектив и поиске нестандартных решений. Каждая грань бытия видна с этого этажа с безукоризненной ясностью. Но вечереет и надо бы возвращаться вниз. Влезать в трепыхающуюся шкурку. А надо ли? Кому надо? Ей? Сейчас точно нет. Здесь очень хорошо. Более чем. Спустишься вниз - опять окажешься на бесконечных качелях. Опять возникнет опасность увязнуть. Тошно. Но всё-таки надо. Зачем? Как ни странно, затем, чтоб поднять на этот уровень любимых когда-то людей. Или не поднять, хотя бы предложить. Захотят или нет? Неизвестно. Менять этажи – это страшно. Но попытаться выковырять их из сетей мистера Мирра можно. Это не запрещено. Будет ли результат? Неизвестно. Главное – ромашек не допускать.
- 19 -
Записки сумасшедшей:
Записки сумасшедшей. Разруха вокруг начинается в собственной голове
Когда у тебя что-то не получается, причины нужно искать в себе. Прежде всего, задать себе вопрос, в чём дело? Да, можно сказать, что устал... Но есть методики от проблем «перегрева» и «сгорания/перегорания». Одна из них - запланированная лень. Нельзя сердиться на себя за несделанное. Нужно дать волю расслаблению. И даже больше, запланировано пролежать сутки бревном в постели ничего не делая, даже читать не рекомендуется. Походы - только до туалета и обратно. Просто закрыть глаза, лежать и дышать не думая. Надо сказать, очень трудное занятие. Да ещё и весь день. По идее, это вернёт силы, восстановит вдохновение и можно шагать дальше. Если бы... Нет, оно конечно помогает. Вернее, помогало. Часто помогало. Но не сейчас. Так почему не сейчас и что в твоей голове изменилось? Что ушло, расширилось или возникло? Ничего странного или страшного. Это нормальный процесс, если умеешь не зацикливаться на стандартных предоставляемых миром схемах решений. Но в таких случаях часто возникает внутреннее противоречие личных интересов. И тогда надо его найти, иначе оно съест тебя. Съест твои достижения и стремления, возвращая в исходную точку, откуда когда-то вышел без них полный ожиданий и наглого безразличия к преградам. Точку безопасности. Или комфорта. Или... да как бы её не называли – суть одна, которая гласит: на тебе поводок и дальше разрешённого им радиуса не суйся. Иначе, мир может измениться неузнаваемо. Что значит «неузнаваемо» и что значит ограничение в движении? Где оно? В местности, в социальном устройстве, в личных предпочтениях типа: блондин/брюнет, стройный/худой... Честно говоря, поводок меня не устраивает. Даже мысленный. Очень походит на рабский. Спасибо, кушали, знаем. Так что нет.
Но раз проблема вычислена, приступим... В мозгу всплывает первейшая вбитая после прохождения Апокалипсиса инструкция... «При понимании того, что ты чего-то не понимаешь, надо остановиться и крикнуть себе: так что на самом деле происходит? Что тебя тормозит? Какая мысль?»
Ну, или связка мыслей. И не надо себе в уши брюзжать, что нет драйва, нет сил, нет времени - это только отговорка. На самом деле это не так. Время всегда можно найти. Всегда! Потому что времени нет, это условная субстанция. Её придумали для удобства работодателя, почти работорговца, но по факту она может растягиваться и сжиматься, сходить с ума и лететь следом/рядом/опережая, услужливо предоставляя необходимое часовое пространство. Но только при условии, что ты чего-то делаешь, шевелишься или хотя бы пытаешься. В противном случае, оно будет лениво кидать в тебя минуты, которые будут растекаться по обнажённому телу водяными бомбочками, не впитываясь, а ускользая. Просачиваясь в небытие для кого-то другого. Кого? Ведь если где-то убыло, значит, где-то прибыло. Если ты не сумел истратить время по назначению, значит кто-то будет тратить твоё время для себя. Кто? Конечно начальник. Поэтому не приемлю никаких начальников в принципе. Но обратно к собственному бессилию.
Почему ты не пытаешься сейчас вообще ничего. В чём дело? Желание ведь есть? Есть. Силы есть? Есть. Возможность есть? Есть. А дела нет. Ну так в чём проблема? Какая сила изнутри гложет тебя, не даёт делать то, что хочется? Какая невидимая пуленепробиваемая стена держит в клетке ограничений, создаёт иллюзию беспомощности? Говорит спокойно и твёрдо: дальше не ходи, дальше нельзя, дальше у тебя ничего не получится, потому что ты слаб. А если получится, то ты лишишься чего-то ценного. Так в итоге, чего ты боишься лишиться?
Найди защиту/защитника – и ты найдёшь проблему. Останется только её/его преодолеть. Потому что именно защитник является нашей единственной преградой от собственной клетки страхов. Но если не давать этим страхам волю, не сломать их, если позволить ограничить собственный мир дозволенным кем-то поводком, то зачем тогда жить? И нужно ли? И чем ты тогда эксклюзивен, если о тебе можно в итоге рассказать тоже, что и обо всех остальных?
- 20 -
Всякая всячина.
За день до нас во двор дома прилетел ворон. Одно крыло у него висело. Он устроился на поленнице, был укрыт от солнца, но воды ему весь так никто и не догадался дать. Улететь он не мог и жалобно изредка хлопал клювом и крыльями. Ребята в первую очередь дали ему напиться. Для этого самый смекалистый наполнили водой полведра и поставили рядом с птицей.
Ворон аж упал с поленницы прямо в ведро от счастья. И утоление жажды и купание одновременно.
***
Девочка так повернула стеллажи, расположенные шестиугольником, что можно было пройти и встать в центре них.
- Иди туда, - указала она.
Сашка подчинился.
- Так... а теперь не шевелитесь.
Мелкая опять наклонилась над стеллажом, чем-то щелкнула, под паркетом активировался подъемный механизм, шестиугольная платформа приподняла Сашку на ладонь над уровнем пола. Сквозь образовавшиеся щели метнулась вверх воздушная воронка, плотностью потока отрезая обзор библиотеки. С лёгким щелчком исчез упор под ногами и опять пошло падение в узкую темноту. Ох... Вроде бы уже проходил это, но всё ещё непривычно, дискомфортно, беспомощно. Сгруппироваться невозможно, скользишь, как в трубе. Теперь оставалось только ждать.
Сколько прошло времени, было непонятно. По-прежнему никаких ориентиров. Могло пройти, как от нескольких минут, часов, суток, лет так и... веков...
В этот раз он оказался в деревянном доме. Пахло влажным тёплым деревом, чувствовалось, хотя было понятно, что дом построен давно. Утварь старомодная, новая. Белая лепнина на потолке в виде белых бутонов, распустившихся пионов. Листва завершала окантовку. Люстра с тряпочным абажуром, резной тёмный буфет, в гармонии с ним резные ножки у тяжёлого стола, которые видны из-под вышитой скатерти.
Сашка оглядел стены. Электрические провода есть, но из электрических приборов только выключатель и лампочка в люстре. Интересно, кто он теперь? Сашка подошёл к не слишком качественному зеркалу в полный рост. На него смотрел бородатый мужик в рубахе аля толстой, примерно того же стиля штанах и сапогах. Спасибо, хоть в лаптях. Возраст определить из-за зарослей на лице трудно. Можно самому себе дать и меньше тридцати и пятьдесят.
Со двора донёсся рёв коров, гомон птицы. Дом частный, сообразил Сашка, если его, похоже, он крестьянин зажиточный.
Выйдя и комнаты и пройдя по узкому коридору, справа от него оказался маленький рабочий кабинет с библиотекой в две полки. Он вошёл. На рабочем столе всего одна фотография, он с женщиной, похоже с женой. Он стоит за высоким стулом, она сидит. Ничем не примечательная, смиренные потухшие глаза. Хорошая хозяйка с тихим характером, решил он. И не более.
***
- Мы последние остались. Потому что самые маленькие, - пискнула феечка.
- А что, есть ограничения? – удивился Сашка.
- Теперь есть. Раньше не было. Зазоры между мирами слишком узкие. Высокие представители из других миров уже не проходят.
- А вы значит, проходите?
-Пока да. Но только пока. Скоро закроется и эти...
Как-то это было неправильно. И грустно. Мир... беднее становился что ли...
- А что же делать? - растерялся он. – Надо же что-то делать?
- Ничего никто сейчас уже не сделает, - пропищала фея, но задумалась и протяжно произнесла. – Хотя... Для начала хотя бы понимать, что мы существуем.
- И всё? Всего лишь?
- И всё... – передразнила она его. - Ты понимаешь, что даже это для вас людей очень много. Память у вас короткая. Вот многие из вас о нас знают?
Сашка замялся... В его прошлом или будущем... он так и не понял для себя, как обозначать это время, из его знакомых таких не было. И он решил соврать:
- Ну наверное. Я не проверял.
- А сам вспомнил, когда меня не увидел?
- Да, - нехотя признался он. - Думал сказки.
- 21 -
Записки сумасшедшей:
Записки сумасшедшей. Быть ведьмой
О навыках ведьм и общих чертах характера, трудно найти информацию. И всё же... кто они такие...
Что значит быть ведьмой? Быть ведьмой – это знать. Знать то, что не знают или не видят другие. Не потому, что другие слепы или глупы, а потому что некоторые вещи видеть и знать в напичканной шаблонами жизни «не нужно», не позволительно или не принято. Не позволительно кем? Не принято кем? Об этом никто не задумается, хотя эти вопросы являются ключевыми. Ответь на них и увидишь, где скрыта магия, и кто её прячет. Другое дело, что соваться туда всякому желающему не следует, целее останется. У новичка такая работа по опасности сродни эксперименту в атомном реакторе. Но в том, что этот реактор есть, никаких сомнений. Так что да. Лучше уж магия будет скрыта.
Что значит быть ведьмой? Быть ведьмой – это сметь. Сметь стать собой, сметь стать независимой. Много ли женщин в нашем патриархальном обществе могут этим похвалиться? Нет. А почему? Такие правила. А кто их создал? Ну, понятно кто. А кто с ними когда-то согласился? Нет, давайте не будем снимать ответственность за происходящее с дам. Они согласились тоже. Под каким давлением – это уже другой вопрос. Как их заставили согласиться? Как и обычно. Нежностью, уговорами, хитростью, силой. Физической силой, силой оружия и силой огня покоряют в последнюю очередь, когда остальные доводы перестают действовать. Сметь сопротивляться, когда все карты против тебя – показатель другой силы. Тонкой, но несгибаемой. Значит, когда-то исчезла и она. Отвоевать её обратно – та ещё задачка.
Что значит быть ведьмой? Быть ведьмой – это уметь. Не на словах, а на деле. Магию можно найти везде. Её много в непривычных местах. Главное – видеть её, знать как правильно приручить, что можно с ней делать, а что нельзя, и учитывая все опасности и принимая ответственность, иметь смелость с ней работать. Иногда результат можно предсказать только в общих чертах, но даже в таком варианте он того стоит.
Что значит быть ведьмой? Быть ведьмой – это молчать. Молчать о том, что видишь и знаешь. Да и зачем нарываться? Ведь если видишь дыхание травы – ты чужая, в лучшем случае чудачка. Если умеешь различать хитросплетения человеческих потоков – ты обладатель раздутого самомнения. Если разбираешься в цикличности развития цивилизации – жертва конспирологии. А почему? Потому что в умах людей, ведьма просто обязана этим пользоваться в целях личного обогащения. А иначе она не ведьма. Почему то люди упорно путают ведьм с чиновниками.
Также предписывается молчать, когда видишь чужие ошибки. Когда не просят о помощи и конечно не предоставлять эту помощь безвинно страждущим. Тоже мне понятие развелось. Невинно страждущие. Невинно убиенные. Если исключить из этого списка детей, которые не отвечают за действия взрослых до определённого возраста, то окажется, что «невинных» не так уж и много. Это те, кто не стал сопротивляться системе, а покорно принял её игру. Перестал сметь быть человеком. Это надо помнить и не приставать ко всем идиотам со своими благими советами. Они всё равно не увидят приветливо распахнутую дверь выхода из положения из-за привычки мыслить шаблонами. Так что молчать – действенный метод сохранения знаний и умений. Магия не резиновая. На всех не напасёшься.
И всё-таки. С чего начинается ведьма? Что значит быть ведьмой? Быть ведьмой – это видеть её в себе и знать, что ты она и есть. Сметь ей быть, наплевав на смешки и косые взгляды. Уметь добиваться своего. И молчать о том, как легко можно открыть дверь в магию. Потому что тебе эта дверь открылась не просто так, а через изрядную долю испытаний, выбитого из груди воздуха и ярких созвездий в глазах.
- 22 -
боги. том 2:
Старшина медленно брёл по лесу, спотыкаясь на каждой кочке, о каждый неудобный корень. Всплеск в начале ночи резервных сил разорванного организма, а он ощущал это именно так, привела к резкому подъёму активности и ясности если не мысли, то интуиции. Но теперь... утром, силы были на исходе. Как разрыв мог случиться, при видимой целостности тела, ему было непонятно. Но поверхностное дыхание, кожа с пепельным оттенком, упадок сил и эмоций, абсолютное непонимание изменившейся действительности и путающееся сознание ничего хорошего для будущего не предвещало. Хорошо хоть солнце не проникает через листву деревьев, сохраняя в воздухе прохладу, иначе было бы совсем невмоготу. В прохладном воздухе ночи ещё дышать можно было. С первыми признаками тепла уже становилось душно. Ещё было приемлемо, но уже не комфортно.
В добивание скверного настроения, настойчивый лучик утреннего солнца всё-таки ослепил, заставил зажмуриться, застонать. Ален потёр глаза. Сейчас уже понималось, что вся затея с восстановлением пропавших в море листов рукописи потерпела неудачу. Из-за чего? Где его так угораздило промахнуться? И что с ним сейчас происходит?
Позади послышался хруст, что заставило вспомнить, за ним плелась жреческая дурында, тоже полуживая и тоже готовая свалиться под первым деревом... Что поддерживало на ногах её, Ален не знал. И знать не хотел. Самому сейчас хуже некуда.
Но он всё же пытался сообразить, что делать. Или хотя бы чётче проанализировать ночную ситуацию. Анализ оказался фиговым. Спроси его сейчас, почему он сделал то или иное действие, не ответил бы. Пытаясь восстановить в памяти последние события, он всё время натыкался на яркую вспышку, которая отбросила его на несколько метров. Придя в себя, он понял, что если сейчас же не даст дёру из города в северном направлении, дальше будет только хуже. Что такое хуже и почему именно север, он тогда бы не объяснил. Пока не столкнулся с шалашом и пожитками той, что может помочь. Авроры, правда на месте не оказалось, была только полумёртвая девица. Но по возникающей вокруг шалаша тяжести и густоте событий, подсказывало, что ей лучше здесь не оставаться. Впрочем, ему всё равно. Он хотел уже было уйти дальше в лес, куда его тянуло будто на аркане, но без странной темноволосой девицы не смог ступить и шага. Та сила, что привела его в лес, теперь настоятельно требовала взять девицу с собой. Пришлось подчиниться. Торчать здесь самому тоже не улыбалось. Он то тащил её на себе, когда уставал, тянул за собой, не оборачиваясь, но чувствуя спиной, что страшное место, оставаясь позади, и забирает с собой уничтожающий болезненный отблеск огня. Почему огня, он опять понять не мог. Просто чувствовал это. Девица не слишком понимала, что с ней происходит. По его ощущениям, она сознательно всё также оставалась в бреду. Ему подчинялось только тело, словно механическая кукла со стеклянными глазами и вложенными в неё параметрами движения. Ещё вчера, возможно, от её вида ему было жутко. Сейчас он сам был такой, так что удивляться и бояться уже нечего.
Судя по тому, какую разруху они сотворили в столице, именного его ещё не скоро хватятся. Первая волна гнева жрецов сметёт по его расчётам странную парочку с драконом, если до последнего смогут дотянуться. Аврору жаль, на неё всё же был расчёт. Но если жрецы её поймают – она не жилец. Хотя, с её вздорным характером она заговорить их до смерти может. Так что ещё неизвестно кто кого. Ну а потом, все силы столицы будут брошены на восстановление всего разрушенного. А разрушено там порядочно. Словом, не до них им будет. Но утешало это мало.
- 23 -
оги. том 2:
Через открытую Гекатой серую воронку, боги с каменными лицами смотрели, как рушится храм. Храм того, кто единолично занял всё пространство. Занял их земли, их богатства, их людей. Стал именовать себя Бессмертным и Светлейшим, Правильнейшим и Единственнейшим. Все эпитеты были чушью полной, но зато они успокаивали овцелюдей. Делало ли такое господство людей, что когда-то предали своих богов счастливыми? То, ради чего всё затевалось. Предполагалось, что общепринятая слабость будет вознаграждена душевным спокойствием. Ну и призрачным раем, конечно. Вся прелесть которого заключалась в том, что попадают туда те, кто стал слабей всех, униженней всех, безгласней всех. Но никто не предполагал, что всеобщее душевное спокойствие обернётся всеобщей деградацией. Как оказалось, дух не должен быть смиренным. Он должен гореть и развиваться, в мятежности совершать ошибки и находить скрытые магические пути. Или просто пути. В знании, в понимании, в многогранном созидании и даже разрушении. Потому что не разрушив чего-то в себе, нельзя попасть туда, где тебя не было до этого. Без этого разрушения, людей ждала жизнь под копирку, которая стала всеобщим проклятьем. И мало кто из этой клетки находил выход...
Теперь время Бессмертного подходило к концу и в этом случае играло за них. Все забытые боги давно этого конца ждали. Ждали терпеливо, потому что иного выхода не оставалось. Всему свой срок, говорили они. И даже срок Светлейшего будет когда-нибудь на исходе, как и срок их заточения. Они говорили об этом спокойно, не напоминая лишний раз друг другу о том, что когда-то и они, проживая умах людей в своё удовольствие, тоже перестали их слышать, как Бессмертный сейчас. Они точно также продиктовали людям условия, при которых они будут счастливы и велели им подчиняться определённым правилам. Некоторое время действительно всё хорошо работало. И показалось, что рог собственного изобилия и мудрости найден и можно почивать на лаврах. Но боги забыли, что время течёт и всё меняется. И развитие людской цивилизации в этом случае происходит быстрее, чем их собственной. А значит, не люди в конечном итоге должны учиться у богов, а боги у них. Боги учиться перестали. Они перестали слышать людей и люди ответили им тем же. Стена между мирами стала расширяться. Сначала прозрачная, при желании отражающая действительность, она стала мутнеть, искажаться. Потом уплотнилась, потом... а потом люди забыли к ней дорогу. Кто-то по рассеянности, кто-то по злопамятству, кто-то из чувства обречённости и утраченной веры в справедливость старинных традиций, кто-то из-за лени и сказочных посулов чужого бога, кто-то из чувства мести. А кого-то заставили замолчать. Заставили те, кому Бессмертный доверил власть на земле, а сам отправился почивать на лаврах.
Странные существа боги. Не учатся на чужих ошибках. Ну, совсем как люди. Если бы Бессмертный изучил историю неуспеха своих предшественников, возможно, подобная беспечность не пришла бы ему в голову. Но куда там. Он с удовольствием разложил для себя грабли предшественников, только в несколько другом порядке для выхода из Иона. Абсолютно беспечная политика. Но она на руку всем остальным богам, находящимся в заточении.
Обрушение храма пришло вместе с драконом, которым обернулся один из них. Оставалось только наблюдать, как он приземлятся на купол, пробивает его, падает вниз и создаёт пожар... Вроде время ликовать, поздравлять друг друга, срочно восстанавливать утраченные магические связи и начинать завоёвывать свободное пространство. Но... этого так давно ждали, что первые несколько минут даже было невозможно в это поверить. Апокалипсис начинался на их глазах, а они только и могли, что молча смотреть.
- 24 - 24,5 -
Записки сумасшедшей:
Записки сумасшедшей. Сможет ли мужчина рожать детей?
Биологи говорят, что нет. А вот Магия говорит, что да. Магия вообще имеет свойство не соглашаться с очевидным. Чем заслуживает себе эпитет довольно вредной, а порой и вредоносной особы. Любой захудалый шаман, умеющий договариваться с Магией, всегда был выше вождя, ну или хотя бы они были на равных, при условии, что это одно лицо.
Конечно, сильнейшим мира сего, умеющим играть перекатывающимися под натянутой кожей желваками мускулов и таскающими с собой увесистые мечи, это не нравилось. И разноназванные короли, цари и прочие не редко пытались отобрать у жрецов их власть, а вместе с ней и право на Магию. Как правило, безрезультатно.
Сейчас поприжать жрецов удаётся уже монаршим особам нового масштаба, называемых иногда президентами. И то в отдельно взятых, вроде как цивилизованных странах, которые таковыми считаются по великому количеству пушек, на худой конец денег. Парадокс в том, что власть над жрецами правители получили, а право на Магию нет. Магии не нравится, когда её заточают в стены. И с правителями и управителями любого ранга она дела не имеет.
И ладно короли. Им простительно не знать о такой мелочи. Но об этом забыли и низкопробные жрецы. Которые сначала забыли о своём предназначении, зато вспомнили, что они тоже не против, единолично управлять Магией и раздавать волшебство страждущим по крупицам. И за этими крупицами страждущие готовы стоять многочасовые очереди и расставаться с последними динариями. Довели людей. А может они сами довели себя... Магия ещё не решила. Да и вообще, Ей с ними скучно.
Не смотря на это, из миллионов и миллиардов последних монеток для Великой Вредины построили множество золотых клеток. Перетекай из одной в другую, живи и радуйся. Эти клетки видно издалека, а слышно ещё дальше. Но Магия плевать хотела на подобные ухищрения. Она не радиация, которую может остановить толстая стена. Хотя, в некоторых случаях Она может принять облик убийственного излучения. Но не в этом случае. Вредная Модница подбирает для себя самый выгодный наряд, чтоб оставаться незамеченной. Всегда. И уловить разнообразие всех Её обликов не смог пока ни один философ, что уж говорить о модельерах. Так что клетки стоят почти пустыми. А Магии в отсутствии интереса к ней, страсть как хочется заняться чем-то нестандартным и взрывающим мозг у смертных.
Так что да. Разрешить мужчинам рожать детей – это проект в Её стиле вечного несогласия о поставленных границах. О том, что женское тело вместилище развивающегося ребёнка, а мужское - семени, она может слегка забыть и поменять их местами. Это освободит женщину от необходимости тратить на воссоздание потомства личное время, а мужчине даст шанс понять, какого это, когда внутри тебя скрывается новая жизнь, и перестали путать это чувство с наличием глистов.
Но ничто не даётся просто так. Если человек в какой-то момент и правда пожелает этого, он должен понимать, что для осуществления мечты что-то надо отдать взамен или в залог, или как вариант, чем-то пожертвовать. Но обязательно чем-то важным. Что может ради такого шанса отдать женщина? Возможно, уверенность в том, что о ней надо заботиться, оберегать и обеспечивать. Что ей простительно быть слабой и необразованной и вечно нуждаться в поддержке. Зато у неё будет необходимость научиться добывать своего мамонта. Да ещё и с лихвой, чтоб домашним хватило. А это всё-таки сложно, особенно по первости. И претензии о том, что она не ночевала дома, будут уже адресованы ей. Хотя, возможно и нет. Есть же на свете не ревнивые мужчины.
Что может ради такого случая отдать мужчина? Уверенность в том, что каждый из вопросов он может решать единолично и безмерно самостоятельно. Если к тебе привязано маленькое существо, его надо постоянно учитывать в своих расчётах. Учитывать его график еды и сна, неуправляемость действий и необходимость забираться на ручки, которые у родителя для всего другого в этот момент будут связаны. А значит, о карьере и беспечных посиделках с друзьями можно на время позабыть. Дальние быстрые марш-броски тоже становятся под вопросом. Но зато мужчина при способности рождения приобретёт возможность чувствовать ребёнка, понимать его без слов и безгранично владеть его вниманием и любовью. Женщине же этой любви будет доставаться значительно меньше. И скорее всего, она начнёт ревновать мужчину к его новому дару и теперь только наполовину её ребёнку.
Странный, наверное, будет мир... Хотя, зная Магию, можно с уверенность сказать, что в какой-то параллельной вселенной она такой эксперимент уже проводит. И когда-нибудь эта волна странностей доберётся и до Мидгарда. В конце концов. Родил же Локи Слейпнира. Так чем Один хуже?
боги. том 2:
- Началось... – сказал Один.
- Началось, - залихватски подтвердил Тор, перекидывая из руки в руку молот. – Подходит наше время, есть возможность отыграться. Сейчас возможно всё! Надо только воспользоваться.
- Отыграться можно, - вкрадчиво произнёс Локи. – А вот насчёт возможности всего, сомневаюсь.
- Почему? – спросил Тор.
- Ресурсы... – развёл руками трикстер. – Их маловато будет. Наши запасы на исходе, а чтоб добыть новые, нужны время и люди.
- А мы сами? – не понял Тор.
- А что мы можем в Мидгарде без помощи людей? Бурю устроить – пожалуйста. Создать затмение, тоже возможно. Вечная зима? Не проблема. Но это всё на уровне природы. Гораздо интересней те процессы, что происходят внутри человека. Он должен поймать идею и работать на неё.
- Работать на идею? – не понял Тор. – Это как?
- Развивать, исследовать, убирать ненужное, находить лучшее. Для этого нужен особый склад ума. Абы кто не подойдёт.
- 25 -
боги. том2:
- Нужны профессионалы своего дела. А ещё лучше, профессионалы на стыке нескольких знаний, - подытожил Локи.
- Да... проблема. Таких и у Бессмертного не очень много, - почесал затылок Тор и уже совсем неуверенно добавил. – Так что же делать?
- А при чём здесь Бессмертный. Искать тех, с кем можно работать, нужно как раз подальше от его почитателей. Именно там водятся отбросы, то есть сливки общества. Геката, поможешь?
Трёхликая хмыкнула, откинула назад чёрные волосы, и стала открывать воронки.
Люди не смотря на разрушения, занимались какими-то мелкими делами. И храм там или нет, их особо не волновало. Жрецы и без них справятся. Так что работа, готовка, уборка. Круговорот белок, вернее людей в... социуме. Всё как у всех. Но дела для души почти ни у кого не было. Такое впечатление, что они отживали день за днём, не понимая, что каждый из них может стать неповторим.
- А где страсть к жизни? Где тяга к экспериментам? – растерялся Тор.
- Какая страсть, какие эксперименты, - передразнил его Локи. – Таких можно найти только на окраинах. Или тех, кто пришли с окраин. Великая, сможешь найти таких?
Ключница от всех врат, стала по очереди выбирать огоньки, не отмеченные иконкой столицы и раскручивать из них воронки. Не золотые и не высокие, как у столичных обитателей. Прозрачно-серебренные, зато чистая смесь воды и воздуха. В центре каждой из них появилась проекция личности, хозяйки или хозяина этой воронки. Или путешественники или недавно понаехавшие. Потенциала в них и правда было больше. Но очень скоро столица его съест.
- Вот эта девочка - задумчиво сказала Фрейя, – могла бы стать художницей. Вот этот мог бы совершить открытие, но сидит, перебирает бумажки в кабинете. Вот эта – написать книгу, которую будут читать через столетие.
- Всё в своё время, - поправил Локи. – Столетие – конечно хорошо, но для начала найдёт тех, кто может выдать результат поближе во времени.
- 26 -
Записки сумасшедшей:
Записки сумасшедшей. Главное, чтоб не бил
Ой, только не надо. Никто меня никогда пальцем не трогал. Всё было тихо-мирно, полно розового приличия и гармонии. Уже в начале пути, когда жизнь стала соответствовать общепринятым свадебным шаблонам, должно было наступить счастье. Безоблачное, вечное и до самой смерти. Да и что говорить, когда считаешь, что шаблон – это нечто единственное и правильное, к нему легко стремиться. Всё складывается, как по нотам. Альтернативы частично не было, частично по умолчанию не приветствовалась, частично путь к ней был слишком долог, а сил мало, и решено было его отложить. Сокрушаться по отложенным мечтам времени не было, впереди ведь ждало счастье! Вот оно – только руку протянуть. А что дальше?
Потом счастье почему-то заблудилось или позабыло дорогу тебе и долго не наступало. Но ничего и не с таким справлялись. В открывшемся пространстве и без него можно обойтись. Всего лишь кое-что доделать, смоделировать, на что-то закрыть глаза, убрать амбиции и эмоции, быть чуткой и нежной и пожалуйста – вот она жизнь и вот он мужчина, чтоб наслаждаться ей и им до самой смерти. А что ещё женщине надо? Она же должна быть... и дальше по списку. В этом списке, составленным кем-то, есть всё! Живи и радуйся!
Но пресловутое счастье упорно не наступает. Даже в кристальные моменты исполнения инструкций, нет должной эйфории полёта. Зато есть тяжёлое ощущение, что это всё не то. Вернее, частично то, но какое-то оно подозрительно маленькое. Зато есть очень большое «не то», которое в сказочных декорациях, порождает пустоту и безвкусие. Долго ли можно находиться в безвкусии жизни? Долго. Но в итоге оно оказывается взмахом крыла бабочки, что порождает бурю. Как в «Матрице». Вроде бы безобидный белый кролик, а показал дорогу к красной таблетке.
С этого момента начинается несогласие с миром. Сильное несогласие. Ты начинаешь искать в себе причины отсутствия безоблачного счастья, то которое «на всю жизнь», и злиться на себя (другого просто не дано, ведь сам загнал себя в эту ловушку), за когда-то покорное согласие со всем, что указывало, как жить. В безысходности начинаешь примерять другие шаблоны, и оказывается, что один из них уродливей другого. «Все так живут», «что тебе надо», «тебя же не бьют». Последний аргумент вообще шикарный. Что это за постановка вопроса? А что, счастье заключается только в этом? Да и не хочу я как все жить. И никогда не хотела... Но всё-таки пошла когда-то по протоптанным рельсам за привитой с измальства правильной сказкой.
Одно хорошо в такой ситуации. Оказалось, что сказки действительно не врут. Счастье бывает до самой смерти. Смерти либо тебя, как личности, готовой в эту сказку встроиться. Либо смерти встроенных в мозг шаблонов, которым тоже до страсти хочется жить, поэтому они цепляются за каждую возможность остаться в твоей голове. Но когда решаешь от них избавиться раз и навсегда, тут начинается самое интересное.
Приходиться в ускоренном темпе учиться быть собой в системе работающих с твоей же подачи и разогнавшихся на полных парах опостылевших шаблонов. И вот тут находятся замечательные во всех отношениях люди, желающие вывернуть твою душу наизнанку, но уже в обратную сторону. Пригладиться всё до сказочного регламента и засунуть обратно в те рамки, из которых пытаешься выбраться. Интересно, а когда над тобой проводят такие эксперименты – это насилие? А как докажешь, что это насилие? Синяков-то не остаётся. Но надо быть ласковой и внимательной, и понимать, что люди занимаются выворачиваем чужой души не от хорошей жизни. Им самим в общем-то плохо. И можно ещё некоторое время потакать их слабостям, но долго в таком темпе быть невозможно.
Потому тебя ждёт жизнь. Твоя собственная. И по твоим правилам. Занимательный квест по встройке твоих запросов в новую реальность и поиске твоего личного живого счастья.
- 27 -
ВР. часть2:
Вернулась из параллельного мира Чара совсем недавно. Она пробыла там в качестве приведения полгода, а заодно стала зрительницей тамошнего Апокалипсиса. И всё бы ничего. Но после такого приключения переходить границу бестелесного состояния было страшно. Одно дело, когда тебя вышвыривает куда-то в качестве компенсации, другое, когда в качестве компенсаторной деятельности надо возвращаться обратно. Но Мирей, как утверждала наставница Карин, очень хотелось обратно в своё тело, хотя смотря на переливающуюся всеми цветами ящерку, которая даже имя носила другое, это было незаметно. Тем не менее, надо было дать ей и себе шанс. Только какой?
Проваливаясь по узкому коридору стебля обратно к себе, Чара судорожно сообразила, а что она не уточнила, а было ли тело, куда возвращаться и в каком оно теперь виде. Тело без души за этот промежуток времени могло умереть, впасть в кому, словом придти в негодность. Оставалось только уповать на мудрость Карин и вездесущей Магии.
Ничего страшного, как в итоге оказалось после длительного перелёта из одной реальности в другую не произошло. Магия компенсировала такую неточность, как отсутствие души по-своему. По сути из её мира пропала не вся душа, а только её часть. Что позволила Чаре вести жизнь человека-ящерки. В компенсаторных целях. Или человека пресмыкающегося, Чара так и не определила это. Многие знания и умения в нейронной сети разных вариаций мозга остались. Поэтому, не смотря на животную сущность, находящуюся внутри, человек из неё оказался сносным. По отзывам мужа молчаливый, неприхотливый, исполнительный, временами вялый, особенно когда становилось холодно. Друзья, вроде заметили некоторую странность, но как бывает в таких случаях либо проигнорировали, либо нашли мысленное оправдание такому поведению, да и как водится, у людей обычно и своих дел хватает, а ещё за чужими следить, нет уж увольте. Чаре это было на руку. Можно было ещё немного поприкидываться хладнокровным существом и разобраться в нужных ей делах, что остановились на такой длительный срок и были недоступны ящерке.
Пока она привыкала к забытым ощущениям твёрдого тела, Чара обнаружила за собой новую приобретённую особенность. Её сны стали натуральными. Не все и не каждую ночь, но иногда они уносили её в такие дали, что казалось, что это и не сны вовсе, а вполне себе такая же нормальная параллельная реальность Корня, Листьев или Соцветий из которых она недавно выбралась.
Каждый сон выдавал пропуск в ограниченный зацикленный на себе кусок картины, декораций или иного места, где происходило нечто, что могло стать важным. Где именно в это важное происходило, было непонятно, да и в основной массе как раз не важно. Схожие процессы происходят во всех реальностях. Надо только уметь улавливать среди видимой мишуры, коей во всех реальностях хватает, суть событий. И можно не парясь, если не предсказывать будущее, то хотя бы вполне себе неплохо предугадывать последствия собственных спонтанных решений.
Уже почти весной, когда на носу была Остара, Чара поняла, что попала в один из таких снов... Бесконечный тёмный коридор, со странным скупым освещением. Где-то за стеной громкая музыка, визги, топот, танцы. По далёким разноцветным отблескам стеклянного шара в конце коридора понятно, что именно там протекает основная вечеринка. Там наверняка разливается алкоголь, делаюсь непристойные предложения, часть из них осуществляется не отходя далеко от кассы, или от туалета, или ещё мало ли где в шикарных или не очень кабинках. Обычное веселье обычных людей. Но по опыту жизни привидений, это не самое привлекательное, что надо искать в подобных местах.
- 28 -
ВР2:
Это мишура. А самое интересное и лакомое скрывается как раз за ней. Надо только найти вход туда. Повернувшись спиной к далёким отблескам, ведьма направилась в темноту. Поворот, ещё один поворот. Бесконечные холодные цементные стены, окрашенные в бурый цвет. Этот густой цвет согревал пространство, обнимал. Надо только к стенам не притрагиваться, а то тепло рассеивалось. Стены были ледяными. Не притрагиваться к ним становилось всё трудней из-за тусклого освещения. Раз за разом, Чара невзначай трогала их, а обжигаясь холодом, отдёргивала руку.
После очередного раза, она огляделась, решив выяснить, почему так мало света? Структура пространства не изменилась. Но возможно лампочки, что висели над головой в цветочных плафонах, здесь были старее тех, что в начале коридора, возможно плафоны настолько густо покрывались пылью, что не давали проявиться их яркости. Но если так будет продолжаться, ведьма окажется в полной темноте. Но назад к свету поворачивать не хотелось. Хотя музыка ещё звала откуда-то издали, взрываясь визгливыми аккордами, рассказывая, что там можно забыть обо всём, оторваться по полной. Чара покачала головой, снова отрицая такой вариант событий. Забыть и оторваться... Нет, нет, нет. Память – это сокровище. Хотя мало кто это понимает. Даже положительные воспоминания можно использовать к собственной выгоде. Что уж говорить об отрицательных. Они вообще клад. Надо только правильно уметь его использовать. Так что никаких поворотов.
Пройдя ещё несколько шагов, она сделала вывод, что хорошо так было рассуждать, но вот следовать собственным выводам становилось всё труднее. Она попала в темноту, которая по ощущениям становилась гуще. Мягкий тёплый воздух ярче контрастировал с холодными стенами, становился душным. Из-за темноты, приходилось продвигаться на ощупь, вырабатывая в себе навык, не дотрагиваясь до стен ощущать холод и вовремя сворачивать в предоставляемые ответвления. Ещё через несколько поворот стало казаться, что это не здание, а лабиринт. Возможно, где-то здесь бродит Минотавр... Музыка совсем стихла. Теперь даже вернуться не получится. Отчаянье? Нет. Равнодушный интерес. А что будет дальше.
Дальше по бокам стали ощущаться деревянные пространства. Когда Чара уловила первое из них, решила, что ей показалось, она сбрендила или это случайность. Чтоб проверить собственную чувствительность, не обманывает ли она её, Чара нехотя поднесла руку к предполагаемой стене. Обжигающего холода не ощутила. Да, дерево было холодным, но не так, чтоб мороз до костей пробирал. Чтоб охарактеризовать для себя, что это перед ней, Чара пробежала пальцами по поверхности. Наткнувшись на деревянную ручку, поняла, что это дверь. Она нажала на ручку, толкнула. Дверь не открывалась. Ключей не было. А выбить она даже не пыталась. Чувствовалось, что дерево добротное. Никакие пинки собственного производства на него не подействуют.
С сожалением оторвавшись от ручки, которая могла бы показать отсюда выход, Чара снова подчинилась коридору. Она впервые ощутила, что ситуация перестаёт ей нравиться, и уже не плохо бы выбраться отсюда. И тогда обнаружила, что это первая из возможных дверей. Но далеко не последняя. Они скользили вдоль стен вместе с ней, дразня возможностью, не поддаваясь на действия. Все двери были закрыты. Тем не менее, раскалённого удушающего воздуха стало меньше. Откуда-то просочился сквозняк. Напряжения меньше не стало, но дышать всё легче. Цементные стены тоже перестали фонить холодом. Видимо дерево в цементных нишах, забирало в себя ледяную раскалённую часть.
- 29 - 30 -
Рассказ:
Аккорд и море
Музыка, как вода, стремится по струнам. Рождается в них, концентрируется на пальцах, ручейками впадает в ладони, стекает по локтям и уходит в землю. Переливы, аккорды, звуковые волны и брызги-бабочки души... Их лёгкое молчание, замирание, расслабление, оцепенение, возрождение... Не знаю, как это получается у гитары... Но, по сути... без разницы как. Главное результат. Музыка вынимает ранящие осколки души, разворачивает, шлифует, оплакивает, успокаивает и опять собирает. Но уже по-другому. В более жизнеспособном варианте. Возможно на время. Но на это время, ты становишься целой. И счастливой. И живой. Музыка умеет дополнять.
Такое чувство временного счастья можно встретить у моря. Когда стремишься к нему после долгой разлуки, соблюдая благовоспитанную степенность. Мимолётом сметая препятствия, потому что тебе надо, а другие подождут. Ты мысленно бежишь навстречу со стихией и первый раз вбегаешь в воду только чтобы поздороваться с ней, ощутить её соль, надышаться йодом с нотками водорослей, погладить ускользающую из-под пальцев музыку. А она в благодарность оставляет мокрые поцелуи на них. И их так хочется приложить к щекам. И успокоиться, и насладиться.
Странное дело. Люди, что живут у моря, не ходят к нему. Оно им не нужно. Они просто знают, что оно есть и им этого достаточно. «Я пойду туда завтра», говорят они. Это «завтра» длится годами, пока завтра не исчезает совсем. Их нельзя осуждать. Море – это слишком сложно. А когда его много, оно ещё и вредно. Как громкая музыка в наушниках. В ней можно потеряться. Или потерять под электричкой-стихией себя. В стандартном сухом мире приветствуется лишь разум. А если попробовать совместить? И всего-то нужно взять в руки инструмент и создать собственные музыкальные волны на суше, чтоб люди вспомнили о море. Если присмотреться, в такие моменты аккорды начинают переливаться звуковой радугой, которая перекидывается из твоей души в чужую брызгами-бабочками, соединяя несоединимое. Живая музыка умеет дополнять недостающие лоскутки.
Но не только ближайшее море может создавать такую музыку. На это способны и африканские реки, и карельские озёра, и уральские заводи, и центральные каналы, и тропические лагуны, и северные заливы, и лесные притоки, и ледяные родники, все природные бассейны, и проливные дожди... Всё, что связано с открытой водой. Водные ресурсы горячие или холодные, в которые можно погрузиться, почувствовать, услышать, раствориться... И выжить, при любом раскладе, во чтобы то ни... А когда подаренные капли впитаются в тело, высушить душу и идти дальше.
Вода и музыка родственники. Обоими можно напиться, если никуда не торопиться. Если сесть у костра и слушать, и смотреть, и наслаждаться. Пока собственная волна мурашек, инициированная изнутри с лёгким вздрагиванием, не пробежит по позвоночнику и не уйдёт в землю с сигналом: «Я здесь! Услышьте меня!» А в ответ получит гулкую тишину эха... И замираешь с оцепенеем от этой тишины, пока не услышишь в ответ, что будет завтра. И будет ли оно вообще. Пока ответ положительный. Живая музыка умеет дополнять недостающие лоскутки изломанной души. И я этим пользуюсь.
ВР2:
Есть в магии одно неприятное свойство. Научиться ей самому без посредников невозможно. Обязательно нужен учитель или компаньон. На худой конец собеседник, готовый поделиться знаниями. В последнем случае главное найти ведьму или мага нужной специализации. У колдунов учиться не рекомендуется, они, как правило, обладают фрагментарными знаниями. Так что не вариант. Но если закрыть глаза на малочисленность магов и попытаться их найти, надо учитывать, что они ещё имеют и свою нишу развития и применения тому, в чём развивались. А значит, для страждущих маломальского волшебства, поиски становятся ещё затруднительней, даже если ты умеешь «на раз» выщёлкивать шарлатанов. Из оставшейся малюсенькой кучки реальных специалистов, надо понять, кто из них белый, кто чёрный. Кто работает только с исследованными материалами, кто с неисследованными. Кто работает с людьми и элементами психологии, кто с их судьбой и минимальным вмешательством, кто потакает капризам клиента, кто пытается вправить им мозг. Правильных методов не существует, впрочем, как и не правильных. Есть только методы эффективные. И найти человека, который именно такие предоставляет, в информационном пространстве... Ну, понятно. Ещё момент, информация предоставляется не безвозмездно. Безвозмездного вообще ничего в жизни не бывает, а в магии особенно. За всё надо платить. Но сначала из бесконечного спектра выбрать, что ближе.
Так. Специальсты по вправке мозгов сразу отпадают. Мозг вправлять Чаре было бессмысленно. Какой резон воздействовать на то, что малость повёрнуто, а в перспективе будет повёрнуто ещё больше. И процесс этот необратим. Поэтому, ещё через какое-то время мозг начнёт медленно съезжать и катиться вниз по склону рассудка, не поддаваясь уговорам остановиться, а только набирая скорость. Нет, поправить это было уже невозможно. Но зато можно попробовать хоть как-то отрегулировать. Чтоб падение рассудка в пропасть безумия носило, хоть какой-то здравомыслящий характер. А проблема у нас сейчас в стремительно расползающейся пустоте. Образовалась после того, как из её вселенной ушёл Геральт, который, как оказалось, тоже не от хорошей жизни там оказался. Такая вот плата за доверчивость. Теперь эту пропасть нужно чем-то заполнять самостоятельно. Но сначала надо решить чем. Вот поиском специалистов по пустоте и поиску потерявшихся ниточек кармических обязательств и займёмся.
Вариантов нашлось не много. Были специалисты по романтике. Но на всю существующую в жизни романтику тут же было кладено сверху нечто тяжёлое. Так как весь прошлый опыт подсказывал, что это не панацея от коллизий. Так же под заполнение пустоты не подходил новый виток семейной жизни, скучная работа под любым начальником, раскапывание и воскрешение душевных ценностей... Нет, всё это было не то. Нужно что-то материальное, что пощупать можно.
***
- А вот тут... – начала хозяйка, - у вас недоработана романтика и очень нежные отношения.
Пффф... Этого только не хватало. От чего отъехали, к тому и приехали.
- Стоп, стоп, стоп, - возвращаясь в реальность, перебила её Чара. – Вы уверены, что это один и тот же человек? С такими характеристиками, речь может идти о другом человеке.
Нелли быстро разложила ещё три карты.
- Да, и правда другой, - удивилась она, - но он пока недосягаем.
Чара задумалась. Возможно ли такое? Возможно ли добраться до того, кто недостижим, минуя коллизии на своём пути. И нужно ли это?
- Недосягаем, не значит, что недостижим, - отбросила сомнения она. - И что, есть к нему дорога?
- Сложная, очень узкий проход. Некоторое время придётся протискиваться, при этом ничего не разрушив...
- Ничего не разрушив, значит... – протянула Чара.
Тут же вспомнили два конца света через которое пришлось пройти. Да... разрушения – это то, что она может. Мастер просто таки по ним. А чтоб пройти этим путём, значит это делать нельзя... Действительно сложно. Тем не менее, вскинув голову и упрямо поджав губы, она сказала.
- Сложная, не значит, что не преодолимая, правда?
- 31 -
Записки сумасшедшей:
Ксеноновый разговор
Не люблю с тобой разговаривать. Это может происходить в совершенно разных сценариях. Пробовала любой. Даже молчание. Да. Молчание это такой же разговор, только тихий. Часто понятный лишь двоим, а в нашем случае, лишь одному. Попахивает шизофренией. Зато очень удобно, диалог без диалога. Неудобно только, что даже в таком формате он тяжёл, как обогащённый уран.
Когда разговариваем вслух и честно, умеешь находить мои слабые стороны, хотя об этом тебя никто не просил. И это неприятно, хоть и полезно. В общем, за это спасибо. Но первой реакцией, хочется захлопнуть крышку ноута, не заботясь о его сохранности. Хотя, наверное, нет предмета важнее для меня, чем этот. Но ты умеешь опрокидывать эту влюблённую нежность к вещи, ненамеренно заставляешь совершать необдуманные поступки. Хорошо, что многие действия происходят только в моём воображении. Как вычислительная машинка по исследованию вариабельности событий, оно выбирает наилучшего из них с последующим применением. Но информативная база воображения - мелочи. В отношении ноута, оно знает, как поступить правильно и что выбрать. А вот в отношении тебя ни разу. Ни один из предложенных им вариантов общения меня по-прежнему не устраивает.
Говорить с тобой мягко тоже тяжело. На следующий день тебя не хватает. Не хватает жара, страсти, действия. Хоть чего-нибудь, чтоб ксенон незапланированный выгорел и пришло успокоение. Складывается впечатление, что что-то недодал, даже может, обманул, хоть это бред. Мозг понимает, что это невозможно, а воображение разводит руками и предлагает выход из положения - погрузиться в работу и не заморачиваясь по пустякам, расширять свои возможности дальше. Вот что действительно надо, а несанкционированные в голове вздорные мысли - блажь. Да и вообще. Всегда можно помолчать.
Но и в молчании расслабляться с тобой нельзя. Невыгоревший яд, затаившийся на малых оборотах, как в Чернобыльской АЭС, ждёт своего часа и малейшей возможности, чтоб проявиться. Опасно это. При таком раскладе даже самое невинное действие может стать последним. Нет, «последнее» меня не пугает. Последнее, так последнее, только давай наверняка. Чтоб потом только саркофаг построить можно было и всё. А какая мысль или действие не успели, те опоздали. Пусть будут погребены под осколками и столетнем панцире. Так для всех лучше будет.
Но это крайний вариант, а поэтому проигрышный. Для детей. Не дня нас. Мы что смогли, то сделали. Меня теперь больше интересует, как совершить невозможное. Поэтому не люблю с тобой разговаривать. Стараюсь не думать, по возможности не анализировать. Только наблюдать. Временное отсутствие эффекта от собственных действий тоже переживается тяжело. Но зато регулировать себя легче, никаких датчиков не нужно, и без них справлюсь. Сутки двое и опять в норме. Главное эти сутки пережить.
Не люблю с тобой разговаривать... но и молчать невмоготу. Молчание тоже концентрирует ксенон. Диалог в собственной голове, как в атомном реакторе, не прекращается ни на день. И ему хоть иногда надо прорываться в реальность, даже такую условную, как букаффки. Наверное поэтому, для минимизации ущерба собственной психике, которая как оказывается, очень хрупкая весчь, большую часть времени люблю за тобой наблюдать, пытаться понять, анализировать. Зачем? Не знаю. Такие действия можно расценить, как надежду, что в арктических ледниках самостоятельно возникнет пламя. Это только видимость. Да если честно, лучше бы ему там и не возникать. Лишнее оно. Я и так балансирую на стыке собственного безумия. Мне не страшно. Но видеть безумным тебя больнее вдвойне. Поэтому... оставайся Льдом. А я буду самостоятельно разбираться со своим адским Пламенем.
- 32 -
Когда человек любит по-настоящему, ему без разницы, где, как и когда находится объект его любви. Главное, что этому объекту должно быть хорошо. Остальное – несущественные детали. По идее, так и должно быть. Но на практике всё гораздо сложнее... Хотелось, чтоб хорошо было и тебе.
Туманный уже полгода никак не мог решиться подойти к Белёсой. Из дома она почти не выходила, а в их тесной компании постоянно зависала с Гривой. Что у них там было, не слишком понятно. Когда он попал к ним, они уже ходили вместе. Осторожное наведение справок у других ребят, ситуацию не прояснило. Никто не мог точно сказать. То ли дружба, то ли любофф... но уж точно не страсть. Такое впечатление, что им было просто удобно друг с другом. И в этом удобстве оба пережидали время, когда на кого-нибудь из них не нахлынет нечто стоящее, живое и волшебное. Очень редкое кстати, в их Призрачном мире. Но ведь и такое бывает, правда? Хотелось бы верить... Должны же старые сказки хоть иногда оживать. И тогда Белёсая и Грива без шума и пыли могут разойтись каждый в свою сторону... Или нет?
Запахнув тёмно-синюю ветровку, застёгивать было лень, Туманный вздохнул и заиграл на свирели. Догадки, догадки, догадки... А как узнать наверняка? Он сидел крыше относительно высотного дома и болтал ногами над бездной. Здесь было хорошо. Здесь было свободно. А сегодня ещё тепло и безветренно. Над головой раскинулись звёзды. И Вечная Стена, пыльная, серая, с редкими перламутровыми вкраплениями, сегодня была не слишком заметна. Если не смотреть в её сторону, можно представить, что её вообще нет. Она была от неба до земли, что за ней никто не знал. Она периодически продвигалась в их сторону, захватывая новые территории. Редко отступала, отдавая когда-то пойманное. То, что отдавала, было безжизненным, высушенным и ломким. Если порыскать в развалинах, оставленных ей, можно было иногда найти нечто нездешнее, часто опасное. Но это было не главное. Куда исчезали люди, случайно оказавшиеся на пути внезапно надвинувшейся Стены, было неизвестно. Их больше никто не видел, ни трупов, ни скелетов найдено не было. Они просто стирались из пространства жизни и всё. Так что о Стене старались лишний раз не упоминать и по возможности на неё не смотреть. Это было негласным здешним правилом и Туманный им подчинился.
Лучше ещё раз рассмотреть варианты, как заговорить с Белёсой. Музыка помогала переместиться в пространство воображения. Итак, он может выхватить её у изгороди до того, как Грива подхватит её у ближайшего перекрёстка. Но расстояние слишком маленькое, да и перед её ухажёром не хотелось мелькать. В небрежной доброжелательности он мог быть весьма колок и импульсивен. И тогда ему на глаза, под язвительные шутки, а порой и кулак, лучше не попадаться. Мало ли как он может воспринять факт прогулки от калитки до перекрёстка его, хоть и не официальной, но девушки. А вынести в свет общества чьи-то личные метания, ему труда не представляет. Так что лучше нет. На всякий случай. Ещё вариант, можно наоборот, дождаться, пока Белёсая уйдёт домой. Убедиться, что Грива ушёл, а потом, пока она не легла спать, постучаться в окно. Туманный поморщился. Этот вариант тоже ему не нравился. Трусливый, что ли... Будто воровать что-то лезет. Но жить с постоянной ноющей болью за грудиной тоже надоело. Похоже, надо просто подойти. Это будет честно. Лучше в компании при всех. Тогда у Гривы не будет элемента внезапности в его острых шутках. Да и при других ребятах... что такого, переброситься парой слов? Может ему одного внимательно взгляда будет достаточно, чтоб понять, есть ли надежда на взаимность.
- 33 -34 -
Записки сумасшедшей:
Я вижу тебя. Закрываю глаза и вижу. Как приходишь на работу, входишь в просторное помещение. Оно в безупречном состоянии после недавнего ремонта, с изрядным количеством обновлённой техники. Гулкое эхо отзывается на твои шаги, издалека приветствует металлическое звяканье, звук моторов. Ключи, отвёртки, зажимы, мотки проволок, полки запчастей... всё как полагается. У кого-то смена скоро закончится, у тебя только началась.
Яркое летнее солнце заливает пространство через большие окна. Белые стены ослепительны. Настроение после жаркой улицы в прохладе кондиционера становится солнечным, и улыбка скользит по твоим губам просто так, без причины. Чувствую, как от твоей кожи пахнет солнцем. Этот запах лучше любых духов.
Ты здороваешься с девчонками из бухгалтерии, жмёшь руку коллегам, ухмыляешься лёгкой шутке при воспоминании о недавнем вечере в баре и идёшь к своему рабочему месту. Машинально закидываешь сумку в нижний широкий ящик стола и изучаешь список клиентов на сегодня. Хм... неплохо. При небольшой калькуляции получается весьма приятный приработок. Законный эквивалент твоего рабочего времени, знаний и умений. Что ж... посмотрим.
Рабочий день начался. Он идёт своим чередом, клиенты приходят и уходят. Внимательно слушают, задают вопросы, обещают исполнять рекомендации. Жмут руку и оставляют деньги. Будут ли они исполнять то, что пообещали? Ты не знаешь. Часто у них в одно ухо влетело, в другое вылетело. Говоришь как надо, а они делают как всегда. Бараны, одним словом. Но должен улыбаться всякому такому и верить на слово. Сколько стоит их слово? Я не знаю. Но подобное притягивает подобное. Наверное, их обещания стоят дорого, раз они общаются с тобой. По крайней мере, за твои обещания я бы дорого заплатила.
Вечернее солнце окрашивает белые стены золотом всех оттенков. Завершаешь рабочий день, когда стены становятся цвета меди. Подходишь к списку, щёлкаешь языком. Кто-то из клиентов не пришёл, кто-то отписался, кто-то передумал... Как итог. Ну что ж, тоже неплохо. Но по тебе видно, что не удовлетворён. Могло быть и лучше.
Уставший и несколько раздосадованный выходишь на улицу. В конце концов. Не работой единой... Сумка на плече, жара спала. Теперь уже сам закрываешь глаза, и чуть раскачиваясь от ощущения свободы, наслаждаешься вечерней прохладой.
Телефонный звонок. Что говоришь не слышно. Обрывки фраз. Но из них понятно, что что-то забыл или не сделал... Не важное наверное, раз не сделал. Или мелкое, раз забыл. Все же люди. И никто не застрахован от ошибок.
Солнце садится, наступает ночь, а с приходом ночи просыпается сказка. Самая настоящая. О ней все забыли, но она есть. Мир под её воздействием каждую ночь меняется, и никогда не знаешь заранее как. В этом весь интерес. Ничего сверхъестественного. Обычно одна или две детали пространства становятся другими. Непривычными. Эти изменения могут заметить только те, кто не в своём уме. Я шикарно подхожу под это определение, поэтому начинаю оглядываться в поисках странностей и необычностей.
Ты между тем встретил друзей, говоришь им какие-то слова, они тебе... Ничего особенного. Продолжаю озираться. Что-то должно быть не так. Но где оно это не так? Что звенит? Разглядев, замираю...
Из чего состоят люди? Да понятно. Кожа, рожа, вода, кости, жировые отложения, мышечная масса, между ними в избытке бегает кровь, и резвятся нервные окончания, иногда тебе лично сообщая о счастье в жизни или неполадках в организме. Лучше, конечно первое, но сейчас дело не в этом. Ответь, много ли в тебе металла? Сама всегда считала, что самая малость. Теперь понимаю, что это не так. Его в организме много. Гораздо больше, чем принято думать.
Иначе чем объяснить, что с губ людей сейчас вместо слов слетают монеты? Ты не видишь их. Их вижу я. Не безвозмездно. В обмен на то, что не слышу их голоса. Что ж. Всегда надо чем-то платить. Нет, не думай. Ты в эту ночь не исключение. У твоих друзей сейчас вместо слов на землю тоже падают монеты. Сам стоишь спиной, но мне интересно, сколько стоят твои слова, что падает с твоих губ?
Будто специально, постоянно отворачиваешься. Никак не могу поймать ракурс. На асфальте возле вашей компании скопилась изрядная кучка монет. Некоторые новые монеты продолжают падать тяжело вниз и остаются там лежать. Некоторые неудачно упав, со звоном отлетаю в сторону, некоторые лениво катятся почти мне под ноги. Золото, серебро, платина, медь, алюминий, жестянка... Какие из них твои? Собирать не пытаюсь. Сказку не обманешь. С первым лучом солнца она уйдёт, и монеты растают, обернувшись вполне реальным денежным потоком, который обменивается на совершённые дела. Этот поток лучше меня знает, кто чего стоит. По законам физики, больше всего прилипнет к тому, у кого слова на вес золота. Это те, у кого слова не расходятся с делом. Да, есть исключения. Зарвавшуюся верхушку в расчёт не беру. Для нормальных здоровых и трезвых людей, знания и умения никто не отменял. Но иногда они лишь вспомогательный инструмент.
Картинка покрывается рябью и пропадает. Открываю глаза. Чувствую раздражение. Теперь неудовлетворенна я. Ведь так и не сумела рассмотреть, сколько же стоит твоё слово. Из какого металла состоит и сколько весит в граммах. Чтоб хоть как-то выплеснуть раздражение, откидываюсь на подушки, позволяю себе немного вольности. Становится лучше, но не слишком.
Ты отражение меня. А я хочу отражать золото. Это самый короткий путь к цели. У меня слишком амбициозные задачи, чтоб размениваться на жестянку. А может, ещё не всё потеряно? Может, сам подскажешь? Задаю тебе ментальный вопрос, но собственный голос внутри стихает, не достигнув цели. Бесполезно. Волшебство ночи закончилось. И уже глядя на рассвет, понимаю, что эта попытка глупа. Во-первых, ты меня не слышишь, во-вторых, не видишь того, что валяется у тебя под ногами. И всё же, какой металл твой? Пока это знание мне недоступно. Но обязательно выясню. А для начала начну следить за своими словами. В конце концов, не всегда же буду зависеть от чужого решения. Мне теперь интересно зависеть от собственного.
Белёсая сидела на чёрном поваленном дереве. Когда-то, наверное, это был дуб. Широкий, раскидистый. Об этом говорила шероховатая с неглубокими бороздками кора, временами напоминающая мелкую чёрную плитку, внушительных размеров ствол и характерный скупой изломанный край древесины. Изломанный край не давал разглядеть ажурный рисунок дерева, который обычно проявлялся на гладком срезе и напоминал то ли цветок, то ли бабочку. Туманный видел такой на картинках в книжках. Сейчас и дубов-то почти не осталось... Кто-то их пытается сохранять, но призрачным людям нет до них дела.
Сколько же надо сил чтоб сломать такое дерево? Об этом тоже не думали и не говорили. Хотя... Мышастый как-то обмолвился, что вечная Вечная Стена дошла до этого места. Давно. И дуб стал последним, кого она скрыла за своей пеленой. Потом отступила. А дуб стал ломким, словно стекло. И первый порыв ветра повалил его. Нижний край дерева раскрошился, приняв форму земли. А верхняя так и осталась в форме дерева. Ну как осталась... Кто-то из чистого любопытства отковыривал кору-плитку, заглядывал, что там внутри. Ничего. Как и полагается, продольные волокна дерева. Только окаменелые. И чёрные, как уголь.
- 35 -
то значит, любить призрака? Вы пробовали? Думаю, нет. Это всё равно, что любить воздух. И только. Ничего кроме него. Только воздух. Его слова, блаженство и правила. Здесь даже аналогии с огнём и водой не подойдут. Они... слишком материальные, что ли... Огонь оставляет болезненные ожоги. Вода мокрая и в ней можно утонуть. А воздух... Воздух всегда одинаковый. Его может только не хватать. Он может быть жарче, может быть холоднее, но сохраняя в себе кислород, он сохраняет жизнь. И человек к этой жизни тянется, вопреки всему. Если конечно это самое двуногое не потеряет разум от счастья и не забудет приспособиться к земле, на которой стоит. Одеться там или раздеться... Смотря по ситуации.
Если хорошенько исхитриться, то воздух можно поймать в некий сосуд. Лампа, горшок или, например, баночка. Но и здесь есть свои недостатки. Ну засунете вы воздух баночку, а потом? Как только вы раскроете эту баночку, тут же выпустите волшебство столетий/часов/минут (нужное подчеркнуть - не важно – хотя чем дольше, тем вкуснее), и смешаете потенциального джина с окружающей средой. И самое обескураживающее, что сам воздух, тот ради которого всё и затевалось, не почувствует никакого дискомфорта. Он просочится между вашими пальцами и поминай, как звали.
Если внимательно рассмотреть всё вышеперечисленное, окажется, что в случае вляпывания в мероприятие под названием «любовь к призраку», надо приспособиться в первую очередь к элементу земля. Иначе не выживите. Призраки они такие... могут и ненароком с помощью морока разума лишить. А земля... Сама земля – это нечто. Это то, что вздымается на твоём пути, когда хочешь куда-то идти, ехать или подняться. Ты должен преодолевать её шаг за шагом, восхищаться ей, карабкаться или спускаться. И этими действиями делая её сильнее. Тем самым подтверждая своё право мерцать в поле её зрения, ходить по ней, а не ползать.
***
Вроде совершенно логичная мысль. Но внутри что-то защемило и ноты из свирели стали выливаться громче и настойчивей. Что-то рядом прыгнуло, задвигалось, заурчалось. Но Туманный не обращал на это внимание, только фиксировал краем своего сознания. Всё поведение пришедшего говорило о том, что его рады лицезреть. Тень выскользнула на свет и оказалась Беконом. Чёрный кот с белой грудкой. Временами она становилась серая, временами чёрная. Такая переливчатость кота, прельщала Туманного. Он сам никак не мог объяснить, да и ему никто не мог объяснить, как совершенно нормальный кот мог совершенно не нормально менять цвета. Как у него это получалось? Бекон потёрся о его бедро, требуя ласки. Но Туманный не отвлекался, и флейта продолжала играть. Решено. Ему нужно сказать Белёсой несколько небрежных слов. Это же так просто. Но... как-то надо собраться с духом, выбрать какие-нибудь конкретные и нужные слова и обороты из общей бесконечной массы и через не могу произнести вслух, ворочая языком, лучше всего с полной уверенностью в себе. Нет. Жаль, что это невозможно сделать сразу. Возможно, на размышления по этому мероприятию надо потратить ещё полгода. Ведь надо подумать. Долго подумать. Слов так много, это нот всего семь... для не обывателей. На самом деле их двенадцать... Вот в нотах долго думать не надо. Они сами льются с инструмента, надо только дать им волю, не сковывать.
Музыка оборвалась. Наступившая тишина подчеркнула тяжёлую тишину души. Что-то в ней за последние полгода натянулось и не хотело разжиматься, как готовая выстрелить пружина. Выдержит ли он в таком режиме ещё столько же?
Растягивать пытку? Зачем? Не лучше ли сегодня расставить все точки? Этот день не лучше и не хуже остальных, чтоб разбить иллюзии. Чтоб поставить крест на своих мечтаниях, любой день подойдёт.
- 36 -
Серая стена пыли из гранита, от земли до неба опять стояла перед ним. А он перед ней, готовый сделать туда последний шаг. В клубах чёрно-белой пыли со стеклянным блеском мелькали розовые и голубые вкрапления шпата. Розовые он видеть привык, а голубые откуда? Они всегда здесь кружили или он только сейчас их разглядел? А впрочем, уже не важно...
Белый кот с чёрной грудкой потёрся о его ногу. Бекону точно нечего бояться. Он проходил сквозь Вечную Стену до него и не оставит это занятие потом. Он мог ходить туда и обратно без видимых повреждений, изредка меняя цвет своего галстучка. Туманному это не под силу. Как никогда, мальчишка завидовал коту, что у того десять жизней. Было бы у него столько, не сомневаясь, одну из них подарил Лиловой. А может и две, и три. Нельзя, чтоб Лиловая оказалась распылённой. Он просто не сможет это пережить ещё раз. А в наличии всего одна жизнь.
Туманный сжал флейту. Решено. Сейчас или никогда. Какая разница, когда умирать. Сегодня или потом? Потом просто будет больнее. В том, что ему крантец, он как-то не сомневался. Разве можно находиться долго внутри этой стены в объятьях миллиона осколков и остаться в живых? Даже быстро проходя или пробегая сквозь неё, приходилось лечить царапины. Глубокие - тяжело и с воспалением заживающие, либо поверхностные - и от этого болезненные. Ни один из видов не был предпочтительней, каждый из них давал осложнения в той или иной форме, что увеличивало предпосылки выйти из игры в жизнь досрочно. А после очередного прохождения границы, царапины оказывались глубже или обширнее. После последних прыжков его фортуна была на исходе, надо уже выбрать, где он хочет быть. Он хотел здесь, но не хотел без неё. Поэтому... единственно, что он может сделать, отсрочить исчезновение Лиловой. Она слишком важна для этого мира, пусть даже сама не понимает.
Она первая и последняя... Забавно. Кто будет первым, окажется последним. Не думал, что древняя поговорка сработает именинно таким образом. Однако... Она работает.
Опустив голову и зажмурившись, как бы давая себе последний шанс передумать, он замер. Ну что? Что же? Одумайся. Никто ведь об этом не узнает. Здесь только ты и твоё желание. А Лиловая из твоих слов всё равно ничего не поняла, а если и поняла, то не расскажет до последнего взгляда. А ей недолго осталось. Она знает, что не жилец и всё равно ничем не упрекнёт. Сейчас в целом мире с тобой только ты сам и твоё единственное удушающее глупое желание её спасти. Оно сумасшедшее и губительное. Отступи от него, и оно отступит от тебя. Ты забудешь о своём не свершившимся геройстве, и так же скоро забудешь о Лиловой. Такое бывало уже много-много-много раз...
Туманный открыл глаза. Он знал эту пелену, застилающую разум. Это не его мысли. Это Стена внушала ему. Да, если Стена захочет, возможно, так и будет. Возможно, так и было много-много раз. Но не с ним. И не с ней. Он напишет свою историю для неё. А расценки... когда они были дешёвыми?
Он засунул флейту во внутренний карман, резко задёрнул лицо самой плотной сеткой, которую смог найти в сундуках Везучего и натянул сварочные перчатки из тех же запасов. Они на некоторое время должны защитить. Каким эквивалентом окажется это «надолго», догадываться не хотелось. Но любая выигранная минута внутри Стены, оборачивается приличным запасом времени вне её. Он это знал. И этим сейчас рассчитывал воспользоваться.
Через сетку, весьма ограничивающую обзор, он ещё раз оглядел себя. Остался доволен и уж чего совсем не ожидал, стал насвистывать бравый мотивчик, который всегда вызывал озорную улыбку Лиловой. Помирать, так с музыкой - так говорится? Почему бы не воспользоваться ещё одной прописной истиной напоследок.
- 37 -
Уходи. Уходи. Уходи... Слово эхом барабанило внутри черепной коробки. Острое, тоскливое, несправедливое. Но страшнее всего безучастное и равнодушное. Как были равнодушными и большие глаза с данными ресницами, как был равнодушен мягкий голос. Уж в них-то он надеялся увидеть то невысказанное, нежное, манящее и волшебное. Что по ожиданиям должно было возникнуть, но не возникло... И что теперь делать?
Туманный машинально переставлял ноги, ссутулившись, засунув руки в карманы, и куда-то шёл, сам не понимая куда. Просто прочь. От опостылевшей компании, от Белёсой, от Гривы, от Тенистой, и наверное и от себя тоже. Да и от себя тоже. Жаль, что нельзя уйти от тоски. Внутри разрывалась вселенная, а Белёсая не посчитала даже нужным выслушать. Ему было важно, чтоб его поняла она. Только она. Пусть никто его не поймёт, а она должна. По крайней мере, он на это рассчитывал. Это должно было сработать. Так было написано в старых книжках. Стоит только всё рассказать объекту воздыхания и мир тут же изменится. В принципе, в последнем ожидании он ошибся не слишком. Мир изменился. Отсутствие перспектив наедине в лучах вечной боли.
От этой мысли себя стало жаль ещё сильнее, невыносимо настолько – хоть кричи. Чтоб не дать крику вырваться наружу, ведь это будет совсем не по-мужски, так учили книги, он закрыл глаза, замотал головой и, стараясь выбросить навязчивые мысли, ускорил шаг. Ему удалось пройти несколько метров вслепую, прежде чем с размаху врезаться в нечто каменное, хрупкое и острое. Туманный охнул и стал растирать ушибленный лоб. Болван. Этого следовало ожидать. Он и так-то не слишком следил за дорогой, на чистом автопилоте перешагивая неровности. А теперь благодаря идиотской затее, на лбу будет красоваться здоровенный синяк. Остальные небось будут шушукаться. Решат, что это Грива ему нахлобучил. Мысль показалась совсем кислой.
Туманный огляделся. Стена совсем близко. Вокруг руины старых пятиэтажных зданий из крошащегося белого кирпича. Высохшие, раскинувшиеся мёртвые кроны редких деревьев с облетевшей корой. Приграничная зона... даже сам не заметил, как дошёл сюда... Много о ней рассказывают. Рассказывают, что когда-то её не было. Что когда-то небо было не только чёрным, а и других цветов тоже и довольно часто. Что когда-то здесь жили те, кто умел создавать волшебные реальности, не выходя из дома. Досоздавались... Это было место оживших фантазий, теперь мёртвой природы. Когда-то что-то пошло не так. Как и почему – никто не знает. Но власти обвинили во всем тех, кто исчез бесследно и уже не может себя защитить. После того, как появилась Стена, волшебство стало под запретом. Впрочем, они опоздали. Действительно серьёзное волшебство с того момента осталось только в книжках. То, что умела Белёсая – малая ушедшего могущества. Но она это умела! А он нет... Туманный сглотнул. Мысли об утраченных мечтах слишком болезненны. Надо всего лишь не позволять им овладевать разумом. Надо переключиться...
Вечная Стена. Вечная, Навечная... Интересно, кто придумал это название. От него веет могильным холодом и безнадёжностью. Туманный поежился. Ссадина на лбу уже не так донимала, может оглядеться? Любопытно всё же.
Первый шаг по ломкой белой траве. Неприятный хруст. Потом ещё шаг и опять хруст. Бр... Здесь и так жутко, а под такой аккомпанемент тем более. Вон, в ушах уже отзвуки этого хруста, хотя сам стоит на месте. Не... надо валить.
Мальчишка уже повернулся, чтоб выйти из опасной зоны, когда боковым зрением уловил неспешно движущуюся тень. Сначала он решил, что ему показалось, а потом сообразил, что хруст и тень совпадают в пространстве, а значит, тот кто их производит – вполне реален.
- 38 - 39 -
Скоро пришлось закрыть лицо предплечьем левой руки и продвигаться вперёд выставив правую, также обёрнутую в рукав. Оставалось надеяться, что на пути не окажется Марианской впадины или другого трудно проходимого препятствия. Впрочем, даже если бы они там и оказались, может и лучше? Он бы тогда точно не вернулся, погиб здесь. И Белёсая, наверное, поняла бы, что случилось и почему, и её замучили бы угрызения совести. Хоть маленькие. Пусть помучается, как мучился он при жизни. Только у неё это будет навсегда!
Острый осколок вонзившийся в щёку, заставил вздрогнуть и забыть о таком сомнительном плане мести. Нет, по-хорошему надо бы выбраться отсюда, а ещё лучше, раздобыть доказательства, что решился на невозможное. Он станет героем и тогда никой Грива ему не помеха...
Туманный споткнулся. Не хватало только упасть. Как же здесь Бекон проходит? На кой хрен он плутает здесь? Не видно ни зги. Холодком пробежала мысль, что он сам возможно, заблудился и теперь ходит кругами. Не мудрено. Ни черта же не видно.
Жалобное мяканье подсказало дорогу. Кроме как на слух ориентироваться было не на что. И Туманный пошёл. Ветер в какой-то момент усилился, мальчишка еле пробился через тучу мелких камешков. И словно вынырнул на другой стороне стены. Он не сразу понял, случилось. Впечатление, что оглох, ослеп, потерял чувствительность и обоняние одновременно. Тут же вспомнилась истина Верхушек. За Стеной жизни нет! А может это правда и он просто умер?
Туманный замер с немой готовностью подтвердить эту истину прямо сейчас, но в горле запершило и он стал откашливаться. Нет, помирать, похоже, ещё рано. Но прежде чем открыть глаза, пришлось сначала их протереть, а также отплеваться и отряхнуться. А когда он их открыл - обомлел...
На этой стороне Вечная Стена чёрно-серая с редкими розовыми вкраплениями. Большие белые камни, выложенными перед ней в ряд, вроде как отгораживают её от остального мира. Интересно, а это помогает? Туманный стоял как раз перед одним из них. Он загораживал вид полностью. Кроме кота. Бекон расположился на хрустящей обезвоженной белой траве и вылизывался. Его галстучек помел цвет с чёрного на серый.
- Так вот как ты это делаешь, - ухмыльнулся Туманный. – И вот оно тебе надо?
Кот недовольно фыркнул, вроде как упрекая хозяина в неблагодарности за предоставление важной информации, вальяжно потянулся и засеменил во внешний мир, что скрывался за камнем.
Мальчик последовал его примеру. Ожидания оправдались. За Стеной жизнь была. Другая, правда. Но была. Странная на первый взгляд. Слишком светлая какая-то. У них такого света не было. Или это не жизнь? Может только природа такая непривычная, а жизни и правда нет? А зачем тогда сюда шастает Бекон?
Обойдя камень, стало видно, что они находятся на холме. Белое небо спускалось к горизонту с сероватой полосой. По правую руку находились заросли разнокалиберных кустарников, у подножия холма несколько домиков, по левую поля светлой травы, за всем этим великолепием угадывалась тонкая блестящая лента речки.
Ну и кто сказал, что здесь жизни нет? Давно надо гнать тех высокопоставленных идиотов. А после такой лжи им не усидеть на месте. Но надо добыть доказательства, ведь сюда их будет не затащить. По крайней мере, в этой жизни. Хм... А может поэтому, лозунг – за стеной жизни нет, так активно пропагандируется? Для тех, кто его пропагандирует при раскрытии истины – счастливая жизнь закончится.
Стена оставалась всё дальше. Под горку шлось легко, почти бежалось. Некоторое ощущение нереальности происходящего, для данной ситуации вполне простительное. И беспричинной радости. Хотелось раскинуть руки и упасть в траву. В ту самую, которой не может быть.
Со стороны кустов послышался голос. То ли кто-то ругается, то ли учит, то ли манера говорить такая... Любопытно. Голос-то один. Девчачий. Стало интересно. Он остановился, подошёл к кустам. Голос затих, потом продолжил беседу. Девчонка говорит сама с собой. Туманный ухмыльнулся. А может у них здесь так принято? Надо выяснить. И стараясь не шуметь, протиснулся сквозь ветки.
На небольшой полянке сидела кукла. Ну как кукла... Девчонка. Чуть младше его. Глаза большие серые с крупицами изумруда. Платье белое, с лёгкими кружавчиками чуть колышущимися от ветра. Сейчас перепачканное красками. Интересно, её родители не заругают за такую небрежность? Светлые волосы с чуть заметной рыжиной распущены, на концах чуть вьются, а на голове большой белый бант. Своим видом она напоминала Мальвину. Перед ней стоял мольберт.
Девочка не испугалась. Рассмотрела его и принялась рисовать дальше в чёрно-серых тонах.
- Ты новенький? – только и поинтересовалась она.
- Да, - решил ограничиться этим Туманный, не совсем понимая, что она подразумевает.
- Надолго?
- Как получится, - продолжил сочинять он.
- Понятно...
Девочка молчала водила кисточкой по бумаге, создавая какие-то странные каракули. Молчал и он. Потом оглянулся. Рядом никого не было, но может собеседник уже ушёл?
- Слушай, а с кем ты здесь разговаривала? – поинтересовался он.
- С призраком, - просто ответила кукла.
- Ну и как? – продолжить любопытствовать Туманный.
- Нормально. Единственное неудобство, он не отвечает, - с серьёзным видом сказала девчонка.
- Заметно.
- А ещё неудобство, - что он может обнять тебя, а ты не можешь.
- А зачем тебе обнимать его?
- Я люблю его.
- Странно это, - сказал он и прикусил язык.
Может здесь это норма?
- Все это говорят. А мне не странно. Он одинокий, самый лучший и ему нужна любовь.
- С чего ты решила?
Девочка прекратила водить кисточкой по листу, посмотрела на него, как на идиота.
- Любовь нужна всем. Разве это непонятно?
- Теперь понятно, - решил не связываться он с местной сумасшедшей и перевёл тему. - А что ты рисуешь? Абстракция какая-нибудь?
- Никакой абстракции. Это ветер. - И тихо продолжила, то ли сама с собой, то ли с призраком. - Интересно. А может ли ветер, любить землю? А земля – ветер?
Туманный помотал головой. Такой странной девочки он ещё не видел.
- Говорят, раньше люди были, как деревья... – мечтательно продолжала кукла. – Жили себе и жили, никуда не торопились.
- Ага. Дома сидели, - хохотнул мальчишка. – Торчали у экрана в одной точке пространства и жрали всё подряд. Тоже мне, деревья.
- Ты к деревьям относишься очень предвзято, - громко ответила собеседница, обозначая этим, что теперь разговаривает с живым человеком.
- Не к деревьям, к людям. А к деревьям я отношусь очень положительно. Жаль их только на картинках теперь только увидеть можно.
- Почему? – удивлённо взмахнула ресницами кукла. -У нас их много.
- В каком смысле?
Она пожала плечиками.
- В нормальном. Их надо чувствовать, любить, заботиться о них.
- Я попытаюсь... – удивился Туманный.
- Пытаться – это для слабых. Ты либо любишь, либо нет. Третьего не дано.
- Странные у тебя представления о слабости. Может, я попробовать хочу.
- Мысль из того же разряда, - поджала губы девочка. – Если пробуешь, значит не уверен в себе. А раз не уверен, значит ничего не добьёшься.
Туманный вспомнил Белёсую. С ней вообще не приходилось быть в чём-то уверенным. Но деревья! Свежая ветка дерева будет отличным доказательством его преодоления Стены. Надо их найти. Он собрался было выбраться из кустов и сбежать с холма, но остановился.
- 40 -
- А как тебя звать хоть? – вернулся он обратно.
- Лиловая, - надменно сообщила девочка.
- Странное имя. Таких расцветок давно никто не видел.
- Я его вообразила. Мне кажется, это самый красивый цвет, - она томно вздохнула, закрыла глаза.
Туманный пожал плечами.
- Не знаю. Не замечал.
Девчонка быстро приняла обратно надменный вид и в пику оппоненту, который посмел сомневаться в её уверенности, добавила:
– Когда увидишь, согласишься. А ещё мне об этом сказал привидение.
- Навряд ли увижу. Мир давно изменился. И цветовой ряд тоже.
- А я считаю, что это несправедливо, – она упрямо малевала на белом листе бумаги абстракцию. -Как думаешь, можно ли в оттенках серого передать утраченную цветовую гамму?
- Не знаю, - честно сообщил Туманный. – Мне кажется это сомнительным мероприятием. В любом случае, истину мы не узнаем никогда.
Девчонка сникла. Туманный поглядел на худенькую собеседницу с наивными кружавчиками на платье. Ничего особенного, но Лиловая уже надула губки и собиралась расплакаться... Туманный поморщился. Не хватало ещё жилеткой здесь работать. И он решил соврать ей ради собственного спокойствия.
- Хотя, возможно, он и правда самый красивый. И я когда-нибудь его увижу.
К огромному облегчению мальчишки Лиловая просияла.
- Ты не пожалеешь, что поверил в это.
Мальчишка попятился. Разговор всё меньше ему нравился и лучше прямо сейчас ретироваться не откладывая.
- Ну, я пошёл, - сообщил он и юркнул в кусты.
- И кстати, не ходи к Стене! – напутствовала девчонка на прощанье. – Она опасна. И за ней жизни нет.
Туманный обернулся. От удивления сил хватило только чтоб кивнуть.
- Ага. Хорошо. Как скажешь!
И пошёл искать деревья.
Деревьев и правда было много. Та тёмная полоска непонятно чего за блестящей речкой оказалась лесом. Он как бы нарочно отступил от Стены. Наверное, чтоб она даже в самые жадные моменты не добралась до него, которые периодически наверняка случались и здесь. Что ж... наверное, это разумно. Что нельзя было сказать об одноэтажных домиках серого сруба. Хотя они тоже отодвинулись от пыльной белой дороги, но располагались значительно ближе к Стене. Из домов никто не выглядывал. Хотя местность была ухоженной. В огородах были видны разнообразные поделки, украшающие скудный вид. Чучела и пугала, размахивающие обвисшими залатанными рукавами и напоминавшие временами пресловутого упитанного Страшилу, а временами сухощавого Билла Двера. Разномастные искусственные цветы, иногда по серо-чёрному цвету неотличимы от настоящих. И вот так идёшь вдоль изгороди и дивишься, каких размеров цветок вырос. Одуванчик там или астра. А при ближайшем рассмотрении оказывается муляж. Качественный такой, аж дух захватывает. Дивишься и идёшь дальше. Творческие здесь люди живут, надо сказать. У них среди высоток облагораживать пространство возле дома никто даже не пытается. Может дело в отношении к общественному? Здесь вроде как личное. Поэтому и подход такой. Хотя, нет... Туманный вспомнил скромный участок возле дома Белёсой. Уж она-то могла позволить себе облагородить пространство. Но... то ли не считает нужным, то ли просто в голову ей это не приходит. Наверное, в голову не приходит. Ему и самому сейчас на это диковато смотреть. Да, скорее всего сила привычки. Решив этот мучавший его вопрос, он пошёл быстрее по дороге, рядом с которой росла белая трава.
Топая дальше, он всё-таки заметил, что и с этой стороны Стены не всё находились в благополучии. Встречались здесь и заброшенные домики. Покосившиеся, с забитыми окнами, горемычным заросшим участком и подавленным одиночеством. Мимо таких строений проходить даже неуютно.
- 41 - 42- 43 -
Записки сумасшедшей:
Я живу в прошлом. Вернее, не так. Я проживаю настоящее, будто знаю будущее. Вернее... опять не так. Как же выразить... Изнутри прорывается я стон. О... Как же сложно подбирать слова к тому, что ещё не существует.
Устало наваливаюсь на стол, подпираю щёку левой рукой, правой продолжаю выводить буквы. Итак. Что же это такое, жить чуть в стороне от собственного тела, в некоторой отстранённости от происходящего? А что. Это верное определение. В тот момент не бывает эмоций, только голый расчёт. Вариабельность событий щёлкает как машинка в голове, выискивая наиболее очевидные исходы событий. Очевидные, но возможно не самые выгодные. А мне нужны выгодные. И до этих лакомых кусков надо добраться. Это самая настоящая компьютерная игра в реале. Лакомо-азартная, с высокими ставками.
Иногда мне кажется, что время раздваивается и расстраивается. Мои призрачные фигурки разбредаются по своим делам, а через некоторое время соединяются воедино. Главное – не забыть собраться. А то не полный спектр личности получится. Я делаю одно, думаю о другом, а третье получаю математическим сложением двух пройдённых путей. Интересный процесс.
Нет. Получается так не всегда. Иногда бывают срывы, сбои, иногда просто лень. Но я стараюсь. Я ещё не профессионал и надо учиться. Вернее, практиковаться. Много. Мне слишком многого хочется, чтоб это могло вместиться в одну человеческую жизнь. В качестве выхода из положения, за свою жизнь хочу прожить три, пять, пятнадцать... сколько смогу жизней! И не важно, из какой точки времени я решила начать это движение. Они все будут мои. Это моё сокровище. Главное – не сойти с ума. Вместить их в свою память и расчёты.
Очень многие люди погорели именно на этом. Не редко сознание не выдерживает такого количества возможных путей и лопается, как перезрелый арбуз, вываливая перед зрителями содержимое - человеческие потроха. Зрелище, прямо скажем, не из приятных. А зрители всегда будут стоять рядом, будьте уверены. И при первой возможности они втопчут в грязь вас, а всё чего вы добились, предадут анафеме. Только потому, что они не смогли добиться этого сами. Естественный отбор. Что с ним поделаешь. Его всего лишь надо учитывать, как обязательную переменную. Почему не константу? Потому что сила естественного отбора тоже меняется.
В начале витка событий к новому члену гонки (слово-то какое... прямо скажем мужское, женщины видимо давно в расчёт не берутся) претензий мало. Что взять с новенького-то? Пусть плетётся в хвосте. Видимость равноправия никогда не помешает. Но если вы шаг за шагом вы заявляете о себе, вот тут начинаются для вас проблемы. Знакомо? Наверняка. Если конечно вы не бесформенный тюфяк. Но такие точно не будут читать мои буковки. Итак, с этого момента надо прикладывать усилия и изворотливость, потому что давление будет нарастать. Но до определённого момента. На пике возможностей оно схлынет, а вы окажетесь победителем. Обычный рабочий момент. Можно топать дальше. И как водится, не только к новым вершинам, но и к новой работе. Главное, чтоб она вам нравилась.
Что в итоге? В итоге, из позиции расчётливого предвиденья, очень удобно проживать свой день. Ведь ты уже располагаешь алгоритмом собственных действий, а ещё чаще целым пучком. И до нужного результата просто надо дожить в режиме реального времени.
Итак. Я живу в прошлом. Вернее, моё тело для меня живёт в прошлом. Сознание ощупывает будущее. А вместе они создают моё настоящее. Гениально. В переводе на русский язык получается: я здесь и сейчас пишу эти строчки, которые подготовила в прошлом, которые в тот момент являлись моим будущим. Кх... Ну бред. Без понимания квантовой физики точно не разберёшься.
ВР2:
Её официально приняли на магический факультет! Список новых учеников официально вывешен в фойе академии, там фигурируют и её инициалы.
Эту новость Чара приняла спокойно. Даже слишком спокойно. Можно сказать равнодушно. После всех передряг и нервотрёпок. После странного решения провести через антивирус, а по факту выкинуть из собственной вселенной того, к кому упорно неравнодушна, и по которому теперь временами безумно скучала. Немая тоска, заставляла периодически задавать один и тот же вопрос. Правильным был тот поступок с её стороны или нет? Эту задачку спустя полгода она так и не решила. Проблема осложнялась тем, что скучать по кому-то – признак неполноценной личности. Какая она после этого ведьма? Тем более маг. Смех да и только. Это издёвка над такими высокими статусами. Надо заканчивать с этим. Прознают преподаватели – на дополнительные чистки отправят и будут правы. После них все сожаления от сделанного улетучатся. Это эффективно, но именно в этом случае она хотела разобраться сама. В конце концов, это её жизнь. И к решению подобного вопроса не хотелось впускать никого, даже таких уважаемых личностей, как Карин.
Но действительно, вот чего она убивается? Проверка антивирусом – стандартная предосторожность. Вроде как изъятие оружия перед допуском в тронный зал. Геральт не мог об этом не знать. Это дань уважения к хозяину вселенной. Так что пошло не так? Чего он сбежал, чего испугался? В тот день ведьма смогла рассмотреть его вселенною, которую тот ни единого раза до этого не показывал. Вселенная была пустой, за исключением кучи не пережитых смертей и тех конструкций реальности, что он чуть позже перенёс с дальним куском её собственного мира. Что эта пустота вызвала в ней? Протест, растерянность или и то другое? Что заставило насторожиться? Наверное всё вместе. Но, тем не менее, эта вселенная испугала её? Однозначно нет. После всего, что она пережила в реальном и выдуманных мирах, после испытаний при прохождении на профпригодность к магической касте, после знакомства с Омелой, после разрушения в конце концов собственного мира и его восстановления, ей уже ничего во вселенной Геральта бояться. Нет там страха. Только одиночество. А может именно оно и пугает? Ответа пока не было.
Зато были другие важные занятия. И они требовали постоянного внимания. На решение того, что пока неразрешимо, отвлекаться некогда. Одно из таких занятий - бесстрастное наблюдения за собственным домом, который болтался между небом и землёй, не принадлежа никому из них без каких либо перспектив спуститься ниже, к обычным домикам или уж тем более взлететь ещё выше. Что из этого выйдет было непонятно. Что делать, пока тоже. Домовой молчал не выказывая ни удивления, ни раздражения. Остальные домики и собственно соседи, не отзывались, делая вид что так и надо. Похоже, такое положение дел не мешало никому из них. Но пока и не помогало. Какая-то выжидательная позиция. Разведка? Новое испытание? Знать бы заранее, что для неё приготовили боги. А они, по слухам, те ещё шутники.
Иногда, когда Чара по ступенькам поднималась наверх, вернее, когда они сами несли её без видимого усилия наверх, казалось, что Земля забыла про неё. Одним из этих показателей были цветы на подоконниках. Ею они упорно забывались поливаться, отчего те периодически пытались окочуриться. Очень много воды в самый последний момент спасали уже готовое откинуться в мир иной растение, но делу это помогало не сильно, только до следующей засухи. Хорошо чувствовали себя те растения, что способны были впитать в себя много влаги, распухнув одномоментно до ломкости от натуги. Постепенно усыхая, они не подавали признаков раздражительности и благополучно дожидались порции очередного залива. Чара уже раздумывала, куда бы сбагрить более щепетильные зелёные особы. Всё-таки, как ни крути, а «птичку жалко». Они не виноваты, что ведьма, вопреки расхожему шаблонному мнению, абсолютно не была приспособлена к уходу за ними. А к чему она была приспособлена? Это ещё одна проблема и её предстояло выяснить. Это то, что касается земли. Может небо поможет определиться? Но робкие взгляды в дневную голубизну и ночную звёздность, также не давали ответа, что должно получиться в итоге. Оставалось только ждать и работать. Работать и ждать.
Тем не менее, за бесчисленными мелкими занятиями, всё-таки иногда подкатывали к горлу комки маленького счастья, и выделялось понимание, что в сжатые сроки она, без опыта, только на стратегически верном подходе, добилась того, чего когда-то хотелось больше всего на свете... Не верится. Просто невозможно! Так и хотелось крикнуть: ура, какое счастье! Или что-нибудь в этом роде. Но осекалась. Как говорится, за хорошо выполненную работу предстоит ещё более сложная работа. Но в этом и весь интерес.
Затолкав мысль о Геральте, с тем рассуждением, что он свою работу выполняет как-то вяло, хоть и вывел её «в люди», она направилась в академию. Скоро учебный год, надо внимательно изучить расписание.
Возле мягко мигающей панели собралась толпа. Многих любопытствующих она видела впервые. На панели названия факультетов сменялось медленно, дни недели и месяцы периодически растворялись и возникали в другом месте. Здесь это была норма. Всё живёт, всё меняется в этом мире. Расписание академии не было исключением. Новички застыли с раскрытыми ртами, не зная, как воспринимать информацию.
- Говорят, что расписание часто меняют, - наконец-то нашёлся один из новичков и решил просветить других.
- Да, - прищёлкнула языком высокая блондинка, - и тех, кто пропустит занятие по незнанию, отчисляют с той же вероятностью, что злостных прогульщиков.
Вновь прибывшие ахнули и застыли с прислонёнными к листам бумаги шариковыми ручками, раздумывая, а нужно ли записывать то, что завтра может оказаться неактуальным.
- А надо ли тогда вести записи? – рискнул высказаться один из них.
Надо, надо, - мысленно произнесла ведьма, но вмешиваться не стала. Забавные они. Коллизии с расписанием у новичков – одна из первых головоломок, которую интересно разгадывать самому и без подсказок. Дальше Чара слушала в полуха. Эту систему она уже знала. Да, надо быть внимательным. Но преподаватели никогда не оставляют без подсказок. Если что-то изменилось, они мягко намекнут.
Узнав, что ей было нужно, она уткнувшись в блокнот пошла к выходу. Но недолго. Столкнулась с высоким вьюношей с модной причёской. Того, кто когда-то рассуждал о грибах. При всех попытках вспомнить его имя, память ожидала неудачу. Тот, видя замешательство, решил помочь:
- Василиск, - представился он.
- Ну и имечко... – промямлила Чара. – Тебя что, в честь дракона что ль назвали?
И только потом поняла, что это не вежливо. Но вьюноша не обиделся, он засмеялся и щёлкнул зубами, обнажая намерение укусить.
- Не без этого, - поддержал шутку он. – Но на самом деле, Василиск – это не дракон.
- Правда? Кто бы мог подумать. А кто?
- Ну...– протянул собеседник, подбирая слова, - по разным источникам змей-искуситель, помесь петуха и ящерицы, тварь из преисподней, тоже иногда может подходить под это определение.
- Надо же... – рассудила ведьма. – Знаешь, а дракон мне нравится больше.
Потом вспомнила, что её планы с некоторыми событиями, запланированными после Йоль, наставница переложила на новоиспечённого повелителя драконов.
- 44 -
Записки сумасшедшей:
Последнее время в моём Хаосе стал формироваться Порядок. Он медленно, словно нехотя, начал просыпаться после Ламмас. Я его ждала, но не ожидала. Ждала, потому что рано или поздно он приходит. От него не уйти. Не ожидала, что он возьмёт надо мной власть и заставит формировать жизнь и пространство так, как считает нужным в сжатые сроки.
Да, конечно дела совершает не совсем он. На данный момент Порядок воспользовался моей волей и моей движущей силой. Мысли падают в голову тяжёлыми шариками. За ними следует обычная механическая работа. Он руководит, я подчиняюсь. Подчиняюсь только ему. Потому что это только мой Порядок, где нет место чуждому мне. Потому что знаю, что жизнь в старой системе продолжаться не может. Надо что-то менять. А пока не определено, что лишнее, новых перспектив не возникнет. Передозировка сырого Хаоса – это ядовитый замкнутый круг, в нём можно захлебнуться и его надо разрывать.
А что, спросишь ты, до этого совсем-совсем Порядка в жизни не было? Был. Конечно, был. Но ничто не вечно. На тот момент, когда он проявился полтора года назад, очень даже устраивал. Что-то сглаживал, от чего-то уходил, на что-то закрывал глаза. Я была слабее, и при таком раскладе подобное распределение ролей весьма удобно. Но меняются обстоятельства, меняюсь я, и вот старая схема взаимодействия уже не справляется с новыми возможностями. Возможности, как ни странно – это и есть Хаос. Это вызов. От мира к личности. И опять надо браться за работу. Либо отступить, а в тяжёлых случаях окончательно сдаться. На последнее я не согласна, на предпоследнее тоже. Значит единственный путь - закусить удила и пахать. Убрать, что сглажено. Открыть, что игнорировалось. Подчинить не подчиняемое. Или хотя бы примериться к этому. Так диктует необходимость. И всегда помнить, если не получится сейчас, получится в следующий раз. По-другому и быть не может.
В уничтожении лишнего не ограничиваю себя ни формой, ни проявлением, и словами, ни действиями. Просто знаю, что необходимо сделать, как распределить, где у каждого предмета место и где между ними место моё. Цветы, наконец пересажены, полки выровнены, мебель переставлена, крошки сметены, пауки из углов разогнаны. Но с этими пауками справиться не сложно. Гораздо сложнее расправиться с пауками, которые обитают внутри черепной коробки. Чистка внутреннего пространства с доведением до филигранного комфорта, также входит в сферу интересов Порядка. Что толку, если ты создал снаружи благую видимость, а изнутри тебя гложут демоны? Ничего хорошего из этого не выйдет. Зато бодрячком может привести к психическим расстройствам из-за разницы опознавания действительности. Ага. Только их мне сейчас и не хватало.
Сажусь. Пытаюсь определить, с чего ускорилось наступление Порядка и капитуляция Хаоса? Ответ находится быстро. Опять с тебя. С твоих слов, твоих мыслей, твоего отражения. Опять стал катализатором моих изменений. Кто бы сомневался. Но проверку на пригодность к новому миру должен пройти и ты. Страшно? Мне очень. До лёгкого головокружения и натянутых нервов. Сама не ожидала. Нет, справиться с этим можно за один вечер, что без труда и происходит. Но вопрос остаётся открытым – почему такая реакция? Ты мой призрак. Тебя нет. Тебя нет в физическом плане, что меня не беспокоит. Но при новой системе тебя может не стать и в мысленном... Остаться одной. Может это пугает? Возможно. Но в конце концов одиночество не самое страшное, что может случиться с человеком. Страшнее потерять себя в изуродованном Порядке. В этом случае он может стать убийственнее Хаоса. Значит надо продолжать ревизию.
При дальнейших действиях приходит понимание, что тестировать на жизнеспособность то, что дорого больнее всего. Но если через это надо пройти, почему бы и нет.
- 45 - 46 - 47 -
Нежно асфальтное утреннее небо за окном периодически оживлялась бело-серебристыми и чёрными шариками, переливающимися неуловимо жёлтыми и красными оттенками. Шум, гам, торжественные речи, море цветов, задорные стишки. Каждый год одно и тоже. И вот интересно им самим не надоело? Ведь все же знают, что за этим днём показного наигранного веселья придут тяжёлые серые будни, так зачем обманывать себя? Ну ладно себя. Собственных детей. Разве только для того, чтобы подсластить им пилюлю... Да что от них можно ожидать? Бесхребетные трусливые остолопы.
Аурум Обжориус лениво повернув жирную шею, посмотрел в окно. Двигать ей было неудобно, но иногда нужно. Особенного, когда поворачивать или поднять собственное грузное тело не представлялось возможным или просто лениво.
Здание администрации высилось над всем Призрачным городом, а его кабинет один из самых высоких, что было его гордостью, открывал отличный обзор, а громкоуловители снаружи окна, парящие возле стен, позволяли не только видеть, но и слышать происходящее. Сомнительное удовольствие, хотя иногда необходимое. Необходимое для предотвращения наглых и бесполезных сговоров против власти, то есть и против него непревзойдённого управленца. А сомнительное, например, в данный момент. Когда радостная школьная линейка с поднятием флагов в предрассветной серой дымке в честь начала учёбы нарушало его служебный покой. Если бы не эта показательная обязаловка, утро представлялось бы хорошим. Серое и сырое. Как полагается.
Как же ему нравятся эти невзрачные примитивные цвета. Вот раньше... А вот раньше... И все вспоминают, что было раньше с немой тоской и укором собственному сгнившему везенью. Нет, он не такой. Он тосковать по тем временам, в которых и сам не жил толком, не будет. Ведь что там было? Ну что? Скажите. Яркое небо, разноцветные времена года, горячее солнце... Бр... Как вспомнит эти рассказы своей бабки, так сразу и не по себе становится от этих красок. Хорошо, что отец не давал с ней подолгу общаться. Не давал, как бы это мягче выразиться, засветлять ему мозги. Отец, сам высокого положения, сам всего достиг и знал толк в жизни. Знал, как правильно воспитывать сына без лишних сантиментов и приблудных мечтаний. Короткий праздничный визит вежливости к тёще, сухонькой смуглой старушке в её низком далёком от цивилизации потемневшем от времени домике. Дежурные расшаркивания, натянутые улыбки, лживые комплименты. А потом назад в город, как можно скорее. В искренне любимую цивилизацию, без которой и жизни-то, по сути, уже тогда не было. А сейчас тем более.
Нет, не нравилась ему эта бабка никогда. Сам был рад оттуда побыстрей уехать, когда был милым пухлым юнцом. Да, уже тогда в нём проявилась склонность к приятному ожирению. И если деревенская бабка этого молча не одобряла, то городская бабуля искренне восхищалась. Сама мягкая, объёмная, говорливая, всегда при подарках, всегда в брюликах. Только бы к ней и ездил.
Но надо отдать должное, отец, добрая душа, тем не менее, всегда помогал и той, деревенской. Хотя, кроме внука их больше ничто не связывало, и отец свободно мог её игнорировать. Но... подкидывал деньжат помаленьку, бедность покрыть. После смерти единственной дочери, его жены, много ли ей надо? Впроголодь точно не жила. Одежда кое-какая с прошлых времён сохранилась, она и донашивала, а путешествовать дольше собственного огорода ей было без надобности. Нет, что и говорить, пожила старушка на славу. Хотя никогда жизнью довольна не была. Вслух не говорила, но вот взгляд... Взгляд у неё всё время какой-то обречённый был. Как посмотрит синими глазами, как заставит душу потонуть в этой глубине, аж кровь в жилах стыла. Хорошо, что её больше нет. И нет этих глаз. Да и вообще такого цвета глаз ни у кого давно нет. Люди с такими глазами могли родиться только в том старом мире. Сейчас цвета глаз совсем иные. Благородные. Большей частью серые с редкими цветными вкраплениями. Иногда чёрные с теми же вкраплениями. Но, как же хорошо, что буйства красок больше нигде нет. В буйстве природы нет никакой степенности, никакой структуры, никакой строгости. Вольготность и фантазия, чтоб их время сожрало. Что в принципе оно и сделало. Только дурили людям мозги когда-то. Теперь всё иначе и заветная мечта его родителя сбылась. Жаль, не дожил. Сейчас бы безмерно сыном гордился...
Очередная порция фанфар ворвалась в кабинет и выбила из благонадёжного приятного настроения и умозрительного созерцания. Аурум недовольно поморщился.
- Смирившец, закрой окно, - распорядился он. – Когда эти оборванцы разойдутся, тогда и открой заново.
Сгорбленный помощник среднего роста, прошаркал к окну, безучастно закрыл его. Посмотрел через стекло на школу, толпящихся рядом с ней детей, учителей и родителей, а также разряженных в чёрно-серые костюмы, специально приглашённые по такому случаю аниматоры с тупыми шутками, над которыми никто не смеялся. Собственно затем их и приглашали. Чтоб придать торжественному торжественности.
- А ведь когда-то... – сказал Смирвшец.
Обжориус поморщился.
- Ну что опять? Что когда-то на этот раз?
Помощник ему откровенно не нравился. Была бы его воля, пригласил бы себе в кабинет не такого прозрачного еле движущегося зануду. Его бы устроил прыткий молодой человек, без перспектив желающий выслужится. Но нет. Хоть он и высокий начальник, а и свой начальник над ним имеется. И тот тоже заботиться о том, чтоб его не подсидели. И молодые и прыткие у него, в прямом смысле, под задницей, не нужны. Так как выслужиться им всё равно бы не удалось, ведь все роли во власти расписаны на десятилетия вперёд. У кого дети подрастают, у кого внуки. Лишние уши и умы здесь не к месту. Так что прислан Смирившец был сверху и по сути его помощником не являлся. Он был и оставался помощником Адамасуса Вертикалиса. То, что он выполнял мелкие поручения, Аурума не обманывало. В создание видимости подчинения входило в его обязанности для успокоения его Обжориуса души. В результате сгорбленный неспешно таскался в его кабинете, задавал ненужные вопросы и заставлял проявлять рвение в работе. Вот и сейчас этим вопросом он намекнул, что хозяину этого кабинета надо приступать к своим непосредственным обязанностям, а именно, думать.
- Что «когда-то» на этот раз? – повторил ещё раз Аурум, не дождавшись пояснения.
- Когда-то дети учились по другой программе... – начал собеседник.
Обжориус устало закатил глаза. Началось. Какое до несчастного тяжёлое утро.
- Вам рано или поздно будут задавать эти вопросы, - бесцветно и безжалостно сообщил помощник. – Надо соответствовать высокому званию правителя. А именно, надо высказать такую глубокую мысль, чтоб ни у кого не осталось сомнения в том, что это истина, как бы глупа она не была.
- Предлагаешь сформулировать диалог? – обречённо спросил Аурум, пытаясь оттянуть неприятный момент.
Диалоги у него всегда плохо получались. Гораздо легче дела обстоят с монологами. Но, как было замечено несколько десятилетий назад, что монологи без предварительной подготовки к каверзным вопросам, плохо влияли на имидж власти. Тогда необдуманные слова опасно покачнули кресло под задом Вертикалиса. На исправление словесных ошибок тогда были брошены все силы. Ситуацию удалось стабилизировать, но с этого момента все власть имущие должны были учиться внятно разговаривать и максимально уважительно излагать свои мысли перед быдлом. По несчастью, они же твердолобые. На случайное слово могут среагировать как на некогда яркую красную тряпку быки. Аурм прищёлкнул языком. Когда-то давно он видел, как неудачливых древнейших тореадоров накалывали на рога эти животные. Мда... Хорошее сравнение. Животные. С теми кто внизу также надо и разговаривать.
Записки сумасшедшей:
ДРУГ
У меня есть большой друг. Такого нет ни у кого. И я его не отдам.
И давайте сразу определимся. Большой – это не характеристики скелета, мышечной массы и прочих интимных частей тела. Не проверяла, что у него есть маленького, да это и не моего ума дело, а уж тем более не вашего. Но при любых раскладах ничего удивительного там нет и быть не может. Всё как у всех с неприхотливым умением дирижировать волшебной палочкой.
Большой – это также не характеристика души. Да, есть люди с большой душой. Такую душу надо уметь вырастить. Это следствие сложной постоянной работы над собой, что проявляется в умении мыслить и действовать не стандартно. Такие люди оставляют след в истории и принадлежат всем, потому что о них каждая собака знает, а при желании ещё и рассказать может.
Мой друг пока так не умеет. Возможно, когда-нибудь захочет уметь, но инициативы не проявляет, хотя все данные есть. А жаль. Зато он с завидным рвением оглоушил собственный талант, а теперь старательно затаптывает его в почву с помощью внушительного арсенала сельскохозяйственных инструментов. Чем в этом случае ему помочь? Только посидеть рядом и поглазеть. С остальным он и сам прекрасно справляется. Талант, правда не очень согласен с таким обращением. Наотрез отказывается быть захороненным. В результате чего то тут, то там, из-под земли высунутся то рука, то рога, а иногда и то, что по идее не должно быть маленьким.
Видя настырность не упокоенного, его наглую жизнеспособность, мой друг начинает злиться. В такие моменты он может сделать холмик повыше. Может покрошить в капусту всё ещё шевелящуюся под землёй конечность, которая тут же срастается заново. Устав бороться, он может грабельками всё разровнять, сесть сверху, закурить и сделать вид, что так и было.
Забавно смотреть на подобное бестолковое мероприятие, заранее зная, что оно не поможет. И почему не признаться, что талант и человек взаимосвязаны друг с другом. И уничтожая его, мой друг с завидным упорством уничтожает себя. Но нет. Мы же простых ответов не ищем, хотя ответ то и дело вылезает на поверхность. Но, как говорится, проблемы индейцев это их личные проблемы. Так что оставим мятущуюся душу в борьбе с талантом в покое.
Но так что же у моего друга есть большого, спросите вы? Поступки. Он способен на большие поступки, которые могут совершать люди только с большой душой, пусть ещё и совсем маленькой, а также израненной и кем-то жёванной. Он может сказать прямо, о чём другие промолчат. Он сумеет разглядеть изъян ситуации и вытащить ошибку на поверхность. Он может отворачиваться тысячу раз и демонстративно хлопать за собой дверью, но всегда знаю, что в трудную минуту, по-настоящему трудную, он придёт на помощь. И раз ушёл, значит в помощи не нуждаюсь.
Ему могу доверить, как собственную жизнь, так и собственную смерть. Уверена, что если мне последняя действительно понадобится, он не будет особо раздумывать, хорошо это или плохо. А просто сделает своё дело, оставив на подушке последний большой подарок – боевой нож. Рядом с которым становится тенью любой сельскохозяйственный инструмент.
- 48 - 49 -
ВР2:
В академии весь обучающий персонал проходил строгий отбор. Даже можно сказать, конкурс. Оставался из возможного состава только один. Но этот единственный – был бриллиантом своего выпуска. И на эти бриллианты можно было любоваться бесконечно. Тембр голоса, неподражаемая внешность, тонкий юмор и адское мягкое терпение.
Одного урока постоянно оказывалось недостаточно. Хотелось два, три и десять, если бы предоставляли такую возможность. Но её не предоставляли. У всех есть своя личная жизнь, в том числе и у преподавателей. А ещё их ждали следующие уроки для жаждущих знаний групп. Так что как только урок её потока заканчивался, надо покидать аудиторию.
Чара до сих пор не могла понять, кто из этого магического учебного состава ей больше нравится. Таких не было. Каждый уникален. К каждому преподавателю хотелось не то что бежать... скорее скакать на урок галопом. Про плестись, да ещё и с жалобами, да на нелёгкую долю, или скрытой злобой, никому из учеников даже в голову не приходило. А если вдруг находились, на таких новичков смотрели с удивлением, сожалением, равнодушием, часто просто отключали звук голоса брюзжавшего и занимались своими мыслями. А вот неприязни или раздражения не было. Зачем испытывать эмоции к тому, кто всё равно скоро отсюда испариться. Самое интересное, что по своей воле. Никто никого не держит. А уж этих-то точно никто держать не будет.
Из академии отчисляли редко. Очень редко. Это надо было постараться и очень сильно, чтоб отчислили. Это надо было нарушить с десяток правил одновременно, да ещё и не один раз, нахватав перед этим букет предупреждений. И то... при желании, отбыв обозначенный срок рекомендуемого наказания, то есть максимальный срок выдворения за ворота учебного заведения, можно было вернуться. Обычно за это время у ученика вставали мозги на место. Он осознавал, что учёба, тем более такая сложная и ответственная, не терпит жалости к себе. Ну а кто не осознавал, тот испарялся из магического мира. Как правило, насовсем. Магия не терпит ни предательства, ни раздумий.
Конечно, были ученики, которые недолюбливали некоторые предметы. Но они на них и не ходили. Здесь всё по желанию и по способностям.
***
Перечить с преподавателям невозможно. И неприлично и противоестественно.
По реальностям было путешествовать интересно. Они все были разные, как и были все разными ученики академии. До жути было любопытно, у кого что находится внутри. Пространства разных оттенков и форм, наполнения и содержания, стихий и вакуума. У кого-то внутри был открытый космос, у кого-то дно океана. У кого-то бесконечная библиотека, у кого-то бесконечные постройки, у кого-то ряды стройные блестящей техники.
Естественно, возникало это всё не просто так. Да, вроде как на пустом месте, но не бездумно. То, что человек любил больше всего, то в чём разбирался, и что представляло для него истинный интерес – без труда находило воплощение в новом магическом мире. Настолько непротиворечиво встраиваясь в воображаемые или реальные системы, что дух захватывало. Хотелось их собрать все и сразу в одном месте, но ведьма понимала, что это невозможно.
***
Реальность была не настолько проста, как казалось на первый взгляд. Это при первом впечатлении она виделась пустой. Но стоило туда попасть, и начинались проблемы.
Чара постоянно спотыкалась из-за тонких корней, которые то и дело просачивались через плитки пола и хватали за лодыжки. Поймав её, они тянули назад, усиливая вероятность падения на полированный пол. Зачем это было нужно, она поняла позднее. А пока прорывалась сквозь стеклянную реальность. Вернее, это она так её охарактеризовала. Это было не стекло. Да, оно было прозрачным. Но не билось. Оно было похоже на прозрачную слюду, но не хрустела. Оно было тонким, висело как штора, теряясь полотном в небе, иногда словно косой парус возникая из ниоткуда и скрываясь в никуда.
Плитки пола то и дело норовили выскользнуть из-под ног, открывая вниз ужасающую бездну. Вообще, в ней ничего ужасного не было. Она всего лишь была... бесконечной! Это ж сколько туда придётся падать. Интересно, есть там время? Потому что если времени там нет, есть риск стать бессмертной в полном одиночестве.
Чара вспомнила легенды о том, что изначальный бог плавал в такой вечности, а потом решил познать себя и создал мир - своё отражение. А ведь я могу стать таким же богом.
Она представила единственным обитателем себя огромном бесконечном пространстве без возможности умереть. Как она будет выглядеть через некоторое... эмм... время, которого там гипотетически нет. Но всё же. После некоторой растерянности и эйфории придут тяжёлые будни мыслительного процесса. Ну а чем ещё там заниматься? Только думать. Через некоторое время мыслей станет очень много. А подтвердить или опровергнуть их не будет возможности. В результате придётся представить себе собеседника, скорее всего саму себя, что в таком пространстве, возможно, отразится реальным раздвоении личности. А потом растроением, четверением. Этих личностей в одном теле станет настолько много, что они, бесконечно споря друг с другом, начнут уничтожать единственное тело, чтобы выбраться на свободу. Царапать, рвать волосы, ломать ногти. А так как жизни в этом пространстве нет, как и смерти, восстановить утраченное будет невозможно. Она продолжит там висеть или падать с безумным взглядом, всклокоченной шевелюрой, изодраннлй в кровь кожей без права жизни, без возможности смерти...
- Нет, лучше не надо, - определила вслух Чара. - Не удивительно, что изначальному богу захотелось себя разложить на часть. Он просто сошёл с ума и теперь мы все живём в его безумном мире, пытаясь сами не стать сумасшедшими.
- Это ты правильно сказала. Лучше не надо. Вообще не надо было сюда приходить.
Геральт появился ниоткуда. Словно прошёл сквозь подёрнувшееся рябью пространство, которое следом за ним опять стало ровным. Одна из штор сработала, поняла Чара. Так вот зачем они были нужны.
- Почему? – спросила она.
Он не изменился. Острый, вредный, до одури равнодушный.
- Здесь опасно. Все кто сюда заходят гибнут. Рано или поздно.
- Представим, что я предпочту поздно.
- Сомневаюсь, что проживёшь так долго. Впрочем, дело твоё. Я тебя караулить не собираюсь. У меня своих дел хватает.
- Каких например?
Из-за шторы вынырнула миловидная фифочка. Щекастенькая блондинка с копной завитушечных волос и облокотилась, вернее, повисла на руке Геральта, который ради такого случая принял облик Джона Сноу.
От неожиданности Чара открыла рот, и не думая продолжила фразу:
- Твоё дело – это преподавание магии белобрысым фифочкам? А меня ты никогда к себе не приглашал.
- Джон, это кто? – приподняла бровку блондинка и сложила губки бантиком.
Маг высвободил руку из её объятий и обратился к названной гостье.
- Она неплохо справляется. Да и вообще, это тебя не касается. Ты зачем пришла?
Ведьма растерялась. А действительно, зачем? Полюбопытствовать? Ну, полюбопытствовала. Ну, увидела. Расстроилась? Не так чтобы очень. Скорее, такой вариант событий более чем ожидаем. Примечательный, умный, с независимым характером. Как же ему без ученицы то? Можно на досуге прикинуть, надолго с ним эта нимфа? И решить, что конечно нет. А если надолго. Можно ли мешать чужому счастью?
- 50 -
***
Джону видимо надоело ждать ответ и он, сняв перчатку, помахал у Чары перед носом ладонью.
- Есть кто дома? Обратно собираешься? Зачем пришла, спрашиваю?
- Нам задание дали, по вселенным доступным походить... – промямлила она.
- Ага. И ты первым делом сюда заявилась. Без моего ведома. Тебя разве не предупредили, что соваться в чужие вселенные без разрешения владельца приравнивается к изнасилованию?
Чара сглотнула. Только этого не хватало. Если Карин узнает – из академии мигом можно вылететь.
- Значит так, - смягчился собеседник. - Если быстро уберёшься отсюда, сделаю вид, что не заметил, забыл или не расценил данное вторжение как нападение. И кстати, как сюда нашла вход?
Ведьма показала зажатый в руке датчик и попыталась оправдаться.
- Ты сам его у меня оставил.
- Видимо, зря оставил. Ты его как пропуск использовала.
Он бесцеремонно отобрал безделушку, случайно сделав больно. Эта боль разозлила Чару.
- Ты находился в моей вселенной, я тебе всегда рада была до тех пор, пока через мой антивирус не захотел пройти. Хотя ничего в нём враждебного тебе не было. Я даже скорей всего его бы подкорректировала для тебя, если б что-то пошло не так. Но ты даже пачкаться не захотел! Почему? А на свою вселенную всего лишь взглянуть дал через край и больше ничего! А кого-то приводишь без проблем! Чем я хуже?
Джон взял её за рукав, потянул к выходу.
- В то время тебе здесь было не место, поэтому и не звал. И сейчас ничего не изменилось. Мне здесь истерики ни к чему. Проваливай.
Он остановился возле одной из штор, откинул её. Перед Чарой открылась её вселенная. В ней стоял Василиск. Ведьмочка внутренне сжалась. Чёрт, я же просила его уйти. Но помотав головой решила, да пусть видит. Уже всё равно. Она шагнула вперёд.
- А кто это был? – позади капризно спросила фифа,
- Никто, - ядовито сообщил Джон и задёрнул звёздную штору.
Сосендняя вселенная захлопнулась, возможно, навсегда. Василиск пялился на ведьму-неудачницу.
- Он тебя обидел? – наконец спросил он.
- Нет. Он меня не может обидеть. Ему это не под силу. Тебе кстати тоже. Себя обидеть могу только я. У меня самой это лучше всего получается.
***
На пару с Василиском обходить их было – более чем увлекательно. Хм... когда-нибудь и у него откроется своё пространство. Интересно, чем оно будет наполнено? Уж не змеями ли?
- Когда-нибудь они все станут нашей реальностью, - мечтательно сообщил вьюноша, разглядывая чудо строительной техники.
Хм... А Чара уже забыла, что он здесь. Но всё-таки откликнулась.
- Ой, да брось, - отмахнулась она, - это невозможно.
- Почему? Всё возможно. Надо только знать к какому моменту времени приложить её. История ведь циклична, не правда ли?
- Хорошо, правда. Но причём здесь наши реальности?
- Время – это серебряная сеть.
Чара вспомнила рыбаков, набрасывающих сетки на грызущихся людей. Картинка была такой яркой, что она остановилась. Идти дальше не хотелось, в таком состоянии можно оступиться.
- А ты откуда знаешь? – спросила она, резко обернувшись.
- Я так представляю.
- Правильно представляешь, - чуть слышно сказала Чара. – А я только сейчас это поняла. Их много. Этих нитей. Надо только знать за какую и в какой момент времени тянуть.
- 1 -
ВР2:
Настроение было в районе «раздражительность». Чара смотрела на пылевую стену и никак не могла понять, почему эта стена до сих пор здесь стоит. Вернее, почему – понимала. Не могла понять, почему она никак не может сквозь неё пробиться. Почему из раза в раз происходит один и тот же вариант событий довольно низкого уровня. Ведь он, этот вариант событий, может и должен быть разным. В этом и есть смысл жизни. Делать то, что никогда до этого не делал, при условии, что извлекаешь из этих дел уроки или важные выводы, или... одним словом – нужно найти зерно события. А если тебя события дальше определённого порога не пускают, значит, ты чего-то ещё не понял, чтоб идти к новому. Что-то из увиденного и прожитого не выявлено или не замечено. Какой-то очень важный вывод, зерно, сердцевина... ключ... да, это хорошее определение. Так вот какой-то ключ остался позади, потерялся. И чтоб найти его, опять надо проживать один и тот же сценарий. А без этой важной составляющей понимания, на следующий уровень реальности лучше не соваться. Вернее, соваться то можно, возможно, при некоторых усилиях, пробиться можно, но всё равно ничего и не поймёшь. Она будет похожа на книгу с пустыми страницами. Будешь пролистывать интереснейшие открытия мимо, как дурак. А в худшем случае, ещё и себе повредишь, и окружающим. Тогда уж точно не просто дураком окажешься, а ещё и опасным. Нет... пылевую стену так просто не снять. Нужно думать, анализировать. В основном прошлое, раз пока не имеешь будущего, а настоящее ещё не сформировало повтор, того что было и что теперь необходимо пройти по новой.
Хм... надо сказать, вселенная, довольно терпеливая штука. Может объяснять раз за разом одно и тоже, до тех пор, пока не поймёшь. Ну... или пока не умрёшь. Тоже, как-никак выход из положения, но одновременно и из игры. Не, помотала головой Чара, из игры пока выходить не хочется. Она добудет для себя времени столько, сколько нужно. А если понадобится, то и больше. Оно безгранично. Надо только знать из каких источников его черпать. И о некоторых она догадывается, а значит полдела уже сделано. Но надо преодолеть эту осточертевшую стену...
Фыкнув, над собственной недогадливостью, ведьма принялась повторять заученный в Академии Карин урок снова, надеясь услышать там ответ.
- У всех вопросов есть шкурка, - говорила она вслух, надеясь, что собственный голос заставит понять и услышать то, что скрыто. - Каждый вопрос, потяни его за эту шкурку, начнёт разворачиваться в непривычных до этого момента гранях. Люди эти грани не замечают, предпочитая простые ответы и по возможности простые вопросы. Но мир вообще не прост...
Чара запнулась. Так пелось в одной древней песне, где ещё упоминалось про звёзды, про бури и конечно, про любовь. И вот эта самая любовь ей сейчас не давала покоя. Почему Геральт не пускает её дальше определённого уровня. Что с ней не так? Этот момент не то, чтобы сильно терзал. Нет. Но он являлся звеном в череде событий, из которых нужно достать ключ. Поэтому, хочешь не хочешь, а мыслишки возле него так и бегали маленькими быстрыми тараканчиками. Но сколько Чара не командовала им – замри! Они лишь на мгновение фиксировали ничего не значащий результат, а может и не результат вовсе, а промежуточную картину мира, а потом опять разбегались в разные стороны, не давая рассмотреть главное.
Ведьма застонала и положила голову на сложенные перед собой руки. Она понимала, что ответ где-то близко. И она его знает. Надо только достать его из своей памяти и сформировать новое видение ситуации. Это же так просто! На словах. А на деле... Попробуй-ка разберись, откуда у собственного неведения ноги растут.
- 2 -
ВР2:
- Всё хандришь? – спросил Василиск, обозначаясь рядом.
Явилси... Ведьма почувствовала некоторое сопротивление этому явлению. Захотелось встать и вышвырнуть его отсюда. Он зачем-то раз за разом приходил сюда, хотя она его не звала. Да и не ждала особо. Так, крутится рядом и ладно. Полудруг, полусоратник. Всё «полу», всё не серьёзно и даже не цепляет. Перекинуться парой строк сойдёт. На большее – нет. Зачем он постоянно приходит? Но она сдержалась. Раздражительность не должна идти вперёд разума, иначе она не ведьма. Чтобы занять эмоции и мозг хоть чем-то, она задала себе вопрос. А всё же, что может быть этим «большее» между мужчиной и женщиной?
По лекциям из Академии Чара знала, что есть вещи дороже, чем деньги и секс. Эти составляющие вообще самые дешёвые материи мира. Они могут достаться всем без исключения при некотором желании и минимум возможностей. Но если исключить стандартную составляющую социума, что может быть важнее этих двух вещей? Здоровье?.. Пфф... Тоже мне удивили. Оно из этой же категории дешёвых вещей. К здоровью есть путь у каждого. Если человек его не может найти – значит, он заблудился. Только и всего. Найди свой путь – здоровье восстановится без врачей и без лекарств... Правда, в не слишком запущенном случае. Иногда, когда люди обращаются к проблеме собственной значимости слишком поздно, исправить ничего нельзя, как в случае рака четвёртой степени. Хоть об стенку бейся, а только можно обезболить страдания заблудшего ну и... всё! Там остаётся надежда только на следующую жизнь с перевоплощением. И то, при условии, что человек не будет повторять тех же ошибок. А ошибки... они, как правило, повторяются из жизни в жизнь. Пока этот самый человек не поймёт, что неправильно делает.
Чара закрыла глаза. Цикличность мыслей стала напрягать. Начала с одного, закончила другим, но с тем же выводом. Это нонсенс. Это неправильно. Такого быть не должно. Это самая узкая картина мира, которую только можно себе представить! На это способна только Омела. Чтоб от неё избавиться, надо уметь смотреть на вещи шире с разных сторон.
Так. Надо начать сначала. С чего мы начали? С понятий деньги и секс? Но если их исключить из личности человека, что он из себя может представлять? Что в итоге останется в сухом остатке? Что о такой личности можно рассказать в дальнейшем? По сути, об этом дальнейшем и мечтать не приходилось. Так, подглядывать из своей кособокой реальности. Скучища смертная, да и только. Чтоб стать чем-то большим, чем тебе сейчас полагается, нужно приложить больше знаний, больше умений. Идти впедёд, не останавливаться не перед чем... и тут начало подташнивать. Опять шаблонные фразы. Самой смешно, если бы не было так грустно. Срочно нужна новая информация, иначе из этого болота не выгрести. Кто у нас тут в роли весла нарисовался?
Пождав губы, Чара обернулась. Рядом выжидательно стоял Василиск. Терпеливый, зараза. Как вселенная. Ну и что с ним делать? Чара подвинулась, приглашая сесть рядом. Вид с холма в её реальности был отменный. Если смотреть в одну сторону - лесок, затем парк с фонтаном и странным подселившимся извне растением. Затем озеро, которое иногда превращалось в пруд, а иногда, в бушующее море. А за ним стена неба.
- Не хандрю, - отчеканила ведьма на заданный вопрос. – Думаю. Почему если я просто думаю, это расценивается, как хандра? А что значит – не хандрить? Не думать вообще?
Вьюноша выжидательно помолчал, видимо подыскивая нужные умные слова. Но не смог подобрать ничего стоящего и выпалил единственное, что вертелось на языке и в общем, Чара это поняла, для чего пришёл:
- А пойдём на вечеринку? Там будет весело.
- 3 -
ВР2:
Чара засмеялась. Это было немыслимо. У неё здесь вселенские размышления с привкусом отчаянья и горя, а он на вечеринку зовёт.
- Кому весело? – с нарочитым задором спросила она. Осталось только оскалиться.
- Ну... мне, например, - пожал плечами собеседник.
Он, похоже, не понял, что творится внутри у хозяйки данного места или просто продолжал наивничать, или дурачка строить.
- Думаю, что и тебе тоже, - без тени иронии закончил вьюноша мысль.
- Зря так думаешь, - на манер Геральта жёстко сообщила ведьма.
Но посмотрев на расстроенную физиономию Василиска, смягчилась. Похоже и правда искренне пригласил, без издёвки. Да и что она теряет? Ничего. Похандрить, в крайнем случае, и на вечеринке можно. Зато Василиск с чувством выполненного долга возможно на некоторое время оставит её в покое. Чара даже улыбнулась этой заманчивой мысли и вкрадчиво произнесла.
– А впрочем... почему бы и нет? Когда идём?
- Уже можно выдвигаться, - с готовностью проговорил вьюноша, - здесь недалеко, я покажу.
Идти и правда было недалеко. Две или три соседних вселенных только пересечь – и ты на месте. Чара особенно не приглядывалась к разворачивающимся перед ней декорациям. За последнее время она их слишком много наблюдала. И логику построения любой из них уже поняла. А детали... здесь каждый сам, кто во что горазд, у кого есть какие хобби и предпочтения, и пожелания, и видение мира... Глаза бы это видение уже не видели бы. По сути, на данный момент её интересовала только одна вселенная. Которая по воле хозяина, для неё недоступна. И сколько не бейся, она не открывается. Себя стало до противного дребезжания внутри жалко. И от этого дребезжания заслезились глаза.
Чара заморгала. Не хватало только разреветься. Ей сейчас по сценарию надо улыбаться и со всеми знакомиться, быть приветливой и милой, а потом при первой возможности испариться с зоны видимости. А там уже и можно дать волю хандре. А заранее зарёванная физиономия испортит другим настроение и даст повод для ненужных вопросов, а затем и бестолковых советов... словом нет. Надо срочно приводить себя в порядок.
-А кто там ещё будет? – полюбопытствовала она, чтоб отвлечься. – Может знаменитости какие?
Последнее предложение было издёвкой. Ну откуда здесь знаменитости? Ни один нормальный маг их к своей вселенной не допустит на пушечный выстрел.
- Шутишь, всё, - понял Василиск. – А зря. Контингент там и правда интересный. Соберутся профессионалы своего дела, чтоб обменяться новостями, опытом, информацией, новшествами, личными придумками. Они все жутко занятые, поэтому такие мероприятия могут позволить себе не часто. Сегодня как раз такой день, который встречается не часто.
- Ух, ты, - озадачилась ведьма. – А сказал просто вечеринка.
- А если бы я сказал, что приглашаю тебя к прослушиваю бесед на узкоспециализированную тему, с элементами распития увеселительных напитков, и возможным долгим нудным вечером, ты бы сразу согласилась?
- Ну по крайней мере не восприняла бы так в отрицательно.
- Отрицательно? – удивился вьюноша. – Я даже не заметил.
- Врёшь.
- Ну почти не заметил, - согласился он.
- Так лучше, - кивнула Чара. – Я не великая актриса, а ты, как оказалось, не самый примитивный психолог. Далеко ещё до твоей вечеринки?
- Уже пришли.
Вьюноша отдёрнул штору, которая здесь представала в виде тумана и с картинным поклоном, пригласил Чару войти. Ведьма решила подыграть, картинно подхватила воображаемую юбку и перешагнула ещё один порог.
Вселенная оказалась вполне обычной. В том плане, она почти совсем не отличалась от обычного мира. Если бы ей предложили охарактеризовать это пространство – она сказала бы, что это не слишком богатый дом отдыха. Или туристическая база. Здесь всё было слишком... реальным.
- 4 -
ВР2:
Даже можно сказать – скучным. Но, безусловно, красивым. Что может быть прекрасней природы? Чара за всё время своих путешествий так и не узнала. Природа била все рекорды по изумительности и разнообразию картин и поделок. По умению выходить из самых сложных ситуаций. По умению восстанавливаться, любить и ненавидеть. По умению дарить жизнь, умирать и убивать. Она беспощадна и заботлива одновременно. Как в ней сочетаются эти качества, в каких пропорциях и измерениях? Да и как её можно измерить? В граммах краски на холсте, в звуках чарующей музыке и не менее чарующего голоса, или куске мрамора, подаренном ей же человеку для воспевания в камне себя или его. Как ни крути, а человек в своём безрассудстве всё-таки умеет делать безумно красивые вещи. Которые не затмевают природу, нет... ведь это невозможно. Они лишь подчёркивают её. Выделяют несколько созвучных друг с другом черт, со настраиваются, гармонируют и рождают нечто новое. То, чего нет в ней, но что родилось в мыслях человека.
Если изучать всё, что природа предоставляет в своей палитре – жизни не хватит. По крайней мере, одной человеческой. И каждый раз, когда Чара оказывалась в незамутнённом цивилизацией пространстве, понимала, что она беспомощна перед ним. И максимум, что она сама может – иногда о ней заботиться. Минимум – заботиться о себе.
Хм... как вовремя. Именно сейчас ей не хватало сил позаботиться о себе из-за заботы о своих навязчивых мыслях. Окинув взглядом средних размеров полянку, смешанный лесок на расстоянии ста метров и мирно пасущегося на всём этом великолепии мерина, Чара принялась рассматривать людей. Все более чем обычные. Даже не сказала бы, что маги. Никаких выделяющихся особенностей нет ни у кого. Неброская удобная одежда, никаких моднявых причёсок или аксессуаров, или девайсов. Самое интересное, что они находили в этом месте – это общение друг с другом. Тихое, размеренное, без всплесков эмоций, без глупых измерений соседских достоинств с собственными. Они разбивались на маленькие группки, расходились. Потом обменивались собеседниками, потом опять сходились. Такой небольшой улей, занятым распределением наработанного за сезон мёда. Чара наблюдала за ними. Участие в разговоре особо не принять, там сплошные специфические термины, но характеры людей определить можно. У каждого из них своя логика построения реальности, у каждого свой метод ведения разговора и дела, но объединяло их идея. В воображении Чары они представляли собой оттенки одного цвета. Кто-то гуще, кто-то мягче воплощал его. А все вместе они создавали палитру.
Во время этого анализа, ведьма обнаружила элемент несколько чужеродный для любовно созданного общества. Это был некий молодой человек, который сначала не привлёк к себе внимание в не слишком густой толпе. Но по мере кочевания его по сформировавшимся группкам, становилось ясно, что он обладает вроде как... другим цветом что ли. Его собеседники, похоже этого не замечали. И иногда вели с ним несколько более увлечённый разговор, чем здесь было принято. Но всё обходилось без эксцессов и он переходил к другому контингенту вроде бы благодарных слушателей. Всё в нём было в меру. Юмора, моды, зажигательности, привлекательности, доброжелательности. Даже закралась мысль, что все, позитивные окончания «-ти», умещались в нём с лёгкостью. У него неплохо получалось быть душой компании. И то же время неким... трикстером. Он всё-таки был чуть ярче, чем остальные, чуть наглее, чуть импульсивней. Но не настолько, чтоб раздражать. Нет. Так что же он здесь делает? Чара принялась с любопытством наблюдать за ним, как за яркой занятной, но бестолковой игрушкой.
- 5 -
ВР2:
Он то появлялся в зоне видимости, то продал из неё. В этом случае, Чара переключалась на других. Благо их хватало, как и застольного ассортимента.
Кроме закусок, горячего и холодного, горячительные разливные напитки присутствовали вволю. Их можно было потреблять, можно нет. Всё по желанию и личному предпочтению. Чара любила свои, проверенные. Их она по возможности таскала с собой, часто в виде концентратов. От них, по крайней мере, знаешь чего ждать и понимаешь, как рассчитать по времени. Не то, чтобы она не доверяла окружающим и их выбору, но личное здоровье всегда было предпочтительней сомнительных, хоть и магических экспериментов.
Магические эксперименты носили разные названия. Но ввиду того, что реальность пыталась подделаться под обыденную, на столе были водка, пиво, коньяк и совсем чуть-чуть ликёра. Кто-то из всего этого изобилия пил молоко. Ведьма сначала подумала, это молоко с ликёром, но отследив, что человек, как ни в чём не бывало среди вечеринки шутя прошёлся по натянутому канату между двумя столбами высотой в полметра, поняла, что ошибалась. Выкрутасы на высоте с Геральтом она ещё помнила. И даже а такой небольшой, при наличии алкоголя внутри, такие штучки не провернёшь, даже в магической реальности. Тем более настолько приближенной к реальной и пока единственно эталонной.
За любопытными наблюдениями, ведьма не заметила, как к ней подкрался местный трикстер. Обаятельный стервец настоятельно пытался подмазаться. Чара с сомнением прикинула, отвечать ли ему взаимностью на не слишком скромные, но вполне искусные домогательства и шутки, или сразу послать ко всем чертям. Но посмотрев на его горящие глаза и восторженные эпитеты в её адрес, она решила с ходу не давать от ворот поворот. А почему, собственно и нет? Если он выдержит темп, и она ему не наскучит до конца вечера, почему бы в итоге не развлечься?
Василиск с неодобрением посматривал на этого шута, но претензий по поводу его навязчивого поведения не высказывал, предоставив спутнице самой разбираться с ним. Ну и хорошо. Не хватало ещё, отсчитываться в своих действиях перед кем бы то ни было.
Тем временем стемнело. Закат сначала нежно ополоснул золотом все деревья без разбора и статуса. Потом осторожно начал покидать рябины, потом клёны, липы и берёзы, последним растаял с верхушек густых елей.
В беседке зажглись лампы. И продолжилось, с позволения сказать чаепитие. Маги оказались редкостными сладкоежками. Чара жутко удивилась, что специально к вечернему рациону были доставлены несколько разнокалиберных тортов. Ей маги всегда представлялись жуткими скупердяями и любителя больше мяса, чем мучного и сливочного. Однако, маги – личности разносторонние. И их вкусовые предпочтения не исключение.
Пока куски разноцветных тортов перекачёвывали по рукам в поисках того владельца, в утробе которого им предстоит исчезнуть, в поле зрения опять обозначился нарушитель спокойного течения времени местного масштаба. В этот раз он предстал в образе обличителя. Он показывал и напоминал окружающим о мнящихся ему недостатках мероприятия, какие, как ни странно, только ему представлялись неприемлемыми. Не замечая снисходительных улыбок, он продолжал распространяться, как параллельно основному действию, без видимых усилий, исправил их, или как ещё можно исправить. Переходя от группки к группке, он напоминал, какую именно положительную роль сыграл сегодня. Видимо, на всякий случай, чтоб не забыли. Это было смешно. Молодчик, скорее всего, перебрал чуток лишнего, отчего красивые словеса с изысканной витиеватостью, так и слетали с его губ в стемневшее пространство.
- 6 -
ЗС:
Когда начинаешь чистить пространство, никогда не знаешь, чем это кончится. Обычно всё начинается с мелочи, которая вертится в руках с призывами её сломать, разорвать или изничтожить. В этот момент, главное закрыть глаза, глубоко подышать, успокоиться и не отбросить эту глупую мысль в сторону, а набраться сил и осуществить задуманное. С мелким хрустом, с резким рывком, с небрежным размахом, можно разорвать, разбить, раскрошить неугодное прошлое.
Ну... не совсем так, конечно. Прошлое так просто не уничтожается. Его надо продезинфицировать, разобрать по полочкам, проанализировать. Короче, куча грязной, нудной и скучной работы. Но вот начало! Начало – это да. Оно того стоит, чтобы всё вокруг завертелось. С этого момента начинается всё, что произойдёт после.
А что это за начало, спросите вы? Отвечаю. Волшебство. А что, вы не знали? Волшебство начинается с мелочей. С самый обычных, которых не замечаешь. Которые въедаются в твою жизнь и пространство не торопясь, и вроде не претендуя на твоё внимание. Тихими шагами и шелестом драпировок. Так, между прочим. По случаю, по событию, по юбилею. А потом, помимо твоего желания, заполняют всё на свете. Что можно и не можно. И вот ты уже среди того, что тебе не нужно, чуждо, не нравится, но потому что подарили, не сдвигается с места годами. Ну и кому нужна это жертва?
Как-то раз моей соседке подарили жутко уродливую вазу. Но подарил вроде как дорогой ей человек. И вот она десять лет я её терпела. Ставила в неё цветы, хотя с цветами ваза не сочеталась вообще. В неё бы ещё можно было поставить веник, это да. Но цветы в это убожество? Но ведь подарили... А через десять лет этот человек приехал в гости и первым делом заявил – что за уродство? Выброси немедленно! Оказывается, в тот день не нашлось ничего другого в сувенирной лавке приличней этой вазы. И её приобрели от безвыходности. А не от того, что приглянулась. И вот соседка десять лет лелеяла эту, с позволения сказать, ве-с-щь, только чтоб не обидеть того, кто уже забыл об этом подарке. Хотите также? Если нет, тогда начинайте следовать готовой инструкции.
Итак, встаньте прямо, ноги на ширине плеч и со всей латентной дури начинайте избавляться от ненужного. Стесняться не надо, здесь все свои. Свежесозданный мусор бросайте прямо на пол. Продолжайте упражнение примерно двадцать минут. Пусть останки ненависти разлетаются по углам, интереснее собирать будет. Потом снизьте темп и в качестве релакса, продолжайте тоже самое, с чувством и проникновением. Ещё через десять минут можно расслабиться.
Закончили? Посмотрите на горку того что лежит на полу и когда-то вас раздражало. Легче стало? Уже хорошо. Теперь приступим ко второй части марлезонского балета. Надо это всё собрать в ведро. Но пока будете собирать в ведро и орудовать метёлкой или пылесосом, по углам обнаружатся маленькие клочки пыли, которые будут нестерпимо раздражать, хотя до этого вы чхать на них хотели. И вот вы, планируя убрать только учинённый собственными ручками погром, уже шастаете по жилому или не очень помещению, отодвигая мебель. Хотя, вроде изначально не собирались. Привели всё в порядок? Выдохлись? Лежите без сил?
А тем временем, волшебство работает вовсю. Говорю сразу. Его не видно. С рамками, картами и другими предметами диагностики бегать по улице и пугать людей бесполезно и бестолково. Но созданный вами порядок, является исходной точкой для новых вибраций и событийных связок. Он, помимо вашего участия, очистит из жизни, что вам не нравится или может испортить настроение. Эффект может раскручивать от точки «сразу», до нескольких дней. В любом случае –этот отрезок времени, приготовленный волшебством лично для вас, вы заметите обязательно.
- 7 -
ЗС
Сколько он будет длиться? А вот тут всё зависит от вашего умения его сохранять, оберегать и преумножать. Это целая наука и в двух словах о ней не расскажешь. Много зависит от навыков вопрошающего. Но если период волшебства быстро закончился, не отчаивайтесь. Вы всегда сможете запустить этот процесс вновь. И опять попробовать удержать удачу чуть дольше. С каждым разом будет получаться всё лучше и лучше. Здесь главное – систематическая тренировка. До тех пор, пока волшебство не укоренится в вашей жизни и не станет абсолютно нормальным явлением. Настолько, что сможете без тени сомнения рассказывать о нём своим друзьям. Но это уже другой уровень взаимодействия с таким прекрасным аспектом жизни и о нём мы, возможно, поговорим в следующий раз.
ВР2:
Слетали с губ... За его губами Чара смотрела теперь гораздо чаще, чем требовали нормы приличия. Да, мелет он отменную чепуху. Ведь если людям нравится проводить время так, как они проводили без него, то с чего он решил, что им захочется проводить его по-другому, после того, как он появился? Ещё чуть-чуть и он начнёт вызывать раздражение окружающих. Уже сейчас на него неодобрительно поглядывают, но пока ещё молчат.
Несколько раз ведьма пыталась потянуть его за рукав, намекая, что пора бы уйти отсюда, а то дело может закончиться потасовкой. Но трикстер остался глух, к этим намёкам, продолжая возбуждать местное пространство и людские не слишком трезвые эмоции. Поняв, что намекать на голос разума бесполезно, Чара оставила мужчин, хоть и магов, разбираться со своими проблемами самостоятельно и перебралась в дом. В маленькую приятную гостиную на втором этаже с диванами и креслами, с головами оленей на стенах и разлапистым фикусом в рост человека в кадке. Нет, всё-таки удобное здесь пространство. Спокойное и очень милое. Пропахшее канувшей в историю страной, но всё-таки и не забывшее приобрести лоск современной эпохи. Это место содержало и то, и другое, непротиворечиво встраивая в себя вроде бы разрозненные чужеродные элементы. Если не обращать на это внимание, то кажется, что оно само. А вот ведьма знала, сколько воображения надо иметь, чтоб так филигранно приспосабливать друг к другу детальки. Любо дорого. Даже уходить не хочется.Но, хорошенького понемножку. Через полчаса надо выдвигаться. В конце концов, вечеринка – это не ночёвка. Кровать её сегодня дожидается в другом месте. Но ещё есть время просто посидеть и ни о чём не думать.
По лестнице раздались шаги. Кто-то быстро через ступеньку поднимался. Чара даже не удивилась, когда обернувшись, увидела трикстера. Вроде даже не побитого. Тот ничтоже сумняшеся, как ни в чём не бывало, как будто так и надо, подошёл и потёрся щекой о её щёку. Коснулся кончиками губ уха и принялся шептать милые гадости. Чара не сопротивлялась. За весь день она приняла уже достаточно ухаживаний, чтоб попробовать разглядеть этого кадра поближе. Она опять взглянула на часы. У неё есть ещё минут двадцать. Плюс минус. Можно успеть. В конце концов. Приятный чистый молодой человек без комплексов и лишних тараканов. Когда ещё такой найдётся в ассортименте?
- Пойдём? – предложила она.
Тот опешил.
- Так просто?
- А обычно бывает сложно?
Трикстер захлопал глазами. Видимо, когда совпадают ожидания и действительность, это не всегда действует положительно на умственные способности. Ну ничего, умственные способности, ближайшие два десятка минут не понадобится. Здесь понадобится что-то более... увесистое.
- Ну, ладно... – наконец нашёлся он. – Это предложение, от которого глупо отказываться.
Доходит до него, как до жирафа...
- Пойдём, у меня не так уж и много времени.
- 8 -
ВР2:
Удобная комната нашлась совсем недалеко. В двух минутах ходьбы. И была оборудована всем необходимым. В частности, приятных размеров кроватью, дополнительным диванчиком для эксклюзивных утех. Стул, стол, монитор с развлекательными каналами и обозрительными анналами, в том числе и истории. И освещение с возможностью регулировать приятную для конкретного человека или пары человеков яркость. Превосходно. Но в принципе, вся эта мишура ведьму не волновали, её волновал только сам процесс. Момент, так сказать, истинного творческого потенциала облюбованного индивида. Вот здесь можно оторваться по полной. А при должном желании и умении, пространство самим освещать от вырабатываемого телом электричества и с нужной яркостью.
- Нравится? – поинтересовалась Чара, прикидывая, что семнадцати минут должно хватить.
- Ага, - отозвался трикстер и выключил свет.
Вот это здорово. Ура. Сейчас начнётся самое интересное... В предвкушении плавного скольжения мужских рук по собственному телу, она распустила волосы и приготовилась раствориться в окружающей тьме и грязных пошлых человеческих страстях.
Не тут-то было. Загадочный молодой человек нашарил в кармане фонарик с плеером, включил псевдо-романтическую музыку и принялся выполнять нечто похожее на стриптиз. Несколько неумело, но в принципе прилично. Но не в этом дело. Чара застыла. Так и хотелось спросить: это что? Но вовремя удержалась. Не хватало ещё сбить нужный настрой. А нужный настрой... он ведь такой... нежный. Ему иногда слово поперёк скажи, тут же опадать начинает. Так что - терпение и чуткость – наше всё, особенно с тем, кого в первый раз видишь, а возможно и последний. Здесь главный принцип – не навреди. Как в медицине. Но минус в пять минут заставил выдавить сквозь зубы:
- Я и без стриптиза могу обойтись. Давай сразу к делу.
- О, так скоро? – откликнулся романтик.
И ускорившись, принялся раздеваться быстрее, но всё равно слишком медленно по сравнению от ожидания. Чтоб подбодрить его, Чара быстренько стянула с себя всё что мешалось. И застыла в немом наблюдении от того, что происходит. Тот пошарил в столешнице, шкафчиках и тумбочках и нашёл-таки побитые жизнью свечи. А также изъеденные молью спички... Он принялся чиркать ими по коробочке, которая, похоже, была сырая, так как упорно не хотела давать огонь. Несколько спичек были в раздражении брошены на пол. Там они даже не тлели, а давали тёрпкий специфический чад. Это заняло ещё три минуты.
- Ты что делаешь? – не выдержала Чара, поглядывая на часы.
- Создаю романтичную обстановку, - напевно провозгласил собеседник.
- А я просила?
- Но это же нормально, - пожал плечами трикстер, в лунном свете, пробивавшимся из окна. – Все так делают. Надо же настроиться. Мы же не кролики.
Боя курантов не произошло, но стало ясно, что ничего не выйдет.
- А я хотела как кролики...
Трикстер наконец зажёг спичку и огонь отразил его изумление. Минута – и огонь погас. Время вышло.
Страстного соития не произошло. Всё шло своим чередом. Пыльная стена стояла на месте, Чара сидела на холме собственной реальности и с упорством барана смотрела на неё. Она пыталась разобрать всё, что произошло в соседней магической вселенной. Что в созданном алгоритме было такого, что опять не получилось?
Что для той вселенной характерно? Начнём с общих параметров. Умеренный климат, умеренный контингент, умеренная жизнь, умеренная обстановка, умеренная вечеринка... Что среди них общего? Ничего общего нет, кроме... умеренности? А умеренность – это нечто усреднённое. Как температура по больнице... Ни жив, ни мёртв. Ни горячо, ни холодно. Ни рыба, ни мясо. Слишком много в нашей жизни среднего... Так что именно не срослось в этот раз? Какие параметры дали сбой?
- 9 -
ВР2:
Какая именно умеренность не дала раскрутить воронку страсти? А может этих воронок несколько? Ведь страсть-то – она одна. Её даёт родительница-земля. Но надо помнить, что тех, кто может помешать ей, тысячи. Тысячи деталек, тысячи причин, тысячи отговорок, тысячи иллюзий...
Чара вспомнила заманчивую истому внизу живота, которая освещала некоторое время маленькую гостиную с головами рогатых зверей на стенах. Эта шикарная универсальная зажигалочка может зажечь при желании всё вокруг не опалив, не испепелив, а наоборот, дав нужный вектор движения, направления, удачи, задора. Нужно только умение... Всего лишь...
Она вздохнула от собственного бессилия и облокотилась на руки сложенные перед собой.
Это же так легко! Просто поддаться этому влечению, без глупостей и обиняков, создать нечто ажурное и необременительное. Лёгкое. Готовое упорхнуть. Что легко получить и с чем легко расстаться не раздумывая. Для неё...
Но возможно, в этой позиции есть то, что мешает человеку рядом расслабиться и почувствовать притяжение? Как эта незыблемая собственная константа, не дающая жить в полную силу, может называться? Как? Как? Как?
После затяжного бессилия и разочарования в возможности найти ответ, в мозгу перещёлкнуло. Чара подняла голову и с новыми силами, с новой надеждой, уставилась на пылевую стену.
- Тем. Пе. Ра. Мент.
Отчеканила она громко, наконец. Потом опять повторила. Ещё громче:
- Тем. Пе. Ра. Мент!
Стена застыла... Вы видели когда-нибудь застывшую пыль, парящую в воздухе? Это невозможно. Это даже физически невозможно. Это противоречит законам физики. Но в этот момент законы физики отступили от своей чёткости и незыблеммости. Пыль замерла.
От неожиданности, или от того, что ни один закон не может быть отменён, при невозможности проявления следующего, между частицами пыли, начали сверкать молнии. И даже стал слышен раскат грома. Тут же вспомнился великолепный Тор, с его Молотом, молниями и раскатами грома. Какой гром могут высекать частицы, которые даже не соприкасаются друг с другом? Они просто висят в воздухе, замерев. Помимо своей воли. Помимо законов природы. Они разворачивают новую реальность тем, что старую поворачивают вспять. И их замирание – плод титанической работы, в каких-то новых слоях атмосферы-реальности!
Это было немыслимо. Она так долго этого ждала, звала и поэтому на миг испугалась, что чуда не произойдёт. Она крикнула, выговаривая слова быстрее.
– Тем-пе-ра-мент!
А потом ещё быстрее опасаясь, что природа передумает и опять воздвигнет то, что до этого стояло незыблемо. Хотя в данных условиях это было уже невозможно. Но умом-то это поминалось, а внутренность всё ещё раздирало от сомнений.
- Темперамент, темперамент, темперамент!
Кричала ведьма, вскочив на ноги и в своём воображении отгоняя ненавистную пылевую стену далеко за границы своего мира, своего сознания...
- Что, так просто? – спросил Василиск, обозначаясь позади неё.
Чара вздрогнула и резко обернулась. Злость от того, что он посмел явиться сюда, хотя она его не ждала. И раздражение от того, что он застал её врасплох. Она готова была уже выплеснуть на него порцию негатива, готового проявиться в истерике и обвинениях, но посмотрев на него, поняла, что это бесполезно. Он, похоже, вообще не понимал о чём речь. Ему бы лишь чего ляпнуть. Тем не менее, при всей своей несведущности, он прав. Она нашла волшебное слово, которым можно покорить сегодняшнюю реальность.
- Просто? – воскликнула ведьма, воздев руки к небу и потрясая ими. - Кошмар! Я столько времени потратила на то, что знала если не всегда, то давно точно!
- 10 - 11 - 12 -
ВР2:
Вы когда-нибудь думали о том, как музыка умеет исцелять?
От пережитого негодования внутри у Чары всё расклеилось. Всего лишь темперамент. Вот и конец секрета. Ведьма о нём знала, но никогда не принимала в расчёт. Всегда казалось, что эта деталь не существенна. Всё можно исправить, поправить, при желании настроить.
Из-за понимания такой мело, произошёл какой-то сбой мировоззрения, мироздания... основ, на которые можно опереться в любой момент. Как приятно думать о таких основах и считать, что они неизменны. А если и изменяются, то не слишком сильно и не слишком часто. Реальность оказывается намного грубее и безжалостней. За последние три года становилось понятно, таких основ не существовало в природе. Для каждого случая и реальности они свои, а также могут перетекать из одного в другое, не предупредив об этом заранее. И ты как канатоходец должен балансировать над пустым пространством, с завязанными глазами, да ещё и чуть датый. В этом и заключается суть ведьмовства, да и магии в целом. Нет ничего стабильного. Каждый миг ты должен быть готов отразить потенциальный слом существующей в мозгу системы, переиграть параметры и создать из неё нечто новое, а по возможности ещё и целое в том, что совсем на первый взгляд не смыслишь. Чем целее это новое, тем дольше оно проживёт. А как создать целое, если не знаешь, какие именно составляющие оно содержит. В таких условиях найти кусок, которого тебе не хватает – поистине чудеса мозговой эквилибристики. Мысли сбила надоедливая пульсация в висках. Всё, надоело. Всё бесит.
Ведьма ходила из угла в угол по кухне, которая, что очень здорово, позволяла это делать. Иначе бы пришлось выходить на улицу, а там сейчас было слякотно и сыро, и даже мокро, и холодно. Но не в этом дело. Со вчерашнего вечера в сознании вертелась только одна абракадабра, которая волей-неволей иногда изрыгалась потоком слов:
- Если у людей разный темперамент, здесь крути не крути безразлично. Не сойдутся и всё! На этом построен мир, по крайней мере, реальный и на данный момент существующий. А то пространство, что вчера было создано вольным художником-магом, как никакое другое отражало эту реальность. Простую, бесхитростную, но очень честную. И в ней, как ни в какой другой, отразилось это противоречие. Между желанием и возможностью реализации.
Боль в висках не утихала. Ведьма остановилась.
- Ну и что? Какой из этого может быть вывод? Что если некий кадр ведёт себя для тебя не стандартно, и не приступает к действиям, это значит, что, условно, каких-то шариков у него не хватает. Или квадратиков. Но не суть важно. Ну и пусть со своими недостающими шариками отдыхает дальше. Развлекать его, смысла нет. Всё равно ничего не выйдет, из-за недостатка важного для тебя, а не для него элемента. А вкладывать свой элемент в ничего не значащую интрижку – не выгодно, да и та ещё морока. Тем не менее, такие кадры спокойно состыковываются с подобными людьми, у которых эти шарики отсутствуют. И радуют друг друга своим присутствием. Ну и пусть будут счастливы.
Чара замолчала. Первоначальная вроде бы умная мысль перестала её устраивать. Проговорив этот бред вслух, стало понятно, что выводом она недовольна. Такое впечатление, что всё слишком просто. Не бывает простых ответов на сложные вопросы. Слишком всё это... поверхностно. Так рассуждает школьник, выяснивший, что за половым влечением стоят гормоны. Ну и что. Ну и стоят. А кто их туда положил? Это вопрос гораздо более интересный. И обширный. Да и вообще почти не исследованный. Надо ещё копаться в поисках, если не истины, то хотя бы сносных или съедобных вариантах.
Она попробовала пошагать по кухне ещё некоторое время, но поняла, что на этом словесный водопад иссяк. И мысли, даже самой захудалой, пока в голову не залезло. Зато внутри, если можно выразиться так, душе, образовалась пустота. Она неприятно жгла неведением, растратой чего-то нужного или ценного. И её надо было заполнить. Чем заполнять? Ну конечно книгами!
Она включила на прослушивание одну, вторую. Не то. Хотя ещё вчера ей это было интересно и возможно, будет интересно опять завтра, но сейчас это не то. Вообще. Обычно так можно отреагировать на голос чтеца. Ну не нравится тембр, расстояния между словами, отсутствие эмоций – это дело вкуса. В крайнем случае, если очень нравится текст, можно и к чтецу привыкнут. Или подрегулировать его. Например, скоростную ленту повертеть, поставить в два раза быстрее. Обычно помогало. Или громкость сменить, в редких случаях. В крайнем случае, другого чтеца найти. Но такое счастье случается ещё реже.
Но чтоб не нравился текст любимого автора – что-то в этом есть неправильное. И даже неприличное. Пока Чара раздумывала, что ей на данный момент можно включить, чтоб и полезно и не раздражало, на кухню вошёл Василиск. Ведьма прищурилась.
- Что-то ты зачастил, - процедила она сквозь зубы.
- А что такого? Я проведать, - он небрежно вертел на пальце ключи от техники.
- Можешь и позвонить, если охота этим заниматься. Для проведывания я сейчас не в настроении.
- Поэтому и пришёл. Зная тебя, будешь весь день хандрить. Могу развлечь.
Чара закатила глаза.
- Ага. Только этого мне сейчас и не хватало. И вообще, я не хандрю. Я сейчас просто злая.
- Почему? – не унимался гость.
Так и хотелось ему съездить в лоб большой чашкой. Но ведьмы так не поступают. Поэтому она насколько могла, любезно подытожила:
- Тебе лучше уйти. Я сейчас не в настроении.
- Как это выражается, позвольте узнать?
- Я даже книгу по вкусу себе сейчас выбрать не могу, - уже плохо скрывая раздражение, ответила Чара. - А они стоят смирно, пока я их не открою. Ну в крайнем случае, пока не включу. А ты сейчас лишний шумовой эффект в моём пространстве. Так что топай отсюда по-хорошему.
- Неа, - замотал головой собеседник. – Я лучше здесь тихо посижу, раз у тебя кусательное настроение.
- При условии, что я тебя не услышу, - махнула ведьма рукой, показывая, что не желает спорить. - Мне сейчас, правда не до тебя.
Она принялась опять листать варианты на прослушку. Бестолку. По-прежнему ничего не помогало. Информации, что могла закрыть дыру внутри, пока не было. И в ближайшей перспективе возникнуть не должно. Отчаявшись, Чара принялась листать старые журналы. Совершенно бесполезные вещи, но чтоб отвлечься, иногда всё-таки необходимые. Ведь если нет возможности проломить стену лбом, надо хотя бы найти вариант развлечься, как предлагал Василиск.
При проглядывании весёлых картинок настроение не улучшалось. Да и как оно могло улучшиться от разглядывания идиотов? Помниться раеньше такие вызывали интерес. Сейчас ничего, кроме скуки. Между опостылевших лиц знаменитостей вдруг мелькнули любопытные пейзажи. Кратеры, вулканы, море, гейзеры... Под описанием было обозначение. Исландия, значит... Страна и правда завораживающая. Малюсенькая. И холодная. Но одна из самых демократичных и социальных и... свободных. И малонаселённых. Почему, чем меньше страна, тем меньше там бардака? У нас, вроде бы самая большая страна, но и бардака здесь мама не горюй. Как раз в соответствии с масштабом страны.
И тут мысли самопроизвольно направились вообще не в ту сторону. В ту, которую их никто не просил идти. Однако, вопрос возник сам собой и был в некотором роде, законамерен. Это же какого масштаба слом системы должен состояться, чтоб приблизить человечную реальность Исландии к той, в которой она сейчас живёт? Тут же представился разлом, пролёгший от запада до востока страны, через всю карту. Разделение на север и юг. Где выиграет... кто? Тут же вспоминается война между севером и югом молодой Америки, её результаты, выводы и последствия. Они калькой ложатся на возможные события послеразломья... И выигрывает, конечно север, если бы не одно но... Уральские горы. Прямо по хребту идёт ещё один разлом и огромная страна теперь напоминает не менее огромную бабочку, с распахнутыми на полземного шара крыльями и охваченную кое-где пожарами, кое-где ледниками, кое-где перенаселением, которое, скорее всего из точки притяжения столицы начнёт наконец-то рассасываться, даст вздохнуть свободней местным жителям, которое такое положение дел тоже уже осточертело. А новыми точками притяжения на этот раз станут региональные центры, где как раз понадобятся хорошие специалисты, прошедшую школу выживания с нечеловеческих условиях...
Чара вынырнула из своих мыслей. Ну и бред. Ну надо же, так провалиться... Нет, если ты ведьма, думать по-другому уже не можешь. Это невозможно по одной причине – разогретый от близкого магического воздействия мозг, уже не может воспринимать информацию, как нечто узкое. Все границы разумного магия стирает. Хорошо, что это не часто видно в реальности. Попадись она с такими мыслями возле власть имущего начальства, а ещё, если представить, умеющего читать мысли, попала бы под свеженькую статью о... да о чём-нибудь. Они бы придумали. Хотя, чему удивляться. Думать во все времена было опасно. Или думать не как большинство, или не так, как велено сверху.
Словосочетание заставило улыбнуться. Думать, как велено сверху. Ещё Оруэлл об этом писал. А мы до сих пор в нём живём. Вот что значит бессмертие автора. Вот что значит глупость Большого Брата. Даже не глупость. Больше всё-таки подлость.
- Чему улыбаешься? – обозначил своё присутствие Впасилиск.
- Мыслям, - демонстративно безлико ответила Чара.
Гость сбил её с настроя пораскинуть ещё шизофреническими мозгами, и от лёгкой досады, разговаривать с ним не хотелось.
- А именно? – не унимался собеседник.
- Не твоё дело. Я же сказала, что терплю тебя здесь до тех пор, пока не будет слышно.
А когда замолчала, поняла что чужая речь, уже не раздражает настолько сильно. Да и внутренняя пустота несколько ушла в сторону. Чем-то заполнилась. Чтобы это могло означать?
Она попробовала включить книги. Но нет. Пока нет. Слушаются они, конечно легче, но всё-равно пока дольше десяти минут не получается. Только забрезжившая надежда, опять накрылась медным тазом. Раздражение опять стало нарастать. Кошмар. Что вообще с ней происходит? Похоже, старые основы разрушены окончательно, а новые ещё не родились. Это плохо. Просто отвратительно. Сколько их ещё ждать?
- Какие-то проблемы? – опять возник из небытия Василиск.
- Нет! – рявкнула Чара. Сдерживаться больше не хотелось. Делать вид, что можно игнорировать её просьбы, и неоднократные предупреждения тоже не хотелось. – Всё у меня хорошо. Изнутри только дыра огромная, размером с Аляску и таким же диким холодом внутри. А так всё хорошо. Просто замечательно. Лучше всех.
- Знаешь, я наверное и правда, пойду.
Давно бы так, проскользила невысказанная мысль. Хоть что-то удалось сдержать в себе, и то ладно. Чара даже провожать его не стала. Сам пришёл, сам и уйдёт. Не сахарный. Когда дверь закрылась, ведьма принялась, думать, чем бы занять мозг дальше.
- 13 -
ВР2:
От делать нечего ведьма стала щёлкать радио. Здесь та же закавыка. Сохранённые волны не давали нужного эффекта «цепляния». То, что раньше радовало, слышалось какафонией сейчас. Не мыслимо. Как-то сильно её в этот раз торкнуло. Что-то внутри сломано посильнее классического непонимания. Но с этим надо будет разобраться потом. Сначала – ответ на вопрос.
Методом проб отметались радующие раньше звуки. Классика, рок, джаз, кантри, более менее съедобная попса... Для всего этого больше не существовало внутри места. Вернее, место наверное существовало, но покрыть образовавшийся разлом они не могли. Разозлившись на радио, Чара переключилась на музыкальные подборки. Надо попробовать что-то новое. Где-то должен скрываться ещё один слой ответа на вопрос. Надо только найти. По законам мироздания, он не может бесконечно прятаться от неё. Если где-то убыло, как в ней сейчас, значит где-то есть то, что должно в неё придти. И это оно уже в пути, надо только путь ему проложить, а не засовывать голову в песок, как страус. Ну или в отчаянье, апатию и другую подобную хрень. Впрочем, здесь кому что нравится. Порой и правда легче сдать позиции и заявить, что я не я, и ну ко всем чертям эту магию. Не на ту напали. Её с самого начала предупредили, что магия – это тяжёлая работа. И не всем она под силу. Потому что надо много думать. А на это многие в принципе не способны. Или просто не знают, как правильно это делать. Легче, гораздо легче, пользоваться готовыми вариантами ответов. А ты попробуй найти то, что ещё никто не искал, а потом и пойми, что то что нашёл – верно. Вот это действительно задачка не из лёгких. И здесь уже не только анализаторские способности нужны, они хотя бы официальной наукой подтверждаются. Здесь дело уже в интуиции разных уровней и стилей. А эта самая интуиция и в одном-то варианте вызывает у обывателя вопрос реальности существования. А раз вызывает вопрос, значит для него она – непреодолимое препятствие. С другой стороны. Нечего всяким обывателям под ногами болтаться. Магия не резиновая. На всех не хватит. Пусть и правда думают, что её не существует.
Мда, это всё хорошо. А с вопросом-то что делать? Ведьма опять переключилась на звуки, льющиеся из динамиков. Не то, не то, не то... После многих неудачных попыток, она решила поискать текстовое описание музыки. Глупейшее занятие. В этом плане – лучше один раз услышать, чем сто увидеть. Но в силу привычки читалось на порядок быстрее, чем слушалось. Описание, описание, описание, история, описание... Стоп. Чара вернулась к истории. Ну не совсем это история, скорее кусок видения мира, произведённый, скорее всего язычником. Но он её зацепил. В описании что-то про погоду и природу и немного о специфическом складе характера. А что под обёрткой? Первый щелчок по треку подтвердил догадку. Это было то, что нужно. Внутренняя пропасть начала заполняться. Заполняться чем? Вот сейчас, когда ниточка к ответу найдена, вообще не хотелось отвечать ни на какие вопросы. Разгорячённый мозг, до этого усиленно работавший, просто отдался в звуковые волны, созданные человеком. Ему тоже нужен отдых и он просто купался в прохладных звуках такой нужной и долго ожидаемой композиции. Да, нужных правильных слов ещё не найдено. До них ещё дойти и додуматься надо. Но ниточка, что приведёт её к правильному ответу, уже есть. И ей можно и нужно просто насладиться. Это настроит на нужный лад, на нужные струны реальности, как мог бы сказать физик изучающих эту теорию. Хм... вот ведь такому, наверное, не легко. Учёному, что изучает чёрные дыры, по крайней мере, есть что предъявить научному сообществу. Формулы, макеты, фотографии с самых современных телескопов.
- 14 -
ВР2:
А что может предъявить научному сообществу человек, изучающий теорию струн? Музыкальный инструмент? А какой? Обязательно струнный или можно духовой? И что он может перед ними сделать? Побренькать на них? Как доказать, рассказать, показать то, что чувствуешь, но не можешь пощупать, предъявить материальный носитель своего видения, своей интуиции, потому что он пока не существует? С точки зрения магии, раз чувствуешь, оно существует. А с точки зрения людей? А ты сначала докажи, а потом я подумаю. Неудивительно, что теория струн сейчас проходит свой кризис. Некоторые начинают раздумывать о том, а не бред ли это больной фантазии. Впрочем, помнится, чёрные дыры тоже проходили кризис восприятия людьми. Но, в результате у них всё закончилось благополучно. Так что, думается, что и со струнами в конечном итоге разберутся.
Исключительно материалистичный подход, конечно, имеет место быть. И надо сказать, он основной. Но люди забыли, что не единственно верный. Тем более, они привыкли на собственные глаза и уши одевать дополнительные фильтры. Исходя из дополнительного правила. Это правило, как пунктик в жадном банке. Написан в сознании настолько мелким шрифтом, что мало кто его разберёт, некоторые совсем не ищут, а некоторые не обращают внимания, даже если знают, что он там есть. Пунктик называется: если моя картина мира состыковывается с тем, что ты расскажешь, а ещё лучше, если она мне понравится, значит это верная теория. Если нет, о том что ты говоришь, я благополучно забуду и как можно быстрее.
Именно это произошло с ней, когда она не хотела видеть очевидного, напрочь забыла или не принимала в расчёты понятие «темперамент». Вроде понимания есть, а практики понимания нет...
Чара плавала в потоке, создаваемом инструментами. Струнные они или нет, в общем массе именно сейчас разбираться не хотелось. Медленно, но верно, исчезнувший куда-то кусок души заполнился, как лекарственным средством, музыкой. Какой-то близко к северной этнической. Раньше бы она и слушать такое не стала. Просто бы не смогла услышать в ней что-то интересное. Это ещё раз напоминает истину, что до всего нужно дорасти.
Так... а вот здесь опять стоп. Ведьма вынырнула из состояния блаженства. Внутренняя пустота уже не вызывала нервный диссонанс. Напротив, эта пустота создавала спокойствие. Что опять пробудило не здоровый интерес к мелким деталям всего сущего.
Что значит, дорасти? Кто-то живёт в одном звуковом диапазоне, кто-то в нескольких. Но, как правило, в каком-то привычном. Если человек слушает классику, он не слушает попсу. Если слушает рок, скорее всего не слушает оперу. А если он из привычного диапазона всё-таки выходит и начинает понимать, говорят «дорос». Дорос до чего? До того, что раньше было непонятно и неизвестно. Расширил свой диапазон.
А каким звуком диапазоном сейчас питаются люди? Как правило, суррогатным. Переработанным. Очень упрощённым. Слабым. Это касается не только музыки. И текстовых материалов и событий, что происходят в жизни. И какой мозг тогда может родиться в таких условиях? Только очень простой. А простой мозг порождает простые эмоции. И не было бы в этом ничего плохого, если бы такое суррогатное питание было энергетически оправданным. На таком суррогате долго не протянешь. В нём, грубо говоря, калорий очень мало. Человеческий мозг оказывается постоянно голодным и ему надо ещё и ещё... чего? Этого же суррогата. Потому что ничем другим он питаться уже не может. Просто не воспримет. Ну и какой темперамент может пребывать в теле человека, что крутится в слабом узком мыслительном диапазоне?
- 15 -
Правильно. Никакого. Так что это не человек виноват. Жизнь виновата.
И всё же... человек немножко виноват. А может даже и не немножко. Ему голова на что? Чтоб в неё есть? Это ж как можно себя не любить, чтоб постоянно отказывать себе в нормальной еде для души. Хотя... сейчас нормальной еды и для тела не так уж и много сыщешь. А если она и есть, то на неё вешается конский ценник. Ну, допустим, у магов с ценниками проблем нет. У них проблемы, знаете ли, посерёзней, чем циферки на бумажке. Они знают, что цифры на бумажке – это иллюзия. А ведь людей эта иллюзия отпугивает. Так и живут. Увидят ценник и пугаются. Смешные они, люди.
Ну ладно, допустим не смешные. Скорее несчастные. Опять можно сказать – жизнь заставила. Но вообще, странная фраза. По идее, человеку даны руки, ноги и голова, чтоб делать свою жизнь такой, как ему удобно. А на деле получается по-другому. В чём проблема? И всё-таки, кто виноват? И причём здесь темперамент?
Итак, когда можно позволить себе опуститься в суррогат? Возможно, на некоторое ограниченное время, для общего понимания информационного поля, в котором живёт большинство людей. Для постоянного время препровождения там... Бр... Но вот здесь каждый выбирает для себя сам. В этом информационном поле живётся легче. Ярлыки на всех и вся навешаны, как ценники в магазине. Сразу видно – это друг, а это враг. Это плохой, а это хороший. Есть куда энергию выплеснуть. Что самое замечательное – думать при этом не надо. Всё уже написано и распределено до вас. В крайнем случае, можно побрюзжать, что всё настолько рано было сделано, что вы пришли к шапочному разбору и вам уже здесь скучно и делать нечего. Нечего, так найди, где есть чем заняться. Но... легче же брюзжать? Пакостная, конечно эта среда. Лёгкая для мозга, не лёгкая для тела. Но кому что нравится.
Итак, вернёмся к теме дальше. Темперамент – это огонь. И черпается он изнутри земли. Вернее, не черпается. Земле не жалко, даст сколько надо. Бери – пользуйся. При условии, что она видит тебя. Да, чтоб она тебя увидела, тоже работать надо. Но это другая история. Ну вот представим, что даст она эту энергию условному человеку. А если он не умеет эту энергию переваривать? Что происходит? У него энергетический желудок, при постоянном питании суррогатами, атрофировался. Дай ему чистую живую не переработанную энергию - заворот кишок будет. Ему такую пищу надо принимать по капле, по глотку, постепенно. Но при этом, надо отказаться от суррогатов. Да кто же от него откажется? Замкнутый круг. Но такой ли он замкнутый? Может всё-таки откажется?
***
- Магия – самая интересная наука на свете. Она включает в себя всё. Чтобы ты ни изучал, чем бы не интересовался – это будет магия в узком её проявлении. И чем дольше копаешь или изучаешь, тем интересней становится. Потому что изучая один аспект вселенной, ты одновременно изучаешь и все остальные.
- Не понятно, - резюмировал Сашка. – Ну как такое может быть? Оно же ни в один шаблон не укладывается, ни в одну формулу, ни в одни существующие понятия. А я их повидал за последнее время много, но логику так и не увидел.
- Нет никакой логики в магии. Вернее, логика есть, но она определяется через органы чувств. Осязание, вкус, запах, слух, зрение. Иногда ты можешь увидеть то, что по идее не должен. Иногда услышать, почувствовать. Вот если хотя бы одно чувство у тебя диссонирует со всеми остальными – значит ты близок к проявлению магии. Но как правило, люди этого не замечают, даже если замечают.
- Тогда они не «не замечают». Это по другому происходит. Они уговаривают собственный мозг не бунтовать против привычной картины мира. Мозг с этим соглашается и не бунтует.
- 16 - 17 - 18 - 19 -
Монада.
Сашка в конец измотался. Он прошёлся уже по нескольким жизням. Чужим, хотя его уверяли, что его. Он не мог в это поверить. Не может этого быть. Просто не может. Его жизнь – одна единственная и неповторимая. И осталась там, в далёком будущем, а для него сейчас прошлом.
Как же меняется восприятие времени, когда смотришь на него изнутри. Разрозненные отрезки воспринимаются чехардой в собственной голове. Иногда кажется, что он начинает сходить в ума, но стоит оказаться в библиотеке и все криво повернувшиеся шарики снова встают на свои места, но как-то под другим углом. Тем не менее, несмотря на все свои путешествия, его мозг всё никак не хотел или не мог найти ответ, что от него в итоге хотят? Что от него хотят все эти люди случайно встреченные в действительности люди. И не важно, в каком именно времени это происходило. Может ответ подскажет эта девочка в белом платье? На вид ей было около четырёх лет. А по месту в котором она обитала и по манере разговора, можно было дать не менее четырёх тысяч лет. Бред, конечно, но Сашка уже ничему не удивлялся.
- Магия – самая интересная наука на свете, – начала издалека малолетка. - Она включает в себя всё. Чтобы ты ни изучал, чем бы не интересовался – это будет магия в узком её проявлении. И чем дольше копаешь или изучаешь, тем интересней становится. Потому что изучая один аспект вселенной, ты одновременно изучаешь и все остальные.
- Не понятно, - резюмировал Сашка. – Ну как такое может быть? То что я переживаю сейчас ни в один шаблон не укладывается, ни в одну формулу, ни в одни существующие понятия. А я их повидал за последнее время много, но логику так и не увидел.
- Нет никакой логики в магии. Вернее, логика есть, но она определяется через органы чувств. Осязание, вкус, запах, слух, зрение. Редко через все сразу. Но чаще... ты можешь увидеть например то, что по идее не должен. Или услышать, или почувствовать. Вот если хотя бы одно привычное чувство у тебя диссонирует со всеми остальными, значит ты близок к проявлению магии. Но, как правило, люди этого не замечают, даже если замечают.
- Тогда они не «не замечают». Это по-другому называется. Они уговаривают собственный мозг не бунтовать против привычной картины мира. Мозг с этим соглашается и не бунтует.
- О, как интересно ты высказался. И давно стал таким умным?
Сашка вспомнил Игоря.
- Я бы ответил тебе, но здешнее течение времени не позволяют дать точный ответ. А не точный я говорить не хочу.
- Ну ладно, - сказала девочка и повернула один из рычагов скрытых в стеллажах.
И как она помнит, где какой из них находится? Но мужчине долго удивляться этой мысли не пришлось. Настало время удивляться другому.
Библиотеку накрыла тьма. Будто её не было или испарилась, или провалилась в другое измерение, а перед ними оказался космос. Самый настоящий. Бесконечный и со звёздами.
- Где мы? – спросил он.
Всё-таки находиться в космосе без скафандров было немыслимо. Только это заставило его понять, что это иллюзия.
Девочка не ответила. А потом он увидел, что у к нему стала приближаться звезда. Она не увеличивалась в размерах, только становилась ярче. Когда она спустилась ему на подставленную ладонь, Сашка понял, что это не звезда, а кристалл. Это издалека сначала показалось, что она имеет форму шара, но взяв в руки, почувствовал, что многогранность. Сколько здесь граней? Сотни? Тысячи? Отделяются друг от друга тонкими бороздочками. Глаз их не замечает. Только кончики пальцев дают понять, что это не гладкая поверхность.
- Что это? - спросил мужчина.
Девочка состроила надменную гримаску.
- Думай. Соображай! - ответила она словами Запятой из старого мультика.
Сашка фыркнул. То же мне, учителка нашлась. Но продолжил вертеть кристалл в руках. Эту непонятную штуковину хотелось гладить, прижимать, тереть до блеска, хотя он и так блестел неимоверно. Даже с закрытыми глазами ощущалось его сияние. Что же это? Сашка чувствовал, что это не чужая вещь. А какая-то... родная? Нет. Не совсем то. Он не родной и не чужой. Кристалл - это и есть он. Вернее, он его часть. Вернее, когда-нибудь станет его частью. Или был? А он сам - малюсенькая грань на его поверхности.
Он провёл по поверхности, стараясь угадать, какая это грань. И... случайно продавил одну из них. Сначала он испугался, что сломал хрупкую вещь. Но приглядевшись понял, что это не так. За открывшейся гранью, которая сначала показалась сломанной, находилась малюсенькая ячейка. Похожая на почтовый ящик или банковский сейф. Слабая догадка пробила кончики пальцев. Ясно стало, что этот кристалл, какой-то диковинный информационный носитель информации. А внутрь этой ячейки нужно было что-то положить.
- А что туда нужно класть? - теперь более уверенней в себе, спросил мужчина. Уж эту-то информацию он наверняка уже заслужил.
- Себя, - просто ответила девочка.
Мда... Это в её репертуаре. Отвечать так, чтоб было ещё непонятный, чем до того, как спросил.
- Не всего себя, - сжалилась всё-таки она над ним. - А часть. Только часть.
- Какую?
- Самую ненужную, по мнению большинства людей.
- А подробней можно? - маленькая всезнайка ещё не начала раздражать, но уверенно продвигалась в этом направлении.
- Можно, - слишком легко согласилась она. – Любая ячейка, этой вещицы заполняется жизнью владельца. Он её берёт взаймы до своего рождения, а отдаёт через некоторое время после смерти.
- И всё же, что туда кладут?
- Всё что человек узнал, или выучил, или научился, или достиг за то время, что отмерили ему звёзды. Но мало кто задумывается, что сделает его ячейку уникальной, весомой, значимой. Вам же нравится жить по шаблонам. Любимая фраза – всё как у людей. Не правда ли? Прям пышет гордостью, что человек ничем не выделяется, нигде не высовывается и... почти ничего не стоит. Какая разница, какое яблоко покупатель возьмёт из корзины? То или это? Они одинаковые! Так и люди.
- Решили стать яблоками... – закончил за неё Сашка.
Девочка удивлённо вскину бровь.
- Понял, наконец-то?
- Не совсем. Но аналогия более чем. Люди-овощи. Не то достижение, которым будет гордиться наша цивилизация.
ВР2:
Чара смотрела в книгу, а видела, как и полагается неумёхе, нечто неприлично приторное, с мужским подтекстов в названии. Это неприличное название показывало на страницах вместо букв, такой же неприличный жест. Отделаться от чувства собственной придурковатости, видя вместо складных слов эту страхолюдину, не удавалось. Она и так вертела книгу, и эдак, надеясь хоть чуть-чуть рассеять внутреннюю не удовлетворяющую её обстановку. Бесполезно. Понятней не становилось.
Застонав, она стукнулась лбом о столешницу, окрасив комнату глухим стуком, и принялась страдать. Ну почему другие так легко умеют учиться? Раз и всё? Взмахнули в правую сторону рукавом, как Василиса Премудрая на пиру у царя – и перед ними раскрываются тайны мира. Взмахнули в левую другим рукавом – и вот уже они умеют сплетать ткань реальности под своё усмотрение. Как у них это получается? Почему ей всё достаётся так тяжело?
- Знала бы ты, что такое тяжело... – чем-то напоминая Чеширского Кота, произнесла Карин.
Она как всегда материализовалась в комнате без предупреждения и без спросу. Прямо в кресле, будто и не уходила отсюда с прошлого раза. Но Чару это не смущало. Наставнице она всегда была рада. Правда, не сейчас. Ведьма угрюмо посмотрела на неё, накинув чёлку на лоб, стараясь прикрыть покрасневшее последствие своего отчаянья.
- А что, это легко? – бросила она с вызовом.
- Не легко, - согласилась Карин, но тут же пояснила. - Потому что ты не принимаешь в расчёт одну составляющую. Ты её постоянно упускаешь... или не замечаешь. Или не знаешь о ней, признавайся? Есть такой вариант ответа?
- Какую составляющую?
- Ну, милочка. Попробуй сама догадаться.
-Не могу, - упрямо возразила Чара. – Я уже столько передумала, аж голова пухнет.
- Зря пухнет. Давай попробуем направить твою мысль в нужную сторону. Ты знаешь, что общество имеет общественно-бессознательное сознание?
- А это что такое?
- Это когда люди в одном пространстве или профессии или... просто случайной группе, обладают в сумме общим потенциалом.
- Это как?
- А подумай.
Чара помотала головой.
- Ничего не придумывается, - констатировала она.
- Ничего, потому что ты, во-первых, в себе не уверена. А во-вторых, не можешь вытащить из памяти нужный пример. Это не сложно. Подумай. Ответ в тебе есть. И отбрось ложную скромность.
Ведьма закатила глаза. Опять думать. Но, с наставницей не поспоришь, если она говорит, что ответ есть на поверхности, значит надо всего лишь чуть-чуть мозгами пошевелить. Она принялась моделировать различные социальные ситуации. В обычных спокойных вроде ничего примечательного не было. В каких-то нелепых случайностях, некий момент проявлялся. Но совсем тонкой струйкой или ниточкой. С наскоку не схватить. А вот в больших отрицательных... катастрофических... да. Что-то было.
- Эффект толпы, - поняла она наконец.
- Правильно.
- То же мне тайна, - разочарованно протянула Чара. - Он проявляется только при катастрофах.
- Ключевое слово – проявляется, - медленно произнесла Карин и встала с места. – В горячих или сложных условиях, оно и правда раскрывается быстрее и острее. Но и в спокойной обстановке оно существует, нужно только увидеть... Проанализируй, что тебе не понравилось в прочитанной книге. Ответ лежит на поверхности, надо только чуть дёрн подцепить.
- Мне последняя песнь Старой Эдды не понравилась, - сказала Чара. - Про то, как братья наследство делили. Возможно, слишком упрощённо, но оно так резонирует с началом, что даже неприятно. Там один брат приходит к другому, просит долю наследства. Тот и согласен одарить его, но тут в дело вмешивается "мудрый старик" и оскорбляет того, что пришёл с просьбой. Тот, кого оскорбляют, ушёл. И через полгода возвращается с войском. Убивает сестру и её войско, потом, я так поняла, сам гибнет. И тот, из братьев, кто остался в живых, горемычно печалится, что они так и не смогли договориться, чтоб по-человечески поделить наследство, а за мечи похватались. И в общем, не стоило оно того.
- И что тебя так задело?
- Эта песнь не отвечает истинным ценностям викингов. Вообще. Там как-будто логика нарушена. Нет. Я понимаю драться за честь, доблесть, землю и далее, и подобное. Но за побрякушки. Нет, опять же. Понятно. Что ресурсы нужны всем. У кого больше ресурс, тот может больше воплотить идей. Но дело приобрело точку невозврата не при обсуждении делёжки ресурса. Там не с этим проблема была. А после оскорбления одного из претендентов дележа, заметьте - третьим лицом. И это "лицо" должно по идее, как бы учить своего подопечного - ибо он наставник или что-то вроде учителя. А не лезть в разговор с оскорблениями брата своего воспитанника. Мне чем-то эта ситуация напоминает Квасира и карликов. Тоже странная история.
Ведьма покосилась на Карин. Та молчала. Тогда Чара продолжила.
- Ведь "мудрый старик" - это ведь общественное бессознательное, не правда ли? Он, сохраняя "нажитое непосильным трудом", ссорит братьев, лишь бы только не разделять имущество. По сути, ему в итоге всё равно, кто из них останется в живых. У него одна цель - не делиться, не раскупоривать кубышку. А вот "мудростью" поделиться - это да. Это он может. И опять к аналогии с Квасиром. А если Квасир - это тоже общественное бессознательное? И забредя к Свартам он... а что он там собственно делал?
- Он там путешествовал, уму разуму набирался, – рассудила Карин. - Или свою мудрость демонстрировал.
- Угу. Дадемонстрировался, - ухмыльнулась Чара. – Не надо было умничать, где не надо.
Настроение стало улучшаться. Недостающий кусок рассуждений встал на место, как миленький.
- А чем тебе последняя песнь Эдды не понравилась? – спросила Карин. – Там такая прекрасная песнь, как отважная воительница видя вражеское войско бесстрашно бросается в бой и погибает, что же делать. Но это её мечста была, не правда ли?
- Образ прекрасной воительницы, конечно, прекрасен, спору нет, - вспомнила Чара Пушкина. -Тавтология, конечно. Но доблесть ради доблести, это какое-то масло масленое. Это как кидаться посудой в Бальдра. Развитие в этом где? По сути, по череде повествования Эдды становится ясно, что люди отражают судьбы богов. Или боги судьбы людей? Всё связано со всем. У меня вопрос, во имя чего эта воительница погибла? Вернее, в её случае, почему? Потому что слуга её брата, совершенно бессовестно и мне кажется, даже специально, оскорбил того, с кем она сейчас сражается. Где здесь честь и достоинство? И она, в общем-то, сейчас сражается на стороне того, кто заведомо не прав. А ей это надо? Вы чувствуете, что личная цель нарушена? Нарушена связка личного понимания и собственных действий. Тот, кто её убил, в итоге сам говорит над её трупом - Норны за это не похвалят. За это зло придётся заплатить. Как видим в итоге, собственной жизнью. Так стоила ли овчинка выделки? Ради этого ли они родились на свет? Гибнуть на каких-то традициях, не поговорив друг с другом, не поняв, а приняв слова чужого человека за чистую монету. Если им так хотелось, ну предали бы они смерти обидчика "мудрого", и без него разделили бы наследство честно. И вся недолга. И строили бы цивилизацию дальше. Но нет, они пошли на поводу у традиции и... проиграли.
- Скандинавы – серьёзные ребята. Мало говорили, много делали. И боги у них такие же.
- Возможно и много, - согласилась Чара. – Но с одним типом людей или богов, я уже путаться начинаю кто есть кто, они так и не придумали что делать. Кроме того, как связать и заткнуть рот.
- Продолжай.
- Я тут пытаюсь сообразить, как менялся Локи в процессе развития цивилизации. К огда Асгард возводит стену – он приносит коня, что может через эту стену перепрыгнуть. Он не скован и не связан, и рот не зашит. Когда ему зашивают рот? Тогда, когда Асгард уже со стеной, иначе бы Локи не мог разговаривать в момент её возведения. И в момент, когда боги получают дополняющие их артефакты. По сути – цивилизация вышла на новый уровень, все боги стали более совершенны. И Локи с функцией разговора стал не к месту. Три трагедии скандинавского пантеона
гибель Бальдра, гибель Мимира, гибель Квасира. Теперь ещё последняя песть Эдды. Это всё ложится в одну цепочку. Оно всё об одном и том же. В одном месте слишком много всего хорошего. Света, мудрости, добра или денег, красоты. И оно лежит мёртвым грузом. А потом гибнет под тяжестью этого груза. Похоже на миф о царе, который пожелал ко всему, к чему прикасается, обращать в золото. А Локи этот перекос выравнивал всегда, распределяя ресурсы равномерно. В компенсацию урезая, буквально, ресурсы у себя.
- 20 - 21 - 22 - 23 -
12. Предел
Сашка в конец измотался. Он прошёлся уже по нескольким жизням. Чужим, хотя его уверяли, что его. Он не мог в это поверить. Не может этого быть. Просто не может. Его жизнь – одна единственная и неповторимая. И осталась там, в далёком будущем, а для него сейчас прошлом.
Небеса, как же теперь считать время? Вспомнилась чьё-то утверждение, что время не линейно. Оно может растягиваться и сжиматься, ускоряться и замедляться. И если эти понятия он ещё как-то переваривал или переживал. Иногда сам это чувствовал, когда попадал в поток событий именно с таким потенциалом. Он даже мог себе представить, что время способно исчезнуть. Как, например, когда задумался, залип или... замер. Он ещё не подобрал определение этому состоянию. Когда отвлёкся от основного действия на минуту, а смотришь – уже полчаса прошло. Или час. Куда время делось? Но это бывает редко, если конечно в игры или интернет не проваливаться в порядке вещей. Но даже без них, гораздо чаще такое состояние пропажи времени ощущается во время сна. Закрыл глаза, открыл. Хоп – уже утро. Чем в это время занимался твой мозг? И не дурит ли он тебе голову, рассказывая сказки, что ты восемь или сколько-то там часов провёл в постели? Может мозг, только переключил реальность сразу на то время, которое обозначено, для подъёма? Как ты его проконтролируешь? И даже если кто-то рядом с тобой будет сидеть, бодрствовать, наблюдать, а потом расскажет, что ты действительно лежал в постели всю ночь, каждую минуту и даже иногда ворочался – это всё равно ничего не доказывает. Потому что мозг наблюдающего такой же изворотливый извращенец. И может в свою очередь нарисовать такую картинку реальности, которая устроит его хозяина. Поэтому, если уж не доверяешь своему мозгу, то как, в конечном итоге, можно доверять чужому? Да ни в жизнь.
На последнюю логически построенную фразу, Сашка ухмыльнулся. В его положении ещё можно спросить – какую именно? А что, вопрос вполне резонный. Мужчина потёр лоб. Как же меняется восприятие времени, когда смотришь на него не изнутри, а снаружи. Теперь разрозненные отрезки воспринимаются чехардой в собственной голове. Иногда кажется, что он начинает сходить в ума, но стоит оказаться в библиотеке с гидом-малолеткой в белом платье, и все криво повернувшиеся с последнего путешествия в голове шарики снова встают на свои места, но как-то под другим углом. И обратно в изначальное положение уже не сдвигаются, как ни старайся.
Пришло понимание, не смотря на внутренний протест, что лишком много его жизней, а точнее все в которых он побывал, заканчивались пометкой game over. Итог его азартной игры со временем всегда один. Пока. Одинаковый! И в этом его простота. И надо найти всего лишь одну ошибку!
Никогда потом, если он выберется живым из этой переделки, в чём лично уже сомневается, Сашка не сможет смотреть на время, как и раньше. Оно может быть каким угодно, но не линейным. Оно может быть мозаичным, отрезочным, сгруппировавшимся, свернувшимся в кольцо или расположившимся по спирали, утекающим сквозь пальцы, пропавшим в никуда, убитым собственной глупостью, в конце концов. Но вот линией здесь и не пахнет. Нет такого понятия у времени, как линия. Линией оно может быть, только если не умеешь смотреть на него широко. Если находишься внутри трубы времени, которую кто-то проложил для тебя.
Пока Сашка шёл по коридору, ему в голову пришла ещё одна аналогия, что время - вроде горизонта. Человек впереди себя видит только горизонт. Но если поднимется над пространством – увидит, что горизонт иллюзия. И его нет. Как нет и времени. Есть только дела, которые умеешь в это время поместить. Если ничего не сделал – ты мёртв. Если ничего не сделал для себя – ты мёртв. Если что-то сделал, но не для себя – мёртв вдвойне. Потому что находишься внутри двойной иллюзии. И чтоб выбраться из неё тебе придётся преодолеть не одну, а уже две иллюзии. Поэтому надо точно знать, на что хочешь разменивать своё время.
Таким умным, Сашка становился не сразу. С пугающей расторопностью эту истину ему вдалбливали раз за разом обстоятельства. Это понимание приходило постепенно. Можно было бы сказать, ах, если бы я знал это раньше, я бы так не сделал! А ещё лучше свалить вину на кого угодно. Да не получалось. Потому что приглядевшись, так или иначе, он находил подобные обстоятельства и в его последней жизни. Да, разные люди, разное место, разные эпохи, но обстоятельства одинаковые. Только после переживания всего этого калейдоскопа событий, становилось понятно, что это похоже на бесконечно повторяющуюся одну и ту же шахматную партию. С одними и теми же фигурами, ходами, результатом.
Из этого можно было сделать вывод, что этого было мало. Несмотря на все свои путешествия, неповоротливый мозг, всё никак не хотел или не мог найти ответ, что от Сашки в итоге хотят? Что от него хотят все эти случайно встреченные в действительности люди. Что надо сделать, чтоб изменить результат? Какую фигуру надо поставить в иное место? А может, какой-то какой ход самому пропустить? Где нагнать или отпустить время?
Может, ответ подскажет эта девочка в белом платье? Хоть на вид ей было около четырёх лет. Но по месту, в котором она обитала и по манере разговора, можно было дать не менее четырёх тысяч лет. Бред, конечно, но Сашка уже ничему не удивлялся.
Девочка молча шла рядом, вытаскивая из стеллажей книги и укладывая стопку ему в руки. Книг уже набралось достаточно, становилось не то чтобы тяжело, скорее неудобно нести, некомфортно. Но девочка не обращала на это внимание и продолжала доставать и укладывать книги выше и выше. Вопросов Сашка не задавал. Он и так знал, что это надо прочитать. И сопротивляться бесполезно. А в его обстоятельствах и незачем. Здесь времени нет. Так что, чем заниматься, вообще не принципиально. Только вот от чтения уже голова железобетонную напоминает. А понятней, зачем он здесь и зачем всё это, не становилось. Спросить что ли? А даст ли ответ? Сколько раз уже спрашивал. Она прямых ответов предпочитала не давать. Причину этого мужчина понять не мог. Неужели так тяжело выражаться яснее? Но заговорить на мучающую его тему, в который раз, всё же решился. Может, не придётся лишних несколько раз умирать? Такое время препровождения, прямо скажем, не из приятных и порядком надоело.
- Я никак не могу понять основную схему действия, - сказал он. – Это тёмный лес, магия какая-то.
- Магия – хорошее определение, - кивнула девочка. - Магия – самая интересная наука на свете. Она включает в себя всё. Чтобы ты ни изучал. Чем бы ни интересовался – это будет магия в узком её проявлении. И чем дольше копаешь или изучаешь, тем интересней становится. Потому что, изучая один аспект вселенной, ты одновременно изучаешь и все остальные. В этом суть магии. Изучая одно – узнаёшь всё.
Она с гордостью посмотрела на Сашку, возможно надеясь увидеть восхищение на его физиономии, но быстро поджала губы и отвернулась. Видимо выражение лица существа впавшего в ступор, её не радовало. Чтоб хоть как-то скрасить неловкость, мужчина решил задать ещё несколько вопросов.
- Не понятно, - резюмировал Сашка. – Ну как такое может быть? Ну, ладно, хорошо. Магия и бла-бла-бла. Надо только изучить – и титаном вселенной станешь. Но то что я переживаю сейчас ни в один шаблон не укладывается, ни в одну формулу, ни в одни существующие понятия. А я их повидал за последнее время много, но логику так и не увидел. Как мне найти её, чтоб выкарабкаться из этого замкнутого круга?
- Нет никакой логики в магии. Вернее, логика есть, но она не определяется с помощью формул. Формулами можно определить только очень короткий её участок. А таких формул тысячи. А пустых участков и того больше. А миллионы формул ещё совсем не найдены. Их только предстоит открыть.
- Ну и как тогда искать ответ?! – почти взмолился мужчина.
Выслушивать высокопарную белиберду сил больше не было. Страсть как хотелось найти дорогу обратно в разумную понятную знакомую вселенную. Пусть он даже там проживёт недолго, и рассказать обо всём пережитом всё равно никому не сможет. Но смерть, после всех испытаний, не казалась уже такой жуткой неотвратимостью. Скорее, логичным желанным завершением слишком уж долгого пути.
Девочка упорно молчала. Они просто шли между бесконечных полок, и она выбирала для него книги. Опять не ответит, решил Сашка и уже распрощался с надеждой выудить хоть что-то членораздельное. Но, девочка, к его удивлению, всё-таки произнесла:
- Недостающие формулы определяется через органы чувств. Осязание, вкус, запах, слух, зрение. Редко через всё сразу. Возможны сочетания наиболее понятных тебе чувств. Но чаще... – она запнулась. - Ты можешь увидеть, например то, что по идее не должен. Или услышать, или почувствовать. Вот если хотя бы одно привычное чувство у тебя диссонирует со всеми остальными, значит ты близок к проявлению магии. У тебя есть шанс найти недостающую формулу. Но, как правило, люди этого не замечают, даже если замечают.
- Интуиция... – выдохнул Сашка.
И в его мозгу повернулись ещё несколько шариков, которые больше никогда не вернуться на прежнее место. Он вспомнил странные видения в ту жуткую последнюю слякотную ночь в баре. Когда Она растворялась среди софитов, коридоров и комнат. Тогда он понять не мог, как это произошло. И вот, пожалуйста. Видимо Она просто знала то, что не знает он. А он в свою очередь, мог Её вычислить только при помощи интуиции. Но проигнорировал этот момент.
- Когда люди не «не замечают», - в качестве оправдания самому себе высказался он, - это по-другому называется. Они уговаривают собственный мозг не бунтовать против привычной картины мира. Кому же понравится думать, что он сумасшедший? Мозг с этим соглашается и не бунтует.
- О, как интересно ты высказался. И давно стал таким умным? – подняла бровку собеседница.
Наверное, это был первый раз, когда она ему высказала если не комплимент, то что-то похожее на него. Сашка вспомнил Игоря.
- Я бы ответил тебе, но здешнее течение времени не позволяют дать точный ответ. А не точный я озвучивать не хочу.
- Ну ладно, - малолетка пожала плечиками.
И пошла дальше. Дальше... дальше, за несколькими поворотами будет его студия. Всё оборудовано для того, чтоб спать и читать. Читать и спать. Всё под рукой. Далеко отвлекаться не надо. И ничего лишнего. И никакого просвета. Никакой возможности выбраться. Внутри разросся клубок сопротивления. Захотелось крикнуть, бросить книги, убежать... но куда? Отсюда нет выхода. Нет покоя. Нет даже смерти...
- Зачем это всё? – спросил он в отчаянье. – Зачем мы живём? Зачем я живу? Живу именно сейчас? Бесконечный круговорот жизней! Во имя чего? Кто завертел это чёртово колесо?
Девочка опять не ответила. Даже не оглянулась. Видимо, лимит её щедрости на сегодня был исчерпан. Она шла молча, но книги больше не всовывала. Шла какими-то незнакомыми ему коридорами. А он просто обречённо шёл следом.
Мужчина понял, что сегодняшний путь по-настоящему другой, только когда они вошли в зал.
- Положи книги, - распорядилась хозяйка.
Он подчинился. Девочка и повернула один из рычагов, скрытом теперь между сиденьем кресел. И как она помнит, где какой из них находится? Но мужчине долго удивляться этой мысли не пришлось. Настало время удивляться другому. Зал накрыла тьма. Настоящая, хоть глаз выколи. Потом зал исчез, или испарился, или провалилась в другое измерение, а перед ними оказался космос. Самый настоящий. Бесконечный и со звёздами.
- Где мы? – спросил он.
Всё-таки находиться в космосе без скафандров было немыслимо. Только это заставило его понять, что это иллюзия. Опять молчание. Не удивительно.
А потом он увидел, что к нему стала приближаться звезда. Она не увеличивалась в размерах, только становилась ярче. Странное зрелище. Восхищающее? Наверное. Но он был так измотан, что особо не реагировал на наблюдаемое величие. Когда звезда спустилась ему на подставленную ладонь, Сашка понял, что это не звезда, а кристалл. Это издалека сначала показалось, что она имеет форму шара, но взяв в руки, почувствовал многогранность. Сколько здесь граней? Сотни? Тысячи? Отделяются друг от друга тонкими бороздочками. Глаз их не замечает. Только кончики пальцев дают понять, что это не гладкая поверхность.
- Что это? - спросил мужчина.
Девочка состроила надменную гримаску.
- Думай. Соображай! - ответила она словами Запятой из старого мультика.
Сашка фыркнул. То же мне, учителка нашлась. Но продолжил вертеть кристалл в руках. Эту непонятную штуковину хотелось гладить, прижимать, тереть до блеска, хотя он и так блестел неимоверно. Даже с закрытыми глазами ощущалось его сияние. Что же это? Сашка чувствовал, что это не чужая вещь. А какая-то... родная? Нет. Не совсем то. Она не родная и не чужая. Кристалл - это и есть он. Вернее, он сам часть кристалла. Вернее, когда-нибудь станет его частью. Или был? А он сам - малюсенькая грань на его поверхности.
Он провёл по поверхности, стараясь угадать, какая это грань. И... случайно продавил одну из них. Сначала он испугался, что сломал хрупкую вещь. Но приглядевшись понял, что это не так. За открывшейся гранью, которая сначала показалась сломанной, находилась малюсенькая ячейка. Похожая на почтовый ящик или банковский сейф. Слабая догадка пробила кончики пальцев. Ясно стало, что этот кристалл, какой-то диковинный носитель информации. Внутрь этой ячейки нужно было что-то положить.
- А что туда нужно класть? - теперь более уверенней в себе, спросил мужчина. Уж эту-то информацию он наверняка уже заслужил.
- Себя, - просто ответила девочка.
Мда... Это в её репертуаре. Отвечать так, чтоб было ещё непонятный, чем до того, как спросил.
- Не всего себя, - сжалилась всё-таки она над ним. - А часть. Только часть.
- Какую?
- Самую ненужную, по мнению большинства людей.
- А подробней можно? - маленькая всезнайка ещё не начала раздражать, но уверенно продвигалась в этом направлении.
- Можно, - слишком легко согласилась она. – Любая ячейка, этой вещицы заполняется жизнью владельца. Он её берёт взаймы до своего рождения, а отдаёт через некоторое время после смерти.
- И всё же, что туда кладут?
- Всё что человек узнал, или выучил, или научился, или достиг за то время, что отмерили ему звёзды. Но мало кто задумывается, что сделает его ячейку уникальной, весомой, значимой. Вам же нравится жить по шаблонам. Любимая фраза – всё как у людей. Не правда ли? Прям пышет гордостью, что человек ничем не выделяется, нигде не высовывается и... почти ничего не стоит. Какая разница, какое яблоко покупатель возьмёт из корзины? То или это? Они одинаковые! Так и люди. Так и ты.
- 24 - 25 - 26 -
ВР2:
Как менять реальность или зачем нужны границы
Все ведьмы рано или поздно задумываются над проблемой, как менять реальность. Мало кому из них нравится обычная существующая. А если нравится, то это уже не ведьма. Колдунья, возможно. Но не ведьма. И конечно, вынь да положь, эти методы всем подряд не разбазариваются, но некоторые всё-таки известны даже людям.
Чтоб найти больше информации по этому вопросу, Чаре пришлось воспользоваться библиотекой. В общем, она, наверное могла и дома информацию изучить, но в библиотеке академии меньше отвлекающих факторов было. И этим стоило воспользоваться. Начинать, как правило лучше с понимания того, что знаешь. Надо перечислить хотя бы самые простые способы.
Самый простой способ нашёлся быстро. Барьерный. Наиболее часто на данный момент встречающийся, но ни разу не эффективный. Судя по результату постройки бесконечных стен между двумя враждующими соседями. Плодя с построенной стеной из одной реальности две, можно отсрочить решение проблемы, но от этого Фернир при Рагнарёге слабее не станет. Что ему построенные человек стены... Так, на один зуб и раскусить.
Но если бы только каменные стены разделяли пространство. Гораздо чаще люди внедряют границы себе в мозг. И увидеть это можно в различных произведениях. В том же «Руслане и Людмилой», книжка, которая практически свалилась ведьме на голову, и отказываться от подсказки ей не хотелось. Принялась изучать.
При прочтении быстро стало разбирать любопытство. Как у автора получилось зашифровать в довольно неприхотливой сказке много всего. Отголоски тех или других легенд так приятно укомплектовались под одну обложку.
Во-первых, Руслан и Людмила воспринимаются, как дополняющие друг друга. Вроде Тора и Локи, как бы ни странен был пример. Что нет у одного, есть у другого. Что-то вроде молодость/информация, силы/возможность добыть артефакты. В такую же незамысловатую игру играют так же Финн с Наиной. А ещё и голова с карлой. Все на разных уровнях.
Руслан и Людмила – молодое поколение, голова с карлой – средний и воинственный, а Финн с Наиной получаются самыми старыми, и самыми вроде бы мудрыми? Правда, ведут себя порой, как дети.
Три соперника Руслана – огонь, вода и медные трубы. Три девы облачающие Людмилу в драгоценности в обители карлы – наводят мыслями на Норн, хранительниц и распорядительниц временем. И если в трёх ипостасях испытаний, барьерный принцип оправдан. Не всем под силу пройти всё сразу и одновременно. А время для человека так и вообще не может быть одновременно и тем и другим. Но при несменяемости системы, жесткие границы – хорошо, плохо – не дают человеку развиваться. Он постоянно находится под жестким контролем того, что выучил, пощупал и поэтому уверен, что всё знает. И жизнь из-за этого скучна. В тот момент, как жизнь становится скучной – личность человека умирает. Остаётся одна физическая оболочка. Человек становится вроде огромной мёртвой головы. Всё знает, но сдвинуть с места себя не может.
Чара поёжилась. Бр... Жуть. Быть живым и мёртвым одновременно. Но одно дело, знать, что ты мёртв. А если человек уверен, что жив, но при этом мёртв? Мда... отсутствие в этом плане точного критерия, что такое жизнь, сильно подводит. Почему-то считается, что если человек потребляет, значит, он жив. Но жизнь – гораздо шире этого понятия. Сейчас, отучившись немного на первом курсе, Чара понимала, что надо что-то ещё и производить. И желательно эксклюзивное. Только тога можно начинать воспринимать жизнь в полной мере.
В библиотеку вошёл Василиск. И Чара уткнулась в книгу, старясь одновременно стать незаметной. Напрасно. Оглядев присутствующих, Василиск из всех возможных вариантов выбрал конечно худший. Направил свои стопы к ней. Делать нечего. Ведьма улыбнулась.
- О, ты тоже это читаешь? – удивился подошедший вьюноша.
- Да, читаю. А почему это удивляет?
Вьюноша достал из-за пазухи туже книгу, только с другой обложкой.
- Совпадение, - кисло сказала Чара.
- Противоречишь сама себе. Ты всегда говоришь, что совпадений не бывает.
- И что ты хочешь?
- Обсудить.
Понимая, что Василиск не отвяжется, она согласилась.
- Ладно, давай, что у тебя там за соображения.
- Итак, первые главы – идёт воспевание доблести Руслана и прелестей Людмилы., - бодро начал собеседник. - Классические Огонь и Земля. И вот карла, тоже Огонь, но уже другой чужой, похищает Людмилу и старается завоевать. Но, увы и ах... Он не может оплодотворить землю. Вот те конфузец-то... Ему надо действовать через кого-то или чего-то. Но Людмила не даёт ему даже начать действовать, оглушив криком.
- Воздух, - подытожила Чара.
- Ну да, - согласился вьюноша и продожил. - Людмила нашла способ стать невидимой, но сама в общем-то ничего предпринять больше не могла. Это её граница. Нужен Руслан. А он, тем временем... Через Финна, добывает информацию и едет к голове. И вот обширная база данных перед ним... Право ей распоряжаться Руслан завоевал. Но какое сокровище скрывает голова? Что олицетворяет меч? Уж не суть ли личности человека?
Он замолк, с победным чувством уставился на Чару. Ну надо же, удивилась она. Как складно у него получается.
- Итак. Голова. Чьё тело истлело «в землях людских». Глова без тела... а люди сейчас значит... без головы? Ну, судя по тому, что людьми сейчас управляют эгрегоры, то да. Без головы. Что интересно, мечом карла отрубил голову брата, а теперь это оружие, которое можно применить против него. Как это можно расшифровать?
- Как то, что пока человек не найдёт свой меч, так и будет бегать по кргу как белка в колесе. А толку будет ноль. Переливание из пустого в порожнее.
Чара вспомнила, как достала свой меч из спины, вернее, из позвоночника и кувнула. Пока всё сходится.
- Хорошо, - согласилась она. - Идём дальше. После нахождения меча Руслан продолжает набираться опыта, и оказывается у карлы в саду в тот момент, когда он поймал Людмилу. Совпадение? Людмила поддалась иллюзии и страху, стала видимой и... уснула. Я вот этот момент пока вообще не понимаю. Она потеряла свою суть? Сон может также ассоциироваться со смертью.
- Нет, это не смерть. Или возможно, это смерть бездействие в качестве компенсации того, что она не хочет делать того, что заставляют. Но Руслан побеждает карлу. Что интересно, сражение также происходит в воздухе. Руслан и Людмила, оба продиктовали колдуну свои условия. По-разному, но не принять их условия он не имеет права. Но это ещё не всё.
- Ага, - перебил её Василиск. - Теперь они оба «почти». Почти герой и почти жена. Вроде бы вместе, но порознь. Не хватает последнего штриха. Соединить все части головоломки. А для этого надо опять пройти испытание.
- Кошмар. Сколько их ещё проходить? Квест какой-то.
- Столько, сколько нужно. Те, кто не хочет их проходить, сидят на попе ровно. Как тот богатырь, что доверился Наине. Она ему прямым текстом сказала – сиди и жди. Он и послушал.
- Хорошо, - согласилась Чара. - Следующий этап. Смерть головы и смерть Руслана. Голова нашла свой покой, только когда карла лишился силы. Приходят на ум передача волшебных знаний. Только когда всё заработало, как надо и передано в надёжные руки, можно уйти. Станет ли Руслан надёжным преемником головы? Наина говорит, что нет, выдвигая своего ставленника Варлафа, который опять похищает Людмилу у Руслана. Она как преходящий трофей. Все хотят, но никто не может. Опять магический сон, опять убийство мечом. История с головой повторяется? Убив голову, Руслан сам станет ей? Но... Варлаф не отрубает Руслану голову. А только вонзает в него меч. В чём проблема? У Варлафа нет нужной информации?
Финн использует мёртвую и живую воду, чтоб оживить своего ставленника. Что именно он использует? Дубликат тела и дубликат души? И даёт Руслану кольцо, чтоб оживить Людмилу – тоже дубликат души?
Василиск и Чара переглянусь и в один голос сказали:
- Сомневаюсь.
- Ладно, здесь пока не понятно, - сказал вьюноша. - Дальше Руслан опять доказывает, что достоин своей женщины, раскидав вражеское войско. В этот момент он практически великан. Дальше Руслан и Людмила, наконец соединяются... Хеппи энд. Но, вот что интересно. В бороде карлы и в голове его убитого брата знания. Но разные. В чём отличия? Когда Руслана убивали, карла сидел в сумке. Что он делал? По сути – собирал информацию неудачного исхода ситуации! Это важно. Делится ли он информацией с кем-то? Ну, когда его лишили бороды, думаю, начал. И возможно, без него, Руслану бы не поверили. Варлаф ведь и с три короба соврать мог.
Мысли уже спотыкались о другие мысли.
- Вот тебе и детская сказочка, - выдавила всё-таки Чара. – Знаешь, что мне не нравится? В этой сказке все запчасти реальности лежат в разных концах вселенной. Поди, попробуй, собери. Знаешь на что похоже? Похоже, как Один, когда держал подле себя одного из пленённых ванов, по сути, также расчленял природу человека. То у человека не хватает тела, то информации, то личность не проявлена. А значит и полноценного правильно работающего механизма не получается. И только у Руслана на это хватило сил ради... любви. Очень романтично. А может не ради любви? А под воздействием её?
- Не знаю, - пожал плеча вьюноша.
В этот момент в библиотеку влетела синичка. В клюве она держала скомканный клочок бумаги. Подлетев в Василиску, она бросила перед ним эту бумажку и улетела. Тот развернул. Это оказалась записка. Он прочёл её вслух:
«Меня путают со всеми. С преподавателем, с родителем, с несчастной любовью, со счастливой любовью, с врачом, с пациентом... Я просто есть, а они на меня налипают, как снежный ком, иногда очень неожиданно и я включаюсь в игру и становлюсь тем, кем меня видят, чтоб понять, что человек от меня хочет. Очень часто хочет просто высказаться и... успокоиться. Такое ощущение, что людям надо, чтоб их поняли. Я понимаю. Иногда только «отряхиваюсь» от их восприятия и качусь дальше. Меня воспринимают, как объект приложения силы в собственных целях. Это и плохо и хорошо одновременно. Плохо, потому что понимаешь, что жизнь непредсказуема. Хорошо – именно по этой же причине».
- Новая загадка? – спросила Чара.
- Похоже на то, - откликнулся вьюноша.
И ведьме стало даже досадно, что это не ей прислали такую записку. В манере письма четко прослеживалась личность, не имеющая внутренних границ. А раз так, значит надо с ней познакомиться.
- 27 - 28 - 29 - 30 - 31 - 32 - 33 -
Грани:
Когда человек любит по-настоящему, ему без разницы, где, как и когда находится объект его любви. Главное, что этому объекту должно быть хорошо. Остальное – несущественные детали. По идее, так и должно быть. Но на практике всё гораздо сложнее... Хотелось, чтоб хорошо было и тебе.
Туманный уже полгода никак не мог решиться подойти к Белёсой. Из дома она почти не выходила, а в их тесной компании постоянно зависала с Гривой. Что у них там было, не слишком понятно. Когда он попал к ним, они уже ходили вместе. Осторожное наведение справок у других ребят, ситуацию не прояснило. Никто не мог точно сказать. То ли дружба, то ли любофф... но уж точно не страсть. Такое впечатление, что им было просто удобно друг с другом. И в этом удобстве оба пережидали время, когда на кого-нибудь из них не нахлынет нечто стоящее, живое и волшебное. Очень редкое кстати, в их Призрачном мире. Но ведь и такое бывает, правда? Хотелось бы верить... Должны же старые сказки хоть иногда оживать. И тогда Белёсая и Грива без шума и пыли могут разойтись каждый в свою сторону... Или нет?
Нет ничего более постоянного, чем временное. И часто людям не интересно выбираться из собственноручно созданной скорлупы. А действительно, зачем? Всё же и так хорошо. Чтоб преодолеть эту стену, нужна сила воли. Хотя, и простого желания иногда бывает достаточно. Или любопытства? Так может эту волшебную девочку просто всё устраивает?
Туманный помотал головой. Нет. Только не в этом случае. Наверняка Грива удерживает Белёсую силой или хитростью. Запугал, например, что никогда и нигде она от него не скроется. А может, держит в заложниках её любимого младшего брата. Все знают, брат у Белёсой часто болеет. А Грива умеет доставать забавные игрушки. Веселит его, делает счастливей. А значит, делает спокойней и счастливей и её саму. Но нельзя же приносить себя в жертву постоянно. Даже ради тех, кого любишь. Иначе, какой у подобной жизни смысл?
Запахнув тёмно-синюю ветровку, застёгивать было лень, Туманный вздохнул и опять заиграл на свирели. Догадки, догадки, догадки... А как узнать наверняка? Только если спросить напрямую. Бесполезно. Напрямую люди давно уже не разговаривают... Прячутся за шаблонными дежурными фразами и наигранным благополучием. Ну и что толку, что он спросит? Получит очередной ничего не значащий ответ. Разбирай его как хочешь, примеряй в разных ипостасях и при желании можно будет трактовать в любую сторону. Нет, здесь надо как-то иначе.
Он сидел и играл на крыше относительно высотного дома и болтал ногами над бездной. Здесь было хорошо. Здесь было свободно. А сегодня ещё тепло и безветренно. Конец лета, а кажется, что в природе ещё только всё начинается. Над головой раскинулись звёзды. И только Вечная Стена, пыльная, серая, с редкими перламутровыми вкраплениями, была всё также слишком заметна и портила впечатление. Если не смотреть в её сторону, можно представить, что её вообще нет. Она была от неба до земли, что за ней никто не знал. Она периодически продвигалась в их сторону, захватывая новые территории. Редко отступала, отдавая когда-то пойманное. То, что отдавала, было безжизненным, высушенным и ломким. Если порыскать в развалинах, оставленных ей, можно было иногда найти нечто нездешнее, часто опасное. Но это было не главное. Куда исчезали люди, случайно оказавшиеся на пути внезапно надвинувшейся Стены, было неизвестно. Их больше никто не видел, ни трупов, ни скелетов найдено не было. Они просто стирались из пространства жизни и всё. Так что о Стене старались лишний раз не упоминать и по возможности на неё не смотреть. Это было негласным здешним правилом и Туманный им подчинился.
Оттуда, откуда он пришёл, Стена выступала из моря. Её там называли Стеной Взвеси. Мелкие капельки, парящие в воздухе. Жалящие всех, кто к ней приблизиться. Иногда Стена вызывала штормы и цунами, отчего на берегу после таких катаклизмов, были поломанные палатки, выдранные кусты. Кое-что море, конечно, отдавало обратно или оставляло взамен утраченного. Можно было найти какую-нибудь несчастливую морскую звезду, много ракушек, редко серебряных рыбёшек. Но в основном это был мусор. Тот, что люди без разбору кидали везде... когда-то. А теперь ему приходилось это подбирать. Совершенно глупый, неокупаемый и бесполезный труд. Наиглупейшая трата единственной жизни. И о Стене там многие говорили, и говорили едко и ехидно, и злобно. Но запрета на её упоминания не было. Наверное, потому что редко кто выходил в море и подходил близко к самой стене. Всё-таки береговая линия была своеобразной защитой от таких несчастных случаев. А вот здесь...
При переезде сюда была возможность, как казалось, найти сбежать от бесконечной рутины, и обрести может быть спокойную, а может и счастливую жизнь. Более предсказуемую, например. Он ошибся. Ни спокойствия, ни предсказуемости он так и не обрёл. Потому что почти сразу увидел Белёсую, и потерял душевное равновесие. И теперь проживание рядом со Стеной Взвеси, уже не казалось таким уж кошмаром по сравнению с бесконечной внутренней мукой. Вот так. Оказаться между двух огней. И здесь счастливым быть нельзя и обратно уже никак.
Туманный прекратил играть. Что-то он отвлёкся. На лирику и жалость к самому себе потянуло. Лучше ещё раз рассмотреть варианты, как заговорить с этой девочкой. Музыка помогала переместиться в пространство воображения, надо этим пользоваться. Итак, он может выхватить её у изгороди до того, как Грива подхватит её у ближайшего перекрёстка. Но расстояние слишком маленькое, да и перед её ухажёром не хотелось мелькать. В небрежной доброжелательности он мог быть весьма колок и импульсивен. И тогда ему на глаза, под язвительные шутки, а порой и кулак, лучше не попадаться. Мало ли как он может воспринять факт прогулки от калитки до перекрёстка его, хоть и не официальной, но девушки. А вынести в свет общества чьи-то личные метания, ему труда не представляет. Так что лучше нет. На всякий случай. Ещё вариант, можно наоборот, дождаться, пока Белёсая уйдёт домой. Убедиться, что Грива утопал своей дорогой, а потом, пока она не легла спать, постучаться в окно. Туманный поморщился. Этот вариант тоже ему не нравился. Трусливый, что ли... Будто воровать что-то лезет. Но жить с постоянной ноющей болью за грудиной тоже надоело. Похоже, надо просто подойти. Это будет честно. Лучше в компании при всех. Тогда у Гривы не будет элемента внезапности в его острых шутках. Да и при других ребятах... что такого, переброситься парой слов? Может ему одного внимательно взгляда будет достаточно, чтоб понять, есть ли надежда на взаимность.
Мальчишка посмотрел на часы. Можно выдвигаться. Окна домов уже гаснут. Значит, взрослые укладываются спать. Самое время для прогулок.
Почему так стало заведено, Туманный не задавался вопросом. Он знал, что раньше взрослые контролировали всё. А теперь, когда появилась стена – нет. У него складывалось впечатление, что взрослые устали. Им хватало их личных дневных забот и проблем. И просто хотелось отдохнуть. А Стена... Ну что Стена? Она когда-то появилась, теперь она есть и сколько она ещё пробудет – неизвестно. И ничего, буквально ничего с ней не сделаешь! Можно только не подходить. Хотя, в этом есть тоже некоторый плюс. Внутри стены всё спокойно. Нет никаких войн и дрязг. Всё размеренно и понятно. Нужно только ходить на работу, делать стандартный набор дел и спать. Спать, спать... Туманному казалось, что когда взрослые закрывали глаза, этот странный и непривычный для них мир переставал существовать, как и они для него. Зато начинался мир молодого поколения. Которое уже родилось при таком положении дел. И от того более спокойно относились к подобного рода ограничениям. Потому что не знали ничего другого. И если Туманному ещё повезло какими-то странными тропами пройти из одного сектора Стены, в другой, не коснувшись её. Что и говорить. То остальным этот метод не будет доступен ещё долго, а может и никогда. Они навсегда заперты в этом территориальном пространстве. И он теперь вместе с ними. Потому что сам этого захотел.
Родители Туманного остались там, у моря. Они не пошли. Просто сделали прощальный подарок своему сыну, предоставили такую возможность. Он не скучал по ним. Хотя был благодарен. По сравнению с другими ребятами, у него было ещё одно преимущество. Даже когда взрослые не спали, он всё равно был свободен, потому что за ним некому было наблюдать.
А так, в основном молодое поколение обычно промышляло ночью. Ну как ночью. С учётом того, что ночь, или темнота, когда пришла Стена, стала единственным временем суток, то время подростков – это ночь в ночи. В это время они были предоставлены сами себе. Улицы пустели. Не было нужды охранять их или беспокоиться о чьё-то здоровье. Всё самое главное и ответственное теперь происходило, только когда взрослые бодрствовали. А значит, когда была ночь, никто не умирал, не болел, не сгорал от пожара. И разбойных нападений, тоже не было. Просто было некому. В ограниченном пространстве все друг друга знали. Всё было под контролем. У всех был достаток, хоть и не слишком явный. Но тем не менее, всего хватало. Так что если что-то у кого-то пропадало, оно не имело возможности обнаружиться в другом месте. Только опять в этом. И такое происшествие сразу становилось известно всей округе. Отчего и смысла в грабеже, а уж тем более убийстве не было. Все как на ладони. Правосудие, худо-бедно даже здесь существует. Портить себе жизнь, даже такую унылую, никому не хотелось.
Под рукой обозначился Бекон. Он всегда появлялся внезапно, а уходил незаметно. Туманный никак не мог привыкнуть к этому. Бекон – ухоженный кот в раскраске серого тигра, пришёл с ним из-за Стены. Мальчишка не брал его с собой. Тот просто в какой-то момент оказался рядом. Это удивило. Но раз так, не отправлять же его обратно. В конце концов. Он единственное, что связывало Туманного с прошлой жизнью. И раз этот артефакт прошлого просит ласки, надо погладить. Мальчишка потеребил пушистого непоседу, почувствовал его тепло, и оно придало ему уверенности. Надо что-то решать. Надо определиться с тем, как жить и действовать дальше. Туманный встал, прошёлся по крыше, оглядывая улицу. Фонари горят, взрослых нет. Значит можно выдвигаться на место.
При подходе к парку, вернее к тому, что когда-то было парком, он сбавил шаг. Бекон, в своей кошачьей манере, где-то потерялся в переулках. И теперь одному было несколько не уютно. Но не отступать же от задуманного, из-за такой мелочи. Впереди уже слышались голоса. Позади по гравийной дорожке ощущались чьи-то шаги. Кто-то догонял. Поэтому свернуть назад без лишних вопросов уже не получится. Если только сослаться на какую-нибудь слабость. Или забытое мероприятие. Но не хотелось. Из чистого упрямства не хотелось. И он шёл вперёд.
Её он увидел сразу. Белёсая сидела на чёрном поваленном дереве. Когда-то, наверное, это был дуб. Широкий, раскидистый. Об этом говорила шероховатая с неглубокими бороздками кора, временами напоминающая мелкую чёрную плитку, внушительных размеров ствол и характерный скупой изломанный край древесины. Разлом не давал разглядеть ажурный рисунок дерева, который обычно проявлялся на гладком срезе и напоминал то ли цветок, то ли бабочку. Туманный видел такой на картинках в книжках. Сейчас дубов не осталось... Вообще деревьев не осталось. Кто-то их пытается сохранять в гравюрах, рисунках или скульптурах. Но это больше неисправимые энтузиасты. Призрачным людям до деревьев нет дела.
Тем не менее, Туманный постоянно задавался вопросом, сколько же надо сил чтоб сломать такое дерево? Другие об этом тоже не говорили. Хотя... Мышастый как-то обмолвился, что вечная Вечная Стена однажды дошла до этого места. Давно. И дуб стал последним, кого она скрыла за своей пеленой. Потом отступила. А дуб стал ломким, словно хрупкое стекло. И первый порыв ветра повалил его. Нижний край дерева раскрошился. И через несколько лет впитался в землю. А верхняя часть так и осталась в форме дерева. Ну как осталась... Кто-то из чистого любопытства отковыривал кору-плитку, заглядывал, что там внутри. Ничего. Как и полагается, продольные волокна дерева. Только окаменелые. И чёрные, как уголь. И ломкие. Сколько эта махина здесь ещё пролежит, было неизвестно. Но скорее всего недолго. Уж всяко меньше, чем если бы дерево осталось собой.
***
Уходи. Уходи. Уходи... Слово эхом барабанило внутри черепной коробки. Острое, тоскливое, несправедливое. Но страшнее всего безучастное и равнодушное. Как были равнодушными и большие карие глаза с длинными ресницами, как был равнодушен мягкий голос. Уж в них-то он надеялся увидеть то невысказанное, нежное, манящее и волшебное. Что по ожиданиям должно было возникнуть внутри неё, но не возникло... Он ведь столько преодолел! Ну и что, что бестолку. По идее, он просто обязан был завоевать любовь. Обязан, должен, наверняка... Но такое только написано в книжках. Глупых ненужных теперь никому книжках. Нет в них и толики правды. Ложь одна. И что теперь делать?
Ещё недавно, он хотел, чтоб Белёсой было хорошо. А теперь просто хотел уничтожить из собственного грудного пространства невыносимую тяжесть. Которая даже дыхание делало болезненным.
Туманный машинально переставлял ноги, ссутулившись, засунув руки в карманы, сжимая и разжимая флейту, таща за собой не нужный уже спальный мешок, но всё никак не мог его бросить. Не раз он хватал себя на мысли, не раздавить бы её случайно совсем. Но тут же забывал о об этой мысли и продолжал идти, сам не понимая куда. Просто прочь. От опостылевшей компании, от Белёсой, от Гривы, от Тенистой и Мышастого и наверное от себя тоже. Да, что тут скрывать. От себя тоже. Но чем дольше он шёл, тем чётче понимал. Нельзя уйти от собственной тоски. И пережитой несправедливости. Внутри разрывалась вселенная, а Белёсая не посчитала нужным его понять. Зачем-то ему было важно, чтоб его поняла она. Только она. Пусть никто его не поймёт, а она должна. По крайней мере, он на это рассчитывал. Это должно было сработать. Наверняка. Так было написано в старых книжках. Стоит только всё рассказать объекту воздыхания и мир тут же изменится. В принципе, в последнем ожидании он ошибся не слишком. Мир изменился. Отсутствие перспектив в лучах вечной боли. Заманчивое предложение, что и говорить.
От этой мысли себя стало жаль ещё сильнее, невыносимо настолько – хоть кричи. Но это было бы уже слишком. Чтоб не дать крику совсем не по-мужски вырваться наружу, как рассказывали книги, он сжал зубы, закрыл глаза, замотал головой и, стараясь выбросить навязчивые мысли, ещё ускорил шаг. Ему удалось пройти несколько метров вслепую, прежде чем с размаху врезаться в нечто каменное, хрупкое и острое. Туманный охнул и стал растирать ушибленный лоб. Болван. Этого следовало ожидать. Он и так-то не слишком следил за дорогой, на чистом автопилоте перешагивая неровности. А теперь благодаря идиотской затее, на лбу будет красоваться здоровенный синяк. Теперь остальные небось будут шушукаться. Решат, что это Грива ему нахлобучил. Мысль показалась совсем кислой. Хоть вообще не возвращайся. Да куда ты денешься из замкнутого пространства? Все всё вокруг о тебе знают. И знать будут, даже раньше, чем ты сам узнаешь о себе.
Туманный огляделся. Стена совсем близко. Вокруг руины старых пятиэтажных зданий из крошащегося белого кирпича. Высохшие, раскинувшиеся мёртвые кроны редких деревьев с облетевшей корой. Приграничная зона... даже сам не заметил, как дошёл сюда... Много о ней рассказывают. Рассказывают, что когда-то её не было. Что когда-то небо было не только чёрным, а и других цветов тоже и довольно часто. Что когда-то здесь жили те, кто умел создавать волшебные реальности, не выходя из дома. Досоздавались... Это было место оживших фантазий, теперь мёртвой природы. Когда-то что-то пошло не так. Как и почему – никто не знает. Но власти обвинили во всем тех, кто исчез бесследно и уже не может себя защитить. После того, как появилась Стена, волшебство стало под запретом. Впрочем, они опоздали. Действительно серьёзное волшебство с того момента осталось только в книжках. То, что умела Белёсая – малая часть ушедшего могущества. Но она это умела! А он нет... Туманный сглотнул. Мысли об утраченных мечтах слишком болезненны. Надо всего лишь не позволять им овладевать разумом. Надо переключиться...
Вроде совершенно логичная мысль. Но внутри что-то защемило и ноты помимо воли, стали складываться в воображении в мелодию, сначала тихо, где-то на задворках сознания, потом выливаться громче и настойчивей. Что-то рядом прыгнуло, задвигалось, заурчало. Но Туманный не обращал на это внимание. С таким феноменом, как живая музыка в голове, ему ещё сталкиваться не приходилось. Он наблюдал за тем, что происходит внутри, а что происходит снаружи, фиксировал краем сознания. Но всё поведение пришедшего урчания, говорило о том, что его рады лицезреть и притом немедленно. И поэтому пришлось всё-таки отвлечься от музыки. Тень выскользнула на свет и оказалась Беконом. Теперь это был чёрный кот с белой грудкой. Опять поменялся. Такая переливчатость кота, ставила Туманного в тупик. Он сам никак не мог объяснить, да и ему никто не мог объяснить, как совершенно нормальный кот мог совершенно не нормально менять цвета. Только белый ошейник неизменным оставался. По этому ошейнику мальчишка его и узнавал. Бекон потёрся о его бедро, требуя ласки. Туманный погладил его, одновременно разглядывая Стену.
Вечная Стена. Вечная, Навечная... Интересно, кто придумал это название. От него веет могильным холодом и безнадёжностью. Туманный поежился. Ссадина на лбу уже не так донимала, может оглядеться? Любопытно всё же.
Первый шаг по ломкой белой траве. Неприятный хруст. Потом ещё шаг и опять хруст. Бр... Здесь и так жутко, а под такой аккомпанемент тем более. В ушах застряли отзвуки этого хруста, хотя сам он стоит на месте. Не... надо валить обратно. И сам же и осёкся. Обратно? А это куда?
Мальчишка уже повернулся, чтоб выйти из опасной зоны, но боковым зрением уловил неспешно движущуюся тень в сторону Стены тень. Сначала он решил, что ему показалось, а потом сообразил, что хруст и тень совпадают в пространстве, а значит, тот кто их производит – вполне реален. Ещё несколько секунд понадобилось, чтобы увидеть неспешно передвигающегося Бекона. Он похоже не чувствовал опасности, хотя на котов это не похоже. Конечно, опасности он не избегал, но и бросаться куда-то в неизведанное, тоже не стал бы. Так может, для него это... изведанное?
Туманный посмотрел назад. Идти туда категорически не хотелось. Его там никто не ждёт. Никому он там не нужен. Так зачем? А что впереди? Смерть, как все говорят? Или всё же что то поинтересней её? Мальчишка вспомнил, что кот смог пройти и через предыдущую стену. Никто не узнал как, но может сейчас это удастся выяснить? Ну что он теряет в самом плохом случае? Ну не выберется оттуда. Ну и что? И сам возгордился этой чередой мыслей. Внутри сыграло презрение к опасности, залихватский дух прочитанных битв и он... решился.
- Подожди! – крикнул он Бекону. – Я с тобой.
Кот повёл ушами, будто в удивлении, но своё шествие не остановил. Так и продолжил отвратительно хрустеть травой. Приблизившись к Стене, Туманный ощутил её сухость. Одно дело эксперимент, другое автоматическое самоубийство. Всё-таки последнее не входило в его планы. Мальчишка наблюдал за котом. Тот беспечно подошёл к шевелящейся стене острой пыли... И прошёл внутрь её. Между котом и пылью создавалось что-то вроде воздушного кокона. И пыль его не задевала.
- Так вот ты как ходишь, - присвистнул его хозяин. – Все говорят, что нельзя, но оказывается, что всё-таки можно.
Туманный осторожно приблизил руку к Стене. Воздушный кокон, как у Бекона не создался. Зато мелкодисперсная пыль на большой скорости оставила несколько царапин. Он отдёрнул руку, протёр окровавленные пальцы рукавом. Значит, как у кота не получится. Так, если охота двигаться вглубь, надо закрыть глаза и все открытые участки тела, по возможности более плотным, чем одежда и вперёд. И посмотрел на спальник. Ну конечно! Он быстро замотался в него и нурнул вслед за котом.
Скоро пришлось закрыться поплотнее, а для глаз , на расстоянии ладони, оставить хотя бы маленькую щёлочку. Оставалось надеяться, что на пути не окажется Марианской впадины или другого трудно проходимого препятствия. Впрочем, даже если бы они там и оказались, может и лучше? Он бы тогда точно не вернулся, погиб здесь. И Белёсая, наверное, поняла бы, что случилось и почему, и её замучили бы угрызения совести. Хоть маленькие и недолгие, но пусть помучается, как мучился он при жизни. Только у неё это будет навсегда!
От залихватских мыслей протрезвил острый осколок вонзившийся в щёку. Он случайно раскрылся больше, чем необходимо. Это заставило вздрогнуть и забыть о таком сомнительном плане мести. Нет, по-хорошему надо бы выбраться отсюда, а ещё лучше, раздобыть доказательства, что решился на невозможное. Он станет героем и тогда никой Грива ему не помеха в завоевании сердца выбранной девушки...
Туманный споткнулся, выругался. Не хватало только упасть. Как же здесь Бекон проходит? На кой хрен он плутает здесь? Не видно ни зги. Холодком пробежала мысль, что он сам возможно, заблудился и теперь ходит кругами. Не мудрено. Ни черта же не видно. А если стена раздерёт его убежище в клочки? Что тогда?
Жалобное мяканье подсказало дорогу. Кроме как на слух ориентироваться было не на что. И Туманный шёл. Ветер в какой-то момент усилился, мальчишка еле пробился через тучу мелких камешков, которая оказалась завершающей. А потом он словно вынырнул на другой стороне Стены. Он не сразу понял, случилось. И не спешил выбираться из своего укрытия. Впечатление, что он оглох, ослеп, потерял чувствительность и обоняние одновременно. Тут же вспомнилась давняя внушаемая истина. За Вечной Стеной жизни нет! А может это правда, и он просто умер?
Туманный замер с немой готовностью подтвердить эту истину прямо сейчас, но в горле запершило, и он стал откашливаться. Нет, помирать, похоже, ещё рано. Он сбросил с себя спальник, не открывая глаз. Прежде чем их открыть, пришлось сначала их протереть, а также отплеваться и отряхнуться. А когда всё-таки это получилось - обомлел... Небо было светлым! Какой именно оно имело цвет, сказать трудно. По горизонту кремовое, чуть выше мазки прозрачных розовых и голубых цветов, ещё чуть выше они обретали плотность. Но всё равно были прозрачными. Не такими, как на картинках в книжках, но всё-таки не чёрными! Понадобилось несколько минут, чтоб привыкнуть к этой красоте. Чтоб придти в себя, он взял спасшее его одеяло, встряхнул от пыли. Посмотрел на разодранную поверхность. Ещё два раза, наверное, можно пройти. Но потом это укрытие будет уничтожено. Потом исследования продолжились.
На этой стороне Вечная Стена состояла из чёрно-серых камушков с редкими розовыми вкраплениями. Большие белые камни, выложенными перед ней в ряд, вроде как отгораживают её от остального мира. Интересно, а это помогает? Туманный стоял как раз перед одним из них. Он загораживал вид полностью. Кроме кота. Бекон расположился на хрустящей обезвоженной белой траве и вылизывался. Его галстучек поменял цвет с чёрного опять на серый.
- Так вот как ты это делаешь, - ухмыльнулся Туманный. – И вот оно тебе надо?
Кот недовольно фыркнул, вроде как упрекая хозяина в неблагодарности за предоставление важной информации, вальяжно потянулся и засеменил во внешний мир, что скрывался за камнем.
Мальчик последовал его примеру. И здесь тоже ожидания оправдались. За Стеной жизнь была. Другая, правда. Но была. Странная, на первый взгляд. И светлая какая-то. Даже у моря такого света не было. Или это не жизнь? Может только природа непривычная, а жизни и правда нет? А зачем тогда сюда шастает Бекон?
Обойдя камень, стало видно, что они находятся на холме. Белое небо спускалось к горизонту с сероватой полосой. По правую руку находились заросли разнокалиберных кустарников, у подножия холма несколько домиков, по левую поля светлой травы, за всем этим великолепием угадывалась тонкая блестящая лента речки.
Ну и кто сказал, что здесь жизни нет? Когда он принесёт доказательства обратного, после такой лжи никому из них не усидеть на месте. Но надо их сначала добыть. Без них его слова окажутся только словами. По крайней мере, в этой жизни. Хм... А может поэтому, лозунг – за стеной жизни нет, так активно пропагандируется? Для тех, кто его пропагандирует при раскрытии истины – счастливая жизнь закончится. Туманный пошёл по тропинке.
Стена оставалась всё дальше. Под горку шлось легко, почти бежалось. Некоторое ощущение нереальности происходящего, для данной ситуации вполне простительное. И беспричинной радости. Хотелось раскинуть руки и упасть в траву. В ту самую, которой не может не быть. Но
голос со стороны кустов остановил его от этого действия. Рядом кто-то вроде ругается... или учит, или манера говорить такая... Любопытно. Голос один. Девчачий. Стало интересно. Мальчик остановился, подошёл к кустам. Голос затих, потом продолжил беседу. Девчонка говорит сама с собой. Туманный ухмыльнулся. А может у них здесь так принято? Надо выяснить. И стараясь не шуметь, протиснулся сквозь ветки.
- 34 - 35-
Монада. Локации. Вокзал
- И куда в этот раз? - с усмешкой спросил Сашка.
Все эти прыжки во времени сначала утомляли и умиляли его, затем начали веселить. В конце концов? Что он теряет? Последнюю жизнь свою, похоже, он уже уничтожил под бесполезными попытками выпутаться. И к тому же галопом проскакав по остальным собственным жизням, в чём уверяла мелкая, становилось понятно, что не один раз. А вдруг она врёт? И не своих жизней, а чужих? Кто может сказать правду?
Сашка помедлил немного, обдумывая предложение, поступившее из глубин мозга. Он повертел его и так и этак, а потом откинул. В сущности, какая разница? Информация у него есть. Пусть и странным образом добытая или предоставленная. Смотря, с какой позиции на это дело смотреть. Только угол обзора меняется. А на деле – те же яйца только в профиль. Даже если жизни не его, ни вреда, ни пользы от этого он пока не увидел. Хотя, нет. Польза как раз и есть. Не надо быть семи пядей во лбу, чтоб заметить одну и ту же тенденцию. Он постоянно оказывался в такой череде событий, что существовать дальше было невозможно. Его, похоже, в эти передряги запихивали специально. Так чего беспокоиться? Если мадам Милая Девочка соизволит его турнуть в определённое время и определённый момент, он туда и полетит. Турнёт в другую – полетит в другую. Он как пешка в чужой игре. Да, после того как он увидел, с чего всё началось, это более менее объяснило постоянную игру в догонялки. Бесконечную игру льда и пламени, неба и земли, мужчины и женщины. Кто как это называет, без разницы. Незыблемый момент остаётся только один. Взаимодействие противоположностей. Даже Один с Локи – это в какой-то мере противоположности. Частично, конечно. Потому что полной противоположностью Одину стал Фенрир, который его и слопал, как волк бабушку. Но зато доблестным охотником выступил уже Видар, сын Одина. И победил сына Локи.
Сашка задумался. Почему ему сейчас на ум пришли эти цепочки? Если противоположности погибают, кто становится на их место? Как в случае с Тором и Йормунгандом? Оба равны, оба аннигилировались, обнулились. А здесь нет... В этой основной цепочке почему-то закон и порядок, всё же победили. Здесь какая-то странная последовательность событий. Боги не напрямую дрались с противоположностями. Один – первое поколение, условно. Фенрир – второе. Второй хаос победил первый закон. Но зато второй закон, победил второй хаос. Да, битву выиграло следующее поколение, когда пало предыдущее, но всё же выиграло. Почему так произошло? Почему он сам не может выиграть?
Мужчина вздохнул. Бесконечные стеллажи и запутанные лестницы с привычным исходом и новым попаданием сюда уже не вызывали ни интереса, ни ухмылки. Просто навевали бесконечный анализ.
Вот странная штука жизнь. Читаешь мифы и легенды про богов и чувствуешь – вот они жили! Действительно жили. С большой буквы. По краю лезвия, на острие азарта. Где теперь это всё? Почему нынешняя жизнь такая? И тут Сашка сам же себя переспросил, неожиданно для себя: какая такая? И сам же ответил: скучная, пресная, бестолковая, по сути никчемная. Ради чего живёшь? Неизвестно. Куда идёшь? Только к смерти. И о той не принято среди приличных людей говорить. А в чём же дело? Разве смерть от этого куда-то девается? Нет. Или становится менее отсроченной? Тоже нет. Так в чём же дело?
- Что с тобой? – спросила белобрысая с вызовом.
- А что со мной может быть не так? – буркнул мужчина.
– Молчаливый больно.
– Я же мёртв, - опять без охоты отозвался он. – Таким, вроде, положено молчаливыми быть.
- И всё же... – не унималась нахалка.
От неё не отвяжешься, понял Сашка и нехотя протянул, стараясь отсрочить момент, когда надо будет подобрать слова к тому, чему сам не знал названия.
- Да так...
- Ну-ка, ну-ка, - обернулась девочка и нахмурила бровки. – Говори в чём проблема.
- Какая разница? – попытался он поменять тему разговора. - Лучше скажи, куда идём.
- Куда и прежде, в прошлое.
- А может, хватит? Зачем это нужно?
- А в чём проблема? Тебе же всегда так нравилось заканчивать свои жизни. Я просто продляю твоё удовольствие, - издёвка проскочила в её голосе, но выражение милого личика не изменилось.
- Дело не в удовольствии. Если надо, я ещё сто тысяч раз умру. Не в этом проблема. Ты только скажи, зачем это всё?
- Что зачем? – не поняла собеседница. Или сделала вид, что не поняла.
Сашка сжал кулаки, попытался спокойно выдохнуть, но не получилось. Захотелось дать с размаху в очередной стеллаж... Вдалеке коридора показала какая-то фигура. Но ему сейчас было не до любезностей, кто бы это ни был. Бесконечно замкнутый круг выбесил окончательно. Хотелось рвать и метать... и он прошипел:
- И слушай, может дашь мне уже нормально умереть? В этом круговороте нет смысла.
Тень приближалась, но чтоб разглядеть, была ещё далеко. Сашка не обращал на неё внимания.
- Смысл есть во всём, - жёстко отозвалась собеседница. – Я тебе уже об этом говорила.
- Какой смысл в существовании? – крикнул мужчина. – Зачем так жить?
Девочка распахнула глазки.
- Ах... надоело, су-щест-во-вать?
Она с подчёркнутой церемонностью отчеканила вроде бы как удивительное для неё слово, откинула назад белокурые завитушки и упрямо уставилась на него.
- Ну хоть что-то... Не густо, конечно, с выводами, но для начала сойдёт. И в таком случае у меня встречный вопрос. А изменить что-то не пробовал?
- А это разве я решаю? – удивился Сашка.
- А разве нет?
Девочка продолжала сверлить взглядом.
- Вас зачем туда посылают? Чтоб вы из жизни в жизнь повторяли одни и те же ошибки? Умные люди на них, вроде как учатся. Так почему... нет, я не буду рассказывать про поколения и цивилизации. Я спрошу конкретно тебя. Почему ты постоянно действуешь на шаблоне? И ладно бы на рабочем шаблоне. Но нет. Мы не ищем лёгких путей. И каждый раз попадаем в одну и ту же мышеловку. Вернее ты попадаешь.
- Что за ерунда? – сдался мужчина.
Он отвёл глаза всего лишь на мгновенье, но тут перед ним возникла та, что недавно была тенью там, впереди. Средних лет и среднего роста женщина. Среднего телосложения, одетая в ярко-красное платье.
- Ситуации разные, - спокойно сказала она. - Суть одна. И тебе придётся до неё докопаться.
***
ВР2. Блуждание во снах
Посреди пространства стоял Геральт. Изображение зарябило. Даже немножко задребезжало, отчего заложило уши. Чара опустила голову и крепко-крепко зажмурилась.
- Я бы много отдала за то, чтоб ты опять был рядом.
- Зачем? Мне это не нужно.
- Тебе нет. Но ты всего лишь личность. И говорит это мне сейчас всего лишь личность. А внутри тебя скрывается гораздо более дорогое сокровище. Ты носишь его в себе мёртвым грузом. И из-за этого сам являешься мертвецом. Твоё собственное нутро в тебе разлагается. Поначалу оно незаметно.
- Чушь. В жизни не слышал такого бреда.
- Знаешь. Должен же кто-то тебе его сказать. Это бред только со стороны твоей личности. Потому что личность не учили ничему большему, чем быть батарейкой для Омелы.
- Ты с ума сошла. Какая батарайка? Какая Омела?
- Ты даже не знаешь на кого работаешь...
Чара не то чтобы удивилась, скорее она этого ожидала. Но чтоб совсем не догадывался... Хотя. Что уж скрывать. Она сама ничуть не лучше. Была. Когда-то.
- И всё-таки... Как же тогда ты смог еня вытащить?
-Никого я не вытаскивал. Только мимо проходил.
- Проходил... – опять без эмоций отозвалась Чара. – Значит не ты проходит, а тебя привели в это место и в это время.
- А зачем? – удивился Геральт.
- Вот и я думаю, зачем... Что такого было в той ситуации, что на меня обратили внимание.
- 36 - 37 - 38 -
Девочка с улыбкой прижалась к женщине.
- Как давно тебя не было! – прошептала она с блаженством.
Поистине девчачья улыбка. Расслабленность и счастье отразились на её лице. Девочка зарылась в красные юбки, обхватила, сжала. Такое впечатление, что без этой женщины девочки могло бы и не быть. Женщина погладила её, бережно и нежно распределила завитушки по плечикам. Замерла в некую паузу, будто измеряя и выдерживая, потом встала. Пора. Точно и безапелляционно.
Мужчина обречённо наблюдал за этой сценой. Мать - со сникшей отрешённостью решил Сашка. Волосы русые и такие же длинные, только без завитков. Сходные черты лица и фигуры, манера не обращать внимания, ни на кого кроме себя... Забавная, кстати...
Несмотря на забавность, настроение испортилось окончательно. Уж если с белокурым ангельским ребёнком было столько мороки, что же сейчас с матерью ему делать? До чего ему ещё придётся докапываться по их милости? И где бы сразу могильную плиту раздобыть? Он огляделся в безнадёжности. Если бы по Пратчетту, то вокруг были бы только камни, камни и камни. И это было бы здорово. Ибо с камнями можно работать и он даже знает как. И это был бы не самый худший вариант. Скорей желанный и уместный. Но не тут то было...
В его реальности, есть только книги, книги и книги. Одни стеллажи. Спрятаться было негде, не с кем, да и невозможно, ибо мёртв... Последнее изрядно бесило. Хоть и возводило в статус блаженного какого-то там страто... или просто стерпца.
Только какой от этого прок? Ну почему он? Почему нельзя отсидеться где-то тихонечко, пока всё не закончится? И если уж на то пошло, почему он при жизни не пытался сделать что-то, что выходит за рамки обыденности? Если сейчас, он был... он есть... И хотелось бы верить – и будет... То как-то не слишком получалось.
Мужчина попытался подобрать определения своему положению и запнулся. Кто он? Кроме... Кроме... Кроме, определения, что «он сдох», ничего положительного в голову не лезло.
Ну, должно же быть ещё что-то кроме этого? Все попытки увенчались неуспехом. Это «не положительное» было настольно не положительным, что уж лучше бы совсем в голову не приходило. И уж что греха таить. Положить бы на это всё к некоей Фене и общепризнанной матери. Что он и сделал, хотя бы на несколько минут здешнего времени.
Щёки горели, виски тикали. Те, кто находились рядом, стояли. Но ничто не вечно... Кто они такие? Прошлое, настоящее и будущее? Ага. Как же. Обычная бутафория и ни грамма смысла более.
Тем не менее, женщина, продолжая обнимать дочь, исподлобья посмотрела на него, будто прочитала происходящее в его сумбурной голове и сказала:
- Трусливые мыслишки в голове бегают?
- Нет, - соврал мужчина и подбоченился. – С чего бы.
А действительно, с чего бы? Откуда она узнала?
- По выражению... лица видно.
Сашка кашлянул. Он бы использовал в её случае более грубое выражение. И вообще, какого лешего, она лезет в его мозги?
- Ну, рассказывай, - обратилась она уже к малышке, игнорируя гостя, - как он тут себя вёл?
- Как упёртый баран, - пожала плечиками дочурка и нежно улыбнулась.
- Ну да, что с них взять, - махнула рукой предполагаемая мать. – Они все такие. И всё же... Мне кажется он готов.
Девочка прищурилась и с недоверием зыркнула на Сашку.
- Возможно. Я не проверяла.
- Некогда уже проверять... – выпрямилась мать. - Мы сейчас...
И слова женщины полились словно ручей. Вроде только что вода была тут, а уже и не здесь. В какой-то странный поток мыслей она увлекала. Что-то ему это состояние напоминало. Что-то очень знакомое. То, что раньше с ним было всегда... или достаточно часто... Но он никак не мог вспомнить, когда и при каких обстоятельствах. А она всё говорила и говорила, а он молчал и не слышал, хоть и слушал.
- Ты слышишь, что я говорю? – женщина, привлекая внимание, помахала рукой у него перед глазами.
- А... Да. Конечно, - вздрогнул он. И свой голос услышал, словно через вату.
Мать с дочерью переглянулись. Вид дочери так и сигналил - ну вот видишь, что я говорила! Сашка не обратил внимания на их переглядки. Мало ли что может ввести человека в ступор или оцепенение. Невыспался, в конце концов. Что уже и отвлечься нельзя?
Женщина покачала головой. И опять Сашка прочитал по внешнему виду собеседницы: тяжёлый случай... Но вслух она ничего подобного не сказала.
- Ну ладно. Раз слышишь, значит начнём.
- Что начнём? – выдохнул мужчина, надеясь на повторную лекцию.
Женщина ничего не ответила, только махнула рукой. Она сделала знак следовать по коридору за ней. Сама пошла вперёд. Ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Можно было бы перевести дух и помолчать, и отдохнуть хотя бы перед очередным, вроде как, марш-броском, но девочка не сдержалась. Испортила момент личного страдания и тихой гордости.
- Правильно, - капризно констатировала она. - Нечего распыляться на того, кто слушать не хочет или не может, или ему не по силам... Сла-бый боль-но. Да. Скорее всего, последнее.
Мужчина заскрежетал зубами. Что за наглая мелюзга. Как её вообще воспитывают? Кто за ней присматривает? Кем она вырастет? Судя по всему, в библиотеке она хозяйка и никто ей не указ. Что может вырасти там, где нет морали и правил?
- Мораль и правила выдумали люди, - прошипела белобрысая. - Здесь нет ничего из тобой вышеперечисленного. Ибо оно ил-люзия. И создана специально для вас-с, с-смертных и двуногих.
- А сама-то, - огрызнулся он. - Такая же!
И девочка хищно улыбнулась. Зубки её стали неприятно острыми, глаза пустыми.
- Ты думаешь, я двуногая?
Не успел Сашка раскрыть рот, как она расширилась в объёмах, поменяла привычный телесный человеческий цвет кожи, на привычный телесный паучий. Под призрачным белым платьем, ноги увеличились в численности и изогнулись в непривычных коленцах. Стали прозрачными. На спине блеснул характерный серебряный узор, а жала проклацали:
- А я не только двуногая... И ты не единственный, кто сюда заходит...
- Солнце, чем ты там занимаешься? – спросила женщина в красном, не оборачиваясь.
Сашка с ужасом посмотрел на безучастную ровную спину, и ужас, что пытался выбраться наружу, застрял в горе. Он пискнул. Девочка, не дожидаясь жалобы, тут же приняла привычный вид и мило проворковала:
- Ничем! Я же умничка. Правда, ведь?
Милашка подмигнула мужчине, тот забыв захлопнуть рот, что-то промычал.
- Ну и хорошо, - безучастно отозвалась женщина. – А мы уже пришли.
Так и хотелось закричать:
- Ура! Да здравствует! Избавьте меня от этой сумасшедшей!
Но забыл все слова, когда из-за привычных лесов стеллажей орехового дерева, он оказался в высоком зале. За всё время нахождения здесь, Сашка этого зала не видел. Балюстрада в виде шестиугольника, как гигантские соты, ограничивала пространство вихря. Можно было бы подумать, что это смерч, если бы они не находился в замкнутом и, похоже подконтрольном состоянии. В нём летали книги, страницы, стулья, пепельницы, пенья и ручки. Онги крутились, изменялись, ломались, снова соединялись, но не выходили за рамки... приличий? Или просто балюстрады, что сейчас символизировала эти приличия.
Стихия, подчинённая пространству. Что-то было здесь не так. Что-то, чего не должно быть. Или оно не характерно для этого мира, или по крайней мере, для планеты Земля, в том виде, в каком он себе её представлял. Ну, по-крайней, мере до того момента, как умер.
-Это что?- спросил он.
- Это твоя судьба, - спокойно отозвалась женщина. Ни эмоций на её лице, ни недоумения.
- Только моя? – уточнил он.
Девочка прыснула, закрыла лицо руками, сделала вид, что закашлялась. Мать неодобрительно посмотрела на неё, потом также неодобрительно на него.
- Нет, конечно. Неужели ты думаешь, что для каждого человечка завариваривают отдельно взятую кашу? Кашу, пардон, варят, одну на всех. Ак этот вихрь. А уж кто выжить сумеет, тот и в дамках.
- Или с дамкой, - ухмыльнулась девочка.
Мать не отреагировала на неё. Сашка злобно зыркнул. Единственное бесспорно хорошее в данном мероприятии, что девчонка, наконец исчезнет из его жизни. Наверное. Если уж что-то менять, то так, чтобы с ней больше никогда не встречаться.
ВР2. Приключения Жёлтого Браслета
Я родился, как и все. Из тягучей и эротически томной горячей массы... то ли каучука, то ли девственной пластмассы. Ну вы знаете эти полиморфные нефтепроизводные материалы.
Короче, как слышал, я создан из чего-то химического и мало разлагаемого, но согласно писанию некоторых книг, это вполне допустимо. Для некоторых естественно, когда нечто родится без помощи слияния двух противоположностей. Мать-Земля в этом иногда сомневается, хотя... ради интереса приспособила некоторых живых существ, для воспроизведения потомства без участия особи противоположного пола. И по-моему, она только выиграла.
Лично как по мне, Жёлтому Браслету, – вполне разумный подход. Только представьте, сколько с противоположным полом мороки. Познакомься, договорись, встреться, растелись или развернись в комплиментах, а оно (извините, я - Жёлтый Браслет, в целях толерантности использую этот род, дабы не знаю кто меня читает Ж или М), кх-кх... ну-да, ну-да... как в туалете. Да, я не из пещерного века и в курсе последних тенденций. Я там был.
Но... что-то я отвлёкся. Ну так вот. Оно, это М или Ж, видите ли, не желает. Или не хочет. Или не совсем это имело ввиду. А может и вообще не имело. В частности никого, но это, как говорится, его проблемы. Короче. Жуткая головная боль с этими полами. А вернее, боль личного тонкого кантика, где моё поистине цельное безупречное тело, похожее на ленточного червя, или лету Мёбиуса, соединятся в тонкую нить Абсолюта. Абсолютного понимания себя, как Личность. Если бы не два противоположных конца ленты, я был бы идеальным. Вся проблема – соединить эти противоположности.
Возможно, вас это немного удивляет, но я без особого чванства заявляю – Я Личность! Знаете. Я довольно хорош собой и пользовался спросом. Здесь мне скрывать свои чувства и достижения ни к чему. Тем не менее, возможно, я несколько неказист с вашей точки зрения. Но главное - я есть!
Меня таким сделали. Я не просился. И не умолял. Я просто был воздушной идеей, которую подхватил чей-то мозг. Скорее всего, китайский, так как другие мозги сейчас ничего не производят, кроме бесконечных копий. По сути, люди – это копировальные биологические машины. Ой... кто и что в них копирует, уму непостижимо. Бактерии – своих последователей, мыслительные критерии – своих последователей. Особо стоит упомянуть копирование шаблонов мышления. Уж эти сидят в мозгах людей, не то что десятилетиями. Не побоюсь этого слова – поколениями! И в этим, у меня по сравнению с ними, неоспоримое преимущество. В моей пластико-резине, не заведётся ни одна мысль. Кроме той, которая мне выгодна.
А выгодна мне мысль была одна. Чтоб меня купили. Вместе с моими братьями и не доставляя особого неудобства, доставили меня к месту привычного назначения. И я не знаю, чем прогневил свою судьбу, но жизнь моя не задалась с самого начала.
- 39 -
ВР2:
Если остальных покупали по одному, два с витрины, то меня и пару тройку десятков собратьев сгребли в кучу и запихнули в сумку какие-то оголтелые со смехом и бесконечной болтовнёй и потащили за тридевять земель в неизвестное царство, другое государство, зарубежную, по моим меркам область, практически на край земли.
Зачем покупать подобных мне пачками, лично для меня не понятно. Мы – индивидуальны и даже друг друга не переносим. По сути, мы все любим быть одни. Мои опасения были напрасны, ситуация скоро разрешилась. Оказывается, народу там было действительно много и всем хватило по личному хозяину. Всем, кроме меня. Нет, ну да же... я же не был обижен ни фирмой, ни цветом, на размером. Да-да. Для людей, скажу по секрету, их личные параметры имеют значение. Так чем я хуже?
***
А потом хозяйке приспичило меня таскать каждый день не снимая. Слушайте. Но это невыносимо! Вы хоть представляете, когда каждую минуту в вас врезается нечто чужеродное. Солнце, холод, разъедающая среда. Да-да! Я хоть и не из неженок, но вот мой кантик Абсотюла...
Ну скажите же, что это правда!
Даже мыться в нём. Недалёкая натура. Прямо скажу. Если бы она знала мою неравномерную структуру. Хотя... конечно знала. Но зачем-то пытала внутренние проблемы решить мной внешним. И мне пришлось принимать на себя бой.
***
Любви нет. Поверьте мне, пластиковому Жёлтому Старику на слово! Я положил жизнь, чтоб выяснить это. Сейчас после всех выпавших перипетий, ощущаю себя стариком.
Нет, браслеты стариками не становятся, но это Тем, кого я видел в человечьем обличье и думал, что никогда со мной этого не случится. Трясущиеся руки, смуглая морщинистая кожа, частое не понимание происходящего... И наверное, это их счастье, что они не понимают. Но я был не согласен быть таким.
Я еле держался на честном слове и всё гаснущей уверенности моей хозяйки, что я чего-то стою. И её же уверенности, что всё закончится хорошо.
В тот момент, когда стало понятно, что хорошо не закончится, мой Абсолют перестал держать мои противоположности. Я боролся сколько мог.
Странно ощущать, что мир двух людей стал не целым. А вместе с ним перестал быть целым и я. Этот процесс необратим.
***
- Мне всё равно, - говорит он.
- Мне тоже, - отвечает она.
- А мне нет, - молчу я и тихо схожу с ума.
Потому что понимаю, что мне крышка. Я, как слабое звено между ними. На мне отыгрываются, мной пользуются, это может меня убить, а я совсем, ну вот совсем здесь не причём! Это ж надо было, в нелёгкое для них время, втемяшится между этим двумя особями! На кой я им нужен? В виде громоотвода или щита? Разобрались бы без посторонних! Впрочем, они и разобрались. Без посторонних людей. Но не разобрались без посторонних предметов. А жаль... На такой шквал эмоций и ожиданий, я был не рассчитан.
***
Два года я лежал в коробке на чердаке. Меня достали только один раз, когда наряжали. Двуногая повертела меня в руках и небрежно положила на ёлку. Меня опять собирались использовать в роли украшения. Странное чувство, когда и пользоваться мной нельзя. И выбросить рука не поднимается.
За это безвременье... только потом понял, что минуло два года. За это время я проанализировал некоторые вещи. Какая разница, какая ты личность? Личность – это пылинка в мироздании. В бесконечном колесе истории. Не важно, что ты, где ты, как ты. Главное – что ты сделал.
***
Я приготовился к промежуточному пребыванию в живой вселенной. Да, это мало. Это очень мало. И я решил насладиться каждой минутой этой свободы. Я вдохнул полной грудью и закрыл глаза. Да, у меня есть глаза. Я не знаю, как они выглядят, и думаю, вы тоже. Но они есть. И я их закрыл, чтоб включить остальные органы чувств. А потом...
рассказ:
Инженер
Сегодня можно никуда не торопиться. Решение принято и вступило в силу. В эру робототехники с этим быстро. А с исполнением решений по делам роботов в эру робототехники быстро особенно. Ещё вчера шли ожесточённые баталии в суде двух девиц, которые решили, что владели им, а сегодня он свободен. От слова совсем. Со всеми вытекающими. Надо искать работу. Куда приложить свои способности, он ещё не придумал. По закону разобрать на запчасти его не могут. Каждый имеет право на функционирующие шестерёнки и всё такое. Но и помогать никто не будет. Как говорится, твои вирусы, твои проблемы.
В очередной раз за утро робот Арнольд пытался сосредоточиться на поиске подходящих вакансий среди виртуальных газетных вырезок в стареньком прозрачном планшете. Но вчерашний день, помимо воли прокручивался в микросхемах повторяющимися кадрами, как заевшее кино.
***
– Он мне изменил! – вскричала Шарлотта с трибуны для свидетелей.
И для большей убедительности ткнула блестящим металлическим пальчиком в Изабеллу.
– Вот с ней!
Изабелла звонко фыркнула и отвела взгляд от соперницы. Её очередь давать показания ещё не наступила, и она копила гневные импульсы, чтоб высказать свои претензии в нужное время. Сморщенный старичок, адвокат Изабеллы, что-то одобрительно прошептал ей на ухо, сделанное из голубого золота. Голубое золото дорогой металл. И обзаводиться такими элементами декора, девушки роботы предпочитали постепенно. Изабелла начала с ушей.
Судья кашлянул.
– То есть как? – решил уточнить он. – Конструкция половых органов роботов блондинов и роботов брюнетов несколько отличается. Во избежание, так сказать, недоразумений с психотипом и невысказанными заранее противоположными интересами. И вот вы, блондинка, утверждаете сейчас обратное.
Адвокаты и присяжные посмотрели на металлического со свинцовым отливом Арнольда. На голове у него торчал ёжик соломенных пластиковых волос. Шарлотта вспыхнула. Вернее, включила мелкие встроенные лампочки на щёчках, обозначающие румянец. Вечные шутки про роботов-блондинок, не без основания надо сказать, и их замечательные микросхемы могли подпортить впечатление от достаточно сомнительного утверждения.
– Ваша честь, думаете, я вру? Я сама застала их вчера за фривольным занятием в коридоре собственного дома! И даже могу предъявить доказательства. Домашняя камера наблюдения зафиксировала этот момент. И чтоб не утруждать вашу милость скачиванием файлов из камеры, а также моей головы, я даже распечатала фотографии с разных ракурсов.
Адвокат Шарлотты вальяжно подошёл к столу судьи и положил конверт. Это был пухленький низенький человечек в очках. Со средними способностями, но гонору у него... Под стать Шарлотте. В этом они нашли друга. У неё тоже завышенные представления о себе. Да, некоторое время с ней было интересно. В своё время Арнольд рассчитывал увидеть в хорошенькой головке приятных объёмов микросхему, но как оказалось, Шарлотте сей предмет внутреннего интерьера не доставлял удовольствия. Зато ей доставлял удовольствие Арнольд. А Арнольду доставляло удовольствие, что она покрывает его расходы. Шарлотте повезло устроиться на рецепшн в модный отель. Объёмные микросхемы там ни к чему, зато крутой отполированный бюстик очень даже к месту. И она была уверена, что эта вершина её карьеры не закончится ещё очень долго. Наивная. Если бы она читала газеты, знала, что хозяин её сети отелей на грани разорения. И не сегодня-завтра приятную белокурую мисс робот выставят на улицу. Ну а там... как повезёт. Может её адвокат в гувернантки возьмёт. Но пока отель исправно платит, местечко под боком Шарлотты весьма удобно.
Чёрт, как он забыл про камеру? Арнольд наклонил голову, опустил плечи, ссутулил спину. Всем видом выражая раскаяние. Неудобно, конечно, получилось. Официальная подруга пришла с работы раньше обычного. И если бы не сногсшибательная сцена, про камеру бы не вспомнила. Но теперь ему надо, чтоб она снизошла до прощения.
Судья тем временем холёными ручками распечатал конверт, послюнявил наманикюренные пальцы, полистал стопку. Внимательно рассмотрел фотографии. Пожевал губами.
Хм. Люди хорошо устроились. Наклепали разумных роботов, а теперь играют с ними, как в большие игрушки. По конституции конечно, роботы обладают одинаковыми с людьми правами. На практике нет. В федеральных и региональных законах достаточно пунктиков, чтоб людям не стоять с роботами на одной ступени развития.
Пауза затягивалась. Арнольд исподлобья наблюдал за судьёй. Интересно, что он, человек, чувствует, когда рассматривает, как этим занимаются роботы? Глядит ли он сейчас на снимки с бесстрастной точки зрения или всё-таки животное человеческое любопытство здесь тоже присутствует? Подсудимый аккуратно втянул внутрь головы воздух, проанализировал датчиками его состав. Феромоны, конечно, присутствовали. Но в пределах допустимых значений. Здесь же смешанная коллегия присяжных. Мало ли кто из людей там на другого заглядывается. Не удовлетворившись результатом, Арнольд выпустил воздух обратно.
На трибуну тем временем поднялась Изабелла. Всеми встроенными по телу лампочками она излучала негодование. Нет, что и говорить, в гневе она великолепна. Конструкторы постарались над её формами и возможностью изъявлять эмоции. Тяжёлые чёрные локоны ниспадали на отполированные плечи. А микросхемы мозга... Арнольд невольно застонал, представив шикарную разветвлённую сеть. Она с первых секунд знакомства внушала живой интерес для её изучения. Эх, жаль вчера с ней задержался в коридоре. Хотелось посмотреть, как его новый стыковочный стержень подойдёт к её ответной втулке в нестандартных условиях. Теперь до конца произвести эксперимент не удастся. Изабелла его на километр к себе не подпустит. Установит нужные датчики и объезжать будет. Но всё же... Сейчас всё зависит от неё. Одному будет сложно выкарабкаться из той передряги. Но если она ему подыграет...
Арнольд попытался разгадать по частоте мигающих датчиков Изабеллы ход её дальнейших действий, но безрезультатно. Ему оставалось только ждать.
Судья, наконец, отлепился от снимков.
– Ну и как вы, милейшая, докатились до такой жизни? – задал он вопрос Изабелле.
– Ваша честь, – начала Изабелла. – Я понятия не имела, с кем имею дело. Данный робот привёл меня в гости. По умолчанию предполагалось, что это его дом.
– И ты решила отметить сие событие! – презрительно вставила со своего места Шарлотта.
Судья сделал знак адвокату Шарлотты и тот с тихим щелчком отключил её. Блондинка застыла в позе забытой куклы. Это временная процедура, чтоб не мешать процессу. Мда. Людям с роботами легче, чем роботам с людьми.
Изабелла надменно смотрела на действия адвоката, на обмякшую соперницу. Потом пояснила судье.
– Я, ваша честь, девушка со свободными взглядами. Не думала, что мне придётся здесь отчитываться, с кем и чем я занимаюсь. Это моё право.
– Вы нарушили закон, – сухо подытожил судья. – На фотографиях видно, что вы допускаете к своему безупречному телу лицо враждующей конструкторской сборки.
Вот он ответственный момент. Арнольд замер. Даже электрический ток у него в проводках будто загустел, создавая ненужный магнетизм. Поддержит его Изабелла или нет? Если разделить вину на двоих, есть шанс, что идею подхватят и другие роботы. А значит, можно начинать бороться за свои права создавать пару с представителем любого конструкторского бюро, а не из того, с кем предписано. Ну что, Изабелла? Ты со мной?
Похоже, что нет. Об этом говорил её внешний вид. От напряжения, шины для передачи данных между деталей у брюнетки стали плавиться. Она закипала. Это выразилось неуместным сбросом пара из ушей голубого золота. Несколько дольше чем нужно, брюнетка подбирала нужные фразы. Видимо, скорость взаимодействия между микросхем от перегрева существенно снизилась. Наконец она подала признаки разумности:
– Он надел парик! – взвизгнула Изабелла. – До прихода этой блонды, я и не подозревала с кем имею дело. Безобразие! Куда смотрит конструкторское бюро! Бюро! Бюро!
Замкнуло. Адвокат подбежал к своей подопечной, с разрешения судьи помог ей спуститься с трибуны и усадил рядом с ним. Металлическая девушка нервно подрагивала головой и бестолково вращала глазами, пытаясь сфокусироваться. Бесполезно. Пока не остынут микросхемы, в глазах двоиться будет.
Арнольд эту недоработку брюнеток уже изучил и старался не обращать на Изабеллу внимания. Сейчас надо понять, как выстраивать собственную линию защиты. До этого ещё была надежда, что Изабелла разделит с ним вину. Но нет. Она предпочла не иметь проблем с законом. Что ж. Тоже верно. Ни одна разумная современная металлическая барышня этого не хочет. Для такого надо быть чуть чокнутой, с некоторым внутренним изъяном. Изабелла в этот круг лиц не входила.
У него ещё есть время подумать, как выстроить свою линию защиты, но немного. После несложных быстрых перекрестных допросов остальных свидетелей, из категории «прохожие, соседи», настал черёд его последнего слова. Адвоката у Арнольда не было из-за отсутствия денег. А бесплатного роботам-подсудимым не полагалось. Они же не люди.
Арнольд поднялся, полагая, что это получилось гордо. Впрочем, не ему решать. Он сделал всё, что мог.
– Ну и как вам это удалось? – задал вопрос судья.
– Что именно ваша честь?
– Совместить несовместимое. Два разных половых агрегата от двух разных фирм.
Ну вот. Вина, похоже, уже доказана, ему только остаётся объясниться. Хотя, по логике, он совсем не причём. Исправлять недоработки это же их, людское дело. Роботам его не доверяют. Ну что ж... Чему быть, того не миновать. За две секунды Арнольд провертел несколько вариантов ответов, выбрал наиболее уважительный из них и начал.
– Я, ваша честь, спилил стыковочный стержень почти под корень, нарезал внутри резьбу, выточил новый исходя из размеров желанной втулки, несколько нескромных деталек дополнили образ. Созданный прибор осталось только навертеть на предназначенное для этого место. Ну а потом начал полевые работы, то есть испытания созданного механизма.
Судья почесал выбритый обрюзгший подбородок.
– Но ведь там сложная система подключения, – усомнился он.
– Да... повозиться пришлось, - сконфузился Арнольд. – Но, как видите, я справился.
– Вижу, – процедил судья. – А известно ли вам, что роботам запрещено вносить изменения в собственную конструкцию? Это право есть только у ведущих инженеров.
– Но их мало, – сделал попытку оправдаться подсудимый, – а нас много. И если на дополнительную косметическую разработку ещё хватает сил у этих самых ведущих инженеров по известным причинам. Подобные запчасти стоят приличных денег и пользуются повышенным спросом. То такой мелочью, как интимная сфера в эксклюзивном варианте, справедливо полагаю, заниматься никто не будет.
Судья прокашлялся, отпил из стакана воды и надтреснутым голосом, не терпящим возражений произнёс:
– То, что вы закружили головы сразу двум барышням, это ваше личное дело. Но самовольное вмешательство в собственную конструкцию, изменение её и привлечение к несанкционированным испытаниям второго лица без его ведома, является прямым нарушением закона. Господа присяжные, прошу это учесть и удалиться в зал заседаний для вынесения решения.
***
Мелкий моросящий дождь вернул Арнольда в здесь и сейчас. Итак, надо выбираться из сложившейся ситуации самому. Жизнь изменилась. После вчерашнего заседания у него отобрали все экспериментальные и рабочие стыковочные стержни. В том числе конфисковали и его законный первоначальный от того самого пресловутого ведущего инженера. Ну и ладно. Он всё равно роботу не нравился. Слишком ограниченный функционал. А чертежи в микросхемах сохранились. Не составит труда новый выточить. Из чего только, правда? Значит, нужна работа, чтоб были деньги, на которые можно раздобыть новые болванки. Всё просто.
Но куда приложить не влезающие в современные стандарты особенности собственных микросхем? От просмотренных объявлений уже в глазах двоится, как у Изабеллы. Не хватало только пар через уши пустить. Надо отвлечься.
Арнольд огляделся. Недалеко возвышался стоэтажный развлекательный центр. Там наверняка перекусить можно и масло проверить.
Он поднялся на две три небоскрёба, здесь цены наиболее демократичные: ни верх, ни низ. Как раз по карману. И устроился у окна маленького кафе. Среди множества забегаловок, кафе привлекло вывеской с чёрным псом. Он сам сейчас как пёс голодный и никому не нужный. Арнольд заказал разбавленный амортизатор и опять уставился в планшет.
Через сорок шесть минут он отвлёкся от объявлений и заметил, что за соседний столик у окна лицом к нему села элегантная шатенка. Серёжки на длинных цепочках с перламутровыми камнями цвета зелёной мяты выгодно подчёркивали длинную шею. На руке колечко с таким же камушком. Весь корпус прелестницы отделан голубым золотом. А это ведь не только дорогой, но и хрупкий сплав. Обращаться с ним надо бережно. Интересно, как это сделать в постели? Это должны быть очень лёгкие и плавные движения, нежные прикосновения...
Арнольд почувствовал импульс короткого замыкания, произошедшего в одном из отделов мозга, и проигнорировал его. Сейчас не до этого. И опять уставился в мелькающие на скорости в планшете объявления, краем глаза наблюдая за незнакомкой.
Неприлично дорогая металлическая барышня тем временем сделала заказ и в ожидании скучающе уставилась на пролетающие мимо их шестьдесят девятого этажа автомобили. Длинные волосы ниспадали на изящные голубые детали плеч и рук, обнимали тонкую талию. Арнольд помимо воли, из чисто рациональных соображений, скользнул датчиками измерения по демократично задрапированному декольте серебряного платья с большими огненными цветами. Платье её голубому дизайну шло изумительно. Да и размер бюста приятно удивил. Судя по умеренным параметрам, девушка обладает неплохими мозговыми микросхемами. С её достатком, можно было бы заказать бюст и побольше, но она не стала. Интересно, какой размер стыковочного стержня она предпочитает?
Повторное короткое замыкание заставило опять уткнуться в газетные вырезки. Не до этого. Не до этого.
Официантка тем временем принесла шатенке завтрак. Чашечку горячего масла с присадками и двумя гаечными круассанами. Девушка расплатилась. Она, видимо, никуда не торопилась. Рассеянно помешивала ложечкой масло и постоянно отвлекалась на машины за окном.
Арнольд стараясь на неё не глазеть, пытался штудировать объявления о работе. Денег осталось на один ночлег и поздний ужин. Шарлотта выставила его за ворота дома с тем, с чем он к ней пришёл. То есть нищим. Если бы они завели ребёнка, был бы небольшой шанс на частичный раздел имущества. Но, как сказал её адвокат, это не его случай.
Робот смотрел на буквы, а в голову лезли совершенно не подобающие ситуации мысли. Интересно, её грудь тоже сделана из голубого золота? Как бы проверить?
Третье короткое замыкание заставило нервно шлёпнуть планшет на стол и уставиться в окно. Что, чёрт возьми, эта краля там рассматривает? Будто автомобилей никогда не видела.
Струящийся за окном стройный поток, торопящихся по своим неотложным делам людей и роботов на двадцать девять секунд задержал взгляд. Потом Арнольд обнаружил, что в стекле, как в зеркале, отражается ресторанный зал. Видна начавшая работать барная стойка, видны передвижения официантов, видны посетители.
Арнольд взглянул через стекло на элегантную незнакомку напротив. Их взгляды встретились.
Монада. План.
Да, я знаю, планы не выкладывают, но у меня мозг шиворот навыворот, и вообще так лучше думается. И т.к. разбрасываться по нескольким сюжетам тяжело и не продуктивно, выбрал этот. Ему уже чуть больше года. Остальные несколько моложе. Да, «Где скрываются боги» ещё старше и их тоже надо довести до логического конца. И буквально вчера понял, что эту книгу, вернее героев, надо разделить во времени. А они у меня переплелись. Это неправильно. И значит надо полностью переписывать первую книгу, делая её самостоятельной. Так что если наскучит работать с Монадой, буду переключаться на них.
Идея Монады. У всего же должна быть идея, правда? Ради чего всё это? Любовь? Как-то скучно. Вечная любовь? Ещё хуже. Так что с идеей пока глухо. Пока просто скатерть событий. Хотя, может... Любовь умеет разрывать время. Вот это мне больше нравится. Протестирую - решу, пригодна ли такая идея для книги. Есть ещё вариант: слово не воробей. Примитивно, но понятно.
План. Не тот самый, но хочется, чтоб зашёл хорошо:
1. Завязка. Герой чувствует одиночество, ищет любовь всей жизни, а она потерялась во времени. В этой реальности её нет. Чтоб найти её, герою нужно отправиться в прошлое. Помогает ему в этом Игорь, весьма нетривиальным способом.
2. Герой находит момент, когда он отказался от неё. ВОВ. Ради спокойствия пренебрёг. У него множество женщин, но дёргает только она. Сложная жизнь под давлением государства. Он знает, что она его ждёт. Но искать не пошёл, даже письмо не послал.
3. Библиотека связывает судьбы и времена.
4. Момент расставания. Никто не знал, что навсегда. Так получилось. Средние века, охота на ведьм. Он обещал вернуться, она погибла раньше. Он женат, она любовница. Травница, последовательница старых богов. Не афиширует это. Но местные жители смотрят на неё косо.
5. Библиотека.
6. Устное желание, чтоб никогда не встречаться. Римская империя. У него официальная супруга. Знатная и блёклая. Она гетера.
7. Провал в прошлое. Адам и Лилит. Герой видит аналогию между своими женщинами.
8. Он говорит, что никогда не откажется от неё. Римская империя.
9. Библиотека.
10. Момент встречи. Европа средние века, охота на ведьм. Он не опоздал, спас её.
11. ВОВ. Отослал письмо с заверениями, в вечной любви. И они обязательно встретятся, даже если это произойдёт только в следующей жизни.
12. В тот момент прошлого, когда герой исправляет последнюю оплошность, его барышня материализуется в этой жизни. На сцене по-прежнему фигурирует молоденькая девица. Герой решил, что ничего не изменилось. Но избранница на выходит из гримёрки. Игорь тихонько исчезает из их поля зрения.
Так, вроде приблизительно логично... По главам пока распределить не удаётся. Наверное это придёт в процессе реализации. Теперь надо разбираться в психотипах героев и разбавлять деталями миры.
Герои, наброски:
Протагонист – Сашка, Александр, Санёк. Главный М. За обладание жизненного пути которого весь сыр бор и разыгрывается.
Антагонист – Игорь. Скользкий тип, знает больше, чем показывает. Строит всяческие козни. Но позиционирует себя, как друг.
Дейтерагонист – Лилит. Влезает в события, повсюду суёт свой нос, играет на стороне Ж. Не жалует Игоря, но в целом признаёт его полезность.
Тритагонист – Белёсая. Доля, помощница Макоши. Есть ещё Недоля - Чернявая. Белёсая иногда оборачивается Чернявой. Сашка не может понять, как она это делает. В конце оказывается, что это две разные девочки.
Адела – главная Ж. Аделька, Ада, Лия. Постоянно мелькает в кадре, но никогда не появляется целиком. Только в конце, при прохождении всех испытаний.
План по главам:
Часть 1
1. Чего-то не хватает в мире главного героя. Сашка шляется по улицам, не понимает зачем он и когда он. Всё безразлично. Ровно до того момента, пока не увидел Лию в местной забегаловке.
2. События героя предупреждают: «Ты слишком молод, неопытен, слаб, это всё не для тебя». Он и сам решил, что ничего не выйдет, лучше сдаться. Что он и пытается сделать.
3. Появляется Лилит и нарушает покой. Выцепляет Сашку у Игоря и отправляет его в прошлое.
4. ВОВ. Опять появляется Лилит, чуть-чуть что-то объясняет. Но всё не понятно. Гибель во второй жизни.
5. В библиотеке Сашка находит письмо, когда он отказался от неё. Ради спокойствия пренебрёг. У него множество женщин, но дёргает только она. Сложная жизнь под давлением государства. Он знает, что она его ждёт. Но искать не пошёл, даже письмо не послал.
6. Игорь получает сведения, где находится Сашка и прыгает за ним в прошлое. Хочет знать, как дела у героя. Сашка хочет исправить ошибку, но Игорь не даёт это сделать, рвёт адрес. Сашка хочет пойти к Белёсой, чтоб она ему подсказала, что делать.
7. Игорь пытается обмануть Сашку, чтобы выведать у него, что сказала ему Лилит. Сашка уходит, а Игорь опережая события прыгает к кострам инквизиции.
8. Сашка обнаруживает адрес. Но вернуться сразу не может, нужно сделать круг. Белёсая помогает ему ради продолжения линии судьбы. Но предупреждает, что в прошлом возникли какие-то странные изменения, которые могут отразиться на будем. В какую сторону – неизвестно. Герою нужно решить эту головоломку.
Часть 2
9. Игорь подначивает жену героя сделать донос на любовницу. Вызывается сам отнести письмо.
10. Сашка проходит момент расставания. Он обещал вернуться. Он женат, она любовница. Сашка пытается спасти Аделу. Безрезультатно. Средние века, охота на ведьм.
11. Сашка покидает дом жены, чтоб никогда не возвращаться. Эту жизнь ему пришлось пройти целиком. Очень она напоминает ему современную. Но он также понимает, почему не ответил на письмо. Боялся новой боли. Но от боли не скроешься даже через время. Всё равно придётся через неё проходить.
12. Библиотека. Чернявая качает головой. Не одобряет поведение героя. Но ему без разницы. Он подавлен. И отправляет в римскую империю.
13. Устное желание, чтоб никогда не встречаться. Римская империя. У него официальная супруга. Знатная и блёклая. Лия гетера.
14. Сашка идёт на войну. Там погибает. Высказанное желание подбирает Игорь. Всё кончено. С этим желание он может по известному сценарию разыграть все последующие жизни.
15. Провал в прошлое. Адам и Лилит. Сашка видит аналогию между своими женщинами.
16. Сашка получает знания. Себя, своих жизней, своих поступков. Он может сделать анализ-выжимку и начать менять реальность. Игорь не знает, что Сашка упал так глубоко в прошлое. И рассчитывает, что его путешествие ничего не изменит.
Часть 3
17. Лилит толкает Сашку по спирали цивилизации. Он оказывается в покоях Лии. Говорит, что никогда не откажется от неё.
18. Сражение. Герой пал в битве, но с другим результатом. Теперь его можно считать если не победителем, то и не проигравшим. Игорь с удивлением обнаруживает, что не может подцепить Сашку на высказанное желание. Не может встроить его в цепочку логичных ему событий. Что-то поменялось, он с руганью отправляется в будущее.
19. Библиотека. Сашка ранен. Ему нужно время, чтоб переждать. Девочки ухаживают за ним по очереди. У Игоря фора по времени, чтоб навести кавардак в Средневековье.
20. Момент встречи. Европа средние века, охота на ведьм. Он не опоздал, спас её. Но она вынуждена уйти навсегда из этого города. У Сашки обязанности. Свой пост он покинуть не может. Договариваются встретиться в новой жизни.
21. Сашка перемещается в ВОВ. Он уверен, что теперь его будущая жизнь, станет другой, с другими параметрами. Сражение. Игорь пытается выудить из Сашки новое желание никогда не встречаться. Безрезультатно. Сашка отослал письмо с заверениями, в вечной любви. И они обязательно встретятся. Игорь хочет спалить письмо, но Белёсая перехватывает курьера раньше Игоря. Письмо спасено. Очередная гибель героя. И гибель планов Игоря не дать герою встреться с его судьбой.
22. В тот момент прошлого, когда герой исправляет последнюю оплошность, его барышня материализуется в современной жизни. Но герой об этом не знает. На сцене по-прежнему фигурирует молоденькая девица. Герой решил, что ничего не изменилось. Но Адела выходит из гримёрки. Скоро новый год. Новая жизнь. Игорь не в силах помешать, тихонько исчезает из их поля зрения.
Каменная любовь
- 1 -
Ганс начал каменеть с лица. Первые морщинки у глаз уже давно напоминали холодный кварц. Поверхностно, совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Особенно для тех, кто не приглядывается. Гретель приглядывалась. Поэтому знала, нужно только небрежно смахнуть или обтереть морщинки с потом – и вот он уже совсем молодой. Блеск кварца становился виден отчётливей после заката, с романтичными отражениями костра и искренней чуть надменной улыбкой. Он ими бесстыдно пользовался. А с первыми лучами солнца легко испарялся из постелей девиц.
Но через несколько лет кварц начал превращаться в гипс. Взгляд перестал отбрасывать искры. А смазанные с потом матовые кристаллы, оказывались нелепыми белёсыми подтёками. Да, несколько недель он к этому привыкнуть не мог. А потом приспособился. Все приспосабливаются. Чуть более пристальный взгляд в зеркало, чем в молодости – и проблемы устранены. Да и нечего заморачиваться на них. Времени ещё много. Ровно до того момента, когда морщины у глаз застынут бетоном. Только они. Лицо живое. А морщины бетонные. Их так просто не сотрёшь. Надо попробовать что-то сделать.
Гретель сидела на перилах парковой балюстрады, поджидала Ганса и грызла семечки. Она их терпеть не могла, но Ганс любил, и она периодически старательно изучала этот странный элемент времяпрепровождения. Говорят, со временем вкусы меняются. А вдруг в этот раз и правда понравится. Не понравилось. Она отряхнула с куртки и джинсов шелуху и спрыгнула на землю. Ганс был уже совсем рядом.
– И не надоело тебе каждый раз появляться, как ведьме из печки? – процедил он.
Гретель фыркнула. Ей нравилось наблюдать, как брат безуспешно пытается скрыть растерянность и досаду, что она застаёт его врасплох.
– Хочу найти лекарство от смерти, – без обиняков сказала она.
– Что ты заладила? Такого в природе не существует.
– Ошибаешься, существует, – Гретель огляделась и тихо скороговоркой добавила. – Я перечитала все книги той старухи, там оно есть, в мифах. Надо только дорожку к нему найти.
Мужчина нахмурился, засунул руки в карманы и пошёл прочь. Ему не нравилось вспоминать о том, что было. О том жутком детском приключении. И он с радостью бы о нём забыл, если бы не сестра, которой похоже доставляло удовольствие ковыряться в прошлом.
– Эй, ты куда? – окликнула она его и пошла следом.
Он не оборачиваясь пояснил:
– Подальше отсюда. И от тебя в частности.
Ганс надеялся, что она отстанет, но Гретель была не из таких. Догнала.
– Не понимаю, разве тебе это не интересно?
– Нет, – отрезал он. – Ты вбила себе в голову всякую чушь. Это, пожалуйста. Но не надо меня втягивать. Мне того раза с головой хватило. До сих пор её крики снятся.
– Это надо было сделать, – жёстко сказала Гретель. – Либо мы её, либо она нас. Разве не помнишь?
– Помню, – сказал он.
Потом засучил рукав и показал шрамы от ожогов на левом предплечье.
– Всю жизнь помню. В том числе и благодаря тебе.
Гретель закатила глаза. Эти капризы и бесконечная жалость к себе ещё в детстве ей надоели. Приходилось сбегать в домик ведьмы одной, чтоб раскопать там ещё что-нибудь полезное и применимое к реальности. Она надеялась, что детский шок, пережитый ими обоими, у Ганса с возрастом пройдёт. Не прошло. И это обескураживало и удивляло.
– А если я скажу, что твои шрамы, как с души, так и с тела, можно стереть этим лекарством? Оно обновляет тело, лечит душу. Да вообще, достав его можно жить вечно.
Ганс остановился. Гретель встала перед ним, дотронулась до его гипсовых морщин.
– Я хочу попробовать.
– Почему ты решила, что получится?
– Потому что я считаю, что смерть – это болезнь. А раз болезнь, значит, её можно вылечить.
Мужчина опять покачал головой.
– Ты неисправима.
– Ну, хорошо, – сдалась Гретель. – Я поняла, что со мной ты идти не хочешь.
– Не хочу. Правильно поняла.
– Но можешь хотя бы просьбу мою выполнить?
Ганс в раздумье закусил губу. Но Гретель ждала ответа и он поддался:
– Что за просьба?
– Я не знаю, сколько я пробуду в дороге, – серьёзно произнесла она. – Постарайся пожалуйста не умереть до того момента, как вернусь.
– Очередная глупость, – вздохнул Ганс. – Будь уверена.
Гретель покачала головой, но промолчала.
С ветки ясеня, склонив голову, за их разговором наблюдал огромный ворон.
- 2 -
В следующий раз они встретились позапрошлой весной. Гретель догадалась об этом по слишком рано сошедшему снегу. После этого было дождливое лето. Она эту весну запомнила, поэтому сразу узнала. Брат её увидел, помахал. Но не счёл нужным подходить. Это и понятно. Сейчас он почти такой же, как в тот момент, когда она оставила его. Только чуть моложе. Что будет дальше? Будущее не предопределено. Сейчас она видела это своими глазами. Наблюдала, как сходятся и разъединяются возможные жизненные пути. И многое зависит от того, какую дорогу на перекрёстке выберешь и сможешь ли вообще оказаться ли на нём. Нужные перекрёстки Гретель искала на временной спирали, и несколько раз её выносило в туже реальность, где остался Ганс.
Среди этих перекрёстков она искала путь Гильгамеша. Судя по мифам, в центре его мира на острове рос волшебный цветок, который дарует бессмертие. Да, Гильгамеш уже сорвал его, но по расчётам Гретель за прошедшие тысячелетия должен был вырасти ещё один. И он должен достаться ей.
Цепочка за цепочкой, шаг за шагом, выбор за выбором, она продвигалась вперёд. Вот она миновала точку, где они с братом расстались год назад, вот два. Пять лет спустя она увидела его в парке на скамейке с тяжёлой каменной головой. Лицо полностью застыло бетонной маской. Чтоб уменьшить давление на шею, приходилось горбиться. В руках костыль, чтоб присаживаясь, облокачивать на него голову. Больше Гретель в водовороте прошлого и будущего брата не встречала.
Она прошла сквозь время, преодолела бесконечное море, обошла стороной каменных великанов и в райских садах когда-то совсем юной земли, сорвала нужный ей, похожий на стрелицию, цветок. Жёлтый, с острыми тоненькими лепесточками. Ближе к центру лепестки окрашивались в чёрные крапинки. Сам центр – чёрный с жёлтыми тычинками и пестиком.
Осталось только найти путь назад.
- 3 -
Гретель искала брата везде. Дома, по знакомым, на мероприятиях. Ганс как в воду канул. Кого не спросишь – отмахиваются. Сказали только, что давно его не видели. Он просто исчез. Когда? Показания разнились. Никто не мог вспомнить точную дату. Разброс был от нескольких месяцев до двух лет. Но Гретель не отчаивалась и продолжала поиски, укрывая в ладонях заветный цветок.
Она нашла Ганса в парке, на той же скамейке, на которой его видела из водоворота времени. Полностью окаменевшим. Он сидел сгорбившись, и облокотив на костыль голову, будто она неподъёмная. Сидел он так уже давно. Мох начал покрывать его с подветренной стороны. От перемены температур наметились трещинки в морщинках у глаз.
Гретель медленно подошла к каменному изваянию брата и села рядом.
– Ну я же просила! – тихо упрекнула она.
Ответом было молчание.
Гретель укрывала в ладонях цветочное бессмертие, и изо всех сил старалась не помять его. Теперь цветок стал бесполезен. Но вымещать на нём отчаянье и злость не выход.
Немолодая одинокая женщина сидела и думала, как существовать дальше. Сколько себя помнила, она старалась подбодрить брата, внушить желание жить. Но он мысленно застрял в том детском ужасе, отказываясь видеть реальность новой и безопасной. Для него жизнь навсегда стала враждебной.
Ещё в детстве Гретель поняла, что замалчивать эту проблему не выход. Надо о ней говорить, рассуждать, вертеть и так и эдак, пока отношение к этой проблеме не изменится, пока страх не исчезнет. И тогда по цепочке изменится отношение и к жизни. Появится жажда её, интерес, любопытство, желание пробовать и достигать новое. Появится желание реализовать себя. Ради этого она и отправилась в путь. Чтоб помочь брату исправить то, что натворила ведьма. Но опоздала... Только Ганс не выдержал не её отсутствия. Он не выдержал отсутствия жизни в себе.
Гретель закрыла глаза. Возможно, надо было бы заплакать, но слёз не было. Мозг сверлила одна мысль. Если бы он только хотел жить... Но если бы он хотел жить, ей не пришлось бы отправляться в этот дальний путь. Она пожертвовала своим временем и силами ради него, а ему оказалась эта жертва не нужна. Или... бесполезна? Зачем она тянула его узнавать новое всё это время? Не лучше ли было дать ему умереть ещё тогда?
Почему-то стало жарко. Она отёрла испарину возле глаз, и на кончиках пальцев заскрипел жёсткий кварц. Обратный отсчёт начался. В одной из записных книг ведьмы Гретель когда-то прочла фразу. Сейчас она вспомнилась. Фраза вертелась на языке с наглым отчаяньем и добилась того, чтоб женщина произнесла её вслух:
– Нельзя никого заставить жить, если он сам этого не хочет.
Это был неутешительный итог её попыток спасти чужую жизнь.
Где-то далеко в лесу хохотала мёртвая ведьма.
Гильгамеш мечтал о бессмертии. Но ей бессмертие не нужно. Это Гретель поняла в водовороте времени. Когда наблюдала, как переплетаются судьбы и перекрёстки. Чем меньше остаётся дней для жизни, тем больше любишь саму эту жизнь. Тем на более сильные и отчаянные поступки ты способен. Надо только не бояться их делать. Времени у неё ещё достаточно. С этого момента она будет жить только ради себя и ради своих интересов. Больше никаких жертв, ни ради кого, ни ради чего.
Уходя, Гретель насыпала семечек, возле памятника самому себе, в который превратился Ганс. Где-то глубоко внутри этого изваяния всё ещё живёт тот маленький испуганный мальчик. Только помочь ему она уже не может. Возможно, хоть птицы немного порадуют его. Рядом с семечками на скамейку она положила и цветок вечной жизни. Обычный цветок, хоть и несколько странный для их полосы.
***
Голуби слетелись на оставленные на скамейке семечки. Они не обращали внимания на памятник, топтали жёлтый цветок, дрались за добычу. Огромный ворон, возникший среди них, внёс в ряды пустоголовых птиц сумятицу. Те быстро сообразили, что лучше унести подальше отсюда крылья и бросились врассыпную. Ворон склонил голову, подхватил в клюв цветок бессмертия и исчез также внезапно, как и появился.
Рассказ:
Призраки прошлого
Вздрагиваю... и просыпаюсь от резкой боли. Будто немая петарда взорвалась в правом виске. Разбудили... Как всегда не церемонятся. Вспоминаю Макса, школьный спортзал и миссию прошлого, которую уже несколько лет пройти не могу. Только бы не она. Надоела, как зажёванная кассета. Со стоном протеста скрываюсь от счастливого утреннего лучика солнца, натягиваю на лицо одеяло, стараюсь впасть в полудрёму. Из неё лучше воспринимается информация. Сейчас пойдут инструкции. На внутреннем экране век начинают мелькать картинки. Калейдоскоп. Или лотерея. Кому что нравится. Что выскочит на этот раз?
Среди вороха событий есть пустые карточки. Они залиты приятной колышущейся сине-зелёной волной 3D. Я слышала, что такие выпадают, если активных миссий, требующих срочного вмешательства нет. Такая карточка говорит: сделал дело, гуляй смело. Отдыхай, заслужил! Но у меня её ни разу не было. Всегда что-то находится. Вот и сейчас темп выборки замедляется, картинок становится меньше, из-за чего они оказываются различимей. Сине-зелёных там нет, зато есть спортзал. Лучше не смотреть. Страх может подтянуть то, чего не хочется. Я зажмуриваюсь. Это не так-то просто сделать с закрытыми глазами. Приходится уходить вглубь себя, во тьму. Но я этому уже научилась и пользуюсь в напряжённые моменты. Как сейчас. Только ротацию картинок слышно. Щёлк, щёлк, щёлк... щёлк. Всё. Калейдоскоп остановился. Затаив дыхание возвращаюсь в исходную позицию наблюдателя. С карточки нагло ухмыляясь, на меня смотрит Макс – последняя школьная любовь. Чтоб тебя...
В раздражении открываю глаза, откидываю одеяло. Нехотя сажусь на постели. Холодный лакированный пол заставляет подождать, пока босые ступни к нему привыкнут. Настроение хреновое. Разбудить в такую рань. С последнего раза прошло не больше двух недель. Интересно, у ведьм вообще отпуска предусмотрены? Может я на море собралась, или в горы, или просто напилась с вечера и встать не могу. А тут они со своими... неотложностями. И опять дают то, что у меня не получается. Вот уже столько времени!
- Ну почему опять я? Других претендентов, что ли нет? – вопию в безнадёжности в пространство, не слишком рассчитывая на ответ.
К удивлению, сухой вердикт последовал незамедлительно.
- Есть. Но они не справятся.
Я фыркнула. Биороботы. Никак иначе их назвать нельзя. Им очень сложно что-то доказать. Они будто тебя не слышат или слышат частично. И истолковывают фразы так, как могут, а не так, как надо.
- Но я тоже не справляюсь! – попыталась подискутировать я.
- Надо попробовать ещё.
- Я уже пробовала.
- Надо попробовать ещё.
Разговор зашёл в тупик. Это бесполезно. Они издеваются! Хочется вспылить, но сама себя одёргиваю. Первый раз что ли? Я уже давно выяснила, что они не умеют мыслить в человеческих параметрах. Мыслить в человеческих параметрах – это работа для ведьм. Ни люди, ни боги с этим справляются. А уж чтоб на произвольный самотёк пустить договорённости между ними – и речи быть не может. Переубивают же друг друга, двух тысячелетий не пройдёт, а может и одного. Это уж как стараться.
Спустилась на кухню. Пока варю кофе, прикидываю возможные варианты событий. Может сразу признать поражение? И согласиться со своей некомпетенцией? Ну уж нет. Надо пробовать.
Опасаясь, что мои работодатели исчезнут из поля сигнала или просто потеряют ко мне интерес, быстро начинаю задавать вопросы. Вдруг чего нового откопать удастся. Одновременно для облегчения коммуникации подражаю мышлению робота и пользуюсь простыми рубленными фразами.
- Хорошо. Давайте уточним ещё раз. Моя задача?
- Помочь найти человеку дорогу в нужное будущее.
- Что дальше?
- Миссия завершена.
- Как это сделать?
- Ты поймёшь.
- Кто объект?
- Тот, кто есть в этом зале.
- Параметры. Рост, вес, внешность? Хоть что-то!
- Тот, кто есть в этом зале.
- Как я его узнаю?
- Ты его узнаешь.
- Как?
- Ты его узнаешь.
Набираю воздуха для следующего вопроса и понимаю, что они закончились. Ничего нового они сообщить не могут. Даже не стараются! Не дожидаясь, пока голос начнёт дрожать от отчаянья, быстро завершаю эфир.
- Хорошо... Инструкции поняты.
Связь отключатся. Очень вовремя. В ту же секунду вулкан кофе чуть не убежал из турки на плиту. Поймала.
***
После завтрака в стотысячный раз разглядываю опостылевшую карточку. На Макса стараюсь не обращать внимания. Его физиономия на первом плане. А вот позади него остальные школьные ребята и девчонки играют в волейбол под руководством физкультурника. Пытаюсь методом исключения отсеять тех, кому моя помощь не нужна. Таких много. Например, Генке и Ленке точно не до меня. У них первая любовь и они никого кроме друг друга не видят. У Андрея тоже всё хорошо. Он правая рука авиамодельного руководителя кружка. Через год поступит в институт, через девять гражданские самолёты сам будет строить. Сашка кандидат в мастера спорта. В следующие сборы защитится на мастера, начнёт спортивную карьеру. Марина, Карина и Олеся тихони. Скоро выйдут замуж, осядут с детьми. Им тоже недосуг разбираться с внутренним устройством. У них уже вся жизнь по годам расписана. Когда первенца в школу вести, когда бабушкой становиться. Нет, это всё не то...
Мне нужны те, кто до сих пор не решил, кем быть. Или те, кто не знает, как жить дальше. Да, из выпускного класса это увидеть трудно, но первый десяток лет обычно показывает, кто сумел себя найти в жизни, а кто нет. Вся информация под рукой. Работодатели по запросу ей снабжают. От меня только требуется вернуться в прошлое и исправить хоть чьих-то мыслей. Зачем? Возможно, чтоб этот человек успел совершить в жизни что-то важное. Открытие ли научное. Или создать какое-то молодёжное движение. Или стать археологом и найти древнюю забытую цивилизацию. Да мало ли у мира возможностей для работы с человеком, который умеет чего-то хочет и умеет мечтать. А если не умеет, это желание в нём можно разбудить. Знать бы ещё у кого...
На примете по-прежнему трое ребят. Среди них Макс. Все трое середнячки. Еле тянут школьную программу. Скорее из лени, чем от недостатка смекалки. Но один, по моим сведениям должен через два года пропасть в горах под лавиной. Его не рассматриваю. В систему смертей ведьмы вмешиваться не могут. Второй попадёт за решётку. Кого-то по пьяни зарежет. Так что не рассматривается в качестве кандидата на изменения будущего по тем же причинам. И остаётся опять... Макс. Среди прочих ребят он выделяется яркой внешностью. Хорошо сложен, модно причёсан, одет с иголочки. Вальяжен, эгоистичен и до одури смел. Кажется, что за пределами школьного аттестата – мир распахнётся перед ним. Ему отсыпали вздохи почти все девчонки. Я вздохи не сыпала. Из чувства противоречия, противно было смотреть на всё это. Но внимание он всё-таки упорно привлекал. Отчего, по прошествии лет могу сделать вывод, что влюблённость была. Просто проявлялась она по-другому. Ему часто хотелось отвесить подзатыльник. Сказать, что он может больше. Ему бы делом заняться с такими данными, а не дурака валять.
Впрочем, в школе это оказалось бы бесполезно. А потом след затерялся. Не люблю возвращаться туда, где поставлена точка. Но вот... пришлось.
Пока я разглядывала карточку, изображение школьного зала по краям стало размываться. Ну вот, началось... Пошёл «эффект Алисы». Не знаю, откуда название взялось. То ли Алису из Зазеркалья имели в виду, то ли ещё что-то... Да и не важно это. Мне главное, что работает. Центр изображения тем временем стал объёмным, трёхмерным. Я расслабилась и позволила втянуть себя в водоворот знакомых событий. Гулкое эхо в зале от отбиваемого мяча, свистка Кирилла Петровича, голосов и топота ребят оповестило, что процесс завершён. Я в прошлом.
Открываю глаза, оглядываюсь. Для одноклассников я такая же, как была когда-то. Ничего особенного. Волосы затянутые в высокий хвост, футболка и чёрные спортивные штаны. Макс рядом.
- А чем будешь заниматься? – продолжаю когда-то начатый с ним разговор.
- Ничем!
- Так не бывает.
Потом вспоминаю, что за десять лет своей последующей жизни он действительно ничем толком не занимался и замолкаю. Отхожу в сторону. Смена хода.
В процессе игры стараюсь не пропускать команды физкультурника, но одновременно ищу новые аргументы, доступные для понимания Макса. Ведь жизнь, это ценность. И занимать её ничем – непозволительное расточительство.
Несколько раз за урок подбираю всевозможные примеры успеха и в процессе игры пытаюсь рассказывать, какой жизнь может быть волшебной и неповторимой, если ей правильно пользоваться. В ответ получаю надменные смешки. Но у меня же задание! Я должна пройти этот квест. И я не унимаюсь.
Очень скоро начинаю сердиться. Упрямый баран. Биоробот.
- Да как ты не понимаешь! – восклицаю я. - Чтоб получить другой результат, нужно поступить по-другому! И у тебя жизнь сложится иначе!
- А я не хочу другую! – осклабился он. – Я хочу свою.
- Но тогда она будет бестолковой и бессмысленной! Ты можешь лучше, ты можешь больше!
- А мне плевать. Я не буду ничего делать. Меня так устраивает.
Я открыла рот. Я хотела сказать, что это не смелость! Это глупость! И что жизнь свою в унитаз спускают только форменные идиоты. Но подавилась собственными словами. Меня осенило, что разговаривая с тем, кто меня не хочет слышать, я сама спускаю свою жизнь в унитаз. Я сама в данный момент нахожусь в состоянии невозможности попасть в нужное мне будущее. И из этого состояния надо выбираться.
***
Прозвенел звонок. Одноклассники высыпали в коридор. Я же нехотя плетусь за ними в раздевалку. Миссию я опять провалила. Можно ретироваться обратно в прошлое, но не хочется. Настроения там появляться никакого. Что толку? С очередным поражением? Лучше здесь прогуляюсь. Может смогу понять, как убедить Макса меня слушать?
Физкультура – последний урок. Зал на первом этаже. Через окно провожаю взглядом ватагу ребят. Апрельское солнце кого угодно может сделать счастливым. Тем более, школьных выпускников. Макс тоже там. Шутит, смеётся.
- А ты что здесь делаешь?
От неожиданности вздрагиваю, оборачиваюсь. В дверном проёме стоит Кирилл Петрович.
- Да, так... Дома делать нечего, - отвечаю я уклончиво.
Но всё же беру сумку с учебниками и выхожу.
- Ваши все ушли давно, - выпуская меня из раздевалки, говорит физкультурник. – Хорошо, что заглянул на всякий случай. А то бы запер тебя до завтра.
Я представляю эту ситуацию. Понимаю, что в этом случае, просто переместилась бы без вреда для здоровья в будущее, мой двойник параллельно материализуется бы дома и улыбаюсь.
- Нечего страшного, - говорю я.
- Нет, ну как так ничего. Я же за вас отвечаю.
Он скрывается в зале, чтоб повесить ключ от раздевалки в ключнице. А я продолжаю смотреть в окно. Торопиться мне по-прежнему некуда. Кирилл Петрович выходит, закрывает зал и окидывает меня удивлённым взглядом.
- Что с тобой? Ты сегодня сама не своя.
- Да так... Есть немного, - опять уклоняюсь я от ответа, рассчитывая, что он пройдёт мимо.
Но он не прошёл. Остановился рядом.
- Влюбилась что ли?
Я зыркнула на него, надеясь, что он отвалит. Но Кирилл Петрович истолковал мой взгляд по-своему.
- Знаешь что. В таком состоянии я тебя оставить не могу. Пойдём до дому провожу. Пойдём, пойдём. Не хватало ещё, чтоб с тобой по дороге что-то случилось.
Делать нечего. Поплелась за ним следом. В сущности, какая разница, где переживать своё поражение? Сейчас доведёт меня до дома, а там я в подъезде перемещусь, чтоб по дороге не шокировать никого своими метаморфозами. Я до сих пор не выяснила, как временное перемещение без помощи карточки со стороны выглядит. Мало ли...
Со школьного двора выходим молча. Будто не вместе.
- Тебе куда? – спрашивает он за калиткой.
Я неопределённо машу в сторону новостроек.
- Через парк.
Он кивает. И направляется туда. Я за ним. В парке поравнялись.
- О чём думаешь? – спросил он.
Я решила сказать правду. Терять-то нечего.
- О том, что время не линейно. О том, что оно зациклено. О том, что оно может возникать в жизни разными повторяющимися отрезками, а ты с ним ничего не может поделать.
- А... физика, - протянул он. – Да. Физика это... да. Она интересна. У меня жена когда-то физику преподавала.
Настала очередь удивляться мне. Насколько помню, Кирилл Петрович женат не был.
- И где она?
- Умерла. Погибла в аварии. Три года.
Я закусила губу. Вот те раз. Неудобно вышло. Это многое объясняет. Я никогда его не видела счастливым.
- Простите, - сказала я.
- Ничего. Пора бы к этому привыкнуть, а я до сих пор нахожусь во власти того отрезка времени... А хочешь, фокус покажу? – оживился он.
Наверное, хотел сменить тему. Я возражать не стала. Он достал из кармана куртки красный мячик. И бросил его в правую сторону. Я ожидала, что мячик ускачет по асфальту в кусты, но он просто растворился в воздухе. Я ждала, что будет дальше. Физкультурник вытянул левую руку и из воздуха поймал этот самый мячик, материализовавшийся с противоположной стороны.
- Ух ты! – удивилась я. – Как это получилось?
- Не знаю. Меня Алиса этому фокусу научила до того, как погибла. Она просто показала, как правильно дышать и о чём при этом думать. Рассказывала, что там какие-то поля или волны временные пересекаются. Я в этом ничего не понимаю. Она научную работу хотела по этому фокусу писать. Не успела... – и словно одёрнул себя. – Зато я вот теперь развлекаюсь.
- Забавно, - сказала я. А можете меня научить?
- Нет. Без точных научных данных это невозможно, - ответил он растерянно. - А я в этом не спец. У меня автоматически получается. Я не знаю, как это работает. Просто пользуюсь.
- А может, если изучите физику, то и понять сможете? А ещё сможете научную работу написать.
Я взглянула на него. Он выглядел настолько несчастным, что я сжалилась над ним. Теперь моя очередь исправлять ситуацию.
- Ну, хорошо. Давайте я тогда свой фокус покажу. Кирилл Петрович, вы позволите?
- Давай на ты. И просто Кирилл. Мы не в школе.
Я утвердительно кивнула. Всё-таки, если смотреть с моего настоящего возраста, он даже чуть младше меня. И взяла протянутый мячик.
Этот фокус я хорошо знала. Он чуть ли не первый, что изучает каждая ведьма. Я положила мячик на ладонь. Тот первое время лежал неподвижно. Потом задрожал и начал медленно подниматься вверх. Я подняла его высоко. Почти до вершин соседних берёз. Заставила изменить цвет с красного на жёлтый. А потом медленно опустила опять. И только за два метра до земли, перестала поддерживать его силой мысли, дав упасть в мою ладонь под весом собственной тяжести.
- Ух ты, - теперь настала очередь удивиться собеседнику. – Тоже какой-то закон физики? А что он доказывает?
- Он доказывает, что прошлое можно не только вспоминать, перепроживать. Но и изменять.
Кирилл долго вертел в руках пожелтевший мячик. Потом посмотрел на часы.
- А что, от смерти тоже можно спасти?
- Нет, - замотала я головой, понимая на что он намекает. – Это нельзя. Законы равновесия вселенной и всё такое. Но несколько минут изменить можно. Или часов. Смотря для чего. Иногда не слишком много и надо.
Собеседник всё также сжимал в руках жёлтый мячик.
- Мне много не надо. Пойдём.
- Куда?
- Здесь недалеко.
***
Мы пришли на остановку. Автобусы подходили и уходили. Люди, стоявшие рядом, уезжали, Приехавшие расходились. Всё как всегда. Я не понимала, чего мы ждём. Но не спрашивала.
В какой-то момент рядом с нами никого не осталось. И я хотела уточнить у учителя, что мы здесь делаем. Но он приложил палец к губам и я замолчала. Подъехал очередной автобус. Только это был какой-то странный. Красный ПАЗик. Такие давно не ходят. Чуть размытый, будто края у карточки показывающей спортзал. Я открыла рот. Но Кирилл быстро отдал мне свой рюкзак, не дав вставить слово.
- Подожди меня здесь. Я скоро.
Потом запрыгнул на подножку и уехал. Я успела только в проёме заметить худенькую брюнетку с короткой стрижкой, к которой он подошёл.
Ждать пришлось долго. После того, как странный автобус отъехал, жизнь вокруг опять закипела. Кто-то уезжал, кто-то приезжал. От делать нечего, в соседнем киоске покупала мороженное два раза, полистала старые журналы, стараясь не выпускать остановку из вида. Но физкультурника всё не было.
Темнело, зажглись фонари. Я уже думала, что пропустила Кирилла. Или он не совсем вернётся и собралась сама потихоньку исчезать отсюда, но тут заметила, что рядом со мной никого нет. И это не моя работа. А к остановке опять подходит ПАЗик с размытыми краями. Только не красный, а жёлтый. Из автобуса вышел Кирилл, и тут же обернулся назад. В проёме закрывающихся дверей автобуса я опять увидела худенькую брюнетку. Она поджала губы, вид у неё был слегка надменный, чем-то недовольный. Автобус уехал. И жизнь вокруг опять закипела. Я не стала его донимать сразу, подождала, когда подойдёт сам и спросила.
- И что это было?
За вынужденное время ожидания я хотела компенсацию в виде удовлетворённого любопытства.
- Да... Конечно, - рассеянно ответил Кирилл. – Пойдём, по дороге объясню. Я обещал тебя проводить.
И мы опять направились в парк.
Мы шли медленно. Нам обоим торопиться было некуда. Я ждала захватывающую историю. Физкультурник собирался с духом. Наконец он начал объяснять.
- С этой остановки три года назад, примерно в это же время отъехал автобус. На следующем перекрёстке в него врезался бензовоз. Пожар начался сразу...
Я вспомнила ту жуткую историю. Выживших не было. Так вот оно что...
- Там же была Алиса. Я в тот день ехал вместе с ней. Она поехала дальше, я вышел здесь. Потом жалел. Я даже не сказал, что люблю её. Она этого не любила, всегда сердилась на меня. Но в тот раз, это оказывается, было так важно... Однажды, когда я сидел на той остановке, подъехал призрак. Видимо, я как-то случайно замкнул время, по принципу фокуса с мячиком. Я зашёл. Только... с материальными предметами туда не войдёшь. Поэтому рюкзак я оставил у тебя. Первый раз я его бросил просто на скамейка. Потом забрал.
Я кивнула. Это да. В такие миражи есть вход только для тех предметов, что согреты теплом тела. А Кирилл продолжал.
- Я ехал внутри до того перекрёстка. Я видел, как умирают люди, видел Алису. Но ничем помочь не мог. А когда всё закончилось, я просто материализовал призрак снова, с той стороны, времени, чтоб он подъехал к своей последней остановке. Только до сегодняшнего дня автобус всегда был красным.
- И вы столько времени ездите на этом автобусе? Зачем?
- Я тогда не успел сказать, что люблю её. И всё это время боялся заговорить, не думал, что можно. Только смотрел на неё. Теперь сказал.
Кирилл потупился, стараясь унять волнение, стыдясь собственной слабости, переживая одновременно и момент победы, что смог исправить то, что считал исправить невозможно и то, что кто-то видит его таким.
Я сделала вид, что не вижу. Отвернулась, задумалась о своей непройденной миссии. Подождала, когда он придёт в себя.
- Как хорошо, что я тебя сегодня встретил, - наконец сказал он. - Я смог завершить то, что долго мучило меня.
Я вспомнила Макса и ответила.
- Да, я тоже рада. Несмотря на то, что не смогла завершить своё мучение.
- Я могу чем-нибудь помочь?
Я горько улыбнулась.
- Помочь нет. А вот скрасить, возможно, да.
Он взял мою кисть. Нежно прикоснулся к ней губами... Неожиданно. Хотя, почему бы и нет? Ведьмам это не запрещено.
Мы расстались ночью. Не оглядываясь и не прощаясь. После всего произошедшего мы больше не нужны друг другу. Я прекрасно знаю, кого он представлял в тот момент.
***
Будто немая петарда взорвалась в правом виске. Просыпаюсь. Как всегда не церемонятся. Понимаю где я, без энтузиазма натягиваю на лицо одеяло. Я готова ко всему. Миссию с Максом ведь так и не выполнила. Значит, придётся пройти её ещё раз. Только я больше не боюсь. Раз нужны новые слова, значит, я их найду. Спокойно жду привычную картинку, которая должна выпасть из калейдоскопа на внутреннем экране век. Возможные варианты миссий крутятся. Даже не фиксирую соотношение заполненных и пустых. Зачем? Если результат мне известен заранее. Щёлк, щёлк, щёлк... щёлк. С ленивым вздохом калейдоскоп замирает, выплюнув последнюю карточку. На ней пустота. Только неспешные сине-зелёные волны в 3D формате. Я наконец-то заслужила отдых.
Чёрт. С ними разговаривать бесполезно. Они как роботы. Это злит. Но на злости далеко не уедешь. Пока есть возможность задавать вопросы, надо это делать. Больше деталей задачи, больше шансов на победу. А то от этой миссии не избавиться никогда. Я сделала глубокий вдох. Расслабилась, выделила несколько смоделированных важных вопросов. Тут же откинула те, что основаны на эмоциях, они лишние. Ответы на них только будут мешать анализу. А мне надо быть бесстрастной. В беспристрастности успех мероприятия для любой ведьмы. Этому учила Карин. Но, похоже, я ещё не совсем овладела этой наукой. Поэтому из раза в раз набиваю одну и туже шишку.
Он обычно улыбался только краешками губ.
и посмотрела не собеседника
- Я должна отдать своё?
- Нет. Этот кусок себя надо копировать.
Чтоб сэкономить время, спускаюсь на кухню, варю кофе.
Под конец готова была психануть.
– брякнула я. –
Здесь протестуй, не протестуй – бесполезно. Либо выполняешь, либо умираешь. Третьего не дано. К этому тяжело привыкнуть. Но может, со временем...
Я изучаю психологию, историю, литературу, эзотерику. Где-то должен быть ответ на мой вопрос. Почему не работает? Где сбой программы? Это же так естественно, люди рождаются, чтоб развиваться.
Практика показывает, что иногда и двух столетий для апокалипсиса бывает достаточно. Было бы желание.
Не нужна она в первую очередь влюблённым парочкам, потому что им просто не до таких мелочей, как внутренние дрязги. У них эти дрязги и одновременная «лубофф» не отходя друг от друга. Также исключаются ребята из
ребятам с проявленными лидерскими качествами, ребята с проявленными индивидуальными качествами. Да, среди школьниклв ещё таких поискать, тем не менее они есть.
- Увидеть недостающий фрагмент в мышлении человеке.
- Что дальше?
- Вставить недостающий фрагмент в мышление человека.
- Зачем это нужно?
- Чтоб жизнь человека вышла из состояния зацикливания.
- Зачем?
- Он должен
- Откуда взять недостающий фрагмент для мышления человека?
- Он есть в тебе.
Иногда человеку нужна маленькая помощь, чтоб уйти из привычного сценария и найти любимое дело.
Ведьмы для того и существуют, чтоб эти пути-дорожки налаживать. А у меня пока не получается...
Только сначала человек сам должен захотеть раскрыться миру. В
Такой же биоробот, как и те что сверху. Разговор зашёл в тупик. Это бесполезно. Он издевается! И сама себя одёргиваю. Он просто не умеет мыслить, как человек.
Скоро прозвенит звонок и мы разойдёмся по домам.
Если я продолжу разговаривать с ним, я в будующее не попаду. Сейчас моя задача разорвать собственное повторяющееся события. Разорвать собственные повторяющееся мысли...
Да и учительницы у нас такой не было.
Но как с ним чем-то делиться, если он не готов воспринимать?
- Как интересно ты мыслишь...
- Никого нельзя заставить мыслить, если он сам этого не хочет... – в раздумье отвечала я.
- Никого нельзя заставить мыслить...
Физкультурник немного помолчал, потом добавил.
- А также никого нельзя заставить любить, заставить делать, заставить забыть. У меня жена три года назад погибла в автокатастрофе.
Ведьминские рассказы:
Мусор
Какими же смешными бывают люди. Занятно смотреть, как они пыжатся друг перед другом, раздувают щёки, выгибают грудь колесом. Ещё лучше, если при этом хмурят бровки и складывают ручки на груди в знак серьёзности отношения к происходящему, при этом старательно изображая из себя посредственность. Чем посредственней, тем лучше. Чем меньше индивидуальности, тем лучше. Чем меньше личного понимания происходящего – тем тоже лучше. А совсем хорошо, когда не могут сложить разрозненные кусочки одного целого, старательно отрицая видение реальности соседа. Серость и усреднённость – вот их девиз.
Они страсть как любят брюзжать, что всё плохо. Но ничего при этом не делать, чтоб стало хорошо. И никто не говорит, чтоб они сразу сделали всё хорошо в стране. Кто их туда пустит, уморы? Но великая Геката, неужели нельзя сделать так, чтоб стало хорошо, хотя бы вокруг них? Хотя бы не людям, хотя бы природе, пространству. Квартире, дому или дворику. Собственной семье. Мир не терпит сослагательных наклонений. Ах-если-бы. Да-ка-бы. Вечно это самое «бы» и «ло».
В мозгу мелькнуло двустишие и я его выпалила:
- Жило было «бы-д-ло», у него всё «бы-ло».
Мне понравилось. Потом надо ещё пару строчек сочинить со словами про «было-бы-ло», «наверное-бы», «когда-нибудь» и «всё-пропало». Подчёркивая их полный инфантилизм. Неспособность хоть что-то сделать. Иногда даже трахнуться. Даже форму глагола они используют инфинитивную. Инфинитив, как яркий показатель инфантилизма. Эта мысль мне понравилась. Я засмеялась. Ничего себе ассоциации бегают. Чем дальше, тем мудрёней. Не окосеть бы от счастья.
Впрочем, мне всё равно. Бес с этими людьми и их «облико-морале». У меня сегодня адски хорошее настроение. Я опять научилась любить. Чувство счастья пришло внезапно. И как обычно, «когда совсем не ждёшь». Это... просто... Это просто... Да, что ж такое. Это просто чувствовать! Но как же непросто это описать. Великие бы писатели или боги подобрали какие-нибудь эпитеты и слова такому моменту, но я не писатель. Мне хочется просто верещать как девчонке от избытка чувств и прыгать без причины. Танцевать голой под дождём со снегом, наслаждаться холодом, смеяться серому небу и кайфовать от частой смены погоды, а потом кататься на метле. Это состояние незабываемо! Это будоражит. Это пьянит уже с утра, хотя вечером ни к чему не прикладывалась, только прикасалась к обнажённому телу партнёра. В алкоголе не было необходимости, его в организме хватает. А если попробовать опрокинуть туда ещё немного, не почувствуешь от созданного естественного насыщения. Это всё равно, что пытаться растворить в густом растворе больше соли, чем может принять вода. Так что сейчас мне пить бесполезно, зато можно вволю потешиться над людьми.
Я захожу за туманную завесу. Это не моя реальность. Это просто реальность. Её просто не видят окружающие. А я просто вижу. Пространство достаточно широкое и здесь полно всякой всячины. Так, наверное, выглядит зона у Стругацких. Да что скрывать. Это и есть зона. Здесь много всего природного. Камни, растения, цветы, какие-то диковинные безделушки. Но есть и мусор. И ладно бы из других миров. Он хотя бы занятен и любопытен. Но очень часто здесь лежит общечеловеческий. Он раздражает. Свиньи. Гадят даже там, где не видят. Или нет. Наоборот. Гадят и сразу не видят, что нагадили. Как будто так и надо. А оно потом материализуется здесь, за завесой.
Надо почистить пространство. В пакет начинаю собирать пластиковые фантики, бутылки, упаковку. Куда бы всё это деть?
- Сменить картинку! – командую я.
Завеса начинает перемещать меня. Но изнутри я ничего не чувствую, даже травинка не шелохнулась. Будто в поезде. Просто вижу сменяющиеся кадры. Великая Геката, ещё два года назад для таких манипуляций мне капсула нужна была. И напарник. А сейчас и одна справляюсь. Это здорово, когда тебе никто не нужен. Если только для секса. Опять вспоминаю вечер, мурчу от удовольствия и на некоторое время отвлекаюсь. Когда спохватываюсь, за завесой уже лето. Вот ведь... прилетела. Тем не менее, продолжаю рассматривать картинки. Куда выкинуть мусор?
- Стоп! – останавливаю я понравившуюся реальность.
Реальность любопытна. Какие-то люди в шутовских или под древность костюмах слоняются, играют в сценках, создают видимость того, что есть через пару завес отсюда и без их участия. Косплей, наконец доходит до меня. Материальное отображение того, куда люди хотят попасть, но не могут. Ещё бы. Через завесу ходить не так-то просто. Проще всем нашить костюмов и договориться встретиться в одно и то же время, в одном и том же месте. Тоже, конечно, вариант. Не всем же через туманы шастать. Мало ли каких вирусов оттуда по незнанию принесут.
Мусор за собой сначала убирать научитесь, долбоящеры! Из чувства противоречия, от того, что подобные им засрали мой любимый участок реальности, начинаю доставать из пакета и выбрасывать под ноги им всякую шелуху. Заметят или нет? Кто-то замечал и отбрасывал ногой в сторону. Кто-то спотыкался, но так и не замечал. В таких я потом кидала маленькие камушки. Старалась попасть в открытые части рук и ног. Создавая видимость, будто с ветром и пылью прилетело. Не слишком сильно, зато больно. О разбросанном мусоре не слишком волновалась. После таких мероприятий ходят специальные бригады. Им упаковкой меньше, упаковкой больше. Да, понятно, что непорядочно с моей стороны. Но для них в самый раз. Что хотели, то заслужили.
- Развлекаешься? – спросила Карин, материализовываясь позади.
Похоже, я слишком увлеклась.
- О да! Кайфую!
- Влюблена?
Карин многое понимала с первого взгляда.
- О да, - замурчала я и обняла себя за плечи, но решила, что глупо выгляжу и опять расслабилась.
- Заметно... – улыбнулась она и показала на несчастных людишек. – А они-то чем виноваты?
- Не знаю. Может думать научатся.
- Может и научатся. Но только если сама будешь думать иначе, чем они. И поступать. У них нет иллюстрации нового мира. А у тебя есть. Чем они виноваты?
- Тем, что предпочитают жить в старом и не хотят ничего менять.
- Это их право, - сказала Карин. – Не забывай.
Возразить было нечего. Наставница продолжала наблюдать за ряженными.
- Что о них думаешь? – спросила она.
- Думаю, что они идиоты.
- Это да. Это у них не отнять. А ещё? Кого ты среди них видишь?
Я хмыкнула. Поняла, к чему она клонит. Публика, конечно разношёрстная, но кое-кого узнать можно.
- Вот этот, например, - указываю на самого долговязого, – Хеймдалль. Ходит, как цапля по болоту. Будто осторожничает. На самом деле слушает. Переходит от компании к компании, сам не зная зачем. Довольно странно понимать, что я знаю, зачем он это делает, а он сам не понимает этого.
- Хорошо. А ещё кого видишь?
Я огляделась.
- Вон Афина. Она воинственна и независима. И умна. Она восхищает. Она тоже не понимает, зачем она это она. Но, тем не менее, делает всё правильно. Поэтому завораживает. В движениях грация, сила. Но не сила Ареса, грубая и сокрушающая. А... созидающая. Очень женская. Хотя скажи ей это и получишь тумаков, не меньше. Иногда я ей завидую. Иногда мне хочется быть такой, как она.
- Сможешь, если захочешь, - расплывчато сказала Карин.
Я засмеялась.
- Нет, навряд ли. Каждый должен быть на своём месте. И заниматься своим делом. В этом смысл игры. Найти себя в этом безумном мире.
- И всё равно. У ведьм есть больше возможностей, чем у других людей. Они могут примерить на себя разные ипостаси.
- Посмотрим. Мне хотя бы в одной ипостаси как-то закрепиться надо.
- Вот-вот. Так что нечего людишкам нервы портить. Они тебе ещё понадобятся. И хоть и не видят тебя сейчас, подспудно ощущают, что что-то не так.
- Это подсознание, - отмахиваюсь я от предупреждения. – Они не умеют с ним работать.
- Пока нет. А когда научатся, на тебе отыграются.
Вот меньше всего мне сейчас хочется нотаций.
- Как твой напарник. Слышно о нём что-нибудь? – меняет она тему.
Я удивилась. С чего это она о нём вспомнила?
- Ничего. Вообще ничего. А потом как-то получилось, что он больше не нужен. Раньше казалось, что это навсегда. Но всё закончилось.
- Это хорошо. Это правильно. Всё всегда заканчивается. Это ещё один смысл игры. Уметь заканчивать.
- Или кончать! - опять засмеялась я.
А что. Меня ждёт вечер полный секса. Могу я просто порадоваться? Наставнице надоело бороться с моим хорошим настроением, и она продолжила.
- Когда заканчиваешь, главное не возвращаться.
- А когда кончаешь?
- Смотря насколько тебе нравится тот, с кем это делаешь. Иногда можно и вернуться. Но не увлекайся.
- Спасибо за разрешение.
- Ладно, давай дальше. Кого ещё видишь?
Я оглядела поляну.
- Больше пока никого, - серьёзно произнесла я. – Возможно кто-то есть дальше, но отсюда не видно. А здесь много людей смазанных. Они исполняют чужие роли и порой истинную шкуру от исполняемой роли отличить трудно.
- А ты попробуй.
- Вот этот, например, - указала я на одного двух десятков проходивших мимо зевак. Они были без костюмов, просто зрители. – Он ведьмак. Притом сильный. Но отрицает сам себя. Он рассказывает всем, что есть только тот мир, который он видит, а тот что не видит, тот не существует и сам верит в собственные слова, в эту чушь. Выглядит при этом жалко. Словно волк, вырядившийся среди зайцев в заячью шкуру и всех убеждающих, что он заяц. А зайцы верят. И он верит. Всем хорошо. Всем безопасно.
- Как ты думаешь, признает он когда-нибудь в себе волка?
- Навряд ли.
- С зайцами ему слишком спокойно.
- А какой бог скрывается внутри него?
- Это невозможно выяснить. Он одет в две шкуры. Его можно будет рассмотреть, только когда хотя бы заячью снимет. А он не снимет. Скорее сдохнет. Даст себя загрызть зайцам. Но в том, что волк не признается. Он мусор для стаи волков. И для стаи зайцев тоже мусор.
- Жалкое зрелище?
- Ещё бы.
- Ну вот. Они и так жалки. А ты в них фантиками бросаешься. Нашла чем заняться. Запомни, ведьма это не только та, что может больше. А ещё и та, что умеет понимать тех, кто не умеет понимать тебя. Ну и вести себя нужно уметь соответственно. А пока ты всего лишь девчонка. Хоть и способная.
- Что тоже неплохо.
- Но ты можешь больше, - одёрнула она.
Я вздохнула. Как же забодало это морализаторство, но она права. Хочешь быть ведьмой, надо соответствовать этому статусу.
- Хорошо, я поняла, - протянула я и решила изобразить примерную ученицу. – Я больше так не буду.
Карин ухмыльнулась.
- Охотно верю.
И я поняла, что она не верит. Но в конце концов, я всё-таки имею быть право иногда собой. Иначе ничем не буду отличаться от волка с натянутой на морду заячьей шкуркой.
Наставница закрутила серую воронку и исчезла. Мне бы так научиться... Может когда-нибудь научусь. Потом я посмотрела на мешок с мусором. Чуть провертела реальность вправо, подождала пока рядом никого не будет и выкинула мешок из-за завесы в мусорный контейнер.
Материализовавшийся ниоткуда мусор, сам себя выбрасывающий на помойку. Забавное, наверное, зрелище. Я постаралась не думать, о чём думают люди, когда бросают в лесу пластик и упаковку. Что мусор сам себя соберёт вот так, и сам себя выбросит? Да, наверное, для них это происходит именно так. На самом деле за этим стоит невидимая для них работа других людей, там, куда они сами никогда не заглядывают.
Ладно. В любимом пространстве порядок навела. В мозгах тоже. Пора домой. Там дел не меряно. А вечером... Вечером опять будут прикосновения, от которых уже сейчас внизу всё растаяло. Как хорошо, что есть тот, кого можно просто любить. Не притворяясь при этом зайцем.
эксперимент:
Описание предметов
На равнодушном лакированном столе выстроилась в ряд посуда с родными напитками. Откинувшись в кресле качалке, я небрежно их наблюдаю, выбирая, с чем именно скоротать вечер. Тканевый плафон создаёт тусклый свет. Углы комнаты занял мрак, скрыл всё, что находится там. Как время скрывает память. Скрип полозьев качалки создаёт отрывистое биение сердца комнаты.
Меньше всего меня сегодня привлекала изящная чашечка с горячим фруктовым чаем и стоящим за ней полным пузатым чайничком. Пар ещё поднимался над фарфором и одаривал пространство искушающим в детстве ароматом, но в мои годы к такой нехитрой уловке прибегать бесполезно. Тогда я с удовольствием заедала чай конфетами и считала, что волшебней в жизни ничего нет. Но со временем поняла, что алкоголь превосходит чай в приятных ощущениях и до, и после употребления. А конфеты и с ним можно приятно совмещать.
Следующим на столе стоял высокий запотевший бокал пива. Пиво холодное. Сверху испарина слилась в несколько крупных капель и зазывно скатились вниз, показывая, как я буду опустошать эту ёмкость глоток за глотком. Я задержалась взглядом на густом золотом напитке, пышной белой призывной пене, озорных пузырьках и отвела взгляд. Нет. Сегодня я его пить не в настроении. Да и конфеты с ним плохо идут.
Следующим в роли сутенёра выступал округлый бокал красного вина на горделивой длинной ножке. Вот здесь, пожалуй, задуматься стоит. Вино было не красное, вопреки названию. Скорее чёрное-бардовое. Десертное. С густыми каплевидными дорожками на будущих обнажающихся стенках бокала, которые открываются единственному зрителю. Заманчиво... Вчера я его очень любила. Оно напомнило поездку в Коктебель в молодости. Но нет. Не сегодня. Сегодня я хочу другого.
Последней в ряду претендентов стояла скромная рюмка. Полная до краёв медового отлива коньяком. Напиток кризисов и сложных решений. Я представила, как он обжигает нёбо и горло, падает в желудок, а потом жаром разливается по венам, даря несколько минут расслабленного наслаждения. В этот момент важно, чтоб в комнату никто не входил и не создавал ненужные звуки. Я буду наслаждаться мерным покачиванием кресла и музыкой жидкого огня в стареющем теле. Финальным аккордом этой симфонии станет шоколадная конфета.
антагонисты:
Взаимодействие
У него был свой чемоданчик. Точно такой же! Это настораживало. Что ему здесь нужно?
Он вальяжно сделал несколько шагов по комнате. Прислонился к стене и закурил. Здесь курить запрещено. Я хотел было сделать замечание, но осёкся. Я понял, что им... ему. Можно.
Я уставился в окно, делая вид, что мне его присутствие совсем не интересно. Но краем левого глаза стараясь не выпускать из вида. Одновременно, по правую сторону, контролировал наличие своего чемоданчика. Он лежал двух шагах от меня, и я уже пожалел о своей небрежности. Подтянуть его сейчас рывком? Нет. Этим я покажу неуверенность. В присутствии таких людей это грубейшая ошибка. И я, будто случайно переступая с ноги на ногу, приблизился на полшага к своему новому имуществу.
Вошедший наконец докурил, бросил сигарету на линолеум, прижал её чёрным ботинком и наконец заметил меня.
– Приветствую, – в тридцать четыре зуба улыбнулся он.
Улыбка холодная и пустая. Глаза стеклянные. Но тут они ожили. В них появилась огонь. Он увидел мою добычу. Я сделал ещё случайные полшага по направлению к чемоданчику.
– О! – протянул он. – Великолепная вещица. Не находите?
Он ждал. Я выдерживал паузу, лихорадочно соображая, что он имеет в виду.
– Нахожу.
– И откуда она у вас?
– От батюшки достался, – соврал я.
Незнакомец качнулся с пяток на носки, щёлкнул языком. Что, видимо, означало: да, понимаю. И тоже подошёл к окну. Теперь мы смотрели на тошнотворно неинтересный город вместе.
Я продолжал краем левого глаза исследовать его. Незнакомец держал чемоданчик перед собой двумя руками. И я заметил, что цепочка, приделанная к телу чемоданчика, поднимается у него по левому запястью и прячется под рукавом рубашки. Я вспомнил, как искал подходящий ключ, чтоб снять с трупа собственную добычу. Умно. А я вот... проигнорировал этот приём. С другой стороны. Откуда ему знать. Может я обладаю такой мощью, что мне нет необходимости постоянно таскать чемоданчик на себе пристёгнутым. Как ему. В моих глазах наши позиции выровнялись. Я вздохнул чуть свободнее. Рано.
– А чем занимался батюшка? – бесцветно спросил он.
Понятно. Проверят. Не конченный ли я идиот, что оставляю бесценные вещи без присмотра. Но я решил придерживаться в игре собственной первой версии. Осталось исполнить эту партию безупречно. Я взмолился коленкам, чтоб они не дрожали.
Зарисовка
Почему-то люди не любят ведьм. Каждый раз, когда представляюсь ведьмой, внутренне сжимаюсь в ожидании удара под дых камазовским подшипником. Это больно, но бывает редко. Почти отсутствует. Но если такой удар получать, внешне нужно оставаться безмятежно спокойной. Ведьмам это положено по статусу. Так что защиту лучше поставить заранее.
Самый эластичный сценарий при таком знакомстве – это когда собеседник стекленеет, хватает ртом воздух, потом сжимает гортань, а потом выуживает оттуда загадочный звук: эээ... – различного диапазона. В этом случае можно просто приподнять бровь и тема будет исчерпана. С такими людьми общаться скучно, но можно.
Следующий контингент – это фанатики. Они тут же начинают обращать в веру истинную. Прилипают, домогаются своим выпяченным единомыслием и единобожием во все реплики, до одушения распаляются, под конец брызгают флуоресцентной слюной, поджариваясь на внутреннем костре от безразличия ведьмы к собственной персоне. Я не собираюсь на таких обращать внимание. Знаю, как только выйду за дверь, они осыпятся гнилыми головешками. Так стоит ли общаться с трупом Буратино? Слушать, вернее, игнорировать их утомительно, но необходимо. Потому что если я перестану скрывать, кто я на самом деле, из мира опять исчезнет магия. А она только зародилась...
Иногда при обнаружении ведьмы без охраны инквизиции, люди начинают мониторить взглядом пол, исследуют квантовую пыль бесконечности, теребят сороножечьми пальчиками рук и путаются в нитках фраз. От таких я сразу ухожу. Незачем вносить диссонанс в их плинтусовое мировоззрение. Есть вероятность, что голова у них не выдержит напряжения и взорвётся, как поп-корн. А мне потом отвечать.
Очень мало людей, с которыми разговор клеится мозаикой. Когда из разноцветных кусочков двух разрозненных вселенных мы непринуждённо создаём новое полотно, а потом опять непринуждённо сворачиваем, и опять раскладываем по новой. Такие люди не чураются ведьм и одновременно сами являются виртуозными собеседниками. С ними диалог похож на элегантную дуэль ажурного производства. Жаль, что таких людей, а значит и возможности таких диалогов пока мало. Но ведьмы для того и существуют, чтобы их становилось больше.
Несколько сотен лет назад, из существующей доныне куцей вселенной, ведьм выгнали последними. Они не хотели уходить. За землёй, общим домом для всех надо следить. Во что люди без них превратили землю? Сейчас ведьмы возвращаются первыми. За ними идёт магия. Они её разведчики в мире людей. И к этому надо привыкать.
Алиса в стране Жёлтого кирпича:
Босая девушка с длинными волосами, почти как у Рапунцель, шла по дороге из Жёлтого кирпича. И несла вслух свякую чепуху.
«Наконец-то поняла, кто я. Я та самая несчастная богиня Венера, которая пишет из небытия письмо любовнику Аресу. Да-да. Это тот самый распутный парень, который спал с чужой женой. И рожал от неё такое такое потомство, что закачаешься! Не менее распутный Зевс смотрел на это сквозь пальцы, а Гермес взял и растащил любовников по разные стороны. Тем не менее, люди до сих пор помнят и слагают легенды об этих богах. Легенда о Геральте и Йеннифер из их числа. Теперь таких героев и людей не делают... запрещено! Потому то. Потому что... потому что. А почему? И кто сказал, сто это правильно? Может какой-нибудь чиновничий зад? А мы поверили.
Ну и ладно. Как вы уже поняли, не соблюдаю я никакие законы, особенно морально-прикладного характера. Так что пойду во все тяжкие. И это. Не запрещено. А с последствиями как-нибудь разберусь. Потому что отменная стерва».
Алиса остановилась, посмотрела вокруг, повертелась в разные стороны, раздумывая куда идти. И продолжила нести околесицу.
«И с этого момента цикличной реакции вселенной, я похоже, я уже дошла до той степени безумия, когда радуешься любому твоему свободному слову, брошенному в мой адрес. Хоть от камня, хоть от гриба, хоть от кота».
«Знаешь, на что это похоже? – продолжила она общаться с невидимым собеседником. - Это похоже, будто я нахожусь под обстрелом. Но ни одна из пуль не попадает в цель. И я не знаю, как ты это делаешь. Или это делаю я? Вот это большой вопрос. В этот момент я похожа на чёрную дыру, куда ничто не попадает внутрь, но всё стремится от неё. Всё, что касается меня, даёт искажение и отскакивает вновь. Куда-нибудь. Наружу. А что этому гипотетическому чему-то во мне делать? Умирать? А оно мне надо? Люди любят жить. И я люблю жить. Но также люблю умирать. В умирании, знаешь ли, есть своя прелесть. Главное – не переусердствовать, а то и правда скопытиться можно. А зачем? Ради... тебя? Три раза ха-ха. Мне надоело умирать из-за любви. Из-за любви я хочу жить.
Так что сними шапочку мономаха и иллюзорную корону из вирусов. Эта гадость меня не тронет. Я уже, пардон, наумиралась уже.
Задолбал бегать от меня. Это не ведёт вообще ни к каким изменениям в жизни. Ни к положительным, ни к отрицательным. Вокруг только тупой вакуум, который ты сам, Шляпник и создаёшь. Забаррикадировался теперь вот в своём Иллюзорном Изумрудном городе. И не создаёшь ничего, только вакуум. Вакуум – определение. Тупой – действительность. Помнишь, когда-то два тупых королевства решили создать войну острого и тупого конца яйца. Помнишь? Как ты думаешь, кто из этих королевств оказалось острым? Ответ: ни одного. Оба тупые! Куд-кудах. Куд-кудах».
Она повертела кулаком у виска, будто повернула ручку невидимой шарманки или лотерейного барабана, чтоб перемешать шарики. И продолжила.
«Так что если спросишь, как вернуть «пространственно-временной континиум», как говорил доктор Эмметт Браун из «Назад в будущее», надо просто знать, каким будет это самое твоё будущее. Или представить себе. Или помечтать. А ты это не умеешь. Потому что, как бумеранг. Возвращаешься постоянно сам себе в голову! И никакая шишка тебя не остановит. Ну да. «Куд-кудах-то» важнее!!!
Итак. Давай вернёмся к началу. Да, мой домик улетел и не обещал вернуться. Крыша улетела туда же. Так что теперь мне решать, каким будет моё будущее.
Ответ: каким захочу. И всё зависит только от меня! А не от того, любят тебя или нет.
Потому что я хочу жить! И ради этого уже несколько раз не сдохла. Не сдохла и сейчас. И ты в моей жизни больше не играешь вообще никакой роли. Но достать из-под земли, я тебя всё-таки хочу. Так что здесь играет роль только моё желание. А твоё желание – не закон».
Алиса в стране Желтого кирпича:
Алиса уселась на чёрный камень возле гадкой пещеры, в глубине которой ухал филин. Оттуда веяло сыростью, пахло плесенью и немножко фекалиями. Словом все радости жизни в одном флаконе. Но остановилась она здесь не потому, чтобы ей очень понравилось. Мрачноватенько, прямо так скажем. Но в принципе, какая разница, где отдыхать? Здесь ли, там ли. Там ли, здесь ли... Здесь ли, там ли. Здесь ли, там ли. Без разницы.
Не заметив, она перенеслась на несколько часов назад. В один из моментов она устала цепляться за всю утварь, что скопилась в доме и не была прибита к полу гвоздями. Картинка светопреставления напоминала апокалипсис именем «Федорено горе». Нет, правда, дают же торнадо всякие женские имена. Почему бы не дать название тому домашнему торнадо, что творилось внутри настоящего торнадо? Вроде это логично. Логичней некуда.
Она вывалилась из домика, когда тот кувыркался по земле, не забывая, правда опять приподниматься и опять парить в воздухе, как заведённый. Как она в этот момент себе шею не свернула, до сих пор не понимает. Алиса повертела головой в разные стороны. Странно, даже не хрустит. А ведь могла. По её собственным ощущениям, шея в момент падения развернулась на триста шестьдесят градусов. И ничего! Она полежала немножко на земле, посоображала умирать или нет. Потом решила, что не следует и просто села, поправила черепушку на место и пошла догонять убежавшее имущество.
Но это всё видимые светопреставления. Ощутимые. Но есть ещё и не ощутимые апокалипсисы. И один из них как раз вертелся в тот момент внутри неё самой, когда она вертелась в домике, который вертелся в торнадо.
- Апокалипсис внутри апокалипсиса, внутри апокалипсиса, - сказала Алиса вслух. - Бесконечная цепь отражений, уходящая в точку. Занятненько.
Потом она подняла палец вверх с видом знатока, набредшему на умную мысль.
- Ага. Осталось только дать название тому торнадо, что происходило внутри меня самой. Весёленький денёк в итоге получился.
Алиса закусила прядь длинных волос и рассмеялась. Смех получился мелкодисперсный и нервный. А глаза небось у неё сейчас стеклянные. Есть на нервной почке не хотелось. Только пить. Кто увидит – решит, не иначе сумасшедшая сидит. Впрочем, срать ей на тех, кто что-то думает не в её пользу. Алиса уже давно заметила, что может убивать взглядом, если захочет. Но вот досада. Ей этого не хотелось. А жаль. Из неё могла бы получиться первоклассная чёрная ведьма. При желании она могла бы здесь остаться. И жить. Но нет. Это не для неё. Ей надо найти этого чёртова Шляпника.
- Сука, - высказалась она насчёт него.
Потом погрозила кулаком в небо:
- Имей ввиду, это литературное слово! Обозначает самку собаки и ничего личного. А то, что ты не самец, я уже выяснила.
Она вытянула ноги. Ступни болели. Ходить босиком, даже по дороге из жёлтого кирпича – задача не из приятных. Нет-нет, но откуда ни возьмись в пятку вонзится острый камень. А за несколько часов ходьбы их набралось неимоверное множество. А сколько раз её больно хлестали близрастущие к дороге ветки! А такие, самые бойкие, живые, хлёсткие и ранящие.
Если оценивать себя со стороны, то можно сказать, что видок у неё тот ещё. Растрёпанный и жалкий, как у бомжихи. Да и хрен с ним. Она подтянула к себе свои золотые волосы и за неимение расчёчки, начала расчёсывать их пальцами. И при этом напевала:
- Как жизнь без весны — весна без листвы, листва без грозы, и гроза без молнии. Как годы скучны без права любви...
И сама себя одёрнула.
- Да сдалась тебе эта любовь. И без неё как-нибудь справлюсь. Ты лучше скажи, Шляпник, - вновь обратилась она к невидимому собеседнику, - ты же меня слышишь, правда?
Она подождала неслышимый ответ, удовлетворённо кивнула.
- Я так и думала. Но, продолжим разговор. А тебя пожирал когда-нибудь адский пёс? Некоторые называют его Фенрир, некоторые кличут Гарм, возможно Цербер. А я назову его... Тотошкой. Да, этот самый апокалипсис, который родился внутри меня. Он милый, особенно когда сворачивается калачиком возле ног. Но стоит распылить его, он проникает в меня через глотку и начинает бесчинствовать. Особенно занятно наблюдать, как он выгрызает мне внутренности, образовывая собственную уютную пещеру, всегда измазанной человеческой кровью. Моей кровью. Знаешь, а мне не жаль. Пусть берёт. У меня её много. Порой кажется, вскрою себе вены и затоплю этой кровью весь мир. Просто потому что хочу. Нет, я не злая. И не добрая. Просто любопытная. Ты же знаешь. Люблю совать свой длинный нос не в свои дела. Просто потому что. Без объяснения. А объяснять я тебе больше ничего не собираюсь. Тупой ты, как пробка. Салдофон лохматый. Но про Гарма я тебе так и быть ещё объясню. Вдруг пригодится. Когда он поселяется внутри, он начинает искать себе пространство. Он давит и выгрызает изнутри, засасывая твои внутренности, как спагетти, а потом выплёвывает, отпускает твои жилы и кишки, когда тебе надо хоть чуть-чуть вздохнуть. Потому что постоянно в клубке этой боли находиться нельзя. Не принято. Да и не возможно. Человеческое тело не предназначено для таких страданий, оно начинает умирать. Доводить хозяина до смерти, не в его интересах. Зачем? Это невыгодно. Придётся искать новое тело. А здесь всё чин-чинарём. И овцы целы и волки сыты. А когда меня подняло ураганом над землёй, я думала, что мне в очередной раз придёт конец. И я была готова. Но вспомнила, что я тебе ещё не высказала всё в лицо, что я о тебе думаю. И решила повременить с этим занятием. Интересно, который уже раз за день? Скажешь, какого хрена до сих пор жива. Отвечаю. Жизнь люблю, как ума лишённая. Да, это сволочную, жестокую и несправедливую, гадкую, злую. Но, люблю ведь! А значит, ещё не всё потеряно. По крайней мере, для меня.
Ведьмиские рассказы:
Чем дольше работаешь ведьмой, тем больше тайн мир раскрывает тебе. Только надо не останавливаться ни перед чем. И ни перед кем. Первыми, как правило, в расход идут коллеги. Потом подруги и друзья. Потом... родственники. Вот единственно чем не смогла пожертвовать Чара, так это родственниками. Потому что не из тех, кто жертвует теми, о ком должна заботиться. А родственники от детей неотделимы, а детей она по определению бросить не может. Поэтому приходится тащить всю эту котомку с собой. Но оно того стоит. Так что и жалеть не о чем.
Надо просто потихоньку топать себе к чёрной башне. Зачем? Ради чего? Не знаешь. Только потому, что понимаешь, что тебе туда надо. Ну вот позарез. А повернёшь назад... Ну да, обретёшь свободу. Только вот жизни лишишься. Нет, не нормальной человеческой. Её то будет сколько надо. Завались. Тусклая, жёсткая, несправедливая, а временами откровенно горькая. И там не будет метаний, интересных решений, красивых выдумок и оживших сказок. Потому что это не принято. Даже исключено. Скучная, размеренная и предсказуемая жизнь... Нет. Только не туда. Только не обратно. Пусть в безрассудство и странности. Но не обратно.
И чем дольше Чара была верна этой идее, тем больше ей позволялось видеть. Если раньше Чара умела ходить только между Тенью и Светом, то потом научилась забредать в Тьму. А сейчас ей стали открываться двери в мир Иллюзий. Кто-то говорил, что Тьма и мир Иллюзий – это один и тот мир. Но Чара пока видела в них больше различий, чем сходств.
Мир Тьмы. Он, извините за тавтологию, тёмный. В нём идёшь, будто наощупь. Будто тебе выколи глаза и ориентироваться ты можешь только на слух, и тактильные ощущения. А мир Иллюзий – он прозрачный. Правда на тёмном фоне, но всё равно прозрачный. И очень холодный. Просто ледяной. Иногда ты даже ещё не знаешь, что забрёл в мир иллюзий. Но холод по ногам расставляет всё на свои места. Можно сразу ретироваться оттуда. Мир этот прямо скажем, не из приятных. Но если решился идти, следующим фактором прохождения завесы является запах. Запах трупов, формалина и мумифицирующих веществ. Иногда ладана. Не живые, никогда не меняющиеся запахи. Мёртвые запахи. Когда они тебе опостылят настолько, что уже сил нет, можешь быть точно уверенным, что ты на месте.
Зачем Чара туда ходила? Как всегда, по работе. В этом мире есть то, что надо вытаскивать на поверхность. И кто-то должен этим заниматься. А кому ещё этим заниматься, как ни ведьмам? Другие же не умеют. Надо только найти то, что достойно быть вынутом отсюда.
Чара шла тихо. Мир иллюзий не терпит суеты. Когда начинаешь суетиться, странные тени тут же разбредаются и рассыпаются. И ты их уже не поймаешь. Придётся ждать следующего раза, когда они успокоятся. Чара не любила делать что-то зря. И раз уж зашла сюда, надо чтоб в этом был толк. Поэтому старалась не пугать здешних обитателей. Странные формы перетекали одна в другую, но не были живыми. А ей хотелось найти что-то посущественней, чем простая тень. Тень слишком сложно воплотить в жизнь. Надо много энергии, а результат неизвестно какой будет. Может и не приживётся. Ей бы найти что-нибудь более... материальное. Впрочем, откуда в мире теней материя? Уже почти отчаявшись, найти, что хочется, она стала напевать песенку.
- Ланфрен-ланфра лан-тати-та...
Бесплотные тени стали расступаться в стороны, разбегаться. Но ведьму это уже не слишком волновало. Раз уж в этот раз пусто, то почему бы напоследок не повеселиться.
- Свети прощальная звезда...
К её удивлению из-за ближайшей тени-иллюзии послышалось в ответ:
- Любовь последняя чиста, лети в мой сад голубка...
Это было что-то новенькое.
Чара пошла на голос. Что там может петь? За теневой завесой в песочнице сидел маленький мальчик, лет пяти, и играл в куличики. Рядом с ним валялись машинки, лопаточки, пистолетики. И ракета.
Ведьма потихоньку прошла по периметру песочницы, стараясь понять, как такое может быть. Но раз может, значит может. И это надо принять, как факт.
- Ну и что ты тормозишь? – спросила она себе. – Хотела ведь нечто материальное в мире иллюзий, ну так получи. По запросу тебе всё и организовали. Но как?..
Мальчик насупился, перестал бить лопаткой по ведёрку и обернулся к ней.
- Чего ты там бормочешь? – серьёзно спросил он.
- Ты меня видишь?
- А как же. Как себя.
И опять отвернулся.
Чара села на край песочницы. И пригладила ребёнку волосы.
- А давно ты здесь?
- Давно.
- А сколько, если не секрет?
- Тыщу лет!
- Как интересно...
- Возможно да, а возможно и нет. А как тебя зовут?
- Чара.
- Странное имя, - рассудительно высказался малыш. – Цыганка что ли?
Ведьма хмыхнула.
- Нет. Почему ты так решил?
Мальчик отложил лопатку и ведёрко в сторону, раскинул руки и потряс несуществующей грудью.
- Вот почему.
Чара засмеялась.
- Да, это аргумент. Но не правильный. Я не цыганка.
- А почему тогда такое имя?
Чара задумась. Тысяча лет слишком большой срок. У мальчика просто может не хватить информации, чтоб воспринять сказанное ей правильно.
- Что молчишь? – спросил малыш.
- Думаю, поймёшь ли ты.
- А ты попробуй объчяснить.
- Ну ладно, - согласилась она.
А про себя подумала, я же ничего не теряю ведь, правда?
- Знаешь, есть такой писатель Терри Пратчетт.
- Знаю, - серьёзно сказал малыш.
- Хм... удивилась ведьма. – Откуда?
- Я всё знаю.
- Ну ладно, тогда хорошо. Это облегчит мне задачу. Ну так вот. У него в книгах волшебная материя меряется в чарах. Как в граммах. Или килограммах. Я не слишком разбираюсь, как вообще можно измерять такую материю...
- Ну и? – прервал её рассуждения малыш.
- Ну так вот. А чар – это самая маленькая единица материи. Поэтому я – Чара. Как не слишком большая магическая единица. Но всё-таки я есть. И это главное.
- Теперь понятно, - сказал мальчуган и снова принялся усердно запихивать песок в ведёрко.
Ведьма некоторое время наблюдала за ним.
- Слушай, а тебе не надоело здесь сидеть? Хочешь наверх, вреальный мир?
Мальчишка вскинул голову.
- А можно?
- Со мной – можно.
- А что мы там будем делать?
Чара задумалась.
- Не знаю. Вот правда, пока не знаю. Но если ты пойдёшь со мной, я тебя никогда не брошу. И всегда буду защищать. Согласен?
Малыш замер. Задумался. Потом протянул ручку. Положил её в ладонь ведьмы. Ручка была холодная. Практически ледяная. Понадобится много сил, чтоб отогреть её. Но Чара рассчитывала, что справится. Потому что этого малыша она здесь оставить не может.
- Я не знаю почему. Но я тебе верю.
И Чара изменила первоначальную формулировку. Не может быть брошен в этом холодном мире иллюзий ни один ребёнок. Они все нужны. Нужны там, на поверхности. Где тепло и весело. Где этим детям будет дана возможность развиться и быть счастливыми. Как ей. Да, по своему, со своими тараканами. Но быть. Жить. Радовать и радоваться. Ведь зачем тогда Мидгард, если в нём нет места для этого ребёнка? Это несправедливо. И не порядок. А с несправедливостью мириться Чара никогда не умела. И не хотела. Что выйдет из этой идеи, провести мальчишку через миры? Путь не близкий и сложный. Отвечать не только за себя, но и за того, кто рядом с тобой – на это нужны дополнительные силы. Но и оставить такое сокровище здесь, не выход. Это предательство, по отношению к нему. Даже не попробовать помочь... Даже думать об этом противно.
Да и в сущности, что она теряет? Ведь раз такие дети, нужны, значит, будут силы и вытащить их на поверхность. А ведьмы это могут. Как раз этим и занимаются. А раз уж назвался груздем, то как говорится, выбор не велик. И никакого другого движения, кроме как вперёд, здесь не предусмотрено.
Дневники ведьмы:
Когда умирает любовь, рождается магия. Откуда я подцепила эту фразу? Что за глупость? Или не глупость? Кто помнит, когда хоронил последний раз свою любовь? Не в материальном плане, упаси. Это крайний вид безысходности. Это крайность доведённая до глупости. Или подлость доведённая до абсолюта? Да вообще существует куча всяких вариантов. Всех не перечесть. Ах этот абсолют... Всё или ничего. Так и никак иначе. Как сказал, а не по-другому. В результате выстраивается такая цепочка событий, что человека зажимает в них, будто в мышеловке. И он знает, что не надо туда соваться, на этот мифический кусочек сыра. Что не сладость бытия он принесёт, а гибель. И всё равно прёт. Потому что на таких прочных рельсах собственной умственной зажатости и на такой скорости личностного отсутствия, что сойти с проложенной дороги в ад... Ну никак одним словом. А потом происходит "ба-бах!" И не все выживают. Но, как уже сказала, это крайний вариант. Я предпочитаю щадящие.
Но хоронить любовь хотя бы в гипотетическом плане, тоже болезненное занятие, что уж тут скрывать. Но необходимое. Не таскать же с собой вонючий труп разложившихся отношений по собственной жизни. Идёшь с ним в обнимку, а он такой воняет... Так что в гроб, в гроб, в гроб, в гроб. А потом сразу на костёр для обеззараживания.
И всё-таки... Когда умирает любовь, что остаётся? Надежда? Пепел? Желание? Наверное, всё-таки желание. Желание жить дальше. Не смотря ни на что. И ни на кого. И это желание само по себе магия. Потому что может вытащить с того света хоть из рака, хоть из гангрены, хоть из коронавируса.
Но не только похороны любви завершаются таким нужным волшебством. Им завершаются также похороны чести и достоинства. Похороны дружбы. Похороны знаний. Или справедливости. Похороны... того что нельзя пощупать, но очень нужно. Без чего жить нельзя. Или скучно. Или незачем. Только у каждого это что-то своё. А вы сами знаете, без чего не можете жить вы? Просто потому что. Иначе жизнь теряет смысл.
А в это время за окном светило солнце... Но я всё равно слышала, как там шумел ночной ливень. Он будто шлейфом покрывал всё пространство. Его шуршанье сбегало по крыше, прыгало по отливам на окнах, падало по водосточной трубе, стекало широкой струёй в бассейн-бочку, веселилось в лужах. Адская пляска водной стихии над спящей землёй в тёмном воздухе.
Ночь забрала дождь с собой, как послушного пса на поводке.
Рассвет принёс влажную прохладу, тишину и успокоение.
Но я всё ещё слышу задор тысяч холодных капель, что мелькали в танце безумного сабельного сражения всю ночь...
Ночное небо. Незнакомые звёзды, ставшие уже почти родными. Но всё равно остававшиеся чужими. Тихо. Армия летучих обезьян стояла перед Изумрудным городом. Палатки, костры, лёгкая торжественность и драматизм момента. Всё как полагается. Наверное, надо было ходить между палаток и внушать подопечным уверенность в завтрашнем дне. Но девушке там было тесно. И душно. Среди тех, кому не полагалось думать по статусу, ей места не было. Верные друзья были заняты своими проблемами. У них свои армии и обязанности. А ей... Ей надо побыть одной.
Она поднялась на холм, откуда, хорошо был виден Изумрудный город. Зелёные башенки, зелёные самоцветы. Роскошь и неприступность. Гордость и самомнение. А внутри обман. Всё прозрачное и ненастоящее. Стекляшки. Иллюзии. Как и иллюзорен отсюда сам Шляпник. Он вроде есть, но его одновременно и нет. Она закрыла глаза и представила его. Рыжие спутанные волосы, безумные жёлтые глаза, невообразимые цветные одежды...
- Шляпник! – шёпотом позвала она в ночь. – Шляпник! Ты меня слышишь?
Ответом была тишина. С того момента, как она покорила Фиолетовую страну, голос Шляпника из черепной коробки пропал. Зато внутри её черепушки появилась связь между всеми феями. Это было удобно. А Шляпник. Ничего. Очень скоро она сможет наконец-то сама с ним встретиться. Посмотреть в глаза, заговорить. Увидеть улыбку или пренебрежение. И тогда всё встанет на свои места. Ей просто надо знать. Что это живёт внутри неё. Разобраться. А потом... А потом будут драконы.
Прозрачная Виллина появилась рядом с Алисой.
- Нельзя хотеть всего и сразу. Это невозможно. Нельзя пытаться совместить несовместимое. Это не реально. На всё одновременно сил не хватит. Если чего-то хочешь - выбирай. Но выбирай вдумчиво. Шляпник или драконы. Только надо сказать об этом громко. Так громко, насколько хватит сил твоего голоса.
Девушка не удивилась. Виллина была редкостной занудой. Но она давала дельные советы, поэтому приходилось мириться с её методом внедрения в собственные мысли.
- Без аппаратуры? – всё-таки не удержалась и язвительно уточнила Алиса.
- Конечно, - ответила фея, принявшая эту реплику за чистую монету. – Иначе волшебство не будет иметь силы. Но помни. Выбрав что-то одно, ты можешь навсегда закрыть путь для чего-то другого.
- Навсегда? – вымученная улыбка скривила губы и никак не хотела уходить. - Навсегда не бывает в принципе. Возможно, я закрою путь на несколько лет. Возможно на тысячу. Но это значит... Это всего лишь значит, что в какой-то другой жизни я встречу его. Да, не в этой. Или не встречу...
- Смотри на вещи трезво, - жёстко одёрнула Виллина. - Не в этой. И не в следующей. И скорее всего вообще ни в какой. Потому что он сам этого не хочет. Взамен этого ты приобретёшь драконов, которых так любишь. И уж они-то точно ответят тебе взаимностью. А на два этих взаимоисключающих желания может одновременно не хватить сил даже у Волшебной страны. Наша Волшебная страна рассыплется, уйдёт в небытие, превратится в пепел. Перестанет существовать. Да, ты хозяйка этой страны. Но разве умный хозяин так поступает?
- Но Шляпник так близко... – запнулась девушка. – Вот же – рукой подать.
- Ну и что он тебе даст? Подумай, что он для тебя сделал с того времени, как ты ребёнком пила с ним чай в саду?
Алиса вспомнила Красную и Белую королев. Саммайн и Бельтайн во плоти. Вспомнила Гарма и Тотошку. И то, как в реальном мире отправилась в путешествие, на которое когда-то рассчитывал её отец.
- Не совсем ребёнком, - возразила она.
- Всё равно. Это слишком мало для того, кто хоть каплю думает о тебе. А не только о себе. Тем более... – Виллина выдержала паузу и безжалостно добавила. – У него есть Арахна. И ему с ней хорошо.
Алиса внутренне сжалась, но вида, что ей больно не подала. А фея Жёлтой страны неумолимо продолжала.
- Он в её сетях. И выпутать его оттуда ты не сможешь. Смотри, какую паутину она сплела вокруг города. Сколько ты положишь своих и чужих воинов, чтоб порвать её и ради чего? Чтоб Шляпник опять при первой возможности сбежал туда, где его убаюкивает мнимая безопасность и льстивые жала?
- Может... ему нужна помощь, - слабо возразила Алиса.
- Не нужна. От Арахны избавиться довольно легко. Надо просто этого хотеть. А он не хочет. Ему и так удобно. Его и так всё устраивает.
- Я даже больше не слышу его...
- Это говорит о том, что паучиха очень хорошо стережёт свою добычу, которая, заметь, не сопротивляется. А если бы он сопротивлялся, у тебя на руках был бы совсем другой расклад. Уж тебе ли не знать, мисс Всезнайка и Непобедимый шахматист. Пойми уже, наконец, он призрак, который не желает с тобой разговаривать... И вот это всё... Оно тебе надо? - Виллина развела руками и прокомментировала. - Под неприступным городом стоит огромная армия, чтоб сразиться во имя несуществующей любви. Бред ради бреда и бредом погоняет.
Алиса молчала.
- Выбирай, - последний раз сказала Виллина и исчезла.
Алиса посмотрела на звёзды. Волосы, её длинные золотые волосы как никогда раньше стали её тяготить. Девушка поплелась среди бесчисленных палаток в свой шатёр. Стараясь не смотреть на тех, кому возможно завтра предстоит погибнуть. Пусть даже это и обезьяны. А Железный Дровосек? Как он смотрит на тех мастеров, что выудили его из небытия? А Страшила? Он очень привязался к своим деревянным солдатам. Даже странно смотреть, как большая игрушка играет в свои большие игрушки. И ему нравится это. Но он ради неё готов расстаться с тем, что ему дорого. А что она может сделать для тех, кто ей дорог? Стоит ли её безрассудное желание того, чтоб лишить внезапно обретённой радости и счастья своих друзей?
Просторный шатёр избавил Алису от необходимости сдержанно улыбаться обезьянам, раз уж приветливо не получается. Задёрнув полог, она скинула крылатый шлем, медленно расплела волосы. Голове стало просторней, но зато теперь золотые локоны будут бесконечно мешаться. Но всё-таки, голове легче. А значит, так сейчас правильней.
Девушка подошла к письменному столу. На нём горела лампа, по краям шатра стояли шесть светильников. Отчего создавалось впечатление, что она в чреве шестилапого. Алиса отбросила эти мысли. Сейчас не до аллюзий...
Виллина права. Жертвовать достижениями друзей ради своей собственной мечты, тем более иллюзорной – верх глупости. Что же делать?
- Бастинда! – позвала она. – Бастинда!
Волшебница Фиолетовой страны появилась крайне недовольной.
- Ты меня вытащила из тёплой песочной ванны! – высказалась она, запахивая фиолетовый махровый халат.
- Извини. Но мне надо срочно. А кроме тебя никто не справится.
Лесть Бастинде пришлась по вкусу и она смягчилась.
- Ну ладно, что у тебя там... – вальяжно разрешила она.
- Как можно отменить сражение?
Бастинда, решившая пригубить красного вина, поперхнулась.
- Сейчас? – на всякий случай уточнила она.
- Да, сейчас. Я поняла, что не хочу сражаться. Ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю. Вообще не хочу. Пусть остаётся всё так, как есть.
- Ну это ты, милочка, загнула.
Фея Фиолетовой страны откинулась в кресло, закинула ногу на ногу и продолжила смаковать вино. Алиса подождала, пока та сделает несколько глотков и уточнила.
- Ну так как всё можно отменить?
Бастинда прищурилась, в раздражении поставила бокал на стол.
- Знаешь, что, милочка... Глупые вопросы сводят на нет послевкусие от хорошего вина. Так что, чтоб не переводить изумительный продукт, отвечаю. Уже никак. С того момента, как ты собрала армию, это невозможно. Любой меч, вынутый из ножен должен напиться крови. Хотя бы гипотетической.
Сухонькая сморщенная волшебница развела руками и театрально поклонилась. В кресле при махровом халате движение выглядело несколько скованным, но посыл был ясен. Ловить из этой идеи нечего.
- Но будущее не предопределено! – возразила Алиса.
- Не в этом случае. Слишком далеко всё зашло.
- Что же делать?
- Сражаться.
- За что?
- За то, что любишь.
- Без взаимности?
- Ты этого хотела.
- Я не этого хотела. Глупо всё получается.
- Ну что же делать. Как говорится, бойся своих желаний, они сбываются.
- А теперь я хочу всё отменить.
- Нет, нет, нет, нет... Такие большие дела так не делаются. Смотри. Ты заказывала битву?
- Когда-то заказывала.
- Хотела спасти своего Шляпника?
- Хотела.
- Ну, допустим, недра Волшебной страны услышали твой посыл и предоставили тебе друзей и армию для этой цели.
- А Волшебной стране это зачем?
- Понимаешь... Любой стране нужно развитие. Наша Волшебная стране не исключение. Каким это образом будет происходить, для неё не важно. Здесь дело людское, какой метод они выбрали. Какой выбрали, для той цели и найдётся всё необходимое. Но если это необходимое нашлось, будь любезен выполнить то, ради чего всё это затевалось. Сражение, значит сражение. Лубофф, значит лубофф.
- А если это уже не нужно?
- Значит ты фиговый стратег. И такой же фиговый распорядитель ресурсов.
- Ну и что?
- А то. Что если сейчас уйдёшь без сражения, ты потеряешь всё! Доверие, друзей, армию. Абсолютно всё. Потому что Волшебная страна от тебя отвернётся. Потому что либо ты делаешь, что заявил, либо ты не интересен в принципе никому. Здесь все собрались для чего? Для сражения. Какого? По большому счёту для того, чтоб победить Арахну. Кто-то пришёл, за славой, кто-то за подвигами, а кто-то чтоб с доблестью погибнуть, если получится. Да-да есть и такие, ты не сомневайся. Ну и гипотетически спасти, пардон, Шляпника. Уж не знаю, что ты в нём нашла, но знаешь ли, лубофф зла, я это понимаю...
Алиса пропустила это мимо ушей. А Бастинда продолжила.
- Но Шляпник – это всего лишь призовой фонд, так сказать. А главный враг здесь не он...
- А Арахна... – поняла Алиса.
- Абсолютно верно. Только она теперь сдерживает развитие. Она оставляет всё так, как оно есть без изменений. А изменения ты сама видишь, нужны. Они витают в воздухе и жители на них очень надеются. И теперь ты мне заявляешь, что хочешь сделать тоже самое, что и Арахна. Оставить всё как есть.
- Получается, моя мечта о Шляпнике – это просто пешка в многоходовке мироздания?
- Абсолютно верно.
- Так что же делать? Как выйти из этой заварушки с минимальными потерями?
- Мне пока сложно сказать. Думать надо.
- А времени на раздумья почти нет... Ночь на середине. С рассветом начнётся наступление. Как же всё сложно...
- Понимаешь.... - примирительно сказала Бастинда. - Порой наши желания так запутаны, что распутать их можно только разрубив Гордиев узел. Изумрудный город как раз и есть этот узел. Значит, его надо разрубить.
- Но как при этом избежать потерь?
Бастинда встала, медленно подошла к Алисе и больно ткнула сухим длинным пальцем ей в лоб.
- Думай. Всё начинается отсюда. Ты не глупая девочка. Должна придумать, как распутать ту кашу, которую сама же и заварила. А я, похоже, больше ничем помочь не могу. Поэтому испаряюсь.
И она исчезла, прихватив с собой облюбованную бутылку вина.
Алиса села в освободившееся кресло и уставилась на разложенные на столе карты и схемы сражения. Ни один из вариантов ей не нравился. Надо начинать рассуждения сначала.
- Нельзя получить желаемое, не отдав ничего взамен, - сказала она вслух. - За всё надо платить.
Но платить чужими жизнями она не согласна. Что она может отдать взамен? Опять же, взамен на что? Шляпник или драконы? Алиса помотала головой. Это она пока решить не может. Этот вопрос она рассмотрит позже. Сейчас важно найти то, что может положить конец войне, не дав ей начаться. Что убережёт от ненужных жертв. Что это? Что-то, что есть в ней самой. То, что ей принадлежат. И только ей.
Алиса посмотрела на себя в зеркало.
- А чем можешь расплатиться ты? – спросила она себя. - Мозгами, как Страшила?
И опять помотала головой. Нет, это не прокатит. С мозгами у неё не здорово и она сама это знает. Поэтому сей сомнительный элемент декора, навряд ли Волшебный мир воспримет, как достойную плату за чудо.
- Сердцем, как Дровосек?
Опять нет. Если без мозгов хотя бы чисто гипотетически можно жить, то без сердца никак.
- Храбростью, как Лев?
Да какая у неё, к чёрту храбрость? Сбацать великое сражение она и то не смогла. Сейчас вот сидит и думает, как повернуть всё вспять. Реку вспять... На это нужна плотина...
Алиса ходила по шатру из сторону в сторону. То останавливаясь, то смотря в зеркало, будто ища ответ там. То опять начиная отмерять шагами ковёр под пологом. Длинные волосы совсем расплелись и волочились за ней из стороны в сторону. Жертва, жертва, жертва. Что можно пожертвовать? Как разрубить узел?
В раздумьях она начала наматывать на палец локон золотых волос и тут остановилась.
- Ну конечно! Это достойная плата за нужное будущее.
Ночь уходила за горизонт. Противоположный от неё край наливался пунцовым цветом. Эос расправляла крылья нового дня. А Алисе предстояло расправить крылья собственной мечты.
Выходя из шатра, навстречу неумолимому рассвету, она сделала несколько ходов фигурами обоих армий на шахматной доске. Отодвинулась немного, посмотрела на результат и осталась довольна.
- Шах и мат. И будь, что будет.
Белая королева лежала на боку и тихонько покачивалась из стороны в сторону.
«Рыжий Смерть, Чёрная Жизнь» или «Когда-нибудь мы поменяемся местами...»
Я уходил умирать. Я об этом знал. И люди об этом знали тоже. Поэтому не было ни лишних слёз, ни лишних прощаний. Всё так, как оно должно быть. Это закон Матери-природы и не нам его менять. Я прожил длинную жизнь. Я видел всё, что только может увидеть кот. Я, как и полагается, несколько раз умирал. И выживал, потому что у нас девять жизней. Примерно по жизни на год. Если расходовать правильно, надолго хватит. Моих жизней хватило на десять лет. И я был этим доволен. И даже горд. Другим не достаётся даже этого.
Только маленькая девочка не хотела, чтобы я уходил. Ребёнок привязался ко мне, лечил до последнего, даже когда уже стало ясно, что ничего не поможет. Чтоб оградить её от тяжёлого зрелища, взрослые отнесли меня в дальний угол участка, куда она никогда не заходила, потому что там ничего интересного для неё не было. И всё равно она обо мне вспомнила через месяц.
- А где наш Том? – спросила она, разглядывая холодный октябрьский дождь за окном. – Его давно не было.
Когда ей начали объяснять что-то абстрактное, обезличенное и ненужное, она всё поняла и заплакала. Успокоилась, только когда ей сказали, что мне хорошо (и это действительно так) и сказали, что весной обязательно в её дом придёт маленький котёнок и ему надо выбрать имя. Выбирать пришлось недолго.
- Я назову его Кешей! – твёрдо сказала она, поджала губы и вытерла слёзы.
И тогда я понял, что моя жизнь здесь прожита не зря. И полностью.
***
Смерть был рыжим. Чёрные глазницы на рыжем фоне, рыжие одеяния, рыжая коса, наточенная до зеркального блеска и звука натянутой тонкой лески.
- Почему ты рыжий? – удивился я.
- ИНОГДА ВСЁ ДОЛЖНО МЕНЯТЬСЯ ЦВЕТАМИ...
- Или местами...
И в самом деле... почему Смерть обязательно должен быть чёрным? По-моему ему очень идёт рыжий, как и мне.
***
Смерть шёл за мной по пятам. Я его чувствовал и старался ускользнуть. Я прятался от него под ветками кустов и лопухами. В ямках и под коробками. В углах и расщелинах. Пока удавалось это легко, потому что я маленький. Очень маленький. Но сил у меня становилось всё меньше. Я несколько дней не ел. Я ослаб. Я прятался от собак и убегал от велосипедов. Я хотел пить, есть и жить. Очень хотел жить. А кто этого не хочет?!
Но жизнь она такая... За неё нужно бороться. И я боролся. Насколько хватало возможностей. Даже таких маленьких, как мои. Но Рыжий Смерть был всё ближе. Он подстерегал меня случайным несчастьем, несуразной зубастой встречей, мчащимся грузовиком по асфальту, равнодушием окружающих. Но я всё равно ускользал от него. Надолго ли?.. Раз за разом моих сил становилось меньше, а Его возможностей всё больше. Под конец я уже не понимал ни куда иду, ни зачем, ни почему, ни будет ли этому счастливый конец. Вперёд гнала только тоскливая мысль: уйти от этого Рыжего Смерти. Уйти, во что бы то ни стало. Не смотря ни на что. И в тот момент, когда я уже готов был свалиться без сил, меня подобрала маленькая девочка. Она подхватила меня в ладошки, подняла с земли, обняла, засмеялась и закричала:
- К нам пришёл Кеша! К нам пришёл Кеша!
И такому крику счастья никто сопротивляться не смог. Взрослые переглянусь, и не смогли ничего сделать, ничего возразить. Я увидел, что Рыжий Смерть отходит в сторону, уступая дорогу Чёрной Жизни, потому что понял, что меня уже не догнать. Он признал своё поражение. Потому что жажда жизни крохотного существа встретилась с жаждой встречи маленькой девочки.
- КОГДА-НИБУДЬ, МЫ ПОМЕНЯЕМСЯ МЕСТАМИ... – сказал Смерть.
- Но это ещё не скоро, - ответил я и довольно ухмыльнулся.
У меня впереди девять жизней. И я проживу их все. По полной.
Алиса:
Солнечные лучи золотили шпили и зелёные башенки. Прохладный воздух разграничивал пространство ушедшего и нового дня. Чистое небо. Если не считать огромной серебряной паутины, оплетшёй город и расходящейся в разные стороны, как провода, не требующие столбов. Внутри города то тут, то там мелькала огромная многоногая тень. Арахна... Торопится. Делает последние приготовления. Нет. Алиса не даст ей шанс вцепиться хоть в кого-то жвалами. Хватит с неё и одной добычи, одного города.
Позади неё армия летучих обезьян. По правую руку Железный Дровосек с мастерами и боевыми орудиями. По левую Страшила, деревянные солдаты и палисандровые генералы.
- А где твоя волшебная шапка? – спросил Страшила.
- А это... – рассеянно ответила девушка. – Она не понадобится.
- Но как ты будешь управлять летучими обезьянами? – возразил Железный Дровосек.
- Я не буду ими управлять. Я буду управлять собой, - и громче добавила. - Мы не будем наступать! Бой не понадобится.
Друзья молчали. Ни возразить, ни удивиться они просто не могли. Слишком неожиданным стало это заявление. В гробовой тишине Алиса продолжила.
- Мы решим проблему другим способом.
Алиса вышла вперёд, на середину холма. Ножницы, остриё которых она зажимала в ладони, а ручки прятала под рукавом с момента выхода из шатра, блеснули в руке. Девушка стала обрезать волосы. Сделать это оказалось не просто. Слишком густыми они были. Приходилось резать кусками, клоками. Локон за локоном падали к её ногам, но работы всё ещё оставалось много.
Страшила сначала молча смотрел на её действия, потом подошёл помочь. Но слишком мягкие руки не дали ничего толком сделать. Тогда к Алисе также молча подошёл Железный Дровосек и помог завершить начатое.
Когда последняя длинная прядь перестала тяготить голову, девушка взяла остриженные волосы в охапку и громко... очень громко сказала:
- Драконы! Я хочу оживить драконов!
Земля глухо откликнулась и задрожала, будто просыпаясь. Но почти сразу дрожь прекратилась и девушка боясь, как бы Волшебная страна не передумала, крикнула что есть мочи:
- Я хочу, чтоб драконы жили!
Эхо её сильного голоса разнеслось по всему пространству, прокалилось по равнине, оттолкнулось от стены, застряло в изумрудных башенках.
- Но Шляпник, - удивился Страшила.
Алиса была беспристрастна.
- Шляпник... Что Шляпник. Он сам выбирает свою судьбу. У него ещё есть время уйти из города. А нет, значит, нет.
Затихшая вроде земля задрожала с новой силой. Гул нарастал, будто они стояли на космодроме, а ракета вот-вот должна была взмыть в воздух. Алиса бросила волосы на землю, и земля впитала их через какие-то свои муравьиные тропки, кротовые норы, жилища дождевых червей. А потом... А потом почва вокруг неприступной стены Изумрудного города начала трескаться. Появились провалы, пыль и шум обвалов, грохот рушащихся зданий. Арахна металась по городу. Её стройные, гладко выстроенные сети рвались. Тонкие нити не в состоянии были удержать город на поверхности, если земля уходила из-под её восьми ног.
Когда провалы опоясали город, из под земли вырвались длинные золотые волосы. Они будто живыми тонкими многочисленными щупальцами обхватили стены и строения, окончательно порвали серебрянную сеть Арахны и потащили город вниз, в преисподнюю. Если конечно она была, у Волшебной страны. Паучиха металась в пустом в городе. Почти пустом... Где-то там был и Шляпник.
С грохотом и пылью Изумрудный город ушёл под землю. Скрылся, будто его и не было. На его месте зиял огромный котлован. Яма. Только теперь Алиса обратила внимание, что солнце поднялось достаточно высоко. Но дело ещё не доделано. Надо ждать...
Алиса:
Встреча состоялась в темноте. Одна-единственная. Дозволенная. И Алиса знала это. И Шляпник это знал. Так же знал, что она хотела от этой встречи взять всё. Но Шляпник не хотел. Ни всего, ни встречи. Так... Пошёл на малюсенький риск. Больше чтоб разнообразить своё информационное меню, чем удовлетворить жажду общения собеседника. Тем более, какой-то там Алисы... Но что скрывать, у Арахны не слишком разбежишься в предпочтениях. Либо чёрное, либо белое. Третьего не дано. И такое меню рано или поздно наскучивает. Какие там пятьдесят оттенков серого. У Арахны такого цвета вообще не предусмотрено. Так что даже мало интересная блёклая Алиса представляла хоть какое-то разнообразие. Но и только. Разнообразие – это не жизнь. Это лишь примитивная специя. Всего лишь специя из чьей-то баночки... А жизнь она одна. Чёрно-белая.
Но... прочь, прочь, прочь суждения. И рассуждения. Ему сейчас надо быть собранным, благородным, немногословным и небанальным. Несмотря на собственную чёрно-белость. Ради этого шаблона Шляпник специально даже оделся в чёрное. Белые помыслы в доспехах чёрной одежды. Это... Это оригинально. Как-никак. Или никак? Совсем никак...
От разбалансировки мыслей в непозволительную серую сторону его увёл шорох.
- Что ты хочешь? – высокомерно спросил он и приподнял рыжую бровь, когда настырная блондинка показалась из-за белой колонны.
- Тебя.
Шляпник насупился.
- Меня? Меня нельзя никак. Я только свой.
- А разве это важно? Ты можешь быть свой и иногда чуть-чуть. Совсем чуть-чуть мой. Я большего не прошу. Мне больше не надо. Ты слишком большой, чтоб впитать тебя.
- Чуть-чуть... А я больше и не дам. Вообще ничего не дам.
Алиса замерла. Вздохнула. Выдохнула. Отвернулась. Ещё вздохнула. И спросила. Голос вроде как сдавлен. Но не слишком. Нельзя сказать наверняка. Пациент скорее жив, чем мёртв.
- Меня предупреждали... Но почему?
Она повернулась снова.
- Иначе Арахне покажется мало. Она хочет меня всего.
- Но почему для неё ты весь? Почему ты не распоряжаешься собой?
- Я распоряжаюсь.
- В тех пределах, что она велит? Почему никому не можешь дать ни кусочка?
Шляпник не нашёлся, что ответить. Пространство как-то сразу сузилось. Перестало быть хоть каким-то. Скорее совсем никаким. И в нём было тесно. Но признавать это Шляпник не желал. Он же... хозяин положения. Он же...
- Кукареку! – наконец нашёлся он. - Ты бредишь. Ты не в своём уме! Ты сошла с ума!
- Да. И по-моему это тебя никогда не пугало и не останавливало. И сумасшедшие всех умнее... Неужели не помнишь?
Несуразный мужчина закрыл глаза и затряс головой, отчего шляпа чуть не свалилась.
- Нет, нет, нет и нет. Этого не было!
- Было! Ты был другим! Ты был интересней! Ты был лучше! Ты был смелее! И был свободен! И умел танцевать жига-дрыгу! Ну же, вспоминай!
Шляпник продолжал трясти головой с закрытыми глазами, а теперь закрыл ещё и уши.
- Я не хочу этого слышать. Это неправда! Этого не было.
- Но как же... А страна Чудес, помнишь?..
Алиса подошла к нему близко-близко. Поправила шляпу, отодвинула волосы.
- Неужели не помнишь?..
Шляпник открыл уши и открыл жёлтые глаза. И уставился на девушку.
- Нет. Не было ни тебя, ни того, о чём ты говоришь, ни меня. Ничего этого не было!!!
Его крик разодрал темноту в клочья, как и душу. А может и не было этого крика? Может быть одна сухая фраза: «Больше ничего не будет». И этого хватило, чтобы мир разбился на множество маленьких осколков и кусочков, которые было больше не склеить. Никому и никогда. Никогда. И никому. Есть в любых общениях точка невозврата. И она была пройдена. Настаивать бесполезно. Выбор сделан. А что она хотела? Страны Чудес больше нет. А в Волшебной стране чудеса не предусмотрены. Только в обмен на что-то. Но как показывает практика, даже этого обмена может не хватить. Потому что чёрно-белый человек Арахны, не умеет ценить, что ему даётся. Он всегда только протягивает руку и требовательно говорит: «Дай!» И никогда: «Возьми, это для тебя». Впрочем. И противоположный вариант стопроцентной отдачи без возможности получить откуп, тоже уродлив. И тоже чёрно-бел.
Само Время, в своём чёрном одеянии, где-то далеко и в тоже время близко, повернул стрелки часов вспять.
- Больше эти отношения не возобновятся... – проговорил Время бесстрастно и принялся ждать их смерти.
Потому что если что-то не живёт, оно умирает. Пройдя все пятьдесят оттенков смерти. Событийной, умственной, эмоциональной и только потом физической. Человек не умеющий работать с эмоциями – умирает. Нельзя только брать. Обязательно надо и отдавать...
Шляпник этот момент не почувствовал. А что чувствовать, если собеседник тебе заведомо не интересен? Зато Алиса поняла и почувствовала. Ни искать, ни терять здесь уже нечего. Всё пройдено. Чёрно-белый паук победил. Даже здесь, когда его рядом нет.
Шляпник, как истинный слуга света, исчез из чёрного пространства, как Чеширский кот. Впрочем, нет. Чеширский кот оставлял после себя хотя бы улыбку. Шляпник не оставил ничего. Лишь пустоту.
***
Алиса сидела и плакала. Она не могла и не хотела останавливаться, не смотря на море слёз, что постепенно обозначалось у её ног. Не хотела останавливаться, по крайней мере пока. Пока не уйдёт внутренняя боль. Уничтожать то, во что веришь, всегда не просто. Стелла, фея Розовой страны, это знала и не препятствовала. Чтоб хоть чуть-чуть усмирить боль и ускорить ампутацию ненужных привязок, она налила Алисе огненной воды. И периодически подливала, наблюдая всё же, чтоб та не перебрала с ним.
Страшила сидел рядом и ничего не понимал.
- Почему люди плачут, когда им надо расставаться с чем-то, что что-то очень важно? – спросил Страшила. – Или кажется очень важным?
У него не было сердца и это его никогда не беспокоило. Но его всё же беспокоило, как это сердце влияет на ту, к которой он привязан всей душой.
- Слёзы, как ни странно, это элемент силы, - ответила Стелла. - Вопрос, как ты эту силу будешь распределять и использовать. Если в поддержание своей неполноценности, ни к чему хорошему это привести не может. Если же их употребить на то, чтоб порвать с тем, что отжило своё, то да. Оно поможет. Оно в общем-то для этого и предназначено. Ну, или склеить, если это слёзы радости... Но это бывает гораздо реже...
- Но как это работает? – не унимался Страшила. – В том случае, когда... что-то отжило своё.
Если бы кто-нибудь был на его месте, можно было бы рассердиться или обидеться. Но это был Страшила. И как у него не было сердца, так же и не было слёз. Поэтому ничего странного, что он захотел исследовать этот вопрос.
- Слёзы нужны, чтоб стирать отжившее, - терпеливо сказала Стелла. - Это должно работать так. Поплакал, отложил переживания в сторону, закопал их, принял действительность такой, какая она есть и пошёл дальше. Но часто люди не знают как дальше. И вместо того, чтоб искать возможности для решения проблемы, продолжают заталкивать себя в несчастье, плача всё больше и больше. От этого рождаются реки слёз, наводнения, потопы. От этого возникают и другие катаклизмы...
- Например? – не унимался Страшила.
- Например – уже достаточно, - отрезала фея. – Меня интересует то, что происходит сейчас.
- А что сейчас?
- Алиса прощается с другом.
- А... – протянул Страшила, и было видно, что он всё равно ничего не понял. – Я лучше пойду поразмыслю...
Алиса:
Вишу на шесте я
В лыжи обутый.
Смириться мне сложно,
С тем что я...
Пузатое пугало одетое зачем-то в лыжи, болталось на шесте (но не совсем) и распевало дурную песенку.
Так. Ещё один сумасшедший на мою голову, поняла Алиса. Как-то сумасшедших на квадратный метр становится слишком много. Надо разбавлять. Она без лишних расспросов стянула чучело с шеста. Всё равно одной идти было скучно. А так, что какая-то компания. Наверное. Если захочет...
Чучело сначала довольно, как это умеет солома, охнуло, попыталось пройти на лыжах по траве несколько шагов, упало, вытянулось, поднялось. Не смотря на то, что лыжи переплелись, опять попыталось сделать несколько шагов и опять упало. В этот раз оно продолжало просто лежать, не собираясь подниматься.
Алиса подошла, отстегнула от него лыжи. Видя, что чучело не подаёт признаков жизни, обошла его кругом и тихонько потормошила. Чучело продолжило притворяться мебелью, изображая из себя стог сена в расписанном мешке.
- Если не хочешь подниматься, - заявила девушка, - хрен с тобой. Дай минуту, я сейчас же тебя повешу обратно.
- Нет! Не надо! - Встрепенулся новый знакомый. – Я уже! Я уже тут!
Он встал, отряхнулся, галантно поклонился и представился.
- Страшила. Здешнее пугало. Великое и ужасное. Но вполне себе симпатичное. А вообще я умный, красивый, и в меру упитанный мужчина. Ну в полном расцвете сил.
- Понятно, - сказала Алиса. – Самомнения тебе не занимать.
- Ну что вы, как можно! Без вас бы, милая леди я, сгнил бы на шесте, как каторжный заключённый на колу. А теперь, как и было предсказано, до пятницы я абсолютно свободен!
- Угу. Новый Добби... И каторжников на кол не сажали. Зачем бесплатный ресурс попусту разбазаривать, – буркнула девушка. – А почему до пятницы?
- Не знаю. Так предсказано было, - развёл руками чучело.
- Ну, значит не до пятницы, а с пятницы, - поправила его Алиса и села на землю.
Земля была тёплая. Солнце хорошо прогрело её.
- Возможно... Не знаю... Наверное, это так, - согласился чучело и плюхнулось рядом. – Понимаете ли... У меня совершенно нет мозгов. И из-за этого крайне трудно строить фразы и всякие логические цепочки. А очень хотелось бы...
- А зачем тебе это? Логика – это так скучно.
- Логика – царица наук!
- В таком случае, не логика, а математика, - опять поправила Алиса.
Надо же. При видимом сумасшествии, она оказывается здесь самая здравомыслящая. Впрочем, нашла с кем тягаться. С соломенной куклой.
- Вот-вот! - подтвердил Страшила, мысленно возвращая её в разговор. – Знаете, о чём это говорит?
- О чём?
- О том, что у меня нет мозгов.
- Заметно...
- Что, так сильно?
- Не очень. Особенно, когда молчишь. Но когда начинаешь говорить...
- Но я хочу говорить!
- Тогда говори.
- Но я хочу говорить умные вещи!
- Тогда это проблема.
Они помолчали. Вдали каркали вороны, гороховое поле качалось под лёгким летним ветерком, дорога из жёлтого кирпича звала вдаль. Надо было идти... Новый знакомый не высказал желания идти вместе с ней. А как показывает практика, ждать у горохового моря погоды бессмысленно. Алиса поднялась, отряхнулась.
- А зачем к тебе лыжи пристегнули? – напоследок спросила она.
- Чтоб ветром не унесло.
- Надо же. А я бы так сделать не догадалась.
- Я бы тоже. Я только пользовался чужими наработками. Привилегия, так сказать, существа, зависимого от хозяина. Пользоваться его умом.
- Печально, - растерянно сказала из вежливости девушка. – Но мне пора.
- Постой! А можно с тобой?
- Зачем?
- Хочу стать нормальным.
- А что такое нормальность?
- Не знаю. Но обязательно выясню.
- И что, ты знаешь, кто тебе может помочь?
- Наверное, Шляпник. Тот, что живёт в Изумрудном городе. Я много о нём слышал.
Алиса фыркнула.
- Тот ещё пройдоха. Не верь ему. Вот навешать тебе лапши на уши или унизить, он может. А помочь... Навряд ли.
- А кто тогда может помочь?
- Только ты сам.
- Но я не умею!
- Значит, придётся научиться.
Когда хочется жить...
Фонари в тёмном узком переулке не горели, скудное освещение предоставляли только соседние окна семиэтажных домов, где-то далеко, в двух кварталах отсюда завывали красно-синие сирены, на грязном асфальте лежал труп без головы. Крови не было. Будто кто-то отвертел голову манекена, а остальное бросил здесь. До утра его никто не хватится, а дальше приедут мусорщики и подчистят пространство.
Я хотел было пройти мимо. Мало ли в наше время таких несчастных валяется по переулкам. Но споткнулся о чемоданчик, что лежал рядом с телом и передумал. Перед глазами маячила она. Это мой шанс. Да, маленький, но кто знает... Не воспользоваться им, значит, возможно, расстаться с ней навсегда. «Навсегда» слишком кисло-горькое слово, чтобы подчиняться ему. Но если поймают?
Огляделся. По возможности надо быть уверенным, что лишних глаз нет. В переулке пусто. В окна никто вроде не подглядывает. Занавески почти везде плотные, фрамуги закрыты, чтоб лишних звуков не доносилось. Дронов нет. Это хорошо. Здешние жители правильно рассуждают – меньше знаешь, крепче спишь. Похоже, им не привыкать закрывать глаза и уши.
Как назло, красно-синие сирены взвыли ближе. Из-за домов частично показался кремовый светящийся воздушный патрульный шар. Как он работал, никто не знал. Все знали только, что это плохо. Я затаил дыхание, закрыл глаза, прижался к холодной стене. И шар, и сирены прошли мимо переулка, стали удаляться. Несколько стрекоз-дронов также прошелестели мимо и исчезли. Пора.
Я отлепился от стены, дёрнул чемодан, рассчитывая быстро уйти. Не тут-то было. Рука трупа дёрнулась вместе с ним. Только сейчас я разглядел, что правое запястье пристёгнуто цепью к кожаному с металлической отделкой корпусу.
– Дерьмо, – шёпотом выплюнул я досаду.
Но отступать уже не собирался. Патрульные придут ещё не скоро, а мусорщикам данное сокровище ни к чему. Утрамбуют в дробилку – и дело с концом. Нет. Теперь это моё сокровище.
***
Я ввалился в свою квартиру и захлопнул дверь. Хорошо, что давно позаботился о глушителях дверной коробки. Иначе грохот мог раздаться на весь подъезд. А сейчас это не желательно. Я закрыл глаза, обнял чемодан, прислонился спиной к двери, сполз по ней на пол. Сердце колотилось, дышать тяжело, щёки горели, волосы мокрыми прядями липли ко лбу. Ничего-ничего... Самое страшное уже позади. Если меня сегодня не выследили, то теперь никто не узнает, откуда это взялось у меня. А теперь спать, спать, спать...
Во сне меня преследовали свежие воспоминания... Как я подавив отвращение перевернул труп на спину и шарил в карманах его кремового в клеточку пиджака с ореховым воротом, и с такими же ореховыми кокетками на карманах. Во внутреннем кармане я нашёл маленький блестящий ключ белого металла. Пока срывал с правого запястья наручник с цепью, разглядел гиацинтовые запонки на брусничной рубашке. Дорогие. Дико дорогие. Но меня больше интересовал чемоданчик. А запонки... пусть достанутся мусорщикам. В конце концов, не совсем же они там идиоты.
***
Утром я не понимал, как решился на то, что сделал вчера ночью. Помнится, был в изрядном подпитье и вынес мозг собеседникам в баре воспоминаниями о ней.
– Когда она тебя любит, хочется жить! – уверял я каждого. – А я её упустил...
Когда собеседников не осталось, пошёл домой. Получается, ради неё я презрел опасность, ради неё я нашёл... А что собственно говоря я нашёл?
Голова болела, двигаться не хотелось. Но это мало волновало. Выходной. Могу себе позволить быть овощем. В полудрёме больной головы возникали и отступали вопросы. Почему некоторым везёт, а другим нет? Почему у некоторых всё, а у других крохи? Как взобраться на вершину успеха, оставить всех конкурентов позади и не полететь вниз? Последнее самое главное. И возможно ли это? Вопросы, вопросы. Одни вопросы. Под их тяжестью я начал засыпать.
Взмах копны рыжих удаляющихся волос, привёл в чувство. Я слез с постели, достал из под неё вчерашнюю находку.
– Как же его открыть? – сказал я и поморщился.
Отзвуки собственного голоса вызывали тошноту. Не удивительно, что она ушла. Потом отбросил мысли о ней и о себе. Хотелось заняться странным предметом. Не тут-то было. Оказалось, что ключ от него я потерял. А может там два ключа было? Один от наручника, а второй от самого чемодана? А я нашёл у трупа только один? В любом случае, ответа я никогда не узнаю. Поковыряв шпилькой замочную скважину в теле чемодана, забросил его опять под кровать.
***
Вспомнил я о нём через шесть недель, когда чемодан однажды ночью реализовался на рабочем столе в комнате. В полчетвёртого я встал за чашкой воды, а он там лежит. Я уже и забыл о нём. А он обо мне, похоже, нет. Чемодан всё также не открывался. И как попал на стол, сообщать отказывался. Я его опять забросил под кровать и лёг спать. В следующую ночь всё повторилось. На третью ночь я сел за стол и уставился на чемодан.
– Что ты от меня хочешь? – спросил я его.
Через замочную скважину вылезли две тонкие жёлтые спицы, изогнувшись, подцепили какой-то механизм и распахнули крышку. Внутри чемодана были аккуратно разложены и закреплены инструменты. Отвёртки и гаечные ключи разных размеров и диаметров, тестер, шпильки и спицы, изолента, небольшой кремовый плафон, красная лампочка и чёрный цоколь. Как плафон туда слез? Он что, надувается? Я растерялся. Никогда особо не шарил в технике или электрике, а тут такое...
Взял плафон в руки. Нет. Надуваться он не может, он стеклянный. А как тогда влез в чемодан? Я продолжал вертеть его, примеряя и так и эдак, и сам не заметил, как собрал светильник на двух искривлённых ножках. Будто запчасти и провода сами в руках прыгали. А потом для устойчивости сделал ещё две. А потом... потом ещё четыре сами приделались. Лампочка стала похожа на паука. А потом она сама встала и пошла. Механизм, что ли внутри приделан какой? А когда я его вмонтировал?
Я с удивлением смотрел на это творение. В мозгу что-то перещёлкнуло, уши заложило. Посмотрел на часы. Полдвенадцатого ночи. Когда я пришёл было полчетвёртого. Какой сейчас день? Уже прошли сутки? Или это всё мне показалось? Или приснилось? А может, продолжает сниться?
Глова отказывалась работать. Глаза слипались. Пошёл спать, оставив на столе творческий беспорядок.
***
Утром ни раскрытого чемодана, ни странной лампочки-паука на рабочем столе не застал. Дата, как и предполагалось, тридцать первое июня. Ничего особенного.
Когда смотрел новости, обратил внимание, что у всех особенно раздутых больших боссов в чёрных костюмах, крахмальных рубашках и чёрных цилиндрах, в руках находятся такие же чемоданчики. Улыбка у боссов холодная и пустая. Глаза стеклянные. У некоторых заметна цепь, которая терялась в рукаве пиджака. Как я раньше этого не замечал? Что скрыто в них такого важного?
Опять бросился под кровать, вытащил свою находку, стёр с неё пыль. Чемодан остался равнодушен к моим действиям. Но теперь я на провокации не поддавался.
– Что тебе от меня нужно? – спросил я его.
Крышку чемоданчика распахнула уже собранная лампочка-паук с кремовым плафоном.
Больше я чемодан со стола не убирал.
***
Днём чемодан стоял на столе, а ночью я спал. Иногда я просыпался от звука телевизора. Лампочка-паук сидела и переключала каналы. Сил ругаться с ней не было, поэтому я засыпал обратно. Иногда снилась удаляющаяся копна рыжих волос. Иногда, снилось, как меня ловят в тёмном переулке тени и отвинчивают голову под звуки красно-синих сирен.
Однажды проснувшись, увидел на полке рядом с книгами ещё один кремовый плафон, только без красной лампочки и без ножек. Он был похож на трофей.
– Сегодня ночью на улице обнаружен человек с головой! – передавала сенсацию ведущая по телевизору.
Надо же, совсем рядом с моим домом, отметил я пошёл пить кофе.
После этого каждую ночь трофейных кремовых плафонов стало прибывать. Дела бизнеса, после длительного застоя пошли в гору, и я не обращал на плафоны и чемодан никакого внимания. Если светильник хочет развлекаться, пусть развлекается. Лишь бы меня не трогал. Такое взаимодействие длилось до пор, пока мне не предложили большой контракт. Чтоб произвести благоприятное впечатление на инвестора, я взял с собой чемоданчик. Сделка прошла успешно. Трофейные плафоны продолжали прибывать. Сообщения о странных людях, научившихся думать, тоже.
***
Бизнес процветал, и я снял маленький офис для общения с клиентами. Однажды в приёмную вошёл посетитель в кремовом пиджаке в клетку с ореховыми кокетками на карманах. У него был свой чемоданчик. Точно такой же! Что ему здесь нужно?
Он вальяжно сделал несколько шагов. Прислонился к стене и закурил. Здесь курить запрещено. Я хотел было сделать замечание, но осёкся. Я понял, что им... ему. Можно.
Чтоб обстановка перестала быть официально, я вышел из-за стола и уставился в окно, делая вид, что мне его присутствие совсем не интересно. Он же здесь гость, пусть первый и объяснится. Тем не менее, я внимательно следил за своим чемоданом. Он лежал двух шагах от меня, и я уже пожалел о своей небрежности. Подтянуть его сейчас рывком? Нет. Этим я покажу неуверенность. В присутствии таких людей это грубейшая ошибка. И я, будто случайно переступая с ноги на ногу, приблизился на полшага к своему имуществу.
Вошедший наконец докурил, бросил сигарету на линолеум, прижал её чёрным ботинком и заметил меня.
– Приветствую, – в тридцать четыре зуба улыбнулся он.
Улыбка холодная и пустая. Глаза стеклянные. Но тут они ожили. В них появилась огонь. Он увидел мою добычу. Я сделал случайные полшага по направлению к своему чемоданчику.
– О! – протянул он. – Великолепная вещица. Не находите?
Он ждал. Я выдерживал паузу, лихорадочно соображая, что он хочет от меня услышать. О том, что я схожу с ума и иногда разговариваю с бегающей лампочкой?
– Нахожу.
– И откуда она у вас?
– От батюшки достался, – соврал я.
Незнакомец качнулся с пяток на носки, щёлкнул языком. Что, видимо, означало: да, понимаю. И тоже подошёл к окну. Теперь мы смотрели на тошнотворно неинтересный город вместе. Где-то там ходили люди с головой вместо кремовых плафонов.
Я продолжал краем глаза исследовать его. Незнакомец держал чемоданчик перед собой двумя руками. И я заметил, что цепочка, приделанная к телу чемоданчика, поднимается у него по левому запястью и прячется под рукавом рубашки. Я вспомнил, как искал подходящий ключ, чтоб снять с трупа собственную добычу, как даже жирные большие боссы держатся за такие чемоданы. А я вот до сих пор проигнорировал этот приём. С другой стороны. Откуда ему знать. Может я обладаю такой мощью, что мне нет необходимости постоянно таскать чемоданчик пристёгнутым, как ему. Или у меня есть ещё один. Побогаче и в надёжном месте. В моих глазах наши позиции выровнялись. Я вздохнул чуть свободнее. Рано.
– А чем занимался батюшка? – бесцветно спросил он.
Понятно. Проверят. Не конченный ли я идиот, что оставляю бесценные вещи без присмотра. Но я решил придерживаться в игре собственной версии. Осталось исполнить эту партию безупречно. Я взмолился коленкам, чтоб они не дрожали.
– Тем же что и я. У нас, понимаете ли, семейное дело. Батюшка оставил инструкции, я выполняю...
Незнакомец пощёлкал языком.
– Что-то много умных людей последнее время развелось, – сообщил он. – Большому боссу это не понравится...
– Да, согласен, – продолжил я играть вслепую. – Удобнее же когда рядом одни дураки?
Незнакомец поджал губы. Стало понятно, что эту партию я выиграл.
– А если большой босс сам сюда придёт, чтоб задать вопросы? – напоследок осведомился клетчатый.
– Думаю, это справедливо. Пусть приходит, думаю, мы разберёмся. Люди ведь не имеют право пользоваться своим умом самостоятельно? Или я ошибаюсь?
Я искренне улыбнулся. Теперь моя очередь показывать тридцать четыре зуба.
– Не ошибаетесь. Но у каждого есть слабое место, – напоследок сообщил оппонент. – Каждого за что-то можно дёрнуть, как за спусковой механизм, чтоб он начал соображать. Но это... опасно.
И тут я вспомнил о ней.
***
После этого я каждую ночь просыпался в холодном поту. Как её найти? Как предупредить? Возможно, ей грозит гибель. А если она не простила меня? Я её бросил в момент, когда ей было сложно. Ей удалось выбраться из сложившейся передряги. Потом она сумела взобраться выше. Гораздо выше меня. Не знаю как. Не знаю, какими путями. Но после этого, я о ней ничего не слышал. Она просто ушла из моей жизни. Это... не то чтоб уж слишком беспокоило до определённого момента, и после нахождения чемоданчика даже как-то подзабылось, но всё-таки... За прошедшие месяцы я надеялся, что она перестала мне быть интересной. Оказывается, нет. Теперь даже казалось это несусветной глупостью. Она? И перестанет быть интересной? Быть такого не может. Такого не бывает в принципе. Но вдруг они попытаются её уничтожить, как уничтожили других, ей подобных, чтоб сделать меня слабее? Вдруг тот механизм, что раскрыл мои возможности, теперь может захлопнуть их обратно?
По телу прошёл холод. Я вспомнил, какую жизнь вёл до того случая, пока не встретил труп. И мне обратно не хотелось. Я опять спрятал чемодан под кровать. Лампу-паука тем не менее пришлось оставить на столе. Но с этого времени плафонов у меня больше не прибывало.
Зато стали учащаться сообщения, что на улицах опять стали обнаруживаться трупы без головы. Каждый день я следил за новостями. Но тела, подходящие под её описания не попадались.
***
И всё-таки они пришли. Большой босс решил меня проведать, когда стемнело. Я вышел на улицу. Позади босса пищали красно-синие сирены, стояла армия в кремовых с ореховыми воротами и кокетками на карманах брусничных воротничков. Над всем этим возвышался огромный металлический паук с кремовым плафоном. А я... А я не знал, что делать. Мой восьминогий плафончик, такой маленький, по сравнению со всей этой армией вертелся у ног, подавая какие-то знаки, а я мог только смотреть в оцепенении на тот легион, что ополчился против меня.
Наконец мой плафон замер. Я его поднял.
– Ну что же, показывай, что умеешь, – хмыкнул босс и дал знак огромному пауку идти в атаку.
Мой плафон заёрзал, задрыгал ножками, заставил поставить его на землю. И убежал. Я остался один.
– Ну что, – осклабился толстяк. – Видно, что малыш умненький. Сейчас мы отвертим тебе голову и заберём, что причитается нам. А потом мы уничтожим и её.
Они знают о ней. Получается, чтоб спасти её, мне надо выстоять сейчас. И что значит – заберёте? Как заберёте? С чего это заберёте? Слово стучало в мозгу. Нет. Не заберёте! После того, как я по глупости лишился её, после того, как моя жизнь рухнула и дошла почти до ручки в пьяном угаре, после всего, от чего пришлось отказаться и лишиться, у меня появился друг, пусть и механический, а вместе с ним и надежда. Да, он маленький и немножко не в своём уме. Занудный, непоседливый, но всё-таки он мой. И я его не отдам.
Огромный паук старался наступить на меня, но я всякий раз я отбегал в сторону. Группировался, кувыркался, применял обманные приёмы. Откуда что взялось? Такие передачи по телевизору ночами смотрел исключительно мой малыш, но не я. Сколько я держался? Не знаю. Но сражаться с машиной – дело неблагодарное. Я начал уставать. Спотыкаться, делать ошибки. Последней каплей стала подножка ближайшего урода в клетчатом кремовом пиджаке. Я растянулся на асфальте лицом вниз. Приближающийся цокот тяжёлых металлических ног оповещал о моей скорой кончине. Сил сражаться больше не было. Я почувствовал, что металлический щупальца наступили на спину, обхватили голову. Сейчас всё кончится. Я ждал. Но ничего не происходило.
Вернее, что-то происходило, но позади меня, если так можно выразиться. Шум, скрежет, цоканье, шевеление. Огромный паук потерял ко мне интерес и переключился на какую-то другую цель. С этой новой помехой он явно не справлялся и отпустил меня. Я поднялся на четвереньки, обернулся. Приспешник большого босса сражался с лампой-пауком поменьше. Что это за лампа? Я пытался разглядеть её, хотя в схватке это представлялось почти невозможным. Они так быстро двигались... Но тот, что поменьше, двигался всё-таки быстрее. Он был проворней, изобретательней. Раздувшийся фонарь большого босса был слишком неповоротливым и начал проигрывать. Шаг за шагом он всё больше запутывался в собственных ногах и искромётных комбинациях соперника, пока с грохотом не повалился на спину, забавно дрыгая всеми ножками в воздухе.
Воцарилась тишина. Даже красно-синие сирены заткнулись. А мой защитник, гарцуя, подошёл ко мне. На передней правой ножке я заметил небольшой скол. Этот скол он получил, когда я неловко стукнул её наждаком. Это же мой питомец! Но как? А потом понял. Те плафоны, что он приносил ночь за ночью – они влились в него, встроились, и он вырос. Я обнял его за ногу, которая была теперь выше меня. И победоносно посмотрел на тех, кто явился по мою душу.
– Я победил. Убирайтесь.
Большой босс сглотнул. Жить ему оставалось недолго. Слишком раскормленные пауки, как самки чёрной вдовы, после поражения откусывали своим боссам голову. Об этом все знали. Знал теперь и я. Ничего личного, только бизнес.
– Мы ещё вернёмся, – крикнул кто-то из брусничных воротничков.
Похоже тот, кто подставил мне подножку. Хм... знает, что место скоро освободится, выслуживается. Ну-ну.
– Попробуйте. Я буду ждать. И продолжать своё дело. Вам меня не остановить.
Я развернулся и пошёл домой. Здесь больше делать нечего. Позади послышалась возня, какие-то крики. Делят добычу, понял я. Возможно, завтра здесь найдётся ещё несколько трупов. Но меня это не интересовало. Мой личный защитник шёл рядом.
***
Фонари в тёмном узком переулке не горели, скудное освещение предоставляли только соседние окна семиэтажных домов, где-то далеко, в завывали красно-синие сирены. Она вышла из тени. Как всегда ослепительна, даже в темноте. Особенно в темноте. Рыжие вьющиеся волосы, стройная фигура, насмешливая улыбка.
– Хорошая попытка победить их с одного раза, - произнесла она. – Будут ещё.
– Я думал, они хотят убить тебя, – зачем-то оправдался я.
– Меня? – она усмехнулась. – Пусть попробуют. Их время прошло. Теперь слово за нами.
Стало тихо. Она отвернулась, собралась уходить. Опять навсегда?! Этого я выдержать уже не мог. Я же много сделал для того, чтоб она была рядом. Вспомнила бы обо мне. И вот желание сбылось, и опять её упускаю?
– А говоря за нами, ты кого имеешь в виду? – решился я.
Если уж правда, то сейчас. А дальше... дальше разберёмся. Сердце перестало биться, дышать расхотелось.
Она постояла рядом, наблюдая, как я умираю. Потом подошла. Близко. Поднялась на цыпочки и слегка коснулась моих губ. Я вздрогнул, наслаждаясь тёплой волной, прокатившейся по телу. Простила... Нет. Не простила. Я заслужил её прощения. Я вернул её. А она вернулась ко мне. Теперь навсегда. Я уж постараюсь. И не было в этом слове больше кислой горечи. Не было боли. А потом она разбежалась и взмыла в небо. Её сопровождала белая сова. Копна рыжих волос удалялась от меня. Я смотрел вслед, гадая, когда смогу увидеть её снова. Предчувствуя новую встречу всем телом.
– Кто это был? – спросил понурый прохожий.
Его, похоже, не пугали сине-красные сирены в двух кварталах отсюда.
– Богиня, – чуть слышно ответил я.
– А какая? – не удивился собеседник.
– Паллада...
– Я вам завидую. Когда она тебя любит, хочется жить. – И грустно добавил. – А я вот её упустил...
Алиса:
1. По ту сторону жизни
Босая девушка в голубом махровом халате с длинными золотыми волосами, почти как у Рапунцель, шла по дороге из жёлтого кирпича и несла вслух всякую чепуху.
– Шляпник, с этого момента цикличности вселенной и пространственно-временного континиума, я, похоже, дошла до той степени безумия, когда всё равно куда идти и что делать. Лишь бы хоть куда-нибудь идти и лишь бы хоть что-нибудь делать. Потому что делать – это жить. А идти – это развиваться. Иначе можно совсем свихнуться. Или помереть ненароком. А как-то не хотелось бы ни того, ни другого. Ни того, ни другого...
Она повертела кулаком у виска, будто крутанула ручку невидимой шарманки или лотерейного барабана, чтоб перемешать шарики. И мысленно перенеслась на несколько часов назад. Когда она устала цепляться за утварь, что скопилась в доме, которая к тому же не была прибита к полу и постоянно елозила, падала и переворачивалась. Картинка светопреставления напоминала апокалипсис именем «слон в посудной лавке». Или «горе Федоре»? Нет, правда, дают же торнадо, который её подхватил и уносит неизвестно куда, всякие женские имена. Почему бы не дать название тому домашнему торнадо, что творилось внутри настоящего торнадо? Вроде это логично. Логичней некуда.
Она вывалилась из окна домика, когда тот кувырнулся по земле, не забывая, правда опять приподниматься и опять парить в воздухе, как заведённый. Как себе шею не свернула, до сих пор не понимает. И хорошо помнит, как ударилась затылком. Ощупав шишку, она повертела головой в разные стороны и удивилась, что та не хрустит. А ведь могла. По её собственным ощущениям, шея в момент падения развернулась на триста шестьдесят градусов. И ничего! Она полежала немножко на земле, посоображала умирать или нет. Потом решила, что не следует, ведь рыжий друг ещё не найден, и просто села, поправила черепушку на место и пошла догонять убежавшее имущество. Имущёство она пока не догнала. Его и след простыл. А вот заблудиться, похоже, получилось знатно.
Чтоб хоть как-то привести мысли в порядок, девушка продолжала рассуждать вслух.
– Наконец-то поняла, кто я. Хоть я и Алиса, потерявшая Шляпника, но всё равно внутри меня живёт та самая несчастная богиня Афродита, которая ищет в небытии своего любовника Ареса, который бросил её в сложный момент. Или Адониса балбеса, которому пришлось умереть. Или Гефеста? – она остановилась и покачала головой и сама себя опровергла. – Нет, Гефеста Афродита искать не может. Боюсь, она в нём совсем не заинтересована и даже не спала, потому что детей у них не было. Хотя как одно может быть связано с другим? Ну, в понимании, спанья и детей? Оно может быть совсем не связано. У богов это сплошь и рядом. Но не важно. Факт остаётся фактом. Афродита – самая слабая из богинь, хоть и по-своему привлекательна. Её может обидеть даже человек, подначиваемый Афиной. Только она... да. Она. Не так проста, как кажется...
– Кто она? Афина или Афродита? – спросил внутренний голос.
Девушка остановилась на трёхлучном перекрёстке, в недоумении посмотрела вокруг, повертелась в разные стороны, раздумывая, что за голос и куда идти. И продолжила игнорировать всё вокруг, включая внутреннего оратора, предпочитая нести собственную околесицу.
– Динь-дилень. То тюлень позвонит, то олень... – не к месту произнесла она.
Алиса опять потрясла головой. То ли пытаясь вытряхнуть всякую несуразицу из черепной коробки, то ли выбрать маршрут. Так и не придумав, в какую сторону направиться, она плюхнулась на большой нагретый солнцем камень. С камня тотчас убежали в разные стороны две золотые ящерки. Девушка не придала этому значение. Вытянула израненные и исцарапанные ноги и стала их разглядывать. Ступни болели. Ходить босиком, даже по дороге из жёлтого кирпича – задача не из лёгких. То в пятку вонзится камень, то ветка хлестнёт. За несколько часов ходьбы и того и другого набралось неимоверное множество. Если оценивать себя со стороны, то можно сказать, что видок у неё тот ещё. Жалкий... Да и чёрт с ним. Других проблем, что ли мало, как на свой внешний вид заморачиваться?
– И всё же, внешний вид для Афродиты, не настолько пустая вещь, – опять вставил внутренний голос. – Не даром она свой знаменитый пояс одевала к месту и не к месту.
– Да кто же ты? – спросила Алиса. – Я ведь даже не сейчас не произношу слова вслух.
– Посланник богов, Гермес, – отозвался голос и соизволил появиться.
Обнажённый, спортивного вида мужчина в крылатых сандалиях и широкополой соломенной панаме, повис над ней в воздухе.
– Ух ты. Без порток, а в шляпе, – сказала Алиса с интересом разглядывая лучезарного вестника.
– Что делать, старая олимпийская традиция бегать нагишом, – сообщал Гермес и извиняющееся махнул керикионом. – Считается, что так бегуну одежда не мешает. Но если чем-то не устраивает мой внешний вид, могу одеться.
– Нет-нет, – поторопилась остановить его Алиса. – Мне так очень даже нравится. Не каждый день мужчина подобного завидного телосложения парит над тобой. Почему бы не насладиться зрелищем. Но ты, наверное, здесь не затем, чтобы я тебя разглядывала?
– Ага. Я принёс послание!
– Какая неожиданность, – съязвила она. – И что оно гласит?
– Что тебе в этой стране надо найти дорогу к собственной новой жизни.
– А... – она запахнула халат поплотнее. – Вот это и правда неожиданно. А зачем?
– Богам вопросов не задают. Если боги сказали, надо делать.
– А если я не захочу?
–В таком случае ты умрёшь.
– А выбор то не велик...
– Такова воля богов! – опять взмахнул золотым скипетром Гермес и даже раздулся немножко от важности.
– Это не ответ. Почему именно так, а не иначе? Обычно боги и третий вариант предоставляют. Из разряда – жить долго и счастливо. Или несчастливо, но всё равно жить.
Гермес перестал покачиваться в воздухе и носком сандалии коснулся рядом стоящего камня.
– В твоём случае это невозможно. Ты уже умерла. В Мидгарде в таком виде тебе больше не место. Но здесь, в Волшебной стране, у тебя есть шанс найти лекарство от смерти и обрести новую жизнь.
Девушка вспомнила свёрнутую при падении шею и странные образы поселившиеся в голове после удара. Страна Чудес и Зазеркалья в этих образах исчезала, искривлялась и становилась какой-то ненастоящей.
– А потом опять придётся жить в Мидгарде? – уточнила она.
– Это как захочешь. Есть и другие миры, куда ты сможешь отправиться. Это теперь по желанию.
– Значит подобные мысли в голове – это... не сумасшествие, – Алиса повертела пальцем у виска.
– Это состояние показывает, что ты находишься между мирами. И в какую сторону идти выбирать теперь только тебе.
– Значит, если я откажусь жить...
- Я укажу тебе путь в царство Аида. Здесь недалеко. И Аид будет рад тебе.
Алиса посмотрела в сторону указанную Гермесом.
– Охотно верю. Но мне туда пока не хочется. У меня впечатление, что я не сделала ещё что-то очень важное. И сама не знаю что. А ещё мне надо найти одного друга. И пока не пойму и не найду, умирать мне никак нельзя. Так что я согласна идти туда не знаю куда, и искать то, не знаю что.
– Похвально. Часто люди достигнув этой страны, сами с радостью спускаются к теням Аида.
– Почему?
– Боятся перемен. Жить – это ответственное занятие. Не всем под силу. Умирать намного легче.
– Я туда не спущусь, – упрямо сказала девушка и неуверенно добавила. – Но я не ощущаю себя мёртвой.
– Я же говорю. Это Волшебная страна. Здесь ты живая. Но только здесь. И уйти отсюда не сможешь, пока...
– Пока не найду лекарство от смерти и не найду выход отсюда, – монотонно повторила Алиса. –Только чтоб отправляться в путь, у меня нет даже сандалий.
В тайне она надеялась, что Герпес предложит ей свои, как когда-то Персею. Сколько она себя помнила, всегда её хотели во что-то обрядить или накормить в Стране Чудес. Но Гермес и не подумал это сделать.
– Это не беда, – предложил он. – Волшебница Виллина подскажет, где их найти. Но помни, время не бесконечно. Ты либо найдёшь отсюда выход, либо...
– Сдохну быстро и безболезненно, – опять повторила Алиса. – Или болезненно?
– Кто знает... – сказал Гермес и исчез.
– Отлично... Хоть бы сказал, куда идти.
- Ты сама знаешь, – ответил внутренний голос.
– Мне бы твою уверенность, – огрызнулась девушка и проснулась.
Она всё ещё сидела на камне у трёхлучного перекрёстка. Рядом никого не было.
- Это был сон или правда? – спросила она себя.
И ей никто не ответил. Дожили. Мало того, что она не знает, где находится. Не знает, в своём ли она уме, а теперь не знает, в своём ли она теле.
– Апокалипсис внутри апокалипсиса, внутри апокалипсиса, – сказала Алиса вслух. – Бесконечная цепь отражений, уходящая в точку. Занятненько.
Потом она подняла палец вверх с видом знатока, набредшегона умную мысль.
– Осталось только дать название тому апокалипсису, что происходит внутри меня самой. Думаю, ему самое лучшее название – это Рагнарёк. Весёленький денёк в итоге получился.
Алиса закусила прядь длинных волос и рассмеялась. Смех получился мелкодисперсный и нервный. А глаза небось у неё сейчас стеклянные. Есть на нервной почве не хотелось. Только пить. Кто увидит – решит, не иначе сумасшедшая сидит. Впрочем, так и есть. Сумасшедшая и мёртвая. Ну, почти. Как бы совместить приятное с полезным и при этом остаться в выигрыше?
Пока она раздумывала что делать, из-за соседних камней показались пухленькие светловолосые человечки в голубых костюмах и в шляпах с бубенчиками. Ростом около метра. Лица добрые, без печати интеллекта на них.
– Как на картинке в детской книжке, – сказала Алиса, разглядывая прибывших.
А те плюхнулись перед ней на колени и поклонились.
– Фея летающего домика!
– Кто?
– Фея!
– Ладно, хорошо. Фея, так фея. Только один летающий бог с донесением полчаса назад здесь уже был и умчался. Это в его компетенции. Но у меня задача несколько другая. Вы лучше скажите, как мне Виллину найти?
– О, это фея Жёлтой страны, – сообщил ей один из человечков.
– Очень могущественная! – сообщил другой.
– Да, я похоже в курсе. А вот что с этим знанием делать я пока не знаю. Мне нужна Виллина, чтоб посоветоваться с ней, как фея с феей.
Человечки опять плюхнулись наземь.
– Не вели казнить, вели слово молвить, – передразнила Алиса повеление человечков. – Что вы всё время падаете?
– При Гингеме мы постоянно падали, – сообщили они. – Она считала, что чем меньше мы попадаемся её на глаза, тем лучше.
– И что, только она так считала?
– На самом деле, мы сами рады были не видеть её. Поэтому с радостью выполняли приказ.
– Я не Гингема, при мне падать не надо. При мне надо стоять. Желательно крепко.
Человечки закивали головами.
– Это верно, это верно. Наша Голубая страна – это страна сбывшихся желаний!
– Обнадёживающе. И что, многие ваши желания сбываются?
– Многие! – сказал один.
– Сбываются, – сказал другой.
– Только не наши, – сказал третий.
– А Гингемы! – сказали они хором.
– И что она пожелала последним? – полюбопытствовала Алиса.
– Ураган, – опять в голос ответили аборигены.
– Угу. Понятно. Ну так как мне найти Виллину?
2. Шальные возможности
Виллина оказалась невысокой пухленькой средних лет феей. Одетая в жёлтое пышное платье, как и подобает правительнице Жёлтой страны. Она внимательно разглядела растрёпанную босую девушку. И приказала принести ей на смену халата простенькое голубое платье.
– Не подобает фее ходить в таком наряде по улицам, – подытожила она. – За сумасшедшую примут. Настоящая фея должна поддерживать престиж профессии.
Алиса хотела сказать, что внутри её головы всё перемешано и что существующая форма одежды, всего лишь отражает мысленный и телесный раздрай. Но промолчала. Платье оказалось впору. С белым фартучком и белым воротничком, как у школьницы.
- Чудесно! – восхитилась фея. – А теперь надо подобрать волосы.
Взмах волшебной палочки и стайка крылатых мастериц-парикмахеров усадили Алису в кресло, помыли волосы, расчесали и завязали в плотную ажурную косу, которая спускалась до пят.
– Ну вот, теперь порядок, – сообщила Виллина. – Теперь можно и поговорить. Зачем ты меня искала?
Алиса присела в книксене и приступила к объяснениям, надеясь, что они выглядят не слишком путано.
– В силу сложившихся обстоятельств, мем, я оказалась в неизвестной стране совсем одна. Вестник богов – Гермес, оповестил, что я ни жива, ни мертва и должна найти свою новую судьбу и лекарство от смерти, иначе я умру окончательно. А ещё я не хочу всегда здесь оставаться. Я хочу путешествовать между мирами. А не только чтобы они путешествовали внутри моей головы, это несколько сложно переживается. Но для этого надо найти выход отсюда.
Виллина вздохнула.
– Посланец богов не рассказал и половины тех трудностей, что предстоит преодолеть. Страна Жёлтого кирпича умирает. После того, как сюда из Страны Чудес пришла Арахна, наш мир стал сужаться. Всё меньше здесь остаётся красок, всё меньше смеха, меньше остаётся и тропок, чтоб уйти отсюда в другие вселенные. Ему бы об этом не знать...
– И что же делать? Если не уложусь в отведённое время, придётся смириться с неизбежным походом в царство Аида.
– Девочка, если мы не сможем остановить Арахну, в царство Аида спустимся все вместе. Возможно, ты наш шанс на спасение. Но найти лазейку в созданной ей паутине, не так просто. Посмотрим, что можно сделать.
Она вытащила из складок платья книгу, положила на стол и увеличила её в размерах. Потом стала листать.
– А вот этого я не ожидала. Когда Гингема призвала ураган, который принёс тебя сюда, она нарушила запланированный Арахной ход событий. Будущее перестало быть конкретным. Появились размытые пятна.
Как и в моей голове, подумала Алиса. И опять промолчала. А Виллина продолжала рассказывать.
– Ты неизвестное звено для неё. Она тебя не ожидает. Это хорошо. Этим надо пользоваться. Наши судьбы она видит и руководит ими. Твоей же судьбы в её списке нет.
Виллина с азартом стала рисовать какие-то схемы на разложенных рядом с книгой картах.
– Моей судьбы сейчас нет вообще, – заметила Алиса. – И это неприятно... Неприятно осознавать, что уже почти умерла, а в жизни толком ещё ничего не успела сделать.
– Позволь спросить, а почему ты не вылезла из домика, когда поняла, что опасность близко? – не поднимая головы, поинтересовалась волшебница.
Алиса задумалась. Сказать, что обычная жизнь стала настолько обычной, что от неё стало тошнить? Или о том, что долго не была в Зазеркалье и жутко по нему соскучилась, и готова была на всё, лишь бы туда попасть, а ещё по приключениям и по чудесным разговорам с Шляпником?
– Я думала, что попаду в Страну Чудес, – решилась она. – Я всегда попадаю туда необычными способами. Посчитала, что ураган – один из них.
– Страны Чудес больше нет, – оповестила её Виллина. – Арахна туда пробралась в первую очередь. Границы страны сузились. Поломались.
– И что потом?
– Большей частью Страна Чудес ушла в Хель, растворилась там. Часть ушла под землю, к карликам. А то, что осталось, слилось с нашей Волшебной Страной. Но это лишь маленькая часть того, что там было. Эту же участь ждёт и нашу страну. Если мы не сумеем остановить её.
А Шляпник? Как же Шляпник, – подумала Алиса. – Шляпник, наверное, погиб. Но вслух произнесла:
– А из-за чего это произошло?
– Арахна сплела слишком тугую паутину, чтоб сблизить границы друг к другу. Страна Чудес начала задыхаться и выделять волшебство, как апельсин в соковыжималке. Арахна питается этим волшебством, выпивает. Когда Страна Чудес была высушена, как муха, паучиха перебралась сюда.
– И что, никто её победить не может?
– Против её паутины мы бессильны. Когда жители страны прикасаются к ней, паутина их парализует. Но ты, ты не житель этой страны. И паутина не должна действовать на тебя так уничтожающе. Но ты не договорила. Обычно такие опасные путешествия совершают ради кого-то, а не из праздного любопытства.
Алиса поёжилась. Неприятно, когда тебя видят, как на ладони. Но теперь уж...
– Я хотела найти друга, – тихо сказала она. – Он упрямый и немного чокнутый. С ним очень интересно... было. С учётом того, что случилось со страной Чудес, допускаю, что он погиб. С ним можно было говорить обо всём на свете, и никогда не было скучно.
Виллина оторвалась от своих схем, подошла к зеркалу. Произнесла несколько непонятных слов. И вместо отражения в зеркале появился Шляпник. Такой же растрёпанный, в невообразимых одеждах, с безумными жёлтыми глазами.
– Это он? – спросила волшебница.
– Да! – выдохнула Алиса. – Это он!
– Он жив и теперь забаррикадировался с паучихой в Изумрудном городе. Оттуда они вершат свои делишки.
– Я должна его спасти!
– Это бесполезно. Тот, кто попал к Арахне, уже умер.
– Только не он. Он сумеет справиться с этой напастью. Да и я тоже, не совсем жива.
– Не будь дурой. Ты, что сама не видишь, что он изменился?
Только теперь Алиса заметила, что одежда на друге была чёрно-белой, а не аляповато-разноцветной. Это было так странно...
– А зачем он паучихе? – спросила она.
– Паучихе скучно одной. В каждом новом мире находит себе игрушку... – Виллина запнулась. – Но Шляпник не из нашего мира, он пришёл сюда раньше Арахны! Возможно, он был её разведчиком... Как же мы сразу не догадались. В таком случае, тем более незачем с ним встречаться. И в спасении он не нуждается. Повторяю ещё раз. Кто долго общается с Арахной, становится выпитым.
– Это как?
– От него остаётся только оболочка. Человека, которого ты знаешь, внутри уже нет.
Алиса промолчала. Спорить сейчас с Виллиной бессмысленно. Но она всё равно найдёт друга. Не может Шляпник так глупо погибнуть. Уж если он выбрался из умирающей Страны Чудес, то справиться с пауком, хотя бы и большим, для него не проблема.
– Готово! – сказала волшебница. Она была горда собой и озорно улыбалась. – Я составила для тебя карту движения. Когда преодолеешь выбранное препятствие, на карте будет появляться новая вариативность событий, из которых ты сможешь выбрать наиболее удобные и эффективные. Я вложила в карту все необходимые заклинания. Иногда через неё мы сможем даже связываться. Арахна не сможет тебя отслеживать. А ты тем временем сможешь собрать силы, чтоб выгнать её с нашей земли. Когда мы её выгоним, страна опять развернётся. И ты сможешь найти выход отсюда.
Девушка повертела карту в руках.
– Это хорошо. А как мне найти лекарство от смерти?
– Карта покажет, когда и где ты сможешь найти его. Я не знаю, что конкретно ты ищешь. Но предполагаю, что оно может перемещаться во времени, иногда в пространстве.
– Тогда остаётся только вопрос новой судьбы...
– О, это совсем просто! Надо решить, без чего ты не можешь жить? Без чего не сможешь обойтись в новой жизни?
Алиса вспомнила Афродиту. И Ареса. И Шляпника, ради которого она не стала вылезать из домика.
– Без любви.
– Хорошее начало, – улыбнулась Виллина.
– К Шляпнику, – всё-таки заявила она. – Когда я рядом с ним, всё вокруг сверкает.
Волшебница нахмурилась.
– И что? Что тебе это сверкание приносит?
– Радость, – с удивлением сказала Алиса.
– И всё? Наивная ты, – без обиняков сообщила Виллина. – С такими представлениями о любви ты можешь попасть в беду. Он таким образом, как и его подельница, может тебя выпивать. Но дело твоё. К тому же, есть время подумать. Главное сейчас, не дать Арахне уничтожить страну. А с любовью своей жизни потом разберёшься. Возможно, настоящую любовь ты узнаешь позже.
Виллина говорила, но слова не доходили до понимания Алисы. Как это выпивает? Шляпник не такой. Она знала его, когда ещё была ребёнком. Что эта старушка вообще может знать о ёё друге? Но последняя фраза всё-таки отрезвила её.
– А как? Как можно узнать настоящую любовь?
– Это ты должна узнать сама. Но только для тех, у кого есть истинная любовь, существует будущее. А связывать своё будущее, кто к тебе безразличен, не следует.
– Почему безразлична?
– Ты совсем меня не слушаешь. Под влиянием Арахны твой друг давно забыл тебя. Это уже не он. Это уже другая личность. Оболочка того, кого ты знала раньше. Но ты ведь... всё равно не поверишь, пока не увидишь? – поняла она.
Алиса кивнула.
– В таком случае – в добрый дальний. Возможно, ты сможешь разобраться, что к чему. А возможно и нет.
– Но у меня даже башмаков нет! Гермес сказал, что вы сможете мне помочь.
– Смогу. Я подскажу, где твой домик. Там сможешь найти всё, что тебе нужно.
***
Домик находился рядом с пещерой погибшей Гингемы. Алиса уселась на чёрный камень, располагавшийся у её входа. В глубине пещеры ухал филин. Оттуда тянуло сыростью, пахло плесенью и фекалиями.
– Ароматы бренного бытия, – произнесла вслух Алиса.
Невысокие жевуны в голубых костюмчиках и шляпах с бубенчиками стояли поодаль, не смея приблизиться к пугавшему их жилищу.
– Не удивительно, что паучиха так легко захватила эту страну, – продолжала рассуждать Алиса. – Они так всего боятся... После Страны Чудес, которая хоть как-то умела противостоять захватчикам, эта страна просто лакомый кусочек.
Сидя на камне, девушка разглядывала деревянные останки, в которых когда-то жила.
– Боюсь, домик отжил своё. Как и я. И крыша у него восстановлению не подлежит. Но это ничего. Главное, чтоб в моей голове всё пришло в норму. Гермес сказал, что путанные мысли из-за пересечения пространств между мирами. И это крайне неудобно. Я не понимаю, где здравая мысль, а где больная. Здесь ли, там ли. Там ли, здесь ли... Здесь ли, там ли. Здесь ли, там ли. Без. Раз. Ни. Цы.
Она снова помотала головой. Мысли опять стали путаться и это было не очень здорово. Надо держать себя в руках. Вокруг её головы стали летать чирикающие птички.
– Этого ещё не хватало, – отмахнулась от них Алиса.
– Правильно. В первую очередь надо перестать сходить с ума. Остальное ты выяснишь постепенно, опытным путём, – проялал внутренний голос.
– Кто ты? – спросила девушка.
– Гарм.
– Тот лучший пёс, что сторожит ворота в мир Хель?
– Верно. Но для тебя могу быть кем угодно, хоть Фенриром.
– Нет, Фенриром не надо. Он слишком... дикий.
И посмотрела на жевунов.
– А можешь показаться? А то здесь на меня подданные смотрят. А я тут разговариваю сама с собой. А мне достоинство профессии феи принижать нельзя.
– Хорошо. Мне показаться во всю мощь или как?
– Или как. Эти трусишки собственной тени боятся. Не хватало, чтоб они попадали замертво при истинном твоём виде.
Маленькое торнадо оповестило о материализации в пространстве божества. Четырёхглазый щенок овчарки появился возле камня и строго сказал:
– Гав!
Жевуны опять попадали на колени.
– Фея! Фея!
– Странные они, – сказал Гарм.
– Не то слово, – согласилась Алиса. – А ты тоже как Гермес, скоро улетишь? И оставишь меня одну?
– Нет. Я останусь с тобой. В некотором роде, я твоё порождение. Ты придумала меня, когда летела в домике неизвестно куда, а потом когда рассуждала, как назвать торнадо, который поселился в твоей голове. Ты сказала – Рагнарёк. В тот момент я и родился. Потому что в некотором роде к нему имею отношение. Теперь буду сопровождать тебя, пока это необходимо.
– Удивительно. Первый раз вижу, как воображаемые чудовища материализуются.
– Я не совсем материальный. Материальный я только здесь. В Мидгарде я растворюсь. Для Мидгарда я иллюзия. А в Жёлтого Кирпича могут жить не живущие и существовать несуществующие.
– И всё-таки, даже это страна нуждается в спасении.
– Это последний оплот между мертвыми и живыми. Если Арахна прогрызёт путь в мир живых – всё станет мёртвым, но все будут думать, что они живые.
– Как у тебя всё просто выходит. Страна Чудес, помнится, оставляла после себя много догадок и приключений, но мало конкретики.
– Конкретику из Страны Чудес надо было искать самому.
– Я и искала. Но обычной человеческой жизни эту конкретику найти сложно. В результате поиск ответов на вопросы, привёл меня к гибели здесь. Получается, если не хочешь ничего менять, то лучше и не искать? Жить, как амёба?
– Получается так.
– А если хочешь искать, надо быть готовым погибнуть?
– Получается так. Жалеешь об этом?
– Нет. Я бы всё равно залезла в этот домик. Даже зная о последствиях. И обратно не хочу. Я выберусь из этой передряги так или иначе. Но для начала мне нужны башмаки. Но в этой рухляди, боюсь, ничего путного уже не сыщу. Получается, не права была Виллина? И Гермес обманул?
– Подожди, – гавкнул Гарм и скрылся в пещере.
Его не было совсем недолго. Жители Голубой страны только пару раз успели грохнуться о земли. Алиса не обращала внимание уже на их выпады. Похоже, старые распорядки Гингемы им нравились больше, чем её. Дувушка сидела и думала о Шляпнике, когда Гарм принёс в зубах башмачки из белой кожи вышитые серебряные. Они оказались впору, словно по ноге на заказ сшиты.
– Какая прелесть! Гарм, ты действительно лучший пёс! – сказала Алиса и поцеловала его в нос.
Пёс довольно зажмурился.
– Не думала, что в такой кошмарной пещере может найтись подобное сокровище.
– Это от предыдущей владелицы, – пояснил Гарм. – Теперь ты в глазах подданных настоящая фея. И твои слова обретают для них значимость.
Очень скоро Алиса в этом убедилась. Пока она шла по дороге из жёлтого кирпича, поняла, что маленькие человечки перестали бухаться при виде неё на землю. Стояли ровно, изредка в приветствии кивали. Когда деревня осталась позади, Алиса поделилась с Гармом мыслями.
– Мне даже показалось, что взгляд у них стал более осмысленный.
– Не надейся на это, – ответил пёс. – Чтоб научиться думать, надо нечто большее, чем разучиться кланяться. Но у них, по крайней мере появился шанс. Если вспомнить. Что рыба гниёт с головы, то наверное, обратный процесс тоже с головы начинается.
– Интересная мысль...
Алиса сжимала в руке карту с первым отмеченным маршрутом и думала о том, что сказала ей на прощанье Виллина.
– Помни, ты теперь фея Голубой страны.
– И в чём это выражается?
– Теперь ты сама хозяйка своей судьбы.
– Судьбы, которой нет...
– Сейчас в этом твоя сила. Ты свободна в своём выборе. Пользуйся. Ведь в Голубой стране все желания сбываются.
И сейчас выходя в неизвестность, девушка упорно шептала.
– Я хочу увидеть Шляпника. Я хочу увидеть Шляпника. А ещё я хочу быть счастливой.
Алиса:
3. Освободитель Страшила
Вишу на шесте я
В лыжи обутый.
Смириться мне сложно,
С тем что я...
Пузатое пугало одетое зачем-то в лыжи, упирающиеся в землю, качалось на шесте и распевало дурную песенку.
– Так. Ещё один сумасшедший на мою голову, – поняла Алиса. – Как-то сумасшедших на квадратный метр собственного пространства становится слишком много. Надо разбавлять.
Пёс обиженно гавкнул.
– Гарм, ты не в счёт. Ты плод моего воображения. Но этот же чудик, совсем другое дело.
И она без лишних расспросов потянула чучело с шеста. Чучело не поддавалось. Она тянула и тянула, и тело набитое соломой вроде поддавалось. Но голова с нарисованными глазами и ртом, словно за что-то невидимое держалась.
– Да боги, что же это такое? Что нам мешает? – спросила она вслух.
С мерцанием и запахом лаванды, рядом с Алисой материализовалась Афина. В хитоне, в неизменном шлеме, со щитом и при копье.
Увидев её, Гарм решил благополучно прилечь в теньке в сторонке.
– Что, не получается? – спросила Афина.
– Не получается, – зыркнула на неё Алиса. – Никак не пойму за что он зацепился.
– А так?
И Афина намотала на копьё тонкую завесу реальности, как обёртку от конфеты. Словно пелена сошла с глаз. И девушка увидела. Сквозь голову чучела была протянута чёрная нить, тянущуяся через всё небо и похожая на электрический провод.
– Что это?
– Паутина. Арахна постаралась, – объяснила Афина и точным движением копья разорвала паутину. – Видно мало я её тогда припаучила.
– Зачем она всё это делает?
– Она пытается не пустить богов в мир живых. Хочет оставить их в мире мёртвых. Для этого уничтожает волшебные вселенные одну за другой. Но со страной Жёлтого кирпича ей это ведь не удастся, правда?
Алиса не нашлась, что ответить. Слишком большую ответственность на неё накладывал положительный ответ. И слишком трусливо выглядел бы отрицательный.
Тем временем, чучело довольно, как это умеет солома, охнуло на землю, попыталось пройти на лыжах по траве несколько шагов, упало, вытянулось, поднялось. Не смотря на то, что лыжи переплелись, опять попыталось сделать несколько шагов и опять упало. В этот раз оно продолжало просто лежать, не собираясь подниматься.
Алиса радуясь, что ускользнула от сложного ответа, подбежала к спасённому, отстегнула от него лыжи. Видя, что чучело не подаёт признаков жизни, обошла его кругом и тихонько потормошила. Чучело продолжило притворяться мебелью, изображая из себя стог сена в расписанном мешке.
– Если не хочешь подниматься, – заявила девушка, – хрен с тобой. Дай минуту, я сейчас же тебя повешу обратно. А может и сама Афина это сделает.
Алиса оглянулась в поисках поддержки, но богиня уже исчезла. Тем не менее сказанных ею слов оказалось достаточно.
– Нет! Не надо! – встрепенулся новый знакомый. – Я уже! Я уже тут!
Он встал, отряхнулся, галантно поклонился и представился.
– Страшила. Здешнее пугало. Великое и ужасное. Но вполне себе симпатичное. А вообще я умный, красивый, и в меру упитанный мужчина. Ну в полном расцвете сил.
– Понятно, – сказала Алиса. – Самомнения тебе не занимать.
– Ну что вы, как можно! Без вас бы, милая леди, и без той обворожительной небожительницы, я сгнил бы на шесте, как каторжный заключённый на колу. А теперь, как и было предсказано, до пятницы я абсолютно свободен!
– Угу. Новый Добби... И каторжников на кол не сажали. Зачем бесплатный ресурс попусту разбазаривать, – буркнула девушка. – А почему до пятницы?
– Не знаю. Так предсказано было, – развёл руками чучело.
– Ну, значит не до пятницы, а с пятницы, – поправила его Алиса и села на землю. – А сегодня у нас среда. И предсказано кем?
Земля была тёплая. Солнце хорошо прогрело её.
– Вороном. Он здесь мимо пролетал. Назвался Мыслью. Он всё знает. Возможно... Не знаю... Наверное, это так, – пояснил Страшила и плюхнулся рядом. – Понимаете ли... У меня совершенно нет мозгов. И из-за этого крайне трудно строить фразы и всякие логические цепочки. А очень хотелось бы...
– А зачем тебе это? Человеческая логика – это так скучно. В ней нет места магии.
– Логика – царица наук!
– В таком случае, не логика, а математика, – опять поправила Алиса.
Надо же. При видимом сумасшествии, она оказывается здесь самая здравомыслящая. Впрочем, нашла с кем тягаться. С соломенной куклой.
– Вот-вот! – подтвердил Страшила, мысленно возвращая её в разговор. – Знаете, о чём это говорит?
– О чём?
– О том, что у меня нет мозгов.
– Заметно...
–Что, так сильно?
– Не очень. Особенно, когда молчишь. Но когда начинаешь говорить...
– Но я хочу говорить!
– Тогда говори.
– Но я хочу говорить умные вещи!
– Тогда это проблема.
Они помолчали. Вдали каркали вороны, гороховое поле качалось под лёгким летним ветерком, дорога из жёлтого кирпича звала вдаль и казалась бесконечной. Так всегда бывает в начале пути. Надо было идти... Новый знакомый пока не высказал желания топать вместе с ней. А навязываться ей не хотелось. Как показывает практика, ждать у горохового моря жизни нужную погоду бессмысленно. Алиса поднялась, отряхнулась.
– А зачем к тебе лыжи пристегнули? – напоследок спросила она.
– Чтоб ветром не унесло.
– Надо же. А я бы так сделать не догадалась.
– Я бы тоже. Я только подчинялся чужим наработкам. Привилегия, так сказать, существа, зависимого от хозяина. Пользоваться его умом.
– Печально, – растерянно сказала из вежливости девушка. – Когда чужим умом пользуешься. Но мне пора.
– Постой! А можно с тобой?
– Зачем?
– Хочу стать нормальным.
– А что такое нормальность?
– Не знаю. Но обязательно выясню.
– И что, ты знаешь, кто тебе может помочь?
– Наверное, Шляпник. Тот, что живёт в Изумрудном городе. Я много о нём слышал. От Мысли.
Неожиданно. Алиса фыркнула. Соврать ему? Сказать, что Шляпник и правда осуществит его желание, только затем, чтоб он составил ей компанию? Нет. Не стоит.
– Шляпник тот ещё пройдоха, – сказала она. – Не верь ему. Вот навешать тебе лапши на уши или унизить, он может. А помочь... Навряд ли. По крайней мере под предводительством Арахны точно. Не слишком хорошие отзывы об этой его подружке до меня доходят.
– А кто тогда может помочь?
– Только ты сам.
– Но я не умею!
– Значит, придётся научиться быть умным самостоятельно. Я тоже умной быть не умею. По крайней мере пока. Но мне одной идти скучно. С Гармом разговариваешь, как с собой. А ты, хоть какая-то компания. Наверное. Если захочешь...
Страшила потоптался на месте, почесал выбивающуюся из-под шляпы солому и произнёс:
– И всё-таки я захочу. Даже если исход путешествия пока не ясен. Смысл здесь торчать? Чтоб меня опять на шест прикрепили? Или вороны в клочья разодрали после ливня? Или хозяин спалил в конце сезона? Нет. Не хочу. Меня здесь ждёт непременный конец. А потом обо мне все забудут. Потому что я глуп. А вот с умом я найду чем заняться. Чем-нибудь общественно полезным и важным. Чтоб меня долго помнили.
– Странное желание. Чтобы помнили...
– Ничуть. Меня нарисовали именно затем, чтобы помнили.
– Кто помнил?
– Птицы, что на горох покушаются.
– И зачем?
– Затем, чтоб не прилетали и не ели. А помнили!
Страшила поднял палец вверх, озвучивая важную мысль. А Алиса подумала о Шляпнике.
– Помнили... Вот даже вороны помнить умеют. Значит и Шляпник меня вспомнит. Наверняка. Значит, я смогу забрать его у Арахны. И мне не придётся выбирать между им и своей новой судьбой. Потому что выбор какой-то мучительный получается.
– Арахны? – Страшила из всей фразы, похоже, понял только одно слово. – А кто это?
– Я не очень поняла. Волшебница Виллина рассказывала о ней, но из рассказа сложно понять, что это за существо. Человек или чудовище.
– А та прелестная небожительница тоже её упомянула.
– Да... – согласилась Алиса. – Это древняя история. И немного жуткая.
– Расскажи.
Гороховое поле осталось позади, Гарм бежал рядом, дорога из жёлтого кирпича уходила в лес и продолжала быть бесконечной. Почему бы не скоротать её разговором.
– Если верить мифам, Арахна когда-то была искусной ткачихой. Настолько искусной, что решила вызвать на состязание саму Афину.
– Вот это да!
– То же самое сказали и люди. Стали отговаривать ткачиху. Но она стояла на своём, пока к её дому не пришла старая женщина. Она и оказалась той самой Афиной.
– И что, её сразу узнали?
– Нет. Боги, знаешь ли любят менять личины и надевать маски, чтоб скрыть своё присутствие. В этом им равных нет. Вот и Арахна не узнала её. И наговорила кучу гадостей.
– Арахна была глупая? Зачем говорить гадости незнакомому человеку?
– Нет. Она не была глупой. Иначе бы она не стала искусной мастерицей. Скорее просто спесивая, недальновидная и горделивая. А ещё неблагодарная. Ведь именно Афина научила людей ткать. Без этих знаний у Арахны даже карьера бы не началась. Проявление уважения в этом случае, закономерно.
– И чем дело закончилось?
– Афина победила в состязании.
– А как ей это удалось? В чём её работа была лучше?
– В мифе сложно это понять. По качеству материала работы были идентичны.
– Тогда в чём разница?
– Разница в мировоззрении, что отражало полотно. Афина выткала победную оду богам, так сказать поблагодарила их за дары, что они предоставили людям. Арахна же показала нелицеприятные стороны богов. Унизила их в глазах людей. Своим полотном сказала, что они недостойны уважения. А боги это не любят. Одиссей, например... если бы проявил уважение к Посейдону, после победы над Троёй, на десять лет раньше вернулся бы к своей Пенелопе. Вот за неуважительное отношение поплатилась и Арахна. Афина её превратила в паука. Сказала, что прясть она теперь будет всю жизнь. А питаться мерзостью и падалью. И судя по последним словам Афины, Арахна затаила злобу. И теперь, спустя века, пытается взять отомстить.
– Получается, важно понимать, зачем ты делаешь то, что делаешь. Я дерусь, потому что я дерусь – не слишком умное построение действий. Арахна, я так понимаю, в состязании занималась именно этим. И как теперь она пытается отомстить?
– Убивает миры. Афина наделила её способностью парализовать и выпивать жертву. Это интересная конечно тенденция. Начала она с мух, а теперь выросла до таких размеров, что переключилась на страны. Страна Жёлтого кирпича последний оплот между миром мёртвых и миром живых. Страну Чудес и Зазеркалье она уже уничтожила.
–А зачем она уничтожает страны?
– Не знаю. В том-т о и дело, что не знаю. Это как-то связано с местью богам. Но почему именно таким образом... Она же только разрушает. Не создаёт.
– Опять дерётся ради того, чтобы драться?
– Получается, что так, – согласилась Алиса.
– Но ведь это так давно было! Думаешь, это и правда та самая Арахна?
– Не знаю. Скорее всего, её дальняя внучка. Но останавливаться она не собирается. Волшебница Виллина очень обеспокоена её присутствием здесь. А я не знаю, смогу ли спасти эту страну. Я даже не знаю, смогу ли спасти собственную жизнь.
– В таком случае я хочу спасти свою страну, – заявил Страшила. – Мне всё равно кто и с кем начал враждовать тысячи лет назад. Это моя страна и я хочу в ней жить. Я хочу, чтоб в ней жили птицы и рос горох. И никакой Арахне я на растерзание свою страну не отдам.
Алиса удивилась.
– Ты? Чучело? Да что ты можешь?
– Не важно. Что-то да могу. Если никому не под силу справиться с этой паучихой, значит, это будет под силу мне. Мне, знаешь ли, не понравилось, что она через мою голову пустила свою паутину. Когда во мне торчал этот провод, мир был чёрно-белым. А теперь я вижу краски. И возможно даже стану умным. И я не хочу умирать сейчас, когда только начал жить.
– Это безумие! – сказала Алиса.
А потом вспомнила, как сражалась Вострым мечом с Бармаглотом. И напутствие Белой королевы: «Вострый меч сам знает, что ему делать. Тебе надо только крепко держать его». Получается, в словах Страшилы есть смысл. Битва с Бармаглотом.... Как же давно это было... И Шляпник. Шляпник тогда был рядом. И готов был сражаться вместе с ней. А теперь они по разные стороны баррикад...
Некоторое время шли молча. Солнце клонилось за горизонт. Алиса устала и была готова создать шалаш и расположиться на ночлег в лесу. Но Гарм поодаль от дороги нашёл хижину, и компания направилась туда. Гарм остался снаружи охранять хижину. Страшила и Алиса расположились внутри. Девушка на лежанке, чучело предпочло посидеть за столом. В отдыхе он не нуждался. Погасили свечу, и очень скоро девушка провалилась в сон.
Темнота. Звёздная пыль, Туманный путь неба Страны Чудес. Огни Мистера Времени. Маятник... Туда, сюда, туда сюда.
– Алиса. Алиса... – раздался знакомый вкрадчивый голос. – Алиса. Моя Алиса!
И она узнала его.
– Шляпник? Это ты? – девушка не могла поверить своему счастью. – Ты пришёл! Ты откликнулся!
– Конечно, пришёл. Разве я мог забыть о тебе? Я так ждал этой встречи. Иди на мой голос.
Алиса побежала к нему по лесу. В темноте. Падая и спотыкаясь. Раздирая коленки, царапая ладони. Но это было неважно. Шляпник, Шляпник! Она победила! Она была права! Вот он уже совсем рядом! А потом она увидела его. Его разноцветные одежды, как когда-то, рыжие волосы, жёлтые горящие глаза.
– Шляпник! – вскрикнула она. – Я здесь!
Он подошёл к ней. Нежно взял за руку, прикоснулся к ней губами и прошептал:
– Подчинись Арахне, Алиса. А потом... потом мы всегда будем вместе!
Позади Шляпника послышался цокоц множества ног. Алиса отпрянула, вырвала руку.
– Кто здесь? – спросил Страшила и зажёг свечу.
Алиса вскочила на кровати и увидела, что стенка хижины размыта, а из надвигающейся темноты к ней тянутся чёрные щупальца. Позади паучьих лапок светились жёлтые глаза шляпника. Или Арахны? Девушка закричала. Тут же в хижину с лаем ворвался Гарм, он бросился на лежанку, заслонил хозяйку собой и стенка между пространствами опять материализовалась. Лежанка стояла рядом с шершавыми необструганными досками. И никакой чёрной пустоты. От пережитого ужаса виски стучали, ладони стали мокрыми.
– Что это было? – хрипло спросила Алиса.
– Тебя чуть не сцапала Арахна, – озвучил очевидную мысль Страшила.
– Но как? Это же был только сон! Или... нет?
– Она нашла тебя через этого человека с жёлтыми глазами, – ответил Гарм. – Будет лучше, если ты не будешь больше с ним разговаривать. Ни во сне, ни наяву. Виллина же сказала, что это теперь человек Арахны. Так что незачем испытывать судьбу.
Страшила согласно закивал.
– Хорошо, что я услышал шорох! Иначе бы... иначе бы... Ты проснулась бы с таким же шнуром в голове, как и у меня утром.
– И тогда Арахна смогла бы меня просчитать... – вспомнила Алиса слова Виллины.
Нет, этого нельзя допустить. В паутину чудовища она попасть не должна. Иначе погибнет и сама, и страна Жёлтого кирпича. И Шляпник. Теперь уж наверняка. Потому что кроме неё, его выручать никто не будет. Если уж даже собственный Гарм против.
Когда стало понятно, что опасность позади, девушка снова попыталась уснуть. Пёс на этот раз лёг возле её кровати, а Страшила не стал гасить свечу.
Но до утра Алиса ворочалась на постели. Не понимая, как Шляпник мог так её подставить. Неужели он не понимает, в какой опасности находится сам? Так зачем и её вести туда? Так и не найдя ответ, Алиса задремала лишь под утро.
ведьминские рассказы:
В мире иллюзий довольно долго Чару привлекал большой стеклянный шар, похожий на яйцо. Он очень напоминал капсулу, из которой она когда-то вылезла. Только стенки были не такими крепкими и толстыми. Пока. Показная невесомость - это обман. Эфемерная конструкция быстро становилась непробиваемой, когда захватывала свою жертву. Это ловушка, в которую ведьмочка когда-то угодила. Поэтому знала, что чем дольше находишься в этой капсуле, тем сложнее из неё выбраться. Сама там чуть не осталась. Но врага надо знать в лицо, не правда ли? Пусть он пока и неизвестен. Или невиден. Но он есть. А значит, надо изучить ту конструкцию, которую, он сделал. Благо есть такой заманчивый шанс.
Ради изучения этого яйца, она спускалась и спускалась в холодное царство. Чара пыталась понять, как большая красочная вселенная может превратиться вот в это. Маленькое и тесное. И скудоумное. И никак не могла. По сути, это вирус, действующий на мозг. Заставляющий видеть то, что хочешь и ожидаешь, а не то, что есть на самом деле. Так действовали стены-телевизоры описанные в «451 градус по Фаренгейту». Или... или так проводили свою жизнь люди-батарейки из «Матрицы».
Итак, что мы имеем? Это сложная искусственная конструкция. Создаёт ошибку программу. Создаёт ошибку в мышлении людей. Но какую?
Единственное, что ведьмочка смогла почувствовать, находясь рядом с капсулой, что внутри собственных стен она отражает. Всё что угодно. Боль, радость, ожидание, отчаянье, лень, не желание развиваться. Получается, боль внутри боли, а потом внутри ещё одной боли... Или дикая ничем не подкреплённая радость. Радость, ради радости, ради радости... Или... действие. Движение, ради движения, ради движения... А больше ничего. А зачем всё это? Ради чего? В капсуле? Когда ты толком не живёшь, а просто проигрываешь один и тот же до зубовного скрежета надоевший сценарий?
Пустое времяпрепровождение. Отроки во вселенной... Они на Кассиопее сидели в комнате, напоминавшей эту конструкцию. Надо же. А когда-то это казалось фантастикой.
В холодном мире, под уже заледеневшими пальцами, фантастика обретала реальность.
Но долго ли так можно жить? Долго ли такое может продолжаться? Наверное, долго. Очень долго. Годами. «Мизери» от Кинга это хорошо показывает. Но при одном условии. Когда сам этого хочешь. Когда сам с этим согласен. Когда просто упиваешься собственной болью и собственным бессилием. Когда-то Чара не захотела с этим соглашаться и на чувстве противодействия смогла разрушить ловушку. Но всё-таки, что в этой капсуле скрыто?
Ведьмочка долго приходила в мир иллюзий, пока не поняла. Что даже снаружи капсулы опять попала в ловушку. Состояние любопытства слишком затянуло её. Хотелось вертеть конструкцию и так и эдак. Покачать из стороны в сторону, растормошить, расковырять, посмотреть что внутри. А внутри ничего не было! Для человека – это гнилая пустышка. И Чара с этим не соглашалась и продолжала исследовать. Что-то в ней должно быть такого, чего она не видит. В капсуле раз за разом ничего не находилось.
Идо сих не понятно было, кто её создал. Этот вопрос так и оставался без ответа. Надо было что-то делать. Исследование, ради исследования, ради исследования. Чушь несусветная.
Внутри такой ситуации становилось не комфортно. Оно отнимает много сил, а ещё больше времени. Но всему бывает конец. Ведьмочке надоело возиться с этой загадкой, которую она уже отгадала. И как не верти, лучше и прекрасней ответ не становился. Всё тот же холод. Всё та же гнилая пустота.
Но и уйти просто Чара уже не могла. Капсула притягивала себе магнитом. Сама не заметив, она стала заложницей открытого вирусного механизма. Капсуле нужна была жертва. Справедливо. Нельзя получить новую жизнь, не отдав взамен что-то из старой.
Для того, чтоб избавиться от наваждения, в капсуле надо было что-то запереть. То, что Чаре уже не нужно. И оно должно создавать энергию. Девушка стала шарить по карманам. И вытащила механический орех с красными лампочками. Тот маячок, что когда-то бросил в её вселенной Геральт. Она носила его как талисман, рассчитывая, что когда-нибудь он притянет ей знакомого обратно. Не притянет. Нет таких сил, что заставят человека выбраться из полюбившихся ему предрассудков. Что-то подсказывало ведьмочке, что таких ловушек не одна и не две. Таких ловушек по всему миру – на всех живущих хватит и ещё останется. И искать внутри них живое умное создание бессмысленно. Внутри этой пакости можно только тупеть.
Чара бросила орех-обманку в капсулу-ловушку. Кто кого перехитрит. Капсула схватила приманку, захлопнула двери и стала сжиматься. Так сжимается росянка, когда на слизь попадает муха. Можно было уходить. Но Чара смотрела. Надо же исследовать работу капсулы до конца.
В этот момент орех ожил. Затрясся и раскрылся. Из него вышел образ Геральта, затем он превратился в Джона Сноу, затем в Арагорна, потом в мужика почему-то с лютней и в карминовом плаще, потом в средневекового воина утыканного стрелами. Образ сменялся за образом. Капсула ломала их все. Сжимала. Распылённые иллюзии оседали на стенках, делая их крепче, заставляя сжиматься всё больше и больше. Вот капсула уже ниже Чары, вот по пояс, по колено, потом её можно стало взять в руки. А потом она превратилась в невероятно плотный и тяжёлый чёрный шар, умещающийся на ладони.
Притяжения к сложившейся капсуле больше не было. Теперь этот шар притягивало только ядро земли. Чара бросила его под ноги, и он пробил иллюзорный пол и полетел вниз, в темноту. Пока навстречу ему не полыхнула раскалённая магма. Раствориться ли он там? Чара не знала. По её ощущениям, этот шар поплавает в раскалённом облаке, а потом осядет вниз и ничто не сможет тронуть его. До поры до времени. А если кто и тронет, то не в её жизни точно. Она этой головной болью уже переболела.
Кто как не богиня Эйр знает, как излечить тело после того, как пришлось восстанавливать душу. У неё много трав и много методик, порой взаимоисключающих друг друга. А порой взаимодополняющих. Она может находиться и рядом с Фригг, и рядом с Фрейей. А кто-то её заметил рядом с Брунгильдой. Вроде бы незаметная, она незаменима. Когда Тюр попал в беду, пришла на помощь. Ухаживала и оживляла. Питьём, теплом и дыханием. Помогала справиться с отчаяньем от увечья вместе с Хлин.
Где искать эту великую целительницу сейчас? Везде. Для того чтобы призвать её, надо помнить имя – Эйр – и иметь хоть малейшие понятия о чести и достоинстве. И тогда она увидит в тебе дитя богов и подскажет что делать. И поможет.
Но если хочется большего, хочется съездить к ней в гости, а заодно и ко всем Северным богам – Карелия ближайший к ним мостик. Здесь тебя найдёт Один и поприветствует Тор. Пропоёт свои песни Фрейя, обогреет у костра Фригг.
Бальдр ещё жив и забавляется вместе с Хёдом, дразня щенка Фенрира. Тюр неодобрительно смотрит за их проказами. Он знает, что сила Фенрира велика и что если знать, как её правильно использовать, волк станет могучим воином, защищающим Асгард. Но кто его слушает...
Озорной Локи беззаботно плетёт сети для ловли рыбы. А где-то за горизонтом скрываются владения Вилли и Вё. Не менее могучие боги, о которых, возможно, мы когда-нибудь услышим. Но не раньше, чем люди захотят услышать дыхание великанши Токк. И делами доказать, что за добро не платят злом. И это не дело далёкого будущего. Это возможно уже сейчас.
Как добыть трамплин
Всё когда-то заканчивается. И с этого момента, возможно, что-то начинается. Если достоин, конечно. Мир не обманешь. Он безошибочно считывает, кто на что способен. Если не будешь ничего делать, то тебе ничего и не дадут. А Чара очень хотела, чтобы боги дали. Какое-нибудь ответственное и важное задание. И она не подведёт! Обязательно выполнит.
Но, как говорится, желающих полно и кроме неё. А чтоб заслужить доверие, надо первое время старательно побегать у чертей с петухами на посылках. Надо учиться дальше. Надо, надо, надо. В первую очередь ей надо. Для понимания.
Когда начинается нечто новое – это хорошо. Но если не поняты ошибки прошлого, сценарий может... да даже не может, а будет повторяться снова и снова. В разных вариациях, с разными действующими лицами, но один и тот же. Чаре этого не хотелось. Потому что это бред, а не жизнь. Постоянный бег по кругу. Как у белки в колесе. Уж очень не хотелось из себя хомячка делать. Хотелось преодолевать преграды и выходить в новые возможности.
Но почему произошло в прошлый раз всё именно так, а не иначе, Чара до сих пор не знала. И это плохо. Нет, вроде как она осталась если не победителем, то уж точно не побеждённым. Да, по ощущениям она забрала причитающуюся ей часть добычи, как Фрейя на поле боя у Одина. Гораздо большую, чем рассчитывал оппонент. Да и она сама. И это было справедливо. Но ответ на сложное уравнение, которое нарисовала действительность, всё также, как и четыре года назад, не поддавался анализу. Одно дело смотреть, как само получается, другое, понимать, как это происходит на самом деле. Как складываются все кусочки пазлов в одну картинку. Пазлов явно не хватало.
Это состояние очень походило на состояние физика-теоретика, находящегося рядом с физиком-испытателем. Когда физик-испытатель проводит не самый сложный эксперимент на свете в его присутствии, буквально с вертящейся палочкой и бумажкой с дыркой, а оказывается, ни одной формулы подтверждающей результат эксперимента нет, и в ближайшем рассмотрении не предвидится.
- Мы на пороге открытия! – шепчет в ухо физик-испытатель.
- Да как тебе сказать... – чешет репу физик-теоретик, не зная как подступиться к этому вопросу и с какого конца начинать грызть будущую Нобелевскую премию.
Вопрос: как это получается, не давал покоя Чаре, заставлял ворочаться ночами и выпадать из реальности днём. Вроде исход из мероприятия произошёл правильно. Она перестала волноваться. Перестала о ком-то постороннем заботиться. Приняла любой из возможных вариантов. Позволила событиям вертеться в нужном не для неё, а для событий направлении, тем не менее, выуживая оттуда для себя лакомые кусочки будущих плюшек. Всё так, как и должно быть. Так поступила бы каждая ведьма. Так почему на душе, словно дымный туман висит? Висит. И уходить не собирается.
До сих пор не понятно, почему её наваждение предпочло обратиться в чёрную точку и уйти в небытие? Да, основная канва правильная. Это нужно было для того, чтоб... Причину можно назвать абсолютно любую. От спасения с дерева котёнка, до сотворения нового мира. Но почему такой ценой? Неужели никак нельзя было совместить необходимость с приятностью?
Чтоб окончательно избавиться от веры в приятность, что теплилась надеждой в трудную минуту, Чара недавно обратила датчик в чёрный шар с помощью капсулы. С одной стороны, в качестве эксперимента. С другой, чтоб иллюзии ушли из её жизни насовсем. Навсегда. Потому что это совсем глухой вариант. Непробиваемый. Это надо принять как факт. Сухо, без эмоций. Но всё-таки, надо. Но почему именно так? На всё должно быть своё объяснение.
Спросить было не у кого. Люди в этом не разбирались. Карты, маятник, книги и руны молчали. Учителя, как полагается, на личные вопросы не отвечают. Дома после долгого времени тихо, спокойно и уютно. Это всё-таки большой плюс пережитых событий. Но всё-таки... Почему?
Потеря не ощущалась. Но непонимание временами простреливало висок и стучало. Почему? Почему? Почему? Все же детальки психики на месте, шарики за ролики не заехали, время и место были, возможности тоже. Почему не срослось? Что мешает? Ещё интересней, что мешает обоим?
Да, на этот раз вселенная не разрушилась. Чара дошла до сложной ребристой грани и сохранила её. Почти без труда. Вселенная только чуть-чуть покачнулась, как от далёкого взрыва. Но как теперь её ещё и развить? Расширить? Уйти за горизонт собственных мечтаний?
Ведьма водила карандашом по тетрадному листу и вполуха слушала преподавателя. За высоким лекторским столом, уткнувшись в учебные материалы, сидел сухонький старичок в кремовом клетчатом костюме с кофейными кокетками и дико дорогими запонками, напоминавший Хоттабыча. Казалось, он совсем недавно вылез из бутылки и даже паутину с бороды вычесать не успел.
- ... бывает, что собственная реальность перестаёт соответствовать ожиданиям.
Так и хотелось ему ответить: да знаю я. Делать-то дальше что?
- Надо собрать силу воли и идти...
Чара опять отключила слух. Понятно. Общие слова. Никакой конкретики. Почему никогда не говорят прямо? Постоянно нечто аморфное и малопонятное. Старичок поднял палец вверх и Чара опять слух включила.
- Каждый решает сам!
Хотелось стукнуться лбом о парту. Ну конечно сам! Кто же ещё. Но делать-то что?
- А теперь мы разберём Рагнарёк! – сообщил старичок.
О, Рагнарёк. Это интересно. Ведьма села прямо, приготовилась делать заметки.
- В Рагнарёк столкнусь боги. Одного пантеона, но разных взглядов. Хеймдалль и Локи, Тюр и Гарм, Один и Фенрир. Как вы думаете, что они хотели друг от друга?
Аудитория молчала. А Чара думала о Геральте. Что они сами хотели друг от друга?
- Хеймдалль хотел стройности мира, - сообщил кто-то.
- А Локи хотел бесструктурности, - подсказал следующий.
- Один хотел порядка, - пронеслось по аудитории.
- А Фенрир устраивал беспорядок.
- И какой из этого можно сделать вывод? – спросил старичок.
- Они противоположности, - сказала Чара. – Как чёрное и белое.
- Правильно, - согласился старичок. – А кто из них должен победить? Белое или чёрное?
- Никто... – выдохнула аудитория.
- Так не бывает, победителем между ними стал Сурт, третья, так сказать, заинтересованная сторона. Но это на данный момент второстепенно, - заявил старичок. – А главный вопрос: почему никто из них не должен победить?
Ученики затихли. Наконец нашёлся один умный.
- Потому что так в мифах написано, - выкрикнул он с места. - Погибли все.
- Ну, во-первых, не все, - загнул сухонький пальчик старичок. – А во-вторых, гибель богов в их собственный сценарий не входила. Вы же не гибнете после каждого конфликта, который происходит в вашей жизни, с друзьями или недругами. Правда?
- Правда, - нехотя согласился кто-то.
А Чара всё думала о Геральте. О том, что таких Геральтов у неё и до него было очень много. Просто не разбирала она их так тщательно, как они с аудиторией сейчас разбирают богов. В мифах много непонятного. Но если начать копать, всё ложится в определённую объёмную структуру. Туда можно положить событие, страну, мир, науку, бога или... человека. Всё, абсолютно всё можно высчитать математически, логически, физически. Надо только найти нужную грань от чего отсчитывать. Но только не искать эту грань через одну психологию. Потому что психология раскрывает всего один пласт сознания. А их как минимум семь. И в каждом из них миллионы вариаций. И одно дело проходить через Рагнарёк каждый раз не думая. Другой – понимать причины и уметь его нивелировать и контролировать. А ещё лучше, делать из каждого Рагнарёка трамплин, который с каждым разом будет подбрасывать тебя всё выше и выше. Можно ведь быть среди них всех Суртом, и забрать все плюшки.
- Ведь я этого хочу... – прошептала Чара.
- Что вы сказали, барышня? – обратился преподаватель к ней. – Я не расслышал.
Чара выплыла из своих булочных мыслей и сфокусировать на Хоттабыче. Тот поправлял круглые очёчки на тонком крючковатом носу. Булка ему бы не помешала. Исхудал совсем.
- Вы можете предложить наилучший выход из сценария конфликта под названием Рагнарёк? – спросил претендент на булку.
- Пока нет, - покраснела ведьма.
- В таком случае повторю вопрос. Что хотели участники конфликта друг от друга?
- Они хотели друг от друга... невозможного.
- Как вариант. Но это, как вы понимаете, неправильно. В рамках одного пантеона это мина замедленного действия. И в определённый момент она рванула. Произошла ошибка программы. Ошибка системы. Так в чём ошибка? Невозможное уже не раз в истории становилось возможным. Вопрос, как это сделать? Кто из борющихся должен был отступить, возможно, не на поле боя, а раньше. Намного раньше. До каких-то определённых событий. До каких-то определённых пределов, что необходимы каждому богу, чтоб не терять свою индивидуальность.
- Они борются друг против друга... - начал кто-то из учеников мысль издалека.
- А должны против кого, - продолжил свою мысль старичок. - И должны ли?
Опять молчание. С нахрапу такие сложные вещи не возьмёшь. Им же тысячелетия! А старичок с присущей ему въедливостью заявил:
- Этот вопрос вы должны рассмотреть в домашнем задании до следующего урока.
Аудитория зашумела, захлопали парты, отодвинулись стулья, поток учащихся потянулся к выходу. Бурлящий поток человеческих голов и перемещающегося времени.
Чара сидела за партой и ждала, когда можно будет без толкотни пройти к выходу.
Итак, битва богов. Они дерутся друг с другом. А должны? А, правда, против кого они должны драться? Как направить их силу в нужную сторону, чтоб они работали заодно? И возможно ли это? Кто из них в итоге должен был победить и каким образом?
Аудитория опустела. Гулкое эхо сопровождала её шаги. Машинально, особо не задумываясь, Чара переместилась из академии в собственную реальность. Фонари, дорожки, плодовые деревья и фонтан. И никого. Только она. А хотелось, чтоб здесь был кто-то ещё. Приходил отдыхать, возможно учиться. Заниматься любовью по кустам, в конце-то концов. Ведь её реальность гораздо интереснее, чем реальность простых смертных. Но для начала надо понять, в чём дело. Как не допустить последующих Рагнарёков. А если допускать, то так, чтоб они работала на тебя.
Чуть-чуть сконцентрировавшись, Чара развернула в удобном ей размере долину Вигрид. Это было похоже на большую шахматную доску. Боги застыли в ожесточённом сражении напротив друг друга. Искажённые лица, напряжённые мускулы, замахи и удары, копья и молоты, клыки и когти. Всё в окаменевшем движении.
Чара ходила и рассматривала замершие фигуры богов. У каждого своя индивидуальность. Каждый из них неповторим. У каждого свои неоспоримые достоинства. Да, есть недостатки, но достоинств-то больше. Но почему они не видят этого друг в друге? Что им мешает? Чем, каждому из них нужно поступиться? Или наоборот, не поступиться?
Ведьма вспомнила своих оппонентов.
Каким утверждением она могла поступиться при сложном общении? Да, в общем любым. Раньше любым. Только как-то оно не слишком хорошо закончилось. Апокалипсисом. Теперь же она может пожертвовать любым утверждением, кроме одного. Самого важного. Вернее, их несколько, но по остальным как-то проблем не возникало. И вот это одно единственное утверждение стало преткновением в последнем общении. Не сошлись во мнениях. Похоже, у богов та же ситуация. Не сошлись во мнениях по какому-то вопросу.
Так чего зависать на этом общении? Вычеркнули и разошлись в разные стороны. Чара попыталась представить, что человек с противоположными взглядами находится в поле её внимания. Как она будет на него реагировать? Раньше бы... Да раньше бы она отстранилась от него, навешала бы ярлыков и вычеркнула бы из своей жизни, из сферы общения. А сейчас? Сейчас становится понятно, что от себя не убежишь. С внутренними проблемами всё равно разбираться придётся. Вот у богов, похоже, та же история. И как они стали решать эту проблему? Силой! Вот ну надо же. Вроде умные люди... тобишь боги. А друг на друга с кулаками полезли. Аргументы, видишь ли у них закончились.
Хеймдалль ты или Локи, какая разница, если не умеешь найти мирный выход из сложившегося положения? Не умеешь победить. Победить так, чтоб каждому в твоём мире нашлось своё место. Даже развязному Локи. Или чопорному Хеймдаллю. Иначе придёт дядя Сурт и отправит тебя в крематорий.
- Почему боги перестали себя слышать? – спросила Чара себя вслух. - Может у них всех, как и у Локи, зашит рот? Может такое быть? Почему они не могут победить друг друга? Может у них всех, как и у Тюра, нет руки? Один проиграл Фенриру. Хаос поглотил порядок. Вселенная опять стало точкой. Но всё же... Всё же Видар отомстил за отца. Похоже, это единственная пара... А почему собственно пара? Получается, уже тройка. Один дал себя победить, предоставляя место сыну. Странное дело. Фенрир, после победы над Одиным должен был стать сильнее. А стал слабее. Что внутри Фенрира поправил или испортил Один? Получается, если проиграть сопернику, надо только подождать, когда на твоё место придёт кто-то другой? Нет. Опять не сходится. Бред какой-то. Из разряда, давайте посидим, подождём у моря погоды.
Ведьма остановилась напротив Видара. Статен, что и говорить. Но как стать такой же, как он? Как сделать, чтоб боги не отрицали друг друга, а работали заодно? Почему он не смог, при вей его силе, помирить враждующих?
Чара села посреди долины Вигрид. Боги стали несоразмерно высокими.
- Борьба... Ради чего всё это? Зерно проблемы. Должна быть очень веская причина, почему они дерутся. То, что работает, то правильно. Но в результате оказалось неправильно. Всё. Дальше соображалка не работает.
Чара встала. И опять посмотрела на перекошенные лица участников битвы. И глаза. Глаза горят не гневом. Страхом. Человек нападает на того, кого больше всего боится! И она догадалась.
- Они боятся друг друга. Боятся увидеть друг в друге кого? Себя? Свои слабые стороны? Но почему? Оба сильные воины. И боятся своих отражений? Боятся того, что когда-то каждый исключил из себя методом отрицания. То, что когда-то не позволил себя желать и делать. А почему? Потому что... Потому что... Да, видимо в какой-то момент это было правильное решение. Но момент прошёл, а шаблонированное решение осталось.
Чара вспомнила слова преподавателя: Как вы думаете, что они хотели друг от друга?
Подчинения! Подчинения, догадалась Чара. Но это невозможно. Не может мир стать только чёрным или только белым. Не может один из них перестанет существовать. Они оба нужны. Как нужен чёрный, как нужен белый. А друг без друга они существовать не могут. Это моментально нарушит равновесие. И они оба погибнут. Да, один из них убьёт второго, но переживёт его не намного.
Это нам показали Тор и Ёрмунганд. Это в итоге показал и Сурт.
Не отнимать у своего оппонента самое важное для него. Никогда. Но и своё важное тоже отдавать нельзя. Иначе не будет развития.
Чара хлопнула в ладоши. И панорама битвы пропала.
Мда. Всё это хорошо. Но всё равно не объясняет, как выйти из процесса Рагнарёк с минимальными потерями. Тем не менее, знать причину всё равно большая удача. Многие и этого не знают. А эффективный исход с трамплином... Ничего. Найдём. Это всего лишь дело времени и мыслительной работы.
Алиса:
Когда пришло время вставать, Алиса очень пожалела, что рядом нет бутылочки с коньяком. Но в тот момент, когда она об этом подумала, бутылочка появилась.
Алиса уставилась на неё с раздражением. Ещё бы. Это было приветствие из умершей страны Чудес. Глотнёшь разок – станешь одной. Глотнёшь второй – станешь другой. Это она помнила. Но сейчас просто хотелось выключить мозг. Да, это был не выход. Или выход только на некоторое время, но злоупотребить этим выходом очень хотелось.
Шляпник предал, предал, предал... Колотилось в мозгу и униматься не собиралось.
Признавать, что мир потерял привычные очертания, вселенная изменила параметры и больше никогда не будет прежней, не хотелось. Потому что это... потому что это... больно!
Хотелось кричать. Но она не стала. И продолжала разгадывать головоломку. Это давало очередную призрачную возможность нащупать новую линии жизни. Раз уж старая окочурилась. И всё-таки... Она уже больше мертва, чем жива, так зачем двигаться дальше? Зачем преодолевать препятствия? Не лучше ли просто остаться здесь в лежачем положении и сдохнуть? Гарм, как плод её воображения, пропадёт вместе с ней. А пугало... да какая разница, где ему гнить. На шесте или тут. Здесь даже это делать приятней и... дольше.
Всё ещё раздумывая, вставать или нет, Алиса покачала волшебную бутылочку из стороны в сторону, потом открыла её, понюхала. Аромат шикарный. Какие-то пряные травы. И конечно дубовая бочка. Чуть пригубила и поморщилась от слишком крепкого напитка. Обожжённое нёбо всё-таки помогло принять решение. Вставать.
В молчании компания двинулась в путь. Никому не хотелось разговаривать после ночного приключения.
Несколько часов Алиса просто шла и фиксировала картинки. Совершенно обычная дорога. Совершенно обычная изумрудная трава. Совершенно обычный день, в который ты совершенно обычно идёшь делать то, что вроде бы тебе совсем не нужно. Или нужно? В общем, сам ещё не знаешь и не определился, а уже идёшь. Так зачем?! Ради кого и ради чего?
- Кто ты? – услышала Алиса с ветки дерева.
Сначала она подумала, что это Абсолемм. Она ожидала увидеть голубую гусеницу и пары удушающего кальяна. Но рядом никого не было, кроме спутников.
Показалось.
Интересно, может ли мертвецам что либо казаться? Или полумертвецам?
Алиса опять хледнула из бутылки. И опять услышала слова:
- Кто ты?
Девушка опять оглянулась. Обшарила взглядом все ветки, стволы, осмотрелась в поисках грибов с рост человека. Ничего. И никого.
Страшила идёт переваливаясь следом. Гарм вечно пропадает в зарослях. Но кроме них... Никого! Так кого же она слышит? Девушка долго прислушивалась и наконец глотнула из бутылки ещё раз.
- Кто ты? – в третий раз прозвучало в её мозгу.
- А кто ты? – выкрикнула Алиса в пустоту.
В тот же миг картинка стала блёклой. Дорога из жёлтого кирпича стала почти белой, трава выцветшей, Гарм и Страшила какими-то... ненастоящими, словно нарисованными. Окружающая реальность приобрела размытость, потеряла запахи и осязаемость. Только бутылочка, что была в руке, сохранила запахи трав и дуба. И гладкую отполированную поверхность.
На внезапно увеличившимся в размерах листе дуба, Алиса разглядела голубую улитку. Потом улитка трансформировалась в голубую бабочку, затем в гусеницу. Гусеница курила кальян.
- Абсолем? – уточнила Алиса.
- Если тебе угодно так меня называть, - выпустил он в неё струйку дыма.
- Но ты же он!
- И одновременно не я. Или не он. Я – всего лишь облик...
- Но кто же ты?
- Твоя совесть.
- Мне нужна совесть.
- А мне не нужны ты.
- Тогда может разойдмся?
- Не выйдет. Пока ты жива, я в связке с тобой.
- А что же делать?
- Ты лучше спроси, а зачем?
Алиса:
- А зачем? – в раздумье, больше для самой себя спросила Алиса.
Странное это слово. «Зачем». Зачем человек вообще пишет, слышит, чувствует... думает? Думает. Что такое это вообще... думать. Как оно происходит? Почему так легко или наоборот, не просто. И почему люди иногда думают то, что им не положено. Думают не так как им говорят, а иначе? Что в голове человека заложено такого, что он может думать иначе? Иначе, чем... кто? Животные? Да. Вернее, нет. Кто есть человек в цепочке пищевой цепи? Уродец какой-то. Недоживотное. А в структуре мысли? Да, здесь без человека не обойтись. Он как мельница, которая умеет перемалывать мысли. Которая умеет перемалывать зёрна в муку. Но из муки потом пекут хлеб. А из мыслей человека, что можно выпечь? И главное... зачем? «Зачем»... А ведь с этого слова всё и началось. И ответа ведь нет.
- А как ответить на этот вопрос? – спросила Алиса гусеницу.
- Ты должна понять это сама.
- Я запуталась. Я понимаю, что я думаю, но не понимаю, отчего у меня такие мысли, а не другие. Где мои мысли, а где чужие?
Абсолем надул щёки, втянул ароматный дым.
- Люди на другом конце земного шара думают иначе... - ответил он.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Они же не ходят вверх тормашками?
- Или кармашками? – уточнила Алиса.
Ей никогда не нравилось первое выражение, потому что было непонятно.
- Это ты верно подметила, - пожевал мундштук Абсолем. - А что было бы, если бы все ходили вверх кармашками?
Алиса засмеялась. Она представила, как люди вверх тормашками ходят с вывернутыми кармашками.
- Ни у кого не осталось бы денег! – безапелляционно заявила она.
- А почему?
- Потому что деньги вываливались бы из кармашков.
- Люди странные существа, - подытожила голубая гусеница.
- Почему?
- Потому что вверх кармашками у них ходить не принято. А ходить с вывернутым мозгом, что получается вверх тормашком, для них привычное дело. И это даже поощряется набиваем вывернух кармашков. Впрочем... дело это неблагодарное, словно носить...
- Воду в решете... – поняла Алиса на мгновенье и тут же замотала головой. – Всё равно не поняла. Как это получается?
- Вот ты например, - терпеливо сказал Абсолем, набрал в гусеничные лёгкие побольше воздуха и выдул на неё.
Алиса закашлялась.
- Зачем так делать? – с упрёком сказала она.
- Вот ты например, - повторил он, - ты с вывернутым мозгом или нет?
Алиса задумалась...
- Если я скажу нет, то это будет неправдой.
На гусеницу эта реплика не произвела впечатление. Абсолем ждал. Он безучастен. Равнодушен и даже, похоже, начал отдаляться. И Алиса испугавшись, что он сейчас исчезнет совсем или очень надолго, скороговоркой проговорила:
- А если я скажу нет... А если я скажу нет...
Абсолему надоело ждать и он помог ей:
- А если ты скажешь да, то это будет неправдой тоже.
- Не понимаю. Где разница? Как вообще это определяется? Где правда, где неправда и существуют ли они обе? Может они обе обман?
- Не обман. Они существуют. Так же, как вывернутые тормашки и вывернутые кармашки. Если у тебя вывернутые кармашки, то с тормашками у тебя не всё в порядке. Ищи смысл в голове.
Картинка с гусеницей, несмотря на предпринятые Алисой усилия, начала сворачиваться.
- В какой?- крикнула н последок Алиса, всё ещё надеясь, что Абсолем ответит.
- В своей, - протянула гусеница на манер учителя для туповатого ученика и исчезла.
Вернее исчез лист, на котором она сидела. Вернее свернулась увиденная реальность, и лист стал таким же маленьким, каким был изначально и потерялся среди миллионов таких же маленьких листов, которые шелестели у неё над головой. Чтоб найти этот лист теперь понадобится микроскоп. Или телескоп? Девушка опять запуталась.
На каком именно листе был Абсолем? Алиса зажмурилась и попыталась представить. Темнота, темнота и свет...
Некое внутреннее свечение показывало, что Абсолем где-то слева и сверху. И сама же усмехнулась аллюзии. Прямая противоположность описанию дороги в Тартар в греческих мифах. Но где именно сейчас её собеседник? А впрочем, какая разница. Он обычно появляется сам. Когда захочет. И что самое главное, когда нужно. Он не подведёт и не отвернётся в трудное время. Не то, что Шляпник... А впрочем, зачем она о рыжем вспомнила? Нет его. И больше не будет.
Алиса заметила, что существующая реальность опять заиграла красками. Звуки стали острее, а не через вату. Страшила плёлся сзади и что-то бормотал.
- Раз, два, три... Раз, два, три... – говорил он.
- Что ты считаешь? – спросила Алиса.
- Камушки на дороге.
- Разве можно посчитать камушки на дороге тремя цифрами?
- Как видишь можно. Я же считаю.
- И сколько уже получилось?
- Очень много раз по три.
- А сколько ещё будет?
- Ещё больше много раз по три. Дорога, можно сказать, только начинается.
- Даже самая длинная дорога начинается с первого шага, - вспомнила Алиса. – Если его не сделать, а потом ещё один, а потом ещё один, ещё и ещё, то так и останешься на одном месте. И ничего не изменится. Но один шаг – это так мало! И сделав первый шаг, так страшно не дойти.
- А если идти сразу не одним шагом, а тремя? Раз, два, три. Раз, два, три.
- Это уже вальс получается.
- А что такое вальс?
- Танец такой. Его надо танцевать вдвоём, а ещё он развивается циклически.
- Не понимаю.
- Танцоры движутся не по прямой, а можно сказать по спирали. Каждый такт – это спираль. Получается, танец состоит из маленьких спиралек. А потом они складываются в прямую или любую другую фигуру, смотря куда хотят дойти танцоры.
- Значит, их обязательно будет двое?
- Двое... – Алиса опять залипла в своих мыслях, а потом ответила. – Нет. Не обязательно. Конечно, это не классический вариант, но вальс я уже танцевала одна. Надо просто представить себе партнёра и кружится с ним.
- Даже если его не видно?
- Ну во-первых, и это главное, его видно мне. И знаешь ли, танцевать с выдуманным партнёром гораздо приятнее, чем с настоящим. Потому что он не наступает тебе на ноги.
- Но ведь окружающим его не видно?
- Знаешь, - начала злиться Алиса. – На окружающих мне обчихаться. Они даже очевидных материальных вещей часто не видят. Так что, мне притворяться идиоткой и быть как они?
- Они тебя чем-то обидели?
- Кто?
- Окружающие.
Алиса опять задумалась.
- Они нет. А вот их мировоззрение, да. Обычная реальность, куда я рано или поздно вернусь не приемлет волшебства. Она боится её. И эта обычная реальность внушила людям, что волшебства не существует. Как не существует магии и других миров. Что она единственная и неповторимая. Но если неповторимая – это скорее всего правда, потому что ничто нельзя повторить дважды. То вот то, что единственная – это неправда абсолютная. А знаешь, какая ложь самая страшная?
- Какая?
- В которой ложь смешана с правдой. Люди верят правде и автоматически вместе с ней, верят лжи. Считая её неоспоримой. А ложь питается их доверием. А потом съедает людей до конца. И они умирают. Как Шляпник.
- Но он же не умер.
- Нет. Умер. Это не тот Шляпник, которого я знала. Это не тот Шляпник, которого люблю. Того Шляпника больше не существует. Он погребён под слоем лжи, скормленного им Арахной. И я ничего сделать не могу... Единственное, что наверное могу, спасти это страну от него. И его подружки. Ну и спастись сама. Погибать от любви к кому-то, дело неблагодарное. Надо просто делать шаги по этой дороге. И когда-нибудь придёшь к чему-то новому.
- И лучше в темпе вальса.
Алиса засмеялась.
-Да, лучше в темпе вальса. Давай научу.
- Но ты же обычно танцуешь с выдуманным партнёром.
- Зачем мне сегодня выдуманный, когда есть настоящий?
Она подхватила Страшилу на руки и принялась танцевать.
- Раз, два, три. Раз, два, три.
4. В поисках ответов
Когда пришло время вставать, Алиса очень пожалела, что рядом нет бутылочки с коньяком. Но в тот момент, когда она об этом подумала, бутылочка появилась.
Алиса уставилась на неё с раздражением. Ещё бы. Это было приветствие из умершей страны Чудес. Глотнёшь разок – станешь одной. Глотнёшь второй – станешь другой. Это она помнила. Но сейчас просто хотелось выключить мозг. Он слишком сильно кипел. Да, это был не выход. Или выход только на некоторое время, но злоупотребить этим выходом очень хотелось.
Шляпник предал, предал, предал... Колотилось в мозгу и униматься не собиралось.
Признавать, что мир потерял привычные очертания, вселенная изменила параметры и больше никогда не будет прежней, не хотелось. Потому что это... потому что это... больно!
Хотелось кричать. Но она не стала. И продолжала разгадывать головоломку. Это давало очередную призрачную возможность нащупать новую линии жизни. Раз уж старая окочурилась. И всё-таки... Она уже больше мертва, чем жива, так зачем двигаться дальше? Зачем преодолевать препятствия? Не лучше ли просто остаться здесь в лежачем положении и сдохнуть? Гарм, как плод её воображения, пропадёт вместе с ней. А пугало... да какая разница, где ему гнить. На шесте или тут. Здесь даже это делать приятней и... дольше.
Всё ещё раздумывая, вставать или нет, Алиса покачала волшебную бутылочку из стороны в сторону, потом открыла её, понюхала. Аромат шикарный. Какие-то пряные травы. И конечно дубовая бочка. Чуть пригубила и поморщилась от слишком крепкого напитка. Обожжённое нёбо всё-таки помогло принять решение. Вставать.
В молчании компания двинулась в путь. Никому не хотелось разговаривать после ночного приключения.
Несколько часов Алиса просто шла и фиксировала картинки. Совершенно обычная дорога. Совершенно обычная изумрудная трава. Совершенно обычный день, в который ты совершенно обычно идёшь делать то, что вроде бы тебе совсем не нужно. Или нужно? В общем, сам ещё не знаешь и не определился, а уже идёшь. Так зачем?! Ради кого и ради чего?
- Кто ты? – услышала Алиса с ветки дерева.
Сначала она подумала, что это привычный Абсолем. Она ожидала увидеть голубую гусеницу и пары удушающего кальяна. Но рядом никого не было, кроме спутников.
Показалось.
Интересно, может ли мертвецам что либо казаться? Или полумертвецам?
Алиса опять хлебнула из бутылки. И опять услышала слова:
- Кто ты?
Девушка опять оглянулась. Обшарила взглядом все ветки, стволы, осмотрелась в поисках грибов с рост человека. Ничего. И никого.
Страшила идёт, переваливаясь следом. Гарм вечно пропадает в зарослях. Но кроме них... Никого! Так кого же она слышит? Девушка долго прислушивалась и, наконец, глотнула из бутылки ещё раз.
- Кто ты? – в третий раз прозвучало в её мозгу.
- А кто ты? – выкрикнула Алиса в пустоту.
В тот же миг картинка стала блёклой. Дорога из жёлтого кирпича стала почти белой, трава выцветшей, Гарм и Страшила какими-то... ненастоящими, словно нарисованными. Окружающая реальность приобрела размытость, потеряла запахи и осязаемость. Только бутылочка, что была в руке, сохранила запахи трав и дуба. И гладкую отполированную поверхность.
На внезапно увеличившимся в размерах листе дуба, Алиса разглядела голубую улитку. Потом улитка трансформировалась в голубую бабочку, затем в гусеницу. Гусеница курила кальян. Ну вот. Теперь это то, что она привыкла видеть.
- Абсолем? – уточнила Алиса.
- Если тебе угодно так меня называть, - выпустил он в неё струйку дыма.
- Но ты же он!
- И одновременно не я. Или не он. Я – всего лишь облик...
- Но кто же ты?
- Твоя совесть.
- Мне не нужна совесть. От неё слишком много проблем.
- А мне не нужны ты.
- Тогда может разойдёмся?
- Не выйдет. Пока ты жива, я в связке с тобой.
- А что же делать?
- Как вариант – умереть. По-настоящему. А не как ты сейчас. Только наполовину. Но как по мне, так это не вариант совсем. Ты лучше спроси иначе. Ты лучше спроси, а зачем?
- А зачем? – в раздумье, больше для самой себя спросила Алиса.
Странное это слово. «Зачем». Зачем человек вообще пишет, слышит, чувствует... думает? Думает. Что такое это вообще... думать. Как оно происходит? Почему так легко или наоборот, не просто. И почему люди иногда думают то, что им не положено. Думают не так как им говорят, а иначе? Что в голове человека заложено такого, что он может думать иначе? Иначе, чем... кто? Животные? Да. Вернее, нет. Кто есть человек в цепочке пищевой цепи? Уродец какой-то. Недоживотное. Может он – это растение? Да, нет. Не похоже. Нет, есть конечно люди, как растения, но это совсем запущенный случай. Но вот в структуре мысли, человек – это кто? И зачем? Да, здесь без человека не обойтись. Он как мельница, которая умеет перемалывать мысли из гипотетического зёрна в муку. Но из муки потом пекут хлеб. А из мыслей человека, что можно выпечь? И главное... зачем? «Зачем»... .Опять зачем. А ведь с этого слова всё и началось. И ответа ведь нет.
- А как ответить на этот вопрос? – спросила Алиса гусеницу.
- Ты должна понять это сама.
- Я запуталась. Я понимаю, что я думаю, но не понимаю, отчего у меня такие мысли, а не другие. Где мои мысли, а где чужие?
Абсолем надул щёки, втянул ароматный дым.
- Люди на другом конце земного шара думают иначе... - ответил он.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Они же не ходят вверх тормашками?
- Или кармашками? – уточнила Алиса.
Ей никогда не нравилось первое выражение, потому что было непонятно.
- Это ты верно подметила, - пожевал мундштук Абсолем. - А что было бы, если бы все ходили вверх кармашками?
Алиса засмеялась. Она представила, как люди вверх тормашками ходят с вывернутыми кармашками.
- Ни у кого не осталось бы денег! – безапелляционно заявила она.
- А почему?
- Потому что деньги вываливались бы из кармашков.
- Люди странные существа, - подытожила голубая гусеница.
- Почему?
- Потому что вверх кармашками у них ходить не принято. А ходить с вывернутым мозгом, что образуется, когда люди ходят вверх тормашками, для них привычное дело. А если они ходят так ещё на этом конце земного шара, сама представляешь, как это выглядит. Н это не самое абсурдное. Абсурдно, что это поощряется, набиваем вывернутых кармашков. Впрочем... дело это неблагодарное, словно носить...
- Воду в решете... – поняла Алиса на мгновенье и тут же замотала головой. – Всё равно не поняла. Как это получается?
- Вот ты например, - терпеливо сказал Абсолем, набрал в гусеничные лёгкие побольше воздуха и выдул на неё.
Алиса закашлялась.
- Зачем так делать? – с упрёком сказала она.
- Вот ты например, - повторил он, - ты с вывернутым мозгом или нет?
Алиса задумалась...
- Если я скажу нет, то это будет неправдой.
На гусеницу эта реплика не произвела впечатление. Абсолем ждал. И оставался безучастен. Равнодушен и даже, похоже, начал отдаляться. И Алиса испугавшись, что он сейчас исчезнет совсем или очень надолго, скороговоркой проговорила:
- А если я скажу, да... А если я скажу, да...
Абсолему надоело ждать, и он помог ей:
- А если ты скажешь да, то это будет неправдой тоже.
- Не понимаю. Где разница? Как вообще это определяется? Где правда, где неправда и существуют ли они обе? Может они обе обман?
- Не обман. Они существуют. Так же, как вывернутые тормашки и вывернутые кармашки. Если у тебя вывернутые кармашки, то и с тормашками у тебя не всё в порядке. Ищи смысл в голове.
Картинка с гусеницей, несмотря на предпринятые Алисой усилия, начала сворачиваться.
- В какой?- крикнула напоследок Алиса, всё ещё надеясь, что Абсолем ответит.
- В своей, - протянула гусеница на манер учителя для туповатого ученика и исчезла.
Вернее исчез лист, на котором она сидела. Вернее свернулась увиденная реальность, и лист стал таким же маленьким, каким был изначально и потерялся среди миллионов таких же маленьких листов, которые шелестели у неё над головой. Чтоб найти этот лист теперь понадобится микроскоп. Или телескоп? Девушка опять запуталась.
На каком именно листе был Абсолем? Алиса зажмурилась и попыталась представить. Темнота, темнота и свет... Некое внутреннее свечение показывало, что Абсолем где-то слева и сверху. И сама же усмехнулась аллюзии. Прямая противоположность описанию дороги в Тартар в греческих мифах. Но где именно сейчас её собеседник? А впрочем, какая разница. Он обычно появляется сам. Когда захочет. И что самое главное, когда нужно. Он не подведёт и не отвернётся в трудное время. Не то, что Шляпник... А впрочем, зачем она о рыжем вспомнила? Нет его. И больше не будет.
Алиса заметила, что существующая реальность опять заиграла красками. Звуки стали острее, а не через вату. Страшила плёлся сзади и что-то бормотал.
- Раз, два, три... Раз, два, три... – говорил он.
- Что ты считаешь? – спросила Алиса.
- Камушки на дороге.
- Разве можно посчитать камушки на дороге тремя цифрами?
- Как видишь можно. Я же считаю.
- И сколько уже получилось?
- Очень много раз по три.
- А сколько ещё будет?
- Ещё больше много раз по три. Дорога, можно сказать, только начинается.
- Даже самая длинная дорога начинается с первого шага, - вспомнила Алиса. – Если его не сделать, а потом ещё один, а потом ещё один, ещё и ещё, то так и останешься на одном месте. И ничего не изменится. Но один шаг – это так мало! И сделав первый шаг, так страшно не дойти.
- А если идти сразу не одним шагом, а тремя? Раз, два, три. Раз, два, три.
- Это уже вальс получается.
- А что такое вальс?
- Танец такой. Его надо танцевать вдвоём, а ещё он развивается циклически.
- Не понимаю.
- Танцоры движутся не по прямой, а можно сказать по спирали. Каждый такт – это спираль. Получается, танец состоит из маленьких спиралек. А потом они складываются в прямую или любую другую фигуру, смотря куда хотят дойти танцоры.
- Значит, их обязательно будет двое?
- Двое... – Алиса опять залипла в своих мыслях, а потом ответила. – Нет. Не обязательно. Конечно, это не классический вариант, но вальс я уже танцевала одна. Надо просто представить себе партнёра и кружится с ним.
- Даже если его не видно?
- Ну, во-первых, и это главное, его видно мне. А во-вторых... знаешь ли, танцевать с выдуманным партнёром гораздо приятнее, чем с настоящим. Потому что он не наступает тебе на ноги.
- Но ведь окружающим его не видно?
- Ну и что? - начала злиться Алиса. – На окружающих мне обчихаться. Они даже очевидных материальных вещей часто не видят. Так что, мне притворяться идиоткой и быть как они?
- Они тебя чем-то обидели?
- Кто?
- Окружающие.
Алиса опять задумалась.
- Они нет. А вот их мировоззрение, да. Обычная реальность, куда я рано или поздно вернусь, не приемлет волшебства. Она боится её. И эта обычная реальность внушила людям, что волшебства не существует. Как не существует магии и других миров. Что она единственная и неповторимая. Но если неповторимая – это скорее всего правда, потому что ничто нельзя повторить дважды. То вот то, что единственная – это неправда абсолютная. А знаешь, какая ложь самая страшная?
- Какая?
- В которой ложь смешана с правдой. Люди верят правде и автоматически вместе с ней верят лжи. Считая её неоспоримой. А ложь питается их доверием. А потом съедает людей до конца. И они умирают. Как Шляпник.
- Но он же не умер.
- Нет. Умер. Это не тот Шляпник, которого я знала. Это не тот Шляпник, которого люблю. Того Шляпника больше не существует. Он погребён под слоем лжи, скормленной им Арахной. И я ничего сделать не могу... Единственное, что наверное могу, спасти эту страну от него. И его подружки. Ну и спастись сама. Погибать от любви к кому-то, дело неблагодарное. Надо просто делать шаги по этой дороге. И когда-нибудь придёшь к чему-то новому.
- И лучше в темпе вальса.
Алиса засмеялась.
-Да, лучше в темпе вальса. Давай научу.
- Но ты же обычно танцуешь с выдуманным партнёром.
- Зачем мне сегодня выдуманный, когда есть настоящий?
Она подхватила Страшилу на руки и принялась танцевать.
- Раз, два, три. Раз, два, три.
Нет, всё-таки весело с этим пугалом. Абсолем – это конечно хорошо. Но он говорит такими заумными фразами, что очень долго нельзя разобраться. А когда разберёшься, приходит время решать новую загадку. Со Страшилой намного проще. Здесь уже не ей объясняют, а она объясняет. И объясняя ему, она автоматически объясняет и себе. Да, возможно пока не совсем верно. Но для начала хоть что-то. И слова Абсолема становятся более понятными. Получается, до разгадки – зачем, она уже почти добралась. По крайней мере на то время, пока она в этой стране. Но до разгадки – кто она, ещё нет. На саом деле это очень сложная загадка. Некоторые над ней всю жизнь безрезультатно голову ломают. Но она её решит. Думается, это дело времени. Так что можно расслабиться и потанцевать.
Алиса продолжала кружить пугало по дороге, когда из кустов выбежал Гарм. Она совсем забыла про него...
- Я видел в двух минутах бега отсюда, железного человека, - пролаял пёс.
- А такие бывают? – удивились хором оба партнёра.
Алиса поставила Страшилу на землю. Тот немного покачался из стороны в сторону, приноравливаясь к матушке-земле. Вестибулярный аппарат видимо шалит. А говорит, мозгов нет, отметила про себя Алиса. Может ему кто-то внушил, что у него мозгов нет, а на самом деле они есть? Но сейчас не до этого. Она повернулась к Герму и уточнила.
- Значит, думаешь, железные люди бывают?
- Получается, бывают. Я не сомневаюсь в том, что вижу! – ответил пёс.
- Как же я тебе завидую, - пробормотала девушка, - а я вот часто вижу то, что заставляет сомневаться во всём остальном. В том числе и в способностях собственных глаз.
И громче добавила:
- А что он делает?
- Стоит.
- Стоит?
Ответ Алису не то чтобы удивил. Но всё-таки удивил. Обычный человек обычно не просто стоит. Он обычно что-то делает. Тем более в лесу. Собирает, ломает, жжёт костёр, готовит еду, курит, наконец. Но просто стоит? И она ещё раз уточнила.
- Точно? Ты ничего не перепутал?
- Да. Ничего. Стоит.
- И всё?
- Да.
- Железный, стоит и ничего больше не делает, - начал размышлять вслух Страшила. – А может он пугало?
- Нет, - ответил Гарм. – Он дрова рубит.
- Ты сказал, он ничего не делает, - поднял палец вверх Страшила.
- Он и не делает. Просто стоит.
- А тогда с чего ты взял, что он живой? Может это памятник? – теперь предположила Алиса.
Идти в лес как-то не хотелось. Похож немного на лес из страны Чудес. Но здесь он... мрачный. Неприятный какой-то.
- Кому памятник? – уточнил Гарм.
- Лесорубу.
- Нет, это не памятник, - в нетерпении завертелся на одном месте пёс. Ему не нравились эти расспросы. Но и отступать от своего утверждения, он почему-то не хотел. - У памятников обычно таблички рядом с припиской имеются. Кто, зачем, по какому случаю. А здесь нет. Я всё облазал.
- Может его деревом придавило, вот в лесу и поставили, - не сдавалась Алиса. - А таблички нет, потому что местные все знают эту историю, а не местных в этом лесу, наверное, отродясь не бывало. Мы первые.
- Это не памятник, - упрямо повторил Гарм. – И не пугало. Он стоит и рубит дрова. Но одновременно ничего не делает. Застыл. А ещё он дышит.
ВР2:
Когда кого-то любишь, начинаешь видеть того, кого любишь везде. Это неизбежно. Поворот головы, дуновение ветра, структура одежды, под который пытаешься подстроиться, манера движения, перехват на запястье солнечного зайчика, кадр из фильма, сюжет сериала, притом в каждой серии с разными героями! Это иногда пугает. Иногда сводит с ума. И всегда напоминает о том, кто занозой торчит в сердце. И ты не знаешь куда деваться. Если только притвориться трупом и улыбаться. Потому что как дурак, завис в паутине, как в клетке собственных мечтаний и несбыточных приоритетов на жизнь. И ничего с этим поделать не можешь. Совсем. Потому что в конечном итоге, со своими мечтаниями ты никому не нужен. А занозы из сердца по простому желанию не вынимаются. Их можно выкинуть только собственными действиями. Или смириться с неизбежностью. Какой? Одна из них - когда сердце сгниёт вместе с твоей гнилой тушкой. Перспективка не из приятных, прямо скажем. И... трусливая какая-то. Нет. Не вариант. А ещё как? Это нужно не для развлечения. Это нужно для понимания, как жить дальше. И желательно хорошо и приятно, случайно размазав по мостовой того, кому ты безразличен. Фигурально выражаясь, конечно. Мостовая мысленная, убийство тоже мысленное. Хотя ведьмам с мыслями надо быть осторожней. У ведьм они часто сбываются. И всё же... Может это поможет?
Чара не раз задавалась этим вопросом. Что надо сделать, чтобы забыть того, кого сам отправил в преисподнюю? Потому что бесконечные страдания в зону приоратов не входили ни разу. Идти как ослу по замкнутому кругу, с обязательным исходом Рагнарёка? Ага. Сценарий для идиотов. Так что опять же, увольте. Как говорится, лучше уж вы к нам.
Но тогда как?
Мысленный круг раз за разом возвращался в проторенную колею, а в сторону смещаться никак не хотел. Пережёвывание постоянно одной и той же жвачки отнимало силы, но не приводило вообще ни к какому результату. Вот и ныне там. И с этим надо что-то делать.
Вконец измучавшись,Чара села за анализ. Вообще анализ – часть работы ведьм. А тем, кто задавал вопрос – почему? Она задавала встречный. А кому ещё этим заниматься? Люди же любят, как проще. И как понятней. И как привычней. И делают постоянно одно и то же, согласно этой логике. И получают как всегда. Нет, чтобы задуматься. Сделать анализ ошибок, учесть последствия... Нет. Люди предпочитают со старым сценарием переть на новые ворота. Дибилоиды. Вставать в их ряды отчаянно не хотелось.
Правда ведьмы могут при желании поучаствовать в чужой компании по закапываю себя живьём. И некоем денежном вознаграждении со стороны самозакапываемого. А иногда и не малом. Так же они могут посочувствовать и посодействовать неким особям, что хотят, но не могут или могут, но не хотят. Опять же помочь ещё раз стукнуться в запертые двери больно. Или стукнуться, но не так больно. Всё дело в желаниях и возможностях. Ведьма возможности, удовлетворяющие желания клиентов, всегда отыщет. Если захочет. Но сначала надо разобраться с собой.
Как закрыть ворота по откачки собственной энергии в чужое мёртвое русло? Вот это актуальный вопрос и весьма интересный. Притом мёртвое, судя по диагностике, уже давно. Человек сам себя поставил в такие параметры, что умер внутренне ещё до того, как она с ним познакомилась. Но сам он себя считал живым. И она считала его живым. Что это за паранормальное явление такое? Очень уж не классическое и безусловно редко описываемое.
Чара засела за учебники. Изначально надо было понять, человек он или нет? И есть ли ему подобные? А если есть, то как с ними работать? Как их распознавать? Надо было выяснить места их обитания. Скопления, нахождения. И самое главное – первичные энергетические признаки. Так чтоб либо с ними не связываться совсем. Либо связываться, но точно знать, при каких параметрах возможна быстрая победа. А на меньшее она не согласна.
1. Имя героя.
Его с детства сопровождала буква А. Алёша Арбузов. Всегда первый. Что в учительских списках, что в телефонной книге, что в погонялах: Арбуз, Али, Алё, Азбука, Апполон.
И это было очень хорошо. "А" - первая буква в алфавите, не последняя же. А первым быть здорово. Да и в фолклёре он часто видел себя. Старая считалочка: "А и Б"... Алгебраические "альфа и омега"... Где альфа - венец мужской силы. И лучше быть альфой, чем какой-то там омегой. С женским подтекстом. Он же мужик, в конце концов. Самец. Самый натуральный альфа.
Харизмы природа отсыпала с избытком. Излишне скромные манеры и снисходительная улыбка - и от девок отбоя не было. Да чёрт с ними. Дуры они. Гораздо приятней обходить на крутых поворотах гамма-неудачников.
Но время шло. И Алёша стал замечать, что время берёт своё. После собственных тридцати понимаешь, есть альфы покрасивши и помоложе. Кризис среднего возраста он переживал тяжело. Природная харизма пошла на убыль. За красивые глаза всё меньше стало отсыпаться бонусов жизни. Никаких талантов не приобрёл, а те что были не развил. Жить становилось тяжело.
К сорока годам, к своему ужасу, он начал проигрывать не только мужчинам, но и женщинам. Некоторые из них стали успешней и перспективней его.
Этого он уже допустить не мог. Он порывался иногда оспаривать их успех, но усидчивость последних и работоспособность не оставляли ему ни малейшего шанса. Тогда он решил пойти другим путём. И остатки своей харизмы стал направлять на состоятельных, но неуверенных в себе дам. Жизнь пошла на лад. И очень скоро он стал Адюльтером Альфонсовичем.
2. Характер
Ну что сказать про Адюльтера Альфонсовича... "Характер скверный, не женат".
Вернее, пока не женат. Но был женат, потом разведён, потом официально влюблён и женат, потом в процессе расставания "с безумной стервой", потом почти женат на любимой женщине, был момент со сбежавшей со свадьбы "неверной" женщины, потом... словом потом, было и продолжалось всё тоже самое в разных вариантах, с разными особями женского пола, и всегда с одним и тем же успехом: громким расставанием, ведь он по-другому не умел, "что делать, карма такая", и выкидывание его уникальной натуры за дверь весьма победневшей избранницы, но с остатками "какой-то там гордости". Избраннице почему-то надоедало его высокое мнение о себе и томное смотрение на чистый лист бумаги, занимающее ведь день, но при этом ни буквы, ни доллары на нём так не и не появлялись. Зато по углам появлялась пыль, в холодильнике заканчивались продукты, в ванне валялись горой пропахшие тяжёлым потом поэзии рубашки, а в раковине росла немытая посуда от зверского аппетита поэта во время творчества.
Почему так происходило? Ответ был прост. Ведь как водится, все бабы были дурами. В отличие от него. Умного, сильного, неподражаемого, талантливого, сиятельного, обожательного, непревзойдённого и прочего эпитетов, но непонятого поэта-писателя, которым он себя с гордостью называл, не выпустив при этом ни одной книги. А ту единственную книгу, что со скрипом и писательской одышкой написал, старательно прятал от всех критиков. Чтобы ни один из них – ни-ни – грубого слова не сказал в её адрес. Потому что его тонкую душу поэта ещё ни оценило ни одно издательство, ведь в современном мире везде сидят лохматые стервы. А выпустить книгу на собственные средства, недоставало этих самых средств. Что делать, жизнь такая. Да, он мало чего добился. Но зато у него есть школьная медаль за третье место по бегу.
А ещё он мечтает найти богатую, пусть и недалёкого ума, но старательно исполняющую все его прихоти избранницу. И которая будет содержать его до конца жизни.
3. Описание.
Он был высок, строен и когда-то красив. Белёсые, коротко стриженные волосы, по центру темечка отступали под мощным натиском знойной красноватой лысины. Любое знакомство он начинал повествуя, что лысость представителя лучшей половины человечества, подчёркивает особенную мужскую силу и только после этого успокаивался.
Стройность тоже была условной. Явных жировых отложений у Адюльтера не наблюдалось, чем он несказанно гордился, превознося свой ускоренный метаболизм. Но и рельефной мышечной массы за жизнь не нажил. Что впрочем также его не слишком волновало, потому что сей недостаток легко скрывался небрежного вида одеждой, "ведь так и должен одеваться вольный поэт". А без оной одежды его видели только те женщины, что были рады любому живому, по возможности способному специфически двигаться созданию в своей спальне. Так что на присутствие мышц на этом создании не претендовали.
Круглое с острым подбородком лицо, узкие брови, серые глаза, длинные белёсые ресницы, широкий с мясистыми крыльями нос, пухлые губы, толстая шея и очень высокий для его комплекции голос. При сильном эмоциональном напряжении, на базаре например, он мог сорваться на визг.
В остальных случаях, особенно когда нужно было показать свою представительность, Адюльтер старался голос регулировать, разговаривая более низкими оттенками, но надолго его не хватало. Поэтому таким приёмом он пользовался, не часто и только если встреча планировалась не более десяти минут.
Чем важнее был человек, с которым встречался Адюльтер Альфонсович, тем ниже нотки он пытался выковырять из своих неразвитых голосовых связок. Потом приходилось долго откашливаться и с надменным видом брать "до-до-доооо!" в людном месте, лишний раз подчёркивая этим сложность существования поэта в современном обществе. Где даже голос подать - и то работа.
4. Способности.
Адюльтер Альфонсович — просто кладезь способностей.
Например, он мастерски умеет подавлять своим "авторитетным в узких кругах" мнением. Мнение это настолько тяжёлое, что вынести его долго удаётся далеко не всем. И что греха таить, недалеко.
Как правило его мнение раздавалось психологическими оплеухами в пределах развязной вечеринки, а на следующее утро никто из его собеседников не мог вспомнить за что. Это мнение постоянно менялось, обтекалось и подстраивалось под мнение "ближайшего авторитетного" для Адюльтера Альфонсовича влиятельного человека. Потом опять менялось, в зависимости от авторитетности вновь прибывших и так бесконечно. Но если уж он хотел доказать свою правоту! Выслужиться! Ну тут только держись, "пёс смердящий", что осмелился разинуть пасть на "влиятельного гостя". Он с пеной у рта по полочкам доказывал "гнилостной падле" тупость системы, коими приверженцами считал большую половину присутствующих, кроме себя самого, естественно, и того самого влиятельного, который сможет поспособствовать деньгами.
В конечном итоге, связываться с Адюльтером у здравомыслящих людей не было охоты и времени, а "больных на голову", он разбивал своими тяжелейшими аргументами, переходя на личности, когда аргументы заканчивались. А заканчивались они быстро. Ведь самым правильным из них звучал: всё в этом мире работает неправильно! И от этого можно было танцевать в любую дурную сторону.
После полуночных "длительных, нервозных и изнуряющих баталий", он возвращался, если повезёт, к своей избраннице и начинал применять на ней свой второй свой талант. Собственное возвышение за счёт унижения. Почему дамы довольно долго с этим мирились? Потому что он очень жёстко, не стесняясь в эпитетах, им доказывал, что они дуры, а они соглашались. Потому что подспудно хотели иметь рядом умного, сильного и смелого мужчину в "самом расцвете сил". Каких именно сил, можно только догадываться. Но ведь с таким не... обходимым, не... превзойдённым... (кошмар, как же это всё запомнить в правильном порядке?..) мужчиной в "мире современных волков", гораздо спокойнее. Не правда ли?
Глаза избранниц открывались в момент, когда "умный человек" начинал путать реалии провисания бюджета и беспочвенные наполеоновские фантазии о самом себе. И тогда у избранниц возникал законный вопрос, а дуры ли они на самом деле? После чего герой-любовник отправлялся в утиль, пока со свистом не ушло в утиль оставшееся состояние, доставшееся от бабушки.
Но наш герой не унывал. Ведь бабы-дуры, не правда ли? Как всегда не оценили и не поняли! И всегда найдётся новая, которой можно это не прикладывая особых усилий доказать.
На этом способности Адюльтера Альфонсовича заканчивались.
— Как, всего две способности? — спросите вы.
— Конечно, — отвечу я. — А Адюльтеру Альфонсовичу больше и не надо. По способности на извилину. А у него всего две извилины. И одна из них, как водится, прямая.
5. Другие герои.
Адюльтер Альфонсович чужд мукам любви. А вот барышни, которые его окружают, нет. И, странное дело, ждут от него взаимности...
Лидочка. Застенчивая полноватая сорока двухлетняя дева с мягким характером, которой вот-вот перепадёт наследство от бабушки из США. Ну как же такую милую перспективную на халяву особу, мог пропустить своим высочайшим заботливым вниманием наш Адюльтер. Он долго за ней ухаживал. Дарил скромные ромашки и иван-чай с родных просторов, подчёркивая её самобытность и называя Татьяной. С расчётом на то, что она в курсе, кто такая Татьяна Ларина. Лидочка знала. И отблеск героев поэта Пушкина трогал её сердце.
А Адюльтер Альфонсович не переставая рассказывал о своих достоинствах, и о том, как сложно будет правильно распорядиться будущим имуществом без твёрдой мужской руки. Лидочка долго не соглашалась на помолвку и знакомство будущего жениха с собственными родственниками, считая что не достойна такого знатного знойного мужчины. Будущего великого писателя. Но всё-таки сдалась перед уговорами любимого. И всё было бы хорошо. Если бы только подслеповатая умирающая "выжившая из ума" старушка девяносто девяти лет от роду, по Скайпу, не разглядела бы избранника любимой внучки и не забраковала партию. Сказав, что не оставит внучке ни цента, если внучка свяжет свою жизнь с этим отвратительным человеком.
Лидочка не может идти против воли бабушки, но в тайне продолжает встречаться с Адюльтером. Отношения нашего героя под угрозой. Так сможет ли он осуществить свадьбу "своей мечты"?
Как водится, беда не приходит в одиночестве. Буквально вчера в город вернулась Алиса. Подтянутая спортивная брюнеточка, с коротко стрижеными волосами и ни разу не стриженными амбициями. Она была влюблена в Адюльтера Альфонсовича ещё в школе. И пронесла свою любовь сквозь время. С момента, когда он завоевал ту самую медаль по бегу. Как же он тогда был красив! Грациозен! Какие перспективы подавал! Сейчас он наверняка стал писателем местного масштаба. На худой конец журналистом. Да, пока о нём ничего не слышно в стране. Но разве он достоин этого? Да что там страна. Он достоин, чтоб слава о нём гремела по всему миру! Чтоб весь мир знал и помнил о нём, как всё это время о нём помнила она.
Скопив кое-какую сумму, Алиса вернулась, чтоб найти любимого и открыть свой бизнес. Развиться, встать твёрдо на ноги самой и помочь подняться ему. Выйти на новый уровень. Она уверена, если он не женат, он будет её. Некоторые наработки и задумки уже есть. Осталось только применить знания на практике. А ещё она занимается магией.
Сможет ли Адюльтер вспомнить Алису? А если вспомнит, сможет ли отмахаться от её напора и страстного обожания, сохранив при этом хорошие отношения с Лидочкой? Мда... Задачка для мужчины усреднённых способностей не из лёгких. Но, кто его знает... Он же альфа. Где же с ним тягаться омегам.
ЗАПИСКИ СУМАСШЕДШЕЙ. МЕРТВЕЦ
Сегодня я увидела тебя мёртвым. Ты ехал в автобусе. Я сидела по ходу движения, ты против. Я еду в том направлении, которое выбрала сама. Ты едешь, в том направлении, который выбрал кто-то другой. И даже не знаешь конечного пункта назначения. Можно сказать, плывёшь по течению. Мы просто случайные попутчики. Не более.
Ты иногда смотришь на меня. Я не реагирую. Мы не знакомы. Но я могу спокойно рассматривать тебя, в том числе и в отражении стекла. Сначала подумала, что у тебя на лице, кистях и предплечьях татуировки. Это единственные части тела, что были видны из под одежды. Я удивилась. Для тебя слишком радикально. А ты осторожный. Потом разглядела. Это не татуировки. Это клочки отслоившейся кожи. Мёртвая кожа расползается под новыми и неизбежными в быту ранами, царапинами, ссадинами. А под ними чернота. Разглядев это, я поняла, что ты мёртв. И как я не догадалась раньше, по слишком бледному цвету кожи? В нём нет ни кровинки. Правда губы, от бесконечных трещинок и язв остались яркими. И иногда кривятся в усмешке.
Ты знаешь, что умираешь. И ничего не делаешь, чтоб спастись. Тебе всё равно. И ты смотришь на меня с укоряющим равнодушием. Мол, смотри, что ты сделала. Это по твоей вине я такой.
А я знаю, что это я сделала. То, что сейчас происходит с тобой, результат моих действий. И мне всё равно. Нет. Я даже этим горжусь. Я горжусь собой. Горжусь тем, что смогла преодолеть тебя. Но всё-таки, я не смогла понять, почему ты такой. Такой... мёртвый. Даже когда ты был жив. У тебя даже не было запаха. Это всегда сбивало с толку. Человек жив, а запах мёртв.
У всего есть имя. Имя тому, что тебя убивает, я так и не нашла. Но чтобы оно убивало ещё и меня? Нет, увольте. Этого я допустить уже не могу. У меня много планов и дел. Мне сейчас умирать некогда.
Я выхожу из автобуса на нужной мне остановке. Ты остаёшься ехать, сам не зная куда.
В следующий раз я увидела тебя на аттракционах. Какой-то полупраздник. Ты и другие мужчины исполняли незамысловатые кульбиты в воздухе. Вы были похожи на пожарных из старой советской игрушки, произведённой в ближнем зарубежье. Только те крутились и падали, а вы крутитесь и не падаете. Ради кого крутитесь? Ради чего?
Я этого не знала. Думаю, не знал и ты.
Я стояла на земле, чётко ощущая почву под ногами. И смотрела на тебя. Ты выступал справа. Руки скрещены, видимо держишься за какие-то лямки или стропы. Ноги прямые. По времени, вы должны уже были приземлиться, но всё вертитесь и вертитесь на какой-то параллельной земле верёвке...
За прошедшее время ты похудел. Если бы я не знала, что ты мёртв, я бы подумала, что ты серьёзно болен. Мышцы почти ссохлись, о жировой прослойке и говорить не приходится, кожа всё яростней обтягивает кости. И это не скрывает даже одежда. Ты вертишься наверху, как таракан пришпиленный булавкой. Ты играешь не по своим правилам. Ты вынужден подчиняться. Хотя очень этого не любишь. И всё также не предпринимаешь попыток спастись. Ты муха, застрявшая в паутине.
Я ухожу с надоевшего шоу. Оно всё больше напоминает фарс.
Последний раз я встретила тебя в прошлом. Ты ещё задорен и весел. И здоров.
Мы сопровождаем детей в спортивный лагерь. На нас лежит обязанность исполнять мелкие поручения. Покормить, распределить, спать уложить. Не слишком сложно, но ответственно. Мы же отвечаем за детей. За наше общее будущее. Ты за один автобус, я за другой. Где-то впереди есть ещё автобусы и дежурные, но мне удобней общаться с тобой. Я тебе доверяю.
Уже почти ночь, надо готовить ужин. Ты чуть опережаешь меня, ты же мастер. Но меня это не беспокоит. Времени ещё достаточно, я всё успею.
В ответственный момент, когда должны придти дети, ты бросаешь нож, которым кромсаешь картошку, закидываешь рюкзак за плечо и говоришь, что устал и что тебе надо идти. И я понимаю, что это не совсем правда. Но, впрочем, и не совсем ложь. Да, устал. Но я тоже устала, это нормально. Но то, что тебе надо идти, это ложь. Это отговорка для того, чтоб ничего не делать. Просто потому, что тебе надоело.
Я киваю и беру шефство и за твой автобус тоже. Нельзя же бросать детей. Скоро ночь. А ты уходишь жить для себя, наслаждаться собой, любоваться собой.
И ничего с того времени не изменилось...
Я поняла, почему ты умираешь. Безответственность. Вот твоё имя. Эта часть тебя, тебя же и губит. Но исправляться ты не собираешься. Тебя и так всё устраивает. И одновременно ты не понимаешь, почему случается то, что случается, мысленно обвиняя в этом меня.
Когда-то и я была на твоём месте. Я тоже была мёртвой. После этого моя жизнь круто изменилась. Я знаю, ты перед воротами в ад. За смертью физической последует ещё одна смерть. И я не буду тебе мешать. И портить удовольствие, проходить через неё самостоятельно. Это жестокое, но незабываемое приключение. А на другой стороне вселенной, я жду тебя. Если выживешь. Ведь возможно, что цветок в магии — это просто цветок.
6. Время
Так как о героях во времени я уже рассказала, теперь расскажу о времени для героев.
Адюльтер Альфонсович за временем не наблюдает. Он наблюдает за деньгами. Если деньги у собеседника есть, будет у него для собеседника время. Если денег нет, не будет и времени.
Это логичная на взгляд Адюльтера связь, очень упрощала его жизнь, делала её предсказуемой, одинаковой, однообразной. Без друзей, без любви, без увлечений. Зато понятной и безопасной. Адюльтера это очень устраивало. Вёл ли он жизнь таракана? Или трутня? А Адюльтер об этом не задумывался. Он просто жил. Ради напечатанных кем-то цветных бумажек.
Лидочка. Большую часть времени посвятила семье. Годы у неё не были бесцельно прожитыми. Но слишком мало в них оставалось для себя. Она посвящала себя другим. Мечтая всё же тихонько о собственной семье и собственном личном счастье. Адюльтер стал для окошком в мир будущего. Она застенчиво смотрит в это окошко и видит троих детишек, а впоследствии десяток внучат. Что видит при этом её избранник, остаётся только догадываться.
Алиса. Самая деловая из них. Точно знает, что она будет делать в конкретный час конкретного дня. Ближайшие полгода. Следит за минутками и секундочками, не выбрасывая ни одной. Умеет размножать их по необходимости. Точно знает чего хочет и идёт к цели напролом. Или не очень. Смотря какая стратегия лучше подходит. Иногда стратегия наблюдения и выжидания, тоже отлично работает при минимальных энергетических затратах. Интересуется всем, что попадётся под руку. Она знает, как из полотна времени соткать магию. И этим пользуется.
— Алёша! Алёша! Арбузов! — раздался на всю улицу звонкий женский голос.
Казалось, он исходил отовсюду, так плотно стояли друг к другу дома, создавая такое же плотное эхо.
Адюльтер обернулся. Это имя было прочно им забыто. И слышать его через столько лет, это поистине оскорбление. Он надул щёки, собираясь прилюдно отчехвастить нахалку, но та, недолго думая, увидев, что он остановился и обернулся, запрыгнула прямо на него, обхватив ногами, и крепко обняла!
— Я вернулась! Вернулась! Ты представляешь?
Адюльтер с трудом выдержал наглую особу на себе, а потом тихонько поставил её на землю. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь сказал, что он плохо обошёлся с женщиной. В современном мире к этим тупым созданиям какое-то чрезмерно щепетильное отношение. Но с этим приходится считаться. Репутацию себе не портить. Да и вообще, надо бы с ними пореже связываться.
Чем меньше женщин в жизни, тем жизнь спокойнее.
отрывок:
С неба падали огненные шары. С хлопком коснувшись земли, они распадались световыми дорожками, разбегавшимися в разные стороны. Сопровождались порывами холодного ветра. Под шелест приникшей травы, на земле появлялись люди, вышедшие из других эпох.
– Эк у них маскарад современный, – присвистнул Димка. – У нас в Черепановке такого не показывают.
Здоровенный мужчина, в два с лишним метра роста и шириной с трёхстворчатый шкаф, подошёл к Чаре. Одетый в серую кольчугу, с молотом наперевес, потрясая рыжей бородой и шевеля пышными усами, о чём-то переговаривался с ведьмой. Потом зыркнул из-под густых бровей на Димку и тяжёлым шагом направился к старику, появившемуся на поляне таким же нелепым способом.
На старике надета остроконечная коричневая шляпа. Это было странно. Насколько помнил Димка, по здешним обычаям, такими шляпами пользовались только ведьмы. Больше ничего примечательного в стрике не было. Длинная седая борода, коричневый весь в заплатках дорожный плащ, высокий витой посох. Подошедший бугай загородил старика широкой спиной. Но Димка не расстроился. Гораздо интересней ему было разглядывать сошедших с неба девиц.
Одна из них, стройная, невысокого роста, щеголяла в белых с золотым шитьём греческих тряпках. На белую рубаху по колено накинуто пончо с вышивкой по горлу и обмотано всё это длинной белой простынёй. На голове красовался позолоченный шлем с высоким гребнем. В руках копьё и позолоченный щит с гравировкой головы мёртвой женщины. На голове женщины изогнулись готовые к нападению змеи, глаза и рот женщины распахнуты в предсмертной судороге. По краю щита приятный орнамент растительных мотивов. Ужасающий вид инсталляции на щите, потряс наверное только подростка. Остальные завсегдатаи праздника воспринимали его как приятное дополнение к златокудрой воинственного вида гостье.
Чара разожгла огонь в печке, поместила сверху ещё несколько поленьев, попыталась закрыть дверцу и обнаружила, что рассеянность не самое лучшее чувство для общения с огненной стихией. Одно из поленьев выпирало. Забить его внутрь не представлялось возможным из-за отсутствия внутри места, а вынимать поздно, иначе дымом вся кухня провоняет. Придётся подождать, когда поленья прогорят, чтоб закрыть дверцу плотнее. Ведьма уселась на пол. Тепло шедшее от печки расслабляло, но всё равно она почувствовала, как за спиной появилась с холодным порывом тень, материализовавшаяся в Святого Иннокентия. Кот, без малейших усилий переместившись между мирами, подошёл ней, потёрся, потом растянулся возле печки.
– Кошачья морда, знаешь, где тепло.
Чара потрепала Иннокентия, размяла ему спинку. Кот вытянулся ещё сильнее, лениво зевнул, запрокинул голову и закрыл глаза. А девушка продолжила:
– Говорят, когда смотришь на огонь, в масках сгораемых поленьев можно увидеть Локи...
Реплика не произвела на кота впечатления. Зато в печке стали рьяно стрелять искрами поленья. Одна из искр выскочила на пол. Чара попыталась смахнуть её кочергой на совок, но раскалённый кусочек дерева не хотел поддаваться. Когда он почернел, Чара попыталась поднять его руками, но обожглась и выронила. Кусок дерева покатился по полу, увеличиваясь, как снежный ком, вытягиваясь и снова раскаляясь. Увидь сию картину обычный человек, обозвал бы гостя нечистой силой, возможно, начал брызгаться святой водой. Но Чара просто ждала, когда прекратится та котовасия, которую он создал. Гость докатился до размеров молодого ясеня в человеческий рост и вспыхнув, обернулся рыжим леприконом с хитрыми глазами. Вернее, напоминал леприкона из знакомого сериала. Боги они такие. Какую хотят личину, ту и надевают.
И всё-таки. Эта маска безупречна. В глазах актёра скользит... понимание. Это понимание теперь скользит и в глазах Локи.
- В тебе есть страх, - заявил он.
Чара молчала. Есть моменты, на которые просто можно любоваться. Локи в маске боевого леприкона. Когда ещё такое увидишь.
- В тебе есть страх, - опять напомнил он. – Ты собираешься с ним бороться?
Да... да. Страх. Ведьма совсем о нём забыла. А он о ней нет. Надо концентрироваться. И она начала говорить, как зазубренный когда-то урок.
- Страх... страх... У меня опять страх раздвоения. Не такой сильный, но всё же. В прошлый раз, летом, прошла его в дороге. Сейчас не дорога. Сейчас я посвящена самой себе. Так откуда что берётся?
Локи кивнул и открыл портал в декорации. Опять Рагнарёк. Чара вошла туда и остановилась рядом с одной из пар. Хеймдалль и Локи. Кого выбрать. Локи говорит: меня. Хеймдалль: меня. Путь Хеймдалля слишком скучный, путь Локи слишком длинный. Кого выбрать? А если посередине? Но надо уметь не отдавать предпочтение никому. Но есть одна проблема.
- У меня до сих пор один инструмент, - сказала ведьма, оборачиваясь к богу. - Я хочу второй. Мне нужен второй. Для баланса. Иначе, возможно, не справлюсь. Иначе возможен перекос. Да, помню. Маг умеет всё один. Но я пока не маг. И мне нужны инструменты. Полный комплект.
Локи ухмыльнулся.
- Не много ли на себя берёшь? Люди и боги перестают зависеть друг от друга. Тебе это нравится или нет?
Молчание. Чара представила эту картину. Когда люди перестают быть марионетками богов. Этот образ был волшебен. Но... что-то в нём было не то. Слишком... лакированный образ. Слишком, скользкий. И Чара определилась.
- С одной стороны, да. Пусть желающие идут своей дорогой и не "парятся". Но я так не хочу. Раньше бы, да. Вздохнула бы с облегченьем и сказала: и без меня всё пройдёт успешно. Всего лишь пять лет назад. Но сейчас мне скучно в заданных "декорациях". Я хочу свои.
- Волшебная страна, это хорошо. Я люблю её. Но всё-таки мой дом на земле. И гораздо интересней из той обычной жизни, делать необычную. Видеть каждый день одно и тоже, год за годом. Иногда из века в век, это скучно.
- Как рядом с Хеймдаллем?
- Возможно.
- Ну смотри. Свои декорации – это не проблема, - занялся огнём Локи. – Могу же я их делать. Раз, и всё.
- Но ты бог. У тебя такие возможности...
- А ты ведьма. Без людей боги жить на земле не могут. А ты посредник между нами. Не слишком усердный, кстати. Можешь лучше. Но всё-таки... лучше, чем ничего. Так что за возможность здесь появиться и закрепиться, мы иногда одариваем тех, кто на нас работает. Забыла, я считаюсь матерью всех ведьм. Могу предоставить некоторые дополнительные возможности.
- Да, а у греческого пантеона матерью ведьм считается Геката.
- Угу, мы сотрудничаем, и не редко. Так что помни, что умеет бог, то умеет и его ведьма. Получается, сама ответила на свой вопрос. Бери и создавай всё, что хочешь. Но декорации не должны входить в конфликт с окружающим миром. Что ты в них хочешь сделать? Не должно быть у людей три руки или две головы. Да и кентавры долго не смогли жить на Земле. Быстро вымерли. Как и русалки. Аккуратно встраивай всё, что знаешь и что умеешь в существующую реальность. И будет тебе счастье.
Локи щёлкнул пальцами, и они опять оказались на маленькой кухне. Исчезла далёкая битва, исчезла долина Вигрид.
- Исчезли, - задумчиво сказала Чара. - Но что-то ведь появилось. Как так получается? Перетекание одной энергии в другую. Легко, без лишних телодвижений.
- Толи ещё будет. Другой движок, другие возможности. Времена меняются. Открывается много нового.
-Или забытого старого.
- Верно.
- А я не слишком круто беру? Смогу ли вписать всё что хочу в современность?
- Глупый вопрос задаёшь богу трикстеру. Ты сама должна знать, как отвечу на этот вопрос я. И ты также знаешь, как ответит на этот вопрос Хеймдалль.
Хеймдалль. Белый ас. Светлый из Светлейших. А Локи значит, тёмный из темнейших? Нет. Что-то не так в этих рассуждениях. Где-то кроется ошибка, непонимание.
- И всё-таки. Что вы тогда не поделили? – спросила Чара.
- Кто?
- Ну вы с Хеймдаллем. Неужели нельзя было договориться? Насколько помню, были времена, когда вы работали рука об руку. Что же переменилось?
- Рука об руку говоришь... – Локи опять вспыхнул огнём. Но на этот раз не потух. Кончики топорщащихся волос делали его похожим на факел. – Да, были времена.
- Но что изменилось?
- Раз уж у нас идёт разговор про руки, то ответь, можно ли одной рукой мыться.
- Хм. Теоретически возможно.
- Но неудобно.
- Неудобно, - согласилась Чара.
- Так вот. Когда меня сделали козлом отпущения всего, что происходит в Асгарде, создался прецедент, когда одна рука стала отрицать другую.
- А кто из вас какая рука? И какая именно стала отрицать другую?
- А ты подумай.
- Хеймдалль. Хеймдаль стал отрицать тебя.
- Не совсем верно. Это только половина ответа. Дьявол кроется в деталях. Когда ты видишь только одну сторону реальности, гибель неизбежна.
- А ты начал отрицать его... – догадалась Чара. – Но зачем?
Локи развёл руками.
- Таковы условия игры.
- Кто придумал эти условия? Что за глупость?
- Ты слишком много спрашиваешь. И совсем не хочешь думать. Разве мы единственные боги, кто есть в этом мире?
- А разве вы можете влиять друг на друга?
- Ну конечно! Я же сказал, с Гекатой мы успешно сотрудничаем. Но есть и другие... боги...
- Значит эти условия игры были придуманы кем-то другим. Ну ладно, допустим. Но зачем вы стали играть в их игру?
- Не мы. Люди.
- Люди?
- Ты плохо слушаешь. Вспоминай начало нашего разговора.
- Боги зависят от посредников.
- Ага.
- Значит посредники... Согласились принять чужие условия игры. А зачем?
- Неправильный вопрос. Надо спрашивать, кому это выгодно.
- А кому?
Локи хлопнул в ладоши. Кончики волос потухли и задымились. Злится, поняла Чара.
- Ну всё, - резко ответил он. - Хватит. Какая ты ведьма, если тебе всё надо разжевывать и вкладывать в клюв. Ты неоперившийся младенец.
- Младенцы не оперяются.
- Человеческие. Потому что не антропоморфны. А мои дети – это совершенство. Если бы Дедал смог родить антропоморфа, ему не пришлось бы делать для сына крылья, которые в итоге и погубили его.
- Ты же сказал, что я не могу мечтать о том, чего не бывает. Кентавров, например, возродить не удастся.
- Я не говорил, что нельзя создавать оборотней. Оборотни – это нормально.
Чара вспомнила оборотней в погонах и ухмыльнулась.
- Это интересно. Значит, и человеческие дети смогут оперяться? И летать?
- Не обязательно в живую.
- Ты меня путаешь.
- Мы боги, о многом говорим символично. Учись работать с языком символов. Пригодится в дальнейшем.
- Чтоб расшифровывать ваши послания?
- Чтоб расшифровать собственную жизнь. Люди слепы и глухи, к тому, что их окружает. А когда дело оканчивается кирпичом на голове, удивляются. Но почему-то камушки, летящие в них, не замечают. Символы смерти вокруг себя не замечают. Не умеют видеть свою удачу. Да что там удачу. Даже достижения. Часто принижая то, что может их возвысить. И возвышая то, что их унижает.
- Занятно. А что их заставляет это делать?
- То же, что и нас с Хеймдаллем бороться друг с другом.
- А что?
- Ищи тех, кому это выгодно.
Ведьма замолчала, рассматривая горящие в печке поленья.
- Получается, что со времени вашей битвы ничего не изменилось?
- Получается так.
- И получается, эта битва всё ещё идёт?
- Получается так. А кто виноват и что делать, ты должна найти сама.
- А если найду, можно будет изменить ход сражения?
- Попробуй. Одному из богов это удалось.
- Видар...
- Ага. И не спрашивай как. Видар никому не рассказывает секрет своей победы.
Несколько дней Смерть сопровождала Жизнь Чары. То тут, то там разрывала свои разделяющие петарды. Позавчера у неё умер самый слабый щенок из помёта. Не смотря на усилия его выходить. Она на несколько часов отлучилась из дома. А когда вернулась, застала бездыханное тельце размером с ладошку. Сначала подумала, что он спит. Но попытки поднять его для кормления расставили реальность на свои места. Петарда Смерти в тельце разорвалась в районе животика. Оттуда, как из обратной розетки, начался отток Жизни. Супруг сходил в лес, закопал добычу Смерти под молодой ёлочкой. Кормящую пришлось запереть дома и отвлечь на остальной выводок. Иначе она отчаянно пыталась забрать щенка себе, вылизать, разбудить. На следующий день ещё ходила искала его. Потом Жизнь утешила её. Остальные щенки заняли и успокоили, погрузили в заботы.
Потом были сны, отрывки книг, сюжеты кино, иллюстрирующие, воспевающие и показывающие Смерть в обществе. Ведьма не обращала внимание. Специфика мировоззрения учит не делить Жизнь и Смерть на чёрное и белое. Они обе умеют быть разноцветными.
Сегодня под окнами Чары умер одинокий мужчина. Сорока двух лет отроду. Он лежал на земле, когда она увидела в окно. Видела, что ему делают искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. И Чара, и супруг и сосед-врач пришли на помощь. Сначала показалось возможным его спасти. Пытавшиеся отбить его у Смерти друзья были настроены серьёзно. Но врач быстро покачал головой, хотя скорой терпеливо дождался. А мужчина и правда через несколько минут перестал жить. Хотя его друзья по-прежнему были уверены в обратном. Скорая приехала, скучно сделала все реанимационные мероприятия по времени и официально констатировала смерть. Петарда смерти отобрала его сердце. Ничего сделать было нельзя уже в начале трагедии. Смерть... ликовала? Нет. Норны и Дисы посчитали, что линия Жизни здесь пройдена. Она просто делала свою работу.
- Значит отмалчивается. Передовая стратегия, не рассказывать никому о своих планах.
- Ага. Ей уже тысячи лет.
- Интересно, а помощники у него были?
- Как ни странно да.
- И кто?
- Люди.
Чара не нашлась, что ответить. Где люди, а где боги. И всё-таки, они нужны друг другу? Ведьма подошла к печке. Дверцу уже можно было закрыть, но она не стала этого делать. Не каждый день в гостях бывает Локи.
- Получается, всё так просто?
- Получается всё так просто, - эхом ответит трикстер.
Понятно. Уже собирается уходить. Момент расставания оттянуть не удаётся. Всё уже сказано. Задерживаться незачем.
- Когда ты вернёшься?
- Глупая. Я всегда рядом.
- В печке?
- В твоей голове.
Очнувшись, Димка приоткрыл глаза. Он лежал в большой корзине, как в тазике. Всё тело болело. Казалось, он превратился в один большой синяк. Димка поднял к глазам правую руку. Медленно, в где-то в глубине себя опасаясь, что ни одна кость не сохранилась и рука сейчас стечёт прямо на лицо. Ничего ужасного не произошло. Рука как рука. Он поднёс к глазам другую. С тем же эффектом. Потом пошевелил ногами. Сначала аккуратно пальцами, потом ступнями, потом коленями. Вроде ничего не сломано. Вроде живой. И вроде в сознании.
Настало время оглядеться. Странные, часто несуразные вещи вокруг, ничего ему не объясняли. Как он попал сюда, он не помнил. И где он сейчас находится, тоже не понимал. В Черепановке подобного интерьера он не видел.
Два массивных деревянных шкафа стояли у противоположной стены. Это не ДСП. Это цельное дерево. С рассохшимися и от этого не сходящимися дверями, облупленным лаком и помутневшими зеркалами. Такие шкафы производили невесть как давно. И он несколько раз видел подобные в музеях на экскурсиях. Но ни у кого в квартирах и домах таких уже не осталось. А здесь целых два. Страшноватеньких, зато с резным орнаментом из листиков и цветочков по периметру каркаса и дверей, и объёмными дивными птицами по обе стороны зеркала на одном. И страшными масками на разный манер, похожими на статуи с острова Пасхи и большими корзинами с заморскими фруктами на другом. За раскрытыми дверями шкафов видны пустующие полки. Сверху шкафы покрыты белёсым налётом и пучками ажурно плетёных тонких ниток.
По таким же пучкам ажурных ниток в углу, поодаль от шкафов, ползало насекомое с крупным надутым тельцем и тонкими длинными ножками. Веник в том же углу стоял метёлкой вверх. Его жёлтые тонкие пучки перебирала аморфная оранжевая субстанция. Иногда принимающая образ рыжего кота, иногда яркого факельного пламени, иногда рыбы.
Чара варила на плите зелье. Перебирала и бросала в котёл пахучие тёмные веточки с скукоженными листиками. Яркие зелёные травы мельчила, некоторые даже росли у неё на огороде, Димка узнал их. Сухие тёмные шарики выбирала из разных баночек и тоже отправляла в котёл.
Димка облокотившись на спинку жёсткого стула, рассматривал её. Женщина как женщина. Ни рогов, ни копыт, две руки, две ноги. Даже остроконечную шляпу не всегда одевает. А поди ж ты. Ведьма. И что-то в этой картине было не то. Вроде как где-то обманывают, а где непонятно.
- А как ведьмами становятся? – спросил он.
- От отчаянья, - не оглянувшись, ответила Чара.
Она на цыпочках поставила на полку очередную банку и достала новую.
- От депрессии?
- Нет, - поправила она его. - От отчаянья.
- А как это? В чём разница? По-моему они одинаковые.
- Депрессия – это когда тебе плохо, - терпеливо начала объяснять Чара. - Когда не можешь двинуться, весь мир кажется пустым...
- Ты не хочешь ничего делать и никто тебя растормошить не может, - перебил её Димка.
- Правильно, - не оборачиваясь, согласилась Чара и перевернула лист с записями из кулинарной книги по зельям. – Продолжай...
- А дальше не знаю, - пожал плечами он.
- Тогда не мешай думать. Я сейчас на два фронта работаю на тебя и на зелье.
Димка кивнул. Она это почувствовала. А он понял, что она почувствовала. Это было странно ощущение, будто она передала ему часть своих способностей. Как у неё это получается?
- Итак... – издалека начал он.
Итак. Другими словами, депрессия – это эмоциональное выгорание. Так понятно?
- Теперь понятно. Этим сейчас многие в столицах болеют.
- Болеют, потому что не знают, как правильно распределять свой энергетический ресурс. Не знаю когда остановиться в расходовании, и не знаю, как правильно его восполнять.
- А ты знаешь?
- Теперь да.
- А раньше?
- А раньше не знала. Была как все.
- До отчаяния?
- Да.
- А как это выражается?
- Отчаяние – это сгусток энергии. Иногда огромных размеров. Таких огромных, что когда он взрывается внутри, тебя выносит в параллельную вселенную, а ты сам не понимаешь, как это произошло.
Димка попробовал представить масштабы катастрофы. Получилось что-то похожее на атомный взрыв. Был человек, а потом яркая вспышка вместо него, а потом ядовитый гриб дыма, пепла и пыли. И... страшная картина одним словом.
- Тебя разнесло на атомы? – осторожно спросил Димка.
- Почти, - нараспев сказала Чара, водя пальцем по странице и машинально забрасывая в варево сухие кусочки чего-то бурого цвета. - Но, собралась, как видишь. Так что иногда это не смертельно. Иногда это переживаемо.
Подросток невольно поёжился. Когда внутри тебя зарождается такая штука, неплохо бы знать заранее. Поэтому он продолжил.
- А как получается, такой сгусток? Что значит, «иногда»?
- Начнём с первого вопроса. Такой сгусток получается у всех по-разному. У меня первый раз получилось, когда много времени посвятила одному важному делу, а потом оказалось, что всё насмарку.
- И что, дело было очень важное?
- Очень. Можно сказать, всей жизни.
- Всей, всей?
- На тот момент, да. Теперь всё несколько изменилось. И то дело осталось, и другие ещё прибавились, не менее важные.
- А второй вопрос.
- Что значит «иногда»?
- Да.
- Иногда после этого не выживают. Может не сразу. Год, два, ещё поживёт оболочка. Но это уже не человек. Живой мертвец. А потом наступает настоящая смерть.
- А как произошло... То есть, как это выглядело в нормальной реальности?
Несмотря на то, что ведьма стояла у горячей плиты, от неё пошёл холод. Димка думал, что она промолчит на этот раз, но она ответила.
- Просто всё поломалось и рухнуло. Смысла для продолжения жизни больше не стало. Биться об стенку стало бесполезно.
- Да ладно, - хохотнул подросток, чтоб чуть разбавить обстановку. – Неужели всего два выхода. И это при всех рассуждениях о том, что будущее не предопределено и всё такое.
- Хорошо. Есть ещё два варианта из мне известных. Но оба не вдохновляющие, - чуть сбавила резкость ведьма, но в голосе всё равно чувствовалась неприязнь.
Не нравился ей этот разговор, но отступать Димка не хотел.
- И какие?
- Сумасшествие или трусость. Выбирай, - захлопнула она зло книгу, накрыла варево крышкой, а очередную стеклянную банку, дотянувшись, поставила на полку.
- Почему сумасшествие? Разве оно не... не... а как оно...
Подросток так и не смог выразить то, что вертелось на языке, и Чара помогла ему.
- Это если человек не смог собраться обратно после такого взрыва. Или собрался неправильно, нервная система, самая нежная на данный момент в человеке, начинает давать сбой. Мозг посылает ему сигналы того, что есть в параллельных мирах, но нет в нашем. Человек начинает путаться в реальностях. А окружающему кажется что... додумывай. Не всё же я за тебя делать буду.
- А окружающим кажется, что он сумасшедший.
- Правильно. И это действительно так.
- Но почему. Ты же только что сказала, что им кажется, что он сумасшедший.
- А ему кажется, что он в параллельном мире. Их миры не сходятся. Вообще. Это опасно. Между ними пропасть. Иногда самая натуральная. Вспомни случаи, когда от горя сходили с ума. Это как раз тот вариант. Психика в такой момент не распознаёт ни последствий своих действий, ни физической реальности, ни привычного течения времени. Человек становится ассоциален. Хорошо если с ножом на прохожих не кидается. А иногда он просто не дееспособным становится. И что с ним делают?
- Отправляют в психушку.
Чара села за стол напротив Димки. Тот внимательно разглядывал пузатую сахарницу, украшенную розовыми цветочками. А потом вздохнул.
- Мда. Сложная штука, эта магия. Это как на перекрёстке получается? Направо пойдёшь коня потеряешь. Налево, голову.
- Да-да. Именно. Как в сказках. Сказка ложь, да в ней намёк, как говорится. Предки нам важную шифровку оставили, как правильно действовать в сложных ситуациях, а мы всё забыли. Даже до той развилки с камнем никто не помнит, как добраться. Раньше хоть маги знали. Да повывелись давно. А сейчас многие дети даже сказок не читают. Ю-тубы смотрят. Наверняка ты из них.
- Однако, кое-что я помню, - важно заявил подросток. - Что у главных героев часто помощники были. Кошки, волки, собачки. Вот бы мне такого...
- Нет, про помощников мы в следующий раз поговорим. Сложная тема. Долгая, и как всегда, опасная.
- Да что ж такое... А в магии что, всё опасно?
- Не всё. Глупость опасна. Тугодумие. Расчёт на авось. Расчёт, что никто ничего не заметит и по шапке не даст. Расчёт на то, что тебя там ждут с распростёртыми объятиями, да ещё и помощника дадут, чтоб всё объяснил. А ещё, что тебе кто-то что-то должен. И если туда случайно заявишься, так благами цивилизации и осыпят. Сказку Морозко, помнишь? Про радивицу и ленивицу. Помнишь, как у них всё закончилось? Кто сколько усилий на работу потратил. И что из этого вышло.
Димка кивнул.
- Одна с бриллиантами домой вернулась, а вторую в гробу привезли, - нехотя ответил он.
- Вот тебе и ответ. Сам решай, надо тебе оно или нет.
- Я пока не знаю.
- Угу. А уже помощника захотел.
- Но есть же ещё один вариант выхода из взрыва, - напомнил он.
- Трусость?
- Ага. Но разве это плохой вариант? Голову на месте сохранил, жизнь сохранил, что-то новое и страшное узнал и...
- И назад повернул.
- Ну, повернул и что? Люди разные. Обстоятельства разные.
- Хорошо. Ты вот сюда попал. Тебе нравится?
- Да. Столько удивительного, интересного и сказочного! Рай, а не жизнь.
Ты выпиваешь мои строчки. И теперь понимаю почему. Они оживляют твою вампирскую сущность. Таким даром вампиризма обладаешь не только ты. Таких как вы много. Даже слишком. Люди разучились быть живыми. Жить за счёт других легче. И счёт этот может быть не денежный. Отнюдь. Есть вещи важнее, богаче, жирнее. Их кушать приятно. Гораздо приятней, чем гамбургеры, фрукты, десерты. Эмоции и время - шикарная зажигательная комбинация крови для вампира. Насытившись ей даже обед не нужен.
Я могла зацепиться за любого. Но случайно зацепилась за тебя. Просто ты был ближе всех. И просто я это сама позволила. И опять, зачем? Да, возможно этого не надо было делать. Заранее было известно, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но любопытство взяло верх. Да и потом, надо же найти вирус мозга, который так долго мучил меня, портил настроение, заставлял рассчитывать на несуществующее будущее. Вкладываться туда, где зияет ненасытная бездна, которой всегда будет мало. И которую не насытит и рог изобилия.
Так зачем отдавать свою жизнь и ресурс вампирам? Решила, что вычислю вирус мозга и закрою этот вопрос навсегда. Так что исследуя тебя, я исследовала себя. Теневую сторону себя, которую никогда не видела, не замечала и не догадывалась, что она называется именно так. Но зато красочно представленную в тебе. Ты показал эту сторону во всей красе. Вернее, во всём уродстве. Перегиб. Слишком яркий и болезненный. Однако, пока не захочешь его увидеть в себе, без оправданий и вуали, так и будешь вечно отрицать. Мне больше отрицать незачем. Хотя, это сейчас уже могу представить себя частично умной. А тогда... А что тогда. Ясно одно. Очень сложно признавать себя дурой. Но иногда надо. Иначе дальше первого повстречавшегося вампира не двинуться. А надо. А хочется. Хочется ползти дольше во чтобы то ни стало. По единственной причине. Там интересней, чем здесь. Но право быть там, надо добиться. Просто так, за красивые глаза и уродливую душу, тебя не пустят. собенно, если твоя поворотная сторона, которую не видно - вампирская сущность.
- А что тебя заставит отсюда уйти?
Димка задумался.
- Ничто, - наконец залихватски заявил он.
- Ну допустим. По собственной воле никто. А если бы ты сам всё это увидел, понял, рассмотрел, а потом назад повернул. С желанием никогда сюда больше не возвращаться. Как думаешь, при каких качествах характера это можно сделать?
- Равнодушие, допустим, к неизведанному, глупость, недальновидность, апатия. Я даже не знаю что ещё. Разве возможно такое, что человек сам захочет уйти отсюда в какую-то скучную Черепановку?!
- А я думаю, что такие люди глубокие трусы. Но их нельзя осуждать. Они всего лишь выбирают привычное. Чтоб работать и узнавать непривычное, нужна сила воли.
- А у меня она есть? – спросил Димка, похоже рассчитывая на похвалу.
- Не знаю, - пожала плечами Чара. – Это ещё неизвестно. Сила воли проявляется в других моментах и при других обстоятельствах. А не когда ты сидишь в тепле, ешь вкусно, спишь , сколько пожелаешь.
- А у тебя были такие знакомые? – сменил тему со своей персоны подросток.
- Какие?
- Ну, которые могли бы сюда попасть, но не стали.
- Были. И много. Только об этом уже потом узнаёшь. Когда с человеком что-то случается. Сложное, опасное, горькое. И он возвращается без какой-то части себя. Ты сначала к нему относишься, как обычному. И только спустя время начинаешь понимать, что что-то с ним не так. Это сейчас я уже могу более-менее определить, кто обычный, а кто израненный. С обычными общаться всё менее и менее интересно. Они одинаковые. А с необычными сложно. И не всегда продуктивно. Они не редко пытаются на тебя ответственность переложить за всё, что случилось. А я этого не хочу. У меня своих дел хватает, чтобы с чужими разбираться.
- А разве в работу ведьмы это не входит?
- Входит. Но только если человек сам этого хочет. А не хочет, ну так не хочет. А многие действительно не хотят, потому что так жить проще.
- Если хочешь добиться большого результата, надо уметь не останавливаться на достигнутом, - сказала Карин.
Чара покосилась на свою тетрадку. Листочки жёсткие, словно сама жизнь в социальном обществе. Так и норовят порезать. Написано много и мелким подчерком. Хотя у неё наоборот подчерк размашистый. Но в эти листочки в начале года очень уж хотелось вместить всего и побольше, побольше... Но много ли результатов у неё зафиксировалось плюсом в прошедший год? Порядочно, конечно. Очень даже прилично. Нечета предыдущим годам, перед приходом в Академию, когда за какую-то паршивую овцу, приходилось полгода вкалывать. Нет, сейчас процесс пошёл быстрее и легче. И увесистее и веселее. И можно было бы сказать, что жизнь на мази, но были два желания, которые никак не хотели исполняться. Чёрт их обдери. Сколько можно ждать. Что-то с этими двумя желаниями не в порядке. Это подбешивало, изматывало, обескураживало, заставляло немножко страдать. Совсем капельку. Но по-прежнему не исполняло желания. Что-то в методике их достижения было неправильно. А что, Чара понять никак не могла. Сказать об этом Карин напрямую? Да нет... столько учиться и до сих пор не знать, как правильно махать волшебной палочкой. Стыдоба, да и только. Нет, надо как-то помягче это сделать, вроде как не в серьёз.
- Ну а если результата добиться не получается? – всё-таки слишком явной наводкой сформулировала она вопрос.
Но лучше варианта почему-то именно сейчас не нашлось. Юлить совсем не хотелось. Только время занимает. Да и откуда Карин знать, что у неё уже пятый год провал в некоторых вопросах бытия. А может быть только первый. А это хоть маленькое, но прикрытие для собственного самолюбия.
- Значит цель слишком большая и неповоротливая. Тогда надо разбить цель на маленькие подцели. И каждой назначить своё время исполнения.
- Цветик Семицветик в действии...
- Вроде того. Прежде чем пожелать чего-то большого, надо научиться управляться с маленькими желаниями.
- С маленькими-то я научилась. А вот с большими... Легко сказать, не легко додуматься, как это сделать, - больше для себя, чем для наставницы проговорила Чара. - Если цель выглядит колоритной и монолитной, а ты перед ней маленькой и ничтожной.
- Не дури! – рассердилась Карин. – Ведьма не может быть маленькой и ничтожной. Она всегда на голову выше всех присутствующих, даже если она ниже ростом.
Эта мысль была в новинку для Чары. Ну ёшкин же кот. До такого просто постулата, а так долго было идти.
- На голову выше всех? – попыталась она представить.
Представить было сложно. Если тебе всегда не хватало примерно табуретки, чтоб стать хотя бы выше некоторых в помещении.
- Конечно, - безжалостно продолжила Карин. - И твои желания, априори, должны исполняться быстрее. Может потому и не исполнялись, что ты забываешь о ценности себя любимой.
Потом она оглядела Чару испепеляющим взглядом и подтвердила:
- А ты забываешь. И тем самым роняешь и свою силу, и нашу общую, ведьминскую, перед каким-то там смертными. Рассыпаешься небось в любвеобильности. И думаешь, что после этого у тебя что-то возникнет большее, чем букет из миллиона роз на захудалый праздник? Ага. Сейчас. Нет. Сила хорошо знает, кому можно доверить блага цивилизации, а кто и рядом не стоял с этим правом. Ты – не стояла. Поэтому и магия тебя игнорировала.
Ведьмы и ведьмаки из класса кто с сожалением, а кто неодобрительно посматривали на Чару. Лицемеры. Можно подумать, у самих сразу и всё получалось. Но Карин права. Как же так можно было не увидеть и не почувствовать очевидного. Чара быстро попыталась сообразить, сколько времени потеряла. Год, три? Что-то вроде этого. Но не пять точно. Пять – это уже слишком. Пять лет назад она только начала.
Сколько стоит любовь ведьмы? Чара никогда не задавалась этим вопросом. Пока не поняла, цену собственных умений. Не цену того, кого любит, это полбеды. Люди вообще дёшево стоят в основной массе. Что поделать. Не они такие, жизнь такая. Но любить-то кого-то надо. Иначе существовать скучно. Хотя бы иногда, для собственного удовольствия. Что уж. Жизнь человеческая коротка. А жизнь половой функции ещё короче. Можно поотрываться. Но дело даже не в ней. Ведь какие-то душевные силы на эмоции любви тратишь? Тратишь. Мечтания, желания, обожания. А ведь это всё чего-то стоит. И ведь оно часто для того, кого любит ведьма осуществляется в приличных количествах. Да ещё и быстро, что вообще нонсенс для современного мира. Когда за мечтой и желаниями надо идти смиренно и кропотливо, а где спрятан рог изобилия люди давно забыли. Только курсы в неимоверных количествах клепают, как и чего достичь, ни разу не понимая, что работает оно не у всех, не всегда, и вообще у каждого по-своему. А здесь бац, и на счастливчика манна небесная обрушивается в больших количествах. И все вокруг ахают, восхищаются, внимание одаривают. Ещё бы. Ведь, блага цивилизации никто не отменял. Всем хочется. Они приятны в любое время и при любых правителях. Но за эти блага надо бы заплатить. Любовью, эмоциями, приятным временем. Но люди не ценят, что имеют. Думают, что они сами и всего. Начинают зазнаваться, звездиться. И перестают быть интересными. И ведь странное дело, когда Чаре надоедала приевшаяся игрушка, у этой игрушки начинало всё сыпаться. Морок приятной жизни стирался, оголяя бутафорию избранника. Нет. Надо быть всё-таки осторожной в своих приключениях. Оказывается её любовь, может быть к избраннику слишком жестокой. Пусть уж игрушки остаются просто игрушками... А любовь – сказочным мифом.
Когда ты являешься элементом хаоса, очень трудно прогнозировать час, день и жизнь. А надо. Боги любят структурное полотно реальности. А если в нём начнут зиять дыры от собственной огнеопастности, долго тебя в этой реальности держать не будут. Выщелкнут. И поминай, как звали. Очень не хотелось быть выщелкнутой в от момент, когда собственная реальность начинает обретать физические формы.
Это случилось внезапно. В парке возле фонтана создался вихрь. А потом небо просветлело. Чара уже была там раньше. На небе. Влезла на него по проросшему из чёрного яйца стебля. Потом правда спуститься пришлось. Но красота поднебесной манила и не давала спать ночами. Но оставаться там было нельзя. Долго на небе живым не прожить. А так как умирать не хотелось, на земле ещё куча дел на паузе осталось и кроме неё их никто не сделает, выбора большого не оставалось. Хотя, честно говоря, на небе была такая свобода, что остаться было немудрено. А тело. Ну что тело. Рано или поздно оно всё равно умрёт. Десятком лет раньше, десятком позже. Да, наверное это можно было допустить. Но это безответственно. А таким даже на небе не место. Так что пришлось возвращаться. Но с этого момента ведьма начала прислушиваться не только к собственной интуиции или логике. Но и стала внимательней смотреть за знаками. Очень многие вещи и люди стали раскладываться на части. Буквально. Бывает идёшь по улице, а навстречу полчелрвека идёт. Сначала Чара не поверила глазам. А потом поняла. Полтора землекопа - это не сказка. И половинки людей отнюдь не редки. Человек наполовину. Иногда верхнюю, иногда нижнюю. Но это не конец. При переходе общей реальности в новую систему координат, половинки людей начали таять. Исчезать из физической жизни. Очень часто они умирали тихо и быстро. И Чара подумала, что половинчатые ведьмак и ведьмы могут быть в их числнн. Не все же идут за своей силой. Многие предпочитают сдаться. Отвернуться, отмахнуться. И если в старой реальности это было допустимо и даже приветствовалось. То теперь нет. Людей стиоало словно ластиком. Не разбирая, есть потенциал или нет. Засчитывались только действие. А что ты сделал, чтобы попасть туда, в тот мир, о котором всегда мечтал.
Когда что-то недоделал в одной жизни, приходится дорабатывать в другой. Вот Чара и дорабатывает. В этой жизни сделать надо много чего. Вылечить собственные куски души, после тысячелетнего раздрая, наладить связь с землёй, освоить как древние, так и настоящие уменья. Не забывать о науке, но и не отрицать мифы. Всё связано со всем. У богов хоть разные чертоги, но живут и умирают они здесь, на земле. Как и люди. Вместе с людьми. Но и вместе с людьми рождаются. Если только люди научатся видеть их. И боги то уж знают, что если у кого-то из их когорты где-то убыло, то значит у другого где-то прибыло. Бесконечная шахматная партия, разыгрывающаяся на многие поколения людей. Сейчас последняя тысячелетняя партия подходит к концу. Страшная, несправедливая, уродливая. Но хватит о ней. Сейчас стало быть есть возможность рвануть вперёд так, как никому из людей не снилось... Ну наверное никогда. И значит места хватит всем. И значит новых исследований здесь поле не паханное.
Но чтоб оказаться у этой волшебной черты, для начала пришлось понять, что нормальная реальность абсолютно не нормальна. Эти ощущения сложно передать. Словно смотришь на стол, а видишь раскидистое дерево. А вокруг все тебя убеждают, что это просто стол. А то, что деревом он был когда-то, почему-то упускается из вида. Забывается. Или когда подходишь к спящей тёмной ветке зимой. Холодно вокруг. А так хочется лета. И начинаешь присматриваться к ней. А иногда просто просишь: покажи мне лето. И вокруг ветки, как в телевизоре, размываются цвета, пространство. И дерево показывает каким оно будет через полгода. Будто снимает пелену времени. Сначала Чара, конечно не поверила своим глазам. Но после нескольких попыток поняла, что это правда. Потом конечно все показанные природой картинки возвращается в исходную форму. Всему своё время. Но даже кусочек лета зимой согревает душу. А летом можно сделать наоборот. И из жаркого полдня увидеть ледяную стужу.
Исчезнув от Чары, Локи направился одними ему ведомыми дорожками. Он шёл через тёмную тьму и светлый свет. Тьма ослепляла чернотой. А свет ослеплял яркостью. Слишком всё ярко и тёмно. Приходилось то и дело спотыкаться, иногда падать. А встав, опять идти будто вслепую. И долго ли так можно протянуть? Нельзя. Свои конечности дороже. Поэтому Локи такое положение вещей быстро надоело.
– Кто сказал, что свет должен быть обязательно светлым? Почему ему нельзя быть хоть чуточку тёмней? А тьме светлей, хотя бы самую малость?
Сказано – сделано. Для Локи это один щелчок пальцев. И вот уже тьма и свет притушили свою яркость и невыносимость. Стали дружелюбней. А потом из больших пластов светлого и тёмного, разлетелись на несколько поменьше, а потом множество маленьких. Теперь Локи ступал на тьму и свет, больше похожих на плитку под ногами, чем на изначальный двоичных код мира. В них даже были мраморные вкрапления и прожилки.
– Ну вот, другое дело. Неужели так сразу нельзя было сделать, а, Один? – крикнул он в темноту.
Ответа естественно не последовало. Мёртвая тишина, словно в голове у Мимира.
– Фенрир на твою голову. Побратим называется, – и громче добавил. – А я к родственникам собираюсь, имей в виду! Да, у меня есть и другие родственнички, посильнее асов! Те, что вас в Рагнарёк уничтожат! Всех! До единого!
Ответом опять была тишина. Лишь сменяющие друг друга квадратики-плитки создавали свистящие колебания воздуха.
Поход по меркам Локи был не долог. Скоро плитки потеплели. Ещё через некоторое время накалились докрасна. И уже не разобрать было что это, свет или тьма под ногами. Ещё через несколько шагов задымились сандалии. И вот сандалии жалко было. Сделали их сварты, где ж ещё такую диковинку достать. Только у людей. А у людей, как и у ванов, Локи появляться не любил.
– Ну ладно, ладно! – обозначился Локи. – Не серчай! Я иду! Сын Фарбаути и Лаувейи. Сурт, ты что, не рад любимому родственнику? Я между прочим с подарком. Я же люблю делать подарки.
Плитки тот час перестали накаляться. Сандалии перестали дымиться.
– Вот и ладненько, – и добавил уже тише. – Подарки всем желающим и не желающим. И мои ведьмы тоже, кстати, любят делать подарки.
Муспельхейм пылал танцующим огнём и жаркими головешками. Из головешек выложены стены домов, на крышах танцевали языки пламени, мостовые освещались и подогревались жаром не остывших поленьев. Муспельхейм сильный и закрытый мир. Входить сюда могли только избранные. Чужих Сурт испепелял при подходе. Никто из асов и ванов не мог преодолеть огненную стену, искры которой способны перелететь через бездну Гинунгагап. Даже Одину не было сюда ходу. Но хитрец Локи сюда был вхож.
Чёрно-белые плитки привели боги трикстера прямиком в тронный зал. Чёрный обугленный великан Сурт сидел на краю трона. Его жена Синмара на таком же троне по левую руку от него. Молчаливая и вроде как неповоротливая великанша в искрящихся одеждах. Но это лишь видимость. Локи знал, в зажигательном танце, её перетанцевать не под силу ни смертным, ни бессмертным. Ни тёмным, ни светлым. Отблески её видны в каждом костре, стоит только приглядеться. А великий Сурт служит для неё опорой и вдохновением.
– С чем пожаловал, сын Лаувейи? – прогудел Сурт. – Что за дело привело тебя в наши чертоги? Неужто пришёл, чтоб разглядывать мою жену?
– О, нет, великий управитель жара и пламени, – поклонился хитрец. – Дело у меня к тебе и твоей величественной супружнице. Знаете ли вы, что такое меч Лэватайн?
Великаны переглянусь. В руке Сурта зародился огненный шар. Опасная штука. Может ведь и метнуть. И поминай, как звали. Но будет ли это беспокоить Локи? Хитреца и проныру.
- Продолжай, - сказал Сурт, взвешивая в руке увеличивающийся в размерах фаербол.
- О, не стоит так беспокоиться, - заявил Локи, - я пришёл с миром.
Синмара кивнула и Сурт сжал шар. Тот осыпался головешками на мерцающий от жара пол.
Локи поклонился великанше.
- Благодарю за взаимность! - и опять обратился к Сурту. - Как вы знаете, я выковал этот меч собственными руками. Ковал его долго а тигле великих мастеров цвергов, что предоставили мне его за некоторое вознаграждение на некоторое время. И я собственно ручно вложил в него всё зло, что можно причинить такому великому владыке как вы. Хотя, если честно, меня уверяли, что это невозможно.
Сурт покраснел.
- Если хотите проверить его мощь в честном поединке, например, в Рагнарёк...
Огненный великан рыкнул.
- Да-да, понимаю, не самое хорошее время для выяснения отношений. Поэтому, у меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.
- И что случилось у соседних пантеонов? – спросила великанша.
- О, а вы не в курсе? Они умерли. Да-да. Все целиком и полностью. Было бы совсем неуютно, если бы и наш сгинул в небытие. И мне бы хотелось обезопасить хотя бы Сурта от этого великого несчастья.
Если бы у Локи был двойник, он спросил бы в этот момент сам у себя:
- Не много ли эпитетов «великий» в одном предложении?
- Нет, в самый раз, - последовал бы незамедлительный ответ от изначального хитреца. - Когда имеешь дело с богами такого уровня, нужно как можно чаще им напоминать об их величии, тогда они быстрее соглашаются на то, что никогда бы не сделали при других обстоятельствах.
- Ладно, продолжай, - сказал бы Локи-двойник и исчез.
- И что? - спросила первого Локи великанша, которой опять надоело ждать ответ. – Какое это имеет отношение к Лэватайну?
- Я предлагаю несравненный меч спрятать в ваших чертогах.
- Что ты замышляешь?
- Ничего особенного. Хочу, чтоб эта вещь... Это оружие не принимало участие в самой опасной битве пантеона. Если меч будет храниться здесь, ни один враг не сможет причинить вреда владыке Муспельхейма.
Великаны посмотрели друг на друга. И Синмара продолжила.
- Ну допустим. И всё же, где-то есть подвох.
- Ну конечно есть, - обрадовался Локи. - Дело в том, что охранять меч должен тот, кому вы доверяете. Ведь не приведите Норны, кто-нибудь его выкрадет и всё! Ваш супруг не вернётся больше с поля брани. Можете ли вы оценить всю ответственность и преданность того, кому поручите данное дело и не ошибиться при этом?
Синмара задумалась.
- Есть такая богиня. Я сама передам ей меч. И сама буду контролировать сохранность его.
- Какое счастье, что вам можно доверять такую важную реликвию! Страшно представить, в каких неверных руках она может очутиться и к чему это может привести.
- Например, в твоих собственных, - отозвался в мыслях, Локи номер два.
Что такое магия? Магия - это то, чего нет. Но то, что может быть. Задача ведьм, найти это "может быть", и перетащить в привычный мир. Чару всё-таки допустили до магической вселенной. Собственная вселенная-переходник прошлой весной прорвалась. Всё зло, что концентривала её сфера, вылилось во внешний мир. Как и несколько лет назад, ведьма оказалась на грани между жизнью и смертью. Не в первый и не в последний. Но факт один. Надо исправлять. А исправлять, не то что много, и не то что неприятно, но как-то унизительно, что ли. Хотя, с какой стороны смотреть. Если выбирать между облизыванием клиентов в офисе и уборкой того, где сама набедокурила, то безусловно лучше выбрать второе. Человеческая жизнь не для неё. Если бы предложили туда вернуться, она бы ни за что не согласилась. Да, там привычно, там вроде как спокойно, безмятежно, но так скучно! Нет уж, спасибо. Пожили там, чуть не умерли. Лучше уж... Нет, не вы к нам. То что привело Чару в магию, не все переживают. Это раньше она думала, что чем-то выделяется из окружающих. А потом окружение изменилось и оказалось, что в тот год многие ведьмы вышли из своих капсул, похожих на яйцо. Но не все после этого выжили. Чара выжила. Белла выжила. Катарина выжила. Это те, с кем Чара пересекалась. Но есть и те, с кем не познакомится уже никогда. Некоторые не справляются с испытаниями, что предоставляет желающим выйти за грань реальности магия.
Итак. Синопсис.
О чём, произведение. О предательстве. Мнимом или настоящем? В этом и есть вопрос. Потому что каждый герой оценивает события со своей стороны и со своей колокольни. Разобрать эти колокольни на составные части и подтасовать их, в этом весь интерес для меня, как писателя. И возможно, для читателя. Потому что "предательство", та часть жизни, которую как правило люди хотят забыть.
Но не Чара. Первым заданием ведьмы, которая первый раз вышла в узаконенную параллельную реальность, стало найти своего "обидчика" и выяснить причины произошедшего.
Обидчик, некий Шляпник, от сложного разговора сбежал из Волшебной страны, в страну Жёлтого кирпича. И спрятался в Зелёном городе.
Ведьме помогают разобраться в ситуации местные жители. Волшебницы и феи. В процессе путешествия окащывпется, что ярлыки "злые" или "добрые", на них повесили правители Зелёного города. И магическое сообщество теперь точат зуб на этот центральный "прыщ" страны.
После многих приключений, ведьма отправляет Зелёный город в Тартар. До последнего пытаясь вывести на разговор Шляпника. Отчаяние от того, что её задание не может быть выполнено без взаимодействия с ним, сменяется понимание, что в самой формулировке задания кроется подвох. С Шляпником совсем необязательно разговаривать. Достаточно понять мотивацию его поступков.
После этого Чара быстро уже из имеющихся данных, что получила в этой стране, создаёт психологический портрет оппонента. А из его реальных поступков достаточно легко выводит мотивацию. Задание выполнено. Шляпник отправляется в Тартар вместе с городом, освобождая страну Жёлтого кирпича от зелёных диктаторов. А Чара с повышенной квалификацией ведьмы возвращается домой.
Скоро Имболк. Самое сложное время года почти позади. Ведьмы ждали этого праздника. Он отличался от остальн мечтами, которые можно осуществить. Каждая мечта, это задание, обязательное к осуществлению. Мечты в начале ноаогой эпохи хороши тем, что никто не знает к чему они приведут. Может к развитию вселенной, а может к концу мира. Конец мира Чпрутне очень интересовал.Таие катаклизмы неизбежны. Но любой из них тщательно контролируется высшими силами. И в целях безопасности, если что-то неправильно взорвалось в одной вселенной, так оно автоматически восстанлвлиапется из другой. Ни богам, ни ведьм особо не хочется каждый раз начинать сначала. Поэтому сценарий всемирного потопа не разыгрыался уже приличную стопку тысяч лет.
Молоко коровы Аудумлы выкормило Имира. Выкормила многих первичных богов старейших пантеонов. О них позабыли люди, но эта корова всё равно может выкормить людей зимой. Когда тракты заснежены, когда дрова на исходе, когда в кладовке почти мышь повесилась, люди не задумываясь в этот праздник выставляют на стол самое ценное, вкусное, питательное. Говоря, мы ждём весну. И доверяем матери-земле. Она нас не оставит. И она не оставляет их в этом доверии. Волхвы с прошлого года не пророчили никаких катаклизмов. Значит, не будет их на исходе этой зимы.
Гость. С крайнего перевала. Путь долгий. Вымотался. Ему на пороге дома, в заснеженных сенях предлагают молока с изюмом. Съест, значит, не жди от него беды. Побрезгует, значит надо держать его в поля зрения, пока не уберётся отсюда.
Чара просыпается. В эту важную ночь снятся разрушающие сны. Нет больше оков сдерживающих людей. Все оковы только у них в головах. Хочешь – делай. Хочешь – люби. Хочешь – ненавидь. Жизнь и смерть сравнялись в эквиваленте желаемого. Люди выбирают собственный путь в представленном безумии. Когда нельзя сказать, где сон, а где явь.
Чего желать в этом году? Ведьма желала свободы. Но что есть свобода? Это надо было ещё выяснить. Когда ты не имеешь за плечами никого и ничего, ты пуст. В смысле, никому неинтересен. От пустых людей надо избавляться. Чара и избавилась. Тащить с собой чемодан без ручки последнее дело в условиях перемен.
Молоко и птицы. Старый торт напоминал об этом празднике. Не смог единственный бог завладеть умами людей. Всё равно через сказки, картины, фильмы, ожидания проявлялась человеческая природа. Чуждая ломке собственной сути, на которой так настаивало духовенство. И которое в изощрённой форме переняло государство.
Сегодня корова Аудумлла опять приходит в Мидгард. Чтоб напитать молоком маленьких Имирчиков. Наследников древних традиций.
Лента Глейпнир, созданная мастерами цвергами лежала в сумке у Тюра. Боги следовали за ним, предвкушая великую победу. Скоро Фенрир, отродье Локи, будет обезврежен. Цверги утвержали, что эту лёгкую полосочку Фенрир одолеть не сможет. Пытался порвать её Тор, не вышло. Локи на пробу ленту давать не стали. Этот прохиндей наверняка что-то придумает, чтоб не дать опутать своё дитя. Нет им обоим доверия. Пророчество Вёльвы однозначно. Волк проглотит Одина. Великого мага и мудреца. Пантеон без него, не пантеон. Каждый должен выполнять свою задачу. А Фенрир мешает. Значит, его надо отправить туда, куда свет не доходит. Пусть сидит там до скончания времён.
Тюр шёл молча. Его воспитанник огромен и силён. Он простоват, но хитрость и недосказанность чувствует. Он может не дать опутать себя артефактом цвергов. Начнёт сопротивляться, возможно огрызнётся. А это значит, жди беды. До нападения обоих сторон друг на друга недалеко. Надо как-то успокоить его. А как?
Пока шли, Тюр так и не придумал, как обхитрить Фенрира. А волку лента и правда не понравилась. Он её пробовал на зуб, нюхал, трогал лапой, но обвязать себя ею не позволял. Боги слишком уж хотели чего-то странного, непонятного. Так зачем позволять им это? Обманут. Как пить дать обманут.
Бог справедливости и правды всё никак не мог придумать выход, но Фенрир сам предложил его.
- А давайте кто-нибудь положит руку мне в пасть. Если я не смогу разорвать ленту, я откушу её.
Ну что, кто осмелится? Цверги уверяли, что ленту не порвать. Кому при всех равных условиях остаться калекой и потерять всё? Уважение, главенство, возможно жизнь. Не сейчас, конечно. На поле брани. Ставки высоки. Тюр посмотрел на богов. Они боялись. Боялись Фенрира до судорог. В таком состоянии они не могут работать. Не могут исполнять свои обязанности. Так стоит ли личное увечечье их спокойствия?
- Ну что, кто рискнёт, как рискую я? – ещё раз спросил волк.
- Я рискну.
Тюр вышел вперёд. Боги начали вязать лапы Фенрира.
Жили-были Мальчик Любовь и Девочка Любовь. И жили они долго и счастливо, пока не случилось несчастье. Мальчик Любовь занялся своими делами. Он занимался ими долго и упорно, ведь он любил свои дела. Искренне и трудолюбиво. И был счастлив и в одиночестве. А Девочка Любовь не была счастлива в одиночестве, потому что её так научили. Девочка Любовь всю себя посвящала другим, а себе самой ничего не оставляла. Но когда Мальчик Любовь перестал ей дарить своё тепло, она решила последовать его примеру и решила тоже найти дело, что ей понравится также сильно, чтоб не тосковать в одиночестве. И она нашла это дело. И встретила Мальчика Ненависть, который занимался таким же делом. Понравился ли он ей? Конечно, нет. Как может Девочке Любовь, понравиться Мальчик Ненависть? Это запрещено теми, кто сочиняет законы мира. И этим законам учат всех детей, таким образом, назначая им судьбу. Две судьбы, которые не должны были соединиться, сошлись в тот момент, когда Девочка Любовь случайно сломала свою программу. Сделала то, чему её не учили.
Но что за беда? Как сошлись, так и разошлись. Маленькая ошибка программы не может породить большой сбой. Долго ли коротко ли так продолжалось, но Мальчик Любовь понял, что Девочка Любовь больше не скучает по нему в одиночестве. И те, кто пишет законы мира, предложили Девочке Любовь забыть о своих делах и опять посвятить себя Мальчику Любовь. И Девочка очень любила Мальчика Любовь. И пошла на это. Ведь её так научили. Ведь так было правильно. Да и Мальчик Любовь стал меньше заниматься своими неотложными делами, стал опять любить свою Девочку. Но теперь их преследовало другое несчастье. Избавиться от дела, которое любит Девочка Любовь уже не смогла. И чем больше она пыталась забыть о том, что любит, тем больше эта любовь пытала её. Но в законы тех, кто пишет законы мира, это не вписывалось. А это были очень жестокие законы.
Либо всё, либо ничего. И они давили и давили Девочку Любовь, пока она не умерла от истощения. Потому что одной любви Мальчика Любовь ей было уже мало. Закон сработал безупречно. Либо ты отдаёшь всю любовь, кому мы велим, либо ничего от тебя в этом мире не останется. И от неё и правда ничего не осталось. Почти.
Блюстители закона просчитались. Девочка Любовь не умерла. Она переродилась в существующем теле в Девочку Ненависть. И правда. Тело ещё может поработать. Зачем добру пропадать и тратить время и силы на новые беременность, роды и воспитание. Это ж двадцать лет как минимум в плюсе. А по нынешнем временам, дефицит в моде.
Получилась нестандартная ситуация. Девочка Ненависть рядом с Мальчиком Любовь. Но Девочку Ненависть это не устроило. Ей понадобился Мальчик Ненависть, о котором она, как неплохой биоробот вспомнила.
Мда. Мальчику Ненависть не повезло. Зомби Девочка Ненависть – странное зрелище. А так как у Мальчика Ненависть даже со своими Девочками Ненависть отношения складывались не очень. То лишний претендент с того света вообще не был ему нужен в принципе. Ну что скажешь. Ненависть, она вообще с Любовью как-то не очень дружит. Об этом, как уже было сказано, позаботились те, кто пишет законы мира. И которые решили, что по этим законам все должны жить. И не рассчитывают они на тех, кто умеет ломать программы. Как они и рассчитывали, Мальчик Ненависть, как и Иван Царевич, не выслушав Царевну Лягушку с того света, сжёг её лягушачью кожу. И исчезла Зомби Девочка Ненависть из жизнь Мальчика Ненависть. И опять могла исчезнуть из собственной жизни совсем. Но кто его винит? Это же не его проблемы. Нечего было ломать программы. Вот он их не ломает. Живёт, как велят. Кого надо любит. Кого нельзя, не любит. Всё под контролем. Тех, кто пишет программы.
Но Зомби Девочку Ненависть это опять не устроило.
Ведь если можно сломать программу один раз, значит можно и второй, что она уже сделала. А значит можно и третий. Интересно, куда третий слом её выведет? Да куда бы не вывел, всё лучше, чем сейчас в слепую получается. Так почему бы не попробовать сломать действительность в свою пользу? Не вечно же по смертям ходить. И опять. Всё бы ничего. Но надо понять, куда идти. Чистая Любовь уже неинтересна, в Ненависть не пускают. А если пройти по серединке между ними? Но пока Зомби Девочка Ненависть придумывала план, с которыми у неё всегда было не очень, к ней в гости решили затесаться представители пишущей программы братии. Агрессивные, наглые, сующие нос туда, где им не место. Встреча с ней не сулила им ничего хорошего. Чхать она на них хотела. Когда в руках и голове есть программый код реальности, абсолютная глупость подчиняться кому бы то ни было. Если хорошенько изучить эту структуру, она и этих бугаёв при желании стереть в порошок сможет. Только она пока им об этом не сказала. Нечего всяким неучам карты в руки заранее давать. Пусть лучше думают, что она обезьяна с гранатой. Сама не понимает что творит. Хоть пытались представители элиты вернуть Зомби Девочку Ненависть "на путь истинный", ничего у нихне вышло. Чем они её могут напугать? Смертью? Ну так проходила уже. Вроде как не сдохла. А перерождение ну так это. Дело житейское. Силёнок пока маловато. Но есть упрямство, воля и знания. Подудели программисты над ухом Девочки, да и свалили, поняв, что марионетку больше из неё не сделаешь. Скатертью дорога. Но всё-таки наслали они на неё ещё одну смерть, для острастки. Чтоб другим не повадно было. Да и вдруг. Может в этот раз и правда умрёт. Зомби Девочка Ненависть уже умела через эту гадость проходить и опять переродилась. А что собственно говоря терять? Себя уже не вернёшь, обычным человеком не станешь, вторая версия тоже так себе получилась. Надо сделать нечто третье. С прицелом на новое будущее.
В волшебной стране когда-то Шляпник был представителем элиты. Имел связи, был обласкан Белой и Красной королевами. Ему было предложено место в элитных войсках белой розы или красной карты, но он вежливо отказался, оставшись в стороне от политических скандалов.
Познакомился с Чарой, когда она по неопытности провалилась в волшебную страну. Показал, рассказал. Было пару романтичных моментов, но и всё. Дальше знакомства дело не пошло.
Но волшебная страна осталась позади. Чара вернулась в обычную реальность. С учётом того, что она прошла первый этап испытаний успешно, магическое сообщество выделила ей небольшой кусочек пространства лично для неё. Наработать опыт и силы.
Всё шло хорошо до того момента, когда в этой реальности её стали мучить сны. Очень реалистичные кошмары. Когда Шляпник погибал и погибал в волшебной стране, а она его спасала. Каждый раз в своей нормальной физической реальности рискуя не волшебными, а реальными репутацией и здоровьем. Ей просто давали во сне задание и шантажом гибели Шляпника, говорили делать это в реальности. И никак Чара понять не могла, что скрывается за этими снами. Она отослала письмо в волшебную страну, с просьбой о встрече. Очень надо было понять, что происходит. Правда ли ему грозит опасность. Ответа не последовало. Но теперь опасность стала грозить ей. Выполнение заданий стали смахивать на психическое расстройство и это могло закончиться психушкой. Настоящая реальность стала растворяться в снах. А сны в реальности.
Чара решила, чтоб отделить одну реальность от другой, потому что они могут уничтожить друг друга, ей нужна шляпка, созданная руками Шляпника. В принципе, подошла бы даже заколка. Лишь бы понимать, что Шляпнику ничего не угрожает. И главное, чтоб артефакт был из волшебной страны. Чара опять отослала письмо. Но Шляпник опять не ответил.
Тогда она сама направилась в волшебную страну, чтоб понять, в чём дело и что происходит, и происходит ли. Может это просто сны. Хоть и реалистичные.
Но Шляпника она там не нашла. Не знали куда он подевался и королевы. В его доме был относительный порядок. Но было видно, что собирались в спешке. Чара поднялась наверх, в любимую мастерскую Шляпника. И там были разбросаны рисунки-иллюстрации её снов. Теперь Чаре стало страшно. Это он насылает на неё такие видения? Или с ним правда что-то случилось? Ответов нет.
Чара возвращается в свою реальность, а там её поджидали уже ведьмы руководящего состава, курирующие начинающих ведьм. Они сказали, что в зоне, где хозяйствует Чара, они обнаружили слишком сильный выброс магической энергии. И если это и правда энергия, которую вырабатывала она, то для неё возможно расширение её личной территории. Если же окажется, что энергия не её, а чужеродного вмешательства, то в любом случае надо сначала закрыть источник этого незаконного выброса, а Чаре научиться владеть собой. Так как такое вмешательство возможно только при наличии магического изъяна. А ведьма не должна быть с изъяном. Если она не закроет эту проблему, то у неё могут отнять и то, что есть.
А так как эта проблема произошла с Чарой, то и разбираться с проблемой нужно тоже ей.
Они указали, что этот выброс теперь переместился в страну Жёлтого кирпича. И что решение всех проблем Чары можно найти там. И что вместе с этим выбросом там же находится и некий Шляпник. Может тёзка, а может и тот самый. И вполне вероятно, что он хочет подставить Чару по каким-то своим личным мотивам.
А заодно дали молодой ведьме задание разобраться с тем, что творится в Зелёном городе. Они создали ураган, чтоб Чара домчалась туда в цветастом домике с игровой площадки. Обратно она сама выберется. Тамошние ведьмы знают как.
Чара, женщина средних лет. Со своим хозяйством, детьми и спутником жизни. В этой жизни бывало всякое, иногда бывали друзья, иногда всякие беспричинные амуры, скандалы и примирения, и всё бы хорошо. Но закончилось тем, что внутренняя неудовлетворённость Чары нормальной реальностью заставила выйти из этой реальности. За пределы «нормальности», которые под конец уже нормальностью никак не воспринимались. А воспринималась нереализованностью, скованностью, обыденностью и другими цветами радуги. У некоторых такой выход происходит в физическую смерть, прямо в гроб. Но Чаре повезло. Она на силе воли прорвалась туда, о чём писалось в книгах многих авторов. Которые, так же как и она, выходили в параллельные реальности, случайно или специально, кто их разберёт. И просто записывали об этом в книгах.
Это было занятное, но непонятное приключение. Исследуя вопрос: «А что это было?» - Чара пришла к выводу, что так проявляются способности, которые называются ведьмовством, сейдом, природной магией и т.д. Данный вид деятельности был изничтожен церковниками четыреста лет назад. Но не смотря на их старания, ведьмовство опять возрождается. Часто как снег на голову для обладателей этого дара. Чара нашла людей, что неплохо этому учат. Но всё равно очень часто ходила по своим параллельным реальностям одна. Хотя её предупреждали, что пока не доучишься, лучше этого не делать. Можно по незнанию заработать кучу проблем. Но где есть здравый смысл, когда в дорогу гонит любопытство?
В реальности Керолла она встретила Шляпника. Из-за паров ртути, что использовались в шляпном деле, он был немного сумасшедшим. Разболтанная психика и всё такое. То неподкреплённая ничем агрессия, то вроде нормальный мужчина. А мужчина он и правда был приятный. Когда не психовал. Но Чара имела иммунитет к психопатам и спокойно переживала несправедливые клацанья зубами. Мало ли, человек с придурью. Таких и в нормальной реальности пруд пруди.
Что из себя представлял человек с придурью? Он был увлечён своим делом. По уши. Или по глаза. Здесь как смотреть. Когда его что-то занимало, а этим «что-то» была как обычно новая шляпка, он забывал о сне, еде, чистоте, остальных людях и прочих «несущественных» делах. Его раздражало абсолютно всё. Окружающие, как правило знали, что к нему в этот момент лучше не подходить, но этого не знала Чара. Она, как не менее сумасшедшая, прошедшая если не школу жизни, то школу смерти, видела чуть глубже (в нормальном, а не другом контексте), чем видел даже сам Шляпник в своих парах ртути. И всего-то надо, здесь повернуть пёрышко, а здесь распрямить отбортовку. Здесь ленту сделать ярче, а здесь добавить бантик или бабочку и вуаля, творение заиграет новыми красками. Зачем портить идеальную вещь, делая из неё всего лишь хорошую? Но Шляпник упирался. Делал, как он делал всегда до прихода Чары, и постоянно получалось хуже, чем она говорила. Это он сам видел. И это его бесило. Он места себе не находил, сам не зная почему. То ли от зависти, то ли от стыда. От зависти перед чем? Перед тем, что она смогла пройти там, где немногим под силу? От стыда перед чем? Что кто-то другой настолько любит его работы, что готов тратить время, силы и знания, чтоб лёгким росчерком руки сделать их лучше, чем они есть? Такими, о которых никогда не забудут? В конце концов, зачем тогда нужны редактора? Шляпник этого не понимал. Что поделать. Он был безумен.
Странное дело, Чара умела его безумные выпады переживать, а он не умел переваривать её спокойствие. Он постоянно искал причины, почему она спокойна. Хотя давно должна была психануть и уйти. Как ушли и все остальные. И это всегда его устраивало. Лучше быть одному, чем с тем, кто тебя понимает, но ты не понимаешь его. Потому что если ты кого-то не понимаешь, значит этот кто-то замыслил против тебя пакость.
Так рассуждал Шляпник. Чара же просто жила в этом мире. Ей он нравился. Иногда возвращалась в реальный, там были важные ответственные дела. Но как только выдавалась свободное временное окошко, возвращалась в стану Керолла. Хорошая страна. Интересная Но наличие капризных королев заставляло задумываться, а нужли ли они вообще? Она поделилась своими мыслями со Шляпником и у них обнаружилось ещё одно несоответствие во взглядах. Шляпник был уверен, что королевы нужны. Кому же он тогда будет делать шляпки? Кто будет давать ему денег на пропитание? Кто его будет ценить и уважать? И обязательно восхищаться. Чара только плечами пожимала. В обычном мире такой необходимости нет. Восхищаться... Почему она так важна в волшебной стране? И какая разница, кто будет носить шляпку? Королева или мышь с кроликом? Шляпник отказывался понимать такую постановку вопроса. И Чара опять не настаивала. Каждый живёт так, как хочет. Если он хочет регалий и медалей, то что в этом плохого? Обидно, что талант пропадает. Но в принципе, какое ей дело? Ей просто нравились его работы. А ещё нравилось в этих работах видеть его. Это чисто магическое умение. Шляпник его так и не понял. Интересно,ивсе сумасшедшие такие тугодумы?
Последний раз, когда Чара его увидела, она сказала, что больше сюда не собирается. Но двери для него в её мир всегда открыты.
Зачем она это сказала? Это была детская беспечность. Возможно, слишком романтичный склад характера, который не смогла убить даже череда смертей. Между тем, она создала этот словесный портал между мирами. Через эту брешь в реальный мир стали проникать странные пугающие сны. Положившие начало описанным в книге приключениям.
От любви до ненависти один шаг. Как и от ненависти до любви. Но не сложилось. Шляпник тихо ненавидел Чару. Она его тихо любила. Только потом она узнала, что такие состояния называются ненависть в любви и любовь в ненависти. Как такое возможно? Оказывается, возможно. Тор ненавидел ведьм. Но женой его была Сиф. А она была начинающей ведьмой. А его дочь стала мастерицей среди ведьм. А ещё Тор всегда боролся со Змеем. Но злые языки утверждают, что Змей тоже был девочкой, а ещё был ведьмой. Что скажешь. Не повезло Тору. Ведёт себя как дурак. Борется с теми, кого любит. А убив, кого любит, погибает сам.
А есть ли в мифах обратная сторона? Любовь до ненависти? Страдала ли этим Фрейя? Странное дело. Мифов об этом, похоже, не сохранилось. Нашла ли она своего Ода? А может нашла? В какой-нибудь нелицеприятной позе. Впрочем, позы для Фрейи не в новинку. Она сама сколько хочешь покажет. Но Одину было так стыдно, что он велел стереть миф об этом из людских голов. Нечего вспоминать непотребства о себе самом. Только Фрейя похоже совсем не расстроилась. И по-прежнему ищет своего Ода. Может он и правда показал ей новую позу и она не против её опробовать?
Но мы отвлеклись. Мифы разглядывать интересно. Но ещё интересно разглядывать различные миры. Чара и разглядывала. А шляпки Шляпника никак не шли у неё из памяти. Но нигде она не встречала ничего похожего. Только потом она узнала, что это плохо. Нельзя, чтоб один мир занимал голову постоянно. Но собственная голова, последний орган с которым учатся работать ведьмы. Изначально они работают с руками, ногами, телом ниже пояса, телом выше пояса и только последним элементом изучения является голова. Очень уж сложный и тонкий орган этот мозг. Ошибки в работе недопустимы. Ведьма конечно не сапёр. Но откат после взрыва мозга приличный. Иногда разгребать несколько лет приходится. Смерть или сумасшествие – стандартный побочный эффект. Распыление личности – непоправимо.
- Проснись, проснись!
Чара вздрогнула под тёплым одеялом, открыла глаза. Дурной сон. Уже не первую ночь. И каждый раз эти сны заканчиваются одинаково. Какой-то нелепицей, каким-то странным заданием. И наваждение не отходит, пока это задание не выполнится. Кто-то зачем-то тащит её будто на верёвке. А куда тащит, не понятно. Конкретный пункт назначения не указан, тодько образ Шляпника, которому грозит гибель. Нет уж. Чара замотала головой, специально закрыла глаза, показывая реальности, что играть по дурным правилам больше не будет. Бесполезно. Голова по ощущениям начала наливаться свинцом, а голос внутри металла стал до боли в висках настойчивым.
- Проснись, проснись! - колоколом разрывалось в ушах.
Нет, так продолжаться не может. Ведьма отбросила одеяло и встала на холодный пол в холодной комнате. Боль в висках тут же прошла. Но голос не проходил. Он звучал внутри черепушки с указаниями, что делать дальше. Чара стала одеваться, стараясь не разбудить домочадцев. Ещё день. Ещё один день и надо эту ерунду заканчивать. Образы, образы, одни образы. Где конкретика? Надо узнать точно, что случилось со Шляпником и случилось ли вообще.
Задание в этот раз заключалась в необходимости делать определённые фигуры, похожие на физкультуру, или азбуку Морзе в флажках, или танец, если бы играла музыка. Но музыка не играла. Но Чара всё равно двигалась с точно выверенными интервалами и замирания и, которые сменялись стремительными движениями.
Чара никогда бы таким заниматься не стала, если бы не голос: делай, иначе Шляпник умрёт. Да что ему будет, бугаю этому? - хотелось крикнуть в ответ. Но голос сверху больше не отвечал, только начинал подгрузку в мозг картинок, как Шляпник в аляповатых цветастых одеждах, характерных для него, выпивает ртуть. А потом хватает пистолет, заряжает и вставляет в рот. С понимаем, что это конец.
Чара не соглашалась с этим концом. Да, он ненавидит её. Но она-то его любит. И ни за что на свете не хочет для него такой участи.
- Не хочешь? Любишь? Ну так делай, что тебе говорят! - безапелляционно заявляет голос и опять подгружает странные инструкции о том, что надо делать, чтоб такого будущего не случилось.
Когда мозговая атака заканчивается, ведьма уже без сил. А домочадцы повсюду её разыскивают. Такое поведение пугает уже не только её, оно пугает прохожих, соседей и постояльцев ближайшей гостиницы. Они на перебой судачат, куда упеч ведьу. В милицию или сразу в психушку. То что судачат, это победы. Пока ничего не предпринимают, время ещё есть. А поболтать всё любят. Надо же чем-то простому люду развлекаться. Ну как им объяснить, что некоторые вещи в магии не объясняются? Ты либо с ними справляешься, либо нет. Если не справишься, тебе будет уже всё равно куда тебя денут. Но доводить себя до состояния овоща нельзя. Надо выкарабкивается.
Чтоб справиться со своей проблемой Чара, пока не стало слишком поздно, накарябала скорое письмо на листе А4. Потом сложила его трубочкой и подожгла зажигалкой, поднесла к зеркалу и держала, пока не сгорит. Последние клочки бумаги бросила металлическое блюдце, помешала тлеющие клочки. Она следила, чтоб дым всасывался в зеркальную поверхность без остатка. Шляпник там в Зазеркалье. И обязательно получит письмо. И обязательно откликнется. Не может быть, чтоб не откликнулся. Даже если ненавидит, нельзя же быть настолько чёрствым.
В параллельной реальности письма доходят быстро. Несколько минут, максимум часов и ответ придёт.
Чара ждала весь день, вечер и часть ночи. Возле зеркала ответного письма не появлялось.
Устав, ведьма заснула облокотившись на трельяж. Когда в мозг опять постучались слова: "Проснись!" - он обречённо посмотрела на себя в зеркало. На неё смотрела она сама постаревшая на несколько лет от недосыпания и тревоги. Письма до сих пор не было.
- Так продолжаться не может, - сказала она, перебивая назойливый свинцовый голос.
Домочадцы по прежнему спали. Только супруг от беспокойных дней ворочался в тяжёлом сне.
Чара встала на трюмо. И шагнула через зеркало. Без неё здесь некоторые время обойтись смогут. И лучше она выяснит всё сама и пошлёт куда подальше всю глупость, что ей приходится выполнять, чем всё происходящее обернётся настоящей, а не выдуманной трагедией.
Завязка. Конфликты:
Посыл. Всё хорошо, но что-то не то.
1. Внутренний. Приводит к открытию паранормальных способностей.
2. Семья. Качается. На фоне этого конфликта происходит конфликт внутренний.
3. Шляпник. Оборотная сторона медали. Интересен тем, что этот мир был до указанного конфликта закрыт.
4. Внешний. На "запах" паранормального приходят новые люди, обладающие такими же способностями.
Развитие. Конфликты.
Посыл. И что с этим делать?
1. Внутренний. С этим как-то надо жить.
2. Семья. Происходит отдаление. Люди перестают быть интересны друг другу.
3. Шляпник. Происходит понимание его мира. И в этом мире тоже не всё гладко.
4. Внешний. Новые люди оказываются кураторами паранормального. Они понимают, что происходит смешение двух миров, которого быть не должно. Советуют не играть в игрушки и выбрать один мир, а не шастать между ними. Чара выбирает привычный мир.
Кульминация. Конфликты.
Посыл. А если обратно впихнуть невпихуемое?
1. Внутренний. Мир без паранормального больше не имеет смысла.
2. Семья. Давит. В ней можно задохнуться.
3. Шляпник. В опасности.
4. Внешний. Предел пройден. Либо развал всего, либо произойдет что-то неординарное.
Развязка. Конфликты.
Посыл. Что-то тут не так. Где-то "н****вают", а где - непонятно. А если поискать?
1. Внутренний. Понимание, что Шляпник сам игрушка в чужих руках. Как и она.
2. Семья. Надо спасать. Иначе можно потерять паранормальные способности. Природа не терпит пустоты. Особенно если эту пустоту человек создаёт из-за своего эгоизма.
3. Шляпник. Как антигерой уходит в Тартар. Он показатель того, что бывает, когда разрушать умеешь, а создавать нет. После него не осталось ни одной шляпки. В реальном мире всё обращается в пыль. Но Чара успевает у него научиться как не надо. Он же ничему у неё учиться не пожелал. За то и поплатился.
4. Внешний. Кураторы паранормального фиксируют свою победу. Их победа - равновесие. Да, она временная, как и всё на этом свете. Но за ведьмой официально закрепляется её личная вселенная. И в этой вселенной есть и обычное и паранормальное. Она смогла закрепить за собой право на магию. А значит, это её личная победа.
Когда на свете много зла, люди перестают верить в добро. А когда люди перестают верить в добро, они мирятся ещё с большим злом, не представляя себе другого мира, кроме того, который они видят и чувствуют. А те, кто это зло создаёт празднуют победу. До поры до времени. Им это на руку. У них больше нет конкурентов, чтоб давить и давить, и давить. Ещё больше. Сильнее. Тяжелее. Больнее. Для всех остальных, но не для них. Потому что некому защитить добро. И любовь. И землю.
Но всему приходит конец. Нет. Сразу великий и прекрасный мир не наступит. Сам по себе и без удара палец о палец кого бы то ни было. Такого не бывает. И никогда не будет. Также великого и прекрасного мира не будет, если идти стенка на стенку. Находить сильного или слабого виновного в своих несчастьях (кому как нравится) и "д****ть" на это снова и снова. Слабая позиция для слабых людей. Не физически слабых. Морально. Для того чтоб сказка наступила для всех, кто-то должен очень хорошо постараться. Постараться что? Поверить в то, что не бывает. Но этого мало. Надо ещё сделать то, что не бывает. Не смотря ни на что. И ни на кого. Не верить в деда мороза. Самим стать дедом морозом своей жизни. Просто ли это? Ни разу. Даже боги с этим не справились. Но мы люди, и иногда ведьмы, попробуем. Слишком долго нас жгли, топили, отрицали, унижали. Теперь наша очередь отрицать тех, кто думает что некому защитить добро, любовь и землю. Земля даёт нам силы. А значит в итоге, всё будет хорошо.
После того, как в доме завелись щенки, кот Святой Иннокентий стал ещё и Святым Великомучеником. Через три недели они научились ходить, а потом ещё и бегать. И атаковали котовую миску гораздо быстрее его самого, сметая что там случайно завалялось. А иногда, что было только на подлёте. Кеша часто оставался голодным. Если раньше, эти собачьи исчадия ада больше походили на зомбиков, появляющихся при виде мамки из темноты под лестницей, то сейчас это были миниатюрные, но всё же собаки. И повадки у них были соответствующие.
Они бежали играть с "дядей Кешей", когда он их об этом просил. Да, иногда он сам, свесившись со стула пытался схватить их хвосты, но это же по желанию, в охотку. А когда они на тебя гурьбой? Впрочем, щенки кота не обижали. Они с удовольствием вылизывпали его, когда им удавалось его зажать после туалета в углу коридора. Святой Иннокентий мужественно терпел. Тем более возле туалета теперь ещё ставили ему миску, чтоб он мог спокойно поесть. Чара не стала слушать жалобы кота, что вот дескать ему теперь приходится кушать возле параши. Потому что это было временно. И когда дома заводятся орава мелких пакостников, всем приходится чем-то жертвовать. Так что еда в неположенном месте, это ещё не самое горькое горе.
Святой Иннокентий, когда чёрная свора засыпала в виде плетёного мехового коврика на полу, часто смотрел на хозяйку мудрым взглядом. Большие жёлтые глаза выражали немой укор. Мол смотри, я ведь предупреждал, что так будет. Но Чара опять отмахивалась. Ну предупреждал. Ну и что? Обратно колесо времени вспять не повернёшь. Как-то надо жить в новой реальности.
И всё-так ей было не по себе. Она пыталась представить себя на месте Кеши и понимала, какими кошачьими ругательствами он кроет всю хозяйскую эпопею. Это же надо, в дом есть живой кот аристократичный английских манер, притащить свору мелких невоспитанных милых плюшевых собак. Возмутительно, да и только.
Завязка.
1.Скандал на фоне любишь/не любишь. Первый момент предательства. По мелочи. Один человек игнорирует интересы второго.
Кот наблюдает. Собака мается в поисках партнёра. Общие положения исходника вселенной, семьи. Давление внутри личности открывает то, что видят кот и пёс.
2. Чара исследует новый мир. Встречает Шляпника. Чтоб не быть одной остаётся рядом с ним. Общие положения мира, его секреты и законы. Кот сюда захаживает, а вот собака предпочитает реальное пространство по естественным причинам.
3. Дом. Ещё раз подчёркивается расхождение интересов. За собакой никто не следит, вернее, её спускают на авось. Чара мозгами в параллельной реальности. Параллель кажется новой возможностью, где не надо будет разрываться между долгом и желанием.
4. Шляпник говорит, что ему здесь не нравится и он возможно скоро уйдет. Это звучит как набат. Параллельная реальность ничуть не лучше настоящей. Чара не хочет этого., но задерживать никого не имеет право. Потому что это будет тянуть на предательство собственных принципов. На этом и разошлись.
5. Когда ведьма выходит из портала, натыкается на новых людей. Которые недовольны, что произошло внедрение одного мира в другой. Кот сматывается. Это не его война.
Развитие.
1. Собака понесла. Кот против. Чара осталась ни с чем. Ей предложено забыть обо всём. Дома решили принять во внимание интересны Чары. Но этого ей уже мало. Когда побывал в параллели, игры нормальной реальности кажутся детскими и безразличными.
2. Кураторы заявляются снова. При видимом спокойствии, выбросы энергии продолжаются. Они указывают куда идти и что делать.
3 . Дом оказывается в запущенном состоянии. Это предательство интересов семьи. Ведьма оказывается в новой стране.
4. Ночное нападение показывает, что Шляпник действует не один. С ним некая Арахна. Что им вдвоём в итоге надо?
5. Феи и ведьмы волшебной страны находятся в перманентной войне. С этим надо что-то делать, иначе проблему не решить.
Кульминация
1. Ведьмы и феи со скрипом налаживают контакты, игнорируя Зелёных город. Хотя это идёт в разрез с древними правилами. Элементом заменяющий Зелёный город сейчас является Чара.
2. В это время дома кавардак. Молодняк наводит шухер, домочадцы не справляются. Нервы кота на пределе. Собака: я тут не причём. Ведьме приходится во время сна в волшебной стране наводить порядок в реальном мире. Из-за чего невысыпается.
3. Эмоциональное и физическое перенапряжение показывает, что методы устранения проблем не эффективны. Испробовано всё, а результата до сих пор нет. Нужны новые методы. То, что никогда не делалось до этого. На свой страх и риск. Но начинать надо с себя. Это подсказывают кураторы, когда приходят с очередным обходом. В каких не сделанных действиях скрывпется твой страх? Чего ты больше всего боишься?
4. Чара понимает, что её боязнь одиночества может разрушить два мира. Если в реальном мире это уже естественное чувство. То в магическом нет. Здесь настолько всё ново и неизведанно, что кажется в одиночку не обойтись. А может это только кажется?
5. Шляпник с Арахной уходят в Тартар, как элементы нарушающие равновесие. В стране наступает мир
Развязка.
1. Раскрытие персонажей после войны. Описание мира и новых связей. Что теперь будет на месте Зелёного города?
2. Кураторы фиксируют успешно пройденный этап. Но им надо посовещаться. До этого момента Чара предоставлена сама себе.
3. Ведьма исследует внутренний мир. Что там поменялось. Какие утверждения, какие взгляды.
4. Волшебнаый мир остаётся позади. Он научил её не бояться себя. Она научила его тому же. Кураторы официально признают за ней победу.
5. Щенков разбирают, дома тишь и покой. Собака с котом довольны.Да ещё и магия имеется. Это ли счастье? Когда вся неизвестная магическая жизнь впереди.
После ночного приключения Чара сидела и рассуждала, рассуждала, рассуждала. Пугало даже начало беспокоиться о её состоянии. Слишком неадекватным оно было. Взгляд в одну точку, разговор с самой собой. До добра это не доведёт. Но что может сделать пугало против ведьмы? Поэтому оно сидело и молчало.
- Он умеет издеваться над личностью, - повторяла Чара. - Ртуть его этому научила. Когда личность чего-то хочет, он не даёт. Изводит жертву, ослабляет, а потом выпивает. Наслаждаясь её мучениями. Принципиально наслаждаясь. Сила жертвы, вложенная в желание, становится ядом для неё. И радостью для создателя шляп. Это... А что собственно говоря это было? И есть? Ради чего он это делает? Эгоизм? Мразность? Маразотность? Нет. Это не цинизм. Цинизм знает, зачем он это делает. У цинизма всё под контролем. Точно выверено, по граммам, по минутам. Цинизм умеет соблюдать баланс, чтоб жертва протянула намного, намного дольше. Ведь тогда у него будет шанс издеваться над ней безнаказанно почти бесконечно. Да, это... бесчеловечно. Но кто вспоминает людей в волшебной стране? Люди здесь не важнее мух. Но дело даже не в этом. Цинизм не убивает. А маразотность, да. Она не знает цену жизни жертвы. Просто исполняет. Вшитая в подкорку гнусная программа, забивающая ртутью субстанцию, когда-то гордо называющуюся мозгами. Не дающая обладателю этих ядовитых мозгов вырваться наружу. Он в плену. Надо понимать, смертельном плену. Кто же просто так отпустит такого замечательного исполнителя собственной воли? Кто она, эта Арахна?
- Не знаю, - нелепо отозвалось Пугало.
Оно вообще не понимало о чём речь и предпочитало поддакивать или отнекиваться. По манере вести разговор, оно очень сейчас напоминал Шляпника. «Да», «Нет», «Не знаю». Скупо, без творчества, кукловодно.
Чара покосилась на него.
- Шляпник – это оно?
Пугало задумалось. Чара успокоилась. Шляпник никогда не думал. Просто выдавал озвученные привычные шаблоны. Значит у Пугала не всё потеряно. Скорее, всё впереди.
1.Завязка. Конфликт. Любит/не любит.
Дома скандал. Не любит. Ну и ладно. Чара (другое имя) уходит из дома. Идёт по улице.
2. Случайность. Чара встречает странную женщину. Та делает абсурдные вещи, которые окружающими воспринимаются нормально. Абсурд видит только Чара. Она пытается понять, что представляет из себя эта женщина.
3. Чару уносит в мир жёлтого кирпича. Ей заявляют, что она не вернётся домой, пока не решит проблему этого места.
4. Забыла о чём
5. Забыла о чём
6. Кульминация. Атака зелёного города. Чара пытается состыковать все части головоломки.
7. Все против ведьмы. Ведьмы, феи шляпник, супруг. Надо из этой когорты выбрать того, кто воду мутит. Того, из-за кого не срастается новая реальность.
8. Ведьма возвращается домой. Встречает опять туже странную женщину со странностями. И Чара проходит мимо. И видит, что другая любопытная особа внимательно смотрит за этой женщиной.
Новый мир скатывался в старый постепенно. С быстрыми секундами, вальяжными минутами, непредсказуемыми часами. Приливами дел и отливами лени. Мир становился похожим на изменчивый океан. Штиль иль шторм, всё едино, когда твоя посудина жизни находится там, чем ты управлять не можешь. Ты можешь управлять только собой. Но не теми волнами, что бьют тебя, несут, перемалывают. Иногда больно, иногда унизительно, на разрыв, навзрыд, редко в беспамятстве. Всё-таки память, это слишком важная вещь. Её терять нельзя. Иначе смерть при жизни. Тогда и новый мир не нужен. Как впрочем и старый.
Старый мир сдаваться не хотел. Сопротивлялся, растягивал закончившееся уже время. Впрочем, здесь решать не ему. Таковы правила игры. Таковы законы матери земли. Родившееся должно умереть.
Ведьме не было жаль старый мир. Когда-то так закончилось время у старых богов. Впрочем, почему старых? Им выпал шанс вернуться. Значит, они уже не старые. Скорее, временно отсутствующие по техническим причинам. Да, по сравнению с жизнью людей, они ушли надолго. По сравнению с жизнью богов, прошло всего лишь несколько дней. Да, они тоже допустили ошибки. Вернее, им выдали невыполнимое задание. И они старались его выполнить. Но когда поняли, что их подставили, создали резервный план. По которому именно люди, дети богов, могут поднять упавшее знамя. Сделать новый мир справедливее, интересней, разнообразней, честнее. Условие только одно. Люди должны захотеть жить в новом мире. Но если захотят жить в старом, ну кто же их будет заставлять. В конце концов, нельзя никого сделать счастливым насильно. Богатым по статистике. А праведным по лживым законам. Это характеристики уходящего. Новое же люди должны создать сами. Без подсказок свыше. Получится ли у них? Время покажет. У нового мира оно ещё есть.
Сегодня Чаре снились боги. Вообще, когда снятся боги, это не просто так. Никогда не просто так. А когда ещё при этом и изучаешь руны, тем более случайности исключены. Это кажется, что боги большие. На самом деле они бывают маленькими. И вмещаются в одну человеческую голову. В данном случае, в голову ведьмы. И это её сила. Сила понимания, сила равноправия, сила знания, иногда сила любви. Не приемлема только сила силы. Это как масло масляное. Но парадокс в том, что современная умирающая реальность принимает только этот закон. Поэтому ведьма там была чужая. Это ж надо, подумать. Формулировка то, какая. Сила силы. А ради чего? Не понятно. Кому надо? Зачем? Какие для тебя преференции? На вопросы нет ответов. И мозг тогда перестаёт думать. И тогда сила ума превращается в силу глупости. Сила мышц в слабость сердца. А про несчастную изнасилованную силу любви и говорить не приходится. Существо с мозгами «сила силы», любовь воспринимает как слабость. Абсолютный антипод. Извращение. То, что по идее существовать не должно. Да что там не должно. По его мнению, любовь и не существует. Хотя она существует. Сама природа говорит об этом. Сама земля. А кто такие человечки, чтоб оспаривать её закон? Такое положение неправильно и вопиюще. Но мозги с законом «сила силы» не приемлет ничего другого. Ведь ему так повелели. Директива спущена сверху, обсуждению не подлежит. Это продолжалось долго. Но абсурд такого состояния подошёл к концу. Четвёртое прохождение рун почти подряд давало о себе знать. Два с половиной года в режиме «мозговой он-лайн» постоянно. Это тяжело. Даже скрывать нечего. Внутри всё столько раз рвалось и ломалось, припаивалось и опять рассыпалось. И каждый раз психологически ты проходишь через ломку. Ради чего? Ради того, чтоб больше не жить в мире «сила ради силы». И чтобы кто захочет, там тоже не жили. Мышцы ради рельефности, порядок ради самолюбования. Всё должно для чего-то работать. Иначе оно не нужно. Боги поняли это только через свою смерть. И для того, чтоб им родиться снова, они используют силу любви. Они за свои тысячелетия смогли понять ценность такого умения. Людям же только предстоит это понять. И возможно, у них получится.
Издёрганная и нервная Чара выскочила из дома. Хмурная, с поджатыми губами. Лишнее резкое слово со стороны и польются слёзы. Они уже порывались пролиться, но Чара сдерживалась. Нервно всхлипывая, пряча от прохожих глаза. Нет желания сейчас ни с кем разговаривать, никого узнавать. Натянуто улыбаться, врать, что счастлива или объяснять, что случилось. А ведь случилось. И давно. Нарастало, как снежный ком, летящий с горы, а вот теперь сошла лавина и похоронила под собой последние остатки изъеденного червями счастья.
И без того быстрая походка сейчас стала стремительной. Кулаки сжаты в бессильной злобе. Куда она шла? Почти бежала. А всё равно. Главное подальше от человека, что не умеет понимать. Которого интересуют только его проблемы и заботы. Только его желания. Хотелось крикнуть: а у меня своих достаточно! Почему они всегда на втором месте? А то и на последнем, до которых никогда очередь не доходит! Я живая! И тоже чего-то хочу!
Конечно, в расстроенных чувствах человек редко бывает адекватен и справедлив. Но так хотелось чего-то большего, чем просто сковородки, кастрюльки, уборка и стирка. Да, это неотъемлемая часть жизни. Но не вся жизнь! Есть же на свете нечто другое, не обыденное, волшебное. То, что никто не замечает, но она-то видит с самого детства. Ну и что, что это волшебство не видят другие! Ей от этого ни горячо, ни холодно. Пусть считают, что она всё выдумала. Она-то знает, где правда, а где ложь. Если люди не умеют видеть, это их проблемы, а не её. Почему она должна в угоду кому-то притворяться слепой?
Но что она видит? Как это называется? Для чего? Можно ли с этим работать? Но если это можно потрогать и ощутить только самой, где найти того, кто бы объяснил, что с ней происходит? Таких людей в округе нет. По интернету такую туфту предлагают и рассказывают, что тошно. Но быть в вакууме она больше не может. Надо найти ответы на вопросы, которые столько лет прятала от себя и окружающих.
Чара шла полузнакомой дорогой. Её даже дорогой назвать было нельзя. Больше тропинкой. Она пользовалась ей не часто. Любила короткие пути. А этот был самым длинным до самого дальнего магазина, куда удобней пройти пешей, чем на колёсах. Кроме того лесная тропинка была безлюдной. И сейчас это кстати. Прогуляться, успокоиться, да ещё и с делом. Купит что-нибудь погорячее, может хоть напряжение скинет, возможно, успокоится. Хотя напряжение лучше другим способом сбрасывать. Но пока вариантов нет, сойдёт и просто напиться до средней тяжести.
Тропа между тем стала неожиданно меняться. На ней появились лишние повороты и деревья. Сначала Чара подумала, что заблудилась и свернула не туда. Но сколько не оглядывалась и ни пыталась выйти обратно, всё равно оказывалась возле этого незнакомого поворота и возле этих незнакомых деревьев.
Плюнув на безуспешные попытки вернуться обратно, она пошла дальше. Здесь птичьи трели, цоканье клювов, стрекот и шелестение крыльев слышались будто через увеличительное стекло. Птичий мир приблизился. Человечий отдалился. Это было странно. Но не страннее большого чёрного кота на дереве. Откуда он здесь? Чара выворачивая шею прошла под ним. Кот провожал её зелёными глазами. На Кешу похож, подумала Чара. Только крупнее раза в три. Интересно, кто его так раскормил? Впрочем, может это не любящие хозяева постарались, а просто такая увесистая порода. Кот свесил хвост с ветки и пронзительно мяукнул.
Женщина отвернулась. Когда же магазин? На худой конец город? Уж мимо города точно нельзя пройти. Здесь лесок-то маленький. Но всё ориентиры были потеряны. Обычно над верхушками деревьев видны высокие панельные дома. Сейчас не было видно ничего, кроме верхушек деревьев. Ничего. Найти выход из леса площадью чуть больше, чем спортивный стадион, не должно составить труда.
Мы встретились один раз ночью. Всего лишь один. И другого не будет в этой реальности. Возможно в параллельной? И то не факт. И даже день не захотел встречаться с нами вместе. День предпочёл нас видеть по раздельности. Что на это можно было сказать? Только закусить губу, выдохнуть насыщенный углекислым газом ядовитый воздух и улыбнуться. С надеждой, что следующий глоток воздуха принесёт кислород. А если не принесёт, какая разница. Желания богов - это закон. С ними не спорят.
Только я с некоторых пор с этим не согласна. Я буду спорить с богами. И ругаться, и драться, если придётся. И этому учусь потихоньку. И даже вроде неплохо получается.
Лето в ночь нашего расставания закончилось. И не началось даже в следующем году. Одна ночь сплела две жизни, чтоб на следующее утро расплести их пути навсегда. Не первый и не последний раз.
Да, возможно ещё одного любимого человека я потеряла, но будут другие возможности, с другими людьми. Потому что прошлое всегда возвращается зеркалом, если не извлёк из него уроки. А наши не пройденные уроки мы уже пропускаем две тысячи лет. Последние четыреста особенно злостно. Сколько можно? Сама земля с этим не согласна. И дарит людям то цунами, то землятресения, то засуху и пожары, то наводнения. Словно напоминая, что люди разучились её слушать. А ведь именно она может подсказать выход из самых сложных ситуаций. Надо только уметь правильно смотреть. Видеть - это не сложно. Надо только поверить в возможность этого. По мнению земли, смысл жизни в том, что чем меньше правил, тем лучше. И я согласна с ней. Моё правило только одно. И оно соответствует одному из законов магии. И ему я изменять не собираюсь. Остальные правила идут фоном. Как неотъемлемая часть общей вселенной. Общей. И даже день не может запретить желать того, что не существует. И любить того, кого ещё не знаешь. Но очень хочешь узнать без малого две тысячи лет.
1. Жила была некая дама, по имени Тень. Супруг хорош во всех отношениях. Любит, оберегает, лелеет, занимается своими делами, исполняет свои желания. Когда дети были маленькими, Тень не испытывала дискомфорта по этому поводу. Она считала, что этот сложный и полный забот о других период пройдёт и она сможет опять быть той, которой хотела когда-то. Успешной, важной, нужной. Не только для семьи, но и для мира. Но время шло. Дети росли, навыков, которыми хотелось овладеть становилось всё меньше, супруг, да и все остальные родственники не понимали чего она хочет. А хотелось иметь своё дело. Но опять, какое? Любой даже самый маленький бизнес предполагает, что дома будешь находиться на порядок меньше. А кто будет исполнять обязанности? Бесконечное переливание из пустого в порожнее, когда внутренний негатив накапливается приводит к взрыву эмоций. Становится понятно, что при существущих правилах, понятиях и законах, ничего нового не произойдёт. Просто не сможет. Тень понимает, что не имеет ничего своего. Всё либо общее, либо супруга. А кто она в этом мире? Почему её в этом материальном мире нет?
Внешний конфликт социальной нереализованности.
Внутренний в правильности выбранного пути. Желание понять, кто она есть. И исходя из этого деление найти своё дело.
Второй герой. Супруг. Мягкая, податливая, живущая только его проблемами жена, становится нервной, требует странные вещи, высказывает абсурдные идеи. Это ненормально. Нормальные люди так не живут. А он хочет быть нормальным. Об этом и сообщает Тень. Игнорируя голос разума, женщина уходит из дома, видимо чтоб успокоиться. Ничего. Попсихует и вернётся. Деваться ей некуда.
2. Тень уходит в расстройстве из дома. Зачем оставаться там, где для неё нет развития? Быть только винтиком в сложившемся механизме, это для неё мало. Это сплошная статика, играть заданную обществом роль. А статика для неё это смерть. Она заблудилась и вышла к ведьме. Та сказала, что высказанное желание привело её сюда. И что если она действительно хочет узнать ответ на вопросы, то это можно устроить. Условие одно. Назад дороги не будет. К прошлой жизни, к прошлому спокойному существованию. Тень, уставшая от спокойствия, соглашается. Хотя смысл сказанного несколько не ясен. Но обратно в спокойствие точно не хочется.
А дома без хозяйки начинают происходить странные вещи. Посуда перестала мыться, полы перестали убираться, животные начинают вести разгульный образ жизни, мешая друг другу. Супруг начинает беспокоиться, куда ушла в расстройстве жена. Она давно должна вернуться.
2. Тень уходит в расстройстве из дома. Зачем оставаться там, где для неё нет развития? Быть только винтиком в сложившемся механизме, это для неё мало. Это сплошная статика, играть заданную обществом роль. А статика для неё это смерть. Она заблудилась и вышла к ведьме. Та сказала, что высказанное желание привело её сюда. И что если она действительно хочет узнать ответ на вопросы, то это можно устроить. Условие одно. Назад дороги не будет. К прошлой жизни, к прошлому спокойному существованию. Тень, уставшая от спокойствия, соглашается. Хотя смысл сказанного несколько не ясен. Но обратно в спокойствие точно не хочется.
А дома без хозяйки начинают происходить странные вещи. Посуда перестала мыться, полы перестали убираться, животные начинают вести разгульный образ жизни, мешая друг другу. Супруг начинает беспокоиться, куда ушла в расстройстве жена. Она давно должна вернуться.
В конце концов, столько вместе прожито. А ведь он её действительно любит. И скучает когда нет рядом. С ней очень спокойно. Впрочем и ей с ним тоже. И это ведь хорошо.
3. Тень знакомится с новым миром. Это подтверждает её уверенность, что параллельные миры существуют. У ведьм и фей есть чему поучиться. Она и учится. В процессе обучения, понахватавшись знаний проходит первое испытание и обретает имя Чара. Ещё она слушает внимательно, что ей рассказывают о структуре мира. По всем параметрам получается, что центр страны, куда сходятся все дороги, захватил некий Шляпник. Это мешает нормальной торговле, обмену информацией, общему развитию. Слишком высокие налоги порождают конфликты. Как-то надо расплести или разрубить этот узел. Пока проблема не решится, домой не попасть. А ведь дома семья. А семье без хозяйки плохо. Магия никогда не простит того, кто бросил свои обязанности. Она уйдёт от неё. Когда можешь лишиться того, что только приобрёл и то, что тебе нравится, это страшно. Чара полна решимости закрыть проблему и побыстрее.
Атмосфера сюжета. Психология персонажей.
Тень.
Жизнь такая, какая есть. Серая, скучная, глупая. Настолько глупая, что в ней можно и поглупеть, никто не заметит. Глупая жизнь, глупые законы, глупое правительство. Лучше отключить мозг и заняться действительно важной работой. Дети. И забота о собственной земле. Может хоть дети смогут построить такое будущее, чтоб смотреть телевизор не стыдно было. А земля им понадобится обязательно. Она наша кормилица. А чтоб с ней работать, ума много не надо. Да и зачем быть умной? Мужчины любят дур. Если умеешь складывать два предложения в незнакомую мысль, с тобой сразу не комфортно. Потому что у мужчин мозг коротить начинает. Аж молнии сверкают. А их эго безнадёжно падает, а ты оказываешься виноватой, что по каким-то неведомым причинам понимаешь больше них, таких важных и самовлюблённых педантов. Бедненькие. Такой несправедливости допускать нельзя. Ведь если мужик родился с причиндалом, значит он априорири умнее, сильнее и успешнее женщины. Кто-то это сказал. А собственно кто это сказал? И самое главное, с какого лешего с этим кем-то когда-то согласились сами женщины? А может не согласились? Может их уничтожили? В городе для Тени жизни нет. Она там задыхается. Слишком много народу. Слишком мало настоящей природы. Почему так? Она об этом тоже никогда не задумывалась.
Конфликт. Внутренняя правда с внешней лживостью. Потакание мужским капризам. Урезание своих достоинств в угоду их представления о действительности, мире, правильности. Ради кого жертвовать своим развитием? Ради чего? Неизвестно. Героиня просто делает, как все делали когда-то. Так жили предки, значит так правильно.
Стартер. Тень видит невидимое. Молнии от разряда мыслей, зиму летом, а лето зимой. Но отмахивалась от видения и такого понимания действительности. Ведь ничего не материального не существует. Существует только материальное. Так мужчины сказали.
Северное море, в котором стоит одинокий маяк, спроектированный столетия назад первым императором. Кто захочет там жить, чтоб поддерживать свет ночами и днями, ради безопасности людей и кораблей? Это работа не для слабых духом и телом людей. Встреча с цивилизацией в виде судна или вертолёта, происходит раз в три месяца. А то и реже. Суровый холодный пейзаж летом с пронзительными ветрами и единственным летним днём в году. И бесконечной зимой в пять месяцев, когда даже провизию и горючее доставлять не пытаются. К зиме готовятся заранее, начиная с весны. Каждые три месяца что-нибудь припасая с далёкого континента. Холод, одиночество, шум ветра и бьющейся о скалы воды, да тарахтение старого холодильника на кухне, вот и все звуки, что баюкают слух смотрителя. Из развлечений кошка, прогулки на лодке летом, если она есть, и телевизор. Спрятаться от цивилизации, можно даже сказать, спастись от неё, вот главная ценность. Впрочем, без некоторых новшеств, здесь можно сойти с ума. Но ведь не сходят. Да, было несколько смертей. Но что с того. Люди смертны, это не новость. Если барахлит сердце или другие необходимые органы, лучше сюда не суйся. Поликлиник и врачей нет. А на таблетках далеко не уедешь. Если только в гробу. Но кто отсюда уезжает, если жить на континенте не где, а иногда и незачем. Кончать жизнь самосудом кажется трусливым. А огонь маяка всегда притягивал своей холодной, пусть даже последней, тайной.
Психология персонажей. Чара.
С тех пор как она начала доверять своим ощущениям, мир сделался красочней. Собственное тело стало постепенно открывать шестое, седьмое и дальше по списку чувства, вплоть до шестнадцатого. Которые заставили у людей атрофироваться новые боги и их приспешники. Природа, игнорируя запреты священников, открывает Чаре свои тайны с точки зрения четырёх стихий сразу. Разные социальные течения и учения сливаются в незнакомые или знакомые пространства, что характерно, уже много лет не работающие. Характеристика этих пространств одна. Бултыхаться в событиях можно сколько угодно, результата это не принесёт. А если принесёт, то получишь не то, что ожидаешь, а какую-то усреднённую муть. Потому что в мире есть что-то, что не даёт протолкнуться людям из мира «я знаю, как правильно, сейчас мы начнём эксперимент над обществом, и наверное этот эксперимент будет удачным», в мир «я уже сделал правильно, вам остаётся только повторить». Это и раньше вызывало раздражение. И заставило отвернуться от мира мужчин, перестать вникать в их проблемы. Теперь же стало понятно, что в этом мире не хватает очень важного куска. Как в сломанном пазле.
Но прежде чем с размаху влететь на метле в социальным мир, и наводить там порядок, надо разобраться в мире магичном. Чтоб не наломать дров хрупкого равновесия. Магия не любит шум. И не любит взрывов и ругани. Магия любит тишину. Так что те, кто провоцируют конфликты и войны в мире людей, и тех, кто им поддаётся, скандируя тухлые вековые лозунги, не понимая, что это уже проходили, тут же становятся для магии персонами нон-грата.
Магичный мир неизведан. В какой-то мере опасен, непредсказуем. И чтоб его разгадывать, надо добирать информацию из разных источников, не гнушаясь ни одним. В процессе исследования оказывается, что годы информационного простоя работают против Чары. Надо было учиться, вместо того, чтоб притворяться дурой. Поэтому сейчас приходится работать на скорость. Это морально и физически выматывает. Многое надо изучить и сложить, пока оно не рассыпалось в труху. Например, собственную семью. Но самая главная загадка, что начинающей ведьме предстоит разгадать, кто есть Шляпник в реальной жизни? Почему он находясь в мире магии, отрицает и не видит её.
Фрейер стоял на поле брани. Рог оленя в руке. Вокруг хаос, кровь, крики. Хеймдалль сцепился с Локи. Локи верещал и царапался, Хеймдалль молча и точно наносил удары, но с его чутким слухом крики Локи несли боль. Фенрир нацелился на Одина, однорукий Тюр проигрывает Гарму.
В ушах последний крик связанного Локи на пиру у Эгира:
- Что ты будешь делать в Рагнарёк без своего огненного меча?!
Меч... Меч он отдал Скримниру, чтоб состоялась свадьба с прекрасной Герд. Но теперь Герд далеко, а смерть рядом.
Чёрный кот остался позади. А тропинка пошла резкими изгибами, забирая влево. Через несколько всё более сужающихся кругов, Тень поняла, что ходит спиралью, против часовой стрелки. Кто в лесу создал такую не глупую тропинку? Грибники что ли? Начинало темнеть, а она всё ещё не дошла до города. Вскоре деревья стали расступаться и Тень обрадовалась. Неужели скоро конец пути? Но радость оказалось преждевременной. Высотных домов по-прежнему не было видно. Разочарованная и уставшая, женщина вышла на поляну под лучи закатывающегося солнца. Вокруг поляны стоял плотный лес.
На поляне стоял маленький деревянный дом из кругляка. Как в сказках. С резными наличниками и лобовой доской, с расписными под пряники ставнями и прачелинами. Коньком выступала фигурка ведьмы, летящая на метле. Домик был похож на игрушечный. Забавно, что в лесу построили детскую площадку. Странно, что никаких других спортивных сооружений не было. Зато вокруг дома летали большие пузыри. Они не лопались. Сначала Тень подумала, что это прозрачные воздушные шары на верёвочках. Приглядевшись, поняла, что ошиблась. Любопытно, как пузыри могут существовать так долго. Тень подошла к одному из них, прикоснулась. Пузырь на ощупь напоминал желе. И он перемещался в воздухе, часто зависал на одном месте, но не улетал и не садился на траву. И при заходящем солнце, оказалось, светится изнутри мягким светом.
Тень отпрянула. Что это такое за объекты? Что это за место?
- Есть здесь кто-нибудь? – не выдержав крикнула она.
Дверь домика со скрипом открылась и из него вышла высокая седая женщина. Она прищурилась, сгорбилась, опёрлась на палку и нетвёрдой походкой пошла к незваной гостье. Когда она приблизилась, оказалось, что высокой женщина была на фоне маленького строения. На самом деле она отказалась ниже Тени. Да и с её возрастом Тень ошиблась. Не женщина, а скорее древняя старуха.
Тень. Моё имя Тень. Меня так научили. Не иметь своего мнения, своих мыслей, своих желаний и идей. Мир – это есть мужчина. Он его создал. Для себя. И слабым женщинам тут не место. Надо смотреть правде в глаза. Никогда не была сильной. Всегда были те, кто сильнее и красивее меня. Не только мужчины. Так куда мне в этом мире идти? С пятачком в калашный ряд. На заклание? Ну уж нет. Насмотрелась исторической и прочей чернухи до блевоты. Мне надо детей родить и вырастить. Они моё будущее. Возможно это всё, что я умею. Но от этого я отказаться не могу, это моя природа. А без моей природы и меня не станет. В этом мире надо плясать мужчины и от него отсчитывать своё существование. Потому что женщина без мужчины не существует.
«Привет, Ева! Мне в детстве часто рассказывали о тебе. О твоей покладистости и нравственности. И всегда ставили в пример. Конечно, тебе далеко до девы Марии. Всё-таки у тебя был муж, а у неё нет. И ты как-то в этом состязании, проигрываешь. Девственность и всё такое. И в тоже время, вам двоим пришлось страдать. Это вас объединяет. Страдание и покорность удел женщины. Я этого не боюсь. Раз сказали, значит надо. Значит сможем. Значит выдержим. Но всё-таки, почему природа так несправедлива? Мужчинам блеск, доблесть, фанфары и уважение. Женщинам податливость, смирение и в конечном итоге, распыление. Потому что ни одна женская мысль не может проскочить в мире мужчин незамеченной? Почему ей не дают вырасти и повзрослеть? Для всего нужно время. Уж нам ли женщинам, это не знать. Помнишь, хотя конечно не помнишь. Был один сериал во времена моего детства. Распыление там – это страшная казнь. От тебя не остаётся ничего. Даже пепла. Даже души. Даже идеи. Интересно, кто такую казнь мог придумать для женщин? С уважением, Тень».
Тень свернула листок бумаги и сожгла.
– Что делаешь? – спросил заглянувший на кухню супруг.
– Да так, ничего. Сама с собой разговариваю.
- Вместо того, чтоб заниматься бестолковым делом, лучше посуду домой. И перестать жечь бумагу дома, дымом всё провоняло. А вообще и пожар можешь сделать.
Я вздохнула. Горка посуды с завтрака сама собой не хотела испаряться. Но как-то и без указаний разобралась бы. Поддерживать разговор о том, что не знают технику безопасности с огнём бессмысленно. А дым. Не так уж часто позволяю себе подобные выходки. И хорошо когда погода хорошая, можно на улицу и правда выйти. А если плохая, если холодно и ветер, а с богами поговорить хочется, зачем на улицу идти, если в доме вытяжка есть? Впрочем, вместо скучных разговоров, лучше и правда помыть посуду. Молча.
Я подошла к раковине, включила кран Вода никак не хотела настраиваться. То кипятком обдавало руки, то ледяным водопадом. Супруг начал рассуждать о лодке. Сразу отключаю слух Я эти рассуждения уже слышала, поэтому они не интересны. Объяснять это супругу также не хотелось. Обидится. Скажет, что не интересуюсь его проблемами. Интересуюсь. Но не по сто двадцать пятому разу об одном и том же вопросе. Начинаешь отвечать или вмешиваться, ещё и виноватой останешься. Лучше помолчать и подумать о своих желаниях. Через пять минут, машинально включаю слух, чтоб понять, о чём сейчас речь у супруга.
- Не пойму никак где шильдик у лодки. Там должен быть, но я не нашёл. Надо Андрею позвонить...
Опять слух выключаю. После упоминания Андрея, монолог продлится не менее десяти минут. Можно стол протереть и сообразить, какое вино принести на междусобойчик с подругами и во что нарядиться.
Закончив с посудой, вытираю руки о пёстрое подарочное полотенце. Я такие не люблю, но ведь подарили. Так что чем скорее испортится и уйдёт на тряпки в гараж, тем лучше. Снимаю фартук и перехожу в комнату. Супруг переходит за мной, продолжая разговаривать. Я иногда киваю в такт его речи, думая о том, что синее платье одевала в прошлый раз, а в джинсах и бардовой блузке появляюсь слишком часто. Так что же выбрать. Дребезжание и рассуждение над ухом продолжаются. И кто из нас ещё сам с собой разговаривает, интересно? Занудный настолько, что кожа по всему телу чесаться начинает. Слух включаю почти вовремя.
– Ты меня слушаешь?
– Да, конечно. А как же иначе.
Ещё хотела сказать: это моя обязанность. Но промолчала. Чрезмерное картинное принижение себя просто выведет на выяснение отношений, а его не хочется. Оно вязкое, плоское и настолько длинное во времени, что лучше снова промолчать. Интересно, у Евы с Адамом также было?
– И что ты думаешь?
– Думаю, что он просто не замечал её... – осекаюсь и замираю, понимая, что ляпнула, что-то не то.
– Да, я тоже так думаю. Киль у лодки на последнем издыхании, а Андрей оказывается не в курсе.
Пронесло.
– Ну что, мы собираемся? – увожу разговор в сторону от опостылевшей проблемы.
– Да, конечно. А что мне одеть? Найди, пожалуйста.
Закатываю глаза. У меня уже дети сами в шкафу ориентироваться умеют, а он нет. Но ведь не отстанет, пока не найду, так и будет ходить беспомощным телёнком и мычать что-то невразумительное. Чтоб успокоиться, вспоминаю, что у мужчин зрение заточено на бизона на горизонте, а не на носки в ближайшем ящике. Да, так и есть. Это моя прямая обязанность найти здоровому мужику в шкафу носки. Оставляю попытки подобрать собственный гардероб для клацающих зубками в немом неодобрении подружек. И иду искать, что супругу одеть на встречу с друзьями, чтобы выглядеть как всегда.
Одно дело переживать депрессию, когда всё плохо. А если она приходит, когда всё хорошо? Довольно странное восприятие мира происходит в такие моменты. Иллюзорности происходящего, то ли вера, то ли абсолютное неверие в свои силы. То ты во сне, то ли наяву. Иногда сны кажутся реальней действительности. А действительность кажется декорацией. Как камин в каморке папы Карло. Ткнёшь длинным носов в какой-то неудобный вопрос, докопаешься до истины. Узнаешь страшную тайну. А потом только и останется, что найти золотой ключик. Найти его не просто. И вроде результаты говорят о положительной динамике. Но в процессе поиска, словно в воду погружаешься. Нет, не тонешь. Будто ты уже труп и ничто на свете тебя не может ни обрадовать, ни огорчить. Такое видение вещей для ведьм естественно. Но оно абсолютно не естественно для человека. Если человек оказывается в пространстве поиска золотого ключика, он начинает бежать от себя. От своей глубины. От своей сложности. Чрезмерная сложность чревата безумием. Чрезмерная упрощённость чревата тупостью. Ведьмы так или иначе проходят эти две грани. И когда ни в одной из них не находят истину, приходят к несложному выводу, что истина посередине. А как её найти? Человек не будет озадачиваться таким вопросом. Люди выбирают одну из граней, навсегда закрывая от себя другую. Лишь бы не окунаться в собственную пустоту за завесой депрессии. Ведь там таиться самое страшно зло. Собственный страх. Ведьмы не боятся страха. Они выбирают путь собственной пустоты. Это ни плохо, ни хорошо. У каждого своё призвание, своя судьба и свой выбор. Магию и знания можно выбрать только один раз. И навсегда. Не потому что условия такие. А потому что без неё, жизнь теряет смысл. Поэтому и приходится переть через депресии. Как русалочке, в поисках золотого ключика. Не смотря ни на что. И ни на кого. Потому что протоптанными путями, ходить до боли не интересно.
Пока вынимаю вещи с привычных полок и ящиков шкафа, супруг стоит рядом, не переставая трындычать о лодке, запчастях, грандиозных планах... Удивительно, как хорошо он разбирается в гараже и как плохо в шкафу. Полки выделила для его вещей специально на уровне его глаз, чтоб этими глазами исследовать местность особо долго не пришлось. Посмотрел прямо перед собой и порядок! Но это не помогает. Зато в гараже он с закрытыми глазами ориентируется. Где какой инструмент и какой болтик лежит. Может ему просто нянька нужна к шкафу приставленная? Я представила ПР2 катающегося возле шкафа в ожидании пришествия супруга. И настроение тут же выровнялось. Всучив супругу в руки праздничный свитер и носки, хотела пойти исследовать собственный гардероб, но с лестницы спустилась дочь в обнимку с котом.
- Мам, пойдем я кое-что тебе покажу
Пришлось идти. Оказалось, она случайно заперла Святого Иннокентия в комнате, и он напакостил на кковёр.Вместо разглядывания гардероба, пришлось заниматься устранением последствий несанкционированного заточения. На обдумывания оригинального прикида времени уже не оставалась. Супруг иже стоял у входа и пощёлкивал языком в неодобрении. Я натянула джинсы и блузку, на скорую руку подвела глаза и выскочила из дома. В конце концов, не одежда делает человека, а человек одежду.
Завтра у меня руна Дагаз. Можно при этом вводить в амплитуду звуки: «Аммм...» или «Оммм»... Роли это не играет. Это дело вкуса и привычек. Я использую другие формулы. Эту руну проходила и раньше, но каждый раз одна. Можно сказать, в гордом одиночестве, а можно сказать из необходимости. Завтра я её буду проходить с группой. Это не гордость, но всё равно одиночество. Это на порядок сложнее, но и эффективнее. Выигрывает... сильнейший? Нет. В наше время это не имеет значения. Сейчас выигрывает обыкновенно сильный. И нам, будущим магам, даже не приходится за эту руну состязаться. Она достаётся каждому, кто хочет и может. Потому что мы слишком долго за ней шли. А ведь всего лишь сто лет назад, никому из нас были бы не рады. Но с приходом революций, ряды настоящих магов редеют. Да что там. Те, кого я полтора года назад считала сильным магом, равному светлейшим богам... Словом. Помолчим об этом. Скажем проще. Не оправдал ожиданий. Тёмные всегда побеждают. Время расставляет всё по своим местам. Потому и грустно. Я люблю свет. Хотя являюсь тьмой.
Итак. Руна Локи. Пожелайте мне удачи! На прошлый Бельтайн это обернулось трагедией для меня. И всё равно, я люблю путь магии. Я умею сходить с ума. Но умею также эффективно останавливаться на поворотах. Кто умеет входить в параллельные реальности, меня поймёт. Такое не забывается. Никогда.
У меня сейчас руна Отала. Руна подведения итогов. Итог. Очень страшное слово. Как «гроб №»... и флакон формалина рядом. А к чему ты пришёл? Ну скажи. Вот столько лет жил и к чему ты пришёл? Ты стал жить лучше твоих: пап, мам, дедушек, бабушек и дальше? Контрольный вопрос, как взведённый курок. Или спусковой крючок. Знаёте, из-за такого спускового крючка вчера кота выгнала на улицу. Достал сношаться с моим одеялом. И тем не менее. Давайте не буду уходить от вопроса. А кто ТЫ? И кто тебя будет дальше помнить. Даже после сметрти. И зачем?
На улице солнечно и тепло. Лёгкий ветер приятно освежал. Как же хорошо. Я расслабилась. Ближайшие часы предполагают веселье, обмен сплетнями и отдых. Мозг при этом можно отключить. Только недовольство собственным внешним видом, надсадно портило настроение. Попыталась утешить себя рассуждениями, что и так сойдёт. Помогло не слишком.
- Что напряглась? - спросил супруг.
Он умел чувствовать, моё настроение и как оно меняется.
- Да так, пытаюсь предугадать реакцию подруг. Опять скажут, что в старом прикиде пришла. Надоело это.
- Одень что-нибудь другое.
- Подобрать это самое другое не могу.
- Купи. Я давно предлагал заказать то, что тебе нравится.
- Не люблю лишние шмотки. Ты же знаешь, они меня раздражают. Покупать всякую мишуру, чтоб раз в сто лет из шкафа вынуть, как-то не хочется.
- Ты уж тогда выбирай, что тебя устраивает. Спокойное общение с подругами или пустой шкаф.
- А выбор невелик. Либо идёшь на поводу у тех, с кем общаешься, либо идёшь в разрез с их мировоззрением, а значит всегда будешь вызывать их неодобрение.
- Ты слишком заморачиваешься.
- Не люблю общество потребления.
- Ты в нём живёшь.
- Это да...
На сабантуй на дачу к Стасу приехали последними. Все уже в сборе. Мангал горит, шашлык разложен на сетках, спиртное разных мастей разлито по пластиковым стаканчикам. Мужики возле поленницы курят и развлекаются колкой дров. Девчонки суетятся у стола. Здороваюсь с мужской половиной праздника и направляюсь к женской.
Высокая заносчивая Василиса хохочет громче всех и оборачивается. Коротко стриженные вьющие блондинистые волосы, наращенные ресницы, новая кремовая кофточка, привычные крупные в тон кофте кремовые бусики, бирюзовое платье. Хорошо выглядит.
- О, Тень пришла. На, порежь колбаску.
Не вопрос. Берусь за нож. Скромная брюнетка Лерочка наливает тем временем мне пива. Я вина хотела. Но ладно. Пиво тоже сойдёт. Лера сегодня в тёмных облегающих одеяниях без ярких украшений, с накинутым на плечи ярким платком. Вечно она на постах и молебнах. Вспоминаю, какая сегодня дата, нет ли срочного левого поста, и будет ли она сегодня есть одни огурцы или всё-таки притронется к шашлыку. Вижу, что она взяла бутерброд с ветчиной. Значит и у неё тоже сегодня будет праздник.
- Ну, девчонки, за нас! – восклицает Василиса. – Чтоб всё было, как мы хотим и ни желанием меньше!
Пока чокаемся пластмассой, она успевает пролить собственное пиво по всем бокалам. Понятно. Это явно не первый её литр и не второй. Похоже, она с утра уже начала отмечать без нас. И возможно даже не пивом.
Веснушчатая пышечка Настя смеётся и бежит за бумажными полотенцами, чтоб вытереть стол.
- А тень сегодня опять в бардовой блузке.
Началось. Завершаю укладывать колбасу на тарелку и откладываю от себя подальше колющие и режущие предметы. Лучше держать в руках пластик и мило улыбаться. Так безопасней выгляжу. Какая им разница, как я выгляжу? Это моё дело. Сейчас позубоскалят и переключатся с моей персоны на какие-нибудь интересные случившиеся недавно истории.
Вода – это хаос. Энергия разрушения, но и энергия созидания. Вода – это двойственность. Её лёгкость, её тяжесть, её невесомость, её темп, её температура. Человек может плыть в воде, может находиться на её поверхности, может замёрнуть в ней и вмёрзнуть в неё, изредка полностью свариться. Ни один из моментов бытия нельзя сбрасывать со счетов. Что есть, то есть. Этого не изменить. Нужно просто принять. Иначе не выжить.
Я очень долго не могла понять воду. Но это абсурд. Уметь владеть такой энергией и не понимать, как она работает. Дикость. Тот момент, когда плотная живая стихия подчиняет тебя себе, а не ты её, ты становишься уязвим.
Человек и природа. Неумение контролировать природу порождает страх. При развитии цивилизации он нивелировался. Люди перестали бояться стихий, но стали бояться самих себя. Своих отражений, своих чувств, своих стремлений и мечтаний. Ни одно животное в мире не боится себе подобных. Конкурирует, да. Но бояться... Хотя, конечно можно сказать, что животные не знают, что такое смерть. Не осознают её. Поэтому и не боятся. В мире животных идёт бой между сильными. В мире людей идёт бой... А в общем-то, за что идёт бой у нас последние четыреста лет? Кто может ответить? Можно точно сказать, что там есть страх. Мельница человеческой жизни. Человек всегда чего-то боится. Но квинтэссенцией, кристаллом его страхов, является страх смерти. И это нормально. А вдруг ты закончишься, как вода в рукомойнике? Кто тебя тогда дольёт до целого? Человек? Нет.
Сколько жить и сколько доливать, решает земля. Она просыпается, когда приходит время. А время приходит, когда приходит вода. И завтра стихия воды просыпается. В момент, когда она засыпала полтора года назад, я рассталась с прошлым. И только через полгода узнала, что в том числе и это решение из множества существующих, выпустило в мир вирус.
Обладая водой, можно цепляться за прошлое. А можно создавать будущее. Я выбираю создавать. Одновременно пользуясь великим даром разрушения. Богиня Кали меня поймёт. С Хель мы уже давно знакомы. К Гекате я стараюсь заглядывать в гости каждые выходные. А впереди нас ждёт будущее. То, которое мы сами построим.
Ради этих историй я с ними и общаюсь. Иногда бывают занятными. Их можно потом нарисовать. Но Настя не собирается менять тему. Вокруг её головы начала летать золотая птичка, как в старых мультиках. Это знак, что в голове у неё в этот момент пустота. Но не говорить же ей об этом прямо. Птичку видела только я. Другие не обладают таким качеством. А меня с детства научили, что если не видят другие, то и мне не положено. На словах я согласилась. Но отключать зрение, как и слух, так и не научилась. А может, просто не хотела? Видеть больше, чем другие. Это же интересно. Зачем лишаться такого качества, особенно если другие об этом не знают?
- Я же тебе подарила красивые платья, - поправляя длинные светло-русые волосы, продолжает Настя. - Почему не носишь?
Ну как сказать. Подарить-то подарила. Но, во-первых, они мне не по размеру. А подшивать лень. А во-вторых, не хочу надевать её платья на наши междусобойчики, а больше в них щеголять некуда. Я вообще платья не люблю. Они не функциональны. За редким исключением. И предоставленные ею шмотки, в их контингент не входили. Они мешались в шкафу несколько месяцев, а потом я их сдала в секонд-хенд на Костромской. На этом мы с ними полюбовно и расстались.
Но говорить об этом прямо казалось неприличным. Она вроде как от чистого сердца обо мне заботилась.
- Потом, как-нибудь, - соврала я. – На какой-нибудь большой праздник. Сегодня я не планировала наряжаться.
Не рассказывать же им про инцидент с котом.
- Да, можно и в следующий раз, - подтвердила бизнес-вумен Марго, доливая себе и мне пива.
- В следующий раз пост будет, - внесла свою лепту Лерочка.
Подружки уставились на неё. Василиса снисходительно злобно улыбнулась, Настя раскрыла по-рыбьи рот и опять закрыла. Птичка вокруг её головы залетала быстрее, а затем лопнула. Марго сделала вид, что не заметила высказывание. Лерочка была с нами недавно. Жена Александра, новоиспечённого друга мужей. Друзья по интересам. Все увлекаются лодками, катерами, гидроциклами и всем, что движется по воде. А женщины, как сопровождающая сторона. В лодках мы почти ничего не понимаем, а сидеть дома скучно. Вот и терпим друг друга на таких мероприятиях. Новая пара свободно влилась в коллектив, но яркая страсть во всём слушаться батюшку, ставила остальных, в том числе и меня, в неловкое положение. Хотя. Ну чего стыдиться? С топором на людей не бросаюсь, примерно помню все заповеди, можно сказать, почти не нарушаю. Чего ещё нужно для комфортной современной жизни? Но такой человек рядом, как Лерочка, вызывает дискомфорт и беспокойство насчёт счастливого будущего после смерти. Впрочем, дальше ада упасть трудно, а выше ада мне не подняться. До девы Марии далеко, святошей становиться не собираюсь, а другим бабам, пардон, в раю делать нечего при наличии вшитого чипом по умолчанию, первородного греха. Что это такое, никому не объясняется, но почему-то до сих пор воспринимается многими на веру. И доказательств не требующее. Как итог, уже в раннем юношестве поняла, что в приятный загробный мир ждут только мужиков. Мда. Даже в раю дискриминация по половому признаку. Но Лерка, похоже этого не понимает. И ведь не переубедишь. С её точки зрения она делает всё правильно. Как научили.
- Пойду ребятам нарезку отнесу, - меняю я тему и с двумя тарелками ретируюсь от раздражающих тем.
Пусть сами разбираются со странностями друг друга. Мне с мужчинами общаться легче. Часто они болтливы. Часто их истории ярче и интересней, чем у их подружек. А ещё им нужны слушатели. Мужчины эгоцентристы. И слушать друг друга им не пристало. Обсудят общие дела, а потом ищут возможность найти свободные уши. Если разговор мне понравится, то могу побыть этими ушами. Для обоюдного удовольствия.
С мужчинами всегда общаться легче, чем с дамами. Они примерно через одного соображать умеют. Хотя прихвастнуть могут. И пыль в глаза пустить. Только все их хитрости хорошо видны. Удобство общения исключительно с мужьями подруг, закрывает сразу несколько позиций непонимания. Во-первых, флирт есть, секса нет. Это не очень устраивало. Иногда попадались на вид довольно вкусные экземпляры, которые хотелось попробовать. Во-вторых, можно на правах призрака слушать все разговоры. Историй у мужчин бывало гораздо больше и интересней, чем у дам. Даже когда они залезали в зубодробительные термины, многое скрашивалось матом, азартом и жаждой творения.
Я поставила тарелки на стол возле мангала, выслушала благодартеости и уселась на крупный пенёк рядом с поленницей. И только тогда заметила нового участника междусобойчкка. Спортивного телосложения, коротко стриженные русые волосы, глаза серые, губы мягкие. Без спутницы. На вид вкусный. Может холостой? И может не надолго. Но экземпляр интересный.
Чтоб не бесконечно на него пялиться, отвернулась. Стас с Андреем выясняли, какое масло лучше для двухтактника, где доставать и сколько стоит. Супруг жевал бутерброд, Игорь наблюдал за мясом на мангале. Эту работу он не доверял никому. Рассмотрев, что никаких потусторонних животных вокруг не появляется, опять обернулась к незнакомцу. Внутри его грудной клетки разглядела маленького золотого человечка. Он ссутилившись топтался по диафрагме, иногда стучал изнутри, словно прося, чтоб его выпустили. Не дождавшись ответа, под конец возле сердца и облокотил голову на руки. Это что-то новенькое. Обычно потусторонние звери и явления показываются снару людей. А тут внутри.
Пока размышляла, ко мне подошёл Стас.
- Знакомься, это Серый, - представил он новенького.
- Очень приятно, Тень, - кивнула я.
Руки не подала. Он тоже. Человечек внутри него никак не отреагировал на знакомство, так и сидел возле сердца. Серый тоже не показывал, что знает, что у него творится в верхней части тела. Стас обратно отошёл к Алексею.
- Чем занимаетесь? – осторожно спросила я.
Нельзя же так сразу в лоб заявить: а что это у вас внутри делается? Неприлично вроде. Только познакомились. Но кадр всё-таки странный. Отсел ото всех, демонстративно пьёт минералку. Зачем он здесь? Чем примечателен?
- Да так, ничем особенным.
Мда. Тугой человек. Я уже столько мыслей передумала, а он только на первый вопрос ответил. Даже можно сказать, не ответил.
- А чем именно? – натянуто улыбаюсь, стараясь сделать улыбку приветливой.
- На лодке катаюсь.
Открыл Америку. Если здесь оказался, значит, либо мечтаешь обзавестись лодкой, либо она уже есть. Те, кто только мечтает, надолго не задерживаются.
- На своей?
- У друга взял.
Понятно. Возможно, вижу его первый и последний раз. Ну и ладно. Скучный, занудный тип. Я хотела было уйти, но золотой человечек внутри него опять поднял голову. Нет, это невозможно, что он не видит того, что и я. Как вообще можно жить, когда у тебя внутри человек сидит? Ладно, может он и правда его не видит. Но неужели не чувствует? Как бы подойти к этому вопросу помягче? Но ничего путного не придумываю.
- А вы увлекаетесь тантрическими энергиями? Или эзотерикой? – спрашиваю напрямую.
- Нет. Это глупость несусветная.
Ага. Прям глупость. Когда внутри тебя заточенец сидит. Таращусь на золотого человечка и продолжаю допрос. Должно же быть что-то интересное для него, о чём говориться будет легко. Что ж из него всё клещами выуживать надо.
- А психологией увлекаетесь? – нахожусь я.
Психология вполне себе социальная наука. Ничего потустороннего в ней нет. Если конечно не присматриваться. Вопрос похоже пришёлся по душе. Серый ответил целых пять предложений.
- Да, я отлично знаю психологию. Очень глубокая наука. Но довольно простая. Я люблю простоту. Чем проще, тем лучше.
Для амёбы, соглашаюсь про себя.
- О, вы такой интеллектуал! – зубоскалю для него.
Вроде дело пошло. Немножко лести не помешает. О том, что эта наука внешних проявлений, я промолчала.
- Такой же, как и все. Интересуюсь лодками.
Опять не знаю, что ответить. Вроде человек неординарный, а дурачка из себя строит. Шифруется что ли? Ну конечно! Как я выгляжу сейчас со стороны? Пришла некая странная и приставучая личность, его благородному одиночеству мешает. Надо как-то снять с него это напряжение. Что там психология говорит об этом?
- А какие у вас интересы кроме лодок?
- О, я увлекаюсь психологией.
Теперь я посмотрела на него, стараясь не показать взглядом, что он дебил.
- Да, мы это уже обсуждали. А ещё что вас интересует?
- Лодки.
Сделала большой глоток пива. Разговор зашёл в тупик, а к странному объекту внутри него, я так и не приблизилась. Почему он повторяет одни и те же фразы? Интересно. Может у него какая травма психологическая была в юном возрасте, что он зажатый такой? По виду вроде адекват.
- Ты не переживай. Я настолько неотразим, что как-то так получается, что девки сами ко мне в постель падают. Но знаешь, мне это не интересно. Поэтому, прощай.
Серый встал и направился к мужскому контингенту вечеринки. Я посмотрела ему вслед. Мда. Травма действительно была. Головы, не иначе. Вроде о постели речи не было. Даже намёка. Есть конечно методики разговорить человека через постель, но не через пять минут знакомства. Я ещё не настолько пьяна. А он вообще трезв. А говорит, будто пьян.
Я помотала головой. Как у него получилось всё с ног на голову перевернуть за какие-то двадцать минут беседы? Чудны дела твои, психология. Некоторые читают знаки тела и слов, не понимая, что они означают у собеседника, прикладывая к собственной схеме убеждений. Забывая о том, что мозг собеседника вообще может по-другому работать. А типичные мимика и жесты могут рассказывать об эмоциональном состоянии человека, а не о том, что он думает, и почему сейчас испытает эти эмоции. Хотя, конечно, от секса с ним возможно бы и не отказалась. Он очень не плох собой. Но секс, ни в какое сравнение не идёт с тем, какую загадку он скрывает. Жаль, что так низкосортно оценил меня. Но можно ли его винить? Всем известно, что женщины – это второй сорт человека. Стоит ли расстраиваться из-за очередного напоминая себе об этом со стороны? Хотя, странный всё-таки человек. Его бы изучить, как следует.
Настроение испортилось. Такой объект для исследования ушёл. Зато явился супруг.
- А чего это ты к Серому приставала?
- Неожиданно. Кто? Я? Это он сказал?
- Все видели. Стояла, улыбалась ему.
- И что?
- Неприлично так себя вести моей жене.
- Я к нему не приставала. Так поговорили немного.
- О чём?
Это уже начинает раздражать.
- О всякой чепухе.
- В какой области?
- В постельной, - огрызаюсь я.
Что он себе позволяет? Мы в каком веке живём? Ладно приходится притворяться, что у меня зрение, не как у всех устроено, так ещё и допросы с пристрастиями терпеть.
- А говоришь, что не приставала.
- Я к нему не приставала! – срываюсь я на крик.
Стас, Андрей и Игорь оборачиваются. Оборачивается и Серый. Холодно скользнул взглядом по неприятной для меня сцене и отвернулся.
- Истеричка, - шепчет супруг, берёт за руку и оттаскивает в сторону. – Оставляй стакан, поедем домой, ты уже напилась.
- Я даже ещё не начинала!
- Не позорься, поехали отдыхать.
Спорить бесполезно. Демонстративно выливаю недопитый бокал пива на землю, бросаю пластик в мусор и ни с кем не попрощавшись, ухожу вслед за благонравным суженым. Лучше б не приезжала.
«Дорогая, Ева. Пишу тебе в последний раз. Переданные тобой по наследству заветы подчинения и смирения, довели меня до кризиса и унесли в другую страну. И там, в этой стране, оказалось, что всё совсем не так, как ты мне рассказывала. Оказывается, я могу быть сильной. Решать сложные задачки. Получать непредсказуемые результаты. Не зависеть от чужого мнения и навязанных правил. И мне тот мир нравится гораздо больше. Нет, в нём не проще. Я скажу, что в нём сложнее и опаснее. Но мне нравятся такая жизнь. В ней я настоящая. Я хочу быть сильной и дальше. Не только в той стране. Но и у себя дома. Поэтому возвращаю тебе науку о смирении и подчинении. Да, хорошо, когда за тебя думают другие, а ты как болванчик киваешь головой. Так жить просто. И наверное, безопасно. Но я так больше не хочу. И детей своих этому учить не собираюсь. Так что твоё наследие нам больше не нужно. Можешь отдать его, кому понадобятся. С уважением, Чара».
Я сложила письмо, положила в них высушенные зёрна граната, поднесла к огню свечи. Бумага вспыхнула, быстро превращаясь в пепел. Обратной дороги нет. Такой выбор можно сделать только раз в жизни. И меня это устраивает.
Я выяснила кто, кто я. Я Чара. Природная ведьма. Я нашла давно потерянное своё мнение, свои мысли, свои желания и идеи. Я их больше не скрываю. Никто не имеет право мне диктовать условия, как правильно жить, что видеть и что делать. Мир общий и создан для всех. Надо смотреть правде в глаза. Мир не такой, о каком мне рассказывали в детстве. Да, в нём отсутствует магия для слабых. Но присутствует для сильных. Очень долго, обладая потенциалом силы, признавала в угоду окружению себя слабой. С одной стороны жаль, что столько времени потеряно. С другой есть понимание, что только потеряв дар, можно понять его ценность. И мужчины тут не причём. Их просто так научили, что они умнее и сильнее. А я с этим согласилась.
Мы покидаем эту землю. Хорошая земля, но на здесь не место. Нам здесь не рады и об этом сказано прямо. Скоро нас придут убивать. Но мы этого не допустим. Звездолёт готов к вылету. Последний раз прохожусь по бездыханной земле. Она действительно бездыханна. Без нас она заснёт надолго. И она об этом знает. Под ногами песок и жухлая трава. В этом году она не зазеленела. Кто те, кто нам диктует правила, как жить? Они прекрасны лицом и словом, но сгнили внутри. Однако, у них есть нечто привлекающее моё внимание. Стена из конфет и невесомого зефира марш-мелоу. Стена ещё не достроена. Странные люди. Земля скоро станет мёртвой, однако стену они строят. От кого они хотят отгородиться, если здесь никого не будет? Или они просто хотят убить память о нас? Ничего у них не получится. Но доказывать никому ничего не буду. Никто не будет. И всё-таки любопытно.
Подхожу к стене. Она переливается электрическими импульсами. Это не простые зефирки. Как они устроены? Их надо изучить. Нагребаю в пакет кусок сладкой стены и бегу к звездолёту. Я уверена, что моя находка пригодится. Но капитан отворачивается от сладких кирпичиков мягкой стены и приказывает оставить их здесь. Обидно, но я подчиняюсь. Полёт к звёздам для меня важнее электрических сладостей, из которых можно построить стену до неба. Но почему капитан не захотел брать на борт этот материал? И только в воздухе понимаю. Там, куда мы летим нет стен. Нет выдуманных границ. Тпм нет отрицания очевидного, даже если это не изучено или не нравится. Стены там не нужны. Поэтому и сладкую стену с умирающей земли брать не нужно. Незачем засорять землю живую мёртвыми элементами с земли умирающей. Вернёмся ли мы когда-нибудь? Обязательно. Но до этого надо прожить тысячу жизней в тысяче других миров.
Чара давно не видела наставницу Карин. Из академии она уже вышла. Но так приятно иногда побывать на лекции в качестве вольного слушателя. Карин говорила давно известные истины для Чары, но совсем новые для потенциальных учеников. И даже было немного уютно, оказаться в водовороте мыслей и чувств подрастающего поколения магов.
В центре кафедры за высокой трибуной Карин была бесподобна. Экран позади неё менялся картинками в соответствии с её словами. В основном это были руны. Как в формулах, так и отдельно. Иногда показывалось древо Иггдрасиль. Иногда схема трёх кругов. Зычный объёмный голос погружал аудиторию в пучину магии.
– Руны хороши тем, что постоянно напоминают: будущее не предопределено. Всё в твоих руках! Ты, при определённых условиях, можешь всё! Так в чём беда? Найди эти условия. Догадайся о существующих правилах игры и будет тебе счастье. Слава, почёт, деньги, страсти. Ничему нет предела. А если не хочешь думать, не хочешь анализировать и понимать структуру мира. Зато хочешь лаять на неё снова и снова, считая, что от этого что-то изменится. А потом обижаться на судьбу и всех вокруг, что жизнь несправедлива и что тебя не оценили, затоптали и бедненького бросили. И берёшь руны в руки, в расчёте, что они помогут... – Карин сделала паузу и с новой волной сильного голоса, дотягивающегося до каждой трещинки старой аудитории, продолжила. – А не помогут! Руны помогают сильным. Со слабыми они не работают. Не потому что "злые". Или что вы там ещё себе вообразили. А потому что не "видят" слабых. Скажем так, у них "зрение" под таких людей не заточено.
Молчание. Кажется, в нём звенят даже пылинки разноцветной тишины. А Карин продолжает.
– Другое дело карты. Карты любят всех. Принимают всех. Но работают только на себя. Если руны рассматривают человека, как потенциал. То карты рассматривают человека как еду. И мало кто знает, как из еды для них, стать обратно человеком. Но я могу научить. Опять же, это дело не лёгкое. Любителям кидаться говном в оппонента, это не под силу. Потому что ничего тяжелее говна, сей кадр в жизни не поднимал. В аллегорическом смысле. Потому что физически можно тягать и железо, как сейчас модно выражаться. Но при этом быть пустоголовым болваном. Тенью самого себя настоящего. И таких людей – подавляющее большинство современного мира.
Чара на эту реплику улыбнулась. При всей своей мощи, Карин не успевала за новизной жизни. Она могла привить новому поколению определённые знания и умения, но дальше... Дальше сам. Поэтому ей нужны те, кто готов двигаться и работать дальше, без её личного участия. Дуболомы здесь и правда не справятся. Поэтому в процессе обучения, отсев идёт большой.
– В списке моим учеников, таких нет, – продолжила наставница. – Так что если вы хотите оставаться дибилом, прошу вон из студии.
В зале никто не шевельнулся.
– А если хотите обрести знания и умения для разбора реальности, а потом её сборке под свои собственные параметры правильно и неправильного, то милости прошу на занятия.
Аудитория зашевелилась, загудела. День открытых дверей почти окончен. Есть возможность ещё раз взвесить все "за" и "против". Задать вопросы преподавателям, записаться или выписаться с курсов, потом опять записать и опять передумать. Сегодня можно всё. Сегодня день хаоса. Но завтра... Завтра этот день закончится. Из мира уйдёт вода. И останется один человек, который способен быть водой, когда её нет. Каждый человек, что это умеет. Чара это умела всегда. Но когда-то не умела пользоваться этим богатством. Разбазаривала. Дарила. Теперь нет. Теперь все стихии только её. Как и руны. А с картами только предстоит познакомиться.
Здравствуй, Один. Ты спрашиваешь, что я поняла в структуре жизни, в твоей науке, в путешествиях между мирами и в магии. Ты обучаешь меня уже несколько лет. А у меня до сих пор нет ответа.
Ну конечно я поняла, что я сама малюсенькая вошка на земле, которую не каждый бог ещё увидит. Скажем честно, не каждый бог и старается это сделать. А по большей части они не стараются вовсе. Люди – это не предмет интересов богов. Правда, есть исключения. Боги природы могут о нас заботиться как о животных. Этого не отнять. Надо покормить? Покормим. Надо вылечить? Вылечим. Надо похоронить, ну так не проблема. Но лично мне, в своей жизни только есть, пить и спать, это как-то совсем не интересно. Я же со скуки помру. Преждевременная смерть вследствие насилия над собой, в мои планы не входит. Поэтому меня всегда занимали боги развития. Опять же, надо уточнить. В этой жизни. Потому что в предыдущих меня могло интересовать прямо противоположное. Так что у тебя я училась не зря. А ещё, мне очень повезло с тобой встретиться. Знания о таких маленьких кусочках истории, как собственные жизни, позволили мне перезагрузить собственную вселенную. Не без труда, прямо скажем. Я долго балансировала над пропастью. Но главное, что мне это удалось. А как, это уже мои проблемы. Тем более, ты сам пережил собственную смерть. Мне ли не пойти по твоим стопам. Это же интересно! Твоя наука перевернула моё восприятие вселенной. Вселенная стала гораздо удобней для работы и жизни. Мне ещё есть над чем работать. Но когда знаешь правила игры, это значительно легче, чем вслепую. Поэтому, как мне кажется, с путешествиями мы тоже разобрались. Я готова поехать на край земли, лишь бы узнать что-то новое. Но, опять, же часто даже уезжать никуда не надо. Вокруг меня, в привычных местах, тоже много всего неизведанного. Надо только уметь правильно смотреть. Благодаря твоей науке я этому научилась. Умение скрывать один глаз в источнике Урд, с возможностью добраться до мудрости Мимира, дорого стоит. Не всякий правда эту мудрость поймёт. Поэтому ещё одно умение, вовремя затыкаться, позволяет мне поддерживать баланс собственного мира, без ущерба для остального.
Знаешь, Один. Столько всего было за эти годы. Оборачиваясь назад, мне часто стыдно за ту, кем была, до того как с тобой познакомилась. Как ты вообще связался со мной? Поверил в меня? Дал шанс? Это для меня загадка. Не легче и от понимания, как я дошла до того состояния. Для этого были причины. Боги слишком любят играть людьми, как игрушками. Вот я и была когда-то такой сломанной игрушкой. Но как оказалось, тебе неважно это. Твой метод обучения прост. Будь правдив в собой. Следуй за своими желаниями. Всему остальному ты научишь. Я с тех пор и следую. И останавливаться не собираюсь. Хотя методы достижения результатов бывают болезненными. Больнее всего стало понимание, что вокруг всё не настоящее. Мидгард – это картинка, которая может меняться по моему желанию. Я и меняю её. Через разрушение. По другому никак. Часто вместе с декорациями сменяются лики друзей. Часто уже бывших. Порой наоборот возникают из небытия те, кого давно забыла. Опять же, вместе с декорациями. Это странно, когда люди, как марионетки, привязаны к одним ниточкам в одном и том же сундуке. Я умею менять эти сундуки. Они нет. Это для меня теперь и есть магия. Да, есть магия природная. Есть социальная. Есть личностная. Ты учишь любой из них. Каждую из них ты проверил, прежде чем рассказывать о ней своим детям. Теперь наша очередь, пользуясь твоей наукой, исправлять ломанные души других людей. Тех, кто этого сам захочет. А ведь многие не хотят. Да, их можно понять. Оставить всё как есть, это легче всего. Но я так не хочу. Поэтому, в горе и в радости, в болезни и в здравии... и что там ещё полагается... К Хель и в Вальхаллу, я Один с тобой. Потому что с тобой интересно.
У него всё на мази. Лидочка Подобострастская, единственная наследница американских мильёнов полуживой старухи, без ума от него, Адюльтера Альфонсовича Арбузова. А значит он, её жаних, может себя считать без пяти минут представителем высшего общества. С элитными знакомствами, купленной у стоматолога белоснежной улыбкой и билетиком в клуб «Золотых толстосумов», где пресмыкается персонал. Персоналу он обязательно при случае набьёт рожу, ибо нехай. Пусть все видят – он и есть цивилизация. Высшее звено человеческой эволюции! Ради такой перспективы, дурость Лидочки, привычной для бабского племени, можно и потерпеть.
Но это пока всё в перспективе, а сегодня запланирована встреча в клубе региональных писателей «Вдохновение». Планируются фуршет, местное телевидение и толпа писак неудачников. Блестящая возможность рассказать захолустному обществу, что он скоро отбудет из родных пенатов к горизонтам золотой Америки. Пусть землю жуют под его ногами от зависти.
Сорока двух лет от роду, Алюльтер Альфонсович поправил галстук и посмотрел на себя в зеркало. Круглое с острым подбородком лицо, узкие брови, серые глаза, длинные белёсые ресницы, широкий с мясистыми крыльями нос, пухлые губы, толстая шея. Он неотразим. Ей богу, неотразим. Бесцветные коротко стриженные волосы, по центру темечка отступали под мощным натиском знойной красноватой лысины. Как же повезло бабам-дурам, что могут любоваться на него любимого. Но одной из них, повезло особенно.
— Мильёны, миллионы, миллиончики... — довольственно насвистывал он.
Оправив лацканы серого пиджака, надев серую с черно-белой кокеткой шляпу и взяв старомодную тросточку для шарма, Адюльтер Альфонсович распахнул двери однокомнатной съёмной квартирки в почти покорённый мир.
***
Евгений Витальевич Орлов подкручивал штатив под нужную высоту для профессиональной видеокамеры. Сейчас настроит объектив на нужный ракурс и пойдёт со всеми поздоровается. Как учил его батя, работа из четырёх видов подработки всегда найдётся, особенно если у тебя есть связи. Евгений ещё подростком уяснил эту науку. И она его не раз выручала. Позавчера он бармен. Вчера тамада. Завтра смена в такси. Послезавтра как повезёт.
Но сегодня он оператор на местном телеканале "Чифирь". Снимает сезонный вечер писателей и поэтов в клубе "Вдохновение". Место знакомое, работает здесь уже не первый раз.
Атмосфера в клубе ему нравилась. Полные благородства и величественного озарения старички, теряющиеся в их тени писатели среднего звена и до одури восторженная молодёжь. По-другому он её воспринимать не мог. Если в современном мире ждёшь чего-то от литературы, значит действительно немножко не в себе.
Новенькие здесь появляются редко. И всё же, пока настраивал камеру, Евгений такое существо увидел. Обычно это был некто в мятом засаленном прикиде, покрасневшим лицом, нечёсанной шевелюрой и нервно сжимавшим в кулаке грязную исписанную мелким подчерком бумажку с нетленным творением. В этот раз пол определился легко. Женщина, брюнетка, короткое каре, спортивное телосложение, аккуратные джинсы, рубашка и кардиган, возраст не определённый. От двадцати до бесконечности. Фиг кто разберёт этих дам. То ли нож хирурга постарался, то ли бабка ведьма. Но от разницы освещения, одежды, собственного настроения и времени года, результат мог меняться. Евгений это знал по опыту, поэтому даже не рискнул предполагать. Черты лица смутно знакомы, но где и когда они встречали, Евгений Витальевич так и не вспомнил.
— Не здешняя, что ли? — пробормотал он.
По свету много ходит похожих людей. Надо познакомиться. В бизнесе выживания пригодится.
И не откладывая в долгий ящик, пошёл осуществлять задуманное. Алиса как раз подошла к автомату с горячими напитками. Он решил составить ей компанию. Пока она ждала приготовления капучино, мужчина представился и протянул руку.
— Добрый день. Евгений Орлов.
— Алиса Сицилия.
Дама крепко пожала протянутую руку, взяла стаканчик с горячим напитком и помешивая пластиковой ложечкой, стала озираться. Высматривает кого-то?
Яркая фамилия. Где же он такую слышал? Ну конечно.
— Сицилия? Алиса? «Б» класс в четырнадцатой школе?
— Ага.
— Я из параллельного. Давно вас видно не было.
Его чёрный кофе приготовился, Евгений достал из ниши автомата бумажный стакан, и пошёл к окну вслед за барышней.
— Можно сразу на ты. Идёт? — без обиняков спросила Алиса.
Мужчина кивнул. Кофе ещё горячий, отхлёбывать приходилось потихоньку.
— Отлично, — по-деловому заключила она. — Я в столицу сразу после школы уехала. Там и осталась. Работа, карьера, образование. Сам понимаешь.
— И что обратно привело?
— Не что, а кто. Алёша Арбузов.
Евгений поперхнулся.
— Кто?
— Да ты наверное его не знаешь, — не заметила его реакции Алиса. — В моём классе учился.
— Почему же, знаю, — Евгений не стал разочаровывать собеседницу.
Интересно, зачем он ей понадобился?
Дама не стала томить и сама вывалила ему на голову ответ.
— Хочу за него замуж.
Точно чокнутая. Из столицы все такие возвращаются. Со времён школы Алёша превратился в премерзкого типа. Да и не Алёшу вовсе. И чего к нему женщины тянутся? Даже Лидочка.
Вспоминая свою тихую и безответную школьную любовь, Евгений тихо допил кофе. Алиса продолжала щебетать над ухом.
— Он был высок, строен...
— И когда-то красив, — задумчиво закончил фразу Евгений.
— Ну, это со всеми случается, — опять не заметила его реакции Алиса. — Возраст всё-таки. Но зато у него наверняка куча других достоинств. Он и в школе был ярким и неординарным. Весёлым, умным, уверенным в себе.
Алиса продолжала щебетать над ухом, размахивая стаканчиком капучино в воздухе от избытка чувств. Благо, тот был закрыт.
— Знаешь, Алёша всегда выделялся каким-то небесным величием. Его манеры, его снисходительная улыбка. Случайно оброненные слова сквозь зубы, ярко-ядовитый взгляд. Я эти нежные воспоминания хранила двадцать лет в своём сердце. А как он бегал! Это было грациозно. Он был высок, строен...
— И когда-то красив, — задумчиво закончил фразу Евгений.
— Ну, это со всеми случается, — не удивилась Алиса. — Возраст всё-таки. Но зато у него наверняка куча других достоинств. Раз он в школе был ярким и неординарным, наверняка достижения ему сами в руки падали.
— Достижения, не знаю. А вот женщины...
— Так это нормально, — пожала плечами сумасшедшая. — С таким весёлым, умным, уверенным в себе, каждая готова. А чем он теперь занимается? Он собирался стать поэтом. Наверняка у него уже куча книг выпущено. Я поэтому сюда и пришла.
— Одна.
— Что одна?
— Книга.
— Выпущена?
— Написана.
— А чего не выпущена?
— Его спроси. Он уже десять лет вопрос с издателями решает.
— И что? Почему они не дают такому умному и красивому?
Евгений закрыл глаза рукой, с хрустом смял картонный стаканчик. Ну, всё. С него хватит.
— Не могу ответить, — выдохнул он. — У меня работа, разреши откланяться.
— Да-да, конечно! — милостиво разрешила собеседница. — Я здесь подожду начало.
Мужчина пошёл к штативу с видеокамерой, благословляя тишину. Без умолку трещащая старинная однокашница оставила после себя звон в ушах и гаденькое чувство, что он что-то в этой жизни не понимает. Или в ней что-то неправильно работает.
Молоденькая журналистка Анечка уже составляла на бумажке текст, по старинке стараясь его запомнить. Телесуфлёра у их регионального телевидения не было.
— Как хорошо, что ты уже здесь, — сказала она, пряча блокнот и ручку в сумочку. — Скоро начинаем.
Недавно переименованный «Актовый» зал, теперь гордо именовался «Конференц». Лучше и чище правда не стало. Такой же пошарпаный советский паркет, такие же потёртые советские стулья. Выцветший бардовый занавес на сцене, такие же занавески. Стены, правда, несколько раз перекрашивали. Сейчас они приобрели цвет грязной розовой вишни. Единственный новый интерьер — дорогая резная трибуна. Чтоб маститым политикам, изредка заезжавшим сюда, за ней стоять было не стыдно.
Зал гудел, как улей, переживший долгую зиму и радующийся тёплому солнышку встреч. Гости рассаживались, менялись новостями, показывали новые книги, как прочитанные, так и написанные. Дородные барышни Фенья и Менья, обмахивались веерами, скромно улыбались и жеманно подставляли пухлые ручки для поцелуев. Барышни считались талисманами клуба писателей. Поэтому их правила, просьбы и нехитрые капризы воспринимались неукоснительно.
Андрей Денисович, почётный член клуба «Вдохновение», отрегулировал прожектор. Добившись, что свет акцентируется на трибуне, встал за неё и брякнул в звонок, оповещая, что официальная часть началась. Гром аплодисментов и речь.
— Сегодня мы собрались в этом зале...
Дальше пошла обычная официальная муть. Андрей Денисович вызвался быть ведущим мероприятия, и пригласил рассказать о своих успехах Василия Скворцова. Тот представлял произведение, написанное долгими зимними вечерами.
Евгений наблюдал за картинкой, какую цепляет его камера. И краем глаза искал Алису. Та взяла себе свежий стаканчик капучино и скромненько подпирала стенку зала, игнорируя свободные места. Иногда она оборачивалась на дверь. Ожидаемый ею субъект всё не появлялся. Алёша Арбузов как всегда опаздывал. И оператор не сомневался, если спросить у этой чокнутой почему он себе такое позволяет, она обязательно нашла бы объяснение.
Мероприятие проходило тихо и торжественно. Евгений выбирал лучшие ракурсы, Анечка делала пометки в блокнот, аудитория доброжелательно внимала.
В торжественный момент речи входная массивная дверь с грохотом распахнулась и на пороге возник Адюльтер Альфонсович. Алиса восторженно взвизгнула, Василий Скворцов сбился с текста, все обернулись.
Нарочито громко цокая палочкой по паркетному полу, сей господин прошёл меж рядов и к вящему восторгу Алисы, приземлился на ближней к ней стороне ряда.
Оратор откашлялся, исподлобья зыркнул на вошедшего, отпил воды из стакана и продолжил речь. Что-то скучное и невразумительное. Евгений продолжил снимать и наблюдать за Алисой. Та, как лиса к колобку, подкралась к Адюльтеру. Села рядом с ним и радостно зашипела на весь зал.
— Алёша! Алёша! Привет!
Адюльтер сделал вид, что её не заметил. Потом мимолётно взглянул. Видимо не узнал. Алиса не унималась. Тот не выдержал и прошипел.
— Тетёнька, вам чего надо?
Алиса тихонько рассмеялась.
— Шутник. Ты же меня помнишь, мы с тобой в одном классе учились. Двадцать лет назад. Как ты мог забыть?
На лице Адюльтера отразился сложный мыслительный процесс. Не осилив его, он выдал.
—А как я могу помнить?
Алиса опять рассмеялась. С первых рядов зрители стали оборачиваться. Послышался гул. Фенья и Менья сильнее заработали веерами. Оратор недовольно кашлянул и опять отпил воды.
—Ладно, ладно, — отступила чокнутая. — Потом подойду. Когда всё закончится. У нас теперь будет много времени!
Адюльтер с подозрением покосился на Алису. Та ретировалась из зала, чуть ли не приплясывая. И к концу речи невезучего Василия Скворцова, вернулась со свежим стаканчиком неизменного капучино. Гром аплодисментов. На сцену вышел Андрей Денисович.
— А сейчас мы попросим подняться на эту сцену...
Адюльтер недовольно посмотрел на часы, поднял руку и провозгласил.
— Меня! Меня! Позвольте, я тороплюсь.
Геката. Великая богиня ночи. Жива ли она сегодня? Глупый вопрос. Жива и здравствует. Принимает кровавую жертву дорог. Слушает новости и создаёт события. А ещё она может связать новые пути для достижения цели. Когда в прошлом году ехала за своей мечтой, под колёсами автомобиля дороги не было. Вернее, она была для всех. Но именно под моими колёсами она рассыпалась и собиралась тут же из миллионов кусочков снова. То, что я тогда делала и куда ехала, не было запланировано структурой реальности. Но почему-то этот странный путь сложился. Куда он привёл? К краху. К разочарованию. К потерям. Этом одной стороны. С другой стороны, он привёл к избавлению от наваждения. А это важно для здорового циничного сознания. Реальность создаёт собственный мозг. Поэтому он должен мыслить объёмно, а не в проскочти. Реальность... Где её границы? Сложный вопрос. Когда смотришь в экран монитора или телевизора, кажется, что границ нет. А попробуй выйти из дома и тут же столкнёшься с ними. Один и тот же путь. Одни и те же знакомые. Одни и те же мероприятия. Одни и те же праздники. Одни и те же нормы приличия. Увидеть, что ты находишься в матрице очень не просто. Но если увидел и захотел из неё выбраться, Геката сможет показать путь. Но только надо очень сильно захотеть. И для начала найти путь к самой Гекате. Богине дорог и ключей.
Два дня с супругом разговаривала исключительно через зубы. Больше молчала. Два дня внутри моего тела мечется разъярённый тигр. Рвёт изнутри, грызёт, ревёт, требует выхода. Письма Еве писать не хочется. Она не поймёт. Хочется просто кричать от отчаяния, непонятости, безысходности. Но я держусь. Внутренние раны второсортного существа никого не волнуют. Все предпочитают видеть маски. Женщина неизменно должна излучать спокойствие, уверенность, умиротворение, лучезарность, в современных условиях граничащую с тупостью. Не даром столько анекдотов про блондинок развелось. И это ведь подспудно одобряется. Женщина не должна быть умной. И цвет волос тут не причём. Что в этом мире работает не так? Почему особь умеющая складывать два предложения в нестандартную мысль, понятную всем считается умной. А умеющая складывать два предложения в нестандартную мысль, не понятную всем, считается глупой. И это в равной степени вызывает неодобрение не только мужчин. А вообще всех, кто считает себя выше неё по карьерной лестнице. Мало-мальски чистенькая работа с приятной зарплатой, автоматически заставляет и женщин задирать нос. Считать себя царём на пьедестале, а тебя, такую никчёму, представителем низшего звена. А вы попробуйте двадцать четыре часа в сутки работать матерью, без права на отдых, умеющую обходиться без пошлых закидонов из разряда «яжежмать» и не получающую оплаты согласно стандартному табелю за нормо-часы. А ведь эта работа важна. Необходима. Во все времена ценилась. Почему же в наше время она стала бросовой, неуважаемой и неоплачиваемой? Но вместо справедливого негодования, нам предложено надеть маски. И в лучшем случае, улыбаться мускулинному извращённому миру.
– Ты не первый день уже молчишь, – улыбается супруг. – И чего тебя к этому Серому потянуло? Я же знаю, что ты мне верна.
– Я не тебе не собака, быть верной.
– Причём здесь собака?
– А причём здесь верность?
Разговор продолжать не хочется, чувствую, что сорвусь. Как же всё вокруг извратили. Верность по современным понятиям, это всего лишь наличие или отсутствие секса, с тем с кем «не надо». Что надо и кому надо решается раз в жизни. Что за бред? Кто придумал такие законы? Так и хочется крикнуть. Это всего лишь постель. Физиология. Обычные нормы предохранения от всего чего не попадя, и никаких последствий. Но ведь такая форма расслабления, етит его, может по современным стандартам разрушить брак. Чушь. А куда делась «выслуга лет»? Разве поход налево или направо, верх или вниз, по горизонтали или вертикали, может изменить уважение людей друг к другу, которые давно вместе? Их желание и умение поддерживать друг друга в сложный момент? Забота? Быт, дети в конце-концов. Верность – это быть рядом в любой сложный момент жизни. И такое качество гораздо больше и важнее любой минутной интрижки, флирта. Как обычное любопытство, слабость или сила, внимательность или желание объятий на стороне, даже из-за того, что приелось, и периодически хочется нормально отдохнуть, узнать может новые приёмы и позы, может разрушить то, что не разрушается? Никогда. И уж тем более не человеком. И уж тем более не из-за такой ерунды. И опять. Этими мыслями даже не с кем поделиться. Хочешь быть в социальном мире, надевай маску. Не высовывайся, со всем соглашайся, не конфликтуй, будь хорошей. Чёрт возьми, а что же от меня самой в этом мире останется? А я, я сама кто? Зачем мне маска? Почему я должна их носить пачками?
Внутри по-прежнему кружился смерч. Чтоб избавиться от раздражения, начала рисовать картинки. Дурашливые, с непомерными изгибами тела и кривизной восприятия. Вспоминаю Сальвадора Дали. Его обтекаемые, рваные и в тоже время эротичные откровенные образы. Я ещё не дошла до той грани, чтоб рисовать настолько откровенно.
Но очень хочется. Может, когда-нибудь научусь. Эротика привлекает взгляд, расслабляет, зажигает, заставляет желать невозможного, иногда думать. Иногда очень долго думать. Иногда из этих дум выходит что-то новое и существенное. Вроде весны. Что задевает жабры души. Заставляет мозг и тело дышать чем-то настоящим, чему ещё пока не придумали название. Потому что тем, чем дышать невозможно, уже в современном мире больше чем достаточно. Лично я не могу больше дышать смрадными сводами моральных правил и трупными законами, поддерживающими ограниченное число людей. Остальные же просто за людей не считаются. Это бред, это издевательство, это... это просто невозможно. Планета Земля не для того предназначена, чтоб кто бы то ни было считал себя царём и богом, не имея ни малейшего понятия, что боги представляют из себя на самом деле.
Пока рисую, в комнату входит супруг. Смотрит, что преобразовывается из под моего карандаша. А преобразовывается под карандашом война тел, война света и тени, за образами можно разглядеть войду двоих в одной постели. Яростную, отчаянную, и всё же эротичную.
Супруг обнимает меня, чмокает в щёку и высказывается.
– Ты такая милашка, когда дурочка.
Карандаш дрогнул в моей руке, сделал неправильную линию. Начинаю её дополнительно заштриховывать, создавая эффект, что так и задумано. А спутник жизни уже открыл рот, и я представила, что сейчас снова будет вещаться про лодки, про которые сейчас слушать не хотела. Поймёт или нет, что сейчас ему лучше уйти? Поймёт или нет?
– Я заказал киль. Старый оказался совсем не годным. Понимаешь, киль такая важная часть лодки, что без него не поплывёшь, а стоит он дорого.
– Ага, – соглашаюсь я.
Слух отключить не успеваю, да и не хочу. Мне нравится звук новой линии, создаваемой карандашом по бумаге. Сухой, отрывистый, щекочущий... А вслед за ним цветной штрих, оставляемый палочкой с грифелем, который делает рождающуюся картинку объёмней.
Любовь – это дерево, которое произрастает изнутри тебя.
Ты был неосторожен. Ты позволил приблизиться к тебе. Обнять. Восхищаться. И дарить подарки. Это был полив. Я была искренней. Ты нет. И это обижает. Ты постоянно лжёшь. Случайно, от страха, по привычке, по отражению. Я уже устала считать причины. И постоянно тебя оправдывать перед собой. Но я всё равно люблю тебя. Потому что вижу твою суть. Её не видит никто кроме меня. Так сложилось. Великая русская рулетка или великая комбинаторика, какая разница? Это то, что мы вдвоём не понимаем, но оно работает. Так зачем мешать? Но давай опять к делу.
То, чего я не могла достичь в интернет-мире, я достигла в реальности. Ты скажешь: да ну, опять всё придумываешь. Возможно. Но почему ты тогда постоянно думаешь обо мне? Примериваешь своё восприятие на моё? Свой мир на мой? Своих знакомых на моих? И постоянно проигрываешь? Потому что я впереди. Априори. Всё то, что ты делаешь сейчас, я делала полтора года назад. И я могу это доказать. Но ты забрал свои карты. Думаешь, что их спрятал и блефуешь, блефуешь... Скучно. Ты постоянно всё отрицаешь, как на допросе. Не понимаешь, что я не буду пытать. Просто уйду.
Но теперь я не понимаю. Зачем ты постоянно идёшь по моему следу? И это не оскорбление. По чужим следам идти легче. Я всегда думала, что пойду по твоим. Я же тобой восхищаюсь. И это ты завёл меня в эту клоаку. Где я не могу ни дышать, ни двинуться, ни думать. Это произошло не сразу. Это произошло в процессе трёх жизней. Эта четвёртая. Значит, наверное, ты должен меня вывести? Ну, выведи, наконец! Четвёртая жизнь для меня на убывание. Считай, моя последняя. Я не могу проиграть. Мне теперь слишком больно и тесно. Но я всё равно люблю тебя. Хотя ты этого не понимаешь. А ещё, я хочу жить. Над последней фразой ты тоже смеёшься. Живи, говоришь. Кто мешает? А давай перефразируем. А кто позволяет? Везде есть либо/либо. Ты сам-то пробовал выбирать? Пробовал. Пробовал. И отказался от обоих вариантов. Потому что ни один из них не нравится. Три раза ха-ха. И если спросить, ты даже не поймёшь, о каких именно я веду речь. Разве это сила? С моей позиции, нет. Я всё ещё пытаюсь достать два варианта целиком. Потому что они мои. Потому что я их заслужила.
Ты говоришь, что любви нет. Хорошо. Пусть нет. И ты лишь моё отражение. И разговариваю сама с собой. И с тобой. Но разве ты этого достоин? А я? О... нет, нет, нет, нет, нет. Я не хочу перед собой видеть ополоумевшего осла. Которого поманили морковкой. И он кричит: иа! От радости. И сама такой не буду. Давай опять к делу.
Я посадила внутри тебя семечко. А ты в меня нет. Я тебе предлагала. Но ты отказался. Твоё право. Но в тот момент я уже победила. Хотя сама этого не понимала. Мне было больно. Потому что вакуум внутри – это больно. Но посаженный в тебя росток, я обрету через несколько лет. А потом ещё три жизни ты будешь волочиться за мной по клоакам, если я этого захочу. Но наверное я не захочу. Я просто люблю тебя. Да, ты пройдёшь некоторые испытания и свободен. Держать не буду. Возможно. Если не будешь сопротивляться. Бывают очень упёртые экземпляры. Кто знает. А может, надоешь быстро.
Опять смеёшься. Я люблю твой смех. И твою улыбку. Улыбку безнадёжного нарцисса. Я могу смотреть на неё часами. Но сейчас ты опять выпендриваешься. И мне это не нравится. Ты спрашиваешь, какая любовь? Какое дерево? И видишь только своё почти безупречное отражение в зеркале.
Ну-ну. До сих пор не понял? Ты плоть. А значит земля. И моё семя, которое посадила, сидя у тебя на коленях, прорастёт. Обязательно. Нужно только немножко подождать. Пара сотен лет впереди у меня есть. А терпения и злости навалом.
Оказывается, я очень не плохая Локи. За четыре года учёбы на ведьму, я это поняла. А потом не раз доказывала, что я – это я. Что я – это он. Он может быть мной. Но при этом я, не обязательно он. Он часто мой инструмент. Когда хочу, включаю его. Когда хочу, выключаю. Но вообще, я люблю, когда он меня несёт и ведёт. Дёргает за ниточки, заставляет гримасничать, совершать невероятные для здравомыслия и чопорных людей поступки, а я подчиняюсь. Обожаю, когда я его инструмент. Это очень похоже на любовь. Впрочем, я вру. Такое взаимодействие – это и есть любовь. Для такого взаимодействия нужно много знать и уметь. Поэтому я постоянно учусь. А ещё, Локи – это справедливость. Так получилось. Он не любит лжи, потому что её видит. И не любит форм, потому что нет на свете ничего совершенного. Он всегда разный. И он всегда справедлив. За это я его люблю. И готова быть им, когда потребуется. И пугать окружающих. Если надо. А если не надо, обойдёмся лёгкой закуской юмора с бокалом крови.
Но Локи – это отражение другого бога. Я вообще люблю разбираться в отражениях. Жизнь – это зеркала. Если кто-то перед тобой корчит какую-то жуткую гримасу, сначала надо подумать, а чем ты её заслужил. Что ты сделал такого странного, что жизнь повернулась к тебе такой интересной частью тела. Взаимосвязь между Одиным и Локи – это отдельная тема. И очень глубокая. Если в неё нырнуть, можно не вынырнуть к рассвету. Поэтому её трогать сейчас не буду. Ещё одна взаимосвязь, которую я люблю – это взаимосвязь между Локи и Хеймдаллем. Взаимосвязь между хаосом и порядком. Что есть порядок? То, что не есть хаос. А что есть хаос? То, что не есть порядок. И... Это всё хорошо. Но не жизнеспособно. Как при этих параметрах существовать ведьме? Я знаю, в жизни всегда будет хаос. Значит ли, что в нём нет порядка? Не значит. А если хаоса может быть больше и должно быть больше, но порядок его не пускает? О, у порядка есть отличное решение. Как правило оно одно... То есть, как повелось, что оно одно. И это неправильное правило. Порядок убивает хаос. Хеймдалль в Рагнарёк убил Локи. Но и погиб сам. Погибает система. Погибает Один. Но первым погибает Локи. Значит ли, что если я Локи, я буду всегда под ударом? Я буду постоянно погибать? И готова ли я к этому? Хм... сложный вопрос. Да, я понимаю. Гибель неизбежна. Пока Хеймдалль не придумает новый способ взаимодействия. Вероятнее всего так. Но перед этим придётся умереть. И да, я к этому готова. Ибо зачем жить, если не ломать то, что уже не работает? То. Что уже исчерпало своё время? Об этом говорит Мать-Земля. И об этом говорит Локи, первый, уходя в Рагнарёк. Ведь чего ему бояться? На свете ничего постоянно. А Локи вечен.
Когда возникает душевное томление или скорее напряжение, хочется сделать что-то необычное. Подталкивает к этому какой-то дикий сгусток энергии внутри, который не можешь пережить, а кричать не получается, потому что не принято и не прилично, да и не поможет, если только на время. Я пробовала. Но одноименно понимаешь, если ничего не делать, он выжжет тебя изнутри и от тебя останется, лишь пустая серая оболочка. Словом, это сильнее тебя. И ты ищешь, ищешь, ищешь, чем бы необычным заняться. Куда приложить этот жар.
Когда-то в таком состоянии я начинала писать письма одному человеку. Он это долго терпел, а потом перестал. Для него это оказалось слишком много. Это понятно. Это и для меня много. Так что на одного человека сваливать это было... легкомысленно. И что делать с избытком силы, что кипит внутри, пришлось придумывать заново.
Поэтому этот избыток начал выливаться в спортзале, в бассейне, в поездки, в поделки, в рисунки. Только бы не сидеть на месте, только не увязать в рутине. Но больше всего я люблю писать. В словах, как оказалось, скрывается магия. Ими можно форматировать мир, исправлять недостатки, вырезать из пространства новые куски облюбованной тобой вселенной, распутывать душевные конфликты. Это интересно. Очень. В такие моменты внутреннее напряжение исчезает, и ты вроде бы становишься обычным человеком. Понятное дело, что на время. Но передышка между такими выбросами не помешает. Остаётся немножко времени и средств, чтоб насладиться жизнью. А место найдётся. Иногда даже находится компания, для приятной беседы. Или хотя бы которая не раздражает.
И вот когда более-менее успокоишься, начинаешь думать, а к чему всё это? Раньше меня не мучил этот вопрос. К чему, да как... Я просто делаю своё дело. Ведь чёрт возьми, по итогу этих мучений, я счастлива. Но что это такое? Что за странный механизм расположен внутри меня, который требует творческих жертв? И крутится, крутится... Перемалывая меня словно в жерновах.
Если честно. Я до сих пор не знаю ответ на этот вопрос. Просто исправляю, что мне не нравится. Следую своим порывам, а потом наблюдаю, как волны расходящихся событий расчищают для меня путь дальше.
Что впереди? Я не знаю. Будущее не предопределено. Об этом рассказывает физика, и наверное химия. Будущее можно рассчитать на достаточно короткий период истории. А потом начинается новый цикл развития и опять ничего не понятно, потому что меняются законы. И опять надо по новой приспосабливаться. В такие моменты внутренний жар сидит тихо. Словно выжидает. Наблюдает. Оценивает ситуацию. Но я знаю, он обязательно появится снова. Загорится, как молодой дракончик внутри. И вот тогда мы с ним повеселимся.
Когда-то давно я сказала, что не против исполнить роль Маргариты на Бельтайн. Я завидовала, что ей есть за кого сражаться. И даже если внешне борьбы не было, внутренняя борьба происходила колоссальная. Приключение изменило её. В лучшую сторону. Она стала сильнее, раскованней, жёстче. А ещё она стала свободной. Как этого добиться в современном мире без посещения Сатаны? Бесконечные условности, замки, преграды. Кто их ставит?
В этом году моё желание исполнилось. На балу я побывала. Это было и больно, и страшно, и интересно, и познавательно. Если бы не раздираемое изнутри любопытство и немой вопрос, а чем всё это кончится, я бы не выдержала. А ещё ответственность. Я должна была после всех приключений вернуться обратно. В здравом уме и расширенной памяти. Должна. Иначе путешествие не имеет смысла. Ведь тогда придётся начинать всё с начала. А с начала я не хочу. Слишком далеко зашла. К тому же, я там нужна. Слишком много незавершённых дел.
Роль Сатаны играл обезглавленный Мимир. Он полоскал, поласкал меня по всем мирам, пока я не нашла сама себя. Оказалось, это очень сложно. Искать то, что забыл. Что забыл о самом себе. Что в какой-то момент даже не захотел знать и помнить о самом себе. А теперь эти знания нужны для выхода из лабиринта, иначе в нём застрянешь навсегда. Это мука, во множествах кусках рассыпающейся реальности искать именно то, что тебе нужно. Только тебе. И только твоё. Маленький ключик в ворохе мусора. А потом такое действие повторять ещё в одной реальности, а потом ещё, и ещё. Отражениям и реальностям не было конца. Я устала. И думала, что уже не дойду. Но всё-таки выход из лабиринта нашёлся. Гордиев узел стал причиной лабиринта. Он как кокон обволакивал нитями выход в реальный мир. И пришлось его разрубить. И только тогда выйти из праздничной зеркальной залы жестокого мудрого Мимира. Оказалось, все замки когда-то я повесила сама. В прошлых жизнях. И заборчики, и преграды. Не от хорошей жизни, ради безопасности. Время было такое. Тогда всех гасили. Кто светит ярче дозволенного. Но разве безопасность важнее знаний? Правды? Любви, наконец? Времена изменились. А заборы остались... И их пришлось сносить.
По итогу приключений, когда свет стал светом, а тьма тьмой, а не наоборот, всё мучил вопрос. Что это было? Это не было похоже ни на что. Это не описано в картинах мира. В фантастике или науке. Мир оказался обширней, глубже, интересней, загадочней, волшебней, запутанней. Всё оказалось частью чего-то общего огромного. Но как описать это огромное словами, когда видишь лишь часть?
Не смотря на сложности, я с удовольствием повторила бы это приключение вновь. Но это невозможно. Даже иногда жалко, что некоторые пути можно пройти только однажды. Но в этом и плюс. Есть ещё столько нехоженых дорог. Что дальше? А бес его знает. Или леший. А впрочем. Мир с некоторых пор делаю я сама. Без оборотов или разворотов, или приседаний с призывом: «Ку-у», в жёлтых штанах или без оных, в пользу тех, кто этого не достоин. Ключей, понимания и кусков реальностей у меня теперь достаточно. Как у дурака махорки. Они сложены в закромах моего разума и ждут своего часа. Только надо придумать, как это всё правильно приложить к тому, что уже создано и склеить, чтоб не отвалилось. Или лучше пришить? Сможет ли мне помочь в этом Фригг? Или Афина? Интересно, а как реальность оживляют сварты? У них есть волшебный тигль, и они в силах подсказать, что мне делать с обретённым богатством. Чтоб опять собрался Имир, и воссоздался Мимир, и вернулись Один и Фрейя, и промелькнул в тени Локи, и Видару не пришлось бы убивать Фенрира. Ведь его уже убила я. И это оказалось, не так уж и страшно. Только больно.
Записки снежного трупа:
Тишина. Внутри и снаружи. Снег завернул душу в саван. Иногда проталинками-искрами то тут, то там приходят озарения или интерес, но быстро угасают, рассыпаясь в пепел. Живых идей нет. Тишина. Словно в ледяном плену. Сюда нет ходу пламени. Зато можно из полудрёмы рассматривать скелеты прошлого. Их много. Но они не вызывают ничего. Просто фигуры жгучих ушедших моментов.
Внутри безвременье. Хотя уже почти два года, как снаружи идёт новое время. И я в нём иногда участвую. Но внутри тишина. Как сюда забрела, попала? Не знаю. Просто этого очень хотела и оно сбылось. Мечты всегда сбываются. Там где была, оставаться стало невыносимо. Здесь лучше, спокойней. Зазеркалье. Нас пока тут мало. И мы разрозненны. Каждый в своём мире, общаться пока незачем. Ждём. Выжидаем. Осматриваемся. Молчим. Слушаем.
Вспоминаю, что Гюльвейг назвала этот мир миром Видара. Но до рассвета ещё далеко. Хотя и не очень. А потом будет много работы. Но сейчас пустота. Затишье перед бурей? Не будет никакой бури. Все бури остались в прошлом. Там где рвётся пасть Фенрира, а боги гибнут один за другим. Я это прошла. Все из нас прошли. Теперь можно смотреть на Рагнарёк из мира Льда и ждать, кто ещё сможет выбраться из той мясорубки. Занятное зрелище. Хотя и бестолковое. Битва бесконечна. Итог плачевен. И всё равно продолжают драться. Зачем? На это нет ответа. Потому что надо. Наиглупейший ответ для умнейшего Одина. Но другого у него нет. На Золотом Троне он растерял свою мудрость. И ему опять надо отправляться в странствия, чтоб понять картину мира.
Мы ждём рассвет и ждём его в Зазеркалье. Он придёт. Но сначала придёт Бригитта, а потом Астарта. А потом придёт Магия. И после этого снег растает. И мы опять будем нужны этому миру. Будет нужен Видар. А пока можно наслаждаться безвременьем в полудрёме. Тишина. Внутри и снаружи. Снег завернул душу в саван...
Я побежу
Два года прошло с тех событий. Почти два. Теперь то, что творилось внутри в майские дни позапрошлого года, вылилось наружу. Оно отражалось войнами на экране телевизора, баталиями в интернетах, разговорах на улице, чужой погибающей экономикой... Для многих это было настоящим. Для неё прошлым. Она знала, чем всё закончится и когда. И только ради статистики наблюдала сейчас за происходящим «живым фильмом» краем глаза, чтоб контролировать ситуацию для собственного удовольствия и сопоставлять увиденное с проснувшимися Стихиями. Магическая битва уже закончилась. Осталось дождаться конца битвы социальной.
Карта, у всего происходящего должна быть карта. В данный момент карта событий развивалась по нарастающей в лучших традициях Апокалипсиса, но через эти гнилые традиции проскальзывал план Урана об идеальном и прекрасном мире. И Чара видела эту спираль. Её не видно изнутри телевизора. И изнутри интернета её тоже не видно. Но вот если подняться над всеми событиями и положить их в кучку, да ещё и в нужном порядке, да ещё и уметь закрывать имеющиеся пробелы, которые имеются всегда, то тогда да... жизнь становилась похожей на развёрнутую он-лайн игру в полный рост. С запахами, кинестетикой, слухом, обонянием и ещё кучей инструментов, чтоб твоё бренное тельце подольше просуществовало и меняло локации, без убывающих жизней.
– Кто ты есть? – спросил её Голос.
Он как всегда появлялся ниоткуда. Его давно не было, и Чара очень соскучилась. Порой даже не понятно было, вернётся ли он ещё. Вернулся. Теперь испытывает. Чара улыбнулась.
– Я – это я. И никто другой, – ответила она.
– Откуда?
– Из прошлого.
– Куда идёшь?
– В будущее.
– Главное направление не перепутай. Не слишком ли просто? – засмеялся Голос. – Всего лишь скупые «прошлое» и «будущее».
– Некоторые и того не знают, – парировала ведьма. – До сих пор. А ведь вроде надо было бы, излом времени, как-никак... Настоящее меняется моментально, не успеваешь привыкнуть.
И она покосилась на экран телевизора. На экране показывали абсурд.
– Голова не знает, что делают руки, ноги при этом в шоке, а место, откуда они растут, горит, – подытожила она.
– Все идут по той дороге в ад, которую для них проложили. Ты свою проложила сама.
Голос материализовался. Он был похож на человека. Только прозрачный. Высок, строен, красив. Рога и хвост прилагаются.
– Ну да, – согласилась ведьма, разглядывая рога с хвостом. Раньше их не было. – Проложила с трудом. На выход из ужаса. Это получилось. А куда двигаться теперь совсем не пойму. Схему знаю, а всё равно заплутала.
– Слушай себя. Внутри тебя встроен компас. Как у Джека Воробья. Во всех встроен. Он не обманывает.
– Слушаю. Понимаю, что я хочу. А как этого добиться не понимаю.
– Покажи картинку.
Чара представила ход своих мыслей. В воздухе в виде шара образовалось их визуальное отображение. Как интересно он называется? Мысленный портал? Портал в будущее? Портал желаний?
– Скорее, портал раздутого эгоизма и неуёмного воображения.
Чара смутилась. За длительное время его отсутствия она забыла, что Голос умеет читать мысли.
– Карин не говорила о таких штуках, – решила оправдаться она. – Вот и гадаю.
– Карин возможно и не знает о таких порталах. Каждая ведьма умеет что-то своё. У каждой свой потенциал, своя магия. Бывает умения схожи. Бывает, они проявлены неожиданным образом. Забыла что ли? Меня слишком долго не было и я нашёл не ту ведьму?
– Ладно, поняла, – отмахнулась Чара. – Но только ведьму ты всё равно ту самую не нашёл. Ведьмы постоянно меняются и одинаковыми не бывают даже в одном теле.
Теперь ухмыльнулся Голос, признавая, что и он кое-что упустил в своих расчётах.
– Я вот сообразить не могу, – вернулась к изначальным мыслям Чара. – Как мне из точки «сегодня», попасть туда.
Она ткнула пальцем в висящий в пространстве шар.
– Эта мечта ни к чему не крепится, никак не проявлена в реальности. А если и проявлена сейчас, то не в том виде, не в том объёме и не в том качестве, о котором мечтаю. Так как? Там в мечте, всё уже существует. А здесь нет.
– Ты видишь общую картину. Совсем общую. Идеальную, но пока без корней. Она слишком плотная. Тебе надо размягчить, прорастить и укоренить её, как молодой росток. А ты видишь результат, когда мечта уже прошла все проверки на прочность. Возможно, прожила не одно десятилетие, а может и столетие.
– Нет, на столетие не тянет, – решила Чара. – Слишком всё вокруг обычно.
– Ну, хорошо. Не тянет. Возможно, ты доживёшь до её воплощения. Зато она тянет не на один год работы. А ты хочешь это получить уже сейчас. Так не бывает.
– А как бывает?
– Размотай её из будущего в обратную сторону.
Чара начала проверчивать изображение назад во времени. Как она сама до этого не додумалась? Картинка менялась. Временами расплываясь, временами становясь более чёткой. Как это работает, Чара по-прежнему не знала. Будто кто-то подчинятся её распоряжениям на той стороне экрана. Нечёткость картинки и удивляла, будто кто-то испортил плёнку.
– Что это за белые пятна?
– Расползающиеся части времени. Их нужно изменить. Возможно это отрезки между моментами, которые даже боги не знают как соединить. Когда картинки чёткие, это те, что уже отработаны или те, что являются обязательными к исполнению. Их изменить нельзя. Это вехи, которые прописаны. По ним и надо идти. Размытые части надо преодолевать самостоятельно.
– А как?
– Как хочешь. Дороги нет. Это период твоего полного творчества. Значит, какой метод посчитаешь правильным, по тому и иди. Главное дойти из точки «А» в точку «В». И так по цепочке.
– Карта...
– У всего должна быть карта, – подтвердил Голос.
–А смогу ли я победить?
– Это зависит от тебя.
Чара посмотрела на свою мечту. Она переливалась, звала, пульсировала, иногда переходя на мелкую дрожь. Мечта хотела, чтоб её взяли. Не оставили, не бросили и не забыли. Сколько таких заветных мечтаний, которые побросали люди?
Лучше бы она не спрашивала. Отвечая на её случайный ход мыслей, Вселенная сняла мутный занавес и распахнулась шире, оголяя скрытое. За скрытым оказались мёртвые звёзды. Так показалось сначала. Потом Чара поняла, что это мёртвые мечты. Чёрные, неподвижные. Их было много. Очень много. Их было не счесть. На одну живую мечту Чары была сотня мёртвых. И лишь где-то вдалеке проглядывали какие-то светящиеся пульсирующие точки, видимо такие же живые мечты таких же редких безумцев, как сама Чара.
– Почему столько чёрных звёзд? Это неправильно. Так не должно быть. Это какая-то ошибка.
– Никакой ошибки. Хозяева этих мечтаний предпочли идти за красивыми фантиками.
– Что за фантики?
– Ложные желания, ложные мечты.
– Почему они пошли за ними?
– Таков алгоритм программы, цена победы. Победить должен не только сильный, но и умный.
– Хорошая сказка. Таких людей не бывает. Либо сильный, либо умный. Вместе они не совмещаются.
– Что же так категорично, – съязвил Голос.
– Была экспериментальная практика, – уклончиво ответила Чара. – Проверяла теорию о настоящем человеке.
– Результат?
– Плачевный. Смотреть можно, а говорить нельзя. Изначально простые понятия через полтора года превратились в примитивные. А когда у индивида заканчивались аргументы, он начинал действовать в привычном ему аспекте силы. Я сильнее, значит прав.
– Не слишком ли придирчива к роду людскому? – хохотнул Голос. – Что тут удивительного? Если помнишь, для богов сила тоже аргумент из аргументов. Чуть что, сразу в драку. Тор, Зевс, Кронос не брезговали этим методом. Артемида и Аполлон тоже.
– Горе побеждённым... – произнесла Чара. – Ещё с Древней Греции, с Древних Кельтов.
– Абсолютно.
Ведьма посмотрела на кладбище мечтаний. Среди тёмных могил её мечта ещё жила и рассчитывала на поддержку. Что если и она умрёт? Зачем тогда живёт человечество? Если оно не умеет ни ценить Землю, ни украшать её, ни реализовывать те мечты, что ему даются?
– А почему люди побежали за красивыми фантиками? – спросила Чара. – В смысле, что в них было завёрнуто?
– Гнилушки, фекалии, зола и плесень. Престижная плесень. Сами придумали это, сами поверили...
– А почему люди не вернулись к своим настоящим мечтам?
– Кто же во всеуслышание признается, что свалял дурака? Что потратил жизнь на то, что ему не нужно? Предал самое ценное. За замалчиванием ошибок перед собой, следует смерть мечты.
– Они навсегда умерли?
Было очень жаль всего, что не произошло. А ведь могло. И счастья было бы гораздо больше, чем сейчас. Намного больше.
Похоже, у Чары был очень растерянный и глупый вид. Настолько, что Голос засмеялся.
– К счастью, мечты не умирают.
На душе отлегло.
– Также, как и рукописи не горят?
– Абсолютно. Они ждут того, кто опять в них поверит.
– А как это сделать быстрее?
– Довольно просто. Надо чтобы хоть одна мечта из той линейки, говоря вашим земным сленгом, была взята.
– Хотя бы одна?
– Да. Тогда люди увидев, что до мечты реально добраться, тоже начнут действовать. Возможно. Это как волна. Одина капля достигнет берега, но она за собой тянет ещё каплю и ещё. И получается движение. Но нужна та самая одна вредоносная упрямая капля, которая не согласна с окружающей действительностью и тащится вперёд, не смотря на инертность окружения. Ты согласна с окружающей средой?
Чара посмотрела вокруг.
– Нет. Не согласна. Слишком мало волшебства. Слишком мало людей, которые понимают, что оно возможно.
– Тогда всё зависит от тебя. Сможешь ли ты победить в первую очередь себя. Свою лень, страх фиаско, разговоры за спиной.
– Я побе... – Чара запнулась. – Побе... победю? Побежду?
Ведьма захлопала глазами. Что за бред? Почему не получается смоделировать предложение? Обычно это достаточно легко получается. Плоха та ведьма, у которой язык не подвешен в нужном месте и с нужной амплитудой.
– У вас такого слова нет, – подсказал Голос.
– Как так нет? Кто позволил?
Голос пожал плечами.
– Люди.
– Какие?
– Угадай.
Чара посмотрела на портал желаний. Вокруг одной живой мечты висели чёрные мёртвые.
– Те люди, что убили собственную мечту.
– Правильно. Чтоб не дать повода другим добиться своей. Невыносимо жить с мёртвой мечтой, когда вокруг тебя люди имеют живую.
– Разделяй и властвуй? Не добился сам, не дам добиться другому. Но это подло!
– Однако это работает. С их подачи «победить» в вашем языке – это дефективный глагол.
– Слово-то какое... Такой важный глагол и дефективный? Вредительство. Наверняка так не всегда было.
– Этот вопрос ты должна разобрать сама.
– Пока я разберусь, пройдёт время. А я хочу создать заклинательное предложение сейчас.
– Интересно будет глянуть.
Чара наморщила лоб и закусила губу.
– Победю? – выпалила она после минуты раздумья. – Нет, как-то по-детски. Побежду? Язык сломаешь, спотыкаться постоянно будешь. А если по аналогии? Я вожу, например. Я сижу. Я руковожу...
– Ну-ну, – поцокал языком Голос.
– Я для примера, – отмахнулась на сдержанную усмешку Чара. – Надо же от чего-то отталкиваться. Когда новое слово в русском языке сочиняешь, в великом и могучем, извилинки напрягаются.
– Ну и к чему пришли твои извилинки?
– Я побежу.
– Не слишком лапотно?
– По аналогии подходит.
– А не легче использовать доступные обороты? Я смогу победить, я одержу победу?
– Это длиньше на целое слово! Как ты не понимаешь? Для магии важно всё. Для магии слов тем более. – И Чара ещё раз сказала вслух придуманное слово, словно пробуя его на вкус. – Я побежу, я побежу. Тебе нравится?
– Я житель другого мира. В мою задачу не входит оценка твоих действий. В мою задачу входит фиксация происходящего. Я наблюдаю, сможешь ли ты осуществить свою мечту или нет. Иногда поговорить с тобой, дать совет. Но принимать решение и делать всё придётся самой.
– У богов есть только две руки и обе они наши?
– Ага.
Чара свернула обзорный шар своих мыслей и посмотрела в обзорный плоский экран телевизора. Борьба на уничтожение двух лагерей продолжалась.
– Это фон, это только фон, и скоро это закончится, – напомнила себе Чара. – Карта движения к мечте у меня теперь есть. Смогу ли я по ней пройти?
– Возможно. И возможно это будет не легко, – согласился Голос.
– Я справлюсь. Если не ведьмы, то кто?
– Никто кроме вас. Если только следующее поколение людей.
– Нет, так не пойдёт. Дети не должны отвечать за разгильдяйство родителей.
– Значит в Путь.
Голос исчез. Надолго ли? Ведьма не знала. Ведьмы не могут знать всё. Но могут находиться в тех местах, где они знают многое. А если не знают, то учатся.
– Я побежу. Я побежу, – бормотала Чара.
В этом слове сейчас концентрировалась воля к победе. Понятно, что сразу с первого раза, многого не добиться. Новое шаг за шагом, результат за результатом забытое слово должно проснуться, напитаться силой и желанием. Рано или поздно привкус горького мёда предательства с этого слова сотрётся. Надо всего лишь вместе с ним, хотя бы один раз, добраться до собственной неповторимой мечты.
А на другой стороне вселенной, я буду ждать тебя
Сегодня я увидела тебя мёртвым. Ты ехал в автобусе. Я сидела по ходу движения, ты против. Я еду в том направлении, которое выбрала сама. Ты едешь в том направлении, которое выбрали за тебя. И ты даже не знаешь конечного пункта назначения. Можно сказать, плывёшь по течению. Мы просто случайные попутчики в отрезке времени и пространства. Не более.
Ты иногда смотришь на меня. Я не реагирую. Мы теперь не знакомы. Но я могу спокойно рассматривать тебя, в том числе и в отражении стекла. Сначала подумала, что у тебя на лице, кистях и предплечьях татуировки. Это единственные части тела, что были видны из под одежды. Я удивилась. Для тебя слишком радикально. А ты осторожный. Потом разглядела. Это не татуировки. Это клочки отслоившейся кожи. Мёртвая кожа расползается под новыми и неизбежными в быту ранами, царапинами, ссадинами. А под ними чернота. Разглядев это, я поняла, что твоё тело мёртво. А ты пока нет. И как я не догадалась раньше, по слишком бледному цвету кожи? В нём нет ни кровинки. Правда губы, от бесконечных трещинок и язв сделались чёрными и яркими. И иногда кривятся в усмешке.
Ты знаешь, что умираешь. И ничего не делаешь, чтоб спастись. Тебе всё равно. И ты смотришь на меня с укоряющим равнодушием. Мол, смотри, что ты сделала. Это по твоей вине я такой. А я знаю, что это я сделала. То, что сейчас происходит с тобой, результат моих действий. И мне всё равно. Нет. Я даже этим горжусь. Я горжусь собой. Горжусь тем, что смогла преодолеть тебя и выбросить из своего сердца. А это было тяжело. Но всё-таки, я не смогла понять, почему ты такой. Такой... мёртвый. Даже когда ты был жив. У тебя даже не было запаха. Это всегда сбивало с толку. Человек жив, а запах мёртв.
У всего есть имя. Имя тому, что тебя убивает, я так и не нашла. Но чтобы оно убивало ещё и меня? Нет, увольте. Этого я допустить уже не могу. У меня много планов и дел. Мне сейчас умирать некогда.
Я выхожу из автобуса на нужной мне остановке. Ты остаёшься ехать, сам не зная куда.
***
В следующий раз я увидела тебя на аттракционах. В какой-то летний второстепенный праздник. Ты и другие мужчины исполняли незамысловатые кульбиты в воздухе. Вы были похожи на пожарных из старой советской игрушки, произведённой в ближнем зарубежье. Только те крутились и падали вниз, а вы крутитесь и не падаете. Ради кого крутитесь? Ради чего? Я этого не знала. Думаю, не знал и ты.
Я стояла на земле, чётко ощущая почву под ногами. И смотрела на тебя. Ты выступал справа. Руки скрещены, видимо держишься за какие-то лямки или стропы. Ноги прямые. По времени вы должны уже были закончить и приземлиться, но всё вертитесь и вертитесь в какой-то своей параллельной земле вселенной...
За прошедшее время ты похудел. Если бы я не знала, что ты мёртв, я бы подумала, что ты серьёзно болен. Мышцы почти ссохлись, о жировой прослойке и говорить не приходится, кожа всё яростней обтягивает кости. И это не скрывает даже одежда. Ты вертишься наверху, как таракан пришпиленный булавкой. Ты играешь не по своим правилам. Ты вынужден подчиняться, хотя очень этого не любишь. И всё также не предпринимаешь попыток спастись. Ты муха, застрявшая в паутине.
Я ухожу с надоевшего шоу. Оно всё больше напоминает фарс.
***
Последний раз я встретила тебя в прошлом. Ты ещё задорен и весел. И здоров. Мы сопровождаем детей в спортивный лагерь. На нас лежит обязанность исполнять мелкие поручения. Покормить, распределить, спать уложить. Не слишком сложно, но ответственно. Мы же отвечаем за детей. За наше общее будущее. Ты за один автобус, я за другой. Где-то впереди есть ещё автобусы и дежурные, но мне удобней общаться с тобой. Я тебе доверяю.
Уже почти ночь, надо готовить ужин. Ты чуть опережаешь меня, ты же мастер. Но меня это не беспокоит. Времени ещё достаточно, я всё успею. В ответственный момент, когда должны придти дети, ты бросаешь нож, которым готовишь, закидываешь рюкзак за плечо и говоришь, что устал и что тебе надо идти. И я понимаю, что это не совсем правда. Но, впрочем, и не совсем ложь. Да, устал. Но я тоже устала, это нормально. Но то, что тебе надо идти, это ложь. Это отговорка для того, чтоб ничего не делать. Просто потому, что тебе надоело.
Я киваю и беру шефство и за твой автобус тоже. Нельзя же бросать детей. Скоро ночь. А ты уходишь жить для себя, наслаждаться собой, любоваться собой. И ничего с того времени не изменилось...
Я поняла, почему ты умираешь. Безответственность. Вот твоё имя. Эта часть тебя, тебя же и губит. Но исправляться ты не собираешься. Тебя и так всё устраивает. И одновременно ты не понимаешь, почему случается то, что случается, мысленно обвиняя в этом меня.
Когда-то и я была на твоём месте. Я тоже была мёртвой. После этого моя жизнь круто изменилась. Я знаю, ты перед воротами в ад. За смертью физической последует ещё одна смерть. Смерть души. И я не буду тебе мешать. И портить удовольствие проходить через неё самостоятельно. Это жестокое, но незабываемое приключение. А на другой стороне вселенной, я буду ждать тебя. Если выживешь. Но возможно, что цветок распустившийся весной, это просто цветок.
Единственная наследница американских мильёнов полуживой старухи без ума от него, Адюльтера Альфонсовича Арбузова. У него всё на мази. Он – альфа. Самец и молодец. Лидочка Тихомирова в его руках и кармане. А значит он, её жаних, может себя считать без пяти минут представителем высшего общества. С элитными знакомствами, купленной у стоматолога белоснежной улыбкой и билетом в клуб «Золотых Толстосумов», где перед тобой пресмыкается персонал. Этому персоналу, он как-нибудь обязательно набьёт рожу, ибо нехай. Пусть все видят – он, Адюльтер, и есть цивилизация! Высшее звено человеческой эволюции! Ради такой перспективы, дурость Лидочки, привычной для бабского племени, можно и потерпеть.
Но это всё начнётся завтра, после официальной помолвки. А сегодня запланирована встреча в клубе периферийных писателей «Вдохновение». Планируются скудный фуршет, местное нищее телевидение и толпа писак неудачников. Блестящая возможность рассказать захолустному обществу, что он, как писатель и личность, скоро отбудет из родных пенатов к горизонтам Золотой Америки. Пусть лопнут от зависти.
Сорока двух лет от роду, Алюльтер Альфонсович поправил галстук и посмотрел на себя в зеркало. Круглое с острым подбородком лицо, узкие брови, серые глаза, длинные белёсые ресницы, широкий с мясистыми крыльями нос, пухлые губы, толстая шея, небольшое брюшко, горделивая осанка. Бесцветные коротко стриженные волосы, по центру темечка отступали под мощным натиском знойной красноватой лысины. Он неотразим. Ей богу, неотразим. Как же повезло бабам-дурам, что могут любоваться на него любимого. Но он занят, занят, занят и никому нищему не ответит взаимностью.
— Мильёны, миллионы, миллиончики... — довольственно насвистывал он.
Оправив лацканы серого пиджака, надев серую с чёрно-белой кокеткой шляпу и взяв старомодную тросточку для шарма, Адюльтер Альфонсович распахнул двери скромной однокомнатной съёмной квартирки в почти покорённый мир.
***
Евгений Витальевич Орлов подкручивал штатив под нужную высоту для профессиональной видеокамеры. Сейчас настроит объектив на нужный ракурс и пойдёт со всеми поздоровается. Как учил его батя, работа из четырёх видов подработки всегда найдётся, особенно если у тебя есть связи. Евгений ещё подростком уяснил эту науку. И она его не раз выручала. Позавчера он бармен. Вчера тамада. Завтра смена в такси. Послезавтра как повезёт.
А сегодня он оператор на местном телеканале "Чифирь". Снимает сезонный вечер писателей и поэтов в клубе "Вдохновение". Место знакомое, работает здесь уже не первый раз.
Атмосфера в клубе ему нравилась. Полные благородства и величественного озарения старички, теряющиеся в их тени писатели среднего звена и до одури восторженная молодёжь. По-другому он эту атмосферу воспринимать не мог. Если в современном мире ждёшь чего-то от литературы, значит действительно немножко не в себе. Новенькие здесь появляются редко. И всё же, пока настраивал камеру, Евгений такое существо увидел. Обычно это был некто в мятом засаленном прикиде, покрасневшим лицом, нечёсанной шевелюрой и нервно сжимавшим в кулаке грязную исписанную мелким подчерком бумажку с нетленным творением. В этот раз пол определился легко. Женщина, брюнетка, короткое каре, спортивное телосложение, аккуратные джинсы, рубашка навыпуск и кардиган, возраст не определённый. От двадцати до бесконечности. Фиг их разберёт этих дам. Все они немножко ведьмы. От разницы освещения, одежды, собственного настроения и времени года, результат менялся разительно. Евгений это знал по опыту, поэтому даже не рискнул предполагать. Черты лица смутно знакомы, но где и когда они встречались, Евгений Витальевич так и не вспомнил.
— Не здешняя, что ли? — пробормотал он.
С другой стороны, по свету ходит много похожих людей. Просто надо познакомиться. В бизнесе выживания пригодится.
И не откладывая в долгий ящик, Евгений пошёл осуществлять задуманное. Новенькая как раз подошла к автомату с горячими напитками. Он решил составить ей компанию. Пока она ждала приготовления капучино, мужчина представился и протянул руку.
— Добрый день. Евгений Орлов.
— Алиса Сицилия.
Дама крепко пожала протянутую руку, взяла стаканчик с ароматным напитком и, помешивая его деревянной палочкой, стала озираться. Высматривает кого-то?
Яркая фамилия. Где же он такую слышал? Ну конечно.
— Сицилия? Алиса? «Б» класс в четырнадцатой школе?
— Ага.
— Я из параллельного. Давно вас видно не было.
Его чёрный кофе тоже был готов, Евгений достал из ниши автомата бумажный стакан и пошёл к окну вслед за барышней. Он любил без сахара.
— Можно сразу на ты. Идёт? — без обиняков спросила Алиса.
Мужчина кивнул. Кофе ещё горячий, отхлёбывать приходилось потихоньку.
— Отлично, — по-деловому заключила она. — Я в столицу сразу после школы уехала. Там и осталась. Работа, карьера, образование. Сам понимаешь.
— И что обратно привело?
— Не что, а кто. Алёша Арбузов.
Евгений поперхнулся.
— Кто?
— Да ты наверное его не знаешь, — не заметила его реакции Алиса. — В моём классе учился.
— Почему же, знаю, — Евгений не стал разочаровывать собеседницу.
Интересно, зачем он ей понадобился?
Дама не стала томить и сама вывалила ему на голову ответ.
— Хочу за него замуж.
Точно чокнутая. Из столицы все такие возвращаются. Со времён школы Алёша превратился в премерзкого типа. Да и не Алёшу вовсе. И чего к нему женщины тянутся? Даже Лидочка Тихомирова.
Вспоминая свою тихую школьную любовь, Евгений тихо допивал кофе.
Алиса продолжала щебетать над ухом, размахивая стаканчиком капучино от избытка чувств. Благо, тот был закрыт пластикой крышечкой.
— Знаешь, Алёша всегда выделялся каким-то небесным величием. Его манеры, его снисходительная улыбка. Случайно оброненные слова сквозь зубы, ярко-ядовитый взгляд. Я эти нежные воспоминания хранила двадцать лет в своём сердце. А как он бегал! Это было грациозно. Он был высок, строен...
— И когда-то красив, — задумчиво закончил фразу Евгений.
— Ну, это со всеми случается, — не удивилась Алиса. — Возраст всё-таки. Но зато у него наверняка куча других достоинств. Раз он в школе был ярким и неординарным, наверняка достижения ему сами в руки падали.
— Достижения, не знаю. А вот женщины...
— Так это нормально, — пожала плечами сумасшедшая. — С таким весёлым, умным, уверенным в себе, каждая готова. А чем он теперь занимается? Он собирался стать поэтом и великим писателем. Наверняка у него уже куча книг выпущено. Я поэтому сюда и пришла.
— Одна.
— Что одна?
— Книга.
— Выпущена?
— Написана.
— А чего не выпущена?
— Его спроси. Он уже двенадцатый год вопрос с издателями решает.
— И что? Почему они не дают такому умному и красивому?
Евгений закрыл глаза рукой, резко смял картонный стаканчик. Ну, всё. С него хватит.
— Не могу ответить, — выдохнул он. — У меня работа, разреши откланяться.
— Да-да, конечно! — милостиво разрешила собеседница. — Я здесь подожду начало.
Мужчина пошёл к штативу с видеокамерой, благословляя тишину. Без умолку трещащая старинная однокашница оставила после себя звон в ушах и гаденькое чувство, что он что-то в этой жизни не понимает. Или в этой жизни что-то неправильно работает.
Молоденькая журналистка Анечка уже составляла на бумажке текст, по старинке стараясь его запомнить. Телесуфлёра у их регионального телевидения не было.
Увидев, что он подошёл, она спрятала ручку и блокнот в сумочку сказала:
— Жень, как хорошо, что ты уже здесь. Скоро начинаем.
***
Недавно переименованный «Актовый» зал, теперь гордо именовался «Конференц». Лучше и чище правда не стало. Такой же пошарпаный советский паркет, такие же потёртые советские стулья. Выцветший бардовый занавес на сцене, такие же занавески. Стены, правда, несколько раз перекрашивали. Сейчас они приобрели цвет грязной недоспелой вишни. Единственный новый интерьер — дорогая резная трибуна. Чтоб маститым политикам, изредка заезжавшим сюда, за ней стоять было престижно.
Пока Евгений размышлял о тяготах бытия, зал гудел, как улей, переживший долгую зиму и радующийся потеплевшему солнцу. Гости рассаживались, менялись новостями, показывали новые книги, как прочитанные, так и написанные. Дородные барышни Фенья и Менья, обмахивались веерами, скромно улыбались и жеманно подставляли пухлые ручки для поцелуев. Барышни считались талисманами клуба писателей. Поэтому их правила, просьбы и нехитрые капризы исполнялись неукоснительно.
Андрей Денисович, почётный член литературного клуба «Вдохновение», отрегулировал прожектор. Добившись, что свет акцентируется на трибуне, встал за неё и брякнул в звонок, оповещая, что официальная часть началась. Гром аплодисментов и речь.
— Сегодня мы собрались в этом зале...
Дальше пошла обычная официальная муть. Андрей Денисович оповестил, что он будет ведущим мероприятия, и пригласил рассказать о своих успехах Василия Скворцова. Тот вышел на трибуну и начал представлять своё произведение, написанное долгими зимними вечерами.
Евгений наблюдал за картинкой, какую цепляет его камера. И краем глаза искал Алису. Та взяла себе свежий стаканчик капучино и скромненько подпирала стенку зала, игнорируя свободные стулья. Иногда она оборачивала на дверь. Ожидаемый ею субъект всё никак не появлялся. Алёша Арбузов как всегда опаздывал. И оператор не сомневался, если спросить у этой чокнутой почему он себе такое позволяет, она обязательно нашла бы оправдание.
Мероприятие проходило неспешно и торжественно. Евгений выбирал лучшие ракурсы, Анечка делала пометки в блокнот, аудитория доброжелательно внимала докладчикам.
В момент презентации свежего шедевра от молодого оратора Александра Сергеевича, входная массивная дверь с грохотом распахнулась, стукнувшись о стенки, и на пороге с тросточкой возник Адюльтер Альфонсович. Алиса восторженно взвизгнула, Александр Сергеевич сбился в повествовании, все обернулись.
Нарочито громко цокая палочкой по паркету, Адюльтер прошёл меж рядов и к вящему восторгу Алисы, приземлился на ближней к ней стороне ряда.
Оратор откашлялся, исподлобья зыркнул на вошедшего, отпил воды из стакана и возобновил речь. Что-то скучное и невразумительное.
Евгений продолжил снимать и наблюдать за Алисой. Та, как лиса к колобку, подкралась к Адюльтеру. Потом села рядом с ним и радостно зашипела на весь зал.
— Алёша! Алёша! Привет!
Адюльтер сделал вид, что её не заметил. Потом мимолётно взглянул. Видимо не узнал. Ещё бы. Столько лет прошло... Алиса не унималась. Адюльтер не выдержал и прошипел.
— Тетёнька, вам чего надо?
Алиса тихонько рассмеялась.
— Шутник. Ты же меня помнишь, мы с тобой в одном классе учились. Двадцать лет назад. Как ты мог забыть?
На лице Адюльтера отразился сложный мыслительный процесс. Не осилив его, он выдал.
—А как я могу помнить?
Алиса опять рассмеялась. С первых рядов зрители стали оборачиваться. Послышался гул. Фенья и Менья сильнее заработали веерами. Оратор недовольно кашлянул и опять отпил воды.
—Ладно, ладно, — отступила чокнутая. — Потом подойду. Когда всё закончится. У нас теперь будет много времени! Вся жизнь впереди.
Адюльтер с подозрением покосился на Алису. Та ретировалась из зала, чуть ли не приплясывая. И к концу речи невезучего Александра Сергеевича, вернулась со свежим стаканчиком неизменного капучино. Гром аплодисментов. На сцену вышел Андрей Денисович.
— А сейчас мы попросим подняться на эту сцену...
Адюльтер недовольно посмотрел на часы, поднял руку и провозгласил.
— Меня! Меня! Позвольте, я тороплюсь.
Андрею Денисовичу пришлось согласиться.
Речь Адюльтера была трогательной до идиотизма. Он вещал о каких-то поездках за границу, миллионах долларов, о том, что деньги спасут мир, по крайней мере его мир, а мир остальных его не интересует. Потрясывая кулачком в онемевший от такой напыщенности зал, он рассказывал, как хорошо будет жить жене под его чутким руководством. Правда один раз он оговорился и все услышали: жутким руководством. Чья жена, по-прежнему оставалось тайной. Ни имя, ни фамилия произнесены не были. Причины, почему она должна согласиться на столь лестное предложение, также не раскрывались. Зато ярко прозвучала привычная от Адюльтера фраза, что хоть все бабы дуры, но некоторые из них притягательно прекрасны за счёт недоступным другим сокровищ. Под конец оратор подытожил: я всё сказал, я ухожу. И чопорно отбивая шаг, ни с кем не попрощавшись, вышел из залы.
— А о чём он собственно рассказывал? —спросила Фенья, рассеивая зависшую тишину зала.
—Видимо какую-то книгу новую пишет, рассказывал о сюжете, — ответила Менья.
—Думаете, в этот раз напишет?
—Да бросьте вы. Он грезит очередными воздушными замками, которые окажутся пшиком.
На этом заседание благополучно продолжилось. К выступлению был приглашён следующий оратор. Уходу Адюльтера никто не расстроился.
Евгений оглядел зал в поисках Алисы. Та, как и следовало ожидать, испарилась вслед за возлюбленным.
я раскрываю новый мир:
Новый мир. Последние несколько лет только об этом и говорят. Но когда в него входишь, перемен почти не ощущаешь. Только что-то эфемерное и едва уловимое. Щекотание и электрическое потрескивание на кончиках пальцев, лёгкое дуновение ветерка и присутствии нового тонкого аромата в новом воздухе.
– Чего-чего нового, аромата или воздуха? – спросил бы Обычный Обыватель.
Чара таких называла ОО. Они и под носом-то у себя не учуют Магию, даже если вляпаются в приличных размеров лепёшку потустороннего происхождения. А уж различить её в тонком аромате свежего воздуха и подавно не смогут. Мозг на такие вибрации не заточен. Таким индивидам приходится терпеливо объяснять, без всякой надежды на взаимность и понимание: и аромат новый, и воздух новый.
– Да нет, – опять начёт брюжать ОО. – Такого не может быть, потому что не бывает.
Ну что тут сказать. И динозавров не бывает, и драконов. И эльфов с гномами. Однако они есть. Для тех, кто умеет видеть, слышать, обонять, осязать, имеет вкусовые ощущения и чувство равновесия. Словом, ничего особенного для этого не надо. Надо просто научиться этим арсеналом пользоваться и иногда включать мозги в режим проветривания. Чтоб не стухли в заскорузлых лозунгах, впереди которых: я знаю, как правильно. При абсолютном непонимании происходящего.
Магия таких не любит, сторонится, в свою очередь игнорирует и прямо говорит, что таких людей, а именно ОО, для неё не существует. Она пройдёт мимо них. Впрочем, как и сквозь них, и под ними, и над ними, позади них, вокруг них, с разной скоростью. Происходит это в разное время, в разной местности, с разными людьми, в разных компаниях, с разными возможностями, с недоступными для них событиями, видениями, пониманием. Словом, для Магии их нет, не было и не будет. И похоже в этой ситуации всех всё устраивает.
Не устраивает это только Чару. Два мира, как два упрямых барана, игнорят друг друга. И если для Магии от этого ни горячо, ни холодно, она таких ОО уже столько пережила и перемолола, и ещё столько же переживёт. И ни капли магичности не потеряет. Она в своём праве. А вот стадо человеческих баранов жалко. Имея одну жизнь, люди тратят её как-то уныло. Впрочем. Это их выбор. Пока они не захотят увидеть Магию, Магия не захочет увидеть их. Известная и простая истина. Так зачем мешать ОО блеять и тихо топать по своим привычным, важным, неотложным и праведным делам. До хрипоты спорить с начальством, предавать анафеме соседа, клеймить прохожего, бросить пакет с мусором в лесу – это очень важные дела. Какая там Магия? ОО и без неё прекрасно справляется и находит себе развлечения. Но от этого совсем не весело.
– Что, совсем кисло новый мир создавать? – спросила Магия, опускаясь рядом с Чарой в виде облака на скамейку и превращаясь в мальчика лет восьми, с большими глазами и тонкой линией губ. В аккуратных отглаженной голубой рубашечке, серых шортиках с подтяжками, белых гольфах и серых сандалиях. Подстриженный и даже причёсанный. С мороженным в стаканчике в одной руке и воздушным шариком в другой.
Мальчик будто сошёл с картинки со старой советской книжки. Детство, в котором есть смысл каждый день. И от этого каждый день большой и интересный. Всегда. У взрослых в наше время это уже не так...
– Ну почему сразу кисло, – улыбнулась Чара в ответ. – Немножко непривычно. Но не кисло.
– А что сидишь, о чём думаешь?
Мальчик принялся за мороженное. Чара поморщилась. Откусывать холодные куски, это надо иметь очень хорошие зубы. Но ребёнок был необычный, поэтому замечаний, как правильно и лучше, ведьма делать не стала.
– Думаю о том, во что я хочу превратить этот мир. А сижу, потому что ещё не придумала.
– Неправильно думаешь, – сказал ребёнок.
– Почему?
– Ты не только думай, но и делай. Тогда будет толк. А пока ты только думаешь, ничего у тебя не выйдет. Потому что нет материализации. А без материализации не будет изменений.
– Угу, а не будет изменений, мир не начнёт разворачиваться.
– Ага, – согласилась Магия в виде ребёнка. – Так и будешь здесь сидеть и пялиться на неудачников.
– Почему неудачников? Живут как хотят, видят, что хотят, думают, что хотят. Обычные люди.
– Не как хотят, а как научили, – поправила Магия. – А вот переучиться они и правда не хотят. Так зачем сидеть и на них пялиться? Неудачники они. Ленивые и трусливые.
Чара пожала плечами. Ответить было нечего.
– Вот и я не знаю, – ответила Магия. – Непродуктивное это занятие, давай начинай работать.
Ребёнок доел мороженое и пригрозил.
– А то не приду больше, – и нахмурился. – Я не прихожу к тем, кто ничего не делает.
Чара рассмеялась. Уж больно уморительная получилась рожица у мальчишки. Да и не про неё это. Она всегда что-то делает.
Мальчик превратился облаком и начал подниматься ввысь.
– Поднимай свой зад и принимайся за работу, – пропело оно в напутствии.
– Ладно, ладно, поняла! – махнула ведьма на прощанье. – Первый раз что ли? Сделаем.
Силуэты мелькали на улице. Пробегали, появлялись, останавливались и исчезали. Чужой мир. Когда-то её мир. Теперь у неё свой. Личный. Такой есть мало у кого. Только у тех, кто умеет находиться на границе миров, умеет видеть Магию и заслужить её уважение. Свой мир – это ответственность. И в нём действительно надо начинать работать.
Первый рабочий день. Чем заняться? После эпопеи со Шляпником, когда его собственноручно пришлось отправить в Тартар, жизнь остановилась. Зачем жить, когда не понимаешь для чего? Раньше была цель. А теперь её нет. Всё, что можно было добыть в Обычной жизни, Чара уже добыла. А придумывать новою цель почему-то стало невозможно. Раньше само раскрывалось – раз и всё. Как датчик с красной кнопкой, который держала в руке. Но теперь нет ни его, ни другого какого-либо ориентира. Хоть маленького.
Делай, что хочу. Живи, как хочу. Сам понимай зачем. И что за этим последует.
«Зачем» никак не приходило. А «что за этим последует», тем более.
Как жить в неизвестности? Этому не учат даже ведьму. Надо как-то переть вперёд самой. На каких ресурсах? Когда даже не понимаешь, зачем ты поднялся с постели и есть ли в этом смысл? В ответ тишина. Одуряющая. Липкая. Безусловно сильная. Как её преодолеть? Надо быть ничуть не слабее этой тишины. Значит надо создавать... звук?
– Человек звучит, когда что-то делает, – вспомнилось наставление Магии.
Раньше к Чаре приходила Карин. Но Чара выбралась в самостоятельное плаванье и Карин стала приходить реже. Впрочем, у Карин своих забот по горло. Мало ли у неё новых неадекватных учениц, которые не знают своей силы и играют ей, как обезьяна с гранатой. Нет, Чара уже достаточно знает и может работать с силами напрямую без посредников. Но где они? Почему потерялись? Или это потерялась она?
То, чего всегда ждала, оказалось сложнее, чем казалось. Что, всё зря? Зря потрачены знания, энергия и сила? Судя по тому, что со Шляпником она всё же разобралась, то часть ресурсов потрачена не напрасно. Но дальше-то что?
Ведьма проснулась. На календаре день сурка. Встать, покормить, напоить, убрать, помыть, проверить, отвезти, привезти, оплатить, опять накормить, напоить, спать уложить, возможно что-то почитать или посмотреть и забыться тяжёлым сном, иногда с такими же тяжёлыми снами внутри них. Чтоб завтра обнаружить опять день сурка. И молоточками в висках стучит: зачем, зачем, зачем?
В полуреальности мелькали картинки, уже непонятно в какой день.
– Можешь сейчас ничего не планировать, – ответила Карин на немой вопрос, пробегая мимо. – Время такое размытое, всё перестраивается не только у тебя. Надо ждать.
Опять смена изображение и два странных человечка:
– А мне и так хорошо, – скажет обыватель.
– Нет, совсем не хорошо, – ответит другой обыватель.
И начнут спорить. Этих Траляля и Труляля Чара всегда оставляла позади. С ними каши не сваришь. В смысле, новый мир не построишь.
Проваливаясь в сны Чара подспудно хотела тех событий, что дали дикое раскрытие. Такое, после которых обратно не возвращаются. Но их можно пройти только один раз в жизни. Так зачем жить дальше? А возраст достиг едва ли середины возможного. Так зачем просыпаться каждый день?
Открывая глаза в очередной день сурка, Чара на автомате вставала, чтобы в конце дня также на автомате заснуть.
– Найди свою силу, – мимоходом подсказа Карин.
– Какую свою силу, – почти взвыла Чара.
– С той, с которой вы Шляпника обезвредили.
Чара остановилась.
– То есть как?
– А ты до сих пор не поняла это? – посмотрела на неё Карин, оторвавшись от книжки. – Число знаешь какое сегодня?
– День сурка, – ответила Чара.
– Правильно. Выходи оттуда.
Очередной день сурка. Чара вспомнила, что есть такой праздник Купало. Огонь. Выжигает всю нечисть из мыслей и организма. Есть ли в этом шанс? О проторенной дороге она уже и не мечтает. Хотя бы шанс.
– Что ты хочешь? – спросил Купало.
– Чтоб меня любили.
– Это не цель, это последствия.
Чара вспомнила уроки Магии. Как антигерои Древней Греции, пытались урвать куски того, что им не принадлежит и чем это в итоге для них заканчивалось.
– Нет. Мне чужого не нужно.
– Вот то-то, – ответил Купало и исчез.
Чара поёжилась. Опять одна. А понимания больше не становится. Все герои, которые заканчивали свою жизнь в дне сурка не могли найти покоя и после смерти. Может жизнь в новом мире у неё не складывается, но покоя после смерти хотелось точно. От чего выстраивать ось новой вселенной?
– От себя, – ответила Синяя Гусеница, – от себя.
Дунула в Чару синим дымом и тоже исчезла. Ведьма в очередной раз оставалась одна.
У всех, кто ей встречался, есть свои миры и вселенные. А где её?
– Начинать надо с себя. Строить надо с себя. Но не в безвоздушном пространстве, – осенило её наконец. – Я живу на земле Геи. И разворачивать свой мир, нужно начиная с её законов.
– Наконец-то.
Голос был, а изображения не было.
– Кто здесь? – спросила в белую пустоту Чара.
– Какие вы всё-таки люди недогадливые. Гея я. Гея.
Ведьма обомлела. Хтотическая богиня, проявленная в Титанидах, воплощённая в богах. Она огромна. По сравнению с ней человек, хорошо если микроб под микроскопом. А то и того меньше. Образ этой богини не вместится ни в один известный и понятный. А заканчивать свою жизнь, как Семела, после того, как та увидела Зевса, Чаре пока не хотелось. Так что лучше пусть так, без изображения.
– Здесь всё моё. Абсолютно. И вы тоже, – продолжила Гея. – Захочу будете жить, захочу не будете.
– А почему живут до сих пор всякие ОО? – не удержалась и спросила Чара.
А про себя подумала, что на некоторых клейма ставить негде, настолько их жизнь бестолкова.
– Потому что я этого хочу. Они занятные. Бегают, как муравьи, суетятся. Я люблю смотреть про них сны. Да ты и сама раньше была ОО, так чего удивляешься? Было бы лучше, если бы вас не было? Нет. Без вас мои сны не были бы такими интересными.
– Как мне построить свой мир? – спросила Чара.
Зачем она задала ей этот вопрос? Никто на него до сих не ответил.
– Построй его так, чтоб мне было интересно о нём видеть сны, – ответила Гея.
– И всё?
– Какие же вы всё-таки люди не догадливые...
Чара проснулась. На календаре всё тот же день сурка, только на год позже.
Прорвалась. Прошла. Выжила.
Спать совсем не хотелось.
я раскрываю новый мир:
Второй рабочий день. Прежде всего пришлось понять, что время у богов не такое, как у людей. У человека день, у богов полминуты. У человека год, у бога полтора дня. Или что-то вроде того. Вся человеческая жизнь в восемьдесят лет, для бога примерно полтора месяца. Для тех, кто прожил сто лет, примерно два месяца. Что можно успеть за полтора божественных месяца, если считать, что первые две недели собственной жизни ты только обучаешься быть человеком и работать мозгами? Ну, возможно успеть можно много. Но надо быстрее шевелить этими самыми мозгами, чтоб потом быстрее шевелить руками. И если с руками и ногами проблем нет, то мозги быстро шевелиться не любят, они в основной массе инертны. И в этом вся проблема.
То, что первый рабочий день занял у Чары год, так это её трудности. У ведьм время ограничено телесной оболочкой, как и у всех людей. Боги такого неудобства не имеют. Но зато ведьмы могут завязывать такие событийные узлы, которые не могут предугадать боги. Но для этого надо научиться создавать эти узлы, понятные хотя бы для себя. Это тоже проблема. До сих пор всё, что Чара делала, выскакивало на внутреннем когнитивном диссонансе. На чётком понимании неправильности происходящего. Как это можно пустить себе во благо?
Что там говорила Гея? Сны. Ей должно быть интересно их смотреть. Значит её сны не должны повторяться. Это дикость смотреть каждый день один и тот же сон. Значит надо так строить жизнь, чтоб она не повторяла окружающие, но в тоже время соответствовала заданным стандартам самой Геи.
Кошмар. А как это сделать? Жизнь вокруг удручающе одинаковая. Человечество последние сто лет работало в поте лица, чтоб «всё было, как у соседа». В результате многие народы лишились самоидентичности. Все носят одну и туже одержу, одни и теже причёски, едят одну и туже пищу, обсуждают одни и теже новости, имеют одни и теже мнения. Упрощение катастрофическое. Бр...
– Не упрощай. Не у всех, – ответила Гея. – Есть люди, которые думают не одинаково, и живут не одинаково.
– Почему таких мало?
– Догадайся.
– Это неправильно.
– Исправь.
– У меня не получится.
– Все так говорят. А ты возьми и исправь. Хотя бы вокруг себя.
Опять вокруг себя. Чара огляделась. Творческий Хаос это конечно хорошо. Но если его не упорядочивать, можно в нём погрязнуть, как в болоте.
– Сначала Порядок, потом исправление неправильностей, уязвимостей, недочётов. Это сохдаст Хаос. А после этого можно опять наводить Порядок. Всё должно быть правильным. Только относительно чего?
– Относительно тебя, – ответила Синяя Гусеница и в который раз дунула на Чару дымом. – Вот вроде простая истина, но почему не можешь её запомнить?
– Наверное потому, что к этому ещё не привыкла. Основную массу людей учит совершенно другому. Будь как все, думай как все, живи как все, мечтай как все и будет тебе счастье.
– Природу не обманешь. Нормальность искажена. Но её можно почувствовать. Те, кто её чувствуют, кажутся сумасшедшими.
– Казаться сумасшедшим, не значит быть им.
– Люди привыкли казаться людьми. Это не значит, что они являются людьми.
– А кем тогда они являются?
– Большой вопрос, – ответила Синяя Гусеница. – Впрочем, мне это не интересно.
– А знаешь, что я поняла? Что с Магией даже многие боги не дружат. Она непонятна для них. Непредсказуема. Они её боятся. Борятся с ней, как Тор, например. Убивают в виде Змея Йормунганда. А потом сами же без неё и умирают. Когда в жизни нет сумашедшинки, жизнь становится обычной. Надо каждый день делать что-нибудь немножко сумасшедшее. Тогда Гее будет интересно смотреть обо мне сны. А мне самой будет интересно жить.
– Как знаешь, – ответила Синяя Гусеница и испарилась.
Магия любит приманить разные формы. С ней интересно разговаривать. Её интересно ждать. И жить с ней гораздо интереснее, чем без неё.
Ведьма посмотрела на часы. Занятно. Некоторые божественные дни могут продолжаться год. А некоторые божественные дни можно сократить до нескольких собственных часов. Остальное освободившееся время человеческого дня можно потратить на всякие приятности для себя. Вернее, для своего бренного тельца. Как-никак ему ещё придётся поноситься по её собственным неотложным делам. А значит холить и лелеять это тельце нужно обязательно. Когда в следующий раз его ещё выдадут?
В третий рабочий день Чара решила посетить Карин.
– Ты собираешься воевать против богов? – удивилась наставница.
– Не воевать, – поправила Чара. – А идти против некоторых правил некоторых небожителей.
– Это опасно.
– Зато интересно.
– Как знаешь, – ответила Карин словами Синей Гусеницы.
– Я буду осторожна.
– Не переборщи. Боги не любят, когда их оставляют в дураках.
– Я не собираюсь тягаться с ними в знаниях. Это невозможно. Но некоторые установленные правила неправильные. И мне это не нравится.
– Например?
– Например, что судьбу человека плетут только Норны.
– Ещё Дисы.
– А ещё эгрегоры. Сейчас в основном эгрегоры. Это неправильно. Как может мёртвая программа плести судьбу для живого человека?
– По римскому праву, до тех пор пока ты не заявил о себе, как о живом человеке, ты считаешься мёртвым. Даже если живой. Это правило действует до сих пор. По умолчанию. Для всех рабов. Люди сами называют себя рабами, так чему удивляться.
– Да, помню. Рабы бога, рабы любви, рабы системы. Мне это не нравится. Я живая. И молчать не буду. И плести судьбу буду так, как посчитаю нужным.
– Чтоб идти против системы, тебе нужны помощники.
– У меня есть инструменты.
Карин не стала задавать вопрос, просто подняла бровь в ожидании ответа.
– Руны, – ответила Чара. – Изредка заклинания и колдовство. Но в основном руны. Ставы, формулы. Изумительный инструмент.
– За всё надо платить, – напомнила Карин.
– Да знаю я, – скисла Чара. Утверждение было неприятно, будто она первый день в Академии в качестве нерадивой ученицы. – Обязательно. Подарки, подношения, презенты.
– Руны это не только инструмент людей, но и богов. В первую очередь богов. Использовать их против себя они не позволят.
– А я и не буду. Есть гораздо более интересные занятия, чем пытаться победить непобедимое. Можно работать сообща.
– Глупая идея.
– А я всё же её попробую осуществить.
– Мало кому это удавалось.
– Может потому, что мало кто это пробовал? Боги, насколько помню, очень придирчиво своих посредников выбирали. Слишком большой отсев был. Вот на границе времён система и дала сбой. Почти все люди стали считаться мёртвыми. Они согласились на рабство по разным причинам. Не понимая, что таким образом их сразу отрезают от благ, которые даны им при рождении. Это неправильно. Хочу это исправить, хотя бы для себя.
– Пока не докажешь, что ты умеешь справляться с Хаосом, других адептов тебе и не доверят. Не мечтай.
– Буду мечтать. Плоха та ведьма, которая не хочет стать магом и познакомиться с Одиным. Впрочем, я с ним уже знакома. Хоть и не маг.
– Не рассказывай об этом никому.
– Не собираюсь. ОО это не поймут.
– Боги любят тишину. Норны, что плетут судьбы, тоже любят тишину. Если хочешь плести свою судьбу, делай это тихо. И раз уж решила, не отступай от задуманного. Если бросишь это занятие, тебе никогда его больше не доверят. Если ты несколько божественных часов не можешь быть верным своему слову, ты не достоин ни работать с богами, ни следовать зову разума, ни иметь собственные инсайты. Станешь усреднённой единицей без права на голос и ресурсы. Работа по часам, отдых по расписке.
– Нет. Я больше в эту клоаку не вернусь. И усреднённой единицей тоже больше никогда не буду.
я раскрываю новый мир:
День третий. Рабочий. Между жизнью и днями иногда проходит очень много времени. По человеческим меркам, не по божественным. Чем заняться в третий день, понимание пришло внезапно. Ну как внезапно. Просто надо выполнять некие магические рекомендации, которые в обычной жизни быстро забываются. А когда их начинаешь выполнять, происходит накапливание понимания, а потом приходит время и делания.
После новых изученных пяти книг магической литературы, Чару в Академию пригласила Карин на курсы повышения квалификации для ведьм. Идти не хотелось, но если остановишься, можно увязнуть в однообразном дне сурка, что не желательно, и Чара согласилась, хотя оказываться опять на скамье ученицы не хотелось. Знаний много, надо применять, а значит по академиям расхаживать некогда. Но Карин была настойчива.
В аудитории стоял гул. Всем хотелось пообщаться и блеснуть достижениями. Чара находилась в стороне. Хвастаться было нечем. А даже если было бы, всё равно не хотелось.
Когда вошла Карин, воцарилась тишина. Началось официальное обсуждение общих дел, ошибок, прорывов. Бывшие ученики выступали по одному. Чара слушала в полуха. По сравнению с чужими, свои успехи, которых не было, продолжали меркнуть.
– А теперь мы даём слово Чаре, – распорядилась Карин.
Чара удивилась. А ей то зачем? Она только послушать пришла. Но микрофон послушно взяла. С наставницей спорить бесполезно. Тем более в аудитории её Академии.
– Чара нам расскажет о литературе, которую прочла и какие выводы из неё сделала. Анализ проявленного магичного – важная часть работы любого из нас.
Чара откашлялась. Казалось, что за время молчания голосовые связки потеряли эластичность.
– Добрый день, коллеги, – осторожно начала она. Опасения оказались напрасны. Голос был чист. Можно продолжать без опасений. – Читаю "Древнегреческую религию" Зелинского. А вчера ещё прослушала Головина "О приближение к Снежной Королеве". Две этих работы искрятся приближением к Гее, к Земле. Искрятся природностью, естественностью и бесконечностью.
Разница только в том, что древние греки чаще всего шли "сухим путём", а Головин рассказывает о "мокром пути".
Греки шли через свершения, труд, преодоление себя. Через радость работы для богов и через радость праздников для них, а через них и для себя. Они ощущали себя, как часть бога, которая рада развивать ещё большую часть себя. И своё развитие они обязательно вплетали в умение жить в гармонии с природой. Этим достигалось развитие. Когда нет ничего лишнего, всё нужно. Даже чужое мнение и чужой облик, даже если он не нравится, всё равно нужен, если Земля даёт на это сил.
Головин же, вроде рассказывает совсем о другом. О безысходности. Об отчаянии. О Смерти. И в этом есть отблеск мыслей Эллинов. Если они каждой клеточкой стремились к пути Отца, не забывая про путь Матери. То путь к Белой богине (перекличка образов с образами Р.Грейвса) есть стремление к пути Матери, не забывая про путь Отца. От этого отчаяние и безысходность, в которых ты не можешь не быть, потому что понимаешь, к чему это приведёт, и всё равно идёшь.
Эллины каждой минутой своего существования продлили чистый пантеон богов. Они вложили туда всю свою жизнь и жизнь своих детей из поколения в поколение, пока не истекло время пантеона.
На пути к Белой богине человек вкладывает свою жизнь, одну единственную, всю без остатка, чтоб раствориться в ней, умерев и тот же миг воскреснуть, перевоплотившись. В другого себя? Или вообще возникнуть в другом времени и другом пространстве? Об этом не знает никто. Об этом знает только богиня. Хтоническая, сильная, независимая. Она включает в себя абсолютную черноту и абсолютную белизну. А разнообразие цветов радуги обеспечивает уже путь мужских энергий, путь Отца. Богиня включается в себя всё, и не делает предпочтение никому.
Путь к Белой богине перекликается с третьим путём Героя, который описан у Н.Сперанской. Когда Герой входит в чертоги Матери, но может выйти из него только через Титанов.
Путь отца определяет душу разноцветной. Как бывает разноцветным золото. Как и янтарь, природное золото, может быть разных цветов радуги. По Головину, в каждом человеке есть свой кусочек или частица золота. Очень перекликается с пониманием своего ядра или пресловутой души. И чтоб воспитать эту частицу, надо делать то, что хочется, а не то, что велено. Эгрегоры воспитали человека в системе, что велено. И теперь человек сам не знает, что хочет, даже если на какой-то момент обретёт возможность истинной свободы. Чтоб найти частицу золота в себе нужно время и понимание, что эта частица в нём есть. А когда человек живёт под давлением чужой частицы, пусть и самой чистой и самой верной, то о свой частице он забывает. Человек, который забыл о своей частице золота, о том какой у неё цвет и какие дела он должен совершать во имя Богини, которая доверила эту частицу ему, не вернётся из лона Матери. Только отработав свой кусочек золота, можно переродиться в нечто новое. Но перед этим надо пройти море Отчаяния.
Путь Диониса — это путь отчаяние. Он оберегает свет внутри себя. Не даёт никому влиять на него. Даже самой чистой частице Аполлона. Аполлон показывает Свет. Даёт понять аналог чистоты. Он как камертон создаёт отправной звук "ля" для всего оркестра развивающихся рядом с ним золотых частиц Диониса. Но дополнять свою музыку до целого сможет только сам Дионис. Чтоб спуститься по пути Безумия ниже Тьмы к Белой богине, чтоб она смогла определить, где и когда Дионис сможет возродиться или возвратиться вновь.
Когда Чара закончила говорить, в аудитории тишина не прерывалась, хоть упомянутый камертон вешай.
– Очень хорошо, – согласилась Карин в звенящей тишине. – Половина третьего дня пройдена.
– Почему половина? – обескуражилась Чара.
Всегда хочется получить всё и сразу без экивоков. А здесь не получилось? Что не так? Эффект «вау» достигнут. Хоть и неожиданно для неё. Оказывается, и ей есть чем гордиться. Произвести впечатление на аудиторию, довольно редкое искусство. Что ещё нужно?
– Надо дождаться ответной волны, тогда экзамен зачтётся.
Карин всегда умела предугадывать вопросы.
– Что за волна? – выдавила из себя Чара.
Аудитория этого разговора не слышала. Карин с Чарой сейчас говорили в замкнутом пространстве времени. Когда разговор закончится, время пойдёт.
– Результат твоих действий в обработке реальности. Это сложно объяснить, это надо увидеть.
– Когда?
– Когда придёт время.
Разговор начал походить на бег безумной белки в колесе. Почувствуешь. Увидишь. Придёт время. Всё это безликое и неопределённое. И тоскливое. Почти как море Отчаяния. Карин сжалилась.
– Всё связано со всем. То, что ты делаешь, отражается в других мирах. Они тоже что-то делают в свою очередь. Когда они сделают, от них в свою очередь пойдёт волна, которая дойдёт до тебя. И вот когда она дойдёт о тебя, тогда можно сказать, что твой третий день прошёл и можно начинать четвёртый. Ясно?
– Ясно, – кивнула Чара.
Как же она могла забыть? Всё связано со всем. Если ты закрываешься от мира, то и он закрывается от тебя. А если открываешься, то и мир открывается тоже. Только закрываться легче, чем открываться. А чтоб выйти из состояния «закрытия», надо не в пример больше прикладывать усилий, чем просто при сохранении равновесия.
Сколько она закрывалась? Не так уж и часто.
Сколько закрывались от неё? Тоже не так уж и часто.
Но жёсткость всё равно есть. И пока эта жёсткость не разрушится, третий день не закончится.
– Понятно, – сказала Чара.
Аудитория задышала.
Помолвка:
Помолвка Адюльтера Альфонсовича
Единственная наследница американских мильёнов полуживой старухи, без ума от него, Адюльтера Альфонсовича Арбузова. У него всё на мази. Он – альфа. Самец и молодец. Лидочка Тихомирова в его руках и кармане. А значит он, её жаних, может себя считать без пяти минут представителем высшего общества. С элитными знакомствами, купленной у стоматолога белоснежной улыбкой и билетом в клуб «Золотых Толстосумов», где перед тобой пресмыкается персонал. Этому персоналу, он как-нибудь обязательно набьёт рожу, ибо нехай. Пусть все видят – он, Адюльтер, и есть цивилизация! Высшее звено человеческой эволюции! Ради такой перспективы, дурость Лидочки, привычной для бабского племени, можно и потерпеть.
Но это всё начнётся завтра, после официальной помолвки сегодня вечером. Во время он-лайн встречи его будущая бабушка должна дать своё благословение на брак. Но это дело весьма формальное. А сейчас, чтоб время зря не терять, запланирована встреча в зачуханном клубе периферийных писателей «Вдохновение». Планируются скудный фуршет, местное нищее телевидение и толпа писак-неудачников. Блестящая возможность рассказать захолустному обществу, что он, как писатель и личность, скоро отбудет из родных пенатов к горизонтам Золотой Америки. И пусть все сдохнут от зависти.
Сорока двух лет от роду Алюльтер Альфонсович поправил галстук, прошёлся в прихожую и посмотрел на себя в зеркало, отражающее его в полный рост. Круглое с острым подбородком лицо, узкие брови, серые глазки, длинные белёсые ресницы, широкий с мясистыми крыльями нос, пухлые губы, толстая шея, небольшое брюшко, горделивая осанка. Бесцветные коротко стриженные волосы по центру темечка отступали под мощным натиском знойной красноватой лысины. Он неотразим. Ей богу, неотразим. Как же повезло бабам-дурам, что могут любоваться на него любимого. Но он занят, занят, занят и никакой нищей не ответит взаимностью. Ни-ког-да.
— Мильёны, миллионы, миллиончики... — довольственно насвистывал он.
Оправив лацканы серого пиджака, надев серую с чёрно-белой кокеткой шляпу и взяв старомодную тросточку для шарма, Адюльтер Альфонсович распахнул двери скромной однокомнатной съёмной квартирки в почти покорённый мир.
***
Евгений Витальевич Орлов подкручивал штатив под нужную высоту для видеокамеры. Сейчас настроит объектив на выбранный ракурс и пойдёт со всеми поздоровается. Как учил его батя, работа из четырёх видов подработки всегда найдётся, особенно если у тебя есть связи. Евгений ещё подростком уяснил эту науку. И она его не раз выручала. Позавчера он бармен. Вчера тамада. А завтра как повезёт, может смена в такси.
А сегодня он оператор на местном телеканале «Чифирь». Снимает сезонный вечер писателей и поэтов в клубе «Вдохновение». Место знакомое, работает здесь уже не первый раз.
Атмосфера в клубе ему нравилась. Полные благородства и величественного озарения старички, теряющиеся в их тени писатели среднего звена и до одури восторженная молодёжь. По-другому он эту атмосферу воспринимать не мог. Если в современном мире ждёшь чего-то от литературы, значит действительно немножко не в себе. Новенькие здесь появляются редко. И всё же, пока настраивал камеру, Евгений такое существо увидел. Обычно это был некто в мятом засаленном «пинджаке» или растянувшемся кардигане, с покрасневшим лицом, нечёсанной шевелюрой и нервно сжимавшим в кулаке грязную исписанную мелким подчерком бумажку с нетленным творением. В этот раз пол определился легко. Женщина, брюнетка, короткое каре, спортивное телосложение, аккуратные джинсы, рубашка навыпуск и всё тот же кардиган, возраст не определённый. От двадцати до бесконечности. Вигвам разберёт этих дам. Все они немножко ведьмы, и все, независимо от любви к литературе, немножко не в себе. Возраст от разницы освещения, одежды, собственного настроения и времени года менялся разительно. А если дама ещё и косметикой умела пользоваться, то шансы определить примерную дату рождения равнялся нулю. Евгений это знал по опыту, поэтому даже не рискнул предполагать. Черты лица смутно знакомы, но где и когда они встречались, Евгений Витальевич так и не вспомнил.
— Не здешняя, что ли? В командировке что ли видел? — пробормотал он.
С другой стороны, по свету ходит много похожих людей. Так что в любом случае надо познакомиться. В бизнесе выживания пригодится.
И не откладывая в долгий ящик, Евгений пошёл осуществлять задуманное. Новенькая как раз разглядывала автомат с горячими напитками. Он решил составить ей компанию. Пока она ждала приготовления капучино, мужчина представился и протянул руку.
— Добрый день. Евгений Орлов.
— Алиса Сицилия.
Дама крепко пожала протянутую руку, взяла стаканчик с ароматным напитком и, помешивая его деревянной палочкой, стала озираться. Высматривает кого-то?
Яркая фамилия. Где же он такую слышал? Ну конечно.
— Сицилия? Алиса? «Б» класс в четырнадцатой школе?
— Ага.
— Я из параллельного. Давно вас видно не было.
Его чёрный кофе тоже был готов, Евгений достал из ниши автомата бумажный стакан и пошёл к окну вслед за барышней. Он любил без сахара.
— Можно сразу на ты. Идёт? — без обиняков спросила Алиса.
Мужчина кивнул. Кофе ещё горячий, отхлёбывать приходилось потихоньку.
— Отлично, — по-деловому заключила она. — Я в столицу сразу после школы уехала. Там и осталась. Работа, карьера, образование. Сам понимаешь.
— И что обратно привело?
— Не что, а кто. Алёша Арбузов.
Евгений поперхнулся.
— Кто?
— Да ты наверное его не помнишь, — не заметила его реакции Алиса. — В моём классе учился.
— Почему же, помню, — Евгений не стал разочаровывать собеседницу.
Интересно, зачем он ей понадобился?
Дама не стала томить и сама вывалила ему на голову ответ.
— Хочу за него замуж.
Точно чокнутая. Из столицы все такие возвращаются. Со времён школы Алёша превратился в премерзкого типа. Да и не Алёшу вовсе. И чего к нему женщины тянутся? Даже Лидочка Тихомирова.
Вспоминая свою нежную школьную любовь, Евгений молча допил кофе.
Алиса продолжала щебетать над ухом, размахивая стаканчиком капучино от избытка чувств. Благо, тот был закрыт пластикой крышечкой.
— Знаешь, Алёша всегда выделялся каким-то небесным величием. Его манеры, его снисходительная улыбка. Случайно оброненные слова сквозь зубы, ярко-ядовитый взгляд. Я эти нежные воспоминания хранила двадцать лет в своём сердце. А как он бегал! Это было грациозно. Он был высок, строен...
— И когда-то красив, — задумчиво закончил фразу Евгений.
— Ну, это со всеми случается, — не удивилась Алиса. — Возраст всё-таки. Но зато у него наверняка куча других достоинств. Раз он в школе был ярким и неординарным, наверняка достижения ему сами в руки падали.
— Достижения, не знаю. А вот женщины...
— Так это нормально, — пожала плечами сумасшедшая. — С таким весёлым, умным, уверенным в себе, каждая готова. А чем он теперь занимается? Он собирался стать поэтом и великим писателем. Наверняка у него уже куча книг выпущено. Я поэтому сюда и пришла.
— Одна.
— Что одна?
— Книга.
— Выпущена?
— Написана.
— А чего не выпущена?
— Его спроси. Он уже двенадцатый год вопрос с издателями решает.
— И что? Почему они не дают такому умному и красивому?
Евгений закрыл глаза рукой, резко смял картонный стаканчик. Ну, всё. С него хватит.
— Не могу ответить, — выдохнул он. — У меня работа, разреши откланяться.
— Да-да, конечно! — милостиво разрешила собеседница. — Я здесь подожду начало встречи. Он ведь придёт? Придёт?
—Я то откуда знаю? — отмахнулся от вопроса назойливой Алисы Евгений и благополучно ретировался. Заказчик из неё, похоже, никакой, а вот проблем с ней можно насобирать выше крыши.
Мужчина пошёл к штативу с видеокамерой, благословляя внезапно наступившую тишину. Безумолку трещащая старинная почти однокашница оставила после себя звон в ушах и гаденькое чувство, что он что-то в этой жизни не понимает. Или в этой жизни что-то неправильно работает.
Молоденькая журналистка Анечка уже составляла на бумажке текст, по старинке стараясь его запомнить. Телесуфлёра у регионального телевидения не было.
Увидев, что оператор подошёл, она спрятала ручку и блокнот в сумочку и сказала:
— Жень, как хорошо, что ты уже здесь. Скоро начинаем.
***
Недавно переименованный «Актовый» зал, теперь гордо именовался «Конференц». Лучше и чище правда не стало. Такой же пошарпаный советский паркет, такие же потёртые советские стулья. Выцветший бардовый занавес на сцене, такие же занавески. Стены, правда, несколько раз перекрашивали. Сейчас они приобрели цвет грязной переспелой вишни. Единственный новый интерьер — дорогая резная трибуна. Чтоб маститым политикам, изредка заезжавшим сюда на встречу с избирателями, за ней стоять было престижно. Бюст Ленина при таких выступлениях стыдливо задвигали за гардину. Сейчас же вождь пролетариата был выдвинут обратно на публику в знак уважения. Он тоже был писателем, как-никак.
Пока Евгений размышлял о тяготах бытия почти векового бюста, зал гудел как улей, переживший долгую зиму и радующийся весеннему солнцу. Гости рассаживались, менялись новостями, показывали новые книги, как прочитанные, так и написанные. Дородные барышни Фенья и Менья, обмахивались веерами, скромно улыбались и жеманно подставляли пухлые ручки для поцелуев. Барышни считались талисманами клуба писателей. Поэтому их правила, просьбы и нехитрые капризы исполнялись неукоснительно.
Андрей Денисович, почётный член литературного клуба «Вдохновение», отрегулировал прожектор. Добившись, что свет акцентируется на трибуне, встал за неё и брякнул в звонок, оповещая, что официальная часть началась. Гром аплодисментов и речь.
— Сегодня мы собрались в этом зале...
Дальше пошла обычная официальная муть. Андрей Денисович оповестил, что он будет ведущим мероприятия, и пригласил рассказать о своих успехах Василия Скворцова. Тот вышел на трибуну и начал представлять своё произведение, написанное долгими зимними вечерами.
Евгений наблюдал за картинкой, какую цепляет его камера. И краем глаза искал Алису. Та взяла себе свежий стаканчик капучино и скромненько подпирала стенку зала, игнорируя свободные стулья. Иногда она оборачивалась на дверь. Ожидаемый ею субъект всё никак не появлялся. Алёша Арбузов как всегда опаздывал. И оператор не сомневался, если спросить у этой чокнутой почему он себе такое позволяет, она обязательно нашла бы оправдание.
Мероприятие проходило неспешно и торжественно. Евгений выбирал лучшие ракурсы, Анечка делала пометки в блокнот для дальнейшего интервью, аудитория доброжелательно внимала докладчикам.
В момент презентации свежего шедевра от молодого кудрявого оратора Александра Сергеевича, входная массивная дверь с грохотом распахнулась, стукнулась о стенки, и на пороге с тросточкой для собственного колорита возник Адюльтер Альфонсович. Алиса восторженно взвизгнула, Александр Сергеевич стушевался и сбился в повествовании, все обернулись на дверь.
Нарочито громко цокая тросточкой по паркету, Адюльтер прошёл меж рядов и к вящему восторгу Алисы, приземлился на ближней к ней стороне ряда.
Оратор откашлялся, исподлобья зыркнул на вошедшего, отпил воды из стакана и возобновил речь. Что-то скучное и невразумительное.
Евгений продолжил снимать и наблюдать за Алисой. Та, как лиса к колобку, подкралась к Адюльтеру. Потом села рядом с ним и радостно зашипела на весь зал.
— Алёша! Алёша! Привет!
Адюльтер сделал вид, что её не заметил. Потом мимолётно взглянул. Видимо не узнал. Ещё бы. Столько лет прошло... Алиса не унималась. Адюльтер не выдержал и прошипел.
— Тетёнька, вам чего надо?
Алиса тихонько рассмеялась.
— Шутник. Ты же меня помнишь, мы с тобой в одном классе учились. Двадцать лет назад. Как ты мог забыть?
На лице Адюльтера отразился сложный мыслительный процесс. Не осилив его, он выдал.
—А как я могу помнить?
Алиса опять рассмеялась. С первых рядов зрители стали оборачиваться. Послышался гул. Фенья и Менья сильнее стали обмахиваться веерами, демонстрируя неудовольствие. Оратор кашлянул и опять отпил воды.
—Ладно, ладно, — отступила чокнутая. — Потом подойду. Когда всё закончится. У нас теперь будет много времени! Вся жизнь впереди.
Адюльтер с подозрением покосился на Алису. Та вышла из зала, чуть ли не приплясывая. И к концу речи невезучего Александра Сергеевича, вернулась со свежим стаканчиком неизменного капучино. Гром аплодисментов. На сцену вышел Андрей Денисович.
— А сейчас мы попросим подняться на эту сцену...
Адюльтер недовольно посмотрел на часы, поднял руку и провозгласил.
— Меня! Меня! Позвольте, я тороплюсь.
Андрею Денисовичу пришлось согласиться.
Речь Адюльтера была трогательной до идиотизма. Он вещал о каких-то поездках за границу, миллионах долларов, о том, что деньги спасут мир, по крайней мере его мир, а мир остальных его не интересует. Потрясывая кулачком в онемевший от такой напыщенности зал, он рассказывал, как хорошо будет жить его жене под его чутким руководством. Правда один раз он оговорился и все услышали: «жутким руководством». Чья жена, по-прежнему оставалось тайной. Ни имя, ни фамилия произнесены не были. А сам Адюльтер по общим сведениям был не женат. Причины, почему чья-то жена должна согласиться на столь лестное предложение, также не раскрывались. Зато ярко прозвучала привычная от Адюльтера фраза, что хоть все бабы дуры, но некоторые из них притягательно прекрасны за счёт недоступным другим сокровищ. Под конец оратор подытожил: я всё сказал, я ухожу. И чопорно отбивая шаг, ни с кем не попрощавшись, вышел из залы.
— А о чём он собственно рассказывал? — спросила Фенья, рассеивая зависшую на несколько минут ошарашенную тишину зала.
—Видимо какую-то книгу новую пишет. Рассказывал о сюжете, — ответила Менья.
—Давно пора. Он уже несколько сюжетов анонсировал и до сих пор ни строчки не напечатал. Думаете, в этот раз напишет?
—Да бросьте вы. Он грезит очередными воздушными замками, которые окажутся пшиком.
На этом заседание благополучно продолжилось. К выступлению был приглашён следующий оратор. Уходу Адюльтера никто не расстроился.
Евгений оглядел зал в поисках Алисы. Та, как и следовало ожидать, испарилась вслед за возлюбленным.
***
Адюльтер Альфонсович невольно торопился. Ненормальная, которая домогалась в клубе, быстрым шагом теперь пыталась его догнать. Он очень надеялся, что тараканы этой чокнутой останутся вместе с ней в компании недописателей. Но не тут-то было. Тараканы выбежали на улицу, залитую весенним солнцем, вместе с хозяйкой. Сначала она пыталась тихонько за ним следовать. Адюльтер видел её в стеклянных витринах магазинов. Мужчина с тросточкой решил прибавить шаг, но дамочка не отставала и начала догонять уже бегом, выкрикивая по дороге:
— Алеша. Алёша! Ну подожди же! Я же к тебе приехала! Я так давно тебя не видала!
Адюльтер не сдавался и продолжал торопиться, уходя от этой ненормальной. Мало ему Лидочки. Теперь вот ещё и эта особь привязалась. Но долго так продолжаться не могло. Он же всё-таки не спортсмэн. Запыхавшись и раскрасневшись, не дожидаясь, когда у него от столь рьяной гонки заколет в боку, Адюльтер резко повернулся к надоевшей преследовательнице.
—Что вам надо? — взвизгнул он.
— Поговорить! — радостно сообщила ему сумасшедшая.
— Не о чем мне с вами разговаривать. У меня дела!
—Алёша, Алёша! – сложила ручки в умоляющем жесте особа. — Я же не просто так приехала! Я хочу жить с тобой!
—Чего? — глаза Адюльтера округлились. — Зачем?
— Ну как, семья. Дети. Я тебе детей рожу! Давно хотела. Для тебя себя берегла.
—Не надо, не надо мне ничего. Ни от вас, ни от вашего племени!
— Ой, Алёша, какой ты смешной! Мы отличная пара! Мы можем стать, как в книге, Мастером и Маргаритой!
— Я не знаю кто это такие! Я книг, где есть женщины, принципиально не читаю!
Нахалка засмеялась. Почему-то это показалось ей смешным. Потом она на пальцах видимо попыталась сосчитать существовавших в сюжете дам, бросила это дело и выпалила.
— Но там описана всего лишь одна женщина!
— Этого более чем достаточно, — отрезал будущий жених, отвернулся и опять начал быстро удаляться.
— Шутник, — засмеялась Алиса вслед, — мы ещё встретимся!
— Навряд ли, святые упаси... — буркнул под нос мужчина, но Алиса этого уже не слышала.
Адюльтер торопился к Лидочке. Сегодня он должен предстать в виде завидного жениха и нового члена семьи перед очами богатой бабушки.
***
Оставшись одна, Алиса вздохнула. Всё прошло совсем не так, как она предполагала.
По старой привычке, она тут же начала искать причину в себе. Наверное, она что-то недоделала. Алиса знала, если что-то не получается, значит ты чего-то не знаешь или не понимаешь, или не делаешь. И значит надо просто узнать, понять и сделать.
Что же, что же, что же могло заставить отказаться Алёшу с ней разговаривать? Тьфу, Адюльтера. Имя-то какое важное взял себе. Не подкопаешься. Наверное, по сравнению с ним, она выглядит какой-то несерьезной личностью, простушкой. И ей теперь надо срочно доказать и показать, как она его любит, раз приехала сейчас сюда и к нему. А не к кому-то другому. Именно к нему. Ведь он свет её очей.
Алиса позволила себе маленькую слабость томно вздохнуть, мечтательно улыбнуться. Но тут же собралась и опять стала серьёзной. И удовлетворившись найденным минуту назад объяснением, кивнула сама себе. Так, причину нашли. А теперь? Что надо теперь делать? Ну конечно исправить!
Для начала надо называть себя не Алисой, а Анжелой, например. Эффектней будет звучаться. И сурьёзней. Под стать Адюльтеру. Теперь они будут, как гармоничная пара. А потом, и это главное, надо сделать официальное предложение! Это покажет серьёзность её намерений и будет естественным после двадцати лет отсутствия. Да, идея здравая. А ещё надо так предложение сделать, чтоб весь город знал! Тогда он не сможет отказаться. Перед камерами же кто откажется? Это немыслимо. Хорошо придумано. Дело за реализацией. А как это осуществить?
Покопавшись в памяти, Алиса быстро придумала план и побежала обратно в клуб «Вдохновение». Надо успеть до завтра всё подготовить.
***
Новоипечённая Анжела торопилась сделать любимому мужчине официальное предложение и слегка нервничала. Постоянно закручивала локоны на палец и кусала губы.
Евгений тащился за ней с видеокамерой и штативом. Как учил его отец, будет сто друзей, будет и сто рублей. Ни жданно, ни гаданно, на сегодня нарисовалась работа в виде съемки столичной сумасшедшей для задуманного ей мероприятия. И всё бы хорошо складывалось в видении её ситуации, если бы это видение не выглядело безмерно бредовым.
— Не пойму, на кой Адюльтер вам сдался, — не выдержал Евгений и задал прямой вопрос Алисе. — Вокруг нормальных мужиков, хоть отбавляй.
— Вы не понимаете...
— Не понимаю.
— Потому и не понимаете, что это любовь!
Алиса-Анжела закатила глаза, как давеча в клубе и Евгений, чтоб дальше не слышать объяснения, которые всё равно ничего не проясняли, буркнул:
— Больше смахивает на бред сивой кобылы.
— Да, со мной это часто бывает, — согласилась собеседница. — Вообще, для ведьм, это обычное дело.
Евгений повертел в руке видеокамеру, хотя очень хотелось повертеть пальцем у виска. Потом потыкал какие-то кнопочки, видимо настраивал. А Алиса, то есть Анжела спросила:
— А если всё получится... Вы полетели бы со мной, вернее с нами в столицу, а потом в Таиланд в свадебное путешествие?
— Зачем?
— Медовый месяц снимать будете.
— Не полечу.
— Почему, — огорчилась заказчица. — Я бы хотела запечатлеть столь желанные мгновенья на память. У вас загранпаспорта нет?
— Есть. Не полечу, потому что с этим человеком ничего путного не сваришь.
— Но всё-таки хорошо, что у вас есть загранпаспорт, — принципиально не услышала последнюю реплику Алиса.
Евгений покачал головой. Сумасшедшая была неисправима, но платила хорошо. А больше ему ничего и не требовалось.
***
Обозлённый Адюльтер шагал по улице. За последние сутки жизнь накренилась в опасную сторону. Вчера вечером, вместо чинного благословения и объявления помолвки, выжившая из ума старуха прямо через Скайп заявила Лидочке, что Адюльтер ничтожество, что на совместную жизнь с ним она, потомственная русская дворянка, не выделит Лидочке ни цента. И конечно лишит её наследства, чтоб этот прохвост не добрался через неё до банковского счёта. С такими заявлениями старухи, у Адюльтера на глазах разрушалось счастливое, а самое главное, богатое будущее.
Мало ему домашних проблем, так на телефон постоянно идут звонки. То от сумасшедшей одноклассницы, которую он уже сто лет как забыл, то телевидение зачем-то именно сейчас им заинтересовалось, то салон каких-то там услуг. Весь мир словно сошёл с ума. Что им всем от него надо? Ему самому надо сейчас продавить волю скукоженной от воздействия лет старушки, потом сложить чемоданы и улететь в штаты покорять новые денежные пространства. Лидочка уже всё устроила. В аэропорту их ждут два забронированных билета с открытой датой и открытым именем. Осталось только уломать старуху.
Итак, Лидочка. Вчера он еле успокоил эту истеричную дуру. Она готова была сию минуту исполнить волю бабушки и бросить Адюльтера. Нужен был срочный план по спасению их, вернее его личного счастья. И сегодня они решили с Лидочкой разыграть перед Скайпом почти покойной бабули, романтичный ужин при свечах со старинным семейным фарфором. Адюльтер был уверен, что эта старомодная забава должна произвести на динозавра из прошлого должное впечатление и сгладить первое негативное впечатление. А там... А там!
Адюльтер поднял глаза в небо, грудь переполняло щемящее чувство надежды и впервые в этот день у него выросли воображаемые крылья за спиной – предвестники неминуемой победы. Он не шагал. Он летел. На крыльях любви к миллионам. Пока не споткнулся о какой-то провод, возникший под ногами. И тут он увидел её.
Сумасшедшая однокашница Алиса стояла с микрофоном в руках и вещала.
— А теперь дорогие телезрители, я Анжела прошу любить и жаловать моего суженного!
Потом она широко улыбнулась и подошла к Адюльтеру.
— Что ты делаешь? – прошипел он.
— Я выкупила пять минут эфира у местного канала новостей, — также тихо сказала она. — Сейчас снимаем.
— Зачем?
— Чтоб сделать тебе предложение! Я же тебя люблю! И знаешь, мой избранник достоин только самого лучшего. А значит и помолвка у него, вернее, у нас с тобой, будет самая лучшая! В этом городке такую помолвку никогда и никто не забудет!
Потом Алиса-Анжела церемониально встала на одно колено, протянула ему коробочку с кольцом и громко сказала.
— Адюльтер Альфонсович, я люблю тебя! Будь моим мужем!
Адюльтер обалдело посмотрел на кольцо. Дорогое кольцо. Но не настолько дорогое, чтоб менять его на миллионы долларов, лежащие на другом конце планеты в банковском сейфе.
Новоявленный жених медленно, под пристальным вниманием камеры, наливался зелёной краской, а потом вспыхнул.
— Я. Не. Собираюсь. Выходить. За. Тебя. Замуж! — взвизгнул он. И сразу же поправился, но тоже очень визгливо. — То есть... Жениться! Да и вообще. Если бы я мог не видеть и не слышать повсюду этих тупых баб! И если бы они не обладали несметными состояниями, на которых готовы сдохнуть, лишь бы не давать их мне, я бы с вами, да с вами бабами вообще не общался! Просто вычеркнул бы всех представительниц вашего пола из жизни, из телефонной книги, из обычных книг, из... из... Всего! Запретил бы вам всем доступ к своей персоне и был бы счастлив! Потому что более тупых созданий, чем женщины, я в жизни не видел!
Алиса стояла истуканом на одном колене, с распахнутыми глазами, не зная, что сказать... Зато знал Евгений. Он зафиксировал камеру на штативе, вошёл в кадр, взял у Алисы микрофон и произнёс смотря на зрителей:
— Конец прямого эфира. С вами был оператор Евгений. Специально для телеканала «Чифирь».
Потом он вышел из кадра, отключил камеру и привычными движениями стал собирать оборудование. Алиса встала.
До Адюльтера не сразу. А очень-очень медленно начали доходить последние слова оператора. Лидочка всегда смотрит местные новости в это время.
— Ка... кого эфира? — переспросил он.
Он очень надеялся, что не расслышал.
— Прямого... —подтвердила его опасения Алиса.
— Это конец! — пролепетал Адюльтер. — Такую помолвку действительно никогда не забудут... И никто...
***
На другом конце города, Лидочка со звоном уронила тарелки старинного бабушкиного фарфора. Полумёртвая старушка скалилась через Скайп на позорившегося в экране телевизора Алёшу Арбузова.
ЭПИЛОГ
После громкой демонстрации себя в телевизоре, мечты у Адюльтера Альфонсовича стали сбываться с завидной регулярностью. Но не так как он предполагал.
Лидочка в тот же вечер Адюльтеру дверь не открыла и на звонки больше никогда не отвечала. Только выставила у двери чемоданы с его пожитками. Хотел ведь собрать чемоданы, так вот они.
Сбылась мечта о том, чтоб стать богатым и знаменитым. Очень скоро на телефон Адюльтера стали приходить видео-мемы, как он купается в миллионах долларов в бассейнах и даже с нарисованным на этом бассейне похожим на матрац флагом. Только очень скоро герой превращался в свинью плавающую в грязи. Хоть бассейн по-прежнему был разрисован в полосатый флаг, лучше от этого не становилось. Вот тебе и путешествие, и деньги, и слава.
Ну и самое главное желание. Женщины действительно исчезли из его жизни. Они перестали ему отпускать товар в магазинах, разносить для него еду в ресторанах, лечит ему зубы, исключили его из общения, новостей и другой зоны интересов. Произошло это незаметно и буднично, будто так всегда и было.
Жить теперь приходилось на свои кровные. Не переставая при этом жаловаться случайным знакомым в пабах на низкие доходы, и что жизнь несправедлива. Слушатели только пожимали плечами и уходили по домам, к своим избранницам. На Адюльтера Альфонсовича после этого больше ни одна дама не посмотрела с вожделением.
***
А что наши героини? Лидочка после громкой трансляции, покинула квартиру навсегда, оставив доверенность о продаже имущества на риэлтора. Она несколько дней жила в гостинице, завершая мелкие дела. А когда выехала в аэропорт, столкнулась нос к носу с Евгением, который провожал Анжелу, которая теперь опять предпочитала зваться Алисой. Евгения здесь ничего не держало и загранпаспорт был у него с собой. А у Лидочки был лишний билет на самолёт. И бабушке Евгений очень понравился.
Я раскрываю новый мир. Стиль: психотерика:
Ведьмы долго не стареют. Ведьмы не умирают. Ведьмы есть всегда
*Что было*
Три года назад мир в который раз перевернулся. Только перевернулся в этот раз не только мир Чары, это было уже привычно, но и мир всех вокруг. Будущее начинается с тебя. Кто бы мог подумать, что нафталиновая фраза настолько буквальна.
Случилось, как в аксиоме. Три раза ты трансформируешь своё пространство, а четвёртый раз это пространство трансформирует всё вокруг. Если не принимать во внимание личный нулевой год, когда будущая ведьма только восстанавливала свою физическую форму после поражения, то следующие три года хорошо ложились в эту концепцию. Когда Чара каждый день работала на изменение собственной реальности. И в четвёртый год это изменение стало видно всем. Новый миропорядок стал наградой за всё, что она пережила. Когда-то ей не нашлось места в заносчивом, чванливом, лживом и богатом мире, а теперь у неё нет никакого желания поддерживать труп того, кто потоптался по её мечтаниям. Эти мечтания она добудет себе сама.
Но надо быть справедливым. Заслуга ли таких изменений самой Чары? И да, и нет. Да, потому что она работала. Не распылялась на ненужное, чётко знала что делать, как и почему. Не знала только зачем. А кто в тот момент знал? Никто. Будущее не предопределено.
И нет, в ответе на вопрос: заслуга ли её работы – потому что работала не одна. Работали многие. Очень многие. На всех уровнях достатка и власти. Каждый работал на себя. Кто-то хотел, чтобы всё оставалось так, как есть навсегда. И прикладывал к этому все силы. Но Великая Мать расставила точки над буквами и зачала собственный процесс разворачивания реальности. А все остальные силы теперь будут подстраиваться под неё, под её желания. Их слишком давно не было слышно.
В мир вошла Магия и заставила замереть всех вокруг. Знающих – склонить в почтении головы и принести дары. Борющихся с ней – леденеть от страха или возмездия. Но многие обыватели так и не поняли, что произошло.
Нулевой год был нулевым во многих пониманиях. Полное обнуление прав, реальности, событий. Человеку в тот год предоставили время и право выбора. Тем для обсуждения в социальном мире, которые отвлекают внимание людей от главного события, было предостаточно. Здесь и обсуждение болячек, и беспредел законов, и поиски всемирного заговора. И во всём этом был смысл. И в тоже время не было. Под шелухой обсуждений люди не видели главного. Через год поезд событий пошёл уже в другую сторону, а через два о кажущихся важных проблемах со здоровьем уже все забыли.
Но в нулевой для всех год ведьмы знали: Великая Мать вернулась. Земля начала дышать по-другому, небо изменило цвет, звук текущей воды зазвучал иначе, воздух тоже стал другим. Стала другой и Чара. Это необратимо. Всегда необратимо. Назад нельзя. Да и не сможешь.
*Что есть*
Когда прогремел нулевой год, Чаре опять пришлось восстанавливаться и аккуратно ступать по новой вселенной. Надо оглядеться. Понять, что она представляет, и как с ней работать.
Нулевой год – период тишины и ожидания.
Раньше Чара волновалась, что её вселенная пуста. Но Великая Мать мудра и чадолюбива. Всем, кто готов был перейти в новый мир, позволялось взять с собой только тех, кого мог унести на себе. В первую очередь в новый мир Чара перенесла детей. Насчёт супруга долго сомневалась, надо ли ему это. Через год оказалось, что надо. И, собственно, его тащить не пришлось. Сам пошёл. Тяжело, со скрипом, но пошёл. Чаре в личную вселенную пришлось дорогу пробивать несколько лет. Супругу понадобился год, чтоб пройти этот путь и догнать её. Это хорошо. Детям нужен отец. Ещё несколько родственников перекочевали в её мир вслед за супругом. Этот путь они сами не заметили. Просто притянулись по праву крови. И Чара была рада всем. Новый мир надо заселять.
Тем не менее, в старом мире пришлось оставить много кого и чего. Например, друзей. Они в новый мир не попали. И это сильно чувствовалось. Словно стеной отгородились. Жалости не было никакой. Они сами выбирают свою судьбу. Работа тоже осталась позади. Также позади остались многие родственники. Привязки к старому миру для них оказались слишком сильны, и Чара не в силах была им помочь. Закон доброй воли основополагающий в мире ведьм. Тащить к себе и с собой тех, кто сопротивляется, не будет ни одна ведьма. Это всё равно, что мыкаться с чемоданом без ручки. И тяжело, и смысла никакого. При первой же возможности такие люди вернутся в старый мир и покроют нехорошими словами тех, кто их из непривычного состояния вывел. Словом, насколько возможно, ведьмы дистанцировались от будущих событий в старой реальности и выводили из этого поля событий тех, кого любили или считали нужными. Опять же при условии, что эти люди готовы и хотят быть рядом.
Все ли ведьмы переселились в новый мир? Как ни странно, нет. Ни для кого не секрет, что ведьмы бывают разные. Некоторые остались там, где им вроде бы уже не место. Зачем? Оказалось, важные уроки гнева, предательства и грязи, у них ещё не пройдены. Надо отрабатывать. В новый мир могли пройти те, кто стал к этому безразличен. Впрочем, кто-то остался ради тех, кого любит. Чара такой жертвы приносить не стала. Хватит. Нажертвовалась уже до тошноты. Так что в этот раз без неё обойдутся.
По итогу анализа стало понятно, что возможностей для переселения в новый мир Великой Матери не слишком много. Либо сам, либо вслед за кем-то. Вслед за кем-то можно идти только если этому кому-то доверяешь. Чара с некоторых пор не доверяла никому. Поэтому у неё выбора не было, надо было идти самой. А те, кто следовал за ней, доверяли ей интуитивно, и значит накладывали на неё дополнительный груз ответственности. Это не плохо, ни хорошо. Это есть и с этим надо считаться.
Магия Великой Матери внимательно следит за тем, как ты распоряжаешься доверившимся тебе людям. Оступиться самой можно. Но подвести тех, кто идёт за собой, нельзя. Это карается бесконечной смертью. Что такое бесконечная смерть? Это смерть, которая никогда не станет жизнью. Не секрет, что жизнь и смерть уравновешены. Они меняются местами, играют друг с другом в лапту, прятки и догонялки и в итоге, они есть одно целое. Для тех, кто обманул ожидания, смерть становится вечной. Великая Мать не допустит больше к жизни тех, кто сделал невозможной жизнь окружающих. Так что самой надо идти аккуратно. Не торопиться, но и не снижать темп ниже положенного. И конечно не оглядываться.
Можно ли было с собой в новый мир таким образом утащить вирус? Можно, если с этим вирусом ты можешь справиться. Остальных нежелательных личностей и простейших, Магия отсекает сама. Принцип «не навреди» ей хорошо известен и поддерживается также точно, как и принцип единства жизни и смерти.
Поэтому ведьмы живут долго. Они умеют видеть моменты перехода и вправе принять любое решение: уйти или остаться. Каждая ведьма знает. Уйти всегда успеешь. И если есть чем ещё в этой жизни заняться, надо этим заниматься. Потому что кроме тебя это никто не сделает. Как ни сможет сейчас без неё переселиться в другой мир некоторое количество людей. Можно ли остаться жить в старом мире? Можно. Но это тоже самое, что жить в горящем доме. Поэтому такое, с позволения сказать, житьё, продлится недолго и закончится быстро и плачевно. Уводя от удара тех, кого любит, ведьма обеспечивала себе бессмертие, по крайней мере ровно на столько, чтоб хватило до времени следующего перевоплощения. Когда это будет? Когда Великая Мать пожелает. Ведьмам всё равно. Рождаться здесь или нет. Но это нужно Великой Матери и ведьмы в заботе о ней, воплощаясь, делают порученную им работу. В благодарность за заботу о ней, Ведикая Мать дарит своим дочерям долгую молодость.
Чара родилась в старом мире. Вернее её Тень родилась там. И Тень позволила родиться потом Чаре. Странное ощущение, когда понимаешь, что в твоём теле раньше жила другая личность. Но Тени настала пора уйти и теперь здесь живёт Чара.
Грустно ли было покидать старый мир? Безразлично. Наверное поэтому всё и получилось правильно. Говорится же, сначала спаси себя, потом спасти тех, кто рядом. Если бы не череда предательств в старом мире, Чара не успела бы подготовиться как следует. Выучить, что надо. Пройти уроки, которые нужно. А без этого, она в нулевой год также как и многие не заметила бы самого главного. Так что всё хорошо так, как оно есть. Ради этих изменений она сюда и родилась.
*Особенности нового мира*
Плюсы нового мира Чара заметила сразу. Мечты, которые словно блокировались в старом мире, начали сбываться в новом. Словно подводя итог желаниям. Желания быстро закончились. Оказывается, человеку не так уж много надо.
Всего-то развлечься с любовником, съездить больше обычного в путешествия, освоить непривычные навыки. А дальше? А дальше нужно продолжать лопатить. Учиться, мечтать, строить планы, осуществлять их.
Один год Чара нарушила свои принципы ради спокойствия близких и поставила на паузу все свои начинания и мечтания. Новая вселенная после такого простоя, начала её бить. То тут приятности не сбудутся, то там провал в ресурсах. Словом, за предоставленные возможности надо платить. Работой, учёбой, общением с богами. Останавливаться нельзя. Чара это не очень быстро, но прочувствовала. В вынужденной остановке через год жить стало катастрофически не интересно. Хоть волком вой. Сил на то, чтоб стоять на месте нужно ровно столько же, чтоб идти вперёд. Так зачем себе отказывать в приятном путешествии по собственной вселенной, тем более, когда за это путешествие тебе ещё и неплохо платят. Великая Мать щедра. И в отличие от Великого Единоликого Отца, не оставляет своих детей без гроша в кармане. Впрочем, достаток – это не только деньги. Достаток – это ещё эмоции, вещи, нужная тебе погода, нужная тебе компания, нужные тебе боги.
Вот с богами Чаре ещё предстояло наладить контакт. С Великим и Единоликим она больше не общается. А Старые боги в какой-то момент перестали отвечать. Потом Чара узнала, что они уходили по своим делам в старый мир. Они помогли ей переселиться в новый и пошли вытаскивать оттуда новую партию готовых к переменам в собственном мировоззрении людей. Жить без богов год было одиноко и грустно. Но Чара справилась. Этот год она посвятила изучению мужского племени. Пыталась разгадать, кто из них попадёт в новый мир, а кто останется в старом. В удручающем количестве случаев, многие мужчины из окружения оставались в старом мире. Великий и Единоликий так впитался в их мозг, что жить иначе многие не предполагали возможным. Даже те, кто мог претендовать на новый мир, предпочитал ходить старыми дорогами. Сильно ли это огорчило ведьму? Ничуть. Как уже говорилось, каждый кузнец своего счастья. Хотят ковать счастье без Великой Матери – флаг им в руки. У неё задача всего лишь не оборачиваться и не переживать за тех, кто остался позади.
*Что будет*
Что-то да будет. Как этруски строили свою культуру, когда Дионис ушёл к своему деду Кроносу, так и ведьмы будут строить свою культуру. С той лишь разницей, что Богиня к ним вернулась. И больше никуда не уйдёт. По крайней мере в этом воплощении Чары абсолютно точно. Самое главное испытание жизни она уже прошла. Остальное детали.
Какая цивилизация получится в итоге? Об этом можно будет узнать примерно через две тысячи лет. Когда-нибудь Чара переродится снова, чтоб посмотреть результат своих усилий в новом времени. Нужно ли будет там что-то подправить? Наверняка. Великая Мать любит играть со своими детьми и всегда создаст им новую игрушку.
Чего смогут достичь Старые боги? А Стихий Силы? А во сколько цветов радуги будет выкрашено небо, и какой запах будет иметь воздух? Всё это так интересно, но сам путь ничуть не менее интересен, чем результат. Так что забегать вперёд слишком сильно Чара не будет. Хотя, теперь это стало возможным. Будущее имеет бесконечно много оттенков реальности. И в какую общую реальность оно преобразиться в итоге, не знает даже сама Великая Мать. А может и во все одновременно. Интересно будет через две тысячи лет посмотреть.
записки сумасшедшей:
Как разбудить Пифона
В Царстве Смерти обнаженная Афродита сидела возле большого ростового зеркала. Его витиеватая рама в виде изящных розовых волн, напоминали богине обстоятельства собственного рождения. Но сейчас она любовалась не рамой. Она разглядывала, что происходит в далёких странах в пространстве под названием Гея. Давно там не происходило таких любопытных событий. За последние три тысячи лет были только войны, болезни, и голод. А потом голод, войны и болезни. В разных вариациях и разной степенью гибели живущих или выживающих, но сценарий один и тот же. Несусветная скука наблюдать за этим фарсом. А ещё в воздухе носилась слоновьих размеров ложь обо всем происходящем.
В стародавние времена Пифон бы прекратил эти безобразия. Но Пифон канул в лету под острыми стрелами Аполлона. Стал ли после этого мир справедливей? Стал ли он краше и возвышенней? Афродита как-то этого не заметила. Зато теперь мир постоянно пополнялся нищими, голодными, опустошёнными. Люди потеряли себя, разучились думать и быть независимыми. Зато они идеально научились исполнять команды. На ум почему-то пришли ассоциации с собаками Павлова. Когда на условном рефлексе, пёсики демонстрировали слюноотделение в запланированное время. Сравнивать человека и пёсика для Афродиты было не в первой. Да и вообще она не видела большой разницы между этими живыми существами. В подавляющей массе, люди почти неотличимы от животных. Не дали людям острых зубов и когтей, так они кучу другого оружия придумали.
Говорила Афродита когда-то Олимпийцам, что нельзя все вопросы решать силой. Надо и до объединения и согласия между сторонами иногда доходить. Не слушали. Талдычили постоянно: раз работает, значит верно. Чем проще, тем лучше. Мы лучше знаем. Раз фурычит, зачем ещё что-то придумывать?
А то, что условия изменятся и алгоритмы победы иссякнут, придёт Светлейший Единоликий, а плана отступления с проигравших позиций, как не было, так и нет. И всё к чертям посыпалось уже через тысячу лет после постройки. И с кого спрашивать? Кто виноват в итоге? Виноватых, как всегда не нашлось. Ну и кто после этого Зевс? Самоуверенный баран. Не зря у него это тотемное животное.
Вспомнив Зевса, Афродита фыркнула. Когда-то её прогнали с Олимпа, видите ли она правила нарушала установленные. Счастливо оставаться. Потом она сама с удовольствием смотрела, как уходит в небытие светлейшая часть пантеона. Как рушатся статуи, забываются культы. А она сама вместе с Прометеем уходит под землю... Ну ничего. Ей не привыкать. В образе Иштар она ещё и не такие дела проворачивала. Но сейчас надо думать о будущем. Сколько верёвочке, то есть Змею Уроборосу не виться, а хвост у него найдётся и укоротится. А потом опять возникнет новый виток времени. Только надо до него дожить.
А пока Афродита собирала информацию о происходящем на поверхности. Не пришло ли время проявиться на Гее? Или ещё рано? За стеклом зеркала шли баталии. Ничего по-прежнему не меняется. Там где идёи война, Магии нет. А значит и Афродите пока на Гее делать нечего.
Это было неприятно. Хотелось уже наконец выйти и размяться. Но Мойры не любят, когда нарушают их планы, поэтому выбор не велик. Надо сидеть тихо и ждать. С робкой надеждой Афродита перелистнула картинку. А может в другом месте новое время уже наступило? Вон какая-то смертная разгуливает в лесу в одиночестве. Стало быть, безопасно? Афродита мановением руки увеличила странную особу в зеркале, чтоб лучше разглядеть её.
— Ах, это ведьма, — с некоторым разочарованием сказала она. — Геката не иначе здесь проходила. Богиня границ и перекрёстков...
Афродита задумалась. Хоть ведьм больше не сжигают на кострах, как это было всего сто пятьдесят лет назад, говорить о возвращении Магии опять-таки не приходилось. Слишком медленно заживают такие раны на теле Геи.
Странная особа в зеркале с нечёсанными волосами и блуждающим взглядом что-то бормотала себе под нос.
— Что так тихо? — возмутилась Прекраснейшая и подкрутила звук на зеркале.
Через пелену потрескивающих помех прорвалось:
— Ткань реальности порвалась. Ткань реальности порвалась.
Нет, решила Афродита. На Гею точно ещё рано. Пока ещё идёт работа группы Чистильщиков. Люди совсем... того. Как в таком состоянии с ними разговаривать? Богиня откинулась на спинку кресла и скучающе продолжала наблюдать. Ведьма шла навстречу к зеркалу, становилась отчётливей. Афродита не меняла картинку и думала, что ведьма пройдёт мимо и исчезнет из вида. Но ведьма шагнула в зеркало и оказалась в покоях у богини. Она встала, как вкопанная, но произносить странные слова прекратила.
—Даже не знала что такое возможно, — удивилась Афродита.
От неожиданности даже рассердиться толком не получилось.
—Ткань реальности порвалась, ткань реальности порвалась... — зачем-то повторила ведьма.
—Теперь хоть твои слова обрели смысл, — съязвила богиня.
Ведьма очнулась от транса, её взгляд перестал блуждать, она разглядела богиню и молча поклонилась.
—Сбылось... — выдохнула она шёпотом. — Я нашла тебя, Великая.
—Сбыться-то сбылось. А как дальше будешь разбираться? Как обратно уходить собираешься? Я пока на Гею не собираюсь.
—Великая, на Гее без тебя совсем плохо, сжалься.
—Не могу. Всему своё время. Ждать уже недолго.
Ведьма пожала плечами и выдала:
—Понимаю, что недолго. Но невмоготу уже. Даже ведьмам.
—Ничего не могу поделать, — отрезала Афродита. — Лучше говори, как выбираться будешь.
—Я всегда сама открываю завесы, всегда прохожу и всегда возвращаюсь, — гостья огляделась. — А здесь даже не знаю, как так получилось. Где мы?
—Мы в Царстве Смерти. Это царство не для людей, а для богов. Ткань реальности порвалась, ткань реальности порвалась, — передразнила её Афродита. — Когда был жив Пифон, такого безобразия не было. Границы лучше охранялись.
Потом она посмотрела в зеркало и подытожила.
— Не было такого безликого смешения культур, не было этих безобразных войн. А теперь что делать? Куда тебя девать?
—Уже всё равно. Без тебя, Прекраснейшая, жизнь не жизнь. Одно выживание.
—Придётся тебя проводить в покои для людей. Но имей в виду, ты станешь окончательно мертва для мира Геи.
Ведьма опять пожала плечами. Похоже, это было знаком согласия.
Но встать с кресла Афродита не успела. В пространстве сгустилось чёрное облако с тонкими огненными молниями. Запахло серой и пылью. Из облака вышла Геката.
—Не торопись, Дитя Волн, я проведу твою гостью обратно.
Геката посмотрела на растерянную ведьму.
—Это всё-таки моя дочь.
—Тогда следи за своими детьми лучше. Вломилась ко мне в покои через зеркало, — пожаловалась Афродита. — Думала её уже к Персефоне отправить.
—В Царство Теней? Нет, для этой дочери рано ещё. Да и Персефона второй раз твою посланницу не выпустила бы.
—Я бы особо не расстроилась, — фыркнула Прекраснейшая. — Мало мне проблем из-за Психеи было? Столько шума, столько шума. И всё равно она добилась всего, чего хотела. А не обрати я на неё тогда свой взор, так беззамужней бы и померла.
— Да, интересная была история. Тогда весь Олимп ещё был жив. Боги могли пировать и веселиться. А потом... Но твоя случайная гостья не божественного происхождения. И время расстаться с жизнью ей пока ещё не пришло.
— Ну так забирай её. Во времена Великой Матери ведьмы себе такого не позволяли.
— Это издержки умения черпать силу из Тьмы. В древние времена ходить между мирами было физически сложнее. Но для ведьм это и тогда было возможно.
—Хорошие были времена.
—Хорошие.
—Когда они уже вернутся?
—Те что были, не вернутся. Ничто не возвращается. Будет нечто другое.
— Жаль. Некоторые моменты я бы вернула. Пифона, например.
—Пифон – злобная тварь, рождённая Геей. Аполлон убил его. Забыла?
— Однако, принесло ли это Аполлону счастье? Принесло ли это счастье всему вокруг? Убить противника не проблема. Многие люди и боги убивали врагов и друг друга. И до сих пор убивают. Лежал себе Пифон, никого не трогал. Охранял Оракул. И было меньше войн.
— Аполлон хотел владеть словом Матери Геи единолично и вечно.
— Вечно? Ну и где сейчас Оракул? Он заброшен. Чтоб работать с ним, нужно право и соответствующие навыки. Ни прав, ни навыков у людей не осталось. А также не осталось Магии, который этот Оракул источал.
— Магия и сейчас есть. Просто не все её видят.
Афродита замерла.
—Значит, всё-таки Магия есть... — медленно сказала она.
— Есть. Но её мало. Поэтому она почти не отражается в твоём зеркале. Сейчас она передаётся людям, как болезнь. Кто сможет переболеть ей, выживет. Кто не сможет, тот не сможет. Даже боги не любили Магию. Редко кто с ней работать. Слишком эфемерная и непредсказуемая работа. Но под строгим взглядом Мойр сомнения богов не выживают. Что уж говорить о людях. Скоро волшебства в жизни на поверхности Геи станет больше. И тогда понадобится твоя помощь.
Афродита помедлила с ответом, но всё-таки озвучила мысль:
— Как странно. Магия передаётся через болезнь... Любовь передаётся почти по той же схеме. У Магии и Любви много общего.
— Возможно, — ответила Геката. – Я не думала об этом. Многое передаётся через воздух.
Помолчали. Геката уже почти собралась уходить, но Афродита задержала ещё одним вопросом:
— Почему сейчас смертей больше, чем обычно? Неужели нельзя обойтись без этого?
— Люди разучились любить. Это наказание для них. Как когда-то это было наказанием для богов. Под любовью теперь подразумевают совсем не то, что оно есть на самом деле. Но нам пора, Прекраснейшая.
Геката подхватила ведьму в тёмное облако с тонкими огненными молниями, и они ушли также, как ведьма пришла — через зеркало в раме из розовых волн.
Афродита опять осталась одна. Ей всё ещё не давал покоя вопрос. Как разбудить Пифона? При определённой мифической истории, Змей был не настолько агрессивен, насколько любили его представлять боги и люди. Его переливающаяся чешуя украшала мир Геи. Гея вообще любила не только практичность, но красоту. Красоту любил и Уран. И ради красоты проекта мог пожертвовать многим. Будь у него чуть больше времени, неизвестно, появилась бы сама Афродита на свет. И всё-таки, как разбудить Пифона? Отсутствие границ плохо сказалось на природе. Люди перестали ценить, что имеют. Возможно, Пифон объяснил бы людям, что Мать-Земля – это не только то, что можно, выражаясь их сленгом, юзать. К ней, как и за любой Матери, надо относиться с уважением и заботой. А может она зря задаётся этим вопросом? Может Гея сама озаботиться этим, когда вступит в свои права? И конечно к ней должен вернуться Уран, и может наконец он сделает свой красивый проект, чтоб все могли жить в мире Геи не причиняя вреда друг другу.
Афродита ещё долго сидела у зеркала, но не любовалась собой и не разглядывала созданное людьми воинственное безумие. Она расчёсывала свои длинные прекрасные волосы и думала о ведьме. Той, что живёт сейчас, и может ходить между мирами. А ей богине пока надо ждать своего будущего. Частично это будущее зависело от таких вот ведьм, которые выжили, не смотря на всеобщую травлю, а сейчас продолжать жить в депрессивных условиях. А ведь легче всего было сдаться, как когда-то сдались сами боги Олимпа.
Странное это ощущение, когда человек оказывается немножечко сильнее пусть самого слабого, но бога.
Когда Геральт ушёл из её мира, он ушёл не сразу. Чара ещё долго чувствовала отзвуки его присутствия в соседних мирах. Голос, улыбка, особенности движения, манера мышления, музыкальные пристрастия... Всё это был им и в то же время им не являлось. Только призраки, только тени. Очень скоро исчезли и они.
Чара осталась одна.
Как интересно. Ожидая или удерживая чего-то в своём мире, ты зацикливаешься лишь на этом мире. Теряя что-то ценное или важное, начинаешь видеть то, что находится за границами этого мира. Да, свой мир потерял почти половину ярких красок. Но приглушенная яркость дала возможность разглядывать вселенную дальше.
Но дело на этом не закончилось. Когда из отдалённых миров, до которых Чара могла дотянуться, исчез даже намёк на Геральта, у Чары стала расслаиваться душа. Это было что-то новенькое. Она всегда думала, что душа это нечто целое. А не тут-то было. Душа, как слоёный пирог из коржей и крема, тоже могла распадаться. И надо было стать действительно мёртвой, отключить все датчики аварийного срабатывания, а у души они оказалось тоже имеются, чтоб это пирог стал расползаться, отделяя слои коржа один от другого без боли, ожидания или сожаления.
Когда точка расползания достигла рыхлой критичности и ведьма уже начала задуматься, что делать с этой уже не слишком свежей массой, Чару начала тихо всасывать земля.
Только потом Чара поняла, почему для активации этого процесса нужно стать мёртвой. В живом состоянии у души слишком много зацепок и фиксаторов, которые включают её болевые точки в случае, если какой-то слой захочет сдвинуться с заданного параметра. А болевые точки, даже у души, всегда есть. Когда такое случается, включаются сирены и сигналки от эгрегоров, стерегущих человеческие души. А потом с их помощью включается дикий водоворот вроде бы жизни, разного рода проблемы, вплоть до физического недомогания. Иногда может дойти до летального исхода, лишь бы не дать человеческой душе расслоиться при жизни тела. Ведь для эгрегоров важно, чтобы никогда и ничего не менялась, а душа человека оставалась нетронутой. С чем пришли, с тем и ушли. С чем родились, с тем и умерли. Ничему не научились, ничего не зафиксировали, как собственную победу. Зато все поражения люди должны записывать на свой счё , ещё лучше, если этот счёт будет расти в геометрической прогрессии. То, что во многих проигрышах виноваты эгрегоры, самих эгрегоров это не волнует. Всё должно быть по-честному. Все победы, которые создал человек – это победа эгрегора. Весь проигрышь, который обеспечил эгрегор – это проигрыш человека. Ничего личного. При такой схеме эгрегоры за счёт людей смогут жить вечно. Поэтому в изменении структуры человеческой души, эгрегоры не заинтересованы ни в какой мере и понатыкали очень много датчиков, чтоб при попытке что-то изменить самим человеком, эгрегоры быстро бы смогли загнать упрямую овцу в стойло.
Чара была очень упрямой овцой. К тому же достаточно равнодушной. Именно это позволило ей второй раз за жизнь сбежать от эгрегоров в небытие. И они ничего не могли с этим поделать, потому что ни один датчик не просигналил, что с человекообразным что-то не так.
Чара оказалась у свартов. Их называют по-разному: гномы, карлики, цверги... Великие мастера. Только им можно доверить такую сложную и тонкую субстанцию, как душа. Даже изящные светлые эльфы не знают, как с ней работать.
Сварты не замечали Чару, которая стояла рядом с ними в виде бесплотной тени. И не удивительно. Чара – это всего лишь совокупность личностных характеристик воплощения души. Такое проявление души, вернее такая одёжка души, свартов не интересовала от слова совсем. Это прерогатива Норн разбираться с личиной, которую на себя цепляет человек. А ещё Деметры. Личностное проявление, как цветок. Быстро распускается, но также быстро и увядает. Жизнь личности слишком коротка. А вот плоды, в виде наработок души, которые Чара увидела в виде коржей и крема, что спускает этот цветок-личность в мир Геи после собственной смерти, свартов интересуют очень даже.
Конечно, в который раз повторила про себя ведьма, это происходит после смерти физического тела. Но она сюда уже второй раз попадает при жизни. Чара оказалась для них сложным экземпляром. В её душе второй раз за жизнь тела что-то отключалось окончательно и бесповоротно. Жизнь души становилась бессмысленной и бесцельной. Из неё исчезал вечный атомный двигатель. И душе становилось всё равно, жива ли она или уже нет.
Когда душа опустилась через слои земли на стол в центре мастерской, сварты удивились.
– Мы же её уже ремонтировали! – воскликнул один Ивальди .
– Согласен, – покопавшись в своих записях ответил второй сын Ивальди. – И совсем недавно. Только-только минуло четыре года.
– Не порядок, – проскрипел сам Ивальди.
– Какой уж может быть порядок, когда Асгард давно пал?
Все Ивальди вздохнули.
Битва Рагнарёк. Была так давно, а вроде совсем недавно. Сварты тогда не захотели участвовать в битве на стороне сил света, слишком много у них накопилось претензий к этому самому свету. И сейчас, когда все ушли, и Свет и Тьма, приходилась работать хоть на кого и с кем-то. Бездушные математические эгрегоры им не нравились в принципе. Они были ещё хуже, чем система Одина, когда она закупорилась в Золотом Асгарде. Но поправить такой перекос мира можно только при новой битве Рагнарёк. А когда он наступит, никому не известно. И в каком виде будет происходить, неизвестно тоже.
продолжение:
– Должно быть, в мире людей что-то совершенное нежизнеспособное происходит, раз жизнеспособные души не хотят там жить, – подытожил сам Ивальди. – Я же сам её проверял. Должна была проходить минимум лет пятьдесят. До конца износа тела хватило бы.
– Нам какая разница, что там произошло, и почему она вернулась? Мы просто должны дать этой душе желания жить, раз тело ещё функционирует, – сказал первый сын Ивальди. – Кстати, как оно там?
Второй сын Ивальди поглядел в грязный кинескоп, перед этим поплевав на экран и протерев несвежей тряпкой, но только ещё сильнее размазал грязь. Тем не менее, он что-то там разглядел.
– Тело в отключке, но ещё трепыхается, – сказал он.
– Не удивительно, что в отключке. Без души, зачем нужно тело? В нём могут включиться датчики на самоуничтожение. Надо торопиться, не ровён час помрёт, а нам лишние претензии со стороны Гекаты не нужны. Это ведь её подопечная?
– Да, – проскрипел сам Ивальди. – Только у её сумасшедших подопечных хватает сил пережить подобное по нескольку раз за жизнь. Для обычных людей, это стопроцентный каюк. Но торопиться не надо. Раз уж эта вонючая субстанция оказалась здесь, Геката уже приглядит за тем, что осталось в мире живых. А нам надо думать, что произошло? Почему не конектится выданный нами дебет с мирским кредитом? В чём проблема?
Все гномы склонились над тем, что сама Чара уже и рассматривать бы побрезговала. Но гномов мало что могло ввести в состояние брезгливости.
– Желаний больше нет, – подытожил второй Ивальди, – вон сколько головешек. Процесс необратим. Здесь ни единой капли крови, чтобы процесс активации желания возродился вновь. Надо расчленять. Будем смотреть, не сломана ли основа души.
С помощью инструментов гномы отчистили протухшие наслоения от чего-то плотного, похожего на ветки или палки. Большего за широкими спинами мастеров у Чары разглядеть не получалось. Извлечённую из души штуковину они бросили в ведро с каким-то едким раствором. Та, с металлическим стуком пошла на дно. Оставшуюся после операции разложившуюся склизкую массу, цверги спрятали в сундук с колёсиками, наполненный землёй. Потом мастера протёрли и продезинфицировали стол.
Чара смотрела на ведро с едкой жидкостью. Интересен ли вердикт, что у неё что-то там сломалось? Возможно да, возможно нет. А скорее всего безразлично. Как безразлично самим цвергам., что Чара сейчас стоит здесь.
Цверги тем временем достали из ведра... треугольник. Нечто похожее на музыкальный инструмент. Наверное, это не инструмент. Или инструмент? Кто знает? Можно ведь играть на струнах души? Так почему не таким образом?
– Занятно. Схема души не повреждена, – сказал второй Ивальди.
– Как и в прошлый раз, – напомнил сам Ивальди. – Только в этот раз паутина изнутри растворилась. В прошлый раз мы её от основы души отделить не смогли.
– Значит можно продолжать работать, – хлопнул в ладоши первый сын Ивальди. – Проблема выяснена, нечего лясы точить.
– Продолжать-то можно. Но чем наполнять её, если мир меняется и какие желания человеку, а тем более ведьме понадобятся завтра или через несколько лет, неизвестно, как и неизвестна сама структура будущего мира?
– От богов по-прежнему ничего не слышно?
– Ничего.
– Плохо.
Все Ивальди замолчали. В мастерской при такой тишине отчётливей слышался бег электричества по проводам.
– Жаль, что здесь нет головы Локи. Она наверняка что-нибудь придумала бы, – нарушил молчание старший гном.
– И что делать? – спросил первый сын Ивальди.
– Будем исходить из тех запросов, что в структуре души уже есть. В ней есть три основных узла. Вот пусть их развивает.
– Каким образом?
– Любым. Какие-то возможности всё рано изначально предоставлены будут. В большей или меньшей степени. А потом как поедет. Надеюсь, что поедет далеко и надолго, чтоб к нам больше в таком виде не заявляться.
– Но пока вариантов желания нет, – изрёк второй сын Ивальди, перед этим проштудировав, что показывал кинескоп.
– Значит, некоторое время придётся пожить без чёткой линии судьбы и без желаний. Лучше так, чем разбрасываться телом, которое ещё не отработало свой ресурс.
– Выдержит ли такая система жизнеобеспечения человека? Без желаний жить тяжело. Это будет душевный зомби.
– Кто знает. С учёт везения этой души, ну придёт сюда ещё раз. Подлатаем.
Будто мне туда-сюда мотаться приятно, буркнула про себя Чара. Это же кошмар какой-то. Это не человеческое путешествие. И как правило выше человеческих сил. А тут так запросто: ещё раз сюда спустится... Она немного остыла, и уже с накатывающим равнодушием подумала, что да, конечно спустится. Если понадобится. Работа ведьмы редко когда выстлана розами. Но сейчас надо как-то подняться наверх. В прошлый раз её повела мысль о справедливой если не любви, то хотя бы дружбе. Не оправдалась ни одна, ни вторая. Нет этих понятий в мире эгрегоров. Так что по мнению свартов заставит её родиться снова? Даже интересно чуток.
Сварты уже заканчивали укомплектовывать основу души новыми коржами. Осталось понять самое главное – какую идею-драйвер положить в сердцевину.
А сварты как раз начали предлагать на перебой свои варианты друг другу.
– Желание строить новый мир самостоятельно.
– Желание дождаться момента, когда этот мир станет соприкасаться с мирами других ведьм.
– Просто желание дождаться возвращения старых богов.
И тут опять все замолчали. Желание попало в цель. Не только для Чары, но и для самих мастеров.
– В прошлый раз мы привязали душу к человеческому желанию, – подытожил Ивальди старший. – В этот раз мы эту ошибку повторять не будем. Ничего человеческого в этой душе не осталось. Это просто программа, для передвижения личности. Личность – это аватар. Структура души теперь для неё – это пепелац. Не более чем капсула для передвижения и осуществления желаний.
Каких желаний, чьих желаний? – опять подумала про себя Чара. – Моих-то уже просто нет. Всё, чего хотела уже сбылось. Или не сбылось. А раз не сбылось, значит оно не имеет значения.
Тем не менее, вопрос о желаниях остался открытым. Ведьма увидела, что обозначенный пепелац начал подъём в мир людей, а значит ей тоже надо отправляться с ним наверх.
– А говорили, что им голова Локи нужна, – хмыкнула Чара. – Они и без неё прекрасно справляются. В принципе, все желания равноценны. Так что хочу сама разобраться с тем, что это было. Почему в прошлый раз схема души не сработала. Я понимаю, почему она не сработала в самый первый раз, что выстроилась при физическом рождении, там просто без вариантов, изначальная тупиковая конструкция. Но почему она не сработала после восстановления её свартами? Что именно в мире сработало не так, что заставило раствориться даже паутину внутри основы-треугольника?
Пока она так размышляла, пепелац вместе со «скелетом» души, встроился в тело. Когда это произошло, ведьма открыла глаза, теперь уже находясь в физическом теле. Впрочем, там вроде ей и полагалось быть постоянно. Так что, если бы не эти поломки души, ей бы в царстве мастеров когда ещё бы побывать представилась возможность. А так, хотя не слишком комфортно, а часто и болезненно, но зато интересно.
Чара вспомнила о чём думала, когда поднималась через слои земли наверх.
Итак, надо найти, почему образовалась поломка. Долг платежом красен. Если сварты будут знать, что сломалось в прошлый раз, они проведут усиление конструкции в этом направлении для кого-нибудь в следующий раз. Мало ли на свете начинающих ведьм. Одна загвоздка. Выяснить такую плавающую проблему – это дело не одного года.
Впрочем, время есть. А если времени нет, Чара его заработает. Ведьмы знают, как работать со временем, чтоб оно было всегда. Тем более в тот момент, когда ломаются реальности.
продолжение:
Коридор затмений... Солнце сменяется Луной, а потом Луна сменяется Солнцем. Коридор на то он и коридор, чтобы быть достаточно узким. Очень похоже на водоворот или поток воды, когда тебя несёт и тянет, а ты сам не знаешь куда. На Древе Иггдрасиль этот путь не указан. Он существует в теневой манере. И открывает свои врата в определённое время и в том случае, если Хеймдалль услышал, что изменения необходимы и дал добро. Это Мост между Иггдрасиль и Магией. Он похож на Мост Бифрёст, по которому когда скакали боги на своих жеребцах, только Чёрный. И он опять открывается. Титаны, слушая звучание этого Моста Чёрной Радуги в Мидгарде, передвигая огромные валуны, поют:
Когда приходит время, меняться будет всё вокруг.
Вернутся силы старые, предъявят счёт, поймут кто друг.
И спросят: что же сделано, как сохранил ты дар богов?
Или пустил в чертог чужих, а сам стремглав и за порог?..
Чара проснулась. Ох уж эти сны. Песня гигантов отсылала к когда-то насильному насаждению чужих правил, что произвёл князь Владимир, будь он не ладен. Был князь, да весь вышел. Осталась от него одна оболочка. Как от мухи, которую выпил паук.
Ещё во сне была река времени, которая выходила из берегов, и как цунами, сметала всё вокруг. Эта метафора тоже понятна. Если раньше река времени была насильно запаяна в одно русло, то с приходом модного вируса она разделилась. Невозможно теперь сдерживать поток того, что должно произойти. Невозможно идти «правильным» путём насильно, особенно для стихии Вода. Хель со своей тёткой Гекатой это хорошо объяснила Зевсу. Всему приходит конец. Настаёт конец и для Светлейшего. А в виде Зевса ещё и для Умнейшего.
Земля древних славян первой просыпалась от чужеродного ига. Недаром лучшие магические школы располагались именно здесь. Впрочем, опять же, понятие лучшего для каждой земли различно. Но то, что магические школы славян многофункциональны, этого нельзя отрицать. За время ига было многое потеряно, но и кое-что приобретено. Теперь надо не уничтожая до основания нового, возрождать старое. Да, кое-кому придётся потесниться. Но законы Матери-Земли в приоритете. Надо, наконец, некоторым это усвоить.
Чара встала. После того, как она побывала у цвергов, жить интересней не стало. Как сказали Великие Мастера, возможностей для новых желаний пока нет. Пришло время муторного ожидания.
Распайка старого мира и спайка нового, занимает время даже у богов. Действовать надо аккуратно. Каждая жизнь ценна для Матери-Земли. Каждое сознание есть частичка её самой. А также частичка кого-то из своих соратников по пантеону. А может и из соседнего пантеона. За последние две тысячи лет всё очень сильно перемешалось. Афродита, как и Геката, проявлялась во всех пантеонах. В разном качестве и в разных вариациях, но они есть. Геракл и Тор тоже постарались. А что говорить о Фрейе, Сиф, Идунн? Без них древо Иггдрасиль работать будет неправильно, как сейчас неправильно работает древо Сефирот, из которого вынули всё женское. Ничего, когда-нибудь, изменения доберутся и до него.
Но это дело богов. Находясь внутри системы маленьким винтиком, Чара могла только наблюдать и ждать, когда разделятся реальности и придёт время заполнять свой доверенный кусок отведённой для неё работой.
А пока нужно учиться быть целостной. По-научному это звучало бы так: заполнять недостающие куски умений для замкнутого цикла производства. Только не в масштабах заводов, которые конечно необходимы, а в масштабах кустарного производства, которое, как оказалось, тоже необходимо. Да, совсем «под ключ» пока жить не получается. Слишком много было уничтожено Светлейшим и Единственнейшим. Но кое-что всё-таки осталось и от этого можно начинать отталкиваться.
продолжение:
Отношения между людьми, как космос. Да, красиво, непредсказуемо, эпично, хоть где-то и опасно, но мы уже привыкли за этим наблюдать. Ведь это далеко. И всё бы ничего, но в отношениях между людьми, как и в космосе, существует антиматерия.
Основная проблема человеческих отношений в том, что носители идейной антиматерии ничем не выделяются из окружения. Могут тихо дремать в тени «высших» разумов, пока им это удобно или безразлично, или пока не пришло время. А потом они начинают открывать рот... И производят эффект шаровой молнии. Часто неожиданно для себя.
С Чарой такое случалось постоянно. В конце концов проблема с аннигиляцией, то есть, самоуничтожения собеседника из пространства, встала перед ведьмой в полный рост. Одно дело, когда тебе хочется самоуничтожиться вместе с ним и вволю отдаться буре эмоций, другое, когда такой эффект маленькой разорвавшейся атомной бомбы надо переварить самостоятельно, без эмоций и без вреда для собственного окружающего личного пространства.
О её способности к аннигиляции собеседника не должны понять родственники, коты, соседи, собаки, растения и другая живность, которая находится совсем рядом. Получая адскую энергетическую волну от собеседника в момент взрыва, рядом с ведьмой не должна дрогнуть ни одна травинка, если в данный момент рядом с ведьмой конечно штиль.
Когда-то такой эффект аннигиляции Чара получала только рядом с Геральтом. Занятная вещица эти яркие вспышки, которые позволяли двигаться разуму на этой волне со скоростью света. На этих вспышках Чара на чуть-чуть, но опередила своих сокурсников, что обучались вместе с ней в магической школе Морганы, и вышла в собственный мир. Но Геральт не выдержал такой гонки, что было закономерно для простого человека, и предпочёл удалиться. Ну нет, так нет. Свобода воли прежде всего. Значит, Чара будет тащиться вперёд сама, без помощи извне. Почти уже смирившись с неизбежным черепашьим шагом, ведьма обнаружила, что теперь этот эффект можно получать от некоторых деятелей, решивших разработать новую концепцию государственной идеи, когда это государство, можно сказать, теоретически стоит на грани идейной катастрофы.
Дело благое, решила Чара, почему бы не поучаствовать. Возможно удастся выстроить идею, которая раскроет в людях потенциал понимать инаковость. Ведь сейчас с этим проблема. Чара с удовольствием стала предлагать свои идеи для нового общества, аргументировано опровергая те идеи собеседников, которые виделись ей изначально нежизнеспособными. Помятуя о чрезмерно ранимой душе Геральта и его исключительной неспособности понимать непонимаемое, после чего следовал взрыв, Чара максимально щадила участников диалога. Уж если строить новое общество, то так, чтоб информация внедрялась аккуратно, без искажения, но и без ущерба в разнообразии идейной палитры. Раз люди взялись рассматривать такой важный вопрос, значит они должны потенциально быть готовы воспринимать другую точку зрения на уже существующую реальность и события, даже если эта точка зрения не согласовывается с их собственной. Иначе новый мир не построить. Чара это хорошо знала по мифам и легендам и тщательно старалась доказать собеседнику, что некоторые ошибки на стадии разработки допускать не стоит. Иначе опять всё пойдёт прахом.
Пресловутая беда пришла, откуда не ждали. Организаторов «честного» диалога хватило на полтора дня и на четыре коротких сообщения от неё. Чара возможно даже не набрала и тысячи знаков в печатном виде. Ну ладно, возможно две тысячи знаков. Дальше последовал лёгкий троллинг в сторону Чары и её спокойное объяснение субъекту об ошибочности его мнения с применением доказательств, понятных собеседнику. Всё происходило чинно и благородно. Опять же аргументировано и без перехода на личности. Все взрослые люди. Раз решили строить общий новый мир, значит там всем должно быть место. А потом Чару выбило из системы диалога в принципе. Как это ощущается энергетически? Это ощущается как стена Огня, которая проходит через тебя, а ты не знаешь её причины. Занимаясь домашними делами, Чара удивилась такому странному явлению, а потом решила зайти в существующий заинтересовавший диалог. И увидела созданную собеседником аннигиляцию.
Ну вот же дети. Думают, что убегая от проблемы, и прячась от пожара под кровать, можно спастись. А ещё идею государства обсуждают...
Наблюдать это явление занятно. С учётом того, что ничем не обидел собеседника, просто доказал несостоятельность его точки зрения или по крайней мере указал на то, что его точка зрения имеет огромную брешь. Вместо продолжения диалога, человек решил запаять входы и выходы для информации.
То, что люди не любят слышать, что они не правы. И не любят думать о том, что их логическая конструкция несостоятельна, Чара знала. Но что такие люди обитают среди тех, кто хочет строить новую идейную основу государства, стало новостью. Ни о какой продолжительной жизни идеи такого государства, говорить не приходится. А без живой идеи государство, можно сказать, уже мертво.
Чаре в пору было поблагодарить собеседника за столь явное нежелание её слушать. Это съэкономило ей кучу времени, аргументов и сил. С этими людьми ей не по пути.
Осталось понять, как трансформировать выделившуюся в её сторону дармовую энергию аннигиляции. Как и много лет назад, ещё при общении с Геральтом, такая энергия была ценна. Сейчас же эта энергия выделилась между ней и человеком рангом повыше, чем Геральт. Такая волна могла смести её молодую вселенную, аннигилировать её вместе с той, что сейчас разрушается по другую сторону экрана. Опять же, форменное детство, уничтожать другого вместе с собой.
Ведьма позволять вмешиваться в её конструкцию никому не собиралась. А купировать такую проблему на более мелких конфликтах научилась. Она открыла эфирку и впитала этот чужой Огненный импульс. Потом профильтровала через Воду и собрала его в астрале в специальную ёмкость. Ёмкость искрила и переливалась, иногда вспыхивала молниями. Антиматерия. Ценнейшая вещь. На этой энергии при правильном расходовании, можно протянуть весь год. С ним можно переструктурировать ментал, плести новые каузальные узлы.
Вспомнив аккуратность Великих Мастеров, ведьма поняла, что даже Сварты были бы довольны такой работой. Чара немножко гордилась собой. Что ни говори, а поток энергии был силён.
К вечеру у Чары заболело горло. Какие-то подвижки происходят в каузальном пространстве. И не удивительно. Больше энергии, больше событий. Горло вылечить не проблема. А вот склянка с бесценным запасом атомной энергии внутри вызывала великолепные ощущения бодрости.
После качественной работы, Чара открыла новости, посмотреть, что происходит в мире. Мир и так последнее время не спокойный. Но в этот раз волна разрушений брызнула через экран. Взрывы, катастрофы, несчастные случаи... Вот что получается, когда миром пытаются управлять те, кто как и её бывший собеседник, больше похож на весёлого осла без толики воображения и без понимания вселенских правил игры. Стоит ли удивляться, что участь такого животного будет предсказуемой? Людей, конечно жаль. Многие даже не понимают, что происходит и по какой причине. Они всего лишь находятся в поле этого субъекта. А попадают под раздачу все. А может не хотят понимать?
Будет ли Чара пытаться разговаривать с людьми снова? Возможно. Ведь всегда есть вероятность, что человек захочет и сможет тебя услышать. Но всё-таки было не плохо, если бы люди для начала, перестали сами себя уничтожать.
Чёрный курский Дракон спит в кургане под землёй рядом с Князем-Богатырём. Они одно целое, но сейчас они отдельно. Над ними прошла уже ни одна война. Сейчас идёт очередная. Война мировоззрений, исторических дат и недополученных почестей. Люди не согласны с тем, что им скидывают крохи возможностей. Но Богатырю, сыну Матери-Земли, который мог бы за них заступиться, всё равно. Это не дело Богатыря, и не дело Дракона, это теперь дело людей. И Великие силы спят.
Когда-то люди предали Князя Города. Они хитростью заставили Богатыря драться против собственного Дракона. И в результате погибли оба. Князю больше не было места в мире людей без драконьей части себя, и он предпочёл уйти. Без Дракона Князю стало безразлично, жив он или уже умер. В этом ведьмы с Князем заодно. А потом для пущего порядка, чтоб слова не расходились с делом, люди сожгли ведьм, любимиц Князя. Не всех. До которых смогли дотянуться. Тех ведьм, которые не захотели уезжать с этой земли, и предпочти уснуть вместе с Богатырём, а в случае человеческого воплощения, предпочли умереть и рассыпаться прахом там, где Мать-Земля его укрыла, чтобы когда-нибудь возродиться с ним вновь.
В начале нового времени оказалось, что курская земля слишком слаба, чтоб рождать в достаточном количестве своих дочерей. Впрочем, это справедливо и для других земель. Но земля, на которой сжигали ведьм, особенно прозрачна. В ней почти нет магии. А та, что сохранилась, скудна.
Видя такое неравновесие, функцию рождения на себя взяла Москва. Не зря она Мать Городов. И не зря прошла уже не одна информационная волна лжи, чтоб опошлить её, а потом тоже убить. Люди почему-то считают, что если убить Мать, то проблема будет решена. Как греческий Орест убил Клейтемнесту, так пытаются убить волшебную девочку – Красного Дракона Москвы.
Но нельзя убить неубиваемое. Его можно только скрыть на время. Время убийств истекло. Время, чтоб скрывать Древние силы истекло тоже. Москва, даже под гнётом того, что люди на неё возложили и построили, всё же не засыпала. И своих детей она будет возрождать снова и снова. Особенно ведьм. И совершенно не важно, из какого города пришла душа ведьмы. Мать-Земля её возродит, а уж в человеческом обличье ведьмы потом будут будить древних богатырей.
Есть ли ведьмаки на этом пути? Есть. Но очень мало. Их почти нет. А те что есть, считают себя иллюзией. Что это? Глупость? Слабость? Вольность? Безответственность? Ведьмам неизвестно. Да уже и неинтересно. Ведьмы вообще не слишком любят общаться с людьми, особенно, когда с ведьмами начинают говорить Древние силы. Чара нашла своего Князя. И он ей ответил. Никакой посредник больше не нужен.
И Чаре пришлось с головой залезать в историю города и смотреть в призме времени, что после предательства своего Князя города приобретают люди. Вердикт не слишком утешительный. Люди приобретают забвение и возможность молча исполнять приказы. Можно сказать, люди приобретают рабство. И вместе с такой постановкой вопроса город начинает умирать. А вместе с умиранием города приходит нищета населения. А вместе с нищетой идёт постоянная необходимость доказывать, что ты «не верблюд», иными слова, не скот и не животное. И что надо делать людям в таких условиях, чтобы жить хорошо? Система для всех предложила удобный выход, такой же, как когда-то в предложении Князю города убить Дракона. И вдруг люди решили, что надо ехать в Москву. Со многих земель. Много ли людей приехало в Москву, чтоб облегчить себе жизнь? Или хотя бы сделать её не такой бесполезной, что ли? Достаточно. Ой как достаточно. Даже с перебором.
А Москва спрашивает в ответ: а что ты сделал для моего сына или дочери там, чтобы тебе хорошо было здесь? И люди не могут ответить. Они едут в Москву, чтоб найти себя. Но теряют себя в ней ещё больше.
А вот с Чарой будет всё наоборот. С ведьмами всегда всё не так, как у людей. А часто просто наоборот. Чара поедет в древний город, что позвал её. Чтоб в великий праздник Матери-Геи разбудить того, кто звал её уже очень и очень долго. Пришло время просыпаться Древним силам. Тем, кто оболган и позабыт. Да, Богатырю и Дракону придётся ещё поговорить друг с другом, чтоб залечить обоюдные глубокие раны. Но импульс, тот самый импульс, который вернёт к жизни их обоих, даст Чара. Ведь именно за этим ведьмы и рождаются, чтоб возрождать тех, за кем когда-то уходили в небытие. В её случае – это вслед за Чёрным Драконом.
Каждый день, разглядывая куски растрескавшейся общей реальности, у Чары стоял вопрос, какого куска не хватает именно в её реальности и что можно было бы добавить. Ещё острее стоял вопрос: а не нужно ли чего-нибудь убрать. Общее больше не есть частное. Если у кого-то из общей реальности тараканы с лошадь, то эти тараканы так и будут бегать по общей реальности у всех её обитателей, вызывая соответствующие проблемы. В свою же реальность этих тараканов Чара тащить больше не имеет право. По условиям нового времени чужие тараканы и так не могли больше забегать в её реальность. Но эгрегоры сущности трусливые и хитрые, и могут подкидывать ей задачки на внимательность, выискивая в её защитном барьере изъяны. В качестве тренажёра, а не полицая, эти неприятности вполне устраивали Чару. Если уж без них нельзя, то пусть хоть в таком виде будут. К тому же, часто вместе с игрой «распознай меня», эгрегоры вносили дополнение или новый элемент в её пространство. Что-то вроде дополнительного бонуса за хорошо сделанную работу.
Этому процессу не сопротивлялись и боги. Игры людей – это игры людей. Не богов. Боги могут вносить корректировки, но насильно вмешиваться в жизнь и выбор людей они больше не могут. А часто и не хотят. У них теперь своё пространство. И жизнь людей часто их интересует только как отражение их собственных достижений или падений.
У ведьм тоже оказалось своё выделенное пространство. С приходов нового времени в задачу ведьм входит защита собственного мира от чужого мировоззрения. За три года Чара училась отделять живого от мёртвого. Мёртвого на выходе оказывалось слишком много. Даже когда-то любимые друзья или приятные знакомые, очень быстро обретали черты мертвецов. Сами они этого не замечали. Зато видела Чара. И сразу понимала, что здесь ловить нечего. С такими людьми можно больше не встречаться. Можно даже не посылать им открытки на день рождения. Гипотетически, они больше не играют роли ни в жизни планеты, ни в жизни богов, ни вообще ни в чём. Им дали возможность прожить отмеренное время, а дальше возможно они будут съедены эгрегорами. Есть конечно вероятность, что они выберутся из их ловушек. Но у Чары это без обучения не получилось. И то застряла на одной, еле выбралась.
Жалко ли ведьме было людей? Да ни так чтобы очень. Когда-то они смотрели и улюлюкали от вида сгорающей на костре знахарки, природной стихийницы или девы-хаосита. Теперь пришла очередь Чары посмотреть, как люди сгорают в объятьях порождённых ими эгрегоров. Маятник судьбы качается в обе стороны.
Жестоко это или нет? Не ведьмам решать. Такие условия игры от Матери Реи-Кибелы. Выжить должен только самый лучший. Самый сильный, самый честный, самый умный. А ещё лучше, чтоб эти качества сочетались в одном человека. Чара одёрнула сама себя. Не человеке. Уже не человеке. Когда человек научился держать в себе такое сочетание качеств, он уже не человек. Он уже нечто большее и надо соответствовать добытому в боях с самим собой статусу.
Чара закончила проверять пространство. Всё чисто. Можно подумать, чего в её реальности не хватает. Немножко напрягало, что реальность была слишком выбеленная. Только самое необходимое для мелкого быта. Она уже не раз спрашивала у богов, чем можно заполнить то, что не терпит пустоты. Ответ был один: мы ещё не закончили, сиди жди. Ну жди, так жди.
Ждать Чара не любила. Но здесь, как и во многих вещах, выбирать не приходилось. Разбор завалов старого мусора, который оставил после себя Единоликий и Праведный, превосходил все пределы. В том числе и божественные. Прежде чем обосноваться у себя в чертогах, богам приходилось убираться тоже. Боги, как и люди, часто не любят эту работу. И если Авгиевы конюшни Геракл убрал с одного раза, то богам одним повёрнутым руслом реки в своих чертогах не отделаться. Приходилось поворачивать и поворачивать реки. Две тысячи лет без права божественных чертогов на очистку, просто так даже для богов не проходит. Поэтому приходилось ждать. Ну, ничего. Надо, значит надо.
продолжение:
Когда дерутся старые боги, они говорят честно: это наша борьба и людям здесь не место. И выполняют свои обещания. Сами дерутся, сами погибают. В противовес им, Светлейший и Чистейший, ведёт себя трусливо и подло. Свои проблемы он предпочитает решать за счёт людей. Нужно развязать войну? Пожалуйста. Пусть идут и дерутся во имя его. Притом не важно, с какой стороны они гибнут. Всякая жертва здесь в его славу. Жажда власти? Тоже похвально. Только опять же, во имя его, а другим идеям здесь не место. Нужны несметные богатства? Конечно, конечно. Но с условием, что они должны возлагаться к его пьедесталам. Нечего на других богов драгоценностями разбрасываться. И конечно любая жизнь должна без остатка принадлежать только Светлейшему и Чистейшему. Ведь это его рабы, а раз так, основополагающее условие подчинения не может измениться в принципе. И Чистейшего это вполне устраивало, а что по этому поводу думают и чувствуют люди, его априори не интересует.
Вот тебе и боги. Вроде все они боги. Но отношение к людям и месту их жительства у них разное.
Чара обдумывала пути решения проблем разными богами. У старых богов преобладало бережное отношение к природе, к людям, ко времени. У того, кто скрывался под маской молодого Чистейшего – это желание со временем трансформировалось в идею убить всё и всех, а потом закатать остатки растительности в бетон.
Очень сложно теперь разделить эти две имеющие место ипостаси божественной сути. Эти силы не равны и к тому же они разные. Это всё равно, что сравнивать плоское с мягким. Но в голове обычных людей всё перемешано в такую кашу, что круглое с тяжёлым сравнивается за милое дело. А когда начинаешь указывать на несоответствие измерительных систем, тебя же ещё и называют сумасшедшей. Поэтому Чара благополучно закончила разговаривать с людьми на высокие темы. Если эти люди интересны богам, пусть сами с ними и разбираются. Но скорее всего не интересны.
Чара продолжила исследование, но задержалась на мысли, а задавались ли вопросом различия богов ведьмы раньше? Скорее всего, нет. Или возможно нет. Иначе они смогли бы сохранить себе жизнь. А может и да? Просто понимали, что победить силой невозможно, зато можно победить временем? В любом случае сейчас приходится осваивать азбучную науку почти самостоятельно.
Ведьма опять заглянула в конспекты. У всего есть свои плюсы и свои минусы. Природные изначальные силы не смогли добиться быстрого развития. Тот же, кто эксплуатировал людей, как животных, добился неплохих результатов в качестве развития. Но в тоже время добиться укоренения своих идей, чтобы их не отвергала Мать-Земля, тому, кто скрывается под маской Чистейшего, так и не удалось. Зато теперь опять, после отсутствия в тысячелетия, могут выступить вперёд изначальные силы, которые ой как хорошо умели делать жизнь прогнозируемой и безопасной.
Ведьма опять задумалась. Как же давно люди не могли похвалиться такими условиями жизни. Но ничего. Всё когда-нибудь заканчивается. С того момента, как закончилось старое время для Чистейшего, законы Матери-Земли игнорировать стало невозможно. Также стало невозможно иметь на постах власти узкомыслящих людей, которых так рьяно пестовал Чистейший. Теперь Чара с интересом наблюдала, как узколобые представители человечества пытались удержаться на своих постах. Будет ли уничтожать таких уникумов Та, для которой доступно всё? Нет, не будет. Во-первых, ей самой это делать неинтересно. А во-вторых, она с удовольствием посмотрит, когда эти узколобые уничтожат себя сами. По разным причинам. Глупостью, жадностью, предательством. И ничего удивительного в таком развитии событий нет. Когда тысячелетиями убиваешь инакомыслие, под конец второго тысячелетия осваивать новые методы выживания не получается. Поэтому Великая Мать с превеликим удовольствием посмотрит на борьбу насекомых в банке. Замкнутое пространство, где возможно уничтожать себе подобных.
Чара листала заданную литературу. Учёба, учёба, учёба. Никогда бы не подумала в начале жизни, что она столько будет учиться. Казалось школа и институт это крайний край, а потом от неё отстанут. Впрочем, так и случилось. Действительно отстали. И года три или может четыре это казалось счастьем. Но потом выявилась оборотная сторона медали такой жизни. При отсутствия поступления в ментал новой информации астральный мир, эфирный и физический миры перестали расширяться. К ужасу будущей ведьмы, они стали сужаться. Реальность превратилась в предсказуемое болото, рассчитанная по часам и неделям на многие годы вперёд. Какой-то предсказуемый серый тунель в никуда. И с этим надо было что-то делать. Воспитанная на сказках и волшебных историях, на понимании, что где-то есть благородные рыцари и драконы, на мечтах об интересной взрослой жизни, Чара, тогда ещё Тень, не могла согласиться с унылостью реальности. Поэтому пришлось опять браться за учебники, в том числе исторические и магические.
Результат оказался интересным. Чем больше погружаешься в магию, тем чётче видишь, из каких кусков состоит мир. Если раньше мир распадался только на составляющие Скандинавского пантеона, то теперь из всех трещин реальности начинали сквозить рога и копыта Римского пантеона.
Великий и могучий Римский пантеон. Колосс на глиняных ногах. Великие идеи и никакие свершения. Гора столетие за столетием, год за годом рождаешь мышь. В первый раз рассвет и падение продолжались тысячу двести лет. Потом длительность империй начала сокращаться вполовину, потом ещё вполовину, теперь на рассвет и закат империи отводится не более 150 лет. Притом пик достигается за 75 лет, а после этого империя идёт по наклонной, становясь гротескной и жалкой маской самой себя. А следующие имперские амбиции будут длиться не более 75 лет, а расцвет достигаться к возрасту Светлейшего и Чистейшего. Ну может чуть дольше, а дальше всё.
И вот это вот «всё» опять ставило в тупик. Впрочем, если начать разбираться через призму знаний магических законов, это вот «всё» перестаёт удивлять от слова совсем. Римская империя была неравновесна. До одури неравновесна. Эту кальку сейчас перенимают и будут перенимать дальше все последующие империи. А значит они всегда будут заканчивать тем, чем заканчивают.
Плюс, один важный нюанс. Империя была не просто неравновесна. Она породила абсолютное мужское неравновесие за счёт абсолютного вымарывания из пространства женских энергий. От слова совсем.
Женские энергии по своей природе равновесны и умеют выравнивать и дополнять. Юпитер предпочёл заблокировать эти энергии совсем, чтоб «не мешали работать». Всё. Дальше можно не продолжать. Мужские энергии не умеют рождать новое. Если только Локи, но у него есть доступ к скрытому женскому Огню. Зато мужские энергии умеют виртуозно разбирать и тасовать старое. И вот это «старое» Чара почувствовала, когда перестала учиться.
Её тело и разум, как составляющие маленькой империи, перестали получать новое. Новую информацию, новые впечатления, исследовать новые земли. А перетасовка старого в разных вариантах начала рождать смерть. Сначала разума, потом эмоций, потом тела. Природное чутьё, спасибо Гекате, безошибочно подсказало, с чего надо начинать исправлять ситуацию. И конечно одним из этапов обучения привёл её в магию. Страшное слово. Пришлось сделать возле него несколько кругов ада, прежде чем понять, что другого пути нет. Где как ни там скрыта сакральная женская сила, некогда затоптанная заносчивым Юпитером. Сакральные знания сохранила Геката. И теперь, когда время империй закончилось, они опять пробуждаются.
«Москва – город магии. Она изначально была таковой, таковой зародилась. Первыми пришельцами из людей на этой земле были волхвы, знахари, ведьмы и разные другие супостаты обыденности. Своей заботой они разбудили эту землю и обязались в дальнейшем оберегать её. Они создавали на этой земле капища и через них могли разговаривать с той, чьё имя Богиня всех богов. Они открыли первоисточник силы, имя которого звучит сложнее, чем тетраграмматон.
Раньше на месте Москвы были леса и болота. Здесь бродили диковинные звери и гнездились такие же диковинные птицы. Здесь приносили дары Великой Матери эльфы, карлики, оборотни и любые другие иные, ведь они все её дети. Сюда приходили на постой и в гости древние силы, которые создали всё вокруг, а также молодые боги, которые налаживали жизнь людей – своих детей. Здесь находилось видимое сопряжение сфер, именуемое теперь порталами. Здесь текли реки, которые напитавшись магией Москвы, несли волшебные воды дальше и дальше. К морям, к океанам. И через океаны магия попадала на другие земли, смешивалась с другими народами, обучала их и обучалась от магии других земель, и опять опадала на землю Москвы дождём новых знаний.
Но всё это в прошлом».
Пожелтевшие от времени страницы зашелестели под её руками, отмеряя привычные «сноски» и «содержание». Но в них больше не было видно ничего. Волшебный кусок реальности закончился.
Тень закрыла книгу. В ней мелькали редкие картинки и короткие главы. Образы, видения, структура. В этих главах была заключена настоящая жизнь. И вот эта жизнь при окончании чтения исчезает. И как ни ищи в реальности, ты её не сыщешь. Можно окунуться повторно в привычные строки, но это не раскроет мир дальше поставленных автором рамок. Ты всё равно утонешь при выходе туда, где жизни для волшебных существ нет.
Тень отложила книгу. Внешне она была бесстрастна. Но в который раз душа разрывалась и плакала. Почему всё, что написано в книжках так красиво и прекрасно, а начинаешь жить в принятых смыслах полноценной жизнью, жуть жуткая. Где теперь живут волшебные звери и диковинные птицы? Где порталы и параллельные миры? Где разговор с дождём или ярким солнцем и ответы от них? Где понимание происходящего за пределами того, что вещают в условной тюрьме-телевизоре? Где хотя бы колдуны и ведьмы? Не те, что сейчас ужами мелькают во всяком тёмном углу интернета и призывают вкусить свои ядовитые дары. А настоящие! От которых замирает время, и в трепете расступается реальность. Ничего этого нет. Нет и быть не может...
В сформировавшемся в воздухе зеркале Тень увидела, как женщина ещё не бальзаковского возраста ковыряла привычный утренний омлет. Она отмахнулась от этого образа. Зеркало исчезло.
Сейчас её раздражал запах пережжёного кофе привезённого с Египта, затемнённые шторы на окнах, начинающаяся осень за окном, которая в календаре ещё гордо именовалась летом. И не жить бы совсем... Но надо жить дальше. Можно включить свет на кухне, но не хочется. Она прекрасно видит в полумраке. Её супруг Царственный полумрак не любил и всегда изгонял его. Зажжёт свет повсюду и всякая сказка исчезает. Зато всё видно хорошо. А видно ли?
Тень отдала омлет кошкам. Те преданно понюхали, но есть е стали. Они взглянули на неё с противным «Мяу!» и сразу стало понятно, что ни о какой волшебной реальности в мире теней не может быть и речи. Всё предопределено. Мы тени живём в реальности чужих авторов...
Я так больше не хочу. Я так больше не могу. Мне не интересно!
Тень вскинула голову в отважном порыве выйти за пределы реальности. Но не смогла. И склонившись, опять оказалась там же. И опять увидела остывший омлет.
Омлет не виноват, что человеческий порыв не может пробить беззвучное небо. Но почему оно беззвучно? Там же должны жить боги.
Внизу, в рост человека например, всё слышится чётко. Тень умеет слышать Стихии. Громче всего слышно Землю. Чаяния Земли, её мечтания. Но гораздо чаще её боль. Если в деревнях и мелких посёлках и не крупных городах всё было достаточно гармонично, и Земля там умела радоваться, то в больших городах и в маленьких городах, где выстраивают против воли города небоскрёбы-многоэтажки, боль Земли просто оглушала.
Тень жила когда-то в многоэтажке. И сбежала оттуда. Сваи, вбитые глубоко в Землю, обладали эффектом камертона, а бетон распространял вибрации эхом. И весь дом фонил криком Земли о помощи. Попробуйте содрать с человека кожу, пусть даже с маленького и не самого болезненного участка, а потом вбить в этот участок несколько зубочисток, можно даже металлических, и даже вроде неглубоко и оставить их там. А также лишить человека возможности вытащить их оттуда. А потом ещё с одним участком проделать такой фокус, а потом ещё с одним... Будет ли человек кричать от боли и просить о помощи? Вот и Земля просила. Иногда крик сменялся тихими жалобами, когда город омывали струи ливня, они немного притупляли боль. Очень редко, когда Земля засыпала на короткую зиму, тогда крики о помощи прекращались. Земля впадала в сон, подобный сну от наркоза при тяжёлой операции. Но просыпаясь, опять чувствовала боль от этих чужеродных наростов на себе и крики о помощи опять начинали раздирать пространство квартиры через тюремную клетку арматуры, спрятанную в бетоне.
Тень ничем не могла помочь, и пришлось просто сбежать, оставив Землю, которая подверглась насилию, страдать дальше в одиночестве. Ведь остальные люди, которые жили в этом доме, похоже, не слышали её криков. Иначе они бы тоже сбежали оттуда.
Тень огляделась. Когда-то сбежать пришлось в тесные условия, зато в отдельном доме. Теперь у неё свой дом. И стены теперь не кричат ночами, и в сад можно выйти в любое время суток. И Земле здесь радостно. Красота и лепота. А человеческого счастья всё равно нет. Гложет её боль той Земли, что осталась в городе под человейниками. Но до сих пор, как помочь она не знала. Учебники про это не рассказывали, политики об этом молчали и только вводили и вводили в эксплуатацию ещё больше высоток в самом гротескном, отвратительном и болезненном для Земли виде. Но никто не слышал эту боль.
Тень иногда прощупывала Москву энергетически. Та уже почти перестала дышать. Праздники, украшения и великолепие, чем её пичкали и окружали в свою честь люди, всё больше напоминал пир во время чумы. Когда на теле зажатого и почти задушенного города, как на связанном Гулливере, проходили победные марши, шествия и парады, запускались шарики и салюты. Хотелось крикнуть: это не то! Это всё не то! Не нужно это Москве, не нужно это древним силам города. А нужно совсем другое. Может и подобное, но для других целей. И уж точно не с таким размахом.
Крикнуть-то можно. А кто услышит? Камнями, конечно, не побьют, как ещё сто пятьдесят лет назад. Но у виска пальцем повертят. А будешь настаивать на своём, ещё и в психушку упрячут. Тоже метод, который ещё в конце прошлого столетия с успехом использовался для всех инакомыслящих. Возникал закономерный вопрос. Как же её могут услышать боги, если даже люди не слышат?
А может начинать работу надо с людей? Опять же, с кого? Наверху правды нет. Там есть только жажда власти и денег. Так к кому или чему надо идти, чтоб повернуть колесо неправильного и жуткого развития вспять?
По позвоночнику прошёлся холодок. Через месяц начинается новый учебный год. Тень ещё со школы заметила, что осень и зима – это перевалочный пункт к новому. Надо только сформулировать правильно запрос на это новое.
Тень ходила из одного угла кухни в другой и приговаривала: «Что я хочу? Что же я хочу?».
Хотелось очень многого.
Когда-то хотелось комфорта, путешествий, денег и интересных знакомств. Почти всё сбылось.
Со временем пришёл комфорт, пришли путешествия, денег правда больше не стало, но зато их было всегда достаточно, а это не мало. Но интересные знакомства перестали существовать как данность. Нет больше на свете интересных людей. Есть только их отражения в кривых зеркалах. Поведёшься на такое красивое отражение, а встретишь, вернее, стукнешься о шаблон человека плоский и не интересный.
Набив достаточно шишек, Тень решила, что нечего вестись на такие иллюзии, раз экспериментальным путём выяснено, что людей в этой реальности почти нет. Есть биороботы в подавляющем большинстве. Энергетические вампиры, жертвы или палачи. Ни один гротеск больше не был интересен. Люди физически ощущались живыми, но психологически мозг их был мёртв и отыгрывал всегда одну и ту же зацикленную на себя роль. На самом деле люди не виноваты. Их так научили. Но от этого не легче.
Анализируя всё это, Тень ходила по кухне и продолжала задавать себе вопросы. Так чего же я хочу? Что? Что мне не нравится больше всего? Что я хочу изменить?
Тень вспомнила героев из любимых книг Майн Рида, Дюма, Мая. Гордые, сильные, независимые. Где эти люди теперь? Почему вымерли? А если они вымерли, почему она ещё живёт? А главное, зачем? Вспомнились давние строчки пошленькой трагедии людских судеб.
«Для любви не названа цена,
Лишь только жизнь одна, жизнь одна...»
Проводить время в ожидании Тень не хотела. Тем более какая-то часть отмерянного времени жизни уже прошла, а складывалось ощущение, что жить толком она ещё не начала.
Желание сформировалось само собой, а в мозгу стучала швейной машинкой строчка: «Жизнь одна, жизнь одна...» Эта строчка придавала ускорение всему, что Тень сейчас делала.
Женщина распахнула окно.
– Я хочу изменить мир! – прокричала она небу и немного подумав, добавила, – Хотя бы свой!
Потом ещё немного подумала и уточнила.
– Для начала свой! А там как пойдёт...
Последнюю фразу она произнесла совсем тихо. Мало ли что выйдет из этой затеи. Может что-то жуткое и невкусное, не возрадуешься. Так что сначала надо выяснить, что именно её ждёт.
Потом Тень взяла металлический совок и стукнула им о край оконной рамы. Своё желание надо зафиксировать звоном. По улице разнёсся звон от совка наподобие колокольного. Шикарная вещь, эти металлические совки. И почему их сейчас не делают? Ах да, это экономически не выгодно. Пластиковые быстрее ломаются, а значит покупатель непременно придёт за следующим подобным говном, чтоб расстаться с деньгами. А заодно не сможет призывать богов с помощью такой тривиальной штуки.
Тень с удовольствием звякнула совком о раму ещё раз, вслушиваясь в чистые звуки какой-то ноты, напоминающей «ля». Если у церковников такой фокус срабатывал для связи с узурпировавшем пространство богом, то и у неё должен сработать для изменения собственной судьбы. Ведь каждому известно, что великие дела начинаются с безумства.
Тень прислушалась к звукам за окном. Что в них появилось нового или исчезло старого? По ощущениям не происходило ничего. Совсем ничего. Вернее, после того, как совочное «ля» растаяло за горизонтом, всё продолжило быть по-прежнему.
Никто не удивился и не пришёл на странный новый звук, произведенной Тенью и её уборочным оборудованием. Ну ладно не пришли люди, но почему не отреагировали боги? Где гром, где молнии? Им такое общение обычно нравится. Но похоже не в этот раз. Боги опять остались равнодушны к тому, что их кто-то вызывает, нуждается в них.
Да и хрен с вами, подумала Тень. С неё хватит. Она сама себе теперь богиня.
– Я есть бог! Я есть, тот кто я есть! – прокричала Тень.
Немыслимые слова застряли иглой в понимании и не хотели больше оттуда выковыриваться. Что-то в них было прекрасного и ужасного одновременно. Но, не успев испугаться своего голоса и не успев обработать эту новую информацию, прямо на кухне женщина начала наматывать шагами круги по спирали почему-то в обратную часовой стрелке сторону, словно отматывая время назад, либо... либо создавая Хаос?
Насколько помнила из прошлых жизней Тень, Хаос в этой реальности характеризовался противосолонным движением. Или проще говоря, налево. Недаром испокон веков всё самое плохое приписывали этому повороту движения. Люди уже тогда боялись перемен. Но что ей делать в этом мире зажатости, если она и есть Хаос? Если всем предписано ходить только направо, то как ей проявлять себя?
Тень отмеряла и отмеряла шагами новую спираль, стараясь не соскользнуть с неё. Пол кухни внезапно перестал быть полом, а превратился в магму с редкими узкими каменными столбами на расстоянии шага. Промахнёшься – сгоришь. Тень не промахивалась. Она шла и шла, вспоминая сгорающего в огне Пути Корвина, который всё-таки спас своё королевство Амбер, дойдя до точки-центра. Она тоже должна спасти свой мир от привычности и раздутой разумности, только теперь она идёт от центра-точки. Хватит. Её мир должен перестать быть точкой. Он должен начать разворачиваться. Иначе жизнь не имеет значения.
Вот и конец Пути. За спиной остался бушующий Вулкан. Тень перепрыгнула на твёрдую каменистую землю. И опять оказалась на кухне.
В воздухе возле окна висели три фигуры в чёрных плащах с капюшонами, напоминающие назгулов.
– Кто вы? – спросила она.
– Ты призвала Хоас, – проигнорировали они её вопрос.
– И что с того? – Тень решила проигнорировать не ответ.
Повисло молчание. Оно висело слегка покачиваясь, как и сами странные гости. Долго так продолжаться не могло, и Тень спросила напрямую:
– Вы боги?
– Боги заняты, – последовал ответ.
Тень хмыкнула. Кто бы мог подумать. Как всегда. Боги должны смотреть за существующим миропорядком, но они, видите ли, заняты.
– Где они сейчас? – женщина решила продолжить расспрос. – Они видят, что в мире творится? Это просто ужас какой-то! Люди разучились думать, системы уничтожают Землю! Боги же видят всё это? Почему они молчат?
– У них работа такая.
– Какая?
– Молчать.
Неожиданно.
– Ладно, – не растерялась Тень. – Пусть. Это их дело. Но я так больше не могу.
– Ты призвала Хаос.
– И что?
– Ты будешь его структурировать?
– Да. А это сложно?
– Боги не справились.
Теперь оцепенела и залипла в молчании Тень.
– Так ты будешь выполнять эту работу? – повторили гости.
Тень медлила, обдумывая ситуацию. Надо согласиться три раза. Один раз она уже согласилась не подумав. Надо ещё два раза сказать «да» или не соглашаться совсем. По волшебным книгам женщина знала, что такие вопросы абы кому не задают. Если откажешься, второго шанса не будет никогда. Возможно и в следующей жизни тоже. А ещё такие вопросы и ответы на них после смерти имеют огромное значение. Выбор неправильного ответа в такой ситуации может не дать равновесия на чаше весов в чертогах Маат.
Но если отбросить лирику и посчитать, что всё это предстоит в смертельном будущем, которое может к ней не имеет никакого отношения, то что она теряет сейчас? Возможно ничего. Но с Хаосом не справились и боги!
Фигуры ждали, пока она размышляла.
А Тень в очередной раз спрашивала себя, что ей предстоит?
Вопрос гостей тем временем висел в воздухе и звенел. От этого звона по позвоночнику пошла волна, ещё и ещё. Вместе с этой волной побежали по спине мурашки, дыхание стало глубже, словно кислородом пыталось привести телесную оболочку к привычному спокойному состоянию, но тут включило свой солнечный огонь сердце и Тень уже не могла сопротивляться этому порыву. Энергетический вихрь прошёл по телу, давая одобрение на желанный ответ. Магия решила всё за неё, так зачем ещё сопротивляться?
– Да, да, да и да! – очень чётко сказала женщина, специально добавив дополнительные «да», чтоб никто не смог потом указать, что она где-то промямлила или сказала нечётко или была не уверена в ответе. Только «да».
– Принято, – колыхнулись фигуры в воздухе. – Теперь надо пройти испытания.
Потом гости исчезли.
***
Тень ошалело посмотрела вокруг. То, что это было, не было никаких сомнений. Тело немного ломило от предыдущих прыжков над магмой, лёгкой слабости добавлял пережитый энергетический выброс. Она только что ввязалась в какую-то интересную заварушку. Даже испытания как-то не сильно её в итоге пугали. Но вот так растаять в воздухе, оставив её наедине с собой не объяснив ничего? О да, это в духе богов. Или кто они там были.
А может это игра какая-то?
– Эй, вы там! Наверху! Или внизу! Или в параллельной вселенной! Какие испытания? Что мне делать-то теперь надо?
Тишина. Тишина! Вот тебе и тишина. Вот тебе и волшебство. Только-только прикоснёшься к нему, а его уже опять нет. Поигрались и бросили, словно закрыли страницы исчитанной книги.
Мир опять обретал привычные серые тона и блёклые краски. Возбуждение угасало. И с этим возбуждением угасали последние отзвуки надежды в исправлении ситуации.
Говорят в Магию выходят только тогда, когда терять уже нечего. Она рискнула. Она создала желание. Её желание зафиксировали и... исчезли? Просто исчезли? Нет, так больше нельзя.
– Чего кричишь? – спросил Царственный супруг, входя на кухню.
– Я? – переспросила Тень.
– Да, ты. Я из гаража слышал. Случилось чего?
– Нет, ничего. Вообще ничего. Просто стресс сбрасывала. Известный способ.
– Какой у тебя стресс? Живи и радуйся.
Тень кивнула. Да, конечно. Надо. Надо радоваться. А не получается. Жизнь напоминает золотую клетку. Шаг в сторону от привычных дел или обязательств и тут же у тебя под ногами пропасть.
Объяснять что-то супругу не хотелось. Не поймёт.
– Я пойду погуляю, – сказала Тень.
Царственный пожал плечами, взял бутылку воды из холодильника и поинтересовался:
– Куда?
– В лес.
– Только недолго. Стемнеет скоро.
Тень накинула кофту и вышла из дома. Лес был совсем рядом. Прошёл немного и ты уже там. Тихие тропинки, разнотравье, деревья. Великие дубы, нежные берёзы, изменчивые осины, горделивые сосны. Человеческая цивилизация отсюда воспринималась как потусторонний шум. По лесу можно было ходить долго. Разглядывать его тоже можно долго. Слушать долго. Птиц в лесу предостаточно.
Лес включал в себя Магию. В этой Магии можно было отдыхать. Этой Магией можно было дышать.
Тень никак не могла понять, почему Магия не может жить в городе. Есть же волшебные города в мире книг. И в потусторонних мирах. Даже в людских городах прошлого века ещё сохранялась Магия. Но сейчас... Что происходит с людьми сейчас? Мало того, что они перестали чувствовать волшебство. Они начали его убивать. И не лучше ли был мир совсем без людей, чем в том виде, что сейчас происходит?
Тень шла по дорожке, потом ради приключения прошла сквозь раздвоенную берёзу и прошла по дорожке ещё немного. А потом заметила, что звуки цивилизации стихли. Это было необычно. В её лесу цивилизацию слышно. Самолёты, шум машин, электрички. А теперь вдруг ничего. Будто разом всё умело. Или застыло. Или схлопнулось. Тень читала о таком. Такое бывает.
– Надо разбудить Богатыря города Курск, – сказала Княгиня Москвы. – Он хранитель защитных артефактов и обережных знаний. Он умеет определять истинное от ложного. С его пробуждением это знание начнёт проявляться. В том числе и у нас. Пока Богатырь города Курск спит, люди не смогут разобраться в том, для чего они родились, так и будут болтаться в раздумьях. Захватчики этим раздумьем не преминут воспользоваться, продолжат наводить морок и иллюзии. Времени не слишком много, нам нужен этот союзник. Без него дальнейшая борьба не имеет смысла. Можно сколько угодно рождать новое и развивать его, но если ты не можешь это новое защитить...
– Разбудить, надо. Но как это сделать и где его искать? – спросил Князь Долгопрудного. – Курск – это тяжёлая земля. Там когда-то сжигали ведьм, и Геката не простила её жителям того, что они сотворили с её дочерьми. Там рождается очень мало тех, кто может услышать зов Земли, и там очень мало Магии. Даже на природе её почти не видно, словно пепел погибших ведьм до сих пор кружится над их полями.
Чара слушала великих Хозяев Земли и думала о своём.
Она думала о том, что когда была ещё Тенью, она ездила в этот город. Город поразил прозрачностью. В нём было всё каким-то серым, часто бесцветным, будто немножечко не настоящим, будто выцветшим. Очень сухим, жёстким, чересчур разумным. Словно каменный Зевс навалился на этот город и заставил замолчать саму Гею.
Тень это наблюдение не успокоило. Город, как зияющая рана постоянно попадался в мыслях и чувствах, но дороги, будто сами расходились от него, не давая побыть там дольше нескольких минут и исследовать ситуацию серьёзней, словно... боясь её? Кто бы мог подумать. Даже ведьма в зачатке, которая не знает своей силы, пугала тех, кто захватил этот город, заставил замолнкнуть его Богатыря.
Не смотря на внешнее давление, с очень большими усилиями Тень тогда заставила событийный ряд проложить дороги в этот город, чтоб остановиться там, хотя бы на день или два. По её запросу и по протекции Рун было выделено как раз двое суток.
В ту поездку ей встретился однокрылый ворон. Он просил лечения и защиты и он её получил. В тот раз Тень ещё не могла расшифровать такие явные магические знаки. Но образ однорукого Тюра был явным. И то, что в этой земле происходит нечто неправильное, тоже сомнению не подлежало.
В следующий раз она выбралась в этот город через год. В последний день лета. Город словно приветствовал Тень этим подарком, а после того, как она уехала, включил режим осени, оплакивая отъезд. В качестве благодарности за гостеприимство, Тень конечно оставила Хозяину места свои подарки. Этот правило соблюдает каждая природная ведьма. В тот раз Тень решила пошалить и забралась в эфирных мыслях и астральных образах под город, спустилась под Землю. Почему ей этого захотелось? Раньше она так города не исследовала. Но гротескная искусственность заставила её искать чего-то настоящего, пусть и под землёй. И она её нашла. Под городом во Тьме что-то шевельнулось. Было не разглядеть что это. Оно было большое и бесформенное и там была Магия. Раз Магия, значит не опасно, решила Тень и зацепила это что-то шевелящееся на энергетический крючок, протянула нить внимания к себе и завязала узел. Всё, теперь не развяжется. Узел Чара замагнитила на себя, а ещё дополнительную временную нитку привязала к какому-то прохожему. Всё-таки он житель города, с него Магия сможет легче начать питаться, раскрываться. Когда в этом отпадёт необходимость, нитка сама развяжется, связь уйдёт. Возможно, это не совсем правильно с человеческой точки зрения, но раз он живёт на этой Земле, значит надо потрудиться немного на благо этой Земли. И это правильно с магической точки зрения.
Потом не раз Тень, а потом и Чара спрашивали себя. Что я тогда сделала? Кого или что я тогда нашла в недрах Тьмы? Спрашивала и не могла ответить. Теперь ответ пришёл.
– Я разбужу Богатыря этого города, – сказала Чара Хозяевам Земли. – Я знаю, где его искать. Я его уже видела.
продолжение:
Тень моргнула. Это что это я сейчас видела? Что это за странные высокие и полупрозрачные существа? Что за странные идеи? Что за воспоминания, которых пока не было?
Она обернулась на раздвоенную берёзу. Та давно скрылась за другими деревьями, за поворотом, а может вообще осталась в прошлой жизни?
Сюрреализм, подумала Тень, а её сознание помимо воли опять шагнуло в пустоту...
Она увидела знакомство со своим городом. Не так, как это происходит у простых людей, а так как это происходит у... ведьм?
Сознание потеряло очертание мира, словно задумалось, но зато открылись очертания другого мира и они не были радужными...
Тень находилась в состоянии медитации. А собственно, что такое медитация? Это всего лишь концентрация на себе самом и из этой концентрации понимание того, как вокруг тебя переплетаются линии. Какие линии? Разные. Судьбы, дорог, возможностей, альтернативных миров. Статики на самом деле нет. Статика – это иллюзия.
Медитация, в которой оказалась Тень, забирает уйму энергии. Началась она с исследования города через свою первую чакру физического тела. Интерес состоял в том, чтоб сонастроиться с городом, научиться видеть его, чтоб город видел тебя.
Я вижу тебя. Приветствие, которым обменивались жители Пандоры. Они видели друг друга, а мы даже не хотим видеть собственный город. Ни видеть, ни чувствовать. Тень почему-то хотела чувствовать город, хотя до этого у неё даже такой идеи не возникало, как ощущение города.
Но прислушавшись к собственным невысказанным мыслям, она поняла, что эта идеи витала в голове уже дано, и просто нужен был толчок, чтоб мысль стала явной.
А видение продолжалось...
Альтернативная Тень из другого мира записала в дневнике: исследование остояние города по его телам с точки зрения физического тела. А потом пошло перечисление...
«Физическое: явный перекос вплоть до некроза тканей в городской части города, где расположены новые многоэтажки. Возможно физического некроза ещё не произошло, но кровоток уже остановлен. Видится это белым омертвевшим пятном на фоне тёмно-красной поверхности земли. В поселковой части города полотно земли относительно ровное и равномерно окрашенное. Где-то даже более буроватые пятна, чем общая картина. Что говорит о том, что там люди исполняют волю Земли и её задание.
Наблюдение: Во время медитации сознание постоянно скатывается к этим многоэтажкам, словно к самому болезненному участку. И не удивительно. Ведь если где-то болит, то даже человек не может думать ни о чём другом. А здесь Земля.
Эфирное: Омертвевшая Земля под многоэтажками, а также дальше по городу, не даёт проникнуть внутрь себя чужому Огню. Она просто закрылась. Над ней бушует много негативных поступков, она в плену обстоятельств, как сильно, даже можно сказать, смертельно обиженная женщина.
Астральное: Много чужих эмоций, в подавляющем большинстве негативных, но для Земли это не более чем информационный шум. Людям наплевать на Землю, ей наплевать на них.
Ментальное: здесь Воздуха нет. Вообще. Здесь нет Порядка, который нужен Земле.
Каузальное: это тело перекрыто совсем, словно задушено.
Будхиальное: Огонь есть, Земли нет. И этот Огонь Земле не нужен, это чужой Огонь. Вот она от него и ушла. А может он её испепелил?
Атман: Истинный Свет есть, но до Земли не доходит.
Продолжение:
Осмотр города через свою вторую чакру эфирного тела. Состояние города по его телам:
Физическое: Каменная Земля. Она не хочет взаимодействовать с тем, что творится на поверхности.
Эфирное: Война, агрессия, битва всех против всех. Броуновское движение за идеей первенства, которое фиксируется убийством соперника. Похоже на бесконечную эфирную троянскую войну. Где идеи-функции уничтожают друг друга, расходуют ресурсы, а результата не приносят. Гаденькое зрелище. Нужна сила воли, чтоб там не увязнуть и идти своей дорогой.
Астральное: опять в основной массе агрессия. Эмоционирование, разбрасывание себя. Запутывание пространства, лишь бы люди не подняли головы и не вышли в ментальное пространство.
Ментальное: Опять нет Воздуха. Полной грудью не вздохнуть. До Огня доходят лишь крохи через астральное тело, но этого мало для нормального функционирования.
Каузальное: Бег ради бега, суета ради суеты.
Будхиальное: никакого понимания того, куда движемся. Ощущение отсутствия головы.
Атман: Свет недосягаем. Он есть, но дотронуться до него нельзя.
Вывод: довольно интересное исследование получилось на этой чакре. Создаётся ощущение, что системе, т.е. надстройке из эгрегоров уже отрубили голову, но эта система всё ещё движется и бегает, как обезглавленный петух или курица. Или какое-то насекомое. Богомол, например.
Продолжение:
Осмотр города через свою третью чакру астрального тела. Состояние города по его телам:
Физическое: Отсюда белёсых прогалов на Земле уже почти не видно. Фон светло-жёлтый и белый цвет некроза почти не заметен, словно это маленькое недоразумение, а не следствие разрушительного воздействия человека.
Эфирное: всё куда-то движется, бежит, течёт. А раз не стоит, значит так и надо, значит теоретически всё хорошо.
Астральное: эмоций много. Всё булькает, кипит, только почему-то живот свело от такого "бульона". В "бульоне" много страхов, много ненависти, мало понимания.
Ментальное: ощущение мелкоячеистой сетки. Энергия Воды может туда проходить, но может "вариться" только в этих маленьких раздельных ячейках. На такой "маленькой" воде, больших дел не "сваришь".
Каузальное: река времени большая и полноводная, но течёт мимо. Но если случайно туда попадаешь, сам не знаешь, куда тебя вынесет. Другими словами, хрен редьки не слаще. Либо полное бездействие, либо полная беспомощность.
Будхиальное: ощущение пустоты. Будто нет никого.
Атман: тоже, что и на эфирном теле. Ощущение Света есть, но до него не дотянуться.
Вывод: люди разрознены, слишком разные и не чувствуют Земли. Приехали сюда только за благами цивилизации, презрев собственные задания Земли на эту короткую жизнь, не понимая, что они не соотносятся с вибрациями Земли. А Земля не в силах тянуть тот груз, что нагрузили на неё.
продолжение:
Осмотр города через свою четвёртую чакру ментального тела. Состояние города по его телам:
Физическое: Первая картинка "как должно быть". Идёт явный диссонанс с тем, что понастроили люди. Не верно от слова совсем. Князь Земли это не принимает, но ничего сделать, чтоб помешать не может. Состояние беспомощности и связанности.
Эфирное: чужой невкусный Огонь. Его "есть" нельзя.
Астральное: мутная нежизнеспособная жижа.
Ментальное: Воздух Земли сам по себе, изолирован от всех ресурсов.
Каузальное: нужного каузального потока нет.
Будхиальное: там пустота.
Атман: Состояние тоже, что на эфирном и астральном телах.
Вывод: ментальное тело города можно сравнить с руной Йера. Два "крыла" руны Йера должны крутиться синхронно с одинаковой скоростью и в одну сторону. На выходе диагностики получается, что линия времени города похожа на руну Йера, "лопасти" которой крутятся в разные стороны и с бешеной скоростью, что не может не привести к отрыву Сверхсознания города от его Подсознания».
Тень опять моргнула. Что значит Руны? Она их не знает, она их не изучала. Как она может знать того, что не знает? Тень хотела было вывернуться из пограничного состояния сознания, это было как сон наяву. Но её опять затянуло, как в водоворот и послышался голос: ты ещё не досмотрела.
Тень опять оказалась в параллельном мире, и тут ей стало нечем дышать, она начала шарить в воздухе руками, словно пытаясь открыть окно или разбить несуществующую стену, а потом её вынесло опять к дневнику:
«Проведя диагностику по Подсознанию города, под конец медитации мне самой стало нечем дышать и стало необходимым открыть окно, что само по себе символично. Истинному Князю Земли нечем дышать, надо открывать и выравнивать пространство.
Медитация, как уже указывала, требует много энергии в проживании. А проживается это всё в физическом теле достаточно болезненно, т.к. на Земле есть болезненные участки. Плюс пока фиксируешь, тоже всё это переживается повторно. Словом, Сверхсознание города пока в повторной медитации не осилила. И значит предстоит ещё одно подобное погружение.
Также могу констатировать, что все Стихии в городе разрознены. Ни у одной Стихии нет соединения с другой таким образом, чтоб они правильно и эффективно взаимодействовали друг с другом. По крайней мере это касается болезненного участка Земли в городской части.
В поселковой части всё не так плохо, но жизнь там напоминает жизнь Ванов. Культура кое-где есть. Но вот цивилизации нет. И они несколько разрозненны, что создаёт опасность того, что их "сломают" по одиночке. Хотя, последнее время, происходит консолидация живущих рядом людей. Но по сравнению с тем, что творится в городской части, это капля в море. Словом, надо исследовать пространство дальше».
Тень опять моргнула и опять оказалась в лесу. Сколько прошло времени? Часы как всегда остались дома. Раньше она их носила, но потом почему-то перестала. Просто сняла и всё. Может не давала покоя фраза: «счастливые часов не наблюдают?» Может.
Последнее время жизнь стала тесной, пресной и неинтересной. А так хотелось счастья. Поэтому чтобы быть хоть на толику счастливей, Тень решила подтолкнуть к этому события. Вот подтолкнула...
– Я оказалась вне времени? – удивилась Тень не сколько собственному голосу, сколько этой шальной мысли. – Как такое может быть?
С этим вопросом она вышла на поляну. На поляне стояла избушка. Вполне себе полупокосившийся домик из тёмных досок. Очень тёмных. Почти гнилых. По стенам домика полз вьюнок, на крыше домика сплела гнездо какая-то серая птица. Что это за дом? Она никогда его в этом лесу не видела.
– Избушка, избушка. Повернись к лесу задом, ко мне передом, – машинально произнесла Тень строчки из старой сказки.
Зачем она это сказала? Что это может изменить? Да и какая разница как стоит дом, если можно его обойти и чисто из любопытства поискать вход?
Раздался скрип, который разом вывел Тень из состояния внутреннего диалога. Домик задрожал, раскачиваясь. Потом начал подниматься. Сначала казалось, что дом поднялся, чтоб повиснуть в воздухе, но потом из черноты земли, над травой поднялись две ноги, похожие на куриные лапки.
Очень запоздало мелькнула мысль: почему у таких домиков всегда куриные лапки? Чем они лучше или хуже других? Чем примечательны? Додумать эту мысль Тень не успела. Домик развернулся, показывая видавшие разные эпохи и ветра бока щерблённого дерева неизвестной породы, и прекратил вращение только уставившись на неё собственной дверью.
– Приехали, – пролепетала Тень.
Дом осторожно приземлился обратно. Кряхтя, словно древняя старуха. Он пождал ноги-лапки и вроде как опять врос в землю, но Тень подозревала, что это обманчивое явление и что дом, дай ему такой шанс, с удовольствием пнёт незваную гостью туда, где ей и место. А именно в пространство обычных людей.
– Я туда не хочу, – взмолилась Тень. – Мне там скучно и тесно. Я там как в тюрьме. И умереть не могу, рано ещё, и жить в таких условиях невозможно. Я схожу с ума от бездействия.
– Ну что же, заходи, – проскрипела избушка и распахнула дверь.
Все события, имена, время действия, место действия, а также другие совпадения являются случайными и не имеют ничего общего с живыми людьми, а также их аватарами.
Сказ о том, как Трус с бабами силой мерился
Жил был Трус. Заносчивый и хвастливый. И очень ему хотелось, чтоб все его считали величественным и важным. И вот решил как-то Трус выиграть Олимпийские игры. Силы у него недоставало, поэтому с тяжёлой атлетикой решил не связываться, не ровён час штангу на себя уронить можно. В беге тоже как-то не задалось. То ногу подвернёт, то штаны жмут, а то и просто к старту не является. Когда его дисквалифицировали, он всем на честном глазу доказывал, что если бы ему позволили участвовать в беге нагишом, как в Древней Греции, он обязательно одержал бы победу. На беду современные правила такого не позволяли, поэтому он решил переквалифицироваться в спортивного танцора. Но там тоже штаны жали, поэтому он и оттуда решил уйти.
Не беда, продумал Трус и решил рассмотреть вариант с Зимними Олимпийскими играми. Но увидев такой вид спорта, как хоккей, передумал вообще туда заявляться.
Идёт своей дорогой Трус не весел, на не очень широкую грудь буйну голову повесил. Ничегошеньки у него не выходит, а величественности и важности ох как хочется, ведь хвастаться ой как хочется. Будь у него величественность и важность, он бы ух как всем показал, какой он важный и какой величественный.
И встретилась ему на пути Баба-Яга. Выслушала его горемычного и говорит:
— А давай Трус мы из тебя судью сделаем.
— А как мне это поможет? — не понял Трус.
—Это, милок, не моя забота. Чем могу, тем помогу. Правила пользования функционалом только выучи. Дебеты и кредиты там всякие, чтоб баланс вселенной не нарушать.
—Конечно, конечно, — согласился Трус.
А сам, получив желаемое, тут же забросил листочек с правилами на дно корзинки, в которой лежала волшебная мантия судьи. Надеваешь её и сразу важным становишься. Снимаешь, вроде как обычный человек. И уж очень Трусу эта мантия понравилась. Он её и так на себя примерял и эдак. В зеркале то с одного бока на себя, то с другого посмотрится. И глаз от себя любимого оторвать не может. И ростом то он сразу выше становится, и улыбка ну прям родом из Голливуда, а волосы то волосы, словно нимб над ними светится.
Заявляется Трус в таком виде на соревнования, а тут ему и кресло судейское уже пододвигают. А как же, без этого никак. Хорошему человеку разве кресла с поклоном подать жалко? Никак нет. Судья всё-таки.
И начал Трус судействовать. Кто столько монеток даст, да дифирамбов споёт, столько очков и насудит. Честный очень был судья. Особенно в художественной гимнастике. Без скандала ни одно выступление там больше не проходило. Всё по-честному. Как судья сказал, так и будет.
Меркнуть стала мантия судьи, но никто этого не замечает. Люди вообще изменения видят плохо. К чему привыкли, то и замечают. А Трус тем более не замечал, он к нимбу на голове уж как привык, не оторвёшь. А если кто ему начинал намекать, что с мантией что-то не так, он такого наглеца из кабинета сразу вон вышвыривал.
Но наскучило Трусу судействовать. Всем кому можно и не можно медали раздал, а у самого-то до сих пор ни одной самой маленькой медальки и нету. Впрочем, почему самой маленькой? Ему нужна самая большая и жёлтая. Ей хвастаться легче. Такой медальке все завидовать будут. А если она ещё и не одна...
И тут Труса осенило. А ведь если я судья, то сам себе баллы смогу за выступление начислять. И надо-то всего лишь перед выступлением с себя мантию снять. В обычном виде его никто не узнает. А прибежав после выступления в судейское кресло и накинув мантию, он сам себе побольше циферок насчитает, а не нужных участников дисквалифицирует.
Сказано, сделано.
И стал Трус себе медальки выдавать. Очень это интересное дело оказалось. Сам выступаешь, сам себе циферки начисляешь. Всё по-честному. Честнее некуда. А мантия всё больше меркла.
И вот набрав себе медалек в разных видах спорта, он наконец до лёгкой атлетики добрался. И первым делом разрешил всем бегать нагишом. Чтоб приблизить Олимпийские игры к истокам Древней Греции. Мало кто в эту авантюру ввязывался, а он знай себе без штанов все медали забирал.
Но через некоторое время мужских видов спорта Трусу показалось мало, и он окрестив себя женщиной с отклонениями в мужской упаковке, стал и женские медали в свою копилку складывать.
И вот тут мантия погасла окончательно.
После очередного такого выступления, когда он прибежал нагой к креслу судьи, накинул на себя мантию и начал объявлять результаты, мантия растаяла.
Спортсмены и зрители продолжали смотреть на Труса как ни в чём не бывало. Может ли на трибуне выступать нагой судья? Никак не может. Значит этого нет. И только маленький мальчик воскликнул:
—А судья-то голый!
И только тогда люди протёрли глаза, а кто-то даже поверил им.
Трус не будь он истинный трус, конечно сразу от ответственности сбежал. Благо никакие штаны в тот момент ему не жали. Брать ответственность на себя за свои же решения? Ну нет, увольте. Он на это не подписывался.
Так думал Трус. Но он ошибался. На дне корзинки с грязным бельём он почти сразу обнаружил листочек с правилами от Бабы-яги и счёт за пользование волшебной мантией. От дебета там остался только кредит. И был он весьма немалый. Баланс вселенной от Бабы-Яги никогда не ошибается и записывает всё чётко от озвученного решения до захудалого результата.
Как Трусу не хотелось обратного, в оплату кредита пришлось вернуть все медали, ибо нашлись те, кто его моментально после потери волшебной мантии дисквалифицировал отовсюду, а результаты соревнований, в которых он судействовал, были подвергнуты жёсткому пересмотру. Но даже это не помогло покрыть долг. И пришлось Трусу исправлять содеянное. Но это другая история и не каждый Трус доживает до её продолжения.
Волшебная мантия штука коварная. Особенно для хвастливых и заносчивых, которые почувствовали вкус халтурной победы. Волшебная мантия на самом деле никуда не девается, а начинает пожирать её бывшего обладателя изнутри.
экперимент:
После того, как мир обвалился, Тень не знала, ни что делать дальше, ни как жить. Те правила общества, которым её учили с детства, умерли. А других у неё не было. А раз нет правил, то нет и желаний.
То что желания – это основа жизни и без них человеческую жизнь жить нельзя, Тень узнала много позже, а сейчас просто пыталась оглядеться и понять, что происходит. Об этом месте ей точно никогда не рассказывали. Даже в сказках.
Довольно странное ощущение, когда тело, в котором ты находишься, продолжает жить свою жизнь. Ест, пьёт, делает необходимые или привычные дела. Просто потому, что надо выполнять взятые на себя давнишние обязательства, вроде рождённых детей. А тем временем личность, которой ты когда-то был, мертва, словно сдёрнутая маска или кожа. Она просто валяется в углу твоего внутреннего пространства и не вызывает никаких эмоций. Ни сострадания, ни сожаления. А ты, тем не менее, просто ты. Рассуждаешь, думаешь, находишься внутри тела и туго пытаешь определить, зачем ты здесь и какой в этом смысл? Зачем ты сейчас делаешь то или другое действие? И опять, какой в них смысл? А может вообще смысла нет? Зачем тогда жить? Всё равно же все умрём. Но ведь зачем-то жизнь есть? Значит именно в состоянии жизни есть смысл, а значит жизнью хотя бы на этапе неопределённости, разбрасываться нельзя. Пока точно не выяснится, зачем эта штука даётся. Но сначала надо выяснить, кто это я, которым она сейчас является?
Побыв немного в состоянии Замершего Хаоса, Тень решила, что раз попала в такое безвыходное положение, надо от чего-то отталкиваться дальше. Замерший Хаос – это интересно. Его можно разглядывать, перетасовывать, любоваться, но жить в нём нельзя.
Это всё равно, что пытаться жить в разреженном воздухе. Ни кислорода, ни углекислого газа, ни возможности сделать вдох, да и температура окружающей среды слишком низкая. Зато здесь есть идеальное одиночество. Здесь можно найти себя.
– Что же ты ждёшь? Находи.
Тень удивилась. Здесь есть чей-то Голос? С чего бы это? Здесь есть только она и никого более. Видеть однозначно никого не хотелось. Обрыдли все.
Тем не менее, Голос был мягкий, обволакивающий. Ему хотелось доверять.
– Зачем ты здесь? – спросила Тень.
Между «хотелось доверять» и «буду доверять», теперь лежала непреодолимая пропасть. Сначала она всё проверит. А потом решит, будет ей пригодна эта информация или нет.
– Если хочешь создавать свой мир, сначала найди себя, – ответил Голос. – Это элементарно. Без важной составляющей тебя, ради чего тебе будет хотеться жить, свой мир не построить.
– Свой мир?
Звучало заманчиво. Такого ей в голову не приходило. Вернее приходило, но раньше считывалось только на уровне написания рассказов и книг. То, что свой мир можно сделать вживую, даже не представлялось возможным.
– Ну, ладно. – согласилась Тень. – А как это сделать?
Она решила поддержать разговор пока без выяснения личностей. С выяснением личности потом разберёмся. А Голос продолжал.
– Видишь сферы повсюду?
Тень огляделась. Вокруг привычная картина из разрозненных разноцветных плавающих в воздухе то ли мячей, то ли шаров. Они были и совсем маленькие, и огромные, тусклые и блестящие. Можно было предположить, что это висящие в воздухе разноцветные ёлочные игрушки. Только ёлки не видно. Может ёлкой служила сама Вселенная? Вроде Млечного пути? Или теории струн? Тень не стала так далеко залезать в дебри науки и ответила:
– Это атомы или молекулы воздуха, которого здесь нет. Я в этом плохо разбираюсь. Но то ли я такая маленькая, то ли они слишком большие... Мне не очень понятно.
– Это куски реальности. Одна из этих частей истинная твоя, которую ты когда-то потеряла или сама отказалась от неё.
– Глупость несусветная. Разве нельзя построить реальность в любой из сфер?
– Можно. Но это всё равно, что пользоваться чужой собственностью, условно домом. Ты можешь работать в нём, улучшать или украшать. Но потом результат всех трудов заберёт истинный владелец, а ты превратишься в прах.
– Как я могла потерять часть себя?
Голос не ответил. Тень посмотрела на блёклую кожу прошлой личности в углу пространства и решила, что вкладываться в чужую конструкцию всё-таки не стоит. Ей нужна теперь именно её часть, а не, что была подсунута ей с детства в качестве единственно правильного неизвестно кем. Потому что, по большому счёту, даже родители были воспитаны в той системе ценностей, которая её погубила. А значит им тоже неизвестно кто и что вкладывал в голову. И судя по результатам их жизни, можно предположить, что что-то и у них в построении реальности работало неправильно.
С этими мыслями она направилась к одному из шаров, потом к другому. Нет, этот слишком большой, этот слишком тусклый...
– Не моё, не моё, не моё... – перебирала она их.
Как же оказывается легко в этом пространстве отделять нужное от ненужного. А всего-то надо было, чтоб умерла личность. Но как же сложно на это было решиться... если бы не обстоятельства...
Грудь опять пронзила боль. Нет, всё-таки сдёрнутая наживую маска, оставила после себя болезненный след. Намного болезненней, чем могло бы быть.
– Не удивительно, что при этой боли меня вынесло сюда, – буркнула сама себе Тень. – Если бы не это пространство, уже и физическое тело давно бы скопытилось, не только личностное. А умирать физически похоже мне пока рано...
С этими мыслями. Она продолжала перебирать сферы. И уже изрядно устала, когда увидела то, что хотела. Золотой шар, умещающийся в её ладонях. При прикосновении к нему, его поверхность вспыхнула золотым свечением с прожилками радуги.
– Мост Бифрёт, – зачем-то произнесла она незнакомые слова.
Откуда она их знала? Но сейчас это не имело значения. Она нашла то, что искала.
– Это я. Это моё!
Тень выдохнула. И даже смогла вздохнуть, несмотря на окружающий вакуум. По телу пробежала волна жизни. Точно нашла!
– Эту брать нельзя, – сухо сказал Голос.
– Но почему?
– Это сфера Магии.
– Правда? Магии же не существует.
– Поэтому и не существует, что все, кто её держал, много веков назад отказались от неё. Впрочем, да, Магии не существует. Поэтому положи на место сферу и выбери другую.
Тень только крепче сжала шар в руках. В противовес ожиданиям, он не лопнул, не исчез, а только сжался. И радужные искры на его поверхности стали превращаться в молнии.
– Вот видишь, – подытожил Голос. – Насколько Магия изменчива. Она не может стать твоей основой для реальности.
– Ещё как может, – огрызнулась Тень. – Это моя часть и я её больше не отдам.
– Не глупи. Ты ещё не готова.
– Как можно быть готовым к тому, чего ты никогда не видел? К тому, что из всех утюгов «не существует». Я не собираюсь ждать, пока меня убьют опять, чтоб попасть сюда. Но даже если так, я всё равно сюда вернусь, даже через очередную смерть личности. И буду искать то, что мне принадлежит. Что не убивает, то делает сильнее, верно?
– Дело не только в том, что убивает или нет. Магия – это слишком серьёзно.
– Почему?
– Это билет в один конец. Привычного для тебя мира, каким ты его помнишь, больше не будет никогда. Если возьмёшь эту сферу, ты уже никогда её не покинешь. Даже боги оттуда не выбирались.
– Магия это смерть?
– Не совсем.
– Магия это жизнь?
– Тоже не совсем.
– На что это похоже?
– На обоюдоострый меч. На Молот Тора. На много чего...
– Магия это только сила?
– Магия – это ещё и слабость. А ещё у неё есть ограничения.
– Какие?
– Сила мага должна быть направлена внутрь него самого. Никогда не вовне. Иначе она уничтожит его самого.
– Есть исключения?
– Очень мало.
– Это как?
– Если у тебя проблемы, то в них виноват только ты. А не кто либо другой. А раз проблема в тебе, значит и исправлять только тебе.
– Что ты хочешь сделать с теми, кто убил твою личность?
– Ничего.
– Они ведь тебя не пощадили. Так отомсти, убей их. С помощью Магии это можно сделать так, что никто не узнает. Люде же в магию не верят. Подумают, что несчатный случай. Или просто время пришло.
– Нет. Я этого делать не буду.
– Это слабость.
– Это не слабость. Я не хочу делать непоправимое. А физическая смерть непоправима. Я почему-то это знаю и всё. Откуда-то изнутри. Смерть же моей личности не имеет значения. Это только оболочка, которую я переросла. Да, это больно, но в итоге пошло мне на пользу. Думаю, если чаще с себя скидывать такие шкурки самостоятельно, то этот процесс будет даже забавным. Тем более обидчики мои родственники. Сделав плохо им, я сделаю плохо своим детям. А этого я допустить не могу.
Разряженный воздух задрожал и как будто начал падать. Множество сфер схлопнулись в одну чёрную тяжёлую точку, а золотой шар в руках Тени, наоборот резко расширился. Она оказалась внутри него.
– Готова! – громыхнул сверху Голос.
А Тень в этом грохоте услышала восклицания нимф, русалок и фавнов, как в сцене Бельтайн сериала про «Мастера и Маргариту»: Посвящена! Посвящена!
Тень тряхнула головой. Привидится и прислышится же такое.
Но грохот сверху продолжался:
– Я предупредил. Это билет в один конец. Ты сделала свой выбор.
– Значит обратной дороги нет, – подытожила Тень. – Ну нет, так нет. Не очень-то и хотелось. Что-то кончатся, что-то начинается. Оказывается, старый мир может умереть со старой личностью. Так что всё начинается с тебя. Вернее, с меня.
Никогда бы не подумала, что теперь эта фраза будет звучать настолько буквально. Впрочем, раньше она о многом не могла подумать. А теперь это всё становится реальностью.
И всё-таки интересно, с кем она разговаривала? Впрочем, не к спеху. Рано или поздно она это выяснит.
ВР2:
Цикл книг: Ведьминские рассказы. Книга 2
«Перерождение» или
«Инструкция по прохождению магического пути
для обретения своей вселенной»
1. Феху
Своя вселенная – это пространство жизни, где всё происходит так, как нужно или хочется тебе.
Из учебника прикладной магии К.Е.Моргана
«Что такое своя вселенная? Довольно странное и абстрактное понятие, если имеешь хоть малейшее представление о том, как устроена общая вселенная. Но мы попробуем разобраться.
Видимая общая вселенная – это космос. Как же далеко от нас все эти звёзды, галактики и любые планеты. А мы живём здесь. В этой галактике, у этой звезды, на этой планете, на этом континенте, в этом климатическом поясе, в этом доме. Всё очень конкретно. И даже осязаемо.
Часто ли меняется общая космическая вселенная? Да как-то не очень. Порой человеческая жизнь слишком коротка, чтоб много увидеть. А часто ли меняется человеческая жизнь? Человек растёт, расцветает, стареет, умирает. Иногда срезается раньше положенного срока. Но каждый катастрофичный случай надо разбирать отдельно, поэтому здесь мы этого делать не будем.
Словом, человеческая жизнь по отношению к общей вселенной меняется постоянно. Каждый следующий его год хотя бы чуть-чуть, но отличен от предыдущего. И если в жизни человека ничего не меняется несколько лет, то можно предположить, что в ней происходит что-то неправильное. Потому что даже общая вселенная меняет на небе звёзды и расположения планет.
В противовес медленно меняющейся общей вселенной, человек создан, чтоб меняться быстро. В пределах своих сил, разумеется».
Чара закрыла учебник, откинулась на спинку кресла. Очень плотный поток информации, надо посидеть, переварить его.
Скоро Йоль. За окном вьюга, в доме тишина, внутри пустота.
Не смотря на все усилия удержать выделенное ей три года назад пространство для личной реальности, оно никак удержаться не может. Рассыпается, ломается, сгорает... Раз за разом приходится начинать всё сначала. С нуля работать, не привыкать. Но уже хочется несгораемого результата. Сколько можно наблюдать, как рушится твоё творение?
В этот раз нужно понять, где ошибка в расчётах, иначе дальше чистого листа не сдвинуться. Выделенное для тебя пространство – это не предел. Пока границей мечтаний является добраться до границы в её реальности. Познакомиться с такими, как она. Создать с ними новые проекты, Рассмотреть их реальности...
А не получается. Своя реальность – это как дипломная работа. Пока не оформишь, дальше в магии делать нечего. Если ты ничего не можешь создать в малом пространстве, кто же тебе большое доверит?
Нехотя, ведьма-недоучка всё же принялась за умные книги. Опыт опытом, но сколько же можно шишки на ровном месте набивать?
Параллельно с основной учёбой, Чара обратилась за помощью к рунам. Руны, как лакмус. Высвечивают всё. От них не скроешься. А ей и не хотелось. Пусть высвечивают. Может она в их свете что-то новое увидит? Тем не менее, как бы ни был хорош автономный рунный режим сканирования, а свою голову включать тоже надо. Надо разбираться с теорией дальше.
Она пролистнула несколько страниц и нашла первую из инструкций, ради которых открыла эту книгу.
«Своя вселенная на первых этапах включает в себя только то, на что ты имеешь право.
Первая часть нашей работы будет заключаться в понимании, на что именно, мой дорогой ученик, ты можешь претендовать в той вселенной, в которой находишься сейчас. Имей в виду, это ещё не твоя личная вселенная. Это общая вселенная. И правила там совсем иные, чем в личной вселенной. И эти правила нужно учитывать и уважать. Не ты их сделал, не тебе их и разрушать».
– На что имеешь право... – протянула ведьма. – Красиво сказано. А как это определить?
Книга услужливо перелистнула страницы сразу к нужному абзацу.
«Свои права – это знания, опыт, навыки и ресурс, что добыты и прожиты тобой в этой жизни, пришли к тебе по родовому наследству или из твоих прошлых жизней. Также это время, которым ты имеешь право распоряжаться, как своим, так и чужим. В эту же категорию входит наличие метафизических потоков сил, которые распределяют боги».
Очень, хорошо. Почти все слова в этом определении понятны. Но если со знанием, ресурсом и опытом ещё как-то можно разобраться, то как разобраться со временем? А уж с потоками сил, так это совсем труба.
Тем не менее, отсеять понимание от непонимания надо. Катастрофы в своей вселенной она больше не допустит. Не знает пока как, но не допустит.
Чара взяла лист бумаги и карандаш и начала по пунктам записывать, что принадлежит в этой жизни только ей и никому другому. Получилось не слишком много. Жильё, некоторая сумма денег, данная на хранение от рода, семья в пределах трёх человек... и... и всё. Ну и как с такими «богатствами» строить новую реальность?
– Экая ты торопыга. Некоторые и с меньшего начинали, и как видишь, всё получается.
Ведьма обернулась. В комнате стояла древняя старуха в чёрных одеждах и остроконечной шляпе. Узкое морщинистое лицо, тонкие сухие губы, крючковатый нос и ярко-синие глаза, будто не ёё совсем, или она не для них... Посох старуха держала в правой руке, и хоть была сгорблена, не опиралась на него. Осталось впечатление, что посох ей нужен для антуража.
– Садитесь, бабушка.
Чара встала с кресла, тем самым предложив ей своё место. Потом взяла старушку за локоть. Она опасалась, что та самостоятельно не дойдёт, споткнётся и развалится в воздухе на тысячу льдинок.
Гостье Чара не удивилась. Когда учишься в магической академии, такие чудеса становятся нормой. Ведьма заранее знала, что старуха исчезнет раньше, чем в комнату войдёт кто-то из домашних. Сокрытие магических тайн от тех, кто не имеет к ним ни малейшего отношения – это необходимая и тщательно соблюдаемая техника безопасности с обеих сторон.
– Так, и на чём ты остановилась? – спросила старуха, удобно устроившись в кресле.
Чара пожалела, что в комнате нет камина. Чтоб встречать такую гостью, нужен именно зажжённый камин. Старуха, похоже, услышала её мысли, и мановением костлявой руки отдёрнула завесу между мирами. Камин появился. В нём весело играли языки пламени, потрескивали поленья, жар обволакивал уютом полумрак пространства. Чара немного раздосадовалась, что сама не догадалась так сделать.
Тем не менее, теперь можно и поговорить.
Молодая ведьма устроилась на стуле и начала перечислять, что ещё имеет или может назвать своим. Некоторые знания и умения по медицине, ведение домашнего хозяйства. Да, это в современном мире не ценится, по современным стандартам всё же можно купить. Но с опытом Чара поняла, что некоторые вещи не купишь. Вроде любви вложенной в приготовление ужина из первичных продуктов, а не полуфабрикатов. Или благодарность земли, когда о ней заботишься весь сезон на грядках и в саду. Есть в этом что-то большее, чем просто еда или просто обязанности. Это словами не передаётся, оно только чувствуется.
Выслушав всё это, старуха определила:
– Значит, ты ещё обладаешь чувствительностью к потокам земли.
– Да, и правда... – согласилась Чара. – Как же это я упустила?
– Упустила, потому что считаешь само собой разумеющимся. Думаешь, раз ты чувствуешь, значит и другие умеют. А они не умеют.
– Какая интересная способность. Это ведь тоже часть моих прав. Что же ещё включить в список?
– У тебя ещё есть личное пространство, – напомнила старуха. – Его ты заработала в этой жизни. А потеряла давным-давно... Надо исправлять.
С тех пор, как она вытащила золотой меч из позвоночника и воткнула его в центре собственного пространства, Чара о чём-то таком догадывалась. Просто так всякие посторонние предметы в теле не появляются. Значит, мир гораздо сложнее, чем о нём рассказывают все кому не лень.
– Понятно, – притянула она. – Ну ладно, потеря лежит где-то в прошлом. Я о том событии когда-нибудь вспомню?
– Возможно, – уклончиво ответила гостья. – Если сама пожелаешь. Свои воспоминания ты сама заблокировала. Я не знаю, когда ты их сама захочешь открыть.
Мда... этот вопрос точно следует оставить на потом, решила Чара. Лучше разузнать о том, почему оно вернулось.
– Но если что-то потеряно, значит надо это что-то вернуть схожим способом. То есть сделать что-то наоборот. До сих пор не могу понять, что я сделала, чтоб заслужить это пространство снова?
– Это тебе Тюр раскажет.
Чара покосилась на схему Старшего Футарка.
– Ой, как ещё долго.
– А ты куда-то торопишься?
Молодая ведьма помотала головой и хмыкнула.
– Куда мне торопиться? Вечность впереди.
Старуха кивнула с явным удовлетворением.
– Мыслишь правильно. Не забывай. Надо точно знать, кто ты сама и в каком пространстве находишься. Почти все люди сейчас живут в общем пространстве. Поэтому и мысли у них общие. И поступки общие. Живут под копирку, мыслят под копирку, совершают или не совершают действия тоже под копирку. Что скажут эгрегоры, то и делают. Часто в противовес тому, чему их когда-то научили. Сами не понимая, в итоге, что они делают и кому это выгодно. А отпор эгрегорам не дают.
– Почему?
– Экая ты недалёкая. А зачем это эгрегорам надо?
– Это не эгрегорам, а людям надо.
– Ты опять забываешь. Люди думают и действуют так, как научили их эгрегоры и как эгрегорам надо.
– Замкнутый круг какой-то...
– Это не замкнутый круг, а правила игры. Люди отказались от своих прав на свободу. Вот и результат...
– И долго это будет продолжаться? Сколько люди будут волочить на себе этот морок?
– Пока не совершат тех поступков, которые эгрогоры не программировали.
– И что тогда?
– Тогда будет сбой программы.
– Я хочу создать такой сбой программы для тех, кто хочет, но пока не понимает, как выйти из этого колеса Сансары! Это возможно?
– Возможно. Но нужен определённый уровень прав.
– Как у кого?
– Не меньше, чем у Тюра.
– До того, как он руку потерял или после?
– А ты как думаешь.
Чара опять замолчала. Действительно, ответ лежит на поверхности. Но всё-таки есть ещё вопросы.
– А как этого добиться?
– А ты не знаешь?
– Своя вселенная...
– Правильно. Создай нечто, чего в этом мире нет, что будет притяно для Земли и полезно для Норн. И будешь иметь допуск туда, куда другим путь заказан.
Ведьма заёрзала на стуле. Как же хочется, как же хочется, как же хочется...
– А долго на это времени уйдёт?
– Смотря у кого. У некоторых бывает вся жизнь. А то и не одна.
Чара готова была завыть. Опять жизнь, да что же они всё жизнями меряют? У неё же только одна жизнь! Теперешняя, когда ещё следующую дадут?
– Всё должно происходить в своё время. Ни раньше и не позже, – опять прочитала её мысли гостья. – Ты бы лучше, вместо стенаний, присмотрелась бы к эгрегорам. Не ко всем. Но некоторые из них тебе могут помочь.
Вот так поворот... То рассказывают, какое это зло злющее и тут на тебе, помочь, видите ли могут... некоторые. Видимо вид у Чары был настолько растерянный, что гостья продолжи пояснять.
– Эгрегоры создают боги. Найти эгрегор, а лучше не один, который соответствует твоей поставленной цели, и может быть, у тебя всё получится не за одну жизнь, а допустим за несколько лет, или может десятилетий. Всё быстрее. Но имей ввиду, за его помощь надо будет расплачиваться. У каждого из них своя цена.
– Не понимаю, зачем боги создали эту игрушку?
Старуха наморщила и без того морщинистый лоб. Синие глаза сияли по-прежнему с тихим озорством.
– Не игрушку, а помощника, – поправила она. – Проблема в том, что эта, как ты выразилась, игрушка, не доработана. И дорабатывать её придётся человеку.
– Боги, значит, накосячили, а исправляет человек?
– Ну, допустим, человек тоже накосячил. И скажем так, прилично накосячил. Думаешь, просто так когда-то своей вселенной лишилась? Сказала не то, пошла не туда, сделала, что не требовалось, а может не сделала, что требовалось. В эту же проблему, доверилась, кому не следовало. В итоге боги от человека получают неверную информацию, прокладывают неверные пути и соответственно получают все не то, что ожидали... Не ты одна такая. Таких много. Очень много. Считай почти все. А потом удивляешься, почему люди мыслят, как под копирку. И действуют также.
Чара опустила глаза, но всё же буркнула:
– Можно подумать боги белые и пушистые.
Старуха вздохнула и посмотрела на горящий в камине огонь. Чара всё же краем глаза наблюдала за ней. Долго молчали, наконец, гостья сказала:
– Боги тоже не белые и не пушистые. У них своих ошибок тоже хватает.
– Ну, так пусть их и исправляют.
Блин... ну зачем она это выпалила? Ясно же, что пришелица не простая. Возьмёт и обернёт её сейчас в жабу. Вот тогда точно попрыгать придётся.
– Не могут они.
Вот тут опешила Чара.
– Как так не могут?
– А вот так. Время у них вышло.
– Я думала, они бессмертны.
– Бессмертны. Но время и бессмертие не одно и тоже. Время – это то, что есть у вас, у людей. В вашем мире. В мире богов время относительно. А сейчас совсем остановилось.
– Почему?
– Как ты говоришь, накосячили...
Опять обе замолчали. В этот раз первой не выдержала Чара.
– Ну, хорошо, а делать-то что?
Какашками друг в друга кидаться можно до бесконечности, злую судьбу корить тоже. Только ничего от этого не изменится. Она видела это, проживала это, она знает.
– Значит, ты точно хочешь завершить оформление свой вселенной, я правильно понимаю? – ответила вопросом на вопрос старуха.
– Да, точно.
– Начинай оформлять свою вселенную без ошибок, тогда боги вернутся.
Вот те раз. Очередная банальщина.
– Я бы и рада без ошибок, а не получается.
– Ты плохо чувствуешь пространство. Начинай думать не только головой. Но всем телом.
– Это как?
– Ментал даёт картину мира, астрал – интуицию, эфирка – выживаемость. Меч охраняет от ошибок. Можно сказать, сканирует полученную информацию. Пока всё понятно?
Чара кивнула, а гостья продолжила.
– Проблема твоего уровня в том, что чересчур умный, но не имеющий личного опыта ментал, навешивает на картину мира ярлыки. А ты их снимай постепенно. Проверяй, лежит ли за кажущимся ярлыком то, что на нём написано? Или это иллюзия?
– А как понять, какой ярлык надо снять первым?
– Интуиция подскажет. Эфирка не даст снять, что снимать пока нельзя. А меч, что стоит у тебя в центре вселенной, поможет сделать правильный вывод из того что увидела и услышала.
– Хорошо, а как это поможет наладить связь с богами?
– Как ни странно, очень просто. Чем больше будешь снимать таких ярлыков, тем ближе к тебе станут боги. И ты сможешь с ними разговаривать.
– Что, правда?
Это был предел мечтаний. Как-то безнадёжно осознавать, что кроме человека нет других разумных существ. Впрочем, для некоторых индивидов, слово: разумный не применимо изначально.
Старуха засмеялась. Теперь её синие с хитринкой глаза стали соответствовать облику. Всё-таки серьёзный вид этим глазам не идёт. А может просто глаза надо сменить? Нет, не надо. Их огонь прекрасен.
– Правда, правда, – отсмеявшись, ответила гостья. – Скоро сама это увидишь. Или поймёшь. Только выкинь сразу из лексикона фразы: этого не может быть, потому что не может быть. В магии может быть всё. И пока ты этому «всё» не дашь возможности увидеть себя, ты его не увидишь.
– Как в сказке. Встать передо мной...
– Да, как в сказке. Без близости богов люди забыли, что сказки – это правда. Только другого уровня. Условно высшего. А они предпочитают сидеть условно на низшем, и упорно квакать, что мол у них никаких чудес на их уровне не происходит, они дескать всё проверили.
Знакомая картина мира. За долгое время Чара почувствовала, что счастлива.
В руках у ней, словно по мановению волшебной палочки, оказалась кружка с горячим ароматным чаем. Старуха держала в руках такую же. И Чара в который раз раздосадовалась, что сама, как хозяйка не позаботилась о такой мелочи.
С гостьей было тепло и уютно. Рядом с ней чувствовалось будущее, которое ещё не наступило, но обязательно будет. Она обязательно дотянется до богов, научится их слышать. А значит, обязательно построит свою вселенную.
Огонь в камине полыхнул ярче. Часы сдвинули минутную стрелку на одно деление.
– Мне пора, – сказала гостья.
Да Чара и сама это уже поняла. Старуха поднялась с кресла, закрыла завесой камин. В комнате стало как всегда. Чашки исчезли. Надо прощаться.
– Благодарю за науку, бабушка, – Чара слегка наклонила голову в знак уважения. – Мы ещё встретимся?
– А ты как думаешь? – старуха была серьёзна, но глаза её смеялись. – Как стараться будешь.
И гостья растаяла в воздухе. Ушла так же, как и пришла.
Чудны дела твои вселенная. Очень хочется уйти за гостей следом, туда где хорошо, и не думать о том, как исправить общие ошибки. Но, в который раз напомнила себе, она пока здесь и пока сейчас. А значит, нечего лезть в другие миры, особенно с учётом того, что времени там возможно нет. А если нет времени, то и исправить оттуда ничего нельзя. Надо исправлять здесь.
2. Уруз
Пространство для жизни своей вселенной – это и пространство реализации ресурсов. Сумеешь правильно сохранить, реализовать, преумножить или трансформировать ресурсы в этом пространстве, тебе откроются следующие.
Из учебника прикладной магии К.Е.Моргана
Так... Система начинает выстраиваться. Права, ресурсы и мечты – это хорошо. Но где именно тебе предстоит их применять это тоже важно.
После ухода гостьи, Чара опять взялась за теорию. Чередуя домашние дела с учёбой. Флёр от ушедшей старухи витал в комнате даже перед новым годом. А ведь после её отбытия прошло уже две недели. Она оставила за собой что-то неуловимое, нежное и бодрящее любопытство. Да, возможно это новогоднее волшебство. Но в этот раз предпраздничное настроение лучилось не только ожиданием, что всё будет правильно, но даже, можно сказать, твёрдой уверенностью, что именно так и будет. Нужно только подождать нужного развития событий. И они обязательно совершатся в этом году.
Что-то в переплетении ниток Норн изменилось. Что?
Чара смотрела в книгу. Мысли бегали от страницы к странице, путались, перепрыгивали через строчки, отвлекались от текста, забывались... Нет, так учиться невозможно. Надо серьёзно обдумать это новое ощущение.
Отложив учебник и уставившись на стенку, которая две недели назад представляла камин, Чара начала прикидывать, кто это был? Руна Феху – это чистый Огонь. И старушка тогда приходила не в пример огненная. Руна Феху – это руна высоких прав. Земледельцы тоже права имеют, но куда им до прав правителей. Вчерашняя же старуха обладала большей силой, чем даже правители. Кто же может быть выше? Может она пришла, как равная к равной?
А впрочем, что себе врать? Даже на правителя молодая ведьма пока не тянет, так что и понять, кто эта самая пришелица, пока невозможно. Уровни иерархии в магии никто не отменял.
Но всё же самой поиграть немного в принцессу, возможно, хотелось бы. Наверное, это интересно. Не проверишь, не узнаешь, как говорится. А раньше такой возможности не предоставлялось. Балы, преклонение подчинённых и конечно прынц.
Чара фыркнула. Ну да, размечталась. Уже карету подали и кучер раскланялся. Да и что делать в зимней карете? Темно, холодно и тряска немыслимая. У нас так чистят дороги, что машины зимой еле пробираются.
В соседней комнате от динамика телевизора разносился звон бокалов, пожелания исполнения всех мечтаний от диктора. Его скорее всего никто не слушал. Дети смеялись, супруг разговаривал с родственниками, заглянувшими в гости. У них всё хорошо... А ей надо учиться. Её вселенная должна стать и их вселенной тоже, чтобы дети не утратили способность мечтать, и супруг не надумал с этим качеством расставаться.
Она вспомнила людей, которые утверждали, что бросили сие занятие в глубоком детстве и поёжилась. Сухие, чёрствые и... опалённые какие-то. Словно не своей жизнью живут. Порой даже кажутся не живыми. И не удивительно. Они довольствуются обрывками чужих желаний, чужих мыслей... Словно астрально и эфирно питаются уже давно пережёванной кем-то пищей.
К горлу подкатил комок. Вспомнив ощущения, от постоянного безвылазного нахождении в эгрегориальном пространстве, тело стало выдать рвотные позывы. Чара одёрнула себя. Нет, нет, нет... Даже мысленно нельзя погружаться в ту клоаку. Она уже оттуда выбралась и больше туда охоты лезть нет.
Чтоб сбить неприятные спазмы в желудке вкупе с лёгким головокружением, Чара тихонько проскользнула на крыльцо, накинув, и не застёгивая второпях куртку. Морозный воздух освежил лёгкие и расслабил тело. Оно перестало сжиматься и вопить о помощи при воспоминаниях о запаянной изнутри капсуле.
– Тише, тише, – сказала ведьма себе, – всё давно позади, волноваться не о чем.
Тело, услышав голос разума, успокоилось и включило стандартный режим жизнедеятельности.
Убедившись, что всё в порядке, Чара продолжала обдумывать сложившуюся в социуме ситуацию.
Жаль, конечно, что люди живут так, как жить нельзя. Но это их личные трудности. Выбралась же она оттуда, значит и они выгребут. Ну а нет, так нет. Как говорит руна Уруз? Надо чётко знать, где твоё болото. Где ты имеешь право устраивать свои правила или учить кого-то, а где нет. А может людям нравится в своём болоте? А ты тут со своими науками к ним... Не мечите бисер... И она больше этого делать не будет.
– Правильно, говоришь, правильно.
Ведьма обернулась. На крыльце сидел чёрный кот и смотрел на неё золотыми глазами. Потом облизнулся и опять мурлыкнул:
– Правильно.
Чудесная сказка про Серебрянное копытце проснулась в памяти. Кокованя, Дарёнка... волшебные камушки...
– Неужто Кот Баюн ко мне пожаловал? – улыбнуласть Чара.
– Скажешь тоже... – зевнул кот. – Родственник я ему, родственник. Барсиком зовут. Но я предпочитаю называться Снежным Барсом.
Ведьма захохотала.
– Какой же ты снежный? Ты чёрный, как уголь!
– А это не важное, главное ведь мечта! Что скажешь?
– Ну не знаю, мечта мечте рознь.
– Ну хорошо, в этом теле мне белого пигмента не досталось. Вернее, мне слишком много досталось чёрного. Но в следующей жизни я же могу рассчитывать с природой на взаимность?
– У кошек девять жизней. Может ты и в этом воплощении сможешь шкурку изменить, – уклонилась от ответа Чара.
– Вот и я о чём! Одна шкурка на девять жизней, это знаете ли, ошибка природы.
Чара не стала спорить. А посмотрела на кобальтовое небо с жемчужными звёздами. Сейчас там распускались цветы фейерверка. Люди развлекались, кричали, улюлюкали и конечно пили шампанское и не только в больших количествах. Весело.
Новогодняя ночь – это ночь для загадывания людских желаний. Боги загадывают желания в предыдущие двенадцать ночей. Сейчас ещё только одиннадцатая. У ведьмы есть ещё время подумать, что она хочет загадать в тринадцатую ночь после Йоль.
А действительно, что? Её пространство уже наполнено всем, о чём она когда-то мечтала. Дом, близкие люди, достаток, спокойствие...
– Одно желание не сбылось, – мурлыкнул кот.
Чара вздрогнула.
Рядом с домом на проезжей части взорвалась петарда, завизжали девочки, захохотали убегающие озорники. Как вовремя. Ведьма покосилась на кота. Заметил или нет, что она вздрогнула раньше громкого звука? Вроде нет. Сидит зажмурившись. Наверное, тоже хлопки не любит.
Женщина мысленно вернулась к последней фразе кота. Действительно... Одно желание не сбылось.
– Оно не сбудется, – отрезала Чара.
Ведьма давно закрыла эту тему. Когда внутри появился волшебный меч, из жизни пришлось удалить... А собственно, что удалить? Желание быть нужной? Кому, зачем? Желание на взаимность? С кем? Чара даже не знала, как его зовут. Он появился внезапно, когда было плохо, и ушёл также внезапно, когда было плохо. В указанный промежуток времени всегда приходил под маской. Демон, человек, бог, привидение или плод её воображения? Какая теперь разница? Но он забрал кусок её души. А без куска души жить приходилось едва дыша. Это оказывается очень больно.
Первое время каждый день давался с трудом. Порой казалось, что легче впасть в анабиоз, но дела не отпускали. Кто их будет выполнять? Она попыталась тяжело заболеть на две недели, чтоб не вставать с постели вовсе. Но дети в такой обстановке перестали видеть будущее, и ей пришлось выздоравливать.
В ту пору она часто вспоминала «Русалочку» Андерсена, ноги которой пронзали лезвия тысячи ножей. А показывать, что страдаешь, нельзя. Надо танцевать, веселиться и надеяться, что когда-нибудь всё уладится. Не так как было, а хотя бы по-другому. Ей бы себя обратно в целое собрать. Но за куском её души дверь давно закрылась.
Моргана как-то предположила, что это может быть испытание на прочность перед каким-то новым существенным этапом открывающихся возможностей, но от этого было не легче. Время шло. Рана души не затягивалась, скорее нарастала защитной коркой. Избавить душу от боли до следующего перевоплощения уже не мечталось.
– Не сбудется.
Чара ещё раз повторила эту фразу, скорее для себя, чем для Снежного Барса, стараясь, чтоб голос не дрожал. Слишком оно болезненно до сих пор.
– Возможно, и не сбудется, в том виде, в котором ты его загадывала. Но это желание возможно изменить.
Чара посмотрела на кота. Что он знает о неистовых болях людской души, которые надо держать под контролем приличия? Разве могут коты терять душу?
– Коты не могут, они не для этого созданы, – мурлыкнул кот.
Ведьма в который раз раздосадовалась, что волшебные существа умеют считывать мысли, когда она их желает оставить при себе.
– Мы созданы, – продолжал кот, – прокладывать теневые пути. Если ты готова, то можешь загадать изменённое желание. Тоже самое, но на другом уровне.
– То есть как?
– Что ты хочешь в новом году?
– Чтоб душа перестала болеть. Я скрыла эту боль временной повязкой из снежного одеяла. Оно притупляет, но не лечит. Я хочу исцеления. Но я не знаю того, кто унёс кусок моей души.
– Ты путаешь приоритеты, – сказал кот. – Надо знать не кого, а куда.
– Что значит, куда?
– То и значит. Нужно знать место.
– Место?
Чара задумалась. Когда путешествовали между пространствами, и когда незнакомец приходил ней в гости, на миг открывался его мир, и в него можно было ненароком заглянуть.
– Там были памятники, – начала вспоминать она, – какие стелы, вечный огонь. Только я не знаю, где это.
– Найди. Сейчас средств информации для этого хватает. Телефон, интернет, энциклопедии, весёлые картинки, новости, развлекательные передачи, фильмы... Тебе сейчас всё поможет, что бы ты ни выбрала своим инструментом.
– А дальше что?
– Поезжай в гости к этой Земле. Она поможет.
– Что значит поможет?
В тёмное небо взлетел очередной фейерверк.
– Слушай, ты ведьма или кто? – вспылил кот. – Что я должен всё тебе разжевывать? И так сказал больше, чем достаточно.
Чара замолчала, упрёк бил в самое слабое место. В неуверенность в себе и своих знаниях.
– Включай интуицию, – сжалился самоназванный Барс. – Без интуиции в магии никуда. На одних знаниях далеко не уедешь. Тем более что известно далеко не всё, а исследовано ещё меньше. Можно сказать, большая часть вселенной неизвестна вовсе, а ты предпочитаешь оставаться в куске собственной жизни, которая привычна и безопасна, но неимоверно скучна, потому что там нет больше ничего, что может придать этой самой жизни смысл. Маги, они другие. Интересы у них другие. Мотивация другая. И результаты от их действий, понятное дело, другие. Не такие, как у людей. Маги живут в неисследованном мире. И в этом вся разница.
– Как же маги там живут? – нехотя отозвалась ведьма. – Находиться там, где не знаешь, по крайней мере, опасно. Можно умереть физически в любую секунду даже не поняв, почему это произошло.
– Музыка сфер тебя не подведёт, – многозначительно заключил кот. – Только надо уметь её слушать.
Кот озарил ведьму снисходительным взглядом. Это и понятно. По его мнению, он открывает ей сейчас тайны мироздания, основы расширения вселенной. Чаре же от его реплики понятней не стало. Но признаваться в этом стыдно. Чтоб дать себе время на раздумье, она с особым вниманием разглядывала очередное серебреное завершение фейерверка и чуточку сожалела, что надо продолжать разговор, а как это сделать, не выдав собственную тупость, она не знала. На улице раздались улюлюканье и ржание подвыпившей толпы. Ничего интересного вокруг не происходило, и надо было как-то уже отблагодарить кота за науку. Не просто же так он ей всё это рассказывает. Наконец, она решила ухватиться за последнюю фразу.
– А как научиться слышать музыку небесных сфер? Я пока умею только чувствовать потоки Земли.
– Приходит с опытом, – мурлыкнул собеседник. – Не торопись и у тебя получится.
Он опять пришёл в благожелательное настроение. Того и гляди растает в воздухе, оставив на прощание одну улыбку, но не таял. а продолжал вещать.
– Я же не прошу тебя сейчас бежать подвиги совершать. Я прошу просто выяснить, где конкретно скрывается кусок твоей души. Такие вещи, как исчезновение некой сокровенной части тебя, просто так не происходят. Всё связано со всем. А уж с собственной душой, где бы она ни была, ты связана покрепче разнополярных магнитов. Везде найдёшь.
– Так просто? – изумилась ведьма.
– Конечно просто, – важно ответил кот. – Вселенная не может быть сложнее, чем её владелец. Иначе всё рассыплется в тартарары. Каждому по способностям, как говорится.
– Каждому по потребностям... – закончила фразу Чара.
– Нет, не по потребностям. А по способностям, – отрезал кот. – Некоторые до желаемых потребностей ещё не доросли, а многие и никогда не дорастут. Про бодливую корову слышала?
– А то. Повторять её достижения и унижения совсем не хочется.
– А ты быстро схватываешь.
– Приходится. Не схватишь быстро, на следующем событийном повороте окажешься физическим трупом. Свои же съедят. А мне в это состояние переходить пока рано.
– Значит так, – распорядился кот. – Действуй выверенно, аккуратно и с пониманием развития разных возможных сценариев. Будь готова ко всему. Земля – первичная и самая грозная сила среди Стихий. Она не прощает слабости и глупости. Дашь слабину, из путешествия не вернёшься.
Часть первая
Глава 1. Явление
Информация без реализации — яд, реализация без информации — гибель. Поди разберись, что из них главнее. И в какой момент то или другое уместно применять килограммами или по чайной ложке, или вообще в каплях для безопасного усвоения.
А когда упустил время и оба эти инструмента с перекосом сплелись внутри кишок в один узел, как куст омелы в ветвях дерева, апокалипсис неизбежен. И самое неприятное, что ты не можешь этот апокалипсис контролировать. Он внутри тебя живой и рвётся наружу, уничтожая мировоззрение прошлой жизни, а ты можешь только следовать за ним, подчинившись разрушению и смирившись с неизбежным.
Как Чара оказалось на дне собственного сознания, она не поняла. Впрочем, дно — это уже было потом. Сначала были толстые стены замкнутого тесного пространства, через которые предстояло проломиться.
Предстояло — это в общем дело личное и не обязательное. У кого хватит сил и смелости, наглости или чувства противоречия. А можно спокойно и с лучшими обезболивающими умереть внутри себя, истощившись до бесплотной тени внутри ещё живого тела.
Довольно странное чувство, когда понимаешь, что внутри мёртв, а снаружи... ну совсем как живой. Даже дышишь, и даже не зелёный и без плесени. Ешь, правда с трудом, спишь не переставая. Но живёшь, живёшь, живёшь... исполняешь обязанности, делаешь вид, что интересуешься чьими-то проблемами и улыбаешься, сочувствуешь... вроде как. Актёрская игра нулевая, но как правило те, кто приходят изливать душу, это не замечают. Им интересны только они сами и их невзгоды. А про свои невзгоды ты вынужден молчать. Потому что если начнёшь о них рассказывать, тут же загремишь в дурку. Или на антидепрессанты... Да мало ли сейчас может предложить цивилизация возможностей, только чтобы люди не рассуждали о том, что внутри у них творится Магия.
Система современной цивилизации способствует уничтожению человеческой магии внутри него самого. Социум большой, а ты маленький. А значит сразу не прав, потому что остальные лучше знают, что тебе надо думать или чувствовать, или понимать. И попробуй, докажи обратное.
Доказывать никому ничего не хотелось, жить до некоторого времени тоже. Пока не произошла странная история.
Как-то раз к ней явилось привидение. Наглое, мужского пола, с длинными выцветшими волосами, в чёрной толстовке, чёрных трениках и берцах. Безумно напоминающее кого-то знакомого, но кого, Чара ещё долго не могла сообразить.
Привидение надменно по-хозяйски огляделось, прошлось по комнате, где как и внутри не было сил убраться после апокалипсиса, пнуло лежащую на полу игрушку и сказало:
— Ну и долго ещё валяться собираешься? Вставай, давай!
И испарилось.
Чара застонала и ещё некоторое время пребывала в замешательстве. Дожили. Уже галлюцинации мерещатся. Ещё одна новая особенность психики, о которой лучше помалкивать.
Несмотря на сопротивление тела, которое не желало приобретать горизонтальное положение, Чара всё-таки встала и подошла к зеркалу. Видок был тот ещё. Серая кожа, ввалившиеся глаза, путанные волосы.
Чего уж от себя скрывать. Гадкое привидение истину глаголет. Надо выбираться из депрессии. И чем скорее, тем лучше.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтоб понять — сейчас в ней включён аварийный режим на хроническом автопилоте и запасном аккумуляторе. Раздражающая обыденность, отрешённость, сломанная реальность... а теперь ещё привидения.
Вспомнилось, что привидений человек начинает видеть на самом краю, когда уже полшага до реальной, а не виртуальной могилы остаётся. А по краю она ходит уже давно.
Организм, конечно, привыкает ко всему, даже к такому раздраю, но пределы выживаемости есть и у него. До точки невозврата, судя по всему недалеко, аварийный аккумулятор не вечен. Откуда взять силы жить? Пока неизвестно.
Сев со вздохом облегчения в кресло, будто простояла уже час, Чара принялась исследовать внутренние ломаные базы данных. Сейчас остатки памяти воспринимались именно так. Должно быть среди них то, что сможет снова запустить механизм вечного двигателя внутри. Не может вся прошлая жизнь оказаться пустой. Что же это, что?
Мыслилось тяжело, хронология никак не хотела выстраиваться. Клочки бессвязных картинок, обрывки обугленной плёнки... Детство, школа, работа, школа, детсад, друзья, религия... Последняя сразу полетела на свалку истории. Именно благодаря соблюдению её святейших постулатов, она оказалась в апокалипсисе. Рисковать ещё раз и доверяться своду написанных две тыщи лет назад правилам, которые похоже давно уже мертвы, не хотелось...
У неё похоже время на исходе и есть только одна попытка, чтоб вынырнуть на поверхность и остаться живой. То, ради чего стоит жить, должно быть настоящим.
Не заметив точки перехода, она опять провалилась в параллельную реальность. Здесь было тесно. Очень тесно. И темно. Тело давно затекло и бултыхалось в собственных испражнениях, которые периодически от качки накрывали с головой. Дышать испарениями приходилось с трудом. Чара посидела в вонючей жиже, пытаясь сообразить, кто её сюда запихнул.
На ум пришла опять религия с её постулатами. Из разряда: не сопротивляйся злу и всё такое. Донесопротивлялась...
Искра ярости всколыхнулась на миг, затем снова угасла. Бороться с этим миром в одиночку бесполезно. Что толку, что она вылезет сейчас отсюда. А дальше? Что ждёт дальше? В той же твёрдой реальности, с теми же людьми, с теми же прогорклыми идеалами и с личным полным разбродом в голове.
Может лучше вот так, просто захлебнуться и дело с концом. Аналог быстрого и эффективного исцеления от всех проблем.
Вонь дурманила и Чара стала то ли проваливаться в сон, то ли терять сознание. Есть ли предел иррационального?
Странные сны могут сниться во снах. И там она увидела детей, оказавшихся в такой же реальности. Жуткой, узкой и вонючей. Они задыхались, но не могли двинуться. И умирали. Ну, уж нет. Если сейчас не справится она, они не справятся тоже. Чара вздрогнула, открыла глаза, и принялась кулаками долбить жуткие стенки. Ярость взяла верх. Откуда взялись силы? Они начинались из-за грудины и распалялись по всему телу. Огненная ярость в идеале должна быть разрушающей, но в истощённом теле слишком слабая, чтоб зажечься везде.
Тем не менее, тонкого ручейка упрямо лившегося по воспалённым нервам хватило, чтоб ладоням нагреться до красноты. С этого момента пробивать брешь в глухих каменных стенах, стало проще. Но всё равно больно. На стенках находились острые сталактиты, жабьи пологие наросты, в самой жиже постоянно попадался мелкий песок и нигде, нигде не было даже намёка на выход.
Чара не унималась, сбивая руки, продолжала колотить. Точкой приложения силы, она выбрала пространство над головой, замах в неё было делать удобно. Что должно получиться в итоге, она понятия не имела, единственной целью стало выбраться. Хватит ли сил, не известно. Она старательно отгоняла мысль о двух лягушках, застрявших в молоке, не представляя себя на месте ни одной из них. Первую она презирала за сделанный выбор, в успех мероприятия второй пока не верилось.
Но наконец, на пороге отчаянья, в верхушке капсулы образовалась трещина и стала неумолимо расползаться. Всё больше и больше. Снаружи потянуло свежим воздухом и возникло ощущение мягкого матового света. Это заставило вложить в борьбу последние собранные силы, отчего кокон перевернулся, Чара опрокинулась вместе с ним, опять с головой погрузившись в содержимое. Упёрлась руками в ненавистную крышку, одновременно стараясь оттолкнуться от пола. Это ли заключительное усилие, или удар о что-то твёрдое, заставил отломиться толстый кусок купола и лениво отъехать в сторону. На белоснежном слепящем глаза полу растеклась характерной консистенции коричнево-зелёная лужа. Вслед за ней в белое пространство выползла дамочка. На теле была лишь набедренная повязка и травяной лифчик.
Обессиленная, она растянулась на полу. Расцарапав об острые края кокона ноги, постаравшись от него откатиться, но получилось не очень. Так и лежала, закрыв глаза, наслаждаясь свежим воздухом, не особо задаваясь вопросом, где она. До тех пор, пока кто-то не подошёл и слегка не пнул её носком ботинка.
Чара нехотя приоткрыла глаза... Зря она это сделала. Отвыкшее от света зрение не смогло сфокусироваться, что тут же отозвалось головокружением, а в купе с фекальными массами, которыми нахлебалась, сформировалось в рвотный рефлекс. Неспешно, будто знавший заранее, что должно произойти и вовремя отошедший в сторону незваный гость, освободил пространство «на проблеваться». Закончив, Чара отёрла рот грязными волосами, и всё ещё щурясь от яркого света, постаралась рассмотреть незнакомца. Это был тот же человек-привидение, что приходил к ней в комнату. Но одет иначе, на средневековый манер. Длинные белые волосы, глаза с кошачьими зрачками. Ну конечно, Геральт. И как она сразу не догадалась?
Облик сменил, но характерная вибрация личности осталась. Вибрация души?
Чара опять откинулась на пол, закрыла глаза. Бред... откуда она это знает?
— Что, здесь тоже валяться собираешься? — сказал пришелец.
Ну вот. Точно он. А голос – баритон, отметила про себя Чара. Вслух же простонала... прошипела... просипела... А, чёрт с ним... Сама не поняла, что за звук издала вместо голоса. Тем не менее, выдавила:
— Нет, щас встаю, — и перевернулась на четвереньки.
Зрелище из себя она представляла жалкое, но эмоций по этому поводу не испытывала никаких. Внутри привычная мёртвая пустота. Её хватило только чтобы сесть в вертикально, поджав одну ногу под себя, опереться на колено другой и постараться не покачиваться.
— Плохо, да? — с деланным сочувствием спросил собеседник.
Ехидная складка в уголке его рта была неумолима.
— А ты как думаешь? – огрызнулась дамочка и огляделась.
Смотреть, впрочем, было не на что. Здесь, кроме белой капсулы с разлитым вокруг неё содержимым и валяющегося поодаль отбитого куска, толщиной сантиметров в двадцать, ничего не было.
Место походило на кастрированный рай или на бескрайний чистый лист бумаги. Ни неба, ни ветра, ни горизонта, ни шероховатости. Просто чистое пространство.
— Где я?
— Возликуй, смертная женщина! — театрально воздел руки Геральт, отчего стал похож на придурка. — Ты в куске пространства, которое выделила для тебя сама Магия. Нужно с благодарностью принять сей дар и не забывать пользоваться.
Помахав воображаемой шляпой, он слегка поклонился.
— Магия, — фыркнула дамочка, раздражённая этим цирком. — Взяла и вот так просто пришла в мою жизнь?
— По-твоему это было просто?
— Ни разу. Я чуть не сдохла. И с головой как-то не здорово последнее время.
— Хорошо, — перешёл Геральт на деловой тон. — Тогда считаю вопрос о лёгкости получения этого пространства, эффектом шокового состояния. А с головой у тебя всё в порядке. Нормальные сюда не попадают.
— Вот как... Интересно. Всё чудесатее и чудесатее...
Она всё-таки решила встать, чтоб не смотреть на собеседника снизу вверх. Это подбешивало. Да и после всего пережитого решила, что будет теперь общаться с людьми только на равных, кто на это способен. А кто не способен – тех лесом. А такие найдутся.
Собеседник сложил руки на груди, с укоризной посмотрел на неё. Его глаза перестали быть кошачьими. Ну вот, теперь хоть не кривляется.
А он решил подхватить её воспоминания о Стране Чудес и сказал:
— Как уверял Чеширский кот, «Некоторые не видят выход, даже если найдут. Другие же просто не ищут». Это про тех, кто считает себя нормальным человеком. Таких много и их не изменить. Но гораздо интересней вопрос, почему они не ищут. Кто им внушил, что такие поиски бесполезны.
— Мне всё равно. Понятия не имела, что магия оказывается существует, и для меня всё сложится именно так. Подарки, пространства и всё такое. Просто выбраться хотела.
Пока они разговаривали, Чара поняла, что грязь на теле начала подсыхать, стягивая кожу. Но она упрямо продолжила:
— Сейчас не до магии. В первую очередь мне надо выяснить, что это было и с какого хрена так получилось. Чтоб такое больше не повторялось. Ни для меня, ни для... — она осеклась, раскрываться в своих страхах не хотелось, даже перед привидением. — Не важно. Ни для кого.
— Тогда именно с магии и надо начинать. Там есть все ответы. Искать, правда, трудно. Везде «защита от дурака» включена. Надо много анализировать и экспериментально проверять. Нормальные люди этим не занимаются.
— Я правильно понимаю? – подняла бровь Чара. — Нормальные люди для Магии...
— Правильно понимаешь. Дураки. Но, как говорится, это их дело и она с ними не контактирует. Ты, кстати, вовремя выбралась. Ещё чуть-чуть включился бы механизм самоуничтожения.
Чара промолчала. Это она и без него уже поняла. И всё-таки, что-то ей в этой реальности не нравилось.
— Знаешь... — постаралась она выразить едва уловимый дискомфорт словами. — Это пространство... Оно как будто лишнее.
— Лишнее для кого?
— Для мира, который знаю.
— То есть считаешь, что кусок реальности, который сейчас видишь – лишний?
— Видимо... Это же раздвоение личности получается?
— Не личности, а сознания. Это разные вещи. Личность и там и там одна. Просто возможности твоего мозга могут пережить уже две параллельных жизни. Так зачем терять время?
— Жить и там и там, значит не жить ни там, ни здесь, — категорично заявила она. — Это сложно.
— Не более чем жить в постоянных командировках. Некоторые же справляются, правда?
Чара опять с подозрением посмотрела на собеседника. Последние сомнения, если они ещё и были по поводу личности говорившего, испарились окончательно. Не надо быть семи пядей во лбу, чтоб догадаться, что перед ней чья-то маска. И этого кого-то она знает в привычной реальной жизни. Правда имени называть не спешила. Пусть это пока будет просто её догадкой.
— Повторяю, — нетерпеливо произнёс Геральт. — От таких магических даров, как собственная реальность, не отказываются. Один раз откажешься, больше не дадут. У Магии с этим строго.
— Не бросайте бисер перед свиньями?
— Что-то вроде этого.
Чара отвернулась. Ещё раз оглядела слепящую чистоту.
— И что мне здесь делать?
— Много глупых вопросов задаёшь. Это же очевидно. Для начала помыться.
Мужчина под маской ведьмака поднял правую руку вверх, дал отмашку, и на Чару свалился водопад. Она поднесла руки к лицу, пытаясь схватить ртом воздух...
А протерев глаза, поняла, что находится в душевой кабине под тропическим душем. Момент перехода из личной реальности в общую, она опять не заметила.
ВР начало:
Часть первая
Глава 2. Первые вопросы
Горячая вода приятно обнимала тело, смывала боль и нежелание жизни. Как она здесь оказалась?
Отметив про себя ещё одну досадную фишку, а именно провалы в памяти, Чара позволила себе не думать об этом сейчас, а разобраться завтра. Стенки кабины запотели, создавая собственный мир одиночества и гармонии. В этой реальности нет капсулы смерти и налипшей на тело грязи, и жуткого запаха.
Свобода... Свобода жить и свобода выбирать. Свобода от чужого мнения... Только она и больше никого.
Отключив мысли, Чара смывала с волос воображаемую грязь, чтоб даже намёка не осталось. Какое счастье, в этой реальности не придётся никому объяснять, где она так испачкалась. Здесь этого всего нет. В этой реальности она вымытая, как и для той.
Чара уже вылезла из душа и закуталась в халат, когда в ванну вошёл супруг. Мимоходом обнял. Сначала нежно и небрежно, потом начал принюхиваться.
— Чем от тебя пахнет? — удивился он.
— Чем? — не поняла дамочка.
— Будто в канализации извалялась, — супруг отстранил её от себя, тут же забыл о проблеме и спросил на совершенно другую тему. — Где хозяйственное мыло?
Чара открыла дверцу пенала, а сама подумала: «Вот те раз... приплыли».
— Духи неудачно на рынке купила, — спокойно соврала она, возвращаясь к зависшему в воздухе вопросу. — Скоро выветрятся.
Супруг кивнул.
— Не забудь выбросить их. И не покупай такие вещи на рынке, есть же нормальные магазины.
Забрав мыло и несколько ватных палочек, он вышел из ванны. Наверное, в гараж понадобились. Надо ему туда этот комплект соорудить, чтоб не бегал по пустякам домой.
— Ага. Прямо щас сделаю, — пролепетала она вдогонку.
С трудом укладывалось понимание, что две доступные ей реальности умеют соединяться не только в голове. События и отображения одной, могут влиять на проекцию в другой. Соединение таких понятий в одно умозаключение, было сверх сил.
Потоковое восприятие действительности в который раз отключилось, перескочив на автопилот. Впрочем, в этот раз автопилот действовал иначе.
Возрождённая искра упрямства и личного достоинства, активировала дополнительную функцию. К работе автопилота подключился сканер внутренних повреждений и заработал в полном объёме. Тут же захотелось есть...
Несколько недель Чара отъедалась.
Пища, наконец, приобрела вкус. Стали различимы запахи, восстановилась тактильная чувствительность. Это радовало. Но сильные эмоции пока были не по зубам. Ни радости, ни горя, юмор не воспринимался категорически. Полное равнодушие. Но уже не апатия. Прогресс, как-никак.
При дальнейшем исследовании себя, совсем не понравилось состояние кожи. Такого отвратительного качества она никогда не была. Местами огрубевшая и потрескавшаяся, местами обрюзгшая с большим количеством воспалений. И никакие крема не помогали. Восстановление повреждений шло медленно, можно сказать, не шло совсем. Волосы выпадали клоками. Витаминов что ли не хватает?
Чтоб не сбиться с пути восстановления, Чара написала список необходимых мероприятий и через не могу, следовала ему. Но поняв бесполезность таких попыток, махнула рукой на внешний вид и залезла в литературу по психологии. Это сейчас важнее. Надо понять, что с ней произошло и как из этого выбираться? Ожидания не оправдались. Там было мало чего адекватного, одни несъедобные термины. Которые в большинстве случаев не понимали и сами авторы опусов, из-за этого постоянно себе противоречили.
Зато, гораздо понятней давали ответы на её вопросы всякие эзотерические статейки. Не понимая, что понадобится в итоге, а что нет, информацию она хватала всю, до которой можно было дотянуться. Но озарение всё не приходило.
Тогда, следуя совету призрака Геральта, она с опаской поковырялась в серьёзных магических источниках. Но быстро поняла, что пока это чересчур и закрыла. Не доросла. Там и без проводников ясно, знания опасные. Применить-то можно, и может даже что-то получится. А чем потом расплачиваться? Пока не выяснит, ничего магичить не будет.
Но на одной эзотерике далеко не уедешь. Там одна теория. И через месяц Чара решилась. Она нашла в магии самое безопасное по её примеркам направление. Изучила и решилась приступить к практикам. Выбранное направление не давало всех ответов сразу, не обещало златых гор и вечной жизни, но зато определяло границы досягаемого и всегда держало на распашку дверь на выход. Чем выгодно подчёркивала себя в свете религии. Там всё запаяно донельзя... Ни вздохнуть, ни... позу сменить.
Последний пунктик свободы выхода стал ключевым аргументом в борьбе любопытства с безопасностью. Несколько первых робких упражнений по восстановлению сил, заставили тело изнутри сиять. После уроков в восприятии соединились два источника энергии, от неба и земли. И это открыло внутренние резервы. По первому разу показалось, непрогнозируемым побочным эффектом. Неожиданно и... волшебно!
Сказки начали становиться явью. Впечатление, что попал в детство. Внутреннее сияние согрело, создало ощущение восторга. На этой при очередном вдохе Чару опять вынесло в собственную реальность, хоть это и не планировалось. От неожиданности, начинающая ведьма покатилась по гладкому полу, а когда села и огляделась, оказалось, что чистого белого цвета здесь уже нет. Преобладали оранжевые цвета на полу, становившиеся бледными у горизонта, а над головой жёлтое небо.
— Вау, — только и сумела выдавить Чара. – Какое здесь всё другое!
Давно её сюда не заносило. С прошлого раза минуло больше месяца. Она уже готова была считать, что это ей всё приснилось и благополучно забыть. Оказывается, нет.
— Ничего удивительного, — сказал Геральт. — Ты развиваешься, что-то изучаешь. Что-то отвергаешь. Закономерно, что происходят изменения и здесь. Не слишком активные, но возможно, так даже и лучше.
О, нарисовался, отметила про себя Чара. И когда только появиться успел? Дамочка поспешно поднялась. Что это она всегда норовит упасть, когда он рядом?
— Почему хорошо, что не слишком активные? – спросила она.
— Спешка — главный враг всех начинающих магов и ведьм. Постарайся сдержать темп, даже когда покажется, что всё уже в твоих руках. Это избавит от кучи проблем в дальнейшем, — ответил призрак и резко сменил тему. – А ты смотрю, обживаться начала?
Он указал на её одежду. Неожиданно для неё самой, здесь на Чаре оказалось шифоновое зелёное платье в пол. Красиво, конечно, но в обычной реальности бестолково. А здесь, наверное, можно. Ну, значит, пусть будет так.
— Возможно, начала, а возможно и нет, — поправила она бретельку, не зная как реагировать на проявление того, к чему вроде как не причастна. — Я никак не могу понять, куда мне идти в изучении. Какую дорогу выбрать. Я думаю, это создаёт проблемы в продвижении.
— Само придёт, — неопределённо отмахнулся собеседник. — Сейчас просто штудируй материалы.
— Знаешь, некоторый из них откровенный бред.
— А для чего тебе голова нужна? Учись отделять. Вон кстати, виновница твоего посвящения.
Геральт указал на находящуюся чуть в стороне от них безделушку. И опять Чара не сразу поняла, что это. Некогда большая капсула, в которую она помещалась целиком, теперь сдулась, остановившись на размере волейбольного мяча. Чисто белая с красной кнопкой сбоку, по форме напоминавшая яйцо.
— Что это с ней стало? — удивилась ведьмочка.
— Потом узнаешь.
Опять потом... Ну и ладно.
Досада, что слишком много пока находится за гранью понимания, и никто не спешит к ней с объяснениями, при других обстоятельствах могла бы развиться в брюзжание, но тут нечто странное привлекло её внимание...
По бледно-оранжевому горизонту стали видны огни. Возможно сильные прожекторы, светящие откуда-то снаружи.
Чара удивилась этой мысли. Что значит для этой реальности «снаружи»? Это откуда, из космоса? Или это шаровые молнии? Сейчас стукнутся о твёрдое небо и раскурочат всё в радиусе километра...
— Никто здесь взрывы устраивать не собирается, — сказал призрак Геральта.
— А тогда что же это?
Чара не знала, на что смотреть. То ли на него, то ли на зарницы, которых становилось всё больше. Некоторое время она вертела головой, но в итоге решила сфокусироваться на собеседнике. У него наверняка найдутся все ответы.
Тот дождался, когда она перестанет суетиться и продолжил.
— Тебя исследуют. Вернее, твой мир.
Он сделал несколько шагов туда, потом обратно и стал похож на преподавателя в университете.
— Кто? – полюбопытствовала Чара.
— Другие миры.
— А что, мой не единственный?
— Скажешь тоже, — фыркнул Геральт и остановился. — У всех ведьм и магов есть свой плацдарм для свершений. Те маги, что уже обустроили свои реальности, имеют право наблюдать за новичками. Ты как раз входишь в зону их наблюдений. А может, являешься потенциальным объектом для экспериментов.
— Я не хочу, чтоб на мне экспериментировали. Я ещё не в форме, — пискляво запротестовала Чара.
— Знаешь, такую мелочь, обычно об этом не спрашивают. Да и ничего страшного в итоге не произойдет. Когда сможешь пройти цепь испытаний от наблюдателей, сможешь сама наблюдать за новыми вселенными.
О, это уже интересно. Сюрпризы она любит. Мало ли какие сюрпризы могут принести новые пространства.
Огни, похоже, потеряли интерес к реальности Чары. И их стало заметно меньше. Они покидали жёлтое небо и бледно-оранжевый горизонт. Улетали, не оставив рецензии о том, что им понравилось, а что нет.
Начинающая ведьма некоторое время боролась с собой, но не выдержала и выпалила:
— А какие испытания?
— Что-то вроде Троянского коня. Для кого-то они смертельны, для кто-то нет... Ты главное заранее не переживай. Для испытаний обычно дают только то, что можешь пройти. Самостоятельно, либо в паре.
— Бред какой-то, — помотала головой ведьмочка. — Зачем это всё?
— У устроителей общего мира свои задачи, они нам не докладываются. Могут приоткрыть завесу тайны, если это нужно. А нет, так нет. В основном первое время идёшь в темноте, и постоянно надеешься, что в правильном направлении.
— А если не в правильном?
— Возвращаться, к месту развилки и ищешь другую дорогу.
— В темноте?
— Да. Сама видишь, — начал раздражаться собеседник, отчего движения стали резкими, слова острыми. — Другого исходника нам не дано. Только самостоятельность и ответственность за принятые решения и слова. Хочешь жёлтое небо – пожалуйста. Хочешь красную землю – будет сделано. Ты только об учёбе не забывай, ну и кое-какие мелкие поручения исполняй, не жеманься.
Огни тем временем совсем исчезли, оставив её реальность в покое.
— Ты только что сказал: такую мелочь... А разве ты не из них, не из тех, кто сильнее и умнее меня?
Собеседник отвернулся, помолчал. Чара думала, что он вообще не ответит. Но тот ответил.
— Пока нет.
— А я думала, ты маг, — разочарованно протянула она.
— Маг. Но без лицензии, грубо говоря.
— А как это?
Теперь собеседник проигнорировал вопрос. Устав ждать, ведьмочка спросила:
— Что, опять «потом узнаешь»?
Геральт пожал плечами.
— Есть вероятность, что вообще не узнаешь. Некоторые зацикливаются на неправильном пути и не могут преодолеть поставленную преграду. Я вот не смог.
— Как такое может быть?
— Много знаний сразу вредны. Ты спросила, что за огни, ответ получила. Также получила ответ, что собой представляет твой гость. Остальное тебя не касается. По крайней мере, пока.
— Ты всегда такой колючий? Такое впечатление, что постоянно пытаешься укрыться от удара, который могу нанести. Это странно. Я по-прежнему не знаю ни кто ты, ни зачем ты, ни почему ты. Только догадываюсь. И вредить тебе не собираюсь.
Призрак молчал. И Чара решила, что может продолжить. Это её пространство, значит и делать она здесь может всё, что посчитает нужным. Сейчас она посчитала нужным пофилософствовать.
— По всей видимости, я тебя не создавала. Иначе могла бы повлиять на тебя. А я повлиять я не могу. Ты не прогнозируем. Уходишь когда хочешь, приходишь не спрашиваешь. Первый раз пришёл, когда мне было нужно, но на этом и всё. Что дальше здесь делаешь? Ведь, если ты до сих пор здесь, тебя это устраивает. Я так понимаю, ты можешь переместиться в свою реальность, но почему-то выбираешь мою. Чем она так привлекательна? Она почти пустая. Я даже небо пока оформить не могу, как следует.
Геральт пристально с прищуром посмотрел на неё, его глаза стали кошачьми, будто ему перестало хватать освещения. Потом изменил зрачки на обычные человеческие.
— Здесь пока много места для свершений, — рассудительно сказал он. — И никто и ничто не мешает. Моя личная реальность пока занята другим проектом, поэтому я здесь. Но всё может измениться, если меня что-то перестанет устраивать.
Чара прикинула, что одной в таком огромном пространстве будет слишком не комфортно, да и вопросы задавать будет некому, и решила уточнить.
— А что может перестать устраивать?
— Никогда не говори мне, в чём я не прав. Я могу разорвать всех, кто станет на моём пути. Всех, кто рискнёт со мной сразиться. Без жалости. Считаю, что опасность надо уничтожать на корню, в этом залог успеха. Что на это скажешь?
— Скажу, что громкие слова — дёшево смотрятся. Я не собираюсь с тобой сражаться. Хочешь оставаться наедине со своими тараканами — пожалуйста. Но если увидишь где-то мои — говори. Некоторые вещи не видны изнутри, только снаружи.
Кончиком белой туфли она поддела капсулу, в которой была когда-то заключена. Та лениво покатилась по полу.
— Я не хочу туда обратно. И уж тем более не хочу оказаться в ситуации, если я там окажусь, а тебя не будет рядом.
— Ты боишься, — сказал призрак, посмотрев на неё.
— Пока да, — выдавила Чара, не став уточнять, по каким признакам он это понял. Их наверняка предостаточно.
— Ты боишься того, что ещё не произошло, — продолжил он. — И тем самым загоняешь себя в ловушку. Если продолжишь в том же духе, разрушишь здесь всё.
Небо потемнело, земля высохла, но Чара этого не замечала. Он её читает, как открытую книгу! Какое-то привидение! Это нервировало. Она почувствовала себя беззащитной, как в той самой капсуле. Ей бы промолчать и подумать над этим, но отступать из упрямства не хотелось.
— Тавтология какая-то, — отмахнулась Чара, пытаясь успокоиться.
— Поэтому и говорю — не торопись. Чтоб понять, некоторые магические истины нужно время. Знание и понимание – разные вещи. Для начала помирись со старой собой. Перестать злиться на ту, кем была раньше.
— Понятней от этого не стало, — выплюнула она.
Небо налилось свинцом. На сухой земле появились трещины. С каждой секундой свинец неба утяжелялся, трещины углублялись. Собеседник понял, в чём дело.
— Сделай ещё раз упражнение, которое привело тебя сюда, — распорядился он.
В этот раз она подчинилась. Закрыла глаза, расслабилась. Соединила в себе два противоположных вектора неба и земли, уравновесила. Это успокоило.
Открыв глаза, она увидела, что небо опять стало ясно-жёлтым, земля скрыла трещины.
— Поняла, как это работает? Это основа. От неё можно двигаться дальше.
Изменения по скорости и масштабности впечатляли и сбивали с толку.
— Как это получается? — спросила она.
— Ты и эта вселенная связаны между собой. Чтоб здесь не возникло катаклизмов, тебе надо научиться управлять собой. Когда подчиняешься эмоциям, здесь происходят бури. Или землетрясения. Так что, сильных эмоций быть не должно.
— Понятно... Но я сюда давно не попадала. А хочется чаще. Это поможет мне быстрее привыкнуть к здешним условиям. Не всегда же мне проделывать эти манипуляции с небом и землёй? Есть путь короче?
— Есть. Если от мира чувств и логики абстрагироваться, а точку внимания сместить внутрь, можно попасть куда угодно. Попробуй.
Ведьмочка попробовала и моментально оказалась в собственной постели. Полдня исчезли, она и не заметила. За окном темно, супруг спит рядом.
Чара зарылась в подушки, завернулась в одеяло. Чудеса какие-то. Надо ими пользоваться. Она уснула с этими мыслями. И всю ночь ей снилось жёлтое небо, оранжевая земля и странный маг без лицензии, который не желает знать о своих ошибках.
Часть первая.
Глава 3. Утренний кофе
Небо упало на землю, раскололось тысячей осколков. Сломался горизонт, растаяли простые гелиевые фигурки на поверхности. И это только начало...
Первый кусок неба, выпавший точно с середины, разломал края реальности. От него в разные стороны поползли трещины, уничтожая всё, что создано Чарой. Осколки падали один за другим. Некоторые долго качались на краю неба, чтоб потом воткнуться в пол и расколоть его. Пол, не выдержал напора нескольких тяжёлых глыб и разошёлся трещинами, стал уходить из-под ног...
С приглушённым криком, Чара вскочила с подушек. Супруга рядом не было. Луч весеннего солнца разрезал комнату. И никакого Апокалипсиса. По крайней мере, в нормальном мире.
Она закрыла глаза, не собираясь перемещаться в свою реальность, а только подглядеть, что в ней творится. Оказалось там тоже тишина. Облака висят, небо радует, голая земля продолжала покрываться удобной гладкой плиткой, будто панцирем. Привидевшиеся разрушения всего лишь сон.
Убедившись, что всё в порядке, она опять зарылась в подушки. Можно ещё поваляться... Но сон не шёл. Это же надо, такому привидится... Ужас, ужас... Раздосадовавшись, что полудрёма отказывается возвращаться, Чара откинула одеяло, встала и спустилась на кухню варить кофе.
С момента, как она проделала первые упражнения по активации восстановления организма, а Геральт показал ей короткую дорогу между реальностями, прошло шесть недель. После возвращения из зарождающегося мира, к ней вернулись и эмоции. Как нельзя кстати. Сейчас её любимое время года — весна. Самое удобное, чтоб учиться любить. Весна — это чистая магия.
Кожа, наконец, начала сопротивляться воспалениям, образовывалась чистая кожа. Огрубелости сошли, сухость исчезла, глаза из зеркала смотрели с огоньком, волосы замедлили выпадения.
Не то, чтоб совсем шикарно, но омолаживающий эффект приятен.
Аромат кофе подтвердил, что волшебство, пришло в её жизнь. А может жизнь — это и есть волшебство?
Кто бы мог подумать, что внутри неё теперь есть личный портал? Если верить призраку Геральта, то с этой штукой можно изменить мир. Невероятно... Интересно, у каждого человека такой есть?
— Нет, не у каждого.
Призрак появился у противоположного окна, со своим громким независимым мнением. Настолько громким, что она чуть чашку не выронила.
Осуждающе зыркнув в его сторону, ведьмочка поставила чашку на стол, и пока гость не выговорится, решила не притрагиваться к даже бутерброду. Вежливость никто не отменял даже по отношению к призраку.
Геральт не обратил на её манипуляции внимания, вышагивал по кухне и вещал:
— Даже больше скажу. У подавляющего большинства людей при существующей системе вряд ли даже намёк на неё появится. Они могут подглядывать в чужие миры, если тот, кто им владеет, захочет с ними поделиться. А если нет, так ничего нового за свою жизнь не увидят. И счастливы останутся. Так что не свети своим миром во все стороны. Пока он молодой, это опасно. К тому же, люди этого не оценят! — потом повернулся к ней на каблуках. — Напоминаю, твоя новая реальность дана не для развлечений, а для серьёзной научной работы. Тебе доверили – значит надо работать. Почему ты только что из постели вылезла? Срываешь все графики.
О, замолчал. Повисла пауза. Наконец-то...
Чара быстренько отпила кофе, проглотила кусок бутерброда, и пока гость не испарился или не заговорил снова, задала вопрос:
— А ты как здесь оказался? – она постучала указательным пальцем по столу. — Это настоящая общая реальность, а не проекция пока что неизвестно чего моего личного. Тебя здесь вообще не должно быть.
— Я появился, как и в первый раз, — не смутился маг. — Воспользовался твоим настроением.
Геральт подбоченился. Сквозь него скользнули лучики солнца. Забавно. Она когда-то думала, что привидений днём не видно.
— Настроением... — ухмыльнулась Чара. Она встала, смахнула крошки со стола и продолжила мысль. — Если сейчас настроение есть, то тогда не то что настроения, меня не было. Так что не завирайся.
Она демонстративно повернулась к нему спиной.
— Тогда сыграли роль другие силы. Но назовём их... настроением, — парировал маг. – Впрочем, ты можешь называть это как угодно. Ты ведь не успокоишься, пока не подберёшь всему своё слово?
— Нормального ответа, так понимаю, от тебя не дождёшься. Ребусами разговариваешь. И всё-таки нам нужно взаимодействовать... Значит нужно проявить гостеприимство. Ну что ж, попробуем... Кофе будешь?
Чара налила в чистую чашку ещё горячий напиток и подвинула её ближе к призраку.
— Нет. Я не пью.
Ответ был резким и это опять удивило. Но Чара твёрдо решила не огрызаться. Хочешь в магию, будь вежлив со всеми. Это прописная истина. Призрак похоже этого не знал. Или не умел контролировать эмоции. Что опять же было удивительно. Что он вообще в магии делает?
Чтоб сгладить ситуацию, она решила отшутиться:
— Вообще не пьёшь? Скучно, наверное, живётся... С такими принципами немудрено быть резким.
— Не глупи. Сейчас я пить не буду, — спокойней ответил собеседник. — Так скажем, сейчас физиологическое питьё, не соответствует моей нынешней структуре.
— И правда, как это я не догадалась, — съязвила ведьмочка.
А про себя подумала, что призрак является слепком живого человека и наверное ему будет интересно поэкспериментировать с реальными предметами в таком облике. Она бы от такой возможности не отказалась бы.
Чара собрала посуду и отправила её в раковину. Свежую чашку с кофе специально оставила на столе, чтоб подразнить того, кто "не пьёт".
Геральт постоял чуток в сторонке, сложив на груди руки, потом не выдержал:
— Хорошо... Давай своё кофе.
— Зачем? — звякнула барышня посудой. — Ты же пить не будешь.
— На твою снисходительность смотреть надоело. Думаешь умнее меня. А я думаю, что тебе нравится переводить запасы. Вот и решил, а почему бы и нет.
Элегантная чашка с кофе всё ещё находилась на столе. Чара с любопытством смотрела, что он будет с ней делать. Ожидала, что поднимет тень чашки, раздавит, пригубит, выпьет, съест... а он просто провёл рукой сквозь горячую чашку и кофе тут же остыл. И никаких спецэффектов. А где громы, молнии, искривление пространства и всё такое? Даже не интересно.
— Ну вот, спасибо, — сказал он. — Я подкрепился. Бодрит, надо сказать. И это... вот это, то что осталось, пить не надо. Оно теперь не съедобное.
Чара взяла чашку, вылила содержимое.
— И всё? — фыркнула она.
— А что тебе ещё надо?
— Ну не знаю...
— Что и требовалось доказать. Ты путаешь обучение и серьёзную работу с шарлатанством. Выкидывай эту ересь из головы. Или плохо закончится.
Вот последнее было лишнее. Пришёл в её дом, да ещё и командовать решил? Щаз...
— Ты никогда не поясняешь, что значит "плохо". Я зелёная стану или синяя? Вырасту, уменьшусь, стану кривой, косой... что значит "плохо"? Можно хоть какую-то конкретику, без вот этого вот лицемерия.
От избытка эмоций она жестами поясняла сложные образы и всё больше заводилась.
— Сказал? Так подтверди, обоснуй! А то позиция: я сказал – а вы думайте, что хотите — изначально пустая. Поверьте – и блаженными будете!
Призрак смотрел на этот спектакль, а потом засмеялся.
— Что тут смешного? — взвизгнула Чара.
Собеседник стал серьёзным.
— Во-первых, ты всё ещё боишься саму себя. А во-вторых, никто тебе ничего не обязан.
— Ничего я не боюсь. А если ты пришёл в гости, то зачем-то тебе это надо. Так что может, ты мне чем-то обязан?
— Возможно. Тем не менее, пока ты не знаешь чем и почему, я выше тебя по статусу. Так что тебе придётся мне доверять и подчиняться.
— Подчиняться? Нет.
Такое хорошее утро, с некоторыми помарками, если не считать сна, но этот несносный призрак сделал его паршивым.
И чего он вдруг припёрся в настоящую реальность, если ему только место в той, выдуманной?
— Не хочешь подчиняться, учись. Кто не хочет работать головой, будет работать на того, у кого эта голова есть. И завтра будильник поставь на шесть.
— Не хочу! Это несправедливо!
— А ты как хотела. Имеешь в собственности личную вселенную, будь за неё в ответе. А она пока не готова даже для того, чтоб туда лягушка поселилась.
— Я просто хотела нормальный завтрак!
— Слово "нормальный" забудь. Нет его. Есть "надо" и "не надо". Есть "твоё" или "нет". Всё просто. А слова "нормальный" нет.
— Ты только умеешь всё портить.
— Здесь, как и везде – надо выбирать.
— Сложно всё это.
— Это только начало. И да. Начни уже считать время по-другому.
— По-другому – это как?
— Сама разберёшься. Начни с изучения языческих праздников. Это домашнее задание на неделю.
— А потом?
— Потом, надеюсь, что будешь пунктуальной и придёшь на лекцию вовремя.
— Лекция – это громко сказано.
Она могла ещё долго препираться, но призрак уже скрылся из вида. Растворился.
Что он имел в виду, когда говорил, что время надо считать по-другому? Нет, как же неудобно, что с ним нельзя поговорить по-человечески.
Часть первая.
Глава 4. С чем едят времена года
Всю неделю начинающая ведьма ковырялась в старинных записях, календарях и лекциях. Отсеивала откровенный мусор, откладывала материалы, над которыми можно подумать, перебирала различные традиции.
Она пыталась понять, что конкретно имел ввиду Геральт, когда говорил о смене подсчёта времени. Год, недели, часы, века? Впрочем, последнее навряд ли, человеческое тело ограничено одной жизнью и на такие длительные промежутки не рассчитано. Но вот боги вполне себе могут позволить это удовольствие.
Пока изучала различные источники, Чара то и дело, вспоминала призрака. Пришёл, навёл кавардак в её планах и ушёл. Разбирайся сама... Ну и разберётся.
Глава 4. (продолжение)
И всё-таки в поисках подсказок от него, ведьмочка несколько раз заглядывала в новую реальность, рассчитывала перехватить его там. Но призрака не было. Хотя намёки, что он здесь появлялся в её отсутствии, замечались.
Оглядывая обширное пространство, она то и дело натыкалась на коричневые сферы чуть больше грецкого ореха, с переливающейся по бокам радугой. Сама они их не создавала, а кроме него больше некому.
Так что в неизменности ждали её только жёлтое небо и оранжевая земля, частично покрытая плиткой. Она решила, что призрак избегал встречи или само так получалось.
Списав всё на случайности, ведьмочка бросала глупое занятия по поиску приведения и копалась в праздничных регалиях дальше. Под конец недели голова гудела, буковки перед глазами никак не хотели складываться в слова, а смысл прочитанного переставал доходить до мозга. Тогда в конец измотавшись, она захлопывала все книжки и странички, накидывала куртку и выходила в сад.
Он ещё заснежен. Только узкие тропинки среди голых деревьев. Но весеннее солнце оголило от снега ветки, прогрело ватные сугробы. И ни ветерка.
Такого необыкновенного воздуха, как в марте, нет больше нигде в году. С тающим снегом он исчезает уже в апреле. Такой воздух несёт с собой тепло и прохладу, а ещё свежесть проталин. И всё это рождает внутри счастье.
Давно забытые мечты под этим воздухом начинают пробиваться в жизнь. А ещё очень хочется соединить её внутренний мир с миром реальным. Иначе, зачем эти два мира в ней соединяются...
Ведьмочка аккуратно заглянула в личную реальность. Тишина и спокойствие. Следов мага нет.
Зато в обычной реальности прогулка по саду успокоила её, придала сил. Теперь можно опять за праздники браться.
Шумерские, аккадские, славянские, скандинавские, греческие, индийские... Да этих праздников тысячи, как и богов. Все повторяются из года в год. Редко какие из них отмечаются раз в несколько лет, ещё реже десятилетий. И тогда это грандиозные помпезные шоу. Больше похожие на воспевание мощи цивилизации, чем обрядовая необходимость.
К слову, дошедшие до нас Олимпийские игры именно из их числа. Люди тогда соревновались в честь богов. Но что скрывать, в тот момент и сами были богами.
Кстати о богах... кое кто-то обещал показать, как с этими богами сотрудничать. Если Чара, конечно, правильно поняла короткую фразу, брошенную ей невзначай в предыдущем разговоре.
Сев за стол, она обхватила голову руками и уставилась на стопку книг. Она это не осилит. Не осилит, но должна. Поэтому прочь усталость.
Ведьмочка опять открыла научные трактаты, но о праздниках больше читать не хотелось, от них уже подташнивало. И она стала читать про богов.
Интересно, с кем бы из них она хотела сотрудничать? А ещё интересно, кто захочет с ней? А ещё интересно, что при этом надо будет делать? Если, например, выбрать бога войны, это надо постоянно сражаться, крошить, побеждать. А если проиграешь? Хотя, если вспомнить Одина, то по слухам он девять побед дарил, а на десятую сам же лишал жизни. Сомнительное удовольствие с ним сотрудничать... А если выбрать богов природы – это придётся вернуться опять к садоводству? Нет, это скучное занятие. Прелесть в нём есть, но этого мало. А если выбрать богиню любви – что надо делать? О... а там вообще весело.
Женские образы плавно перетекают один в другой. Одна и та же богиня может быть как покровительницей родов, так и покровительницей проституции. Ещё богиня может быть как символом юности, так и символом зрелости, и старости. А у Гекаты вообще неизвестно, что у неё с четвёртой стороны за символ, который не видно.
Так кого выбрать? И чем платить за покровительство? Прикинув свои возможности в разных женских ипостасях, Чара принялась за мужские образы. Не факт, что какая-нибудь богиня обратит на неё своё внимание, вдруг по каким-то неведомым параметрам, она им всем сразу не подойдёт. Так зачем останавливаться на единственном варианте? К тому же, мужские образы, порой очень соблазнительны. У этого бицепсы, у того трицепсы, топоры, мечи, копья, волшебные сандалии. Один сильный, другой ловкий, третий умелый – выбирай не хочу, глаза разбегаются.
Прокопавшись в божественных образах до вечера, оказалось, что дома назревает очередная семейная нервотрёпка. И безмятежное настроение испортилось. Как супруг мог раздражать своим присутствием всего через несколько минут, оставалось только догадываться. И вроде, ничего особенного не происходило. Здесь замечание, там равнодушие, дальше пространный разговор о том, что ей неинтересно. При этом приходится держать марку, быть милой, в меру внимательной, кивнуть в нужный момент, что-то подсказать. Обязанности жены, как-никак. А внутри разгорается недовольство... Чтоб поддержать уютную обстановку возле домашнего очага, приходилось игнорировать собственный дискомфорт. Так вернее. Чем меньше рассказывать окружающим о своих проблемах, тем крепче она будет спать, потому что никто расспросами мешать не будет.
При особенно раздражающих моментах, грела мысль, что в её личной волшебной реальности хорошо и спокойно, и там есть спасение от серого быта.
Неделя прошла с трудом. В назначенный день и время, Чара юркнула под жёлтое небо с уверенностью, что теперь можно поставить крест в гонке за абстрактными знаниями. А также в предвкушении возможности перекинуться парой фраз с виновником этой неразберихи и с ожиданием узнать правильные ответы.
Там уже ждал призрак Геральта. Слава небесам, явилси-и...
— Смотри, как хорошо действуют на тебя внеплановые разборы полётов, — подбоченился он. — В этот раз пришла вовремя.
Вот не может просто поздороваться, обязательно надо гадость какую-нибудь сказать. Себя возвысить, собеседника унизить. Он такой серьёзный, что смотреть на него уморительно. Чара решила, что не надо показывать вида, а то обидится. Но не выдержала и рассмеялась.
— Я вот свои недостатки исправляю, в отличие от тебя. Забавно смотришься в образе святоши.
Горделивая поза призрака напомнила то ли Аполлона, то ли Нарцисса. Интересно, какой из богов ему ближе?
— Даже не буду спрашивать, какие недостатки имеешь в виду и что могла увидеть в моей безупречной персоне.
Призрак демонстративно смахнул несуществующие пылинки с плеча, надменно уставился на неё.
Что и требовалось доказать. Нарцисс. Форменный Нарцисс. Нашёл время выпендриваться.
— Ага. Безупречной. Если охота так считать, то пожалуйста в своё удовольствие, только без меня.
— За собой смотри. У тебя без подсказок мало чего получается. Когда думать сама научишься, тогда претензии выставлять будешь.
Уязвил. Ну и ладно. Надо срочно менять тему.
— Давай к делу. Мы же здесь за этим, а не чтобы отношения выяснять. Ты не сказал, какие именно праздники я должна изучать. Пришлось изучать всё, что попались на глаза.
— Правильно сделала. Многие вещи можно понять целиком только найдя и сложив все потерянные части.
— Загадками говоришь.
— А ты не стой, располагайся, — развёл руками призрак. — Сейчас всё решим.
А он оказывается, не может вовремя остановиться. Обмен колкостями уже закончился, а собеседник решил добить противника, потоптаться напоследок на её самолюбии. Пришлось это проглотить. Расположиться было действительно негде.
Чара сжимала в руках увесистую стопку шпаргалок захваченных из реала, и беспомощно оглядывалась в поисках поверхности, куда можно это положить.
Как же она так нерасторопна? Ничего не создала здесь для уроков. С одной стороны необходимости не было. Но спрогнозировать заранее такую необходимость могла ведь?
— Ну что стоишь? — хохотнул маг. — Исправляй, давай оплошность. Делов-то.
— Мог бы и помочь.
— Это твоя реальность, ты и разбирайся с ней.
— Кавалер, блин. Разберусь. Не первый раз уже.
На чувстве злобы и бессилия моментально смоделировалась каменная глыба каштановых оттенков. Необтёсанная с боков, зато идеально гладкая сверху. То, что надо. Вернее, для первого раза сойдёт.
— Ну, вот, хоть что- то, — кивнул маг. — Показывай, что там у тебя. Какие праздники изучала? Надеюсь не социальные?
— Я догадалась, что это не мой случай.
— Хоть на что-то ума хватило...
Сделав вид, что не заметила очередного выпада, ведьмочка продолжила.
— Привычные религиозные тоже не стала брать за основу...
— С этой стороны, возможно, поторопилась, но нет, так нет. Ничего особенного не потеряла, если правильно искала.
— Надеюсь, что правильно, — буркнула Чара под нос, — уж не знаю, как тебе угодить. Попыталась изучать особенности исчисления суточного времени. Удивило, что некоторые цивилизации почитали ночь главнее дня. Я почему-то всегда думала, что наоборот.
— Это особенности нашей цивилизации. Если представить гипотетически твою встречу с фанатиком Тьмы, он бы посчитал тебя сумасшедшей. Кстати, в фанатичном почитании Света тоже есть недостатки. В нём ничего нельзя изменить. Это его минус. Свет статичен, к сожалению. Возможности Тьмы, как магической системы в разы шире.
— Значит, она эффективней?
Чара готова была уже обрадоваться. Вот же готовый правильный ответ на поверхности. Бери, учи, делай и счастье в руках. Но маг, как всегда охладил радужные ожидания.
— Не всегда, — жёстко сказал он. — Во Тьме путь длинней. Хоть и интересней. Его опасность — можно заплутать в бесконечности. Знаешь сказки о том, как кто-то пошёл в тёмный лес или страшное болото и никогда не вернулся?
— Это не сказки. Такое бывает.
— Бывает. Но это «бывает» — отражение взаимодействия системы Тьмы и человека. Не всем людям этот путь под силу.
— Значит... значит... — ведьмочка запнулась, но высказала повисший в воздухе вопрос. – Так что в итоге выбрать-то?
— Каждый решает сам. Но эффективней взаимодействия этих двух систем ещё ничего не придумано. Свет даёт нить Ариадны, а тьма неисчерпаемые возможности. Если уметь их соединять правильно и в нужных пропорциях... Знаешь, о таком уровне искусства мечтают даже боги.
— Шутишь?
Геральт с презрением посмотрел на неё.
— Думаешь, я здесь с тобой в игрушки играю? Если переложить на материальный язык, язык магических систем, то получится, что система Света не умеет изменяться. Совсем. В неё если что-то попало, то уже не переделаешь. Даже если это что-то неправильно работает. Ошибку любой системы надо исправлять во Тьме. А как систему туда доставить, если Свет сопротивляется и не даёт ничего исправлять? Знакомая ситуация?
— Более чем... А как же ночные цивилизации? У них с изменениями возникнуть проблем не должно
— Там другая загвоздка. Такие цивилизации теряли нить Ариадны, начинали плутать в знаниях, часто ходили по кругу. Из-за этого теряли в скорости. А прогресс идёт неумолимо, с ним ничего не сделаешь. Не успел приспособиться – погиб. Вечная игра на выживание. Ладно, с праздниками дня и ночи разобрались. Какие ещё варианты есть?
— Вообще, я остановилась на праздниках, что привязаны к временам года. Только никак не могу понять, люди совсем воображения лишены что ли? На разных континентах празднуют практически одно и тоже, только в разных вариациях.
— Они не воображения лишены. Они законы знают, на которых мир построен. Даже если им Коперник ещё про это не рассказал. Ну и? Совсем никаких догадок?
— Хочешь сказать, что всё сводится к обычным законам физики?
— Да, именно это я и хочу сказать. А ещё к химии, биологии, математики. И к тому, что земля вертится вокруг солнца. Частицы вертятся вокруг ядра, а люди вертятся вокруг своих потребностей.
Поток информации стал плотным, и Чара на пару минут вообще перестала его слышать. Уйма разрозненной и прочитанной за неделю литературы схлопнулась в одну, как детская головоломка. Вроде Кубика Рубика. Раньше знания были по отдельности, но Чара смогла ухватить их золотую середину... и в этот момент картинка стала понятной и целой...
— Огонь и Земля... Основополагающие силы. С них начинается всё, — озвучила она лежащую на поверхности догадку.
— Совершенно верно, — не заметил её внутренней перемены призрак. — Вода и Воздух их порождения, считай дети. Это тебе любая книжка по эволюции расскажет. Стихии живые, даже если люди думают иначе. Люди вообще разучились думать и чувствовать. От того как Стихии взаимодействуют между собой, кто в какой момент года сильнее, кто слабее, тот в большей степени и влияет на человека. И ты с этим ничего поделать не можешь.
— Значит опять надо учиться подчиняться? — устало спросила ведьмочка.
— Зачем? Конечно, нет. Хотя они сильнее, чем ты. Но я вообще не о том. Если знать, в какой момент и какая Стихия делает тебя сильнее или слабее, сможешь регулировать их проявление. Эффектом такого взаимодействия станет легкое и быстрое движение к собственным целям. Возможно даже опережая конкурентов. Как пешка, которая стала королевой.
— Ух ты...
Сравнение с шахматами Чаре понравилось.
— Королевой, говоришь... — мечтательно произнесла она. — Да, это мне подходит. Королевой быть хочу!
— Ты прям как Алиса из Зазеркалья, — фыркнул призрак. — Корону воображаемую поправь, а то мозг набекрень съедет.
— Что опять не так-то?
— Осторожней, говорю, надо быть в своих желаниях. Они сбываются. Видимо информации на сегодня для тебя достаточно. Так что мне пора.
Геральт сделал несколько шагов и испарился. Как он это делает, Чара разглядеть опять не успела. И запоздало сдержала возглас разочарования.
— Ну, вот... А про богов опять спросить не успела. Не честно. Он обещал. Ну и ладно...
В смешанных чувствах ведьмочка переместилась из своей индивидуальной в обычную общую реальность и первым делом посмотрела на календарь. Следующей по графику просыпается Земля. А вместе с ней здоровье, сила, плодовитость. Всё что задумано и о чём мечталось с начала года должно быть воплощено в этот период. Иначе, потом не догонишь. Следующая попытка только через год. Так стоит ли терять год? Нет, не стоит, решила она. И принялась составлять план действий на такой короткий, но важный период.
Нужно всё успеть, всё попробовать, всё разузнать. И чем скорее, тем лучше.
Исписав несколько листочков, Чара магнитом прикрепила их к холодильнику. Потом села. Потом встала. Нет, нет, нет... Рассиживаться не время. Она закончит этот год с такими результатами, что небо закачается.
ВР начало:
Часть первая.
5. Время жарких дел
Последующие несколько недель пробежали за подготовками и проработкой желаний. Когда Стихия Земля вошла в силу, колесо жизни действительно завертелось. Сначала медленно и незаметно, потом быстрее, потом достигло того уровня, о котором можно сказать – идеально, но не совсем.Ещё бы чуточку побыстрее...
За это время минул праздник Огня, и в середине лета стало понятно, что всё складывается удачно. Маленькая победа за столько лет!
Хотелось прыгать и визжать от восторга. С кучей навалившихся дел, она редко посещала личную реальность, что ей доверили. Там было всё по-прежнему, развивать её было некогда. Странные огни за сферой неба больше не появлялись. Ну и хорошо, ей меньше мороки.
У знакомого мага тоже видимо образовались свои дела, так что к ней не совался. А может, как всегда, расходились во времени. Несколько раз ей казалось, что по жёлтой линии горизонта движется опустив голову мужской силуэт в длинном плаще. Но стоили моргнуть, видение растворялось.
Мираж наверное. Разбираться было некогда, и она уходила. Если она ему понадобится, он знает, где её найти.
Ведьмочка с лёгкостью возвращалась в обычную реальность. Странная система... с замечательными результатами в привычном пространстве, учиться магии стало лень, да в общем и нечему.
Теоретическая база безопасного магического направления вся пройдена, а что не пройдено – плохая копия с изначальной информации.
Можно, начать изучать что-то другое. Но пока боязно. Да и зачем учиться, если всё и так прекрасно получается?
Милашки сильфиды, с которыми она познакомилась на первых реальных уроках безопасного направления в магии, иногда помогали в делах. Но чаще неодобрительно мотали головой. Им были не понятны её заботы. Они считали их бесполезными.
Но Чара, не смотря на увещевания эфемерных созданий, не оставляла амбициозные планы.
Не оставляла и практические занятия, теперь больше напоминавшие психологические практики. Но обратила внимание, что с её возросшими аппетитами нежные эфемерные упражнения стали доставлять меньше удовольствия и энергии.
Ощущение, будто занимаешься не безопасной магией, а безопасным сексом. Приходилось черпать энергию с каких-то своих внутренних источников. Сначала мало, потом больше и больше.
Откуда берётся сила было непонятно, но если всё хорошо работает, зачем что-то менять, тем более понимать? Как, говорят мудрые механики в этом случае – не мешай машине ездить. И Чара была с ними в этом вопросе согласна. И ездила в своё удовольствие за счёт своих ресурсов не восполняя их.
Пришедший в природу Огонь разжёг внутренности, как сухую щепку. Спасением от этого жара были регулярные физические упражнения. Они на время заливали жар, но тот очень скоро вспыхивал снова.
Справиться с этой напастью ведьмочка пока не могла, поэтому снова и снова прибегала к испытанному средству. Скоро у навязчивой страсти нашлась оборотная сторона. Во время ритмичных движений, Чара всё чаще стала проваливаться в собственную реальность помимо воли. Не имело значение, ни время, ни место, ни обстоятельства, результат всегда один. Вроде сейчас была там, а потом здесь. И если сначала она возвращалась обратно быстро, то потом уже она стала путаться в пространствах и времени. Началось раздвоение личности и тела.
Раздвоение личности дело опасное, раздвоение тела тем более. Но всё будет хорошо, пока ей никто не мешает ночью спать. Супруг никак не мог взять в толк, что с ней происходит, к чему такой страстный посыл на физкультуру. Бытовые обязанности Чара исполняла исправно. Но всё также уклонялась от объяснений, что с ней происходит.
В середине сентября при очередной волне мигающего перемещения между реальностями, под жёлтым небом она заметила призрак Геральта. Тот облокотился на валун, что она весной создала вместо стола, сложил руки на груди, слегка отвернулся, но почему-то Чара была уверена, что наблюдает за ней. Скрываться и делать вид, что не заметила его глупо, поэтому ведьмочка решила отдать предпочтение волшебной реальности и задержаться под жёлтым небом, благо, мага давно не видела.
Она выскользнула с тренажёра, оставив на нём свой двойник, попробовала привести в порядок всклокоченные волосы, но забила. Это сейчас бесполезно, поэтому и так сойдёт.
— Ну и как дела? — опять без приветствия спросил маг, когда она подошла ближе.
— Уже два месяца физкультурный марафон длится, — честно ответила Чара. — Может побегам?
— Эй-эй-эй! Полегче, — в предостережении поднял руку призрак. — Я же сказал, я здесь не для этого.
— А жаль. Экземплярчик вроде ничего. Телосложение что надо.
— Я этого не слышал.
— А зачем?
— Ты когда обустраивать реальность думаешь? Зима скоро, а у тебя кроме этого камня до сих пор ничего нет. А у тебя на уме одни игрушки. Лучше бы энергию на собственное дело приложила, чем на тренажёрах от неё избавляться.
— Совсем не поняла твоего выпада, — Чара оглядела залитую солнцем реальность. – Бред какой-то. Потом сделаю. Раньше, позже. Какая разница? Оно не горит и есть не просит. А вот у меня почему-то всё тело горит.
— Так и твоя реальность горит тоже. И есть тоже просит.Ты что не видишь, что с тобой происходит? В твоём теперешнем состоянии ты начинаешь сплавлять реальности и они накладываются друг на друга. Сама служишь катализатором этого процесса, как единственная точка пересечения. Единственная! А их должно быть много. Тогда процесс совмещения пройдёт быстро и незаметно. А на данный момент реальности к совмещению ещё не готовы. Совсем. Знаешь что... тебе конечно сейчас весело, но такое состояние плохой признак.
— Просто завидуешь, что я могу себе позволить быть свободной от условностей и обязательств, а ты нет, — констатировала она и отвернулась.
Морализатор нашёлся. «Мой дядя самых честных правил...» Ну да, похоже, тот самый случай. Надо ему показать, что она может сделать здесь всё, что захочет в любое время.
Чара смоделировала любимое зелёное платье и спросила:
— Почему такое состояние плохой признак? Логика какая-то странная. Если мне хорошо, значит, это плохо?
— Да причём здесь это, — пожал плечами маг и встал. — В тебе разбалансировка идёт. Когда одно восприятие мира подавляет другое. Материя сейчас подавляет мечтательность. А тут ещё и огонь зашкаливает. Он умеет склеивать всё без спроса. Как стрела Купидона. И заметь, ещё даже не Самайн, после которого начинается противостояние огней. При твоём мизерном опыте сгоришь первой.
— Не понимаю.
— Поэтому и не понимаешь, что не учишься.
— Да тебе-то какое дело?
— Никакого. Я как сюда пришёл, так отсюда и уйду, много не потеряю. Но если хочешь сохранить свои миры в целостности, начинай их соединять прямо сейчас. Иначе эти галактики произведут такой взрыв, мало не покажется.
— Почему?
— Они друг друга распознают, как врагов. И будут биться до смерти одной из них.
— А что же делать?
— Надо работать в двух направлениях одновременно. В материи вроде как интересней и проще, и понятней. Но и результат можно потерять так же быстро, как и получила. У людей так и происходит. Не умеют ценить результаты. И внутри развиваться равномерно тому, что и снаружи.
— Объясни проще.
— Проще... Ещё проще? — призрак на несколько секунд задумался. — Проще не могу. Магия вообще штука не простая. Абы кого туда не берут. Скажу, что основа должна быть прочная в обоих мирах. Два мира должны сплетаться без противоречий. И лучше, если они будут подготовлены друг к другу заранее. Иначе катастрофа. И первым погибнет самый лёгкий из них. То есть этот. И если ты им не дорожишь, можешь продолжать в том же духе. Но имей ввиду. При взрыве здесь реальный мир тоже может пострадать. А если разнесёшь в клочки ещё и материальный мир, эту вселенную у тебя отберут навсегда.
— Не отберут.
Геральт посмотрел на неё устало.
— Ты как ребёнок. Тебе говоришь, как нельзя делать и как надо. А ты всё равно своё долдонишь. Мало знаешь, учиться не хочешь, да ещё и игнорируешь готовые рабочие формулы. Плохо кончишь.
— Я погибать не собираюсь.
Замолчали. Чаре сначала показалось, что маг даже отвечать не собирается на эту реплику. Но он продолжил.
— Хочу и не хочу, таких понятий в магии нет. Надо и не надо — есть. Эффективней и не очень — есть. А вот хочу — нет. И собираюсь или нет — такого понятия тоже в магии нет. Или ты соберёшься сама или тебя соберут другие. Выбирай. Если огни разведки сюда давно не заглядывают или ты их не видишь, это не значит, что все забыли про твою реальность. На Йоль про неё вспомнят обязательно, ну и результаты проверят. Так что времени не так уж и много, но на твоё счастье есть.
— Говори что хочешь, свою реальность я им не отдам.
— Ещё как отдашь. Были прецеденты. К тому же ты ничего здесь не делаешь. Создала пустые декорации, а дальше?
— Ну ты и зануда. Я предъявлю ему бабочек!
— Каких?
— Таких!
Она сделала взмах руками, словно отталкивая от груди воздух, и оттуда действительно полетели в разные стороны разноцветные бабочки.
Геральт посмотрел на её жалкие попытки.
— Ты хоть понимаешь, что им есть нужно? — остудил он её пыл. — Цветы, вода. Без понятия, чем они питаются, но что в этом пространстве они с голоду сдохнут, даже я понимаю.
— Тоже мне проблема. Будет сделано!
Чара провела рукой и живые бабочки при лёгкой вибрации пространства, превратились в стеклянных. И тут же все попадали. Кто упал на плиточный пол, тот разбился. Кусочки стекла разлетелись по пространству. Несколько голубых стёклышек долетели и до её туфель. Тем бабочкам, что упали на мягкую землю, повезло больше. Они неуклюже выбирались из ямок, отряхивались от песка. Пытались махать крылышками, но взлететь не могли.
— Они слишком тяжёлые, — констатировал Геральт. — Теперь понимаешь, что нельзя делать всё, что взбредёт в голову, даже здесь? Всё должно быть подчинено определённым законам.
— Законам говоришь. Ничего, я выясню, какой неживой материал может сравниться по плотности с живым. Тогда и кормить их не придётся. Хотя, и сейчас уже не надо. Пусть ползают. И так сойдёт.
— А не лучше ли здесь всё обустроить по-человечески?
— Нет. Одной скучной реальности, мне уже хватает. Хочу свою, не скучную. И уж точно не человеческую.
— Можешь придумывать всё, что душе угодно. Но две реальности должны суметь в нужный момент соединиться. Иначе все твои изыскания в материальном мире пойдут прахом. Новое не должно противоречить тому, что уже есть.
— Хорошо, я подумаю, как правильно создать личную реальность, —закатила глаза Чара. — Я просто хочу поэкспериментировать.
— Экспериментируй. Но Огонь не забудь притушить. Слишком он у тебя яркий. В магическом сообществе, если не умеешь держать в узде свой Огонь... это не comme il faut. — Потом указал на полотенце. — Если я правильно понял, тебя ждут. Занимать тренажёр бесконечно всё-таки не хорошо.
Чара вспомнила, при каких обстоятельствах сюда попала. Даже странно, что там, в материальном мире прошло не очень много времени.
— А ну да... конечно, — и не сдержала порыв и заклеймила приведение. — Какой же ты скучный.
Она ушла из личной реальности обратно в общую на тренажёр. Но слова привидения не шли из памяти. Надо как-то урезонить стихию Огня, поднять его выше.
Она сделала вдох, представляя, что огонь прошёл сквозь Стихию Вода и это подействовало. Чрезмерная воспламеняемость улеглась, зато в области сердца и лёгких возникла ноющая нестерпимая боль, которая по неопытности вышибла дух, заставила сжаться.
Понадобилось время, чтоб ведьмочка привыкла дышать в таком режиме. После попыталась боль унять. Не получилось. Дохлые ёжики... что же это такое. Почему, что ни делаешь, всё как-то криво выходит. Что так хреново, что эдак. И если к предыдущей проблеме Чара сумела приспособиться, но что теперь делать с этой?
Дождавшись момента, когда в раздевалке после душа осталась одна, Чара с надеждой заглянула в волшебную реальность. Но маг уже оттуда ушёл. Спросить совета не у кого. Придётся справляться самой. Опять.
За грудиной снова что-то кольнуло, ведьмочка поморщилась. Если это продолжится и дальше, то с такой болью в сердце остаётся надеяться на чудо. Соображать в таком режиме решительно невозможно. А надо. Два главных эзотерических праздника года не за горами.
Та Что Грезит проснулась четыре года назад и теперь заявляет о своих правах на влияние общего мира, а также требует соблюдение её законов. Каждый год всё отчётливей.
Что с этим делать, было непонятно. Шесть тысяч лет её сна пролетели незаметно для богов. Конечно, они ждали её возвращения и готовились, но после Рагнарёк дело как-то совсем сникло. Почти все оказались мертвы. Видар, безусловно, победитель. И Бальдр с Хёдом вернулись. Вот же удача, можно радоваться! Оказались живы и невредимы. Недаром Вали выравнивал пространно, подчищал так сказать грешки пантеона после трагедии. Но работа всё равно не ладилась. Одно дело побеждать переростка Фенрира, здесь цель ясна. Вот враг, его надо победить. Другое дело решить, а куда двигаться дальше, когда пространство для жизни чистое, а что за горизонтом событий, не понятно. Здесь торопиться нельзя. Надо поймать в пространстве своё время и место.
Зимний Король Улль и Скади, которую в Мидгарде называют не иначе, как Снежная Королева, каждую зиму делают вылазку к границе Нового мира, но пока безрезультатно. Скади возвращается с нехитрой добычей в виде белок и зайцев. А Улль просто молчит. То ли достойной животины не видит, то ли промахивается. Сколько его не расспрашивали о результатах охоты, только отшучивается. Видел, говорить, добычу, но больно мелкая, пусть подрастёт. На том и успокаивались. А ведь когда-то вепря самого Фрейера завалил... Мда... были времена... не воротишь. Или воротишь?
Последние три земных года Альвов преследовали обычные заботы, повседневные дела. Надо выживать, надо прокормиться. О расширении возможностей пока думать рано. Хотя, что скрывать, хотелось бы. Провизия уже триста лет с хвостиком не обновлялась. И вроде вот уже Новое время наступило, дождались! Пополнить запасы можно было бы...
Два года назад к Видару ходили с этим вопросом. И он, как Улль ответил:
– Не к месту. Сначала отклика от Той Что Грезит дождаться надо. Потом действовать.
Ну не к месту, значит не к месту. Альвы работники маленькие. Что сказано делают, что не сказано, не делают. Когда этот отклик придёт? Неизвестно. Запрос и инструкций о возрождении богов в Новом мире пока не поступал. Оплошать перед Великой Матерью в самом начале пути не хотелось. Кто знает, может они ей не любы.
***
Гавриил поморщился. Опять придётся работать со Свартами. С неуклюжими, грубыми, беспардонными, хамами, чернорабочими, не престижными, грязными... эпитеты он мог подбирать ещё долго, но работать с ними всё равно надо.
– Привет, белокрылый, – раздалось с той стороны экрана.
– Модный вирус ваша работа?
– А то.
– Мы не заказывали такой эффект.
– А мы и не ожидали такого эффекта. Наша работа проверка на прочность ваших измышлений и воздушных замков. Ну мы и проверили.
Ангел промолчал.
***
– Что вы в этом году решили подсунуть?
– Про Сциллу и Харибду слышали? Встречайте! Будет весело.
Без того светлый ангел побледнел.
– Понятно. Значит, нужно будет выбирать...
– Из плохого и очень плохода.
– Да...
– Это ваши методы. Они жестоки.
– Не жёстче ваших. Это методы Той, кто даёт вам право здесь находиться. К тому же, под чьим руководством войны развязываются? Та Что Грезит, не признаёт такие методы решения проблем.
– Это вынужденная мера. К нам поступает искажённая информация.
***
– Скирнир, – поправил Гавриил. – Он неправильно работает.
– А кто его так запрограммировал? А? Кто проверку профукал? А может просто глаза закрыл?
Ответить было нечего.
***
– Вы же раньше были Альфами, а теперь видите ли ангелы.
Гном хохотнул, сделал несколько танцевальных движений в стиле танцва маленьких лебедей и склонился в реверансе, растопырив в стороны руки, изображая крылья.
Закончив кривляться, гном продолжил:
– Зато мы теперь Дьяволы...
И сплюнул.
ВР начало:
Глава 6. Круговерть
Материальная реальность завертела события в воронку. Не смотря на то, что чрезмерная жажда жизни была поставлена в некоторые границы, сдержать возрастающий водоворот не получалось.
Отказаться от него, значит потерять магические баллы. И Чара не теряла. Брала, хватала, исправляла. Но одно цеплялось за другое. Новые знакомые, новые идеи, успехи, услуги... И всё это при постоянной боли за грудиной. Иногда боль затихала, но потом вспыхивала. Резко, без права на передышку. При таком режиме и в таком состоянии Чара в конец измаялась.
По уверениям врачей всё было в норме. Рекомендовали меньше волноваться. Приветливые прозрачные сильфиды вторили в унисон тоже самое. Но Чаре эти успокоительные тирады не успокаивали.
Поэтому, когда во сне она случайно заглянула в свою вселенную и увидела призрак Геральта, посчитала это спасанием. И быстро переметнулась туда, оставив остальные сновидения без собственного участия.
Переместившись под жёлтое небо она опять почувствовала боль за грудиной. Согнувшись и отдышавшись, она выпрямилась и обнаружила, что маг стоит рядом. В жёлтых кошачьих глазах скользил вопрос.
— Болит, — пояснила Чара.
Геральт резко ткнул в грудину. Ведьмочка съёжилась, стараясь заслониться.
— Тяжёлый случай, — сказал он. — Может года через три привести к инфаркту.
— Ага, жить вообще вредно. От неё умирают, — поморщилась Чара. — Можно без учений. И таких тыканий? Я сама уже готова нож туда воткнуть, чтоб не мучиться. Скажи просто, что делать? Врачи не в курсе.
— Расслабиться и получать удовольствие, — собеседник повернулся на каблуках, медленно прошёлся туда-сюда, остановился.
— Ты издеваешься? — простонала она.
— Не совсем. Расслабиться действительно надо. Зажата слишком. У тебя внутри логические цепочки в узел завязаны. А должны быть свободны. Сейчас они дёргают друг друга, создают клубок оголённых нервов. От этого и боль. И этот клубок подтягивает к себе события, которые тебе не нужны, но в которые ты зачем-то влезаешь.
— А я думала, нужна.
—Ты ошибаешься. В таком ритме как у тебя сейчас, ни один организм долго не выдержит. Сворачивай такую бурную деятельность.
— Почему раньше боли не ощущала, раз так всё запущено?
— Когда в тебе полыхал Огонь, логические связи не мешали друг другу. Слишком мягкие и расплавленные были. А когда Огонь погасила, они остыли, стали короче. И теперь мешают друг другу.
Чара прикинула, откуда могло взяться столько противоречивых суждений в ней одной. Ответ лежал на поверхности.
— Что противоречия образовались, не мудрено, — сказала она. — Меньше чем за год столько пережила и узнала... если в пересчёт на привычное время, года на три хватило бы.
— Хороший показатель. Если бы люди знали, как сохранять и правильно использовать время, никогда бы не жаловались на его отсутствие.
— Давай без философии. Мне как-то с потенциальным инфарктом справиться надо.
— Хорошо. Я тебе дам методику, будешь потихоньку старые логические конструкции обкусывать, как леску. Через некоторое время легче станет.
— А сразу можно всё обкусить? Боль достала уже.
— Сразу нельзя. Психика может не выдержать. Да и вообще, опять всё в клубок сплетёшь. Сначала начинать придётся. Ты что не поняла, что в магической работе нужна методичность?
— Поняла, поняла... Но всё равно, ещё много чего не понимаю, как работает.
— Ещё не доросла, поэтому не понимаешь, — сказал призрак, копаясь в рюкзаке.
— Да как же мне дорасти, если ты много чего скрываешь?
— Много – понятие относительное. Много для кого? Для слона или для тебя? Для слона может не много, а вот тебе и того что есть достаточно. Даже из той информации, что у тебя есть, успеваешь делать бурю. А если у тебя будет ещё больше?
— Устрою цунами! — кисло улыбнулась Чара. — Я так перекрою мир, что все боги ахнут.
— Вот поэтому тебе информацию и не даю. Просто говорю что и когда делать, где поторопиться, а где умерить аппетит.
— Да пошутила я, — нахмурилась Чара, за грудиной опять свело от боли. — Это схема, наверное, была верна летом. Но сейчас нет. Уже нет. Какое цунами, когда в пору в больницу ложиться.
— Ложиться в больницу не придётся, да и не поможет она в твоём случае. Лучше разбирай принципы по которым живёшь и находи в них противоречия. Разбирай последовательность действий, которые приводят к поражениям. Ищи повороты и развилки, которые нужно миновать или от них свернуть. Можно даже знакомства разорвать, если они тебя увлекают вниз.
— Сложно.
— Я предупреждал, что легко не будет. И чем дальше, тем сложнее. Так что если нет достаточного любопытства или мотивации, лучше магической дорогой не ходить.
— Любопытства сейчас нет, а вот мотивация сильная. При физическом недомогании жить тяжело.
— Ну, так начинай работать, — сказал маг и протянул ей инструкцию.
Утром к горке навалившихся обязанностей, Чара присоединила ещё разбор логических цепочек из мыслей и действий. Всё выписывалось на бумажку, потом анализировалось, вычёркивалась, заменялось, осмыслялось... рвалось.
Рвалось внутри с тонким звоном, как перетянутая струна. И от этого сразу становилось легче. На чуть-чуть, но легче. Потом перерыв. На следующий день со следующей струной, ещё на чуть-чуть. Через две недели интенсивность болезненных ощущений спала. Эксперимент оказался удачным. Одной проблемой меньше.
По общим ощущениям жить стало сложнее, но интереснее.
В магии ты работаешь исключительно на себя. Не в смысле материальных благ, их просто должно хватать. А в смысле расширения границ мировоззрения, а затем и мира.
Успех пьянил, и хотелось ещё. Чара не переставала мысленно благодарить привидение за чудесную инструкцию и за то, что он с ней возится.
Сейчас она начала понимать, что многие ограничения были правильными. Слишком интенсивный график событий под конец года она бы не взяла физически. Морально бы сгорела. Даже при существующей нагрузке тяжело. Можно сказать на пределе.
Тем не менее, она дела шли вперёд. Каждая победа приносила семечко или росток. Люди их не видели, часто игнорировали. Ведьмочка подбирала все. Ведь это – новые возможности.
Из материальной реальности она переносила их в волшебную и сажала в оранжевую землю. С расчётом, что через полгода, каждая такая победа войдёт в силу, а через год принесёт плоды, которые будет не стыдно вынести в общую реальность. И вот тогда она развернётся!
Только бы в этом году до Йоль дожить без катастрофы... Осталось не так уж и долго.
А потом... потом будет видно, как распределить обязанности. Что убрать изжившего, что оставить, что застолбить на будущее.
Но пока наполеоновские планы роились мухами в воображении, о ростках нужно было заботиться вполне серьёзно. Им нужна была вода. Сначала ведьмочка носила её из материальной реальности. Потом решила, что это не серьёзно и создала маленький прудик с системой аэрации. Но он постоянно высыхал, и пополнять его приходилось тоже самостоятельно. Зато раз в неделю. Уже удобнее.
Так же надо было что-то делать со стеклянными бабочками. Они расползлись везде и постоянно норовили попасть под ноги. После того, как невзначай раздавила нескольких, Чара решила всё же засесть за книги с изучением свойств материалов. Всё же они должны летать, а не ползать.
Как всегда, повозиться пришлось. Складывалось впечатление, что работа мага – это сплошная аналитика. Приходилось держать в памяти кучу мелких деталей и складывать между собой в нужной последовательности.
Из всех возможных материалов, заменяющий натуральные крылья, Чара выбрала гель. Тем, которым модницы красят ногти. По цветовой палитре – выбирай, не хочу. По характеристикам лёгкий прочный, а что ещё надо? Надо только прибор для запекания. Раздобыть его не сложно. Что ведьмочка и сделала. И направилась вместе с ним и аккумулятором в свою реальность.
Эксперимент удался. Бабочки получились загляденье. Повозиться пришлось. Но рассматривая летающих красавиц, решила, что оно того стоило. Они делали пространство живым. Можно было возвращаться к своим реальным обязанностям.
Но в один из дней дела прекратились. Из крутого водоворота материальной реальности её вынесло в середину собственной реальности, и она там повисла. Границы собственной реальности стали прозрачными. Она видела всё, а её не видел никто.
С этого положения было удобно наблюдать, где что происходит. Какое из мероприятий к какому результату приведёт. Какие случайности могут случиться при одном или другом выборе. Какое решение поможет взобраться наверх, а какое поведёт вниз, откуда подниматься будет сложнее. Люди шли разными путями, в том числе и не выгодными. Но мешать другим делать ошибки — дело неблагодарное. Поэтому лучше не вмешиваться.
Зрелище структуры мира завораживало, пока сюда не пришёл призрак Геральта. Он откинул прозрачный полог, сделал шаг и тут же закрыл. С появлением гостя прозрачность границ исчезла. Наконец-то она смогла разглядеть, как у него это получается. Интересно, как у призрака всё обустроено в его реальности?
Маг с интересом посмотрел на изменения в её мире и оповестил:
— Сегодня придут.
— Уже? — охнула ведьмочка.
Конечно, она этого ждала... Но всё равно оно случилось неожиданно. Что у неё ещё не сделано, к чему можно придраться?
— Присесть бы, — развёл руками призрак.
Чара огляделась. Ну да, конечно. С весны она так и не удосужилась соорудить здесь стулья. Но обычных стульев не хотелось. Хотелось чего-то живого.
На пространстве сухой оранжевой земли она заставила пробиться изумрудную траву и мелкие сиреневые и белые цветочки. Получилось красиво. Среди оранжевой пустыни маленькая тёплая полянка.
— Присаживайся, — пригласила ведьмочка мага.
Тот ухмыльнулся, но подошёл. Кинул сначала на край полянки рюкзак, сорвал фиолетовый цветок, потом сел.
— А что везде траву не вырастила? Пустыня что ли нравится? — спросил он и стал обкусывать стебель цветка.
— Я пока не решила, что буду делать. Поэтому ограничусь маленьким кусочком. Для начала неплохо получилось.
— Начать мало. Надо ещё и закончить.
— Не переживай, закончу. До праздника три дня осталось. Думаю, гости останутся довольны.
— Знаешь, сколько всего ещё может произойти? — покачал головой Геральт.
Чара села рядом. Расправила складки платья и огляделась. Зрелище, конечно скромненькое, наверняка можно было и лучше. Странные небо и земля, маленький прудик рядом с саженцами, её гордость – бабочки, и вот теперь небольшая полянка. Не густо. Но для начала... для начала, на её взгляд это было совсем не плохо.
— С ума сойти. А всё началось с жуткого грязного кокона. Знаешь, если бы ты тогда не пришёл... я до сих пор не знаю, как ты это сделал. Но это было круто. Я это никогда не забуду.
— А если скажу, что это был не я? — прищурился он. — И вообще, может будет лучше, если ты меня забудешь?
Ведьмочка поджала губы, исподлобья посмотрела на него.
— Тебя забудешь... Я тебя вообще из мыслей выкинуть не могу, вертишься там постоянно, даже тесно иногда. А ты «забудешь»... — передразнила она его. И уже серьёзно добавила. — Мне всё равно, что ты скажешь. Даже если это был не ты, а всего лишь твой образ. Ничего нет более реального, чем выдуманное. Это я уже усвоила. Если я что-то видела — значит, это правда, даже если это галлюцинация. Раз мой мозг помимо меня сформировал такие сигналы, значит, дело было совсем плохо. Что интересно, из всего вороха знакомых он выбрал именно тебя, я так полагаю, как наиболее эффективный. Возможно, никому другому вернуть мне вкус к жизни было не под силу. А у тебя это получилось. Ещё интересно знаешь что? Я ведь тебя не знаю. А в тот раз пришёл чёткий реальный образ. Думаю, что из будущего. Поэтому мечтаю, что увижу тебя там, куда когда-нибудь прилетят мои бабочки.
— Не мечтай.
— Почему?
— Ростом не вышла.
Ответить Чара не успела. Её реальность задрожала, прошла рябью.
— Началось. Принимай гостей, — сказал Геральт, откинул в сторону цветок и поднялся.
Возле горизонта действительно замелькали чужеродные огни. Возникшие ненадолго спокойствие и уверенность испарились. Ведьмочка вскочила. Выбирая из вариантов то ли побежать навстречу этим огням, то ли наоборот вообще уйти в твёрдую реальность, пусть без неё здесь сами разбираются.
— Стой спокойно, — сказал призрак. — Не дёргайся.
Действительно. Первое было бы детством, а второе трусостью. Надо успокоиться.
— Угу, — кивнула ведьмочка, но завесу между собственными мирами всё же приоткрыла. Совсем на чуть-чуть, самую малость. На всякий случай. Для личного спокойствия.
— А вот это зря, — поморщился собеседник.
— Почему?
Он не ответил. Огни, которые насторожили Чару в первый раз, приближались. С лёгкостью прошли сквозь небо, разлетелись в разные стороны. Наверное, параметры снимают, решила она.
Охватив своими измерениями горизонт, они стали подходить ближе, очерчивая собственные силуэты. Самые разные. Летающие тарелки, огромные палицы, нечто плоское и прямоугольное и даже зеркальный шар, чья модель над потолком дискотек болтается. Они преодолели больше половины пространство. Если подлетят ближе, наверное, приземлятся и выйдут познакомиться, а может и всё зафиксируют и исчезнут отсюда ещё на год.
Что было у гостей на уме, Чара так и не узнала. В её реальность заглянул супруг. Меленькой щёлки откинутого полога оказалось достаточно, чтоб и он тоже проявил любопытство.
— Ну вот, даже объяснять не пришлось, — развёл руками Геральт. — Три дня говоришь... Сказку о царевне лягушке помнишь, про то, как её лягушачью кожу сожгли? Похоже, сейчас развернётся тот же самый сценарий. Он же не готов к твоей вселенной, насколько я понимаю?
Чара замерла. Она ни разу так и не сказала супругу о своём приобретении. Может ещё всё обойдётся? Гость посмотрел сквозь приоткрытую дверь на жёлтое небо и оранжевую плитку под ногами. На гелевых бабочек, при виде которых понял кто здесь хозяйка. Потом придирчиво оглядел призрака и спросил ведьмочку:
— У тебя там что, любовник?
ВР, уж который раз:
Часть вторая
1. Как избавиться от катастрофы
Супруг обычно был всегда занят сам собой. И не мешал Чаре выстраивать свою внутреннюю Вселенную так, как ей хочется. Какой прок в пустых мечтах? Но пустыми мечтами такие реальности оставались для обычных людей. Для ведьм такие реальности являлись плацдармом для испытаний выдумок на прочность, с последующем укоренением их в реальном мире. Этого закона Чара ещё не знала, его она узнает только в Академии. Поэтому сейчас приходилось разбираться с тем, что она видит и чувствует самостоятельно.
Если в прошлый раз ей пришлось собирать по кускам себя, так как личная катастрофа не повлияла больше ни на что другое, только на неё. То в этот раз ей пришлось собирать по кускам всё, что оказалось в точке соединения личной вселенной и общей реальности.
Собрать по кускам себя год назад было трудно. Но, как оказалось, возможно. В тот раз она решила, что всё что не убивает, теперь об этом пожалеет, потому что теперь убивать её очередь. Бойтесь своих желаний...
Граница между воображаемым и реальным миром пала, они оказались совершенно не приспособлены друг к другу. И прогремел взрыв... Оглушительный, уничтожающий... Показывая, что ни одна из реальностей больше никогда не будет такой, как прежде. Слишком сильны трансформация с детонацией.
В момент взрыва вспомнилась истина про бодливую корову и напрочь проигнориванную технику безопасности. И пришлось опять вспоминать истину, что не убивает, то делает сильнее.
Бонусом за чрезмерно пылкое рвение, Чаре представилась возможность доказать, что её слова не расходятся с делом и она хоть чему-то, но успела научиться методом не очень научного тыка. И может применить эти знания на практике и собрать по кусочкам теперь уже не себя, а что вокруг себя невзначай разрушила.
Магия не терпит резких изменений. Она умеет просчитывать риски и если на кого-то или на что-то сделала ставку, надо этой ставке соответствовать. И маленькому человечку ничего не остаётся делать, кроме как стать титаном подпирающим небо.
Чтоб доказать, что она чего-то стоит, воображаемую реальность Чара на время оставила в покое. Собирать по кускам плиточки и стёклышки тяжело и не эффективно, хотя наверное интересно. Но в этом можно погрязть навечно. И без этого пока можно обойтись. А плотную реальность надо спасать.
Плотная реальность – это дело другое. Её игнорировать бессмысленно, иначе она может стать беспощадной.
Самым главным объектом её работы стал супруг. Пришлось разъясняться обоим много, долго, нудно и упорно. И без отрыва от производства несколько месяцев подряд. Не забывая про обязанности, в том числе и супружеские. Сложные вопросы, ответы на которые приходилось искать, начинались издалека. Что эта была за параллельная реальность, как её туда занесло, при каких обстоятельствах, что она там делала, что забыла, зачем ей всё это нужно, что будет дальше и где был он всё это время.
Что это был за период, Чара опять же поняла уже много позже. Через несколько лет, после упорного обучения. А пока опять приходилось действовать по наитию.
Приходилось искать слова, которыми можно было создать новую прошивку сломанной плотной реальности. И она должна была устраивать обоих. О разрыве на данный момент времени не могло быть и речи, слишком много оба вложили в совместное будущее.
Подбирать ключи к новым правилам быта, приходилось с трудом и буквально ко всему. То, на что долго оба закрывали глаза, что казалось не существенным или из разряда «и так сойдёт» или «само рассосётся», показало, что ничего само не бывает и уж тем более не рассасывается. Обоюдных претензий было много, сплетшихся в Гордиев узел. Порой казалось, что единственный выход – меч Македонского. Но это самый невыгодный из всех вариантов. Можно потерять несколько лет жизни и здоровье в придачу. А может и в следующую жизнь придётся ещё с долгами расплачиваться. Так что не вариант...
Поэтому обоим приходилось сцепить зубы, сковать нервы и работать дальше. Дверь под названием «Македонский» всегда открыта. Но задача стоит именно исправить, а не бросить разрушения позади себя с формулировкой: гори оно синим пламенем. После такого завершения вопроса доступа к волшебству ведьмочке больше никто и никогда не доверит. А надо, чтоб доверили. Иначе можно дальше не жить.
Только через три месяца куски прошлой жизни стали срастаться по новой. Болезненно, сложно, но прочно. С этого момента, стало полегче вести диалог, а в жизнь снова стало просачиваться волшебство. Показывая, что хоть кризис миновал, но дело ещё не закончено, расслабляться рано. Первое радовало, второе держало в тонусе.
Глава 2. Возрождение
Всё что ни делается, ведёт к трансформации. Вместе с волшебством в начале весны, в жизнь стали приходить сказочные создания. Они стали первыми лучиками в её второй подряд тяжёлой зиме. Когда-то об этих созданиях можно было только говорить, читать или мечтать. Но как оказалось, мир тесен и далеко за ними ходить не надо, сами являются. Надо только правильно настроить зрение.
Одним из первых чудесных поселенцев в её доме стал рыжий домовой. Он хозяйски прошёлся по гаражу, заглянул на второй этаж, облюбовал место на кухне, а потом подружился с котом. С ним на пару пили молоко из миски, и лакомились сметаной, а вечерами играли с метёлкой. Не очень приветливо домовой отнёсся к собаке. Дразнил её, забавляясь, но что молодая псина поймать его не может. Зато обязанности исполнял чинно, аккуратно и в срок.
Появился он вместе со старым мотоциклом, привезённым из глухого местечка на окраине страны. До этого домовой ютился в промасленных запчастях, сложенных в коробку в старом доме, оборудованном под гараж. Там он голодал, холодал, но выжил. При смене места жительства, о себе заявил облюбованным уголочком, уроненным мотоциклом и любопытством мужа. Который сначала повертел пальцем у виска на разъяснения жены, что происходит. А потом махнул рукой на некоторые странности, которые теперь постоянно происходили в доме. Только высказался:
– Я ещё не дурак всем рассказывать, что моя жена ведьма. Делай что хочешь, только на метле днём не летай. Дождись момента, когда соседи спать лягут.
– У меня машина есть, – отрезала Чара.
Встревать с объяснениями, что этот статус пока великоват для неё, не хотелось. Хотелось спокойного вечера.
С появлением домового появилась маленькая надежда, что под конец года она вернёт себе хотя бы часть утерянного.
Вслед за домовым, по специальному приглашению, в гости стал заглядывать денежный демон. Мелкий проказник, весельчак, балагур, водочку любит с кусочком чёрного хлеба. Если угощение приходится по вкусу, одаривает материальными сюрпризами и неожиданными денежными поступлениями. Чаще всего тихо приходит, тихо уходит. А иногда проглотит рюмочку, денюшку пометит, а потом забавляется с домовым на пару.
О... Что они чудили. Лампу как-то в гараже разбили, свалив вину на собаку. Та после этого два дня отряхивалась от осколков, вычёсывая их из шерсти по дому. Лояльного кота пугали, сквозь стены проходили. Тот щетинился, шипел, спину выгибал, а когда начинал боевой клич производить, тут же оказывался на улице, по причине шумного поведения. А двое охламонов в соседней комнате со смеху покатывались. Один раз денежный демон с домовым водочкой поделился. Они пили единственную рюмку до утра, а потом оказалось, что вся спрятанная на полке коллекция испорчена. Чтоб загладить вину и исправить учинённый кавардак, домовой в сжатые сроки навёл порядок по всем комнатам, бельё погладил, а демон с таким энтузиазмом создал ручеёк денежных бонусов, что вскоре коллекция была восстановлена с лихвой.
Возвращающаяся к жизни плотная реальность – это, конечно хорошо. Но Чару всё также манил мир тонких конструкций. С конца весны, всё чаще стала выпадать возможность заглянуть туда, где всё было белым. Что здесь раскинуть на этот раз, Чара не представляла. Идей не было. Энтузиазма тоже. Когда возникал новый образ, он быстро надоедал. Роскошный зёленый сад казался скучным. Бескрайнее синее небо – не радостным, море слишком мокрое, горы слишком одинокие. Слишком всё. И мелко. И не к месту. И даже не получалось подобрать определение и не находилось понимания, что она сама хочет? Хотелось перестать здесь быть одной. Но и пускать кого-то не хотелось. Слишком болезненным оказался последний раз. В постоянном раздражении она сворачивала полусозданные реальности одну за другой в белые капсулы с красной кнопкой и бросала на пол до следующей идеи.
Поиск новой себя оказался не настолько лёгким занятием, как мечталось в начале. Создавать – это сложная и нудная работа, требующая отдачи. Прав был призрак. После первого раза, когда строится всё на лёгком восторге и энтузиазме первооткрывателя, повторная попытка становится сложной, слабой и часто невозможной. Проще всего вернуться туда, откуда пришёл. В обычный мир. И сидеть тихо. И по возможности не высовываться. Где всё просто и понятно. И знакомо. И скучно. Зато напрягаться особо не надо. В обычном мире возможно волшебство. Но не Магия. А ведь когда-то хотелось большого. Просто огромного Волшебства, как весь мир. Только теперь подарить его некому.
Несколько раз Чара задавалась вопросом, а чтобы сделал на её месте Геральт. Он наверняка знает, как правильно начинать всё с нуля. Но его не было. Даже голоса его в голове не возникало. Иногда ведьмочка задавалась вопросом, а помнит ли он её, а заходит ли. Иногда искала следы присутствия его здесь и не находила. Не удивительно. В самом деле, что делать ему среди картонных деревьев. Ясно же, что долго они не проживут. А что делать, чтобы жизнь вернулась сюда, Чара не представляла. Без драйва нет искры, без искры нет достойного мира, без достойного мира нет драйва. Замкнутый круг. Плотная реальность пока отбирает слишком много сил.
Скорее всего, призрак уже нашёл новую свежую реальность. И наверняка ему там нравится. Там наверняка ярко и нежно, и ждут. И может там новенькая ученица – просто самородок. И не в пример ей, хороша собой. И внимательно слушает всё, что он ей говорит. И никогда она не разрушит то, что создала с первым восторгом. Счастливая... А ей вот теперь... Мысль дальше не продолжалась. Что? Ну что теперь? Он всего лишь был гостем здесь. Захотел – ушёл. Скатертью дорога. А ей надо работать.
Но работа дальше не спорилась. Трещина отчаянья внутри не заживала, забирала энергию, трансформировала в пустоту. Всё равно, что постоянно пытаться множить на ноль и ждать положительного результата. С каждым разом, с каждой новой попыткой, получалось всё хуже. Очередная вселенная получилось жутко серой. Бесцветной. Как чёрно-белое кино при засвечённой плёнке. Тени, абстракция и никакой конкретики. Чара с разочарованием в который раз свернула неудавшуюся проекцию. Это даже на заготовку не похожа. Больше на кладбище личных амбиций с надгробными плитами ошибок.
Она смотрела на белую капсулу с красной кнопкой и думала, что всё. Это её последняя попытка. Ни на что большее у неё сил нет, и ещё долго не будет. В отчаянии она сжала ненавистное яйцо и потрясла. Ну как так-то? Почему? Чего ей не хватает для прорыва? Внутри капсулы что-то зазвенело. Что-то плотное, чужеродное. Ведьмочка сунула туда руку и достала... орех. Вернее, датчик похожий на орех. Один единственный датчик. Такие раскладывал в её первом мире призрак. Значит заходил, был здесь. Значит помнит. Эта мысль подняла из-за спины крыльями и раскрыла над головой звёдное небо. Чёрное, как смоль с бесконечной россыпью звёзд. Они были разными. Очень близкими, казалось можно рукой тронуть, и очень далёкими. На земле образовался парк с лавочками, фонарями и аккуратными ухоженными деревьями. Под ногами ярко-зелёная газонная трава. В центре фонтан выложенный синим мрамором. Вода приятно шуршит, создавая туман брызг.
Ведьмочка даже сама растерялась. Так просто! Так просто создавать желаемое, когда имеешь правильный камертон. А она столько мучилась! Ну, призрак. Не мог пораньше, что ль заглянуть. Или весточку оставить. Мог бы пару строк в записке к дереву прикрепить, она бы не обиделась.
Сжав в руке датчик, она согрела его. Если рабочий, данные придут по назначению. Пусть знает, что она заметила его. Потом бросила орех в траву. Если верить призрачному гостю, с восстановлением собственной волшебной реальности, можно начинать игру по-крупному. Ну что ж. Поехали, что ли.
ВР:
Глава 3. «Зелёный паразит» или «Между небом и землёй»
Прошло какое-то время. В сказках это время привычно обозначалось: долго ли коротко ли... Но однажды в гости к ведьмочке пришла омела. Ветвистая, гибкая и густая. Она была очень важная и за ней, как охранник, стояла высокая звёздная чёрная тень. Настолько высокая, что задевала облака. Тень явно не соответствовала ни размерам дома, ни статусу гостьи. Так что чёрную тень Чара с формальными извинениями и оставила за дверью. Тень насупилась, но подчинилась. А вальяжный куст-паразит хозяйка проводила в гостиную. Паразит задевал стены, люстры и мог при желании заполнить собой всё пространство. Но... тихонько расположился на диванчике...
Пока ведьмочка готовила кофе, куст омелы освоился и протянул тоненькие прозрачные корни почти до противоположной стены, радуясь, что «обувь приличий» скинута. Он распушился и невзначай показал в сердцевине ветвей гнездо с голубыми яйцами скворца. Скворчиха недовольно покосилась на незнакомую обстановку, нахохлилась, повела хвостом... Но куст тут же скрыл нежно-зелёными мясистыми листиками своё сокровище от ядовитых взглядов. Он за неё в ответе. Чара сделала вид, что не заметила оплошность странной гостьи и с уважительными предосторожностями поднесла кофе. Та отпила, замерла, на мгновенье позволила себе маленькую слабость в виде какого-то незнакомого напева, потом со вздохом отдала чашку и произнесла:
– Спасибо, милочка. Мексиканский кофе просто великолепен. И я даже догадываюсь, кто вам его привёз.
Каверзная ситуация. Ещё бы ей не знать. Под её покровительством колоссальные доходы, самолёты, поезда, пароходы. Она везде и нигде лично. И стоит труда поискать пространство, куда не дотянулись её прозрачные корни и не заглянули острые листочки.
– Я думаю, что для вас, мало что будет секретом, – улыбнулась Чара и поставила свою чашку из под кофе в раковину. – В этом суть сегодняшнего мира.
– Хорошо что ты напомнила о секретах, – подбоченилась гостья. – От меня не укрылось, что ты решила больше со мной не контактировать. Ну, милочка, это же не серьёзно. Я же везде. А ты не сможешь быть постоянно нигде. Когда-нибудь, всё равно придётся ко мне обратиться.
Омела потянулась во все стороны, как бы невзначай показывая своё могущество. Но на ведьмочку это особого впечатления это не произвело. Хотя, наверное, года полтора назад, она бы поддалась на эту провокацию и не стала связываться. Но те времена прошли.
– Ну, вот когда придётся, тогда и поговорим, – спокойно пояснила она. – А пока, мне бы не хотелось обременять вас своими проблемами.
– Ой, да какие проблемы! – взмахнула омела веточками и захлопала бледными глазками-ягодками, которые располагались по всей поверхности, отчего куст стал похож на многоглазого свернувшегося паука. – Обращайся ко мне лично без стеснения, мигом решу любую из них. Чего ты хочешь? Денег? Славы? Кайфа? Будет! Всё будет! Я тебе гарантирую! Я сама всё решу! Быстро, эффективно! Я за всем прослежу, сама всё сделаю. Лично! Тебе надо только вернуться туда, где была. В капсулу с фекалиями. И дать мне зарок, что больше оттуда не сбежишь. Знаешь ли... времена сейчас тяжёлые. Очень скоро будет Великая Битва и... каждая капсула на счету... Ведь я...
Но дальше Чара не слушала. Захотелось расхохотаться, а потом закричать, а потом высказать в лицо всё, что накопилось, но ведьма сдержалась. Это ни к чему. Такое поведение ничего не изменит. Только покажет её слабость. В таком состоянии легко наговорить лишнего, и в дальнейшем это лишнее может быть использовано против неё. Но и молча слушать этот бред не представлялось возможным. Поэтому ведьма мило улыбнулась и перебила гостью.
– Вы опоздали. Очень сильно. Великая Битва для меня уже была. С вашими наисветлейшими постулатами, я с блеском проиграла. Поэтому могу заявить – они ни на что не годятся. Я сдала их в утиль, и теперь я на другой стороне.
– Переметнулась, значит... – тихо продолжила гостья после трагичной паузы. – Зачем же так быстро? Почему ты не поняла, что это была проверка на прочность? Подтверждение статуса великого героя прошедшего множество... впрочем, хватило бы и этого одного, испытания. Зачем выбрасывать убеждения, что служили верой и правдой долгие годы? Через подобные встряски проходят все, чтоб в ещё более сложный момент не предать свои идеалы.
Беседа начала утомлять. Но всё равно приходилось улыбаться. Дать отпор – одно. Нажить себе сильного врага – другое. И в её планы не это входило.
– Чьи идеалы? Свои или ваши? – чётко выговаривая каждое слово, спросила Чара. – Если ваши, то эффективность этих идеалов меня не устроила. Меня не устроил разгромный счёт этой битвы, и подвергаться повторению подобного я не намерена.
– Ой, ну вот не надо громких слов. Они бессмысленны, когда за душой ничего нет.
– Уже есть.
Куст-паразит начал злиться. Это было заметно по поджатым прозрачным корешкам, свернувшимся листьям и скрывшимся внутрь белёсым глазкам-ягодкам.
Некоторое время молчали. Омела пошевелила веточками, словно вспоминая что-то. А вспомнив, сменила гнев на милость.
– Значит, говоришь, я опоздала на год... Но, насколько понимаю, за последний год, как-то у тебя дела тоже не слишком гладко шли. Много нервотрёпки, период так скажем, адаптации. Это всё тяжело, даже скрывать нечего. Мне жаль тебя. Но дело ещё не сделано. Да, я поняла, что ты в восторге от того, что нашла вход туда, где людям не место. Заметь. Ты человек и тебе там не место тоже. Я же предлагаю нормальную целостную картину мира. Я уберу из памяти всё, что ты видела и чувствовала. Что не предназналось для человека, тем более женщины. Я заглажу душевные раны. Я верну тебя в прошлое, и будет всё, как прежде. Где всё счастливо. Где добро и зло неизменны. А плата за это – всего ничего – согласно тарифной сетке. Что я главная и ты ни о чём не думаешь. Вообще. Просто подчиняешься. Что там у нас по тарифам?
Она вытащила из недр корней листок, поглядела туда. И сказала:
– А, ну вот, пожалуйста. На прокорм хватит. Но с учётом того, что прошла все испытания и не предала систему, тариф повышается, до среднего по стране, а это в два раза больше. И значит можешь рассчитывать ещё на бесплатное жильё.
У Чары сложилось впечатление, что гостья издевается. Но как бы ни было противно общаться, продолжать беседу надо. И очень приветливо. Поэтому собрав все оставшееся терпение и благодушие, со всей возможной вежливостью, она произнесла:
– У меня есть вся моя оставшаяся жизнь. Да, потрёпанная. Но всё равно это ещё колоссальное количество времени. Я бы сказала очень, очень много времени. При правильном и бережном использовании. Я ещё много чего могу успеть. И тариф за кормёжку, чтоб сидеть на попе ровно, меня не устраивает. И даже бесплатное жильё меня не устраивает тоже. Потому что по законам ведьм, по законам Матери-Земли, я могу по факту рождения получать всё это без денег! Так что вы ещё можете предложить, кроме того, на что я и так имею право? Без вашего участия!
Омела поняла, что ей здесь ловить дальше нечего и вежливо прошипела:
– Это слова. Это всего лишь домыслы. Посмотрим, как ты начнёшь думать, когда по твою душу придут другие. Ты смотрю уже поняла, что люди состоят из слов. Чем больше они говорят слов, тем больше их раздувает от гордости. Говори, что хочешь, и ты будешь уважаемым человеком.
Ведьмочка вспомнила призрака. У него каждое слово на вес золота. В кармане лежал мешочек с золотой пылью, оставленный им. Очень захотелось посмотреть, как пыль-антивирус сработает в плотной реальности. Может сметёт эту дорогую гостью из её жизни? Но сдержалась. Омела ей нужна хотя бы на нейтральной стороне. Прямое нападение будет расценено, как объявления боевых действий. А это Чаре сейчас не на руку.
– Нет. Вы ошибаетесь. Да, человек в конечном итоге – это слова. Но что это за слова? Слова не должны быть пустыми. Только тогда они обретают вес. И создают из человека-шаблона – человека-личность. Извините, но я повторюсь, что уже не на вашей стороне.
– Да на какой? Какой стороне? Глупость какая. Нет никакой другой стороны! Земля круглая. И сторона есть только та, что предлагаю я. Не забывай, что я убила добро. Могу убить и тебя. Как когда-то Бальдра.
– О, я теперь не добро! – с картинным сожалением протянула ведьма. – Со злом легко справиться, так же как и с Бальдром. Но не легко справится, с тем, кто имеет доступ к ним обоим. Вас же это пугает, не так ли? Иначе, вас бы здесь не было. И теперь я хочу знать, что скрывает это самое зло. И в чём его сила. Почему вы его так боитесь.
Омела замерла. Как замирает паразит, когда его заметили. Но она продолжила. Всё-таки силы воли ей было не занимать. И Чара вспомнила птицу, ей доверила гнездо.
– Тем не менее, ты когда-то верила в добро и работала на него, – сказала омела. – Знаешь... в жизни всякое бывает. И ошибки. Ну, мало ли... я же не святая... ошибки тоже. Нельзя же принимать всё так близко к сердцу...
Аховое оправдание, подумала Чара. Но церемониально улыбнусь, как гейша при японском чаепитии и промолчала. Гость всегда прав, не так ли? Так к чему споры?
– Последнее предложение, – махнула веточкой омела. – Давай забудем всё. Очень глупо рубить с плеча, подумай. Подумай о детях. Я могу претендовать и на них. Слабые стороны у всех найдутся.
Хозяйка покачала головой.
– Я подумала. Назад дороги нет.
Куст опять раздулся. Теперь не стесняясь, занял всё пространство. Обнял Чару со всех сторон, сдавил, как когда-то в капсуле. Так это она была! Ведьма закрыла глаза, сконцентрировалась. Здесь омела бессильна, напомнила она себе. Здесь она не посмеет что-нибудь ей сделать. Надо всего лишь не бояться.
– Как знаешь, - прошелестели листики на ухо. - Но предупреждаю, я не отстану. Я буду следить за тобой. И когда-нибудь ты сделаешь ошибку.
– Будете следить, понимаю. Но не до бесконечности. До трёх раз. Их я как-нибудь переживу. А по возможности ещё и выйду победителем. И вообще, не понимаю, зачем вы пришли. Вы читали когда-нибудь сказки, о том, как герои умирают? Когда герои умирают, а потом опять становятся живыми. И при этом остаются такими же беззаботными и счастливыми... Знаете этот сюжет? Так я вам скажу, что ни один человек, чтоб был мёртв и ожил, не будет прежним. Никогда. И то, что у меня тогда внутри происходило, в той капсуле – полбеды. Вторая беда осталась здесь, в реальном мире и с ней пришлось разбираться отдельно. Хватит ли у меня на это сил, тогда было рассчитать невозможно. Но хватило. Я сделала моих мертвецов опять живыми. Потому что когда прошла через грань, они остались по ту сторону, где меня нет. Но я их вытащила оттуда, хотя сама год назад, как ходячий труп была. И теперь вы приходите ко мне и говорите, что всё уладите? И рассчитываете, что мне до сих пор это нужно. Можете сказать, с вашими постулатами, что меня ждёт? А их? Честно сказать можете?
Омела промолчала. Потом сжалась, встала и пошла к выходу, показывая, что разговор окончен. Первый раунд пройден, можно вздохнуть спокойно.
Выйдя из дома, куст снова надел на плечи тень, как чёрно-звёздную мантию.
ВР:
– Я за тобой слежу, – сказала она и подняла высоко веточки, будто вздёрнула подбородок.
– Не сомневаюсь.
– Я везде.
– Я помню.
– Сделаешь ошибку – уничтожу.
– Как скажете. Но для того, кто уже был уничтожен, это не страшно. За теми, за кого в ответе я, послежу, как-нибудь сама. Изменения в их жизни будут происходить мягко. И в своё время. Вы же оберегаете скворчиху. Знаете... между нами всё же есть нечто общее.
Омела нервно сжала сердцевину, словно боясь, что ведьма острым словом обидит её питомицу. Зря боится.
– Я не враг, – сказала ведьма.
– Но и не друг, – сказала омела.
– У меня обязанность – быть посередине.
– Моя тоже. Только с другого ракурса.
Обе уставились друг на дуга, пытаясь высмотреть то, что раньше было скрыто.
– Побыла бы ты на моей ветке, посмотрела бы, как заговорила.
– Я не в вашей.
– Скоро будешь.
Опять помолчали. Угроза отрыва от общей реальности по-прежнему висела в воздухе. Ведьма это прекрасно понимала. Зазеваешься, тебя принесут в жертву первой. Предостережение понято.
– Премного благодарна, что зашли. Не поминайте лихом, – склонила Чара голову.
Омела не ответила и стала спускаться. То ли неуклюже покатилась на свисающих мелких веточках, то ли запрыгала по ступенькам. Зрелище несуразное, но пренебрежение или неуважение по-прежнему показать нельзя. Чёрно-звёзная тень соскользнула с плечь и открыла омеле калитку, расстелилась ковром под тоненькими ногами-корнями одетыми в изящные туфельки. Этот куст не должен касаться земли. В этом его сила, в этом его проклятье... В лоне цивилизации омелу ждали лимузины и ненатуральная косметика, квартиры баксов и безвкусный ботекс. У неё было всё, кроме... любви. Уродство массы людского сознания. Создана, чтоб любить и объединять, но исковеркавшая свою суть.
Чара помахала ей вслед, картинно смахнула выдуманную слезу, чтоб удаляющееся растение уж совсем не чувствовало себя обделённым вниманием и не слишком быстро принялось трясти её и без того пока хрупкую реальность. Чаре нужно было время. Главная валюта магов и ведьм.
Проводив гостью, и посчитав, что всё прошло как нельзя лучше, Чара с удивлением увидела, что её дом больше не принадлежит земле. Фундамент вытянулся, встал будто на цыпочки и застыл... колоннами? Ножками? Куриными лапками? Они почти не касались земли. Но крыша не принадлежала и небу. Дом теперь где-то посередине, оставаясь для всех, кто его видит, просто домом. Или нехорошей квартирой? Сюда людям ходу нет, а боги ещё лунную дорожку к нему не проложили. Сложное положение. Наверное, омела постаралась. Ну, ничего. Мы ещё посмотрим, кто кого. Главное – не торопиться.
3. В поисках Хогвартса
Посещение омелы показало, что опасность миновала, низшая точка пике пройдена, Чару заметили не только в выдуманной, но и в самой настоящей реальности. Это серьёзное достижение и серьёзный задел для дальнейшей работы. Ей надо либо подниматься дальше, либо струсить и спуститься вниз. Последнее в планы не входило. Также стало понятно, что пока эта жизнь взаймы, так как в ней пока всё очень не прочно. Она дана как вынужденная мера и по счетам придётся расплатиться позже. Чем расплачиваться – неизвестно. Наверное, просигналят. Вообще, ведьмочка сейчас себе напоминала кошку, которой дали десятый шанс после девяти жизней. Кто и зачем не понятно. И это ей не нравилось. Магия магией, но в структурированных мирах за ней смотрят вполне конкретные разумы. Играть вслепую больше не хотелось, не смотря на заверения призрака, что всё в мире решается без такой мелочи, как люди, которых используют в слепую. Так что главных игроков ещё предстоит найти.
Ещё стало понятно, что магическое направление выбранное изначально хоть и безопасно, но слабовато. В нём почти ничего нет, кроме инструкций по правильности действий. Чара вспомнила, как проходило первое посвящение. Настройщицей была заботливая и внимательная девушка, полная самоотдачи. Она добросовестно передала поток Чаре и что удивительно, ведьмочка тогда его почувствовала. Будто твой личный лучик солнца подарили. Именно после этих занятий к ней вернулись эмоции, а кожа начала восстанавливаться. Но такие подарки обычно быстро распадаются и дальше надо идти лишь на своём топливе.
Как ни приятна была девушка-проводник, она обладала лишь умением, но не знанием. Чара при ней была послушной куклой, подчиняющаяся чужим правилам. После нескольких безуспешных попыток выяснить что-то большее, чем инструкция по применению, пришлось искать Великого Магистра этого направления. Уж тот наверняка должен знать тайны мира и особенности его устройства. К Магистру попасть не легко, но возможно. И Чара, с присущей ей наглостью на приём пробилась. Тот несколько офигел от такой настойчивости, но всё-таки говорить стал. Полную чушь. Для начала он воздел руки, нараспев промычал несколько непонятных фраз и членораздельно выдал:
– Потоки работают благодаря взаимодействию неба и земли...
Ведьмочка закашлялась. Ага. А то она и без него не поняла... Но продолжила благочестиво внимать и улыбаться, помятуя, что начальство любит идиотов.
– Надо принимать дары, радоваться и принимать. Принимать и радоваться, –продолжал нараспев Магистр. – Получили благодать, отдали её миру и продолжаем радоваться.
– А думать? – встряла ведьмочка.
– А думать не надо. Великий дух всё давно решил за нас. Надо только подчиниться.
Стоп. Это где-то мы уже проходили. Похоже, формула «не думать», «поверить на слово», «подчиниться», «не проверять информацию», «мы правы, а вы дебилы», «отдайте нам всё и станьте богаты» – любимая основа многих систем. После получаса прослушивания великих речей на возвышенном языке, с автоматическим переводом их на простой, означало – станьте таким же переходником, как и я и будет вам счастье. Переходником между чем и чем? Кто стоит за эпитетом «Земля и Небо»? На кого они работают? Каков будет результат от действий? И как, наконец устроен мир!!! В этом плане в знаниях Магистра обнаружился полный аут. Всё. Это была точка. Ведьмочка окончательно уверилась, что упёрлась в стену. Выбранный изначально путь оказался тупиком. Здесь, как и в секте, хоть и не с такими плачевными последствиями, люди в самом лучшем варианте должны дойти до уровня счастливых растений и остановиться в развитии. Хорошо, что счастливых, но плохо что растений. Ответов у них нет. Основной массе промыли мозг и им не интересно задавать вопросы. Они принимают на веру слова, сказанные кем-то другим пусть не две тысячи, а около сотни лет назад. Разница в результате, как оказалась несущественная. И Чару это не устраивает. Изначально это магическое направление прельстило открытостью и свободой выхода. Пришло время воспользоваться выходом и продолжать поиски.
Не смотря на твёрдое принятое решение, уйти из под опеки искренних, но беспечных духов, ведьмочка выходила из под их влияния с опаской. Выйти куда-то полбеды. Найти куда – задачка не из лёгких.
Опять предстояло встать перед выбором множества предлагающихся направлений знаний. Чара с обреченностью глянула в предложенные варианты, как в путеводитель местности, в которой ни черта не понимает. И вздохнула. Чего там только не было. Чёрная магия, белая магия, магия природы, животных, амулетов, мест, ставов, рамок, заговоров, вуду, экстрасенсорики... Чем одна отличается от другой, какая эффективней у неё получится, где дают знания, а в какой едят детей, не указывалось. Временами казалось, что во всех сразу её ждёт очередное разочарование.
Бросив попытки понять всё и сразу, Чара стала разглядывать инструменты. С расчётом, может какой из них откликнется. Такое, по отзывам тоже бывало. Но инструменты также отличались разнообразием и молчанием. Руны, карты всех мастей и авторов, камни, заклинания, свечи, яйца, кинжалы, исколотые куклы... Последнее время мало что шокировало или вызывало отвращение. Но при изучении всего этого возник ужас от невозможности в разобраться. Где правда, где ложь, что подойдёт, а что категорически противопоказано. И опять. Чем за это придётся платить? Уж точно не деньгами. Этот вопрос теперь стал особенно актуальным. Бесплатных чудес не бывает, знаний тем более. Внутреннего голоса не приходило, знакомый призрак не появлялся, совета спросить было не у кого, приходилось копать самой.
И опять пришёл на помощь старый добрый метод исключения. Секты, делающие из человека амёбу, сразу в помойку. Все направления учений первого изученного «безопасного» тоже. Попутно взяв на заметку, что если люди в некотором сообществе подобны растениям, с серой кожей и тусклым взглядом, промытым мозгом – делать там сразу нечего. Все официальные и неофициальные религии тоже отметаем в сторону, поели уже. Чёрную магию и белую пока откладываем. Даже на первый взгляд вызывание демона из преисподней, сомнительное удовольствие. Ведь если таковой правда явится, ему даже зубочистка не понадобится после съедения того, кто его вызвал. Карты, руны, заклинания обходим стороной. Без наставника там делать нечего... И что остаётся? Почти ничего и надо идти опять в поисках по кругу...
Пока Чара искала нужное направление, жизнь текла странным образом, будто замерла в ожидании. Ничего не происходило. Ни плохого, ни хорошего, мечтать не хотелось, старые мечты не исполнялись. Странные ощущения. Вроде всё в порядке, день за днём в положительном настроении, но как-то слишком всё ровно. Нет борьбы, нет стремлений, нет окрылённости, полное равнодушие. Ни дела будоражащего, ни человека. Всё позади, ничего впереди. Точка спокойствия на развилке. Так чувствует себя стеклянный шарик на гладкой вершине горы замерев и не зная в какую сторону свалиться. Такое состояние сначала радовало, потом стало вгонять в сон, а потом в конец утомило. Похоже, настал момент действовать решительней. Надо определяться...
Стоило с должным усилием воли задать цель, рецепт правильного выбора нашёлся. Первым делом, надо засунуть страхи от последствий ошибочного решения подальше и искать, искать. Искать что? Опять большой вопрос. Надо очертить приоритеты поиска.
Значит так, сформулировала ведьмочка, нужна система, с хорошей теоретической базой, пусть бредовой, но обширной. Быть марионеткой больше не хочется. Она потом сама отсортирует нужные знания от ненужных. Главное, чтоб они были. Чара в этом смысле не гордая, выслушает любую теорию. Так же выбранная структура должна включать в себя знания различных систем. Их в поле зрения накопилось уже порядком. Так зачем два раза изучать одно и тоже, пытаться пристроить с разных концов на первый взгляд взаимоисключающие знания, если где-то всё уже возможно скреплено в правильных пропорциях. Надо пользоваться. Ведь если системы работают, значит, что-то правильное в них есть. Но так же, видно, что в некоторых системах что-то работает неправильно. Вопрос, что именно.
Набросав ещё несколько пунктов и посчитав, что по таким параметрам вполне можно определиться, Чара принялась составлять список всех направлений и ответвлений по саморазвитию, до сих пор вызывавшие сомнения. Теперь первыми в мусорку отправились сомнительные личности с привычкой создавать дешёвые спецэффекты с якобы магическим уклоном. Потом экстрасенсы – они сами ничего не знают, только пользуются тем, что им дано. И пользуются достаточно паршиво. За ними интересно наблюдать, но учиться у них – увольте. Эта эпопея будет походить на анекдот про слепых, которые куда-то ведут друг друга. Потом были сданы в утиль узконаправленные специалисты, работающие только по одному направлению. Складывалось впечатление, что как плохие доктора, они умеют лечить насморк, а вот диарею уже нет. После пристального изучения ассортимента оставшихся пунктов, оказалось, что все они являются магическими школами и академиями. Гениев-одиночек здесь нет и в помине. Тут же опять вспомнился призрак, с утверждением, что Хогвартс существует, всего лишь надо правильно искать. Выкинув мага из мыслей, и без него там сейчас тесно, Чара принялась изучать дальше.
Итак, в сухом остатке... На существующие школы много положительных отзывов, в них несколько факультетов на выбор, программа с хорошей теоретической и практической базой. Ответственность за качество обучения несут. Казалось, можно вздохнуть спокойно и выбирать любую. Не тут-то было. Критерии отбора сужались, отсеивать приходилось пристальней.
Первыми оказались вычеркнуты школы с самым высоким ценником. Потом где учителя соответствовали критерию «не нравится». Потом где представленные на демонстрацию уроки показывали что-то невнятное, с жуткой дикцией, с большими обещаниями, но скупыми на интересную информацию. Очень похоже на мошенничество обыкновенное...
После методичного вычёркивания отбракованных, в списке остались только две академии. Вот между ними действительно пришлось выбирать. Битва титанов. Учителя интересные, знания, даже в общем доступе достойны внимания, идентичные факультеты. Одну академию ведёт престарелый мужичок с длинной седой бородой, похожий на Мерлина, вторую неопредёлённых лет, но приятная во всех отношениях дама, вылитая Моргана. Достойные соперники, прошедшие через века. Выбирать между ними сложно до зубовного скрежета. Но они не дожидаясь её решения, заявились в её воссозданную волшебную реальность, где ведьмочка пыталась сложить все за и против, и немедленно создали словесную битву.
– Ну что тут думать, – без экивоков начал Мерлин, появившись с хлопком из туманного облака, которое быстро рассеялось. Он смешно тряс бородкой, шагая, размахивал мантией и был сама пылкость и искренность. – Конечно моя академия лучше! У меня нет в доступе к знаниям никаких ограничений. Можно получить всё и сразу!
– Но и огрести тоже можно всё и сразу, – парировала Моргана, появившись из собственного портала. Она грациозно села и небрежно откинулась на созданное из воздуха кожаное кресло. Подстриженные на среднюю длину каштановые волосы легко разметались, спокойствие с озорным огоньком скользили во взгляде, скупая улыбка смотрелась язвительно, но не отталкивала. Сделав паузу, она продолжила. – Я уже молчу о том, что вы учеников не предупреждаете об опасности совмещения некоторых факультетов. Это уж извините, ни в какие ворота.
– Знаете, у каждого из них своя голова на плечах, – взвизгнул старичок и резко распрямился, отчего показалось, что он чуток подпрыгнул. – Если они не понимают куда лезут, это их дело.
– В этом вопросе с вами коллега я не согласна. Это наше дело, – Моргана в задумчивости завила на указательный палец локон. – Нам доверили людей, их таланты, их время. А мы должны развить всё это, а не уничтожать первой же взрывной волной.
– Ах, ах, ах! – махнул рукой Мерлин и уселся на одну из скамеек ночного парка. – На войне, как на войне. Сейчас сложные времена. Мы должны выжить. И нам нужны сильнейшие!
– Нет, мы должны победить, – холодно подвела итог Моргана и встала. Она перестала улыбаться, а взгляд стал колючим. – И сильнейших мы создадим сами.
– Магия не резиновая, понимаете ли, её на всех не хватит, – развёл руками старичок.
– Пока. Но времена меняются. Сейчас великие битвы происходят одна за другой. У армии соперников много пушечного мяса, которым они рассчитывают расплатиться за победу. Из собственных учеников я его делать не собираюсь. Качество в конечном итоге, должно победить количество. Это возможно, и я это докажу.
Она растворилась в воздухе, захватив с собой кресло. Старичок посмотрел на Чару.
– Всё и сразу! – заманчиво прошептал он и с хлопком исчез в белёсом тумане.
Последние прозвучавшие слова надолго залипли в сознании. Всё и сразу... Конечно, хочется! Но не далее как зимой поспешное изучение материалов завершилось плачевно. Поэтому Чара после некоторых раздумий, поставила решающую галочку академии Морганы и направилась туда.
Адрес был расположен в мире Корней. Где именно этот мир находится, она так и не поняла. По наитию выходило, что такого места в привычной реальности не существует. Но по точным указателям она добралась быстро. А увидев замок, возвышающийся на горе на берегу моря, готова была поклясться, что этот кусок реальности свёрнут каким-то хитрым способом и принадлежит не только их, но и другим мирам. Вроде как центр спектра совмещения цветных лепестков.
– Что встала? Проходи, давай, – толкнул кто-то её в спину.
И правда. Чего застыла? Тропинка узкая, стоять нельзя, позади скопилась очередь. Спускаться было тяжело. Потом подниматься. Добравшись до главного входа в здание, она изрядно вымоталась.
В огромной библиотеке ведьмочку сразу предупредили, что книги можно брать и читать все. Но текст в них, если ты не готов к его пониманию, на страницах не появится. Так что лучше тексты брать по рекомендации преподавателей. Из любопытства она всё-таки взяла одну из книг, предназначенных для старших курсов. Открыла и с таким же успехом закрыла. Страницы были пустыми.
В административном крыле замка, секретарша пояснила, что знания на факультетах даются дозировано, под наблюдением. Допуск к дальнейшему обучению предоставляется только тем ученикам, что благополучно приспособились к новой реальности. Вперёд никто не гнал, в знаниях подходящего уровня никто не ограничивал, но и лишнего не давал. И уж тем более, проскочить сквозь систему барьеров никто не даст. За положительным процентом КПД академии следилось ревностно. Репутация – вещь серьёзная.
Поэтому, всё своим чередом, по полочкам, структурировано. Мечта, а не академия. При заполнении документов ощущалось волнение. Платой за обучения озвучили личную трансформацию. В широком зале новеньких учеников сразу предупредили, что вслед за волшебным миром, который есть у каждого из них, мир реальный изменится и таким как есть уже никогда не будет. Так что кто не хочет покидать свой уютный уголок, лучше в магию не соваться. Сомневающимся дали время на выход. И несколько человек действительно ушли, даже не приступив к занятиям. Это было печальное зрелище. Но синица в руках не такой уж редкий выбор. И с ним тоже надо считаться. Но Чаре хотелось большего. А свой уютный уголок она уже несколько раз хоронила, так что... ну что можно сказать. Готова. Наверное. Возможно. Надеется. Но поворачивать назад точно не хочется. Это и стало решающим фактором для очередного принятого решения. Будет ли потом жалеть? Нет. Об упущенных возможностях жалеть можно. О сделанной попытке добиться своего – нет. На том и успокоилась.
Проредив поток желающих учиться, от людей незнающих чего им хочется, к ученикам вышла Моргана. Как оказалось, Моргану звали наставницей Карин. Она предупредила, часто уезжает по делам, и в это время академия остаётся на заместителей. Но тем не менее, за успехами учеников и качеством обучения она следит внимательно. По её словам, случайные люди сюда не попадают. Поэтому, они все под её крылом. И ведьмочку это устраивало. Не потому что можно переложить ответственность за очередные разваленные мечты на кого-то другого, а потому что иногда очень нужно знать, что тебя не бросят в катастрофичной ситуации. Очень хотелось уже устойчивого положения. Надоело постоянно всё вверх дном переворачивать.
ВР:
4. С чего начинается магия
Первым испытанием на прочность в академии стала чистка, это когда с тебя снимают шкурка за шкуркой всё, чем сумел обрасти в людской жизни. Маги – это уже не люди, с них спрос особый. И лишняя скорлупа им не нужна, мешает работать. Процесс очень похож на то, как снимаешь слой за слоем шкурку с луковицы... Но одно дело с луковицы, а то с себя... Эффект правда от этих действий одинаковый – реветь иногда приходится. После таких мероприятий, как правило, происходит первичная трансформация, но на данном этапе – это всего лишь выравнивание восприятия мира. Пока ещё незаметное окружающим, но более чем ощутимое для тебя.
Если вам кто-нибудь скажет, что трансформация – это легко и приятно, не верьте. Трансформация – это тяжело, а иногда и больно. По крайней мере на первых порах. Потому что идёт разрыв нервных связей на самом нежном уровне, установка новых, прокладка обходных или наоборот прямых путей в собственном разуме. А это отражается на состоянии тела. Будто находишься в горниле, а невидимые руки из тебя жилы тянут. Привыкнуть к этому нельзя. Можно только переждать, пережить, продышать, пролежать, в основном в позе эмбриона. К врачам обращаться бесполезно, все физиологические показатели в норме. Если только температура будет на границе нормы. Но самочувствие, будто сжигают заживо.
Пройдя по спирали пару-тройку кругов ада, стало понятно, что основная масса человеческого мусора осталась позади. Тогда ведьмочку допустили к более сложной работе. Но порадоваться, что самый ужас остался позади, не успела. По заверениям учеников постарше, самые сложные испытания ещё впереди. И чистки – это детский лепет. И если неохота работать в таком стиле дальше, лучше не начинать. Дверь по-прежнему остаётся открытой. Можно довольствоваться привычным существованием. Благо, тех знаний что уже здесь выдали, хватит надолго.
Чара прикинула все за и против, решила, что боль, не самое страшное, что есть в жизни и вошла в пленяющую аудиторию. Магическая работа, как и любая другая, начинается с теории.
За кафедрой стояла миловидная женщина в наряде восточных мотивов. Длинная шаль напоминала сари, волосы собраны в небрежный пучок, а на лбу только нарисованного третьего глаза не хватало. Но, лишняя атрибутика в академии не приветствовалась, а третий глаз, он даже если не нарисован, всё равно есть.
О, эта вечная классическая завораживающая борьба между мужчиной и женщиной. Две силы, две противоположности. Есть истории о том, как кто-то из них пытается доминировать, а кто-то подчиняться. Или не пытается... сопротивляется, борется, но мало что вразумительного выходит, потому что в итоге всегда действует главный закон – всё должно быть добровольно. А в подчинении или доминировании нет никакой добровольности. Там есть подавление, ограничение, уничтожение, отторжение. А развития нет. Добровольность есть только в равновесии. В целостности, возможности быть самостоятельным у обоих партнёров. И соединяться или разлетаться по своему усмотрению. В идеале из двух сил нужно создать что-то новое. Третью силу. И от этой третьей силы или реальности будет снова рождаться новое, заставляя сверкать мир новыми гранями.
Это первое, чему научили ведьмочку в академии. И предложили применить эти знание на практике дома. Предложение Чаре понравилось. Но для начала надо понять, что в жизни нужное, а что лишнее. Как говорится, начни с себя и пусть весь мир подождёт.
Но на поверку результат оказался каким-то плачевным. Лишним казалось всё, кроме детей. Даже с супругом как-то не ладится.
– Всё начинается с тебя, – бормотала ведьмочка заученную фразу.
Пройдённый материал и последующий анализ несколько накренил картину мира, и эта самая картина на место обратно вставать не собиралась. Но что делать с образовавшейся пустотой?
– Человек должен делать то, зачем пришёл, – продолжила бубнить ведьмочка. – Так зачем я здесь?
– В итоге нужно создавать что-то новое. Третью силу, которой ещё нет, – подсказала Карин.
Она появилась возле яблони, как некогда призрак на кухне. Только тот вваливался, как гром с ясного неба, а при появлении наставницы не образовалось даже ветерка. Она бесшумно прошлась по тропике вдоль дома и остановилась у цветника.
– А как вы здесь? – спросила Чара.
– Это не я, это проекция. Когда-нибудь сможешь создавать сама. Очень удобно кстати. Можно одновременно несколько дел делать. Но не отвлекайся от мысли. Итак, ты хочешь или можешь создавать... что?
– Создавать... – повторила, ведьмочка. – Хороший вопрос. А действительно, что?
– А что тебе нравится?
– Хм... Проблема в том, что ничего не нравится. По крайней мере настолько, чтоб дух захватывало.
– Так не бывает. Ты просто забыла и не можешь вспомнить. Это нормально.
– Не нравится мне такое «нормально», – процедила Чара, выдирая раскидистый сорняк. – Забыть просто. А вспомнить?
– Тяжело, но возможно, – сказала наставница. – Что-то ведь ты хочешь? Или хотела в детстве? Или играла во что-то?
– Единственное во что я играла – это в Золушку, – рассудила Чара. – Но что-то всё никак в принцессу обратиться не могу, и это мне не нравится. Ещё с мальчишками в войнушку играла. Они меня всё расстрелять пытались. Вигвам у них получилось. Но вообще хочу делать реальность людей лучше. Их убивает теперешняя не хуже войны.
– Это слишком размытое понятие, – небрежно отметила Карин, разглядывая завязи смородины. – Никакой конкретики. Чем именно не нравится реальность, и в чём именно хочешь сделать её лучше? Кастрюльки со сковородками мыть? Чечевицу перебирать?
– Нет, – замотала головой Чара, – Это слишком... просто.
– Тогда думай. Что не слишком просто, что тебе под силу и сделает существующую плотную реальность лучше.
Карин исчезла, оставив Чару наедине с собой. Очень вовремя. Ведьмочка как раз начала злиться, что предыдущей жизни позволила опутать себя таким грандиозным клубком бестолковых дел. Вроде мелких, но в общей массе тяжёлых. С этим багажом определённо что-то надо делать. Но что? Чара вспомнила последний Рагнарёк и поёжилась. Делать-то надо. Но аккуратно. Хватит уже необдуманных взрывов. Только-только воссоздала волшебную реальность снова. И она нуждается в прочной основе.
Чем именно занять себя, в тот день она так и не придумала. И решила подумать об этом завтра. Но на следующий день, и на следующий и далее ничего в голову не приходило. Чара уж совсем потеряла веру в себя, но спасение пришло из зоопарка. В академии был свой зверинец. Зоопарком его называли в шутливой форме для новичков. Они-то наивные думали, что войдя внутрь, увидят клетки со зверями. На деле оказывались с животными нос к носу. И приходилось на ходу учиться понимать, что хочет тот или иной чудный зверь. Карин говорила, что такие упражнения хорошо развивают интуицию. И действительно, в пространстве со зверями заносчивые становились покладистыми, тихони, становились увереннее в себе. Везде нужна гармония. Межвидовое общение помогало нащупать грань дозволенного. Грань мягкой силы, которая позволит создать нечто третье. Некоторые ученики, привыкнув к какому-то животному, приходили просто посоветоваться с ним, чтоб сделать сложный выбор. Животные, как дети земли, иногда лучше чувствуют реальность и тот, кто умеет наблюдать за ними, редко ошибаются в своём выборе. Чара как раз пришла сюда, чтоб понять, чего именно она хочет.
Гуляя по территории зверинца, она поняла, что не все животные здесь находятся без клеток. Одним из таких невольников был лев. Крупный, спокойный. Никакой опасности за ним не чувствовалось. Чем он так не угодил академии, что оказался за решёткой? Это казалось какой-то дикой ошибкой.
– Почему именно он в клетке? – как-то спросила наставницу Чара. – Многие звери здесь свободны.
– Он сам там хочет находиться. Считает, что это безопасней для окружающих. Когда-то мы пытались его оттуда выпустить – бесполезно.
– Но ведь это не обычный лев. Это человек. Когда зверь рыщет по клетке, картинка меняется. Идёт раздвоение реальности. Вместе со зверем я вижу человека, повторяющего траекторию движения животного. Одежда – холщевая рубаха, крест на плаще, в левой руке шлем, на поясе меч. Похоже рыцарь, возможно тевтонец.
Наставница внимательно посмотрела на Чару.
– Да, - согласилась она, – правильно. Любопытный экземпляр, не правда ли? Он считает, что в зверином обличье для него лучше.
– Почему так?
– Это давняя история. Не интересная, как всё пошлое и низкое. С тех пор он не меняет обличья. А для верности загнал себя в клетку.
– А может у меня получится вывести его из клетки, не бояться быть тем, кто он есть? Настоящим.
– Не советую этого делать. Только потратишь время. Это как раз тот случай, когда действует система добровольного заключения.
– Но это неправильно. Он прекрасен. И раз он здесь, значит, у него тоже есть своя вселенная? Случайные люди сюда же не попадают? Уверена, он может украсить этот мир. Я могу с ним создать нечто новое, где ему будет комфортно.
– Ему уже комфортно там, где он есть, -– сказала с раздражением Карин. – Но попробуй, это твой выбор. Больше отговаривать не стану. И предупреждаю, тебя ждёт разочарование.
– А я не боюсь.
На несколько месяцев чудо-лев стал её увлечением. Два одиночества, сказали бы люди. Но людей здесь не было. А маги, даже начинающие, уже такого себе не позволяют. Она приходила с ним разговаривать. Делала маленькие подарочки. Иногда ей казалось, что лев слушает. Иногда, когда он довольно урчал, Чаре даже удавалось его погладить. Тогда казалось, что ещё немного заботы и внимания и зверь станет человеком. Косматая грива постепенно разглаживалась, становилась мягкой. Характер менее колючим. Ведь так просто согревать кого-то теплом, когда у тебя его в избытке. Лев нежился в оборудованной иначе клетке, иногда казалось, что он ждёт прихода ведьмочки. Человеческие проекции стали возникать чаще. Обрели чёткость и стали более длительными по времени. Ещё чуть-чуть. Ещё чуть-чуть. И невозможное станет возможным. И это волшебство совершит она. Вместе с этим изумительным благородным созданием.
В один из праздников, когда в школе никого не было, Чара провела возле клетки почти ведь день. Что-то читала вслух, строила очередные воздушные замки, поминутно заглядывая в свою выдуманную реальность иногда задерживаясь там чуть дольше, чем нужно. Благо место и время позволяли. В определённый момент, вынырнув из мечты, поняв где находится, ведьмочка обернулась. И увидела, что лев стал человеком. Он стоял и тихо смотрел на неё. Осталось только открыть клетку.
Чара отодвинула засов, распахнула решётчатую дверь. Медленно рыцарь сделал несколько шагов к выходу, осмотрелся. Показалось, в его взгляде мелькнул огонёк любопытства. Ещё бы, стоит только перешагнуть порог, и окажешься на свободе. Он взялся за дверную ручку.
– Уходи. Ты отвратительна, – голос хриплый, речь плохо различима, взгляд потускнел.
Рыцарь с резким грохотом захлопнул металлическую дверь. Эхом и порывистым ветром грохот пронёсся по вселенной Чары. Задул фонари в парке, склонил молодые деревья, тряхнул купол неба. С замираем она заглянула туда, ожидая начала разрушения. Но нет, опасения не оправдались. Воздушный мир выстоял. Можно возвращаться к реальному.
Обернувшись львом, рыцарь улёгся в дальний угол и больше не обращал никакого внимания на Чару. Все последующие посещения ничего не изменили. Лев больше не замечал приходов ведьмочки. Ему было хорошо так, как оно есть. Наставница Карин оказалась права.
– Ну, что? Получилось? – спросила Карин в один из вечеров, когда Чара сидя на полу на стопке книг и обхватив колени, как завороженная опять смотрела на великолепного зверя.
Внутри стоял ком. Хотелось разреветься от бессилия и несправедливости, но в академии не приветствуется избыток эмоций. Надо держать лицо в любой ситуации. Но эта история всё-таки кое-чему её научила.
– Я хочу уметь сметать границы, -– твёрдо сказала ведьмочка. – Да, сейчас у меня не получилось, но я буду работать. И потом, когда-нибудь добьюсь, чтоб это стало возможным. И может быть, даже с ним. Он достоин большего, чем сидеть в заточении.
– Хорошее желание, – сдержанно улыбнулась Карин. – Но может стать невыполнимым. Имей ввиду. Не все границы можно смести или уничтожить. Насилия быть не должно. Человек должен сам захотеть открыть их.
– При каких условиях?
– Это решать ему. Ну и тебе. И не спеши. Если ставка за открытие будет слишком высока для тебя, твоя личная вселенная не выдержит. И опять окажется уничтоженной. Уже сейчас звякнула, не правда ли? – наставница пригляделась к ученице, та отвернулась. Признаваться в своей слабости в очередной раз не хотелось. Карин поняла её настроение, и как ни в чём не бывало, продолжила. – А создавать с нуля, сама понимаешь... это и тяжело и сложно. Иногда долго, а иногда и невозможно.
– Я постараюсь больше ничего не рушить, это последний раз был, – пообещала себе Чара. – Из любого действия буду выуживать выгоду. Любая открытая или закрытая дверь будет только укреплять меня.
– Посмотрим. И что, есть у тебя новый объект для изучения на примете?
– Возможно... Очень мне этот лев одного призрака напоминает. Будто что-то внутри него сломано. А он ни увидеть, ни исправить это не может. И от этого кажется, временами сам себя ненавидит.
– Всё возможно... Когда-то Алистер Кроули сказал: «Каждый мужчина и каждая женщина – это звезда. Все мы свободны, независимы, ярко сияем в своей славе; каждый из нас – целый блистательный мир». Человек он был, мягко говоря, отвратный. Но оставил после себя такое наследие, что меняет границы реальностей по сей день, помогает людям стать настоящими. Если они не боятся.
– А я не боюсь.
– Даже после такого? – Карин указала на льва с удовольствием избавившегося от человеческого облика. – Люди бы сказали, что жизнь тебя ничему не учит.
Собеседница фыркнула.
– То люди. Но мы то здесь учимся не быть людьми, правда? Я прекрасно понимаю, что за это иногда придётся платить ошибками и разочарованием. Но уверена, когда-нибудь на этом пути отыщется крупный бриллиант, – и засмеялась. – А с моей наглостью и упрямством по-другому и быть не может.
5. Кто есть кто
Призрака пришлось искать долго. Вернее, ждать. Возможно, она могла бы его найти. Но она не спешила. Она знала, чем заняться. От хандры хорошо спасал теоретический факультет. Не зря она на него поступила. С каждым новым днём количество заданной на обработку информации только увеличивалось. Что приятно, параллельно с этим, в библиотеке гораздо больше книг перестали быть пустыми для неё. Каждая прочитанная книга расширяла кругозор, позволяла создавать новые логические комбинации и цепочки, заставляла находить решения из сложившихся ситуаций без повтора и лишних нервов. Если раньше этой методикой ведьмочка пользовалась по наитию, то сейчас некогда примитивные рамки стали обрастать знанием. Для чего это делается, почему происходит и, что существенно, как соблюсти дозировку. Если бы она обладала этим знанием в прошлом, наверняка не вляпалась в такую неприятную историю, как разгром собственной вселенной. Очень скоро пришло понимание, что студентов учили не ходить проторенной дорогой буквально во всём.
– А как вы думаете, почему так? – спросила аудиторию худенькая преподавательница.
Несмотря на нежный вид, голос у неё был слышимый, долетал до всех. Образ дополняли тёмные распущенные волосы и длинное узкое платье с разрезом до колен.
Ответы полетели со всех сторон:
– Чтоб жилось сложнее!
– Чтоб не поймали.
– Чтоб чаще проваливаться в кротовые норы.
– Все герои должны быть в масках!
Последняя реплика вызвала жиденький смех среди студентов, но все быстро успокоились.
– Чтоб больше грибов собрать, – прозвучал ещё один ответ.
Очень захотелось разглядеть того, кто это сказал. Чаре пришлось наклониться вперёд, почти лечь на парту. Высокий привлекательный вьюноша вальяжно откинулся на спинку скамьи. Хорошо одетый, небрежно причёсанный, что придавало ему несколько хулиганский и от этого интересный вид. Ведьмочке понравилось, что не смотря на спокойный голос, именно его ответ был отмечен всей аудиторией. Занятный тип.
– Почему грибов? – посыпались вопросы со всех сторон.
– Ядовитых? – пошли дополнения.
– Действительно, почему грибов, – поддержала интерес преподавательница с хитринкой в глазах. Уж она-то наверняка знала ответ, поняла Чара, просто даёт право довести мысль до конца.
– Система людей похожа на осенний лес, – пояснил вьюноша. – Кто встал пораньше – собрал все грибы. Его соратникам или последователям достаются крохи. А тем неудачникам, что приехали позже, не достаётся совсем ничего. Или надо искать новые тропинки, или довольствоваться пустой корзиной.
– Ну и? – протянула преподавательница, – вывод-то какой?
– А вывод... Вывод, что люди – существа ленивые. Им бы отойти от привычного алгоритма действий, решить задачку иным способом, найти тропинку, которой ещё никто не ходил, и собрать собственную корзину результатов с избытком. Но они идут по следам, поскольку дорога знакомая, не имеют представления сколько людей прошло здесь до них и брюзжат, что жизнь к ним не справедлива.
– Правильно, – сказала преподавательница. – В привычных действиях нет ничего магического и волшебного. Только первопроходцу достаётся магия. Последующие довольствуются мелочью, основной массе людей не достаётся вообще ничего.
– А что же делать? – расстроено проговорила приятная блондиночка на первом ряду.
– Учиться сворачивать время или поворачивать его вспять, – хохотнул вьюноша.
– Попробуйте, – одобрила выбор преподавательница. – Может вы найдёте новое решение этой насущной проблемы.
Лекция скоро закончилась, а слова красавчика из головы не выходили. Время вспять поворачивать Чара пока не научилась, но вот гипотетических грибов хотелось очень. Полученные знания необходимо применять на практике, вспомнилась одно из выученных правил. Иначе они мертвы. Но вот последствия... Кто может гарантировать ей безопасность? Только она сама. А она сама в себе уверена?
Помаявшись немного, ведьмочка решила рискнуть. Хуже-то не будет из-за одной попытки? А если что-то новенькое откроется – ей в плюс. Как-никак, начало августа... Много волшебных идей, которыми ни разу не воспользовались, покидают этот мир да следующего года. Но только не её. Её должны оставаться здесь и жить. Это ей добавит магических баллов.
Первая насущная проблема, которую хотелось решить – это всё-таки попытка найти призрака. Так... как там говорится? Не ходить проторенными путями. Что мы имеем в арсенале? Алгоритм – ждать. Ждать у моря погоды не эффективно. Значит, не вариант. Надо сделать что-то новенькое.
ВР:
Где-то ведь он существует, его физиологическая оболочка. На носу как раз день лихих магов. А то, что он лихой маг, Чара даже не сомневалась. Самое время обозначиться. Всего лишь один мысленный сигнал. Он почти не всколыхнёт пространство для одного человека, а для других вообще останется незамеченным.
Среди холмов окружающих школу, она выбрала самый высокий, взобралась. Отлично. Все четыре стороны света в её распоряжении. Потом сконцентрировалась, отвлеклась от эмоций... и вот мысленное поздравление в форме тоненького золотого ручейка потекла куда-то в сторону запада. Наверное, он там. Должен получить и понять кто отправитель. И возможно, придти на досуге. Интересно, как послание сработает? С полным удовлетворением она с территории академии переместилась в свою волшебную реальность.
Налюбовавшись капсулами в фонтане, ведьмочка сделала вторую попытку передать приветствие магу уже из своей вселенной. Здесь паразиты человеческого мира не властны, а дубликат передачи информации, не помешает. Результат ведь хочется быстрее.
Ведьмочка рассчитывала получить эффект от послания здесь, такой же, как и в большом мире. Но мысленный золотой луч, отзеркалил от звёздного неба, потом ещё и ещё и быстро образовал замысловатую светящуюся сеть. Как только Чара от удивления выключила послание, золотая сеть рассекающая небо пропала. Ничего себе эффект. На это она не рассчитывала. Её мир имеет границы? Самые натуральные? Она всегда считала это образным выражением.
Из любопытства и упрямства, Чара подошла к краю собственной вселенной, хоть путь оказался не самым близким, и не обустроенным. Дальше парка с фонарями у неё дело пока не продвинулось. Под ногами постоянно попадались какие-то сталагмиты, валуны, впадины. Пришлось снять неудобные туфли и создать кроссовки. В итоге дошла до горизонта. Потрогала и постучала по нему, как в старом кино о звездолётах. Действительно, внутреннее пространство замкнуто. Дальше не пройдёшь, не прыгнешь и весточку не передашь. Вот те раз. Хотела сметать границы, а у самой их вон сколько понастроено. Вот, наверное, что имел ввиду призрак, когда говорил, что пространство надо расширять. Если она в предложенной ей реальности сможет создать нечто интересное, полезное и непротиворечивое остальному миру, её горизонт станет размытым. Она сможет посещать другие миры, а они её.
Немножко обескураживало, что наблюдатели, что прилетали к ней в прошлом году зимой, преодолели эту границу без видимых повреждений. Как у них это получилось, оставалось пока загадкой. Ведьмочка решила, что они обладают механизмом расплавления этой оболочки, как вирусы. Правда вирусы потом начинают поедать внутренности клетки. И дело для неё иногда заканчивается печально. В этот момент надо либо переварить вредоносного агента, либо выгнать его из себя, либо смирится с тем, что тебя съели. Для первых вариантов, надо иметь либо развитую структуру противодействия, либо хотя бы антивирус. Третий вариант её не устраивал изначально. Антивирус... Чара нащупала в кармане золотой песок. Опять все дороги приводили к магу-призраку. Как-то это уже доставать потихоньку начинает. А она ведь так и не попробовала в действии его подарок.
Вернувшись к фонтану, она развернула салфетку. Золотые пылинки искрились, завораживали. Интересно, откуда они берутся?
– Кому послание сегодня днём отсылала?
Чара вздрогнула, чуть не рассыпала сокровище. Карин? Зачем она здесь? Ведьмочка скомкала салфетку, прижала к груди, потом сунула в карман. Из-за поспешных манипуляций не сразу сообразила, что наставница имеет ввиду. Та ей помогла сориентироваться:
– Да, я заметила, чем ты занималась возле академии. Так кому послание отсылала?
– Никому, – ответила ведьмочка.
– Ради никого, такие письма не шлют.
Ведьмочка поджала губы, но пояснять свои действия не стала. Карин же настаивать на ответе тоже не стала, просто огляделась.
– Хорошо здесь у тебя, – сказала она, поднявшись на ступеньки, пройдя вдоль парапета. – Даже фонтанчик имеется. Сегодня день лихих магов, сейчас бы их сюда, порадовались бы.
– Он маленький, им бы места не хватило, – засмеялась Чара. – Разнесли бы его в щепки.
– Когда создавала эту реальность, об одном из них думала?
– С чего вы решили? – решила до последнего не признаваться ученица.
– Фонтан – достаточно необычный элемент декора для первой параллельной вселенной, – Карин поправила выбившийся локон. – Либо создатель должен с ними работать – это к тебе не относится. Либо искренне ими восхищаться – по скромному дизайну фонтана этого тоже не скажешь. Либо он должен быть связан с человеком, который так или иначе влияет на твоё мировоззрение. Ну так, об одном из них думала?
– Думала... – нехотя согласилась ведьмочка, – но не думала, что это станет открытой книгой, по которой можно читать меня.
– А иногда надо думать. Когда отражаешь в своей реальности что-то, оно многое может рассказать о тебе.
– Значит, лучше убрать?
– Зачем? Приятная вещица, – Карин подхватила несколько капель, повертела их в ладонях, как прозрачные мячики, будто в пространстве её рук был вакуум, и выплеснула обратно. – А никого другого твои душевые метания не волнуют, поверь. Это я как наставница должна знать что, когда и почему происходит в жизни моих учеников. Оборотная сторона медали профессии, чтоб вовремя заметить и предупредить катаклизм. Он мне невыгоден так же, как и моим ученикам.
– И какой катаклизм происходит самым первым? – спросила Чара.
– Самый первый, это когда вселенные учеников начинают посещать гости, а ученики ещё не умеют антивирус ставить. И даже не знают, откуда брать его.
– А у меня он уже есть, – не сдержала импульс восторга ведьмочка.
И в подтверждение слов она вынула из кармана салфетку и сыпанула щепотку золотого песка на мраморный пол. Из него тут же поднялась золотая стена до неба, которая развернулась, поехала полупрозрачным занавесом в разные стороны, расширяясь в диаметре. Золотая мантия накрыла Чару, пробежалась тысячей холодных острых иголочек, было немного щекотно. Исследовав ведьмочку, мантия нехотя отпустила её и стала разъезжаться дальше, проверяя парк – золотя деревья, скамеечки, приглушая на время фонари, уходя к горизонту. Даже небо осветилось золотым северным сиянием. Ведьмочка стояла чуть обалдевшая. Вот и представился случай увидеть, как это работает. Зрелище впечатляющее. Чара победно посмотрела на наставницу с расчётом увидеть такой же восторг, но у той эмоций никаких не было, а в движениях скользило напряжение.
– Очень хорошо. Кто тебе этот песок дал? – спросила она.
– Да есть тут один. Вернее, был. Теперь нет.
– И ты не нашла ничего лучше, чем воспользоваться его антивирусом? – усмехнулась наставница. – Я так понимаю, он тебе не объяснил смысл его работы?
– А что такого? – захлопала глазами ученица. – Он как-то неправильно работает?
– Работает он хорошо. Даже очень. Но есть одно но. Песок обезвреживает пространство для того, кто его создал. В идеале, во вселенной того же создателя. Вот ты, например, прошла через эту завесу. Тем показала, что ни врагом, ни вирусом, что разрушит хозяина антивируса, не являешься. Так же антивирус показал, что декорации, что здесь построила, также не являются чужеродными для создателя золотого песка. А теперь найди в этой системе ошибку программы. Со своей точки зрения.
Чара замешкалась. Что здесь может быть непонятного? Никто посторонний, кто хоть как-то угрожает её вселенной сюда не войдёт. А если это что-то здесь есть, завеса вынесет за границу реальности. Пространство чистое. Противоречий здесь нет. И всё же... Есть ошибка, которая может погубить вселенную. Слабая догадка отблеском полыхнула внутри. И от этого стало холодно. Она повторила фразу наставницы:
– Обеззараживает пространство для того, кто создал песок, – потом замолчала. Очень не хотелось вслух произносить то, что теперь лежало на поверхности. – А если этот создатель сам вирус для моей вселенной?
– То-то и оно, – довольно улыбнулась Карин. – Насколько ты доверяешь тому человеку, кто дал тебе этот песок?
– На все сто.
– А стоит ли? Пройдёт ли он через твою собственную систему защиты? Об этом не думала?
– Да как же я могу об этом думать, если даже не знаю, как этот песок создать?
– А вот это уже другой вопрос. На самом деле, он создаётся из значимых для мира дел. Когда их накопится достаточно, ты сама его найдёшь в себе в своё время. Кстати, песок – это всего лишь форма артефакта. Твой антивирус может принять другую форму.
– И что это будет за артефакт?
– Это будет нечто золотое. Возможно оружие, возможно элемент одежды, возможно посуда. У каждого по-разному. Угадать заранее нельзя.
Чара кивнула и вернулась к странной мысли, теперь не дающую покоя:
– Значит, вместе с песком он подарил мне часть своих значимых дел. Просто подарил, не прося ничего взамен?
– Сними розовые очки, – привела её в чувство наставница. – Этим он завоевал твоё доверие. Это само по себе ценный подарок. А вот что он с твоим доверием будет делать, большой вопрос.
– Как всё сложно. Что же теперь? Как убрать ту программу, что здесь уже включилась с этим золотым песком?
– Ничего. Жди. Обычно тот, кто дарит такие подарки, возвращается. Вот тогда и сможешь выяснить, кто есть кто.
Карин ушла, а Чара осталась в смешанных чувствах. Внутри всё встало с ног на голову. Кто казался другом, теперь был... врагом? Или нет? Может он что-то не знал или не видел, или не понял? Почему не объяснил? Ведьмочка подошла к фонтану. Захотелось искупаться в нём. Зачем, не понятно. В знак протеста что ли? Протеста чего? Не согласна с тем, что сказала Карин? Или с тем, что надо смириться, что в этом мире друзей нет? Она опустила ладони в воду, пока первый внутренний раздрай не улёгся. Потом села на парапет. Шуршание воды и брызги создавали её мир несколько минут. Незаметно для себя в них она оставила терзания и неприятности. Всё-таки традиция купаться в фонтанах не лишена смысла.
Чара успокоилась. Пришло убеждение, что так или иначе, всё выясниться. И переживать сейчас бесполезно.
6. Волки и рыба
С Ламмас улетели метания и не рождённые желания. Мабон высушил землю, позолотил деревья, людей сделал жёстче и скупее на эмоции. Ведьмочка чаще чувствовала усталость и жгучую нехватку призрака. А ещё постоянно хотелось пить. Маг если и получил весточку в начале августа, то не откликнулся, не показался, не обозначился. Оставалось только ждать и верить Карин в её утверждении, что не всё потеряно, что странный знакомый рано или поздно вернётся.
Тем временем Саммайн раскрывал свои объятья. Теоретический факультет постепенно становился практическим. Ученикам давали задания с выходом в собственную или обычную реальность, чтоб набирались опыта, учились применять знания, оттачивали навыки эмоциональной самообороны. Не миновала эта практическая работа и Чару. Ей выдали распоряжение выудить из ленты новостей нечто ценное.
Кошмарное задание. Проглядывая новости, всегда есть риск попасть в сети Прозрачных Рыбаков – эмоциональных вассалов Омелы, тем самым растратить время.
Выглядят новостные сети всегда одинаково – они блестят. Задорно блестят. Серебристыми чешуйками обглоданных рыб, перламутром крючков, перезвоном колокольчиков или стеклянных разноцветных бус. Тот, видел эту несуразицу, понимали, что новости несут в себе ментальный мусор. На него ловили всех, кто не имеет собственного мнения ни по одному вопросу, но с радостью клюнет на яркий фантик чужого, не заботясь, что оно скрывает внутри. Подобное времяпрепровождение делало из людей скотов, а они и сами этого не замечали. Часто делали революции под чужим руководством от всего сердца, не понимая истинны, а потом так не понимая почему, сами же отправлялись на плаху истории.
Понимая это, в пространство новостей ведьмочка заходила не часто. Но преподаватели посчитали такое поведение слабостью и выдали ей задание найти среди сетей Рыбаков дорогую вещицу. Право выбора реализации, оставили за ученицей. Как-никак, два мира в итоге должны состыковаться, поэтому с какой стороны начинать движение друг к другу не имело значения. Радовало это не слишком сильно.
Чтоб окунуться в клоаку и остаться собой, нужна железобетонная уверенность в своей правоте и огромный пласт проверенной информации. Просто огромный. По всем вопросам. Или нужно знать, у кого эту проверенную информацию можно быстро найти. Иначе засосёт – не выпутаешься. Долго она откладывала сей поход. Но рано или поздно в канализацию спускаться надо. В прямом смысле. Ведьмочка выбрала для похода по миру новостей собственный волшебный мир, и необходимая дверь тут же обозначилась металлическим люком в мраморном полу и длинной лестницей вниз. Смрад оттуда исходил соответствующий. Несколько подташнивало от предстоящего похода, но спускаться надо.
Лестница в мир новостей была отвратительно липкой. Чара даже почувствовала себя мухой, пытающейся отлепиться от клейкой ленты. С трудом ей удалось преодолеть брезгливость и ступить на твёрдый пол. Вздохнув, Чара огляделась.
Разбросанные эмоциональные сети не заставили себя ждать. Стенания о несправедливости жизни, создание паники по ложному поводу... Всё это создавалось теми, у кого нет душ... Любая сеть – это причина для баталий, где мнения стенка на стенку. Люди грызутся волками, не видя, что Рыбак стоит рядом. Чаще над соперниками на верхушке ржавой лестницы или на горе отбросов. И вбирает в себя их время, становясь жирнее, а значит богаче. Золотой дождь маленькими ручейками через наброшенную сетку от озверевших людей течёт к Рыбаку. Это его плата за создание иллюзии жизни своих подопечных. Большую часть своих доходов они Рыбаки отдадут Омеле.
Вот другая сетка. Здесь уже люди, уставшие и бедные расходятся, по своим лежанкам. Опустошённые, не имеющие сил сменить волчье обличье на людское, не понимающие, зачем живут. Это страшно. Но Чара ничем помочь не может. Пока люди не увидят сеть, они ведьмочке не поверят. А не увидят, пока Рыбак их не выкинет на обочину, как её когда-то. И они не вылупятся из грязного кокона. И то, если захотят. Некоторые бегут под блестящую сетку к Рыбаку с радостью и добровольно, как только оклемаются. Замкнутый круг. Но так проще жить. И осуждать их за это нельзя. Только принять, как должное, их выбор.
Под конец похода по липкой канализации, когда Чара наконец отыскала жемчужину в ворохе шлака, она заметила прозрачный силуэт лихого мага. Вот уж где-где, а здесь она его увидеть не ожидала.
ВР:
Когда он подошёл ближе, ведьмочка разглядела, что это оборотная часть его. Он в истинном обличье сюда не суётся, поняла она, предпочитает отправлять тёмный двойник. Тому всё равно ничего не страшно. Темнее не станет. Он здесь, как рыба в воде, легко проскакивает сквозь серебряные сети. Умно. Но ведьмы должны уметь ходить везде в истинном обличье. Заметит её или нет? Заметил. Подошёл, сдержанным кивком поздоровался и стал рассматривать ближайшую сетку с людьми.
– Рыбаки становятся сильнее, – тихо сказал он. – Высасывают из людей всё до капли.
– Это понятно, – откликнулась Чара. – Чем больше людей им подчиняются и угождают в сети, тем сильнее система.
Потом, отметив про себя болезненные судороги тех, кто находится внутри, сказала:
– Это больно. У них болит душа. Какой-то частью себя они понимают, что это не жизнь, но сопротивляться не умеют. Умеют только подчиняться.
– У них нет души, – жестоко произнёс он. – Она давно умерла.
– Тогда что же у них болит?
Чара пристально посмотрела на мага, тот на взгляд не ответил, только поджал губы. Блестящая сетка распадалась. Обессиленные волки вылезали оттуда. Тень мага не стала дожидаться конца фарса. Развернулась на каблуках, пошла прочь.
– Думаешь, для них выход есть? – крикнула ведьмочка ему вслед.
– Знаешь, почему ты до сих пор не стала магом? Воюешь за чужие жизни и чужое мнение. Чужое. Не твоё.
– Оно моё.
– Ну, хорошо, – нетерпеливо обернулся он. Подошёл очень близко и прошипел слова сквозь зубы, что кровь застыла. – Представь. Что-то сломалось в механизме сетей, и ты победила, разорвала её. Победило это «твоё» мнение. Думаешь, одна поломанная сетка изменит реальность, сделает её такой, какой ты сейчас хочешь? Ты понимаешь, что это система! Вместо одной сетки на шею людей тут же накинут вторую, третью. Пока они не научатся думать головой, а не лозунгами. А до тех пор так и будут хвататься за пустые фантики, за соломинки, за всякую чушь. И продолжат восхвалять благодетелей за такую милость. Да и вообще, одна разорванная сеть, что изменит для тебя? Ты станешь счастливее? Чем конкретно это улучшит твою жизнь?
Чара молчала.
– Вот то-то. Ничем. Избавляйся от жалости к окружающим, как от мешающего рудимента. Пусть мертвецы ловят своих мертвецов. А тебе надо идти вперёд. Не оглядываясь и не сожалея. Только тогда у тебя есть шанс помочь им. Да и себе тоже, – снисходительно добавил он. – Пойдём, надо выбираться отсюда. Не хватало тебя ещё из-под одной этой гадости выуживать.
Они дошли до лестницы наверх. Он пропустил её вперёд. Сам поднялся следом. Оглядел её новую реальность, но ничего не сказал. Сжимая в кулаке жемчужину, Чара спросила, что вертелось на языке.
– К тому времени, когда смогу помочь, я уже умру.
– Возможно, – бесстрастно констатировал маг. – Но они умрут раньше. Попробуй помочь хотя бы их детям. Слишком долго сплетались рыбаками сети. За одно поколение из скота людей не сделать.
Выслушав очевидную истину, ведьмочка покраснела, как нашкодившая школьница. Она так давно не видела призрака, что была рада даже его тени. Хотелось многое рассказать и поделиться, но больше всего хотелось задать ещё один вопрос. Несколько раз она думала, что вот-вот выпалит то, что не даёт покоя с лета. Но так и не решилась.
Посчитав, что ему больше нечего здесь делать, гость ушёл, а повод на долгие размышления остались. Ведьмочка была очень рада, что он опять появился в её жизни. Но надолго ли? И что за махинацию он решил провернуть с золотым песком когда-то, а может Карин ошиблась? Вопрос тяготил недоверием, но пока задать его напрямую у неё не хватает духу. Старое правило о том, что задавая вопрос надо быть готовым к любому ответу, показывало, что любой ответ её не устроит. Пока она боится подтверждения версии Карин и предпочитает оставаться в неведении. Сколько так будет продолжаться, Чара ответить затруднялась. И пока оставила всё как есть.
На смену сложного осеннего периода уже спешил новый праздник...
Утреннее тёмное зимнее небо грохотало снежными тучами. Хотя конечно, грохотало не оно. Грохотала от тяжести физического бытия душа. В темноте ложишься, в темноте встаёшь. Это очень короткое время от всего года, но пережить его надо. И не просто пережить, а выйти победителем из этой войны с самим собой, а потом и с миром.
За год стало понятно, что процесс трансформации необратим. Всё меньше и меньше в ней оставалось человеческого. Ни жалости к утраченному, ни иллюзий о возврате к нормальной жизни не было. Первому Чара не позволила родиться, а с последним безжалостно расправилась на корню. Опыт борьбы с сорняками на грядках и размышления о том, как можно победить рыбаков, оказался полезен.
Пришло понимание, почему в прошлом году погибла её вселенная. Тем не менее, за год из выжженной пустыни ведьмочка смогла создать нечто устойчивое. Хороший результат.
А впереди Йоль. Время представить на суд высших сил свои результаты. Опять прилетят звездолёты. Им она предъявит устойчивость, выработанную от прохождения Рагнарёг, несколько реализованных идей, результаты постоянной учёбы и... какую-то странную любовь. Ничем другим охарактеризовать своё отношение к тому, кто когда-то пришёл на помощь, она не могла.
Этот кто-то скоро начал заявляться в её реальность чаще. И даже обосновал свой уголок в дальнем конце её вселенной. Задать острый мучающий вопрос ведьмочка так и не решилась. Ни самому призраку, о том, что ему здесь надо, ни наставнице о том, как правильно в этом случае поступить. Выбор Карин в любом оставит за ней. Ведь для правильного выбора нужны знания. А пока она боится посмотреть своему страху в глаза, этот выбор будет неполноценным.
7. Башни будущего
Время безвременья. Стрелки мировых часов замерли в задумчивости, потом остановились совсем, уступая место лёгкому волшебству и сложной магии. Промчался по небу на восьминогом Слейпнире Один с Дикой Охотой, с храбрыми конунгами, отчаянными берсерками и парящими валькириями. С вьюгой, колючей пургой, ночным морозом и завыванием ветра. С гиканьем и треском ломающихся деревьев. В компании верных волков и мудрых воронов, под яркой луной одаряющей холодными искрами наледь. Пролетели, пробежали, закружили, навели страх на пресмыкающихся и тварей дрожащих и бесстрашно исчезли во Тьме с победоносным кличем до следующего года.
Следом в санях скользили мудрые Норны, собирая кровавую дань, раздавая возможности, обрезая жизни у сникших и жаря её сильным. Поступь дев легка и бесстрастна. Их не обманешь. Отмеряют размах будущего дерзким, закрывая двери перед потухшими. Последним предоставлялась возможность самим спуститься во Тьму. Или передумать... и повернуть назад. Но, как правило, оттуда мало кто возвращался...
Когда скрылись под луной и вечные девы, Йоль снежной позёмкой разметал последние озорные лепестки летнего огня. Последние остатки жаркого безумства и прошлых надежд. Мир ждёт новый огонь, а пока всем спать, стихии ушли из этого мира, предоставляя титанам хозяйничать на просторах.
Время тишины... Мир замер. Надо отдохнуть. Набраться сил. Всем.
И ведьмочка отдыхала. Часто входила в пространство снов и выныривала оттуда в морозные башенки ментала. Здесь в прозрачной тишине тёмного неба можно строить образы. Будущего, настоящего или прошлого. Её больше интересовало будущее. Прошлое хорошо использовать для баланса. А настоящего сейчас не существовало.
Выбрав снежную подушку-основу, Чара в который раз стала создавать ледяные узоры, здесь больше походившие на хрусталь. Прозрачные ледяные тростиночки слегка обжигали пальцы. Из-за этого работать приходилось медленно и осторожно. Несколько раз башенки ломались, разрушая целостность картины. Тогда вместо ажурной логичной постройки в пространстве будущего возникала дыра. Не порядок, надо исправлять. Если не понимаешь куда идёшь, есть вероятность придти не туда, куда тебе нужно. Ходить чужими дорогами – дело неблагодарное. Нужно знать свою.
Но сделав несколько попыток проложить башенку вверх, ведьмочка убедилась в тщетности усилий. Расти вертикально башенка никак не хотела, но желание дотянуться до небес от этого меньше не становилось. Чара злилась и всё чаще ошибалась. И под конец вместо ажурной лёгкой картины, получила оплавившиеся развалины. Хрустальные рейки слепись в отвратительный клубок, больше похожий на сваленные в кучу маленькие противотанковые ежи, чем на план мероприятий, котором хотелось посвятить следующий год. Так дело не пойдёт. Нужна помощь. Нормальная не человеческая помощь. Значит, и идти надо не к человеку, а магу. Или призраку.
Прикинув расстояние до следующей снежной кочки, Чара наметила маршрут и стала продвигаться по ментальному пространству. Временами оно было огромно. Временами сужалось и приходилось пробираться сквозь узкую призму собственных суждений. В такие моменты бывало очень трудно трансформировать своё тело, чтоб пробраться через то, что она не понимает. Но если хочется добраться до призрака, надо преодолеть эти трудности. Не вечно же ему самому к ней ходить. А вообще, надо запомнить эти узкие дорожки и расширить их. Иначе никаких сил не хватит туда-сюда шастать. И как он сам здесь ходит?
Через несколько часов усилий, ведьмочка поняла, что вышла в чужое ей пространство. Звёзды здесь располагались иначе, воздух был сухой, а хрустальные палочки отливали синими и фиолетовыми переливами. Двигаться было куда легче, дорога почти без сужений. Почти прямой маршрут. Чаре оставалось только завидовать, как гость сумел обустроиться в её же пространстве. За ощутимой лёгкостью собственного движения, лежала титаническая работа хозяина. Хозяина не было видно. Но он ведь должен знать, что она здесь? Немного ещё поплутав она увидела его.
– Пришла... – равнодушно сказал призрак, не отрываясь от работы.
Он стоял на уплотнённой прозрачной подушке воздуха, которая помогала бесшумно передвигаться между деталями конструкции. Чара угадала, он тоже строил модель собственного будущего. В отличие от неё, он уже создал несколько построек и теперь колдовал над следующей.
– Зачем тебе столько будущего? – хихикнула ведьмочка.
– Будущего много не бывает, – сухо ответил призрак.
– Но слушай, ты его строишь. Но его и прожить ещё успеть надо. На это же даётся всего год! А у тебя вот уже сколько планов. Успеешь?
– Сомневаешься? – гость даже бровью не повёл от такой наглости. Он был само пренебрежение.
– Не-ет, – протянула Чара.
– А зачем тогда спрашиваешь? – Он всё-таки повернулся к ней, вытирая руки, от растаявших ледяных тростиночек синим полотенцем, которое материализовалось из воздуха, а потом также легко исчезло. – Тем более, здесь в эти конструкции я вкладываю заначки для работы на несколько десятилетий вперёд. Но ты же не за тем пришла, чтоб задавать дурные вопросы?
– Не затем, – согласилась Чара. – У меня будущее не получается. Не могу понять почему.
– Торопишься слишком, – не думая собеседник. – Хочешь достать до небес? Правильно?
Чара кивнула.
– Вот то-то. А сначала надо научиться стоять крепко на земле. Строй планы пока не вверх, а вширь. А через год посмотришь, что дальше делать.
Ведьмочка помолчала, обдумывая информацию, заодно пытаясь привыкнуть к мысли, что вверх пока никак нельзя. И всё-таки не выдержала.
– И всё-таки, почему наверх так тяжело идти? Цель магического развития – усложняться, расширяться. А здесь, получается, наоборот. Сиди снизу в своём мирке и не рыпайся. И будет себе простое человеческое счастье. А может и не будет...
– Ты правильно сказала, цель – усложнение. Но пока осуществлять развитие рыбаки не дают. Они отслеживают всех, кто умеет лавировать между их сетями. И если ты не пытаешься занять их нишу, трогать тебя не будут. Просто незачем. Но если захочешь подняться к ним наверх, это уже другое дело. Вниз столкнут. Ведь если в мир вернётся магия, зачем будут нужны они?
– Это подло.
– Возможно. Но они просто жить хотят.
– И что? Значит наверх совсем никак?
– Ну почему же. Если наберёшься достаточно сил, чтоб противостоять им, сможешь наверх пробиться. А пока, лучше идти параллельно им. Учиться, отстаивать свои интересы, привлекай единомышленников. Создавай своё личное пространство, набирайся сил. И может быть через год расстановка сил будет другой. В твою пользу.
– Нет, ты меня обманываешь, – не унималась Чара. – У тебя же смотри, какие планы высокие. И каждое из них самостоятельное.
– С чего ты это решила?
Призрак взял горсть лучинок и стал строить между башенками мостики. Только тогда Чара поняла всю задумку. Он действительно сможет успеть всё. С одной реальности он будет переходить в другую с минимум энергетических и временных затрат. Это гениально. Уметь перемещаться в нужную точку, минуя рыбаков находить путь к небу. Завораживающее зрелище. И опять завертелся на языке вопрос. Давно его задать хотела, так почему не сейчас. Но опять струсила и спросила совсем не то, что хотела, хотя тоже интересующее.
– Скажи, а ты правда призрак?
– И да, и нет.
– Как это?
– Я могу быть любым. На данный момент это удобный образ неизвестного гостя для тебя. Но также могу принять вид Арагона, Тора, Джона Сноу. Эти образы ничуть не хуже. И заслуживают такого же пристального внимания. И это только те, что лежат на поверхности. Но пока тебе удобен просто призрак. А мне поддерживать этот образ для тебя не трудно. Когда дорастёшь до мага, возможно, я для тебя стану Гендальфом или Дамблдором.
– А кто же ты на самом деле?
– Это информация не для ведьм.
Чара промолчала. Маги умеют меняться и исчезать. Что будет, когда он отсюда исчезнет совсем?
– Мир не терпит пустоты, – ответил маг на незаданный вопрос. – Кто-то займёт это место вместо меня. Никаких обид. Ты можешь даже забыть меня. Никто же не говорил, что ты вечно захочешь оставаться ведьмой. Иногла такие как ты отказываются от своего дара и становятся людьми. А человеческая память короткая.
– Я не собираюсь отказываться. Ведьмой быть сложно, но интересно. Гораздо интереснее, чем человеком. Я столько всего нового узнала. А сколько ещё не узнала! Нет... отказаться от этого... Никогда!
– Не стоит делать такие заявления. Такие заявления может подтвердить только время. Человеком быть проще. И чем проще, тем у них считается, что лучше.
– Рыбаки постарались? – вкрадчиво спросила ведьмочка.
– Да. Они внушают людям такие мысли. Причину ты знаешь. По их задумке, люди никогда не станут хозяевами своего будущего. Им это не надо.
– Мне не нравится такое будущее.
– Поэтому мы сейчас с тобой работаем. Норны нам доверили время и его надо правильно укомплектовать. Из этого времени с помощью магии и хрустальных тростинок надо создать новую реальность. Тогда по аналогии желающие смогут подняться наверх. Но не строй иллюзий. Поднимутся не все. Лишь те, кому тесно внизу. Для них такие башенки будут волшебством.
– Волшебство – это эффект магии, – вспомнила некогда заученную фразу Чара. –Это первое правило, что наставница Карин заставила запомнить. Но магия – это не волшебство. Магия – это наука и сложная кропотливая работа.
– Правильно. Не каждый на неё способен. Но мне кажется, ты узнала достаточно, чтоб вместо болтовни заняться делом. Я тебя провожу.
Он открыл портал к её неудачным оплавившимся строениям, вид которых заставил покраснеть. Но тем самым избавляя её от долгого обратного пути. Призрак галантно подал руку, чтоб Чара не оступилась и как только его помощь оказалась не нужна, исчез. Оставшись одна, ведьмочка огляделась. Впереди было много работы. Чтоб когда-нибудь люди смогли создавать будущее самостоятельно, без посредников.
редактирую:
Часть третья
1. Слишком прыткие возможности
Замысловатые узоры на морозном стекле скупо искрились в закатном солнце. Прошло два года с того момента, как её вышвырнуло в мир магии. За это время она хотя бы приблизительно отстроила собственную вселенную. Учёба, новые знакомства, хрустальные башенки планов. Но чего-то не хватало. Так и хотелось крикнуть собственному отражению в стекле, набирающему с темнотой силу, что сейчас вполне себе сносный уровень. Когда не ждёшь звёзд с небес, но в то же время их искры в твоей жизни присутствуют. Есть стабильность, сносный доход, правильность действий, но в тоже время... скука неимоверная. Она неожиданно вышла на новый виток развития и что делать, понять не могла. Планы, что построила совсем недавно, ей казались уже мелкими.
Можно было бы спросить у фантома, что делать, но тот опять куда-то испарился. Эмоции он показывал редко, но уж если показывал, то становилось ясно, почему прячет. Это был чистый атом. Противостоять такому натиску бесполезно. Но если охота сгореть, то можно и подставиться. Тем не менее, процедура сгорания в планы ведьмочки не входила, она предпочитала обходиться профилактикой. Вычислить траекторию движения заряда и не стоять в том месте, куда он упадёт. Нагло, но эффективно. Последний раз то ли расчёт оказался не верным, то ли маг в решающий момент изменил траекторию удара. С огромной силой он швырнул вспышку в нужную сторону, Чара едва успела уклониться. На дереве за спиной осталась выбоина, а на землю, после некоторых раздумий, опал необычный камень.
Несколько дней потом она ходила вокруг этого камня и думала, что с ним делать. Он был увесистый и напоминал горный хрусталь. Полупрозрачный, матовый, в форме глубокой ванночки... или раковины? С волнистыми краями шириной с перила. На ощупь нежно-бархатный и тёплый. Почему у камня такая форма, Чара так и не поняла. Расставаться с новым сокровищем страсть как не хотелось. И ведьмочка рассудила по-своему. Раз эта прелесть попала к ней, отдавать её не будет. А воспользуется правом старинного феодального закона «что упало, то пропало». И будет распоряжаться на своё усмотрение.
По длине камень был с три ладони, по ширине две. А по весу, наверное, килограмм пятнадцать. С некоторыми усилиями она перетащила его к фонтану, а решила, что подобные подарки лучше хранить в собственной матрице. Вселенные, как показывает практика, разрушаются. А вот она нет. Поэтому такому подарку место внутри. И надо как-то впихнуть его туда. И вот с этим возникла проблема. Задачка долго казалась неразрешимой. Пока наставница Карин опять не зашла в гости. Камень сразу привлёк её внимание.
- Что это? – указала она на хрустальное чудо.
- А... долго объяснять, - отмахнулась Чара,
- А стоило бы объяснить, - сказала Карин. - В камне содержится одно из достоинств его создателя.
- Какое? – ведьмочка оглянулась. Ради такой информации можно и отвлечься. Даже нужно.
- Тебе лучше знать. С кем-то ты его создавала? - ухмыльнулась Карин и слегка касаясь, провела по камню пальцами. Тот срезонировал и зазвенел.
Чара задумалась. У фантома куча достоинств. Овладеть для начала хотя бы одним из них... об этом даже мечтать не смелось. А тут... удача сама в руки прилетела. Но что-то её в этой схеме не нравилось. И она озвучила что.
- А у него не убудет этого качества? – уточнила ведьмочка с опаской.
Карин пожала плечами, поправила юбку и села в возникшее из ниоткуда кресло, как когда-то в беседе с Мерлиным. Откинувшись на мягкую спинку, посидела немного в задумчивости. Чара ждала. Знала, гостья вспоминает и просчитает возможные варианты.
- По-разному бывает, - наконец подвела итог она. - Здесь не угадаешь. Иногда по глупости отдают всё без остатка, а иногда просто делятся. Как сама считаешь, какой твой вариант?
- Ну... глупцом этого создателя не назовёшь. Скорее наоборот. Так что, скорее всего, просто поделился. И можно с чистой совестью пользоваться, - закончила Чара мысль, довольная собой.
- Ох, молодёжь, - вздохнула Карин. – А если бы ты поняла, что забрала всё качество целиком, понесла бы отдать его обратно?
- Наверное, нет. Скорее всего. Если только кусочек, - с запинками выдала ученица.
- В том-то и дело, что «наверное» и «скорее всего». Учись думать, как ведьма. Отдавать то, что досталось трудом и личным временем, можно только в том случае, если это выгодно. В противном случае, из тебя всегда будут вить верёвки. Тогда любой оппонент станет для тебя Прозрачным Рыбаком. Понятно?
- Понятно, - поджала губы ведьмочка. Сама же подумала, что ослаблять врага, наверное, можно. А вот ослаблять друга, как-то... цинично что ли. Да и не выгодно. У кого тогда учиться?
- Вот, другое дело, - не заметила Карин упрямого взгляда собеседницы. - Так что в любом случае можешь пользоваться своим сокровищем с чистой совестью. Оно твоё. Будешь в академии, зайди ко мне. Рецепт дам, как правильно камень переработать. Он усилит тебя.
На следующий день Чара уже колдовала перед котлом. Для начала камень необходимо растопить, сделать обтекаемым, мягким и податливым. Затем добавить щепотку собственной силы воли и ждать леденцового цвета. Потом остудить и выпить.
С первыми каплями волшебной карамели душа потяжелела, сделала тело прозрачным. С розово-перламутровым отливом в жилы вливался ядерный заряд, принадлежащий когда-то не ей. Это он оставляя тонкую полосу чёрного пепла в воздухе. Освобождаясь от лишних примесей, сжатый огонь бежал по венам, распадался по нервам. Все пятнадцать килограмм ярости впитывались в кожу, становясь ей самой. Такое состояние ей понравилось.
Карин сказала, что утяжеление души на вес тела не влияет. Но, было бы всё равно интересно проверить. Но потом. Чара ждала, когда новое качество проявит себя. Ночью оно должно встроиться, обосноваться в новом теле, как в предыдущем. И на следующий день заявить о себе в полный голос. Через несколько часов вся тянущаяся карамельная жидкость впиталась, и пришло понимание, что за достоинство скрывалось внутри. Оно сорвалось я зыка само.
- Вижу цель, не вижу препятствий. Потрясающее качество!
Хотелось прыгать, Чара не стала, посчитав, что степенность с этого момента в норме вещей. Не маленькая девочка уже. Придав увесистости, в перспективе этот камень позволит самой прокладывать нужный курс, не болтаясь по жизни лёгкой щепкой. Несколько дней казалось, что обладать уникальной пробивной силой – бесподобное удовольствие. Но теперь, она решительно не знала, куда приложить новые возможности. И тихо маялась в тех делах, что сама же недавно запланировала.
На выручку опять пришла Карин. Она заметила вялое состояние ученицы и для эксперимента решила взвесить её душу.
- Теперь понятно, почему тебе тесно здесь... – она спрятала весы Тота и с любопытством стала листать разноцветные журналы, разложенные на столе.
- Почему? – тоскливо сказала Чара.
Манипуляции наставницы ей совсем не нравились. Так суетиться она начинает, когда можно рассчитывать на неожиданный эксперимент, через который потом проводит учеников. Стать подопытной крыской в данный момент не улыбалось.
- Масса увеличилась вдвое, - пояснила Карин. - Это много. Для такой души нужен больший размах. А ты создала планы для того веса, который могла осилить. Сейчас они для тебя уже как пустые семечки.
- И что же теперь делать? Имболк уже скоро. Я не успею изучить собственные возможности и перестроить планы.
Наставница улыбнулась. Этого Чара и опасалась. Что-то будет...
- На этот случай у нас есть возможность воспользоваться чёрных ходом через реальности, - подтвердила её опасения Карин. – Про кротовые норы слышала? Очень похожий эффект. Естественно, он не для всех. Основная масса идёт от ступеньки к ступеньке. Но я поговорю с кем следует, и тебе предоставят возможность пройти испытания вне очереди. С таким весом, тебе это уже под силу. Должна справиться. При успешном прохождении сможешь не только подтвердить права на собственную реальность, но и ходить в другие вселенные.
- Так скоро?
- Спасибо своему оппоненту скажи. То, что потерял он, ты вовремя подобрала. Новые возможности, новые обязанности. Это же интересно, не кисни... – Карин посмотрела на полуобморочное состояние ученицы. - Что, тебе больше не нравится то, что у тебя есть?
- Нет-нет! – охнула ученица. – Я просто растерялась, что так скоро. Я не ожидала.
- Это дело поправимое, - отмахнулась от её переживаний Карин. - Чтоб выйти на новый уровень, нужно всего лишь пройти через смерть.
- Опять смерть... Только-только привыкла к расстановке вещей. И опять всё менять...
- А как ты хотела? Про постоянство забудь. Нет его. Если не движешься вперёд, значит, идёшь назад. Третьего не дано. Но если хочешь посидеть ещё в этой реальности... можно и это обеспечить. Но ты потеряешь год. Если не примешь сейчас предложение, через год можешь с новым даром распрощаться, он как влился, так и утечёт из тебя, как у того, кто его потерял. А между прочим, из-за такого неожиданного стечения обстоятельств, ты можешь выиграть два года. Это много, поверь.
Ведьмочка прикину собственные возможности и перспективы. Оптимистический голос подсказывал изнутри, что надо идти вперёд. Пессимистический, что лучше посидеть на попе ровно, авось само рассосётся. И может хрен с ним, с этим даром? Как-то слишком быстро при его обладании начались проблемы. И почему этот камень был потерян магом? Уж не по этой ли причине? Может это не она подобрала качество, а он элегантно сбагрил его?
- Ну что, идёшь на испытания? – вернула Чару к действительности Карин. - Правила расскажу потом.
- Иду, - выдохнула Чара. – А что будет с теми башенками, что я построила? Их же нельзя просто уничтожить. А при новых возможностях, следить за ними не смогу.
- О, за них не беспокойся. Ответственность за них мы передадим кому-нибудь из учеников с курса. Наверняка кто-то из них недооценивает своих возможностей или не смог вовремя создать планы. Так, надо подумать, кому же это доверить?
В дверях показался хулиганистого вида вьюноша, когда-то рассуждающего о грибах.
- О, вот на него, например, - ткнула в него пальцем Карин, а Чаре сделала знак уходить. – А ты иди уже. Перед гонкой со смертью надо хорошенько отдохнуть.
переписываю заново:
КАК ОБРЕСТИ СВОЮ ВСЕЛЕННУЮ
Первый Этт
1. Феху
«Только сила духа, выраженная руной Феху,
может определить то, чем человек этого мира
будет обладать по праву».
К.Меньшикова
Идея первична. Она может принять любую форму. Существующие формы лишь отражение изначальной мысли, которую кто-то подумал, высказал и осуществил. В интересах каких людей строится существующая общая реальность? Чьи они высказывают идеи? И во имя чего осуществляют их?
Раньше Чара не думала об этом. Она считала, что вся реальность выстроена в угоду одного бога, и он там как-нибудь сам разберётся со своими делами без неё. А ещё есть куча всяких ангельских подуровней, которые контролируют этот процесс и не дадут ей погибнуть. И вот она погибла. А наблюдатели не спешат на помощь. И объяснений о случившемся никто давать не собирается. Ну и как теперь искать ответы на вопросы? Кому звонить? Кого звать?
Внешне всё было, как всегда. Дом, семья, работа. А внутренняя матрица разрушена. И это совершенно не отражалось на общей реальности. И это сбивало с толку. Казалось, все должны обернуться на неё. Ведь она перестала видеть смысл в бессмысленной социальной игре. Но никому до этого не было дела. Все продолжали исполнять свои роли. От этого безучастия окружающих продолжали возникать новые вопросы. Что держит общую реальность? На каких законах она стоит? И почему именно Чара оттуда выпала? И что ей теперь делать? Странно было смотреть на людей, которые изо дня в день повторяют одни и те же действия с одним и тем же результатом. И не считают это убогим и неправильным в таком огромном и разнообразном мире.
Снова и снова мысли возвращались в момент разрушения внутренней матрицы...
Как Чара оказалось на дне собственного сознания, она не поняла. Сначала она долго падала. Возможно несколько дней, может недель. А потом в пустоте внутреннего мира обозначились стены каменного мешка, через которые предстояло проломиться. В дальнейшем оказалось, что проламываться было не обязательно. Эта мысль могла материализоваться только для тех, у кого хватит сил и смелости. А у кого не хватит, тот мог спокойно умереть внутри себя, и этого бы никто из окружающих не заметил, учитывая их наблюдательность.
Довольно странное ощущение, когда понимаешь, что внутри мёртв, а снаружи как живой. Даже дышишь и даже не зелёный, и без плесени. Ешь, правда, с трудом. Спишь не переставая. Но живёшь, живёшь, живёшь... Зачем? Ответа нет. Исполняешь привычные ненужные обязанности. Зачем? Ответа нет. Делаешь вид, что интересуешься чужими проблемами. Зачем? Улыбаешься, сочувствуешь. Зачем? Актёрская игра нулевая. Но те, кто приходят изливать душу, это не замечают. Зачем? Им интересны только они сами и их невзгоды. А про свои невзгоды нужно молчать. Потому что если начнёшь о них говорить, тут же загремишь в дурку. Или на таблетки... Да мало ли сейчас могут предложить возможностей, чтобы люди не поняли, что внутри них может твориться Магия.
Да, она так это и обозначила. Магия. Ни где-то там в параллельных вселенных, ни на страницах книг, а просто внутри неё, как маленький светящийся генератор. Рассказать что ли кому? Нет. Ни за что. Пока Чара не разобралась с происходящим внутри неё, она делиться ни с кем своим открытием ни собиралась. Наблюдая за действительностью, она быстро поняла, что современная людоедская цивилизация способствует уничтожению всего нетривиального. Всех будто загоняют под одну гребёнку. Социум большой, а ты маленький. И значит, остальные лучше знают, что тебе надо думать, чувствовать, понимать. Никакие личные аргументы о Магии не могут быть приняты к рассмотрению. Приветствуется только материя. Истина о том, что мысль материальна будет высмеяна.
Доказывать никому ничего не хотелось, жить до некоторого времени тоже. Пока в комнату, где она предавалась депрессии, не вошло привидение. Нет. Не привидение. Судя по красным отблескам в ауре, это был фантом. Наглый мужчина в рыцарском одеянии и плаще. Безумно напоминавший кого-то знакомого. Но кого именно, Чара ещё долго не могла сообразить. Фантом надменно по-хозяйски огляделся, прошёл по комнате, где как и внутри не было сил убраться после недавнего апокалипсиса. Пнул лежащую на полу игрушку и сказал:
— Ну и долго ещё валяться собираешься? Вставай!
И испарился.
Чара застонала и ещё некоторое время пребывала в замешательстве. Дожили. Уже галлюцинации мерещатся. Ещё одна новая особенность психики, о которой лучше помалкивать.
переписывание:
Преодолев ватность тела, которое не желало приобретать горизонтальное положение, Чара всё-таки встала и подошла к зеркалу. Видок был тот ещё. Серая кожа, ввалившиеся глаза, путаные волосы. Чего уж от себя скрывать. Наглый фантом истину глаголет. Надо выбираться из депрессии. И чем скорее, тем лучше. Сейчас вместо погибшей матрицы в ней включён аварийный режим психики. И он по минимуму дозирует энергию, от этого и спать постоянно хочется. Надо выходить из этого анабиоза. Иначе можно заснуть насовсем. Запасного аккумулятора может надолго не хватить.
Распутывая расчёской волосы, Чара одновременно пыталась распутать и свои мысли. Всё-таки в странный мир она попала. Безвкусная обыденность, собственная отрешённость, сломанная внутренняя матрица, её личная тайна в виде источника Магии... а теперь ещё и привидения. То есть фантомы...
Начав анализировать, Чара вспомнила, что привидений человек начинает видеть на самом краю, когда уже полшага до реальной, а не виртуальной могилы. Организм, конечно, привыкает ко всему, но пределы выживаемости есть и у него. До точки невозврата, судя по всему недалеко, аварийный аккумулятор не вечен. Осталось решить только один вопрос. Откуда взять силы жить? И зачем? Ответа по-прежнему нет. А должен быть.
Причесавшись, Чара уселась в кресло и принялась исследовать внутренние ломаные базы данных. Сейчас остатки памяти воспринимались именно так. Должно быть среди них то, что сможет снова запустить механизм вечного двигателя внутри. Не может вся прошлая жизнь оказаться бессмысленной. Что же это, что?
Мыслилось тяжело, хронология никак не хотела выстраиваться. Клочки бессвязных картинок, как обрывки обугленной плёнки, постоянно путались... Детство, институт, школа, работа, школа, детсад, друзья, религия... Последняя сразу полетела на свалку истории. Благодаря соблюдению её святейших постулатов, она оказалась в Апокалипсисе. Рисковать ещё раз и доверяться своду написанных две тысячи лет назад правилам, которые давно устарели, не хотелось. У неё время на исходе и есть только одна попытка вынырнуть на поверхность жизни. Поэтому идея, ради которой стоит жить, должна быть истинной.
Не заметив точки перехода, она опять провалилась во внутреннюю реальность. В каменный мешок. Здесь было тесно. Очень тесно. И темно. Тело в этой реальности давно затекло и бултыхалось в жиже с собственными испражнениями, которая периодически накрывала с головой. Дышать приходилось с трудом. Ещё чуть-чуть и станет невозможно. Чара попыталась сообразить, как отсюда выбраться. Она попыталась ощупать стену, чтоб найти слабое место, но все кирпичи лежали ровно.
Искра ярости, рождённая отчаянием, вспыхнула на миг, затем снова угасла. Бороться с этим миром в одиночку бесполезно. Что толку, что она вылезет сейчас отсюда. А дальше? Что ждёт дальше? В той же внешней реальности, с теми же людьми, с теми же прогорклыми идеалами она умрёт от скуки. Может лучше вот так, просто захлебнуться и дело с концом. Аналог быстрого и эффективного исцеления от всех проблем. Вонь дурманила и Чара стала то ли проваливаться в сон, то ли терять сознание.
Есть ли предел иррационального? Странные сны могут сниться во снах. И там она увидела многих детей, оказавшихся в такой же реальности. Жуткой, узкой и вонючей. Они задыхались, но не могли двинуться. И умирали. А во внешнем мире продолжали жить безликие люди-оболочки. Ну, уж нет. Если она сейчас не справится, они потом не справятся тоже. Чара вздрогнула, открыла глаза, и принялась кулаками долбить жуткие стенки. Ярость взяла верх. Откуда взялись силы? Они начинались из-за сердца и растекались по телу. Огненная ярость собиралась из каждой клеточки и концентрировалась в ладонях. Отчего они стали приобретать красноватый оттенок с отблесками пламени. С этого момента пробивать брешь в глухих каменных стенах стало проще.
КАК ОБРЕСТИ СВОЮ ВСЕЛЕННУЮ
Первый Этт
1. Феху
«Только сила духа, выраженная руной Феху,
может определить то, чем человек этого мира
будет обладать по праву».
К.Меньшикова
Идея первична. Она может принять любую форму. Существующие формы лишь отражение изначальной мысли, которую кто-то подумал, высказал и осуществил. В интересах каких людей строится современная общая реальность? Чьи они высказывают идеи? И во имя чего осуществляют их?
Раньше Чара не думала об этом. Она считала, что вся реальность выстроена в угоду одного бога, и он там как-нибудь сам разберётся со своими делами без неё. А ещё есть куча всяких ангельских подуровней, которые контролируют этот процесс и не дадут ей погибнуть. И вот она погибла. А наблюдатели не спешат на помощь. И объяснений о случившемся никто давать не собирается. Ну и как теперь искать ответы на вопросы? Кому звонить? Кого звать?
Внешне всё было, как всегда. Дом, семья, работа. А внутренняя матрица разрушена. И это совершенно не отражалось на общей реальности. И это сбивало с толку. Казалось, все должны обернуться на неё. Ведь она перестала видеть смысл в бессмысленной социальной игре. Но никому до этого не было дела. Все продолжали исполнять свои роли. От этого безучастия окружающих возникали новые вопросы. Что держит общую структуру реальности? На каких законах она стоит? И почему именно Чара оттуда выпала? И что ей теперь делать? Странно было смотреть на людей, которые изо дня в день повторяют одни и те же действия с одним и тем же результатом. И не считают это убогим и неправильным в таком огромном и разнообразном мире.
Снова и снова мысли возвращались в момент разрушения внутренней матрицы...
Она разрушилась, когда произошло то, что не могло произойти никогда. И это породило смерть картины мира, а потом как следствие и смерть её личности. Личность отслоилась от лица и разума. А что осталось? Осталась пустота. И она её поглотила.
Как Чара оказалось на дне собственного сознания, она не поняла. Сначала она долго падала. Возможно несколько дней, может недель. А потом в пустоте внутреннего мира обозначились стены каменного мешка, через которые предстояло проломиться. В дальнейшем оказалось, что проламываться было не обязательно. Эта мысль могла материализоваться только для тех, у кого хватит сил и смелости. А у кого не хватит, тот мог спокойно умереть внутри себя, и этого бы никто из окружающих не заметил, учитывая их наблюдательность.
Довольно странное ощущение, когда понимаешь, что внутри мёртв, а снаружи как живой. Даже дышишь и даже не зелёный, и без плесени. Ешь, правда, с трудом. Спишь не переставая. Но живёшь, живёшь, живёшь... Зачем? Ответа нет. Исполняешь привычные ненужные обязанности. Зачем? Ответа нет. Делаешь вид, что интересуешься чужими проблемами. Зачем? Улыбаешься, сочувствуешь. Зачем? Актёрская игра нулевая. Но те, кто приходят изливать душу, это не замечают. Зачем? Им интересны только они сами и их невзгоды. А про свой внутренний мир и свои невзгоды, Чара вынуждена молчать. Потому что если начнёшь о них говорить, тут же загремишь в дурку. Или на таблетки... Да мало ли сейчас могут предложить возможностей, чтобы люди не поняли, что внутри них может твориться Магия.
Да, она так это и обозначила. Магия. Ни где-то там в параллельных вселенных, ни на страницах книг, а просто внутри неё, как маленький светящийся генератор. Только как к нему подключиться, женщина пока не поняла. Ни вилки, ни проводов, ни розетки она рядом не обнаружила. Как им пользоваться? Раз Магия существует, значит как-то можно ведь. Рассказать что ли кому, чтоб помогли? Нет. Ни за что. Пока Чара не разобралась с происходящим внутри неё сама, она делиться ни с кем своим открытием не собирается.
Пока с пониманием внутреннего пространства было глухо, женщина наблюдала за внешним пространством.
Отстранённое безучастное наблюдение за социальной действительностью быстро дало понять, что людоедская цивилизация способствует уничтожению всего нетривиального. Не удивительно. Всех с детского сада загоняют в одну программу. В одну модель поведения. В одну картину мира с ограниченными критериями успешности. И выбрать можно только роли, но не игру. Попробуешь сменить игру, социум быстро объяснит, что он большой, а ты маленький. И если не нравится игра, шагай в леса подальше от людей. Тоже конечно выход. Но тогда твои странные вопросы не найдут никогда ответов. Зачем всё это? И хотя у обычных людей нет ответа на эти вопросы, они считают, что знают всё лучше неё. А именно, что надо думать, чувствовать, понимать. Их заранее научили видеть правильно. То, что нужно кому-то. А если она теперь видит больше? Что делать? Надежды на диалог оказались не состоятельными. Чара быстро поняла: личные аргументы о Магии не могут быть приняты социумом к рассмотрению. Приветствуется только материя. Истина о том, что мысль материальна будет высмеяна.
Доказывать никому ничего не хотелось, жить в такой системе до некоторого времени тоже. Пока в комнату, где она предавалась депрессии, не вошло привидение. Нет. Не привидение. Судя по красным отблескам в ауре, это был фантом. Наглый мужчина в рыцарском одеянии и плаще. Безумно напоминавший кого-то знакомого. Но кого именно, Чара ещё долго не могла сообразить. Фантом надменно по-хозяйски огляделся, прошёл по комнате, в которой, как и внутри неё самой, не было сил убраться после недавнего апокалипсиса. Фантом пнул лежащую на полу игрушку и сказал:
— Ну и долго ещё валяться собираешься? Вставай!
И исчез.
Чара застонала и ещё некоторое время пребывала в замешательстве. Дожили. Уже галлюцинации мерещатся. Ещё одна новая особенность психики, о которой лучше помалкивать.
Преодолев ватность тела, которое не желало приобретать горизонтальное положение, женщина всё-таки встала и подошла к зеркалу. Видок был тот ещё. Серая кожа, ввалившиеся глаза, путаные волосы. Чего уж от себя скрывать. Наглый фантом истину глаголет. Надо выбираться из депрессии. И чем скорее, тем лучше. Раз доступа к генератору бесконечной энергии пока нет, а погибшая матрица обесточена, значит в ней сейчас включён аварийный режим питания психики. И он по минимуму дозирует энергию, от этого и спать постоянно хочется. Надо выходить из этого анабиоза. Иначе можно заснуть насовсем. Аварийного аккумулятора может надолго не хватить.
Распутывая расчёской волосы, Чара одновременно пыталась распутать и свои мысли. Всё-таки в странный мир она попала. Безвкусная обыденность, собственная отрешённость, внутренняя пустота и её личная тайна в виде источника Магии... а теперь ещё и привидения. То есть фантомы...
Начав анализировать, Чара вспомнила, что привидений человек начинает видеть на самом краю, когда уже полшага до реальной, а не виртуальной могилы. Организм, конечно, привыкает ко всему, но пределы выживаемости есть и у него. До точки невозврата, судя по всему недалеко. Так что же делать? Представив возможные варианты событий, Чара между жизнью и смертью всё же выбрала жизнь. И теперь осталось решить только один вопрос. А зачем? Ответа по-прежнему нет. А должен быть. Иначе энергию жизни не вернуть.
Причесавшись, Чара уселась в кресло и принялась исследовать внутренние ломаные базы данных. Сейчас остатки памяти воспринимались именно так. Должны быть среди них воспоминания, что смогут снова соединить её с вечным источником энергии. Не может вся прошлая жизнь оказаться бессмысленной. Но какие это воспоминания и где их искать?
Мыслилось тяжело, хронология никак не хотела выстраиваться. Клочки бессвязных картинок, как обрывки обугленной плёнки, постоянно путались... Детство, институт, школа, работа, школа, детсад, друзья, религия... Последняя сразу полетела на свалку истории. Благодаря соблюдению её святейших постулатов, она оказалась в Апокалипсисе. Рисковать ещё раз и доверяться своду написанных две тысячи лет назад правилам, которые давно устарели, не хотелось. У неё время на исходе и возможно есть только одна попытка вынырнуть на поверхность жизни. Поэтому идея, ради которой стоит жить, должна быть истинной.
Сидя в кресле, Чара не заметила точки перехода, между воспоминаниями и внешней реальностью. И она опять провалилась во внутреннюю реальность. В каменный мешок. Здесь было тесно. Очень тесно. И темно. Тело в этой реальности давно затекло и бултыхалось в жиже с собственными испражнениями, которая периодически накрывала с головой. Дышать приходилось с трудом. Ещё чуть-чуть и станет невозможно. Чара попыталась сообразить, как отсюда выбраться. Она попыталась ощупать стену, чтоб найти слабое место, но все кирпичи лежали ровно.
Искра ярости, рождённая отчаянием, вспыхнула на миг, затем снова угасла. Бороться с этим миром в одиночку бесполезно. Желание жить опять испарилось. Что толку, что она вылезет сейчас отсюда. А дальше? Что ждёт дальше? В той же внешней реальности, с теми же людьми, с теми же прогорклыми идеалами? Она же умрёт от скуки. Может лучше вот так, просто захлебнуться и дело с концом. Вонь дурманила, и Чара опять стала то ли провалилась в сон, то ли потеряла сознание.
Есть ли предел иррационального? Странные сны могут сниться во снах. И там она увидела многих детей, оказавшихся в такой же реальности. Жуткой, узкой и вонючей. Они задыхались, но не могли двинуться. И умирали. А во внешнем мире продолжали жить безликие люди-оболочки. Ну, уж нет. Если она сейчас не справится, они потом не справятся тоже. Чара вздрогнула, открыла глаза, и принялась кулаками долбить жуткие стенки. Ярость взяла верх. Откуда взялись силы? Они начинались из-за сердца и растекались по телу. Огненный вихрь возникал из каждой клеточки тела и концентрировался в ладонях. Отчего они стали приобретать красноватый оттенок с отблесками пламени. Чара поняла, что смогла сконнектиться с генератором Магии.
С этого момента пробивать брешь в глухих каменных стенах стало проще. Но всё равно больно. На стенках находились острые сталактиты, пологие наросты, на полу в самой жиже постоянно попадались мелкие камни, которые больно впивались в ступни, а в стене не было даже намёка на выход. Сможет ли она пробить эту стенку? Ответа нет. Сможет ли выбраться? Ответа нет. Иногда одолевала усталость. И женщина готова была опустить руки, но вспоминала умирающих детей и принималась с новой силой колотить безучастную поверхность.
Что должно получиться от её усилий в итоге, она понятия не имела, единственной целью стало выбраться. Чара старательно отгоняла мысль о двух лягушках, застрявших в молоке, не представляя себя на месте ни одной из них. Первую она презирала за сделанный выбор, в успех второй пока не верилось.
И всё-таки изменения стали происходить. Но они ещё больше усугубили положение. От вибраций каменный мешок сузился сверху и по мере упорства всё больше напоминал замкнутую капсулу. В способность выбраться наружу верилось всё меньше, но Чара и не думала сдаваться. Перед глазами стояли безымянные дети. Наконец на пороге отчаянья, в стене образовалась трещина и стала неумолимо расползаться. Всё больше и больше. Снаружи потянуло свежим воздухом и возникло ощущение мягкого матового света. Это заставило вложить в борьбу последние силы, отчего пространство перевернулось и Чара опрокинулась вместе с ним, опять с головой погрузившись в содержимое.
Уже лёжа она упёрлась руками в ненавистную крышку, одновременно отталкиваясь от пола. Это ли заключительное усилие, или предварительный удар о что-то твёрдое при падении, заставил отломиться толстый кусок сформировавшегося купола каменного мешка. Он лениво отъехал в сторону, чем облегчил уставшей женщине задачу. На белоснежном слепящем глаза полу растеклась характерной консистенции коричнево-зелёная лужа. Вслед за ней в белое пространство выползла Чара. Обессиленная, она растянулась на полу. Но расцарапала об острые края каменного кокона ноги и постаралась от него откатиться. Получилось не очень. Некоторое время она так и лежала, закрыв глаза, наслаждаясь свежим воздухом, не особо задаваясь вопросом, где она. До тех пор, пока кто-то не подошёл и слегка не пнул её носком ботинка.
Чара нехотя приоткрыла глаза... Зря она это сделала. Отвыкшее от света зрение не смогло сфокусироваться, что тут же отозвалось головокружением, а в купе с фекальными массами, которыми нахлебалась, сформировалось в рвотный рефлекс. Неспешно, будто знавший заранее, что должно произойти, незваный гость отошёл в сторону и дал проблеваться. Закончив, Чара отёрла рот грязными волосами, и всё ещё щурясь от яркого света, постаралась рассмотреть незнакомца. Это был тот же фантом, что приходил к ней в реальную комнату. Правда теперь он стал высоким брюнетом в толстовке и джинсах. Глаза, правда, сейчас интересные. С кошачьими зрачками. Облик сменил, но характерная вибрация личности осталась. Вибрация души? Чара опять откинулась на пол, закрыла глаза. Бред... откуда она это знает? Но знает ведь! Что с головой происходит?
Молчание нарушил незнакомец.
— Что, здесь тоже валяться собираешься? — спросил он.
Ну вот. Точно он. А голос не изменился. Баритон, — отметила про себя Чара. Вслух же простонала... прошипела... просипела... А, чёрт с ним... Сама не поняла, что за звук выдала вместо голоса. Тем не менее, слова:
— Нет, сейчас встаю, — были произнесены, и она перевернулась на четвереньки.
Зрелище из себя она представляла жалкое, но эмоций по этому поводу не испытывала никаких. Внутри привычная мёртвая пустота. Сил хватило только чтобы сесть вертикально, поджав одну ногу под себя, опереться на колено другой и постараться не покачиваться.
— Плохо, да? — с деланным сочувствием спросил собеседник.
Ехидная складка в уголке его рта была неумолима.
— А ты как думаешь? — огрызнулась Чара и огляделась.
Смотреть, впрочем, было не на что. Кроме белой капсулы с разлитым вокруг неё содержимым и валяющегося поодаль отбитого куска каменной крышки, толщиной сантиметров в двадцать. Место походило на бескрайний чистый лист бумаги.
— Где я?
— Возликуй, смертная женщина! — театрально воздел руки фантом, отчего стал похож на придурка. — Ты в куске пространства, которое выделила для тебя сама Магия. Нужно с благодарностью принять сей дар и не забывать пользоваться.
Сняв с головы воображаемую шляпу, он слегка поклонился и помахал ей в стиле мушкетёров.
— Магия, — фыркнула дамочка, раздражённая этим цирком. — Взяла и вот так просто подарила?
— По-твоему это было просто?
— Ни разу. Я чуть не сдохла. И с головой как-то не здорово последнее время.
— Хорошо, — фантом перестал кривляться и перешёл на деловой тон. — Тогда считаю вопрос о лёгкости получения этого пространства, эффектом шокового состояния. А с головой у тебя всё в порядке. Нормальные сюда не попадают.
— Вот как... Интересно. Всё чудесатее и чудесатее...
Превозмогая слабость она встала, чтоб не смотреть на собеседника снизу вверх. Это подбешивало. После пережитого Чара решила, что будет теперь общаться с людьми только на равных, кто на это способен. А кто не способен – тех лесом. Её нагота ни одного из них не смущала.
Собеседник меж тем решил подхватить её воспоминания о Стране Чудес:
— Как говорил Чеширский кот: «Некоторые не видят выход, даже если найдут. Другие же просто не ищут». Это про тех, кто считает себя нормальным человеком. Ты их видела. Таких много. И их не изменить. Но гораздо интересней вопрос, почему они не ищут. Кто им внушил, что такие поиски бесполезны.
— Мне всё равно. Понятия не имела, что Магия существует так близко. Я не знала, что за обычным жизненным поворотом поджидает пропасть. А после всего на меня свалится личное магическое пространство. Я просто хотела выжить и выбраться. Я даже не знаю, завидовать сейчас себе или жалеть себя.
—Жалеть, говоришь? Может, стоит вернуться обратно, откуда вылезла, и продолжить страдать вместе со всеми одинаково? Знаешь, когда живёшь по чужим шаблонам, думаешь меньше. Интуиция притупляется, а магия недосягаема. Это ли не счатье?
Женщина посмотрела на каменный кокон.
—Нет, спасибо. Плавали, знаем. Обратно не хочу.
—То-то и оно. На такое пространство, как у тебя здесь сейчас, могут претендовать люди. И их немало. Только находят его далеко не все. А те кто нашёл путь сюда, не редко сдаются и умирают раньше, чем здесь окажутся.
—Теперь понятно, почему мне привиделись дети в каменных мешках. В любом случае сейчас не до Магии. Я понятия не имею, как жить дальше в обычной реальности, имея ещё и эту. Столько вопросов и пока ни одного ответа.
— Тогда именно с Магии и надо начинать. Она ответит на всё. Искать, правда, трудно. Везде защита включена. Магическая наука не для общей массы людей. Магическую науку надо уметь читать между строк, видеть невидимое, много анализировать и экспериментировать. Готова не останавливаться на этом пространстве и идти дальше?
Зрачки собеседника сменились на человеческие. Он даже перестал говорить с агрессией. Скорее заискивающе. Интересно, чего он так опасается?
— Я подумаю, — уклончиво ответила Чара. — Мне надо придти в себя, восстановиться физически. Я еле двигаюсь в реале, не заметил что ли?
— Хорошо, — внезапно согласился гость. — Ты права. Ещё чуть-чуть и у тебя включился бы механизм самоуничтожения. Надо восстановиться. Так что спешить не стоит, надо набраться сил.
Чара промолчала. И огляделась. Что-то ей в этой реальности не нравилось.
— Знаешь... — начала она формулировать едва уловимый дискомфорт словами. — Это пространство... Оно как будто лишнее.
— Лишнее для кого?
— Для мира, который знаю.
— То есть считаешь, что кусок реальности, который сейчас видишь — лишний?
— Видимо... Это же раздвоение личности получается?
— Не личности, а сознания. Это разные вещи. Личность и там и там одна. Просто возможности твоего мозга могут пережить уже две параллельных жизни. Что характерно для развитого сознания. Это твоё достижение. Как говорил, не всякому оно под силу.
— Жить и там и там, значит не жить ни там, ни здесь, — категорично заявила она. — Это сложно.
— Ты только что выявила собственный шаблон мышления, который не даст тебе развиться. Изживай его из себя. Жить в двух реальностях одновременно, не более сложно, чем жить в постоянных командировках. Некоторые же справляются, правда? Повторяю, от таких магических даров, как собственная реальность, не отказываются. Один раз откажешься, больше не дадут. У Магии с этим строго.
— Не бросайте бисер перед свиньями?
— Что-то вроде этого.
— И что мне теперь делать?
— Много глупых вопросов задаёшь. Это же очевидно. Для начала помыться.
Пока они разговаривали, Чара поняла, что грязь на теле начала подсыхать, стягивая кожу.
Фантом поднял правую руку, дал отмашку, и на Чару свалился водопад воды. Она поднесла руки к лицу, пытаясь схватить ртом воздух. А протерев глаза, поняла, что находится в душевой кабине под тропическим душем. Момент перехода из внутренней реальности во внешнюю, она опять не заметила.
ВР:
2. Уруз
Эту руну можно смело назвать
«Мощь. То, что действует». (Цитата из А.Платова)
К.Меньшикова
Горячая вода приятно обнимала тело, смывала боль и нежелание жизни. Хотя бы на время. Последнее, что она запомнила перед переходом — злые глаза фантома. Что ему от неё надо? И как она здесь оказалась?
Отметив про себя ещё одну досадную фишку, как провалы в памяти, Чара позволила себе подумать об этом завтра. Стенки кабины запотели, создавая собственный мир одиночества и гармонии. Во внешней реальности нет капсулы смерти, налипшей на тело грязи и жуткого запаха.
Свобода... Свобода жить, свобода выбирать. Свобода от чужого мнения... Только она и больше никто.
Отключив мысли, Чара смывала с волос воображаемую грязь, чтоб даже намёка на неё не осталось. Какое счастье, в этой реальности не придётся никому объяснять, где она так испачкалась. Здесь этого всего нет. В этой реальности она чистая.
Чара уже вылезла из душа и закуталась в халат, когда в ванну вошёл супруг. Мимоходом обнял. Сначала нежно и небрежно, потом начал принюхиваться.
— Чем от тебя пахнет? — удивился он.
— Чем? — не поняла Чара.
— Будто в канализации извалялась, — супруг отстранил её от себя, тут же забыл о проблеме и спросил на совершенно другую тему. — Где хозяйственное мыло?
Чара открыла дверцу пенала, а сама подумала: вот те раз. Приплыли. Как одно перетекает в другое? Как внешняя и внутренняя реальности смешиваются? Раньше такого не происходило. И как объяснить супругу, чем от неё пахнет? Лучше сказать нечто правдоподобно для этой реальности.
— Духи неудачные на рынке купила, — спокойно соврала она. — Скоро выветрятся.
Супруг кивнул, удовлетворившись ответом.
— Не забудь выбросить их. И не покупай такие вещи на рынке, есть же нормальные магазины.
Забрав мыло и несколько ватных палочек, он вышел из ванны. Наверное, в гараж понадобились, газовый баллон проверить.
— Ага. Прямо сейчас сделаю, — пролепетала женщина вдогонку.
Из сложившейся ситуации выходило, что две доступные ей реальности умеют соединяться не только в голове, а могут влиять одна на другую. События одной создают отклик на проекции другой. Соединение такого понимания в одно умозаключение, было сверх сил.
Восприятие действительности в который раз отключилось, перескочив на автопилот. Впрочем, в этот раз автопилот действовал иначе. Возрождённая искра упрямства и личного достоинства, активировала дополнительную функцию. К работе автопилота подключился сканер внутренних повреждений и заработал в полном объёме. Тут же захотелось есть...
Надо же... как давно она не испытывала чувство голода.
Несколько недель Чара отъедалась. Пища снова приобрела вкус. Стали различимы запахи, восстановилась тактильная чувствительность. Это радовало. Но сильные эмоции пока были не по зубам. Ни радости, ни горя, юмор не воспринимался категорически. Полное равнодушие. Но уже не апатия. Прогресс, как-никак.
При дальнейшем исследовании себя, совсем не понравилось состояние кожи. Такого отвратительного качества она никогда не была. Местами огрубевшая и потрескавшаяся, местами обрюзгшая с большим количеством воспалений. И никакие крема не помогали. Восстановление повреждений шло медленно, можно сказать, не шло совсем. Волосы выпадали клоками. Витаминов что ли не хватает?
Чтоб не сбиться с пути восстановления, Чара написала список выбранных мероприятий и через не могу, следовала ему. Как ни странно, это не помогло. Похоже, проблемы, создающие отвратительный внешний вид, лежали глубже. Значит, надо исправлять причину, а не следствие.
Поняв это, Чара, махнула рукой на внешний вид и залезла в литературу по психологии. Её ожидания не оправдались. Там было мало чего понятно, одни несъедобные термины. Которые в большинстве случаев не понимали и сами авторы, потому что постоянно в итоге сами себе и противоречили. Как такое может быть, женщина разбираться не стала. Сейчас важнее здоровье собственного тела, а не чужие тараканы, пусть и разрекламированные.
ВР:
Часть третья
1. Слишком прыткие возможности
Морозные узоры на стекле скупо искрились в закатном солнце. Прошло два года с момента, как её вышвырнуло в мир магии. За это время она, хотя и несколько приблизительно к ожиданиям, но отстроила собственную вселенную. Учёба, новые знакомства, хрустальные башенки планов. Но чего-то не хватало. Так и хотелось крикнуть собственному отражению в зеркале, набирающему с темнотой силу, что сейчас вполне себе сносный уровень. Когда не ждёшь звёзд с неба, но в то же время их искры в твоей жизни присутствуют. Есть стабильность, сносный доход, правильность действий, но в тоже время... скука неимоверная. Она неожиданно вышла на новый виток развития и что делать, понять не могла. Планы, что построила совсем недавно, казались мелкими.
Можно было бы спросить у фантома, что делать, но тот опять куда-то испарился. Эмоции он показывал редко, но уж если показывал, то становилось ясно, почему прячет. Это был чистый атом. Противостоять его натиску бесполезно. В худшем случае можно сгореть. Процедура сгорания в планы ведьмочки не входила, она предпочитала обходиться гуманными методами. От этого интереснее было вычислить траекторию движения заряда и не стоять в том месте, куда он упадёт. Нагло, но эффективно. Последний раз то ли расчёт оказался не верным, то ли фантом в решающий момент изменил траекторию удара. С огромной силой он швырнул вспышку в нужную сторону, Чара едва успела уклониться. На дереве за спиной осталась выбоина, а на земле трансформировался необычный камень.
Несколько дней потом Чара ходила вокруг этого камня и думала, что с ним делать. Он был увесистый и напоминал горный хрусталь. Полупрозрачный, матовый, в форме глубокой ванночки... или раковины? С волнистыми краями шириной с перила. На ощупь нежно-бархатистый и тёплый. Почему у камня такая форма, Чара так и не поняла. Расставаться с новым сокровищем страсть как не хотелось. И ведьмочка рассудила по-своему. Раз эта прелесть попала к ней, отдавать её не будет. А воспользуется правом старинного феодального закона «что упало, то пропало». И будет распоряжаться на своё усмотрение.
По длине камень был с три ладони, по ширине две. А по весу, наверное, килограмм пятнадцать. С некоторыми усилиями она перетащила его к фонтану, а решила, что подобные подарки лучше хранить в собственной матрице. Вселенные, как показывает практика, разрушаются. А вот матрица нет. И надо как-то впихнуть его туда. И вот с этим возникла проблема. Задачка долго казалась неразрешимой. Пока наставница Карин опять не зашла в гости. Камень сразу привлёк её внимание.
– Что это? – указала она на хрустальное чудо.
– А это... долго объяснять, – отмахнулась Чара.
– А стоило бы объяснить, – сказала Карин. – В камне содержится одно из достоинств его создателя.
– Какое? – ведьмочка оглянулась. Действительно, ради такой информации можно и отвлечься. Даже нужно.
– Тебе лучше знать. С кем-то ты его создавала? – ухмыльнулась Карин и слегка касаясь, провела по камню пальцами. Тот срезонировал и зазвенел.
Чара задумалась. У фантома куча достоинств. Овладеть для начала хотя бы одним из них... об этом даже мечтать не смелось. А тут... удача сама в руки прилетела. Но что-то её в этой схеме не нравилось. И она озвучила что.
– А у него не убудет этого качества? – уточнила ведьмочка с опаской.
Карин пожала плечами, поправила юбку и села в возникшее из ниоткуда кресло, как когда-то в беседе с Мерлиным. Откинувшись на мягкую спинку, посидела немного в задумчивости. Чара ждала. Знала, гостья вспоминает и просчитает возможные варианты.
– По-разному бывает, – наконец подвела итог она. - Здесь не угадаешь. Иногда по глупости отдают всё без остатка, а иногда просто делятся. Как сама считаешь, какой твой вариант?
– Ну... глупцом этого создателя не назовёшь. Скорее наоборот. Так что, скорее всего, просто поделился. И можно с чистой совестью пользоваться, – закончила Чара мысль, довольная собой, хотя в собственных словах сомневалась. Скорее всего, фантом очень ослабил себя, отдав этот камень.
Наставница угадала её мысли и продолжила тему.
– Ох, молодёжь, – вздохнула она. – А если бы ты поняла, что забрала всё качество целиком, понесла бы отдать его обратно?
– Наверное, нет. Скорее всего. Если только кусочек, – с запинками выдала ученица.
– В том-то и дело, что пока у тебя в лексиконе «наверное» и «скорее всего». Учись думать, как ведьма. Отдавать то, что досталось трудом и личным временем, можно только в том случае, если это выгодно. В противном случае, из тебя всегда будут вить верёвки. Тогда любой оппонент станет для тебя Призрачным Рыбаком. Понятно?
– Понятно, – поджала губы ведьмочка. Сама же подумала, что ослаблять врага, наверное, можно. А вот ослаблять друга, как-то... цинично что ли.
– Вот, другое дело, – нарочно не заметила Карин упрямого взгляда собеседницы и её мыслей. – Так что в любом случае можешь пользоваться своим сокровищем с чистой совестью. Оно твоё. Будешь в академии, зайди ко мне. Рецепт дам, как правильно камень переработать. Он усилит тебя.
На следующий день Чара уже колдовала перед котлом. Для начала камень необходимо растопить, сделать обтекаемым, мягким и податливым. Затем добавить щепотку собственной силы воли и ждать леденцового цвета. Потом остудить и выпить.
С первыми каплями волшебной карамели душа потяжелела, сделала тело прозрачным. С розово-перламутровым отливом в жилы вливался ядерный заряд, принадлежащий когда-то не ей. Или всё-таки ей? Это он оставляя тонкую полосу чёрного пепла в воздухе. Освобождаясь от лишних примесей, сжатый огонь бежал по венам, распадался по нервам. Все пятнадцать килограмм ярости впитывались в кожу, становясь ей самой. Такое состояние ей понравилось.
Карин сказала, что утяжеление души на вес тела не влияет. Но, было бы всё равно интересно проверить. Но позже. Чара ждала, когда новое качество проявит себя. Ночью оно должно встроиться, обосноваться в новом теле, как в предыдущем. И на следующий день заявить о себе в полный голос. Через несколько часов вся тянущаяся карамельная жидкость впиталась, и пришло понимание, что за достоинство скрывалось внутри. Оно сорвалось я зыка само.
– Вижу цель, не вижу препятствий. Потрясающее качество!
Хотелось прыгать, но Чара не стала, посчитав, что степенность с этого момента в норме вещей. Не маленькая девочка уже. Придав увесистости, в перспективе этот камень позволит самой прокладывать нужный курс, не болтаясь по жизни лёгкой щепкой. Несколько дней казалось, что обладать уникальной пробивной силой – бесподобное удовольствие. Но теперь, она решительно не знала, куда приложить новые возможности. И тихо маялась в тех делах, что сама же недавно запланировала.
На выручку опять пришла Карин. Она заметила вялое состояние ученицы и для эксперимента решила взвесить её душу.
– Теперь понятно, почему тебе тесно здесь... – она спрятала весы Тота и с любопытством стала листать разноцветные журналы, разложенные на столе.
– Почему? – тоскливо сказала Чара.
Манипуляции наставницы ей совсем не нравились. Так суетиться она начинает, когда можно рассчитывать на неожиданный эксперимент, через который потом проводит учеников. Стать подопытной крыской в данный момент не улыбалось.
– Масса увеличилась вдвое, - пояснила Карин. – Это много. Для такой души нужен больший размах. А ты создала планы для того веса, который могла осилить. Сейчас они для тебя уже как пустые семечки.
– И что же теперь делать? Имболк уже скоро. Я не успею изучить собственные возможности и перестроить планы.
Наставница улыбнулась. Этого Чара и опасалась. Что-то будет...
– На этот случай у нас есть возможность воспользоваться чёрных ходом через реальности, – подтвердила её опасения Карин. – Про кротовые норы слышала? Очень похожий эффект. Естественно, он не для всех. Основная масса идёт от ступеньки к ступеньке. Но я поговорю с кем следует, и тебе предоставят возможность пройти испытания вне очереди. С таким весом, тебе это уже под силу. Должна справиться. При успешном прохождении сможешь не только подтвердить права на собственную реальность, но и ходить в другие вселенные.
– Так скоро?
– Спасибо своему оппоненту скажи. То, что потерял он, ты вовремя подобрала. Новые возможности, новые обязанности. Это же интересно, не кисни... – Карин посмотрела на полуобморочное состояние ученицы. – Что, тебе больше не нравится то, что у тебя есть?
– Нет-нет! – охнула ученица. – Я просто не ожидала что так скоро.
– Это дело поправимое, – отмахнулась от её переживаний Карин. – Чтоб выйти на новый уровень, нужно всего лишь пройти через смерть.
– Опять смерть... Только-только привыкла к расстановке вещей. И опять всё менять...
– А как ты хотела? В магии про постоянство надо забыть. Нет его. Если не движешься вперёд, значит, идёшь назад. Третьего не дано. Но если хочешь посидеть ещё в этой реальности... можно и это обеспечить. Но ты потеряешь год. Если не примешь сейчас предложение, через год можешь с новым даром распрощаться, он как влился, так и утечёт из тебя, как у того, кто его потерял. Если не применяешь свой дар, он уходит от тебя. Это тоже закон. А между прочим, из-за такого неожиданного стечения обстоятельств, ты можешь выиграть два года. Это много, поверь.
Ведьмочка прикину собственные возможности и перспективы. Оптимистический голос подсказывал изнутри, что надо идти вперёд. Пессимистический, что лучше посидеть на попе ровно, авось само рассосётся. И может бес ним, с этим даром? Как-то слишком быстро при его обладании начались дополнительные проблемы. И почему этот камень был потерян? Уж не по этой ли причине? Может это не она подобрала качество, а он элегантно сбагрил его?
– Ну что, идёшь на испытания? – вернула Чару к действительности Карин. –Правила расскажу потом.
– Иду, – выдохнула Чара. – А что будет с теми башенками планов, что я построила? Их же нельзя просто уничтожить. А при новых возможностях, следить за ними не смогу.
– О, за них не беспокойся. Ответственность за них мы передадим кому-нибудь из учеников с курса. Наверняка кто-то из них недооценивает своих возможностей или не смог вовремя создать планы. Так, надо подумать, кому же это доверить?
В дверях показался хулиганистого вида вьюноша, когда-то рассуждающего о грибах.
– О, вот на него, например, – ткнула в него пальцем Карин, а Чаре сделала знак уходить. – А ты иди уже. Перед гонкой со смертью надо хорошенько отдохнуть.
2. Заклятый друг
Смерть – понятие растяжимое. Человек не задумывается, что это состояние он переживает за жизнь много, много, много раз. Физически ведь умирать не обязательно. Только когда он маленький, он не замечает, как на всех парах проскакивает этот калейдоскоп смертей. Ему настолько всё интересно вокруг, настолько любопытно и важно. А ещё напрочь отсутствует страх неизведанного, ужас перемен, понимание конца чего-то. Возможно даже кого-то. Уж дети точно знают, что за окончанием одного отрезка пути, открывается другой.
А вот взрослея, индивид начинает задумываться и ощущать боль потери. Боль рождает и дрессирует в человеке страх, и уже страх, становясь диктатором личности, запирает человека в единственной реальности. С одинаковыми привычками. С одинаковыми моделями поведения, а значит с одинаковым результатом всего, к чему прикоснётся. Как царь Мидас, обращал продукты в золото, так и человек может обратить золото в головешки.
Есть простая истина. Если результат не нравится, надо изменить модель поведения. Но человек этого сделать не может из-за душевной боли прохождения им же самим когда-то поставленных рамок. Из-за нежелания и страха исправиться самому, клетка событийного ряда не распадается, а продолжает виток за витком протаскивать человека по одинаковым ситуациям, пока он либо не исправится, либо не умрёт физически.
Чтоб не попадать в безвыходные ситуации, ведьмам и магам, периодически надо проходить через смерть по собственной инициативе. В виде профилактики. Что подразумевает такая добровольная смерть? Анализ, анализ и ещё раз анализ. Чем глубже, тем лучше – главное оружие и магов и ведьм. Конечно, и Плюс, про рутинные дела надо не забывать,
Время течёт за учёбой незаметно, и обещанные Карин испытания подкрались быстро. Не было печали, называется. Не то чтобы Чара переживала, что не справится. Но очень не хотелось вляпаться в очередную стенку страха и боли. Как в паутину. Всё-таки иногда она не успевала сориентироваться на экзаменационной площадке. А может они для ведьм стали слишком мудрёные задания давать?
После первых двух неудачно пройденных попыток всё болело. Даже расположившись в кресле, тело от мучительных воспоминаний перёдёргивало, мурашки пробегали от затылка до стоп. Это обескураживало, но злило и бодрило одновременно. Впереди третья и последняя попытка на прохождение по тёмному ускоренному пути развития. Не сдаст в этот раз, придётся плестись два года по выбранной ранее теперь узкой для себя тропинке.
Кто же теперь будет напарником? Вчера прислали какую-то дылду. Неразговорчива, надменна и показалось, что малость туповата. Хотя ни об одном маге такое сказать нельзя. Скорее всего, прикидывалась. Но её неповоротливость не дали Чаре шанс на успешное прохождение всех этапов. Позавчера карлик какой-то был. Впору не ему ей помогать, а ей ему. Но напарников не выбирают, это закон. Всё решает поток удачи. То есть, не люди, а более высокие силы. Возможно даже боги.
Чара задумалась. А кого бы она хотела в напарники? С обладателем фантома, она бы с первого раза сдала. Да где же его искать? Ни контактов, ни адресов... А может попробовать материализовать его? Говорят, иногда такие фокусы даже здесь срабатываются. Магия низшего порядка, правда. Но вдруг...
Ведьмочка закрыла глаза, представила. На внутреннем экране возник желанный образ предполагаемого обладателя фантома. С таким, как за каменной стеной. Как по заказу рядом послышался лёгкий гул открывающегося портала. Свершилось. Сейчас или никогда. Там должен появиться он. Открыв глаза, Чара обнаружила перед собой другого субъекта. Черноволосый, смуглый, худощавый, одет в чёрный фрак и рубашку с серебряным отливом. Франт, одним словом. Это совсем не тот, о ком она мечтала. Субъект несколько разочаровал, ну что ж... Не вечно же магия будет соединять с тем, с кем хочется.
Как по заказу над ухом раздались воображаемые нравоучения наставницы Карин, о том, что «надо выходить из сгнившего кокона, пока ещё живой, иначе потом будем поздно» и «из ограничивающей зоны комфорта выплываем, чтоб знакомиться с новыми, возможно интересными людьми. Или не людьми. Или не интересными. Здесь как повезёт. Вернее, кого заслужил, того и получишь...» И остальное бла-бла-бла в том же духе. Это всё хорошо на бумаге. А вот попробуй сделать или пережить подобное, да ещё и понять при этом «что Вселенная тебе хотела сказать». Иногда хотелось всех умников послать ко всем чертям, но тогда она сразу бы скатилась до колдуньи. Это их уровень, обвинять всех в собственных неудачах.
Так... Всё, не жаловаться. Все претензии только к себе, а не к тому, кто перед ней стоит... и нахально улыбается... Так бы и укусила. Но от него и слаженной работы обоих, сейчас зависит их успех. Так что цапаться ни к чему. Выдохнув, она сделала лёгкий реверанс напарнику.
– Приветствую.
– Корвин, – представился субъект, небрежно поклонился.
– Я догадалась, – сделала милую мордашку ведьмочка. – Отчего же не в личном облике? Я Чара.
Напарник сделал вид, что не заметил колкость. Чара отвернулась. Не хватало ещё, чтоб он последовал её примеру. Он и не стал. И что ей взбрело в голову начинать партнёрство с пренебрежительного высказывания? Видимо ей ещё учиться и учиться манерам и тактичности. Без этого в Магии никак.
Тем временем, из комнаты ожидания их переместило в лифт-капсулу. Она подъехала тихо, мягко остановилась и распахнутыми дверями пригласила внутрь. Держали капсулу нити Норн. Она катилась по ним, как по рельсам в неведомое будущее. Или прошлое...
Напарники молча смотрели, как за прозрачными стенками меняется реальность. Древние тропики, с гигантскими ящерами, современные неисследованные джунгли, адский холод южного полюса, сгинувшие огни Атлантиды... Капсула то ускорялась, слепляя в размытое полотно образы, то замедлялась, и тогда можно было хоть что-то разглядеть.
– В какую из них нас высадят? – машинально спросила ведьмочка.
Вопрос был риторический. Никто не мог знать ответ заранее. Решение принимает сама Магия. В этот процесс не может вмешаться никто. Даже Карин. Даже боги. Право выбора только за Норнами.
Напарник исподлобья посмотрел на Чару, будто сам хотел о чём-то спросить, но передумал. Что он чувствует перед испытанием, ведьмочка понять не смогла, аура собеседника была чуть приглушена, что делало её почти нечитаемой. Это было странно, но не смертельно. У неё сейчас своих забот хватает.
Выждав ещё немного, Корвин несколько раз мигнул по всей поверхности тела, как испорченный сигнал в старом телевизоре. На мгновение превратился в знакомого фантома. Она увидела его отражение в стекле капсулы. У ведьмочки перехватило дыхание. Вот так конфуз, не начав испытания, уже помарку допустила. Не почувствовала подвох, не определила знакомую вибрацию, поддавшись на иллюзию другого образа. Ну как так можно было ошибиться? Ведь она ждала его... Ничего не оставалось, кроме как тоже сделать вид, что ничего не заметила.
– Слушай, и как тебя только в ведьмы взяли, – язвительно проговорил Корвин. – С такой неповоротливой чувствительностью тебе надо бегемотом в зоопарке работать.
Очень смешно... Будь это кто-нибудь другой и в другом месте, он давно обратился бы крысой. Только бы хвостик засверкал. Но фантому её реальности она могла простить всё. Хотя нет. Почти всё. Как каждая ведьма. А в этой ситуации, нельзя было не согласиться, сарказм она заслужила.
– Имей в виду, я тебе помогать не собираюсь, – в качестве компенсации за наглость, процедила она. – Сам справишься.
– Да не очень-то и хотелось... – хмыкнул Корвин. – Тем более, что ты сейчас сказала несусветную глупость. Мне не нужна твоя помощь в девяносто пяти случаев из ста.
Капсула тем временем стала притормаживать, движения становились плавней, легче и она... замерла. Лёгкое противодействие инерции потока движения, медленное открытие стеклянной двери. Снаружи дверь напоминала веко глаза с белым паром жидкого азота вместо ресниц. Между перебранки с напарником и остановкой было такое мизерное время, что Чара еле успела войти в состояние душевного равновесия, а до состояния силы вообще было далеко. Долбанный Корвин. Не хватало из-за него угробить последнюю попытку. Зря похоже зря она его пожелала в напарники. Помощник он никудышный. А вот из вывести на эмоции может легко. Этим и опасен. Если только...
– Это и моя последняя попытка выйти на новый уровень тоже, – ответил на невысказанный упрёк фантом.
Неожиданно...
– С чего эта откровенность? – фыркнула ведьмочка и первая вошла в дождь трансформации.
Он походил на обычный тропический душ и был необходим при выходе в новую реальность, чтоб тело успело приспособиться. Одежда тоже.
– Да я с тобой уже три дня здесь вожусь, – догнал её Корвин и перевёл на себя большую часть воды. – Если не выплывем в третий раз, грош цена тем знаниям, что я в тебя вложил. И тому камню, что ты получила от меня недавно.
Чара зыркнула на него. Вернуть что ли хочет? Значит, не всё богатство отдал, только часть. Тем лучше. Но её это объяснение не успокоило.
– Благодетель, блин. Не мог раньше сказать?
– Не положено.
Хотелось ответить ещё что-то язвительное, но открытая капсула не оставляла выбора. Нарастающие под ногами вибрации показывали, что надо выбираться. В пустоту? За капсулой была чернота. Первым в неё вошёл Корвин. Следом Чара. Несколько шагов чуть больше рассказали о пространстве. Духота, тишина, под ногами смесь песка и опилок. Всё замерло.
– Ночь, наверное... – из предосторожности прошептала ведьмочка.
– Не думаю... – так же тихо процедил маг. – Встань в горделивую позу.
– Зачем?
– Встань!
Чара подчинилась. Подняла вверх руку, в качестве приветствия, выгнула спину, задрала подбородок.
– И улыбайся.
В то же мгновение зажглись разноцветные софиты, заиграла громкая радостная музыка, раздался гром аплодисментов. Испытуемые стояли на арене цирке в окружении актёров в ярких разноцветных костюмах. Судя по тому, что над полом натянута сетка, а под потолком выдвинуты тросы, качели, кольца и качающаяся площадка, они находились среди воздушных гимнастов.
– Почему цирк? – прошипела ведьмочка.
– Ты ведёшь себя, как загнанный зверь, поэтому мы попали в цирк, – легко объяснил Корвин. – Особенности женской логики. Думай в следующий раз о чём-нибудь приятном. О жарком климате, например. Тропиках. Возможно, о пустыне...
– Угу. Там ничего делать не надо.
– Насчёт, не надо, это ты загнула. Дело везде найдётся. Просто я давно в отпуске не был. А раз тропики не могут придти ко мне, хотелось бы самому оказать поближе к ним. Ты лучше смотри, где выход отсюда.
Тем временем законные артисты забирались по верёвочным лестницам или плавно поднимались на площадках к куполу. Чара и Корвин решили присоединиться к последним. Ведьмочка попутно вертела головой во все стороны, ища знакомое мигание реальности. Но в зоне видимости никак не могла её обнаружить. Зрители, оркестр, оборудование... Где же выход отсюда? Корвин положил ей руку на плечо и указал на центр воздушного пространства над ареной. Оно мерно покачивалось по высоко по центру арены. Никакого упора там нет. Спускать им специально лестницу в нужную точку пространства никто не будет. А время ограничено.
– Как мы туда попадём? – растерялась Чара.
– В прыжке. Я качаюсь вниз головой с одной стороны, ты прыгаешь с противоположной. Можешь с сальто, так и быть. Встречаемся в точке портала и исчезаем отсюда. План понятен?
– С ума сошёл? – панический ком начал кататься по горлу. – Я не умею так прыгать!
– Хватит, – раздражённо цыкнул маг и сжал крепко её руку, оставалось только взвизгнуть. – Ты сейчас воздушная гимнастка. Мышцы развиты достаточно, опыт имеется, даже если ты сейчас говоришь обратное. Даже костюмчик смотри, какой хорошенький подогнали. Тебе всего лишь надо этим богатством воспользоваться. Всё в тебе. Отключи мозг, он сейчас мешает. Подчинись потоку, обостри чувствительность. Давай, это не так уж и сложно. Мы сейчас естественные участники событий. Надо прыгать.
– Я здесь магией заниматься собиралась, а не акробатикой, – пролепетала Чара.
– Знаешь, сейчас акробатика и есть магия. Всё, закончила ныть. Запомнила? Ты прыгаешь, я ловлю. И не вздумай бояться. Иначе болевой порог не пропустит на выход. Опять провалишь испытание.
Ведьмочка кивнула, ухватилась за качели, Корвин её подтолкнул, практически дал пинка. И она бухнулась в пустоту, навстречу горячему воздуху, глаза не закрывала через силу. Хотелось сгруппироваться, перелететь легко с переворотом на другую сторону. Новичкам, ведь, везёт, правда? Но куда там. Получилось всего лишь просто перелететь. С другой стороны её поймал плечистый гимнаст в зелёном костюме, улыбнулся на её неуклюжесть, подмигнул и ухнулся в воздушное пространство сам. Ей бы так... Надо искать напарника, он наверняка уже готовится, надо не пропустить его очередь. Искать долго его не пришлось. Расцветка костюма на Корвине по традиции чёрная с серебристым. Это удобно. Его ни с кем не спутаешь. Её же красно-жёлтый комбинезон не слишком выделялся из общей цветастой гаммы.
Три попытки выйти из этой реальности легко и красиво провалились. Фиксация рук испытуемых происходила то раньше, то позже нужной точки пространства. Вожделенное красноватое мигание оказывалось постоянно в стороне. Или один из партнёров оказывался в нём в одиночестве и магия не срабатывала. Один раз Чара сорвалась и упала на батутную сетку. Больно. Но тут же вскочила и устремилась обратно наверх. Надо, надо собраться. Надо пройти, прыгнуть, успеть вовремя... Перед последней попыткой она закрыла глаза, чтоб привести организм и мысли в равновесие. Номер ведь не бесконечный. Скоро закончится. Ещё несколько победных фанфар и смена декораций. Убрать из мыслей страх. Любой. Страх поражения, страх действия, страх переворота, неудачи. Всё, готова. Корвин уже на позиции.
Знакомый шаг в пустоту, горячий воздух, полёт и... руки мага подхватили в тот момент, когда красное мигание в пространстве стало бледно-розовым, но этого хватило, чтоб с мягкой вспышкой выкатиться в знакомую капсулу. Они лежали на полу магического инструмента, силясь отдышаться, придти в норму.
– Слушай, а почему никто не видит этого сияния, кроме нас? – едва выровняв дыхание, озвучила ведьмочка давно мучающий её вопрос. – Оно же как лампочка в пространстве, не заметь нельзя. Дотянись – и ты в параллельном мире. Но никто ведь даже попытки не делает.
– А люди вообще склоны не видеть очевидного, – поднимаясь, ответил маг. – Что им эта лампочка. Они видят только то, что хотят и считают возможным. А если оно невозможно, то значит и не существует. Правда, ведь? Знакомая логика? Но нельзя сбрасывать со счетов, то что мы видели иллюзию.
– Возможно, – согласилась Чара. – Крыть нечем. Раз этого нет, значит, я его и не вижу. А может и правда они просто попали в иллюзию и все люди там были просто манекенами.
Чара встала, отряхнулась. С любопытством поглядывая за растекающиеся за стенкой капсулы реальности.
– Надеюсь, ты помнишь, что неплохо было бы пожелать в перспективе, – напомнил напарник.
– Да помню, помню... – скривилась Чара и произвела остановку.
За стенкой открывшейся капсулы было жарко. Минус двадцать четыре по Цельсию.
ВР:
3. Царство холода
Впрочем, холод не ощущался. Проходящие проверку «курсанты» были в набедренных повязках. У Корвина она была чёрная с серебрянными вставочками. У Чары красно-жёлтая. У неё правда присутствовал ещё лохматый из пожухлой травы лифчик, очень мило смотревшийся на фоне заснеженных гор.
– Ну вот как тебя постоянно гораздит? – напарник потряс в разряженном воздухе руками, с желанием то ли схватиться за свою голову, то ли оторвать оную у напарницы.
– Ты же хотел пустыню, вот она – белая и снежная! – решила оправдаться Чара, а потом сделала ласточку. – Смотри, я лечу! Значит, всё не так уж и плохо.
Но потеряла равновесие, ступила с протоптанной тропинки в снег и тут же оказалась одной ногой по колено в сугробе. Снег вокруг кожи с лёгким шипением начал таять.
– Я заказывал пустыню песка, а не пустыню снега, – проигнорировал её выходку Корвин. Его голос остался таким же холодным, как и пространство. – И вообще рассчитывал, что идеей с конкретными понятиями, ты выведешь меня к морю. Может я надеялся на сёрфе покататься.
– Извини, сам говорил, особенности женской логики. Значит, плохо ты эту логику знаешь. Подучиться бы не мешало, чтоб точнее мысль для женской аудитории формулировать. Будущий маг, всё-таки, – пожала плечами ведьмочка, с трудом выбираясь на утоптанную дорожку, отчего пришлось сесть на неё. Подтаявший снег слегка холодил кожу, особенно это чувствовалось при лёгком ветерке, но когда Чара встала, влага быстро испарилась, что вернуло в состояние комфорта. – Ладно, я помогу тебе. В следующий раз буду думать о песке, в этот раз как-то... даже сама не знаю, как вышло, что снег получился.
– Нет, лучше вообще не о чём не думай. У тебя это лучше всего получается. Надо выбираться отсюда. Мигание ищи. Здесь должно быть хорошо видно на белом фоне. Вон как всё просматривается.
Под ярким слепящим солнцем и чистым высоким небом просматривалось действительно хорошо. С высоты птичьего полёта. Их занесло на вершину гор. Хорошо, что оба умели держать стабильную температуру тела. При выходе на снежный покров они её быстро повысили её до почти сорока градусов. Что было допустимо в условиях холода. В тропиках, такая температура тела быстро убила бы их. Так что при перемещении в капсулу, они также быстро должны суметь снизить её. Мда... задачка. Но это дело будущего. А сейчас... Снизу белые склоны, заснеженные деревья, замёрзшее гладкое озеро, обрамлённое тёмной полосой галечным берега. Ещё дальше высокие строения из потемневшего дерева, внутри каменного забора, похожие на монастырь. Дышалось здесь и легко, и сложно одновременно. Легко от вековой безмятежности и красоты, сложно от недостаточного количества кислорода. Магия магией, а всё-таки не везде она будет тебе подыгрывать. Системы дыхание и кровообращения до нужной гармонии приходилось самим. Не хотелось бы потерять сознание в самый неподходящий момент. И всё-таки, куда идти?
Тем временем, копошение за ёлками, скрывающие от обзора часть пространства, стало заметным.
– Смотри. Там люди, – показала Чара на озеро.
Корвин кивнул.
– И там же находится мигание. Значит, поехали.
– На чём? – ведьмочка удивлённо огляделась, в поисках хотя бы санок.
Корвин же протянул через отражения руку, отчего та исчезла из зоны видимости, и вытащил оттуда пару лыж с ботинками.
– А это законно? – с подозрением спросила Чара. – Если нам их не дали, значит, наверное, и нельзя?
– Одно из главных магических правил, какое? – нетерпеливо вручая ей пару цветных дощечек, ответил вопросом на вопрос будущий маг. – Вспоминай.
– Главное – результат. А каким методом мы его добьёмся – не важно.
– Вот-вот. Перед нами задача – спуститься к озеру быстро. А без лыж, так быстро спускаться я пока ещё не умею. Зато обладаю умением добывать необходимый инвентарь из воздуха. Теперь понятно? Это и моё испытание тоже, не забывай.
– Теперь понятно. А ботинки прямо на босу ногу одевать?
– Не тупи, поехали. Нам недалеко, мозоли натереть не успеешь. Равновесие держи, остальное сила притяжения сделает.
– Вот ещё возьми. Глаза слепить не будет, а выбоины и проталины делает чётче, – Корвин протянул ей горнолыжную маску с оранжевым стеклом. Сам одел с серым.
– Спасибо, очень заботливо. А мог бы всё-таки и носки достать тоже, – пробурчала для проформы ведьмочка, натягивая тяжёлые ботинки. – Хоть и надел личину сильного мага, но всё равно пока до него не дотягиваешь. Человеческие мужчины вечно о комфорте забывают, а могли бы иногда и вспоминать, особенно, когда мамзель рядом.
– Не льсти себе и не беси меня, – отчеканил Корвин.
– И всё-таки, – продолжила Чара, не принимая всерьёз брезгливую гримасу напарника, – в формулировке закона ты опустил одну важную деталь.
– Какую? – машинально спросил напарник, уже в маске изучая склон и планируя путь между ёлочек.
– Добиваться можно любыми средствами, при условии, что эти средства не противоречат законам равновесия. Так что в формулировке, как и в носках, ты опускаешь маленькие важные детали.
– Они несущественны.
– До того момента, пока не коснуться тебя лично.
– Они меня не коснуться.
Маг оттолкнулся, сгруппировался и легко заскользил вниз по блестящему снегу. Приятное зрелище. Неплохо сложенный лыжник в маске и набедренной повязке чёрной с серебром на фоне ослепительного снега. Надо догонять. Ведьмочка вздохнула, с подозрением глядя на проложенный, но слишком отвесный путь и решила следовать своим. Тот, который избрала она, был пологим, но колючие деревца там попадались чаще. Ничего, объедет. Уж, наверное, это не сложнее, чем прыгать в цирке с переворотом.
Первые ёлочки и сосны ещё удалось проскочить без помех, но гряда непроходимых насаждений, которая была незаметна сверху, вскоре заставила существенно снизить скорость, а под конец запутаться в ветках. Опадавший большими хлопьями с ёлок снег охлаждал кожу. И температура воздуха тут же давала о себе знать. Не хватало только обморожения. Единственная отрада, испарялся снег быстро, если отряхнуть.
– Бегемот! Теперь уж самый натуральный, – послышался с параллельной полосы хохот.
Чтоб поржать над ней, Корвин даже прервал спуск. Как же он её достал своими подколками. Нет, чтобы помочь. Хотя, не будет она доставлять ему такого удовольствия. Сама справится. Найдя всё-таки просвет в насаждениях, Чара выбралась на ровное место.
Видя, что у неё всё относительно хорошо, будущий маг тронулся вниз, играючи преодолевая собственные сложные участки. Рассчитывая больше не нарываться на очередной стёб, ведьмочка собрала всю имеющуюся в наличии чувствительность, сконцентрировалась и без помех, но всё-таки с помарками, преодолела оставшийся участок трассы. Корвин ждал внизу.
– Ну, надо же, доехала. А я думал, придётся тебя вон из тех кустов выковыривать.
– Не дождёшься.
– А как думаешь, почему я сам туда не направился? – поднимая маску на лоб, спросил он.
– А ты подумал, что следуя твоего спуску, я себе шею сверну? А мёртвый напарник, между прочим – это автоматически проваленное испытание.
Возразить Корвину было нечего. И он сменил тему разговора:
– Ладно, покатались и хватит. Снимай маску.
Избавившись за ближайшей ёлкой от ставшего не нужным инвентаря через отражения, испытуемые вышли на лёд озера. Там сновали монахи. Тоже в одних набедренных повязках, только белых и тряпочных. Они раскладывали стопки простыней, рубили полыньи, размечали трассу. Вокруг собирались зеваки в тёплых одеждах. То ли прихожане монастыря, то ли гости. А может такие же, как и эти голые... тоже монахи, только начинающие. Кто их разберёт. Чтоб аборигенов не смущало наличие женщины в столь диком месте, Чара изменила свой облик на мужской, создав простейшую иллюзию. Красная лампочка выхода из реальности мигала в обнесённом колышками пространстве в метре от поверхности льда. Так просто? Из любопытства Чара подошла к полынье, взглянула в воду. И осталась довольна, посчитав своё отражение идеальным.
– А ты меня как видишь? – тихонько обратилась она, вернувшись к магу.
– Нормально. Глазами. В чём проблема?
– Я теперь субтильный юноша.
– Это для них, – сказал Корвин. – Меня эта иллюзия не касается. Я тебя как облупленную знаю. Твою нифильтикультяпистость никакая магия не скроет.
Ведьмочка фыркнула, но промолчала. Что можно ответить раздутое самомнение и недооценку других? Пусть пребывает в этом состоянии и дальше. Это даже, можно сказать ей на руку. При такой самоуверенности даже будущие маги чрезмерно расслабляются, теряют бдительность и начинают совершать ошибки. Вот тогда она и отыграется за всё, что он у неё накипело.
Монахи тем временем закончили подготовительные мероприятия и в огороженные столбиками площадки начали проходить смиренного вида святые отцы с длинными и седыми бородами, короткими бородами с пышным колоритом, клочкастыми бородами и окладистыми, округлыми и в виде сосулек. Фигуры тоже разнились – пузатые, худые, высокие, низкие, горбатые и как жерди. Все, как и полагается босиком и в набедренных повязках. Рядом с каждым из них семенили по одному служке. Молоденькие, вертлявые, видимо самых юрких выбрали.
Лампочка выхода из реальности за оградой оживилась, обозначая, что время пошло и можно отсюда ретироваться. Чара указала на это Корвину, тот не отреагировал. Она попыталась ещё раз.
– Ну что же ты, смотри, нам только за руки взяться и пройти можно! – прошипела она.
– Уймись, – отмахнулся будущий маг. – Разве не видишь, где выход находится? В этой реальности будет проверяться не сила физического тела, а сила эфирного.
– Это как?
Корвин вздохнул, закатил глаза, видимо сформулировал всё, что было нужно и в какой необходимо последовательности, а потом начал.
– Ты знаешь, что человеческое тело поддерживает определённую температуру?
– Ты меня за идиотку принимаешь? – поджала губки Чара. – Конечно.
– Во время болезни температура повышается. Во время упадка сил – она снижается. Притом, допустимые границы и того и другого состояния узки. Чуть выше, чуть ниже – смерть.
– Ну, дальше... – чем больше Корвин объяснял, тем меньше это мероприятие ей нравилось.
– Так вот эти дяди сейчас собрались здесь, чтоб разогреть своё тело до пятидесяти, шестидесяти, семидесяти, а у кого получится и выше градусов. Одна загвоздка. При такой чрезмерной внутренней температуре, перегрев, сворачивание белка и отмирание тканей гарантированы. Поэтому этих дядей послушники сейчас будут охлаждать с помощью простыней, смоченных водой из полыньи. От каждого из этих юнцов зависит жизнь почтенного уважаемого монаха. Оступится ли юный помощник, не принесёт простыню вовремя, устанет бегать, отвлечётся – всё. Монах погибнет от перегрева, который сам же и создал в собственном теле. Game over, как говорится.
Чёрт, вот так влипли. И как она сюда попасть сумела? Знаний явно не хватает, чтоб по таким местам путешествовать. Нет, надо идти учиться даже в том случае, если сейчас экзамен сдаст. Хотя... вот как-то глядя на мрачного Корвина, уже сомневается, что всё закончится положительно.
– И кто из нас будет монахом? – тихо спросила Чара.
– Ну, явно не ты. Ты ещё не обладаешь такой техникой. Да и если бы обладала, боюсь, даже при детских пятидесяти градусах окочуришься. А вот то, что моя бренная жизнь теперь в твоих руках, от этого действительно не по себе. Была бы возможность выбора, я предпочёл бы одного из этих юнцов, зная твою неуклюжесть, нерасторопность и криворукость.
– Ну всё. Хватит, – внутри что-то перещёлкнуло, как затвор. – Ты думаешь, я прям сплю и вижу, чтоб уничтожить тебя? Да сдался ты мне. Мне испытания надо пройти, чтоб выбраться отсюда. Как нам до выхода-то добраться сейчас скажешь или в философии опять погрязнешь?
– Выигрывает тот монах, то высушит больше всех простыней своим телом. – Спокойно продолжил Корвин, но ведьмочка его тоже не плохо знала, чтоб по расстоянию между словами понять, что он нервничает. – Нам нужно высушить такое количество, чтоб горка простыней до лампочки достала. Но при этом, чтоб при перемещении обратно в капсулу у меня температура тела опять была приближена к норме. Ведь, сама понимаешь, там проруби нет. А без дополнительно источника охлаждения, я не жилец.
– Радиатор к себе привяжи, достань из отражений, как лыжи, – процедила Чара, но так, чтоб маг не слышал.
А впрочем, он всё равно услышит, если мысли читать умеет.
Корвин не отреагировал на её выпад, взял широкую досочку из стопки и пошёл к выбранной полынье. Чара за ним.
– Монахи, монахи... – не удержалась она. – А всё равно на снегу сидеть не хотят. Просудиться боятся.
– Это для того чтобы лёд не растаял, тупица. Научись сначала складывать два и два, а потом рот раскрывать.
4. Кочегарня
Последнее замечание было последней каплей. Эфирка у неё начала подкипать. Вслед за ним астрал. Ковин сел в позе лотоса. Ужасно неудобная поза. Её придумали специально, чтоб издеваться над человеческим телом. И вот теперь ему надо отрешиться не только от затекающих конечностей, но и от суеты вокруг, от собственных решений и собственных желаний. Заставить жизнь вокруг себя замереть, чтоб внутри можно было без помех разогреть зияющую внизу тела топку, сейчас больше похожую на кочегарню из преисподней.
И вот тут Чара поняла, как Корвин умеет читать мысли. Он постоянно находится в таком чуть разогретом состоянии. Считывая информацию с пространства. Такой собственный сканер широкого действия. Просто сейчас, будущий маг раскаляет этот механизм до максимально допустимого состояния, и аура, исходящая от него такая широкая, что поглощает и её тоже. Отчего Чара может видеть его мысли. Может видеть всё, что происходит внутри его мира, хотя раньше это не удавалось. Хотелось замереть, прислушаться, изучить, налюбоваться в конце концов. Когда она ещё такое увидит! Из чувства эйфории вывело только одно слово, похожая на пинок.
– Простынь...
О небеса, как она могла забыть. Засмотрелась на невидимый эффект, а физическое тело-то разогревается. С трудом вырвавшись из мира наваждений, она засуетилась с простынями. Обмакнуть, накинуть на тело напарника, отчего тот становился похожим на привидение, пока первая сохнет, вторая должна быть наготове уже мокрая. Поменяв местами простыни, первую надо отнести к огороженному на льду месту, а следующую намочить. Круговорот простыней в мире огня и холода. Топка изнутри Корвина разогревалась всё сильней. Из черно-красной она стала оранжевой, потом жёлтой. Двигаться приходилось всё быстрее. На снегу рядом с излучающим жар напарником с простыней налилось достаточно воды, чтоб при застывании образовалась корка льда, отчего ведьмочке приходилось постоянно скользить в самом опасном месте. До Корвина она боялась уже дотронуться. Когда она опускала на его плечи и лоб, очередную мокрую простыть, та начинала шипеть, как на раскалённой сковородке. Но было не до сантиментов, с каждой использованной простынёю она уже не успевала бегать под мигающую лампочку и просто бросала их рядом, а потом в промежутке, когда удавалась выхватить свободную секунду, приносила сразу охапкой. При очередной такой пробежке, она поняла, что ещё одна такая охапка и стопка достанет до нужного размера и ужаснулась. Внутри Корвина топка давно уже белая. Ему надо успеть остыть! Из этой реальности выходить пока нельзя. Вопреки собственной цели, она примяла простыни, чтоб лампочка случайно не зафиксировала, что их можно отсюда забирать и дала ещё время.
– Остывай, остывай! – взмолилась она, оказавшись с напарником рядом. –Простыней достаточно. Ещё одна такая партия и всё, мы прошли. Теперь надо только остыть!
Корвин услышал, впустил в себя холодный воздух здешней реальности и зияющий вход в преисподнюю внутри начал остывать. Медленно. Очень медленно. Здесь, как при обратном процессе, спешка ни чему. Тело должно успеть приспособиться к новым условиям и новым возможностям. Нарастить внутренний приток воды, избавиться от лишнего жара. Настала минутка оглядеться. Во всех огороженных участках «улов» был крупным. Кроме двух. В одном худощавый монах, видимо не сумел до нужных параметров разогреть своё тело и теперь подрагивал от холода. Ему на плечи накинули тёплый полушубок, показывая, что из состязания он выбыл. Второй грузный раскрасневшийся состязуемый лежал на снегу без сознания. Вокруг его тела образовалась широкая проталина. Служка прихрамывая и то и дело потирая ушибленное колено, суетился вокруг него. К незадачливому помощнику присоединились несколько святых отцов, пытавшихся откачать перегретого пострадавшего. Но тот не реагировал на их усилия, закатил приоткрытые глаза и слишком отрывисто с хрипотцой дышал. Регулировать самостоятельно процесс внутреннего остывания не мог. За него это сейчас пытались сделать двое «соратников по вере», остальные то и дело прикладывали к телу простыни. Но Чаре, даже при её мелких познаниях, всё же было видно, что белок внутри начал сворачиваться. Закупорка мелких сосудов тромбами уже возникла, процесс необратим, хотя ещё и не обозначился омертвением и посинением тканей. Скоро он остынет сам собой. Монах был не жилец, но остальные для очистки совести, всё же пытались колдовать над ним.
Ведьмочку передёрнуло, зрелище было удручающим. Если Корвин не успеет снизить температуру, такая же картина может возникнуть в магической капсуле. Чара поменяла простыни и с беспокойством стала изучать напарника. Хорошо, уже хорошо. Топка уже не жёлтая, а ярко-оранжевая. Обратный процесс идёт стабильно, но всё равно... слишком медленно. Лампочка выхода из реальности начала менять цвет. С красного на размыто-розовый. Скоро в ней начнут возникать белёсые оттенки. И тогда выхода не останется, кроме как бежать отсюда. Но Корвин... справиться ли он?
Чара сменила ещё несколько простыней, рассчитывая за счёт быстрой смены мокрых тканей ускорить процесс. Это помогло, но не слишком. Даже у магов возможности тела не безграничны. Всё должно идти своим чередом, нельзя упускать ни один из пунктов алгоритма. А им нельзя упускать шанс выхода из этой реальности. Но чёрт возьми... готов он, или не готов? Что выбрать? Как понять? Последнее слово должно быть за ним. Он в более опасном положении. Топка внутри уже красно-чёрная. Достаточно ли это для перемещения или бес с ним, с заданием? Пусть летит в преисподнюю, зато напарник остается жив. Ей без него всё равно экзамен не засчитают.
– Ты как? – набралась духу потревожить будущего мага ведьмочка. – Лампочка выхода ещё чуть-чуть и совсем погаснет. Можно перемещаться?
–Давай, – коротко распорядился маг.
– Уверен?
– Да. И сгинь уже отсюда.
Чара подхватила простыни и в последнее затухающее сияние смогла подать сигнал выхода. С мягким хлопком они переместились в капсулу, фиксируя ещё один пройденный этап. Успели! Успели! Ведьмочка нервно рассмеялась, обернулась. Корвин, как сидел в позе лотоса на замёршем озере, так и продолжал сидеть. Тело опять стало раскаляться. Огню уже почти потухшей преисподней, но для здешних параметров всё равно излишне раскалённой, некуда было девать переизбыток тепла, и он выбрасывал его в кровь, ткани и совсем мало в окружающее пространство, задерживаясь на коже. Тело не успевало перерабатывать его. Дыхание Корвина стало учащаться, кожа багроветь. А радиатора в виде полыньи в капсуле не было...
Это конец... Ну почему, почему она не догадалась прихватить с собой несколько мокрых тряпок, наверняка их хватило, чтоб унять остаток жара. А сейчас... Что сейчас делать? Память тут же охотно подсунула образ умирающего на снегу от теплового удара монаха, и так же легко сменила грузного старика на образ напарника. Собственное дыхание замерло, лоб покрылся испариной, по позвоночнику неприятно пробежала холодная волна и замерла в центре живота... Холод! Как и жар, человек может вырабатывать холод! Нужен только доступ к телу воды. У всех оно есть! Это... это может сработать. Она сама может стать радиатором. Ещё одна волна мурашек по телу и Чара схватила эти снежные искры и стала напитываться ими, собирая по позвоночнику лёд, создавая изнутри кристаллизующийся стержень. Это... это не так уж сложно. Надо только не отпускать концентрацию внимания. И можно позволить себе заледенеть настолько, чтоб кожа отразила это морозное состояние и сама стала ледяной. Добившись этого, можно остудить жар тела Корвина. Погасить последние раскалённые искры. Пальцы похолодели и начали неметь. Хороший знак. Вода подчиняется, теперь надо не останавливаться и остужать тело дальше, надо отстраниться от всего, даже от времени... Только осторожно... Но ведьмочка опомнилась только когда стали замерзать колени. Перебор. Сколько ей понадобилось времени, не поздно ли? Надо подойти ближе.
Потерявшие гибкость конечности не слушались. Медленно она подошла к магу со спины, наклонилась, обхватила... обняла его руками, потом ногами, чтоб каждый участок обледеневшего тела, касался его раскалённой кожи. Послышалось шипение и Чара... начала согреваться. Сейчас она сама была простынёй для напарника. При такой близости, хватило нескольких секунд, чтобы понять – кризис пройден. Опасность миновала. Можно насладиться теплом, что источает тело напарника, запахом его кожи и ни о чём не думать. Время опять пошло, дыхание выровнялось, ледяной стержень изнутри распался, приятная истома прокатилась по телу. Чара отпустила мага, откинулась на спину на полу капсулы.
– Вау! – выдохнула она. – Это было здорово! Я так давно не чувствовала себя живой! Даже голова кружится.
Корвин обернулся, отпихнул её по гладкому полу от себя подальше, сам наконец-то сменил жуткую позу. Облокотился руками на пол, выпрямил ноги, потом сел и стал растирать их.
– Выбрались, – высказался он. – Я думал, это конец.
– Ой-ой-ой... Можно продумать, что ни разу в таких ситуациях не оказывался.
– С тобой нет. И вообще я не собирался в таких ситуацияхс тобой оказываться.
– И это вместо благодарности. Я спасла тебя.
– А я тебя не просил меня спасать. – Корвин встал. - Это твоя личная идиотская инициатива. И идиотское женское мышление, которое нас туда занесло. И головокружение твоё говорит, что слишком много льда в себя впитала. Если бы не я, заледенела бы совсем. Так что ещё неизвестно, кто кого спас.
И как он всё умеет выворачивать наизнанку?
– Да пошёл ты.
У Чары головокружение уходило, эйфория тоже. Жестокость напарника отрезвляла. Она же хочет быть магом? А маг всегда должен быть в одиночестве. Напарник ему не нужен. Никогда. Она же хочет быть магом? Значит надо привыкать. Обидно, больно, но ничего не поделаешь. Не она придумала магические законы. Не ей и менять их. Магические законы надо знать и не нарушать. Это всё, что может маг. Остальное решают боги.
Чара нехотя поднялась. Расставание с иллюзией долгого совместного магического пути рассыпалась пеплом. Он невозможен. А значит и с Корвиным или тем, кто скрывается под его личиной, надо расстаться. Кончики пальцев ещё холодило, как холодило и поясницу. И ведьмочка почувствовала усталость. После пережитой эйфории, налетела апатия. Слишком тяжело ей далось это испытание. А впереди ещё одно. Захотелось что-нибудь съесть или напиться. Холодным, горячим, горячительным, без разницы. Тело требовало энергии. Хотя, голова так кружится, что горячительное сейчас – лишний перевод качественного ресурса.
В ответ на немой запрос, Корвин протянул ей кружку с пряным ароматным напитком, на плечи накинул одеяло с подогревом. Когда он успел всё это достать?
– Переоценила свои силы, - сказал напарник. – Ни одна магия не проходит бесследно. Не готова ещё. Я же говорил.
Чара взяла кружку, выпила. Глинтвейн. Вот уж поистине, умеет догадывать о том, что сейчас необходимо.
– Спасибо, – сказала Чара, сделав пару глотков. Напиток согревал изнутри желудок и скоро должен был докатиться до крови, возможно принеся восстановление сил.
– И тебе.
Когда-то это стало бы неожиданностью. Возможно где-нибудь в параллельной реальности, Чара чуть бы кружку не выронила от изумления. Но теперь эти слова не вызвали никаких чувств. Внутри всё омертвело. Хотела ведь пройти через смерть? Ну так вот она. Короткий путь к новой жизни только так и достигается...
Отрешившись от своих переживаний, Чара стала анализировать услышанные секунду назад слова собеседника. Они были очень тихими, почти неслышными. Выдавил Корвин их из себя тяжело, со скрипом, нехотя. Но всё же, произнёс. И тут же отгородился каменной стеной иллюзий. Чара не пыталась через неё прорваться. Ибо незачем. И всё-таки. Первая почти благодарность с момента их знакомства? Говорил ли он ещё когда-нибудь нечто подобное? Ведьмочка не могла вспомнить. Но думать сейчас не было сил. Может и говорил... Оказывается на то чтобы думать, тоже нужны силы. Как она этого раньше не замечала? Неужели сейчас настолько ослаблена? Ух... как это не вовремя.
– Давай, соберись. Мы на последнем этапе. Сейчас сдаваться, вот уж глупость несусветная.
Корвин ввёл жёсткие нотки в голосе, но Чару это теперь не трогало. Ей было всё равно. Увидев изменение её поведения, напарник мягко добавил:
– Если не готова... Можем и закончить сейчас.
И он автоматически получит весь выигрыш?
– Нет, – слабо запротестовала ведьмочка. – Сейчас я назад уже не поверну. Выйду отсюда либо победителем, либо без сознания.
– Недопустимое поведение для мага.
– А я и не маг.
Корвин хотел что-то сказать, и уже открыл рот, но передумал.
– И всё же... – продолжил после паузы он. – Вода двойственна. Тот эксперимент, который ты необдуманно совершила, может плохо отразиться на последнем этапе. Сил может не хватить. Подумай ещё раз. Ты можешь умереть.
– Уже подумала. Я не отступлю.
Чара упрямо поджала губы, нахмурилась. Если он ещё раз задаст этот вопрос, она может накричать на него. Специально вынуждает что ли? Если она сорвётся, это правда будет конец испытаниям. Вспышки истерики, как признак слабости, магия отслеживает быстро, и тут же заканчивает. Слабым в магии не место. Но Корвин промолчал. Хоть какая-то отрада. Впору опять благодарность объявлять. Глинтвейн тем временем начал действовать. Вопреки логике убрал головокружение, разлил огонь по венам. Одеяло одарило теплом и мягкостью. Чара повела плечами от удовольствия. Настроение улучшилось.
– Слушай, – начала ведьмочка, – а почему говоришь, что это я выбираю реальности? В капсуле-то вместе находимся. Она может и на тебя реагировать.
– На меня сейчас не реагирует, – отстранённо сказал Корвин.
– А почему?
– На мужчин не реагирует. Реагирует только на женщин. Это закон.
– А как так получается? – не унималась Чара.
– Пока не время объяснять. Это сейчас не самое главное. Сосредоточься лучше на следующей реальности. Постарайся, чтоб она была более спокойная, нежели предыдущая.
– Мне жутко надоели вопросы без ответов. Я смогу когда-нибудь общаться с тобой нормально?
– Что значит нормально?
– Это когда я получаю от тебя столько же приятного общения, сколько даю. Хотя, я не жадная. Могу и меньше получать приятностей, если ты не умеешь их создавать. Или совсем мало. Но не получать их вообще... знаешь, это неправильно. Это нарушает закон равновесия.
– Ничего ты мне не даёшь. Потому что мне ничего не нужно.
– Ничего не нужно только мертвецам. А ты живой. Вроде как.
– Правильная мысля, – ухмыльнулся будущий маг. – До того момента, как ты меня в новой реальности не угробишь.
– Знаешь, а бес с тобой. Следующее испытание я хочу проходить отдельно!
ВР:
5. Улитка
Желание женщины закон. Капсула резко ускорилась, так что оба её пассажира потеряли равновесие, и переступили несколько раз, оперевшись руками в прозрачные стенки. За стенками мелькали расплывчатые образы, неразборчивые цвета. Наконец, капсула снизила скорость. Из всевозможных оставшихся позади пейзажей она выбрала тропики. Из-за облака жидкого азота обозначились огромные листья папоротников, стволы деревьев с яркой листвой и... огромная улитка, высотой с четырёхэтажный дом, ползущая прямо на них.
– Надо быть осторожней со своими слова. – Сказал Корвин. – Они имеют свойство исполняться. А в магической капсуле они исполняются ещё и быстро.
Дождь трансформации в этот раз не изменил их. Они как были в экзотическом наряде из набедренных повязок соответствующих цветов, так и остались. Чаре только волосы собрало в пучок жёлтой с красной лентой. Её отражение она увидела, выходя из капсулы. Корвин же не изменился совсем. Хотя нет. Терморегуляция на этот раз вернулась к норме. От влажного воздуха тело тут же покрылось испариной. Но ведьмочку занимало не это.
– Что это? – указала она на моллюска.
– Это улитка, – констатировал маг.
– Я вижу. И как с ней бороться?
– А с ней не надо бороться. Под ней надо просто лежать.
– В каком смысле? А где выход...
Она хотела продолжить расспросы, но тут увидела, что огромная нога моллюска, подминающая под себя непокорный папоротник, искрится красноватым сиянием. Чтоб выйти из этой тропической реальности, надо оказаться под ним. Карамельного цвета голова тянулась к ним, как и толстые влажные рога антеннами. Глаза выпучено смотрели в разные стороны. Коричневый с жёлтыми прожилками панцирь неспешно покачивался из стороны в сторону. Размеры улитки простым смертным не оставляли шансов на спасение.
– Просто лежать? Разве это просто? – начала ведьмочка протестовать, когда вернулся дар речи. – Она же задушит! Если прежде не раздавит. А если не то, не другое, значит съест. Улитка таких размеров нас за еду примет. Или за собственную кладку, которой можно полакомиться. Знаешь, как это у них бывает? Чик – и всё!
– Значит надо сделать, чтобы «чик» не было. Если хочешь вернуться домой, конечно. Ты как хочешь, можешь, здесь столбом стоять, а я пошёл искать подходящую площадку.
Корвин скрылся в огромных зарослях. Чара за ним. Влажная почва под ногами, подсказывала, что улиткам здесь передвигаться легко и быстро, а значит, скоро она будет здесь.
– Я думала, чтобы пройти испытание, надо что-то делать, а «просто» лежать... – заскулила она.
– Иногда, выжить – это уже что-то сделать. Не болтай, лучше создавай кокон.
– Вместе? – искра надежды всё ещё не погасла.
– Нет. Отдельно. У каждого кокон свой. Надеюсь, помнишь, для чего люди их создают?
Чара помнила. Последний раз еле выбралась оттуда. Слишком плотные стенки оказались. Пришлось собрать все силы. И как у неё тогда получилось? А ведь могла и закостенеть там вместе с ними. И вот опять...
– А может всё-таки вместе? – умоляюще взглянула она на него.
– Нет. Это юбилеи принято праздновать вместе, а умирать все будут по одиночке. Здесь помощников и подсказчиков нет.
Облом-с... Ну и ладно. Сама справится. Корвин уже создал основание для кокона. В черных с серебром тонах.
– И часто такие раздельные испытания выпадают? – напоследок спросила Чара, поглядывая на приближающуюся улитку.
– Не часто, – пожал плечами будущий маг. – Конкретно для этого вида испытаний, вообще не часто. Но ты даже здесь отличиться сумела. Теперь назад не воротишься, чтоб желание обратно забрать. За свои слова отвечать надо.
– А я и не собираюсь брать его назад. Если не сможешь испытание пройти, я буду не виновата.
Корвин даже не поднял глаза на неё, продолжая создавать плотную чёрную стенку из материала, подобного стекловолокну, нити которого выбрасывались прямо из запястья. Всё-таки кое-какие изменения физической оболочки в этой реальность произошли. Но настолько мелкие, что она их не сразу заметила.
– Иди лучше за работу принимайся, – сказал Корвин, видя что она стоит в бездействии. – Смерть в образе улитки хоть и медленная, но в данной реальности очень конкретная и такая же необратимая. В этот раз, каждый сам за себя. Хоть в этом счастье привалило.
Грубиян. И как она с ним связалась? Почему? А ведь казалось... Да мало ли что казалось. Что хочет ей показать это отражение её самой? А может, не отражение, а противоположность? Но что это за противоположность такая недопустимая? Что надо сделать, чтоб люди вокруг перестали относиться к ней настолько... небрежно что ли? Ничего, скоро будет время подумать.
С поиском места для создания кокона пришлось повозиться. Хотелось сплести его в низинке рядом с водой. Вода будет вместо смазки, что позволит проскочить опасной махине мимо на всех парах. Это минимизирует опасность. Плюс, нужно, чтоб Корвин не мог подглядеть за ней. Да, и так понятно, что он не будет этого делать, не до этого сейчас, но из упрямства хотелось находиться подальше. Создание подобной защиты, дело интимное. Этот процесс хочется скрыть даже от тех, кому доверяешь. А уж от того, у кого постоянная словесная колючка при себе имеется, и подавно.
После нескольких отвергнутых вариантов, подходящее местечко всё же нашлось. Возле широких стеблей какой-то тёмно-зелёной травы, растущей пучками из маленького прудика. Для улитки он больше будет напоминать лужу. Но по расчётам, этой малости должно хватить, чтоб моллюск не заметил возможную закуску в виде Чары.
Сверившись с вектором движения карамельной улитки, ведьмочка принялась за работу. Она разровняла мокрый песок, больше для спокойствия, чем необходимости и сформулировала задачу по выбросу красных и жёлтых нитей из двух запястий. Тело тут же подчинилось, начав материализовывать основу будущей собственной темницы. Вообще, на подобное сооружение у людей может уходить несколько лет. И строят они его невесть из чего, часто из глины и грязи. Те, кто хоть чуть-чуть смыслит в магии, справляется с этим в разы быстрее и с современными материалами. Проблема в том, что предыдущий кокон Чара создавала человеком, а чувство страха от нахождения в замкнутом пространстве до сих пор не прошло. Это её слабость, которая может помешать принять верное решение в ответственный момент. Тут же вспомнилась пословица, про «где тонко...», но поправить уже ничего нельзя.
Кокон рос. Преобладали красные лаковые цвета с жёлтыми вкраплениями растительного вида. Можно было бы сконцентрироваться на красоте «поделки», но Чаре было не до этого. Залезть туда и оставаться там, пока опасность не минует – задача, которая занимала все мысли. Пальцы начали холодеть. Этого ещё не хватало. Страх от прохождения третьего этапа и усталость от предыдущего, дали эффект накапливания. Организм начал сдавать... Так, так, так... Всё прочь. Надо расслабиться как тогда, над ареной цирка. Глубокий вдох, выдох... Ну вот, уже лучше. Холод отступил. Стенки кокона продолжали расти, улитка приближаться. Надо перемещаться внутрь.
Когда Чара перешагивала острые неровные края, увидела, что моллюск остановился, вроде как задумался, даже сжался. Капсулу Корвина нашла, поняла ведьмочка. Пока улитка им занимается, у ведьмочки есть маленькая фора по времени. Пальцы опять начали холодеть. Совсем некстати. Что-то очень быстро. Силы на исходе, надо срочно доделывать укрытие. Нити полетели в два раза быстрее. Сил это тоже забирало на порядок больше. Последним, что увидела ведьмочка в этой реальности, был кусочек голубого неба и огромный моллюск пытающийся разгрызть чёрную с серебром капсулу мага. Дальше красные с жёлтым нити заклеили последнее окошко кокона и наступила темнота. И почти полная тишина. Все звуки снаружи приглушены. Ведьмочка прислонилась к твёрдым стенкам. Вроде успела, вроде получилось. А если нет?
Чара постаралась собрать успокоиться, но куда там. По телу побежали мурашки, стенки капсулы изнутри покрылись мягкой плесенью, внутри развернулась паника. Пока совсем крохотная, но во что она разовьётся дальше? Да во что бы ни развилась, остаётся только ждать. Рассчитывать на то, что улитка пройдёт мимо, не стоит. Иначе всё, что было сделано перед этим, впустую. Теперь есть время подумать о чём угодно.
Что её обычно волнует, возможно, сейчас успокоит. Чтоб хоть немного ориентироваться в тесном пространстве, она зажгла ладони. Не так как Корвин на замёрзшем озере. Сейчас она обозначила, что кожа выделяет только свет, без тепла. Внутренняя поверхность ладоней тускло горела, оставляя больше густых теней на стенах собственной позы эмбриона, придавая пространству сравнение с маткой, это успокаивало. Как там Корвин? Думается, что у него всё в порядке. Сейчас гигант погрызёт-погрызёт его, да выплюнет, как нечто несъедобное. И всё, считай он этот уровень прошёл. Исчезнет сейчас отсюда в своё удовольствие. А она? В прочности своей конструкции Чара была не уверена. Хотелось ещё больше её усилить. Ведьмочка аккуратно стала дополнительно укреплять стенки, пока ещё есть время. Не везде. Только там, где казалось, что не слишком плотная получилась преграда. Для этого приходилось сначала очищать поверхность от плесени. Чёрт бы её побрал. Только позволишь себе момент страха, тут же появляется. И убрать её изнутри после первого образование почти невозможно. Всё склизкое и противное, хоть и мягкое. Подсушить что ли? Но при нагревании тут же изменяется воздух. Дышать и без этого сложно, а при смене температуры вообще невмоготу. Поэтому Чара отказалась от этой затеи, терпеливо убирая налипшую гадость руками.
Что-то снаружи давно ничего не слышно. А пора бы... Ответом на мысли стало опрокидывание кокона на бок. Началось... Кокон вертело и крутило в разные стороны, отчего тело билось о твёрдые стенки и больно. Вестибулярный аппарат при таких нагрузках начал отказывать. Голова нещадно кружилась, побочным эффектом вызывая тошноту. О... Этого она не предусмотрела. Не хватало ещё в собственных выделениях опять бултыхаться... Кокон тем временем начало возить по каким-то неоднородным камушкам. Мелкая дрожь исходящая от стенок, перекинулась амплитудой на тело, приведя к икоте. Тёрка, поняла ведьмочка... Если сейчас её не раскусят, значит, потеряют интерес... Скорей бы уж. Самочувствие отвратительное, настроение тоже. И зачем так над ведьмами-то издеваться? Не могли что ли, попроще что-то придумать? Бюрократы хреновы...
Кокон с размаху плюхнулся на что-то твёрдое, оставив на теле ещё несколько ушибов и будущих синяков... Всё? Несколько колыханий, заставили со страхом и обречённостью замереть в сжатом виде, пытаясь унять рвотные спазмы и слюнотечение, остановить головокружение... но... дальше болтанки не последовало. Что, правда, всё? Хотелось отдышаться. Хотелось вместо поверхностного испуганного дыхания, не покрывающего потребностей организма, вдохнуть полной грудью, но пространство не позволяло. Чтоб осуществить это простое милое действие надо выбраться. Разбить то, что создала сама, а сил не было... Надо передохнуть. Хотя бы чуть-чуть. Хотя бы минутку, а лучше пятнадцать. Некоторые утверждают, что это оптимальное время для сна, если уж совсем отдыха не намечается. Или никак нельзя, а нужно... Вот эти пятнадцать минут, ей как раз очень нужны.
Ведьчка с трудом села, более-менее устроилась в относительно удобное положение, откинула голову на стенку кокона, сейчас уже покрытого изрядной подушкой плесени и задремала. Ладони погасли, погрузив её в темноту, позволяющей выработать мелатонин. Чуть-чуть... Ей надо совсем чуть-чуть времени. Головокружение прекратилось, внутри образовалась относительная звенящая гармония, сейчас напоминающая вибрацию камертона, по которому мгновенье назад щёлкнули. Она убаюкивала. Расслабляла. Усыпляла. Убивала... Но проваливаясь в такой необходимый сон, вспоминать об этом не хотелось...
Зарево огня по горизонту. Ярко-оранжевые блики отражались на чёрно-коричневом небе. Запаха дыма не было. Между ними кромка воды, сейчас тоже беспокойно оранжевого цвета с чернотой.
– Огонь далеко. Нас не достанет. Пойдём спать, – голос спутника спокойный уверенный. – Там народу много, нечего толкаться, справятся и без нас.
– Ну, пойдём, раз ты не сомневаешься, – Чара отвернулась от стихийного бедствия, не придала значения.
Мягкие белые простыни манили в объятья. Летней ночью душно, можно спать с открытыми окнами, рассчитывая на свежесть рассвета. Далёкое мельтешение бегающих человечков не мешает. Зарево пожара напоминает новогодние фейерверки... В какой-то момент она оказалась в мастерской на берегу моря. Хозяин подарил ей деревянную модель лодочки, размером с ладошку. Спокойствие и безмятежность. Несколько раз за ночь ведьмочка открывает глаза, картина не меняется. Скоро вставать. На часах утро, а за окном темно, как зимой в это же время. Спутник поднимается, подходит к южному окну и отшатывается от него.
– Вставай, вставай! Огонь уже близко!
Как пламя успело так быстро добраться? Он же на той стороне реки? Ответом послужил порыв сильного ветра. На воде огонь пожирал лодки, катера, большое грузовое судно, на этом берегу магазины, кафе, жилые дома, а теперь ещё и старую кривую грушу. Из оранжевого он сделался жёлтым и перенёсся через забор на несколько садовых деревьев сразу. Что тушить первым? Дом пока не тронут, не тронуты гараж, пчельник и уличный душ. Горят только ветви деревьев. Но стена пламени надвигается, закрывая всё пространство. Это должно пугать... Но не пугает. Начинается методичное уничтожение очагов пожара на своей территории. В этом участвуют все. Даже неуклюжий охранник пришёл помогать, хотя не обязан. Стена огня остановилась, будто упёршись в невидимую стену. Дальше не идёт. Что-то её держит. Теперь он только может плеваться искрами, углями, истлевшим пеплом. Очередной порыв ветра с ошмётками ещё тлеющей бумаги. Опять испугаться бы... но не почувствовав ничего Чара проснулась.
Сон... Только сон. Но настолько реальный! Что он хочет ей сказать? И где она вообще? Кокон. Ну конечно. Незаметный яд, отравленный здешний воздух. В этом и опасность кокона. Он с одной стороны бесподобно защищает, а с другой так же бесподобно убивает, мумифицировав создателя внутри себя. Из лучших побуждений, конечно. Изъяны магической задумки. Пока ни одному магу не удалось избавить конструкцию от этого недостатка. Позволить, собственному творению убить себя? Никогда. По-крайней мере не сейчас. Сил пока не очень много, но после отдыха должно быть достаточно. Начали. Каждый удар по корпусу, отзывался внутри болью. Отковыривая острые пластинки стеклопластика, Чара одновременно разрывала что-то внутри себя. От этого проклиная свою неуверенность и дополнительные укрепления. У страха глаза велики. Наверняка можно было обойтись и без них, зато сейчас создала себе дополнительные сложности. И почему магия даётся всегда только через боль? Что за законы такие?
Изрядно расцарапанная, она всё же пробила себе путь на свободу.
6. Победа с россыпью тревог
– Выбралась всё-таки...
Корвин сидел в горделивой позе на ступеньках фонтана. Вздёрнув подбородок, сверля взглядом. Бесподобный чёрный костюм, серебряных оттенков рубашка. На бедре шпага. Ну конечно, как же без него.
– Твоими молитвами... – буркнула ведьмочка.
Разговаривать не хотелось. Хотелось в душ. Видок, чувствовалось, у неё был под стать кикиморе болотной. Грязные спутанные волосы с ошмётками плесени, стянутая от высохшей налипшей грязи кожа. Грязь успела покрыться трещинами, отчего кожа стала совсем устрашающей. Тело пропиталось вонючими испарениями. Вылезать из кокона, как и создавать его, следовало подальше от чужих глаз. А этот тут припёрся... Да и чёрт с ним. Пусть смотрит, раз заявился. Сам-то уже как фарфоровая игрушка. Пригладился, припудрился и принарядился.
Чара, не скрывая раздражения, расколола боковину кокона, чтоб пощадить от царапин, хотя бы ноги. Красно-жёлтые куски полетели в разные стороны, один из них доскользил до фонтана. Корвин подобрал осколок, повертел и отбросил.
– Ты только на злости умеешь преодолевать препятствия, – констатировал он. – Без неё ты так... дешёвка. Не вдумчивая, не умная, не сдержанная... Знаешь... да к тебе столько «не» можно подобрать. Практически к любому положительному определению.
– М-м-м... – протянула Чара, собирая разметавшиеся грязные волосы в пучок. – Ну что ж, какая есть. Зато натуральная. При попытке сожрать живьём, хотя бы «не» отравишься.
– Да не очень-то и хотелось. Мелковата для меня. Даже за курёнка не сойдёшь.
Он встал, прошёлся туда-сюда по нижней ступеньке фонтана и не выдержал, резко обернулся на каблуках, щёлкнул пальцами у виска, развёл руками. Что-то он пытался ей сказать, но ведьмочка настолько устала, что разгадывать шарады сил не было. Поддерживая молчаливую беседу, она наклонила голову, распахнула глаза, приподняла бровь, показала, что вся во внимании.
– Слушай, я и раньше знал, что ты не внимательная. Но чтоб настолько! – сдался Корвин. – Просто диву даюсь.
– Что опять не так?
– Оглянись.
Она последовала совету. Это был её мир. Такой же, каким она его помнила, когда ушла на испытания. Такой же, но другой. Тот был... по краям размытый какой-то. Неопределённый, несформировавшийся, как зародыш. Из него могло выйти всё что угодно. И кое-что получалось. Некоторые изменённые образы даже могли существовать довольно долго. Но большинство образов пребывало в аморфном состоянии. Ткни в них – изменят форму. Не трогай – растекутся растаявшим желе. Теперь же предметы за пределами парка обрели чёткость, обозначили границы. Ими легче управлять, они как пластилин. Можно придать нужную форму, не изменяя сути. Это волшебство! Как ни хотелось оставаться бесстрастной, до конца скрыть восторга не получилось. Нужен был выход. Чара начала подпрыгивать на месте, как ребёнок при виде новой долгожданной игрушки. А ещё хотелось ходить колесом, кричать и бегать. Можно даже по орать до хрипоты. Но вместо этого она сделала вид, что успокоилась, встала в благородную позу, комично выглядевшую при её помоечном виде, и произнесла, передёрнув плечиками:
– Вау!
Это единственное, что она могла себе дальше позволить в присутствии магического святоши. Стоять смирно, не шевелиться, по возможности не дышать и уж тем более не вякать.
– Я всё слышу, – определил своё отношение к её мыслям маг.
– Ну и слушай.
И тут внутри него она уловила нечто тёмное и эфемерное, как движущаяся тень. Гость её реальности стал для прозрачным. Интересно, он сам понимает, что она его видит теперь по-другому? Это нечто скользнуло по внутренней поверхности кожи, отталкиваясь от искрящихся почек, желудка, печени. Просочилось через диафрагму и, проигнорировав сердце, исчезло в лёгких. Ей бы удивиться, что с приобретением или трансформацией своего мира, у неё также открылась возможность смотреть вглубь человека. Но видение заглушило все подобные мысли. У будущего светлого мага внутри тень? Ведьмочка попыталась вспомнить, говорил ли ей кто-нибудь о подобном казусе? Попыталась вспомнить магов современности и очень древних магов. Нет, все сходились к одному. У светлого мага, тёмных пятен быть не должно. Не положено. И точка. По крайней мере, другой информации у неё пока нет. И всё-таки...
Тогда кто сейчас перед ней? Светлый маг или тёмный? Устрашающий или утешающий? Как разобраться? И знает ли он сам, кто он? Или что внутри него? И кто из них двоих другого обманывает, он руководит тенью или тень руководит им? Если первое, зачем перед ней притворяется? Если второе, как ей самой играть против невидимого противника, которого к тому же не видит его носитель? Или видит?
Корвин смотрел непринуждённо и нагло. Так знает или нет, что внутри него? Спросить напрямую? Зачем? Он не ответит. Ни в том, ни в другом случае. А вот показать, что понимаешь больше, чем следует, неосмотрительно выложить козырь, нет... лучше промолчать.
Не придя хоть к какому-то выводу, Чара решила сделать паузу.
– Я отлучусь, – растерянно сказала она. – А ты здесь... располагайся.
– Как дома?
– Как дома, – подтвердила ведьмочка. – Но не забывай, что ты в гостях. Ведь не просто так здесь оказался после всех перипетий. Что-то должен мне сказать? Или организовать? Или ещё что-то сделать, правда?
– Я тебя жду, – отрезал Корвин, создавая на возвышении возле фонтана из подсобных образов стол с витиеватыми дубовыми ножками, шёлковую с золотым шитьём скатерть, два стула с резными спинками и богатой обшивкой...
Дальше Чара смотреть не стала. Она сделала шаг и сменила реальность, оказавшись в самой плотной из них. Здесь магия довольно скупо проявлена, зато можно полежать в горячей ванной в своё удовольствие. Строя из пены винтовые башенки, которые почти моментально превращались в бесформенные кучки, ведьмочка думала. И что теперь делать? Испытание, похоже, она прошла, раз магия усилила её пространство. Возможно, она теперь может претендовать на осуществление каких-нибудь магических планов. Не слишком, по началу грандиозных, но обязательных. Каждое такое дело – кирпичик к созданию собственной реальности, которая сможет полноправно войти в плотный мир и остаться в нём столько, сколько нужно. Хотелось бы, чтоб это «нужно» было подольше. А для этого нужна очень прочная основа. Что может в её мир принести маг, который сам не понимает кто он и что он? Или не понимает что внутри него. Он может ослабить её пространство. Сделать нежизнеспособным. Для её реальности Корвин становится опасен.
Прихлопнув ладонью последнюю пенную башенку, которую сама ещё минуту назад выводила пальчиком, Чара встала из ванной. Обернувшись в махровое полотенце, она посмотрела в зеркало. Надо идти.
Через два часа ведьмочка вернулась. Созданная на скорую руку вроде как небрежная причёска с жемчужными заколками, вечерний макияж, аромат французских духов и струящееся голубое шёлковое платье с прозрачной накидкой из шифона, по расчётам должны усыплять внимание бывшего напарника.
А Корвин, особо и не напрягался. Для него с момента ухода прошло минут десять, и он уже приятно распивал красное вино из пузатого бокала. Увидев её, из вежливости встал, спустился, позволил опереться на свою руку, проводил по ступенькам к столу, на котором красовались ваза с фруктами, две бутылки вина, шоколадные конфеты с нежной начинкой, торт с белоснежной мастикой и яркими фигурками цветов из марципана, несколько зажжённых свечей. Под звёздным небом это выглядело мило. Даже слегка торжественно. Чего он так расстарался?
– Что за повод? – полюбопытствовала ведьмочка, беря виноград и конфету.
– Ты прошла не просто испытания на подтверждение ведьминского статуса, а одновременно получила допуск на магический факультет. Мне только что сообщили.
– Ух ты... Неожиданно. – Чара взяла бокал вина, пригубила. – То-то задания были такими замороченными. Даже не подозревала, что это возможно так скоро. У предшественников период обучения длился дольше.
Собеседник вальяжно откинулся на стул, в левой руке вертел вилочкой для фруктов. Фонтан позади него создавал туман брызг, подсвеченный лунным светом. Восхитительное зрелище. Будущий маг был безупречен. Но Чару интересовало не это. Она старательно пыталась разглядеть внутри него странную тень. Может это ошибка и ей всего лишь показалось? Но данная поза и лунный свет мешали разглядеть хоть что-то.
– Времена меняются, – бесстрастно продолжил Корвин. – Скоро смена эпох. Магов не хватает. Что не удивительно, при существующей принятой модели развития, остаётся поражаться, как они вообще не вымерли. Их искореняли всеми возможными способами. Тем не менее, они нужны. Кадровый голод сильный, работы много. Приходится поторапливаться, брать-обучать тех, кто хоть как-то пытается развиваться в этом направлении и при этом у кого хватает ума не лезть на рожон и не кричать по всем углам, чем он занимается. Всех. Даже тех, у кого изначальные способности не очень, вернее отсутствуют напрочь.
– Я поняла, к чему ты клонишь. Дальше.
Выслушивать в замаскированном виде речи о себе, в планы Чары не входило. Она ковыряла ложкой торт и ждала, когда разговор будет окончен и можно будет встать из-за стола и подойти ближе. Может тогда удастся увидеть ещё раз то, что хочется?
– Поэтому, что раньше длилось десятилетиями, – не смутился Корвин, – теперь становится доступно за несколько лет. Срок обучения постоянно сокращается. Ты хоть представляешь, что сейчас «предвариловки» год за пять идёт? Я три года только чтоб вступительные экзамены сдать ожидал.
– Заманчиво. Вся трепещу. Это всё?
– Только не зазнавайся, – Корвин наконец-то выпрямился, небрежно отбросил вилку на стол, сложил руки перед собой. – Допуск на магический факультет ещё не означает ничего. Здесь, как оказалось, за тысячелетия процент отсева не изменился. Люди предпочитают оставаться людьми. Две трети учеников не доходят даже до экватора. Выпуск десяток из ста считается урожайным. Остальные так недоучками и остаются.
– Как и везде. Первые результаты пьянят, заставляют игнорировать остальные знания, потом откат, потом нет сил подняться и идти дальше. Здесь меня ничем не удивил...
Ведьмочка хотела ещё добавить, что не на ту напал, и отступать она не собирается, даже если оступится, но тут опять увидела тень. Тень внутри Корвина аккуратно выглянула из-за блестящей трахеи. Похоже, она поняла, что её раскусили, и теперь пыталась то ли понравиться, то ли наладить контакт. Корвин тем временем повертел бардовое содержимое бокала, наслаждаясь букетом. Похоже, он не в курсе того, что происходит. Нужно потянуть время, чтобы понаблюдать за странным явлениям. Чтоб над столом не висело молчание, которое может заставить гостя откланяться, она спросила первое, что пришло в голову и мучило с начала испытания:
– Слушай. А почему я всё-таки твою вибрацию не смогла уловить сначала? Три дня! Знаешь. Это слишком. Как тебе удалось поменять её?
– Ничего странного, – в голосе скользнуло самодовольство, но быстро пропало. – Аура изменилась, потому что изменилась ты. Меняя реальность, мы меняется сами. Меняются люди вокруг нас. Разве не замечала? Поэтому и изменившуюся вибрацию уловить не смогла. Это часть испытания, сначала внушить неуверенность. А потом... Здесь кому как повезёт. У меня вроде получилось сделать из тебя человека.
Постоянно бесстрастный голос. Излучение нарциссизма. Как у него это получатся? Он будто бездушная машина. Ведьмочка прищурилась, сдерживая импульс повысить на него голос, на худой конец запустить огненным шаром.
– Извини, что-то ты сделал? – переспросила она.
– Не надо так реагировать. Кандидата в маги, – на лице собеседника блуждала плохо скрытая ирония, издевательская улыбка.
Хоть какая-то эмоция. Тень внутри него опять скрылась. Что это за странное взаимодействие между ними?
– Определять статус можешь, как хочешь, – медленно проговорила она. – Здесь дело в игре слов. Не ты сделал. Я сама это смогла. При твоей помощи, не спорю, но в этом результате много и моей работы тоже.
– Как скажешь, – фыркнул маг. – Вообще, подчёркиваешь несущественные вещи.
– А, да-да. Припоминаю. Какая разница как добыто, главное результат? – Чара передразнила собеседника, потом спохватилась. – Нет, в этом случае как раз есть разница. Делиться собственным результатом больше не собираюсь. Ни с кем. Даже с тобой.
– Не получится, – Корвин опять откинулся на стул, сложил руки на груди. – Если думаешь учиться дальше, всё будет зависеть не только от того насколько ты хороша, но и от того, кто рядом.
– Глупости.
– Я тоже так считал. Когда-то...
Мужчина вздохнул, резко встал. Поняв, что официальная часть окончена и скоро гость испарится отсюда, ведьмочка тоже ретировалась из-за стола. Впрочем, бокал вина она прихватила. Фонтан равномерным шумом падающей воды убаюкивал сознание, лёгкие брызги от него холодили кожу. Тень на блестящих внутренностях Корвина тоже расслабилась, показалась на виду. Только бы не спугнуть. Ей ещё выяснить надо, что они вдвоём или порознь здесь замышляют.
– Знаешь, теперь ясно, почему капсула выполняла только мои запросы, – осторожно начала Чара, играя дурочку. – Это был мой магический переход. А какие твои были когда-то?
– Что были, те прошли, – равнодушно откликнулся Корвин. – Предпочитаю к этому не возвращаться. Меня теперь больше интересует, какие будут следующие.
– А... Это из-за того, что часто срезаются? Ты сказал, что многие так и не доучились. И куда эти недоучки деваются?
– Уходят к людям. Шарлатанствуют или забывают все знания. Что в принципе едино. Последнее, правда, хуже. Они обречены. Из магии обратного пути нет. Ты либо продолжаешь идти вперёд, либо смиряешься с тем, что как был ничем, так и останешься. И деградируешь, довольно быстро. Исчезаешь как личность, а там недалеко до физической гибели. После магии жизни нет. Это билет в один конец.
– Я не выбирала этот билет, он сам ко мне пришёл, – зачем-то встряла ведьмочка с объяснениями. – Если бы не обстоятельства, скорее всего за сказки бы её до сих пор принимала. Слушай. А ты сам... Ты сам доучился?
– Конечно, – ответ был дан слишком резко.
Тень внутри дёрнулась, запрыгала, как воздушный акробат по внутренней поверхности кожи, окрашивая замкнутое пространство серым цветом.
– Врёшь.
Внутренний собеседник замер. Значит, угадала.
– Хорошо, – нетерпеливо сказал маг, опёршись о парапет фонтана и вглядываясь в бурлящую воду. – Мне пока не удаётся преодолеть последний этап. Но ты не думай, я его пройду. Так или иначе.
– Что за этап?
– Наподобие испытания, что и при поступлении. Только выпускной.
– И в чём проблема?
– Все кто идут со мной, погибают.
– Совсем-совсем? – прищурилась собеседница покачивая бокал с вином.
– Зачем совсем? – маг забрал у неё бокал, сделал глоток. – Физически выживают. Но морально после второго этапа выпотрошены. До третьего не доходят.
– Занятно. А чем это объясняется?
Собеседник молчал.
ВР:
7. Плата за обучение
– Так знаешь или нет?
– Не знаю.
Тень покачала головой, свесилась ножки с печёнки и начала болтать ими. Понятно. Не хочет говорить. Диалог окончен. Минута молчания. Но вопреки ожиданиям, Корвин нарушил его первый.
– Я слишком неудобный. Всегда делаю, что считаю нужным. Остальные не успевают приспособиться. И этим губят себя.
– Или не могут? Шанс хоть им даёшь?
– Зачем? – Корвин поставил бокал на парапет, прошёлся туда-сюда по верхней ступеньке.
Тень внутри него присмирела, но не спряталась. Она чувствовала себя комфортно внутри него, а ведьмочка снаружи нет. Собеседник начинал пугать. Он не унимался, ходил туда-сюда, сжимал кулаки. Светлый. До безумия светлый. Яркий. Даже глаза слепит. Он напоминал Бальдра во всём своём великолепии. Интересно, помнил ли Корвин, чем закончился тот миф? Но тому сейчас явно было не до мифов.
– Может им наоборот, там, в обычном мире будет хорошо, они будут счастливы, – продолжал он. – Пойми, там ни забот, ни хлопот. Живи, ешь и радуйся. Или люби. Или, лучше не люби. Твой выбор! Но нет. Вынесло сюда, в магию, где выбора нет. Зачем нас в эти дебри вообще заносит? Кто нами распоряжается?
Чара не хотела верить в услышанное. Понимание ситуации пронзило молнией. Несколько мгновений неверия, заставили ещё несколько секунд молчать, взвешивая новую мысль. А может она бред? Но шестое чувство говорило, что она права.
– Ты не уверен в выборе, – тихо сказала Чара, – поэтому не предоставляешь этот выбор другим. Сам себе противоречишь. После обучения жизни нет, говоришь. Но думаешь ли ты, что-то у них после такого серьёзного провала, что-то исправится потом? Из моральной мясорубки, им предоставляется право переместиться в физическую. Всего лишь выбрать свой вид смерти, ну в лучшем случае ещё и место. И всё. После такого морального потрясения могут встать не многие. И ты считаешь, что помогаешь им, скидывая в бесконечные человеческие проблемы, созданные эгрегорами?
– Я ничего не считаю. Так же как и ты не просил магию входить в свою жизнь. До сих пор не знаю, счастье это или беда. Много сил, много возможностей, но также много ответственности, обязанностей. С них не соскочишь. И они не закончатся. А если они закончатся для тебя – закончишься сам. Так может лучше так, сразу?
– Кому лучше?
Корвин не ответил. Уставился в фонтан. Перегорел? Да нет, не может быть. Может просто устал? Или пустота начала съедать? Или всё-таки перегорел? Здесь никаких сложностей. Надлом изнутри и... всё. Как капсула с цианидом.
– Здесь, как и везде. Просто работа другая, – повторила Чара слова Карин. – Да, сложнее на порядок, потому что надо учитывать слишком много факторов. Умение совмещать всё со всем – это высший пилотаж. Уметь видеть суть и следовать ей, словно за белым кроликом, не пугаясь ни глубокой норы, ни смены роста, ни разноцветных склянок. К этому тяжело приспособиться. Но возможно. Абстрагироваться от личных желаний и чувств и всё в ажуре. По крайней мере, внешне можешь оставаться человеком.
– А меня не устраивает «по крайней мере». Я уже и там чужой, и здесь мне места нет. Попадаю в некоторые реальности. Но они уже перестали удивлять или радовать. В глазах мелькает от них, смысл некоторых не улавливаю. Приходится останавливаться, возвращаться. И чем дольше, тем сложнее.
Маг не отрывал взгляда от поверхности воды в фонтане. Что он там ищет? Ведьмочка подошла к мраморному бордюру, сама взглянула на воду.
В фонтане плавали смерти. Вернее – пустые смерти, завершённые пережитые события. По форме и размеру они напоминали страусиные яйца, только крупнее и абсолютно белые. На каждом яйце сбоку была красная кнопка. Нажми – и ты окажешься затянутым в пережитую реальность, которая находится внутри яйца. Вспомнишь, зачем первый раз туда попал и какое понимание извлёк. А можно не нажимать, если бултыхаться в прошлом некогда. Если взять любую из них, потрясти, оттуда вывалится игла-напоминалка – «краткое содержание событий». Подружки по учёбе в шутку называли такие иглы «кощеевой смертью». С ней работать быстрее, информация подгружается почти моментально. Очень полезная штука.
– У меня их здесь новых три штуки, – сказала Чара и с любопытством огляделась. Потом она по очереди стала указывать на три находящиеся в разных частях фонтана белых «мячика». – Ой, это наверное вон та, вот та и вон та. Вот эта приключение с улиткой, это цирк, а это... А это что?
Под бурлящей водой, на дне нехотя перемещалось что-то круглое.
– Что именно? – отозвался собеседник.
– - Ничего не вижу. Скорей всего что-то показалось.
– Нет, ну как показалось. С чего это показалось? Вон оно плавает. Что это?
Маг не реагировал. Тогда она полезла в фонтан сама. Благо, здесь не глубоко. Несколько минут она ловила странную штуку, платье не хотело намокать и мешало, плавая по поверхности воды. От отсутствия обзора, она оступилась и плюхнуласьала, с головой погрузившись в воду. Холодная вода заставила быстро вскочить обратно, хватая воздух. Зато платье намокло и перестало обзор загораживать. Злясь на свою нерасторопность, она всё же добыла странный предмет. Штука оказалось тяжёлая. Выудив её из воды, ведьмочка от неожиданности чуть не выронила её обратно. Это было чёрное яйцо с серебристыми прожилками. Живое. Не пройденное. Чара подошла к краю фонтана, положила находку на парапет, уставилась на Корвина.
– Этого здесь не было. Оно появилось, пока я отлучалась. Зачем ты это сделал?
Маг молчал. Встал в горделивую позу, сложил руки на груди и молчал. Тень внутри него распласталась, расширилась. Убрала яркость, отразила чувство безнадёжности. В купе с горделивой позой это смотрелось удручающе. Ну и что теперь делать? У неё новый блестящий, подтверждённый мир, хоть ещё и недоделанный. И клонировать здесь то, что может погубить его... приносить сюда новую живую смерть... нет, это недопустимо.
– Ты хоть знаешь, как с этим справиться? – умоляюще спросила она, глядя снизу вверх на Корвина. – Мне же как-то с этим бороться надо. Пережить. Она же живая.
– Нет. Это теперь твоя проблема.
Понятно. Он здесь не помощник. Ведьмочка с трудом выбралась из фонтана. Мокрое платье мешало. Гость руки не подал, не помог. Чтоб хоть как-то успокоиться, начать думать без эмоций. Чара прибегла к старинному методу. Надо повторить теорию. И она тихо запричитала.
– Каждое из подобных пустых яиц - проход в то, чего больше нет. Расстался с кем-то – возникает смерть, уехал откуда-то – смерть, вырос, стал старше-младше, умнее-глупее, избавился от детского или жёсткого восприятия мира – тоже смерть. Каждая перемена внутри тебя или снаружи – это смерть...
В этот момент догадка проскользнула в сознание.
– Слушай, а я поняла, почему те, кто идёт с тобой, не проходят испытания. Это оно их убивало? – она похлопала по гладкой мокрой и от этого будто лакированной поверхности живого яйца.
– Это недоразумение, – отозвался фантом. – Просто все кто рядом оказываются слабее.
– Или ты их делал слабее? Вот этим! Что я знаю о тебе? Ты пользуешься чужими образами, слепками, словами. Не показываешь свою реальность, постоянно пользуешься моей. Я теперь могу претендовать на раскрытие хотя бы части тайны. По закону равновесия.
– Ладно. Если тебе это нужно, я покажу.
Корвин сделал несколько шагов в сторону, схватил воздух и открыл его словно полог. В образовавшейся пустоте возникла ниша, потом пространство, как ковёр развернулось дальше.
– Вот мой мир. Смотри.
Мир был пустым. Ничего. Только посредине пространства крупные цветные яйца свалены в пирамиды, как черепа побеждённых врагов. Нет. Не побеждённых. Все смерти были живыми. Живыми? Они – это бомба замедленного действия. Ведьмочка долго молчала. Потом не выдержала:
– Ты понимаешь, что это слишком много? Преодолеть их всех сразу ты не сможешь. Болевой шок будет. И копить их дальше уже нельзя. Они тебя убьют, если в какой-то момент активизируются. По любым причинам, если ты ослабнешь, заболеешь, забудешься, потеряешь бдительность, сюда попадёт ещё одна такая твоя живая капсула, которая может первая взорваться... Да сотня причин! Их надо обезвреживать! Ты что-то с ними делаешь?
Корвин молчал, равнодушно уставясь вдаль своего пространства, мрачным видом показывая раздражение. Поза так и говорила, ну что, нагляделась?! Хотелось ответить, что нет. Но разглядывать там было нечего. Только кучу яиц. Тем не менее, одно из них опять привлекло внимание. Красное с жёлтыми полосками.
– А это как там оказалось?
– По закону равновесия. – Ответил маг и захлопнул полог. – Ничто не бывает просто так. За всё надо платить. Это моя оплата за обучение. Твоя до недавнего времени плавала в фонтане.
– Магия? – наконец, поняла ведьмочка.
– Ты не исправима. Сначала говоришь, а потом думаешь. – Корвин повернулся на каблуках к ней, Чара покраснела. - Да. Это она. Мы все яд друг для друга. Ходячая смерть. Уметь находить общий язык между собой, чтоб магия вернулась в мир – наша задача. Чтоб вернулись в мир эльфы и гномы, домовые и привидения. Весь род Фейри. Они в общем-то и так есть. Их только не видно. Наши миры слишком далеко. И каждая такая пройденная капсула позволяет приблизить то, что сейчас считается сказкой.
– Тебе дали задание, а ты не работаешь.
– Жду, когда вернётся Магия.
– Пока в мире идут войны, магия не вернётся, – вспомнила Чара науку Карин. – И кто-то эти войны специально раздувает. Кто-то, кому магия в мире не выгодна. Почему же ты не проходишь эти реальности? Мы можем победить существующую систему, подточить её изнутри, потому что у нас есть ход туда, куда им нет. Можно скорректировать систему, перестроить её под себя.
Корвин молчал. Опять молчит. Ведьмочке ничего не осталось, кроме как опять начать повторять сухую теорию, чтоб заглушить раздражение:
– В новом мире человек должен приспособиться меняться быстро. Дети умеют это лучше всего. Взрослый маг должен уметь это в несколько раз быстрее в современных условиях всеобщей замкнутости, поставленных границ и стен...
Она запнулась. Ага, опять проскочило маленькое понимание. Возможно... С Корвиным нельзя быть ни в чём уверенной заранее. Но она рискнула высказать предположение:
– Если у тебя такой багаж живых болезненных реальностей, скорее всего какого-то куска программы у тебя не хватает для прохода в новые миры. Я, конечно не эксперт, но ты чего-то не видишь или не умеешь, раз не можешь преодолеть этот сбой. В каком месте у твоей программы происходит провал? Какой конкретно момент ты не можешь пройти?
– Ты ошибаешься в своих рассуждениях.
– А вот и нет. Это безумие, как же с тобой тяжело! Ни одного нормального ответа.
– А магия вообще не даёт готовых ответов. До всего надо доходить самому. Даже учитель не имеет право снабдить тебя сразу точным ответом, иначе обучение теряет смысл. Он может только направлять мысль, это максимум.
– Куда может направить меня учитель, если он сам не знает, что делать?
Это тупик. Решение пришло спонтанно. Чара закрыла глаза и опять вызвала по позвоночнику холод. Когда-то в детстве она ощущала этот холод и думала, что мёрзнет от холодной погоды. Напрасно она так думала, погода была не причём. Холод был внутренним. Природная ведьма. Ну как природная. Всего лишь заложенные в неё качества, которые она добыла или завоевала в прошлых жизнях. Её по праву, не отобрать. Хотя некоторые и пытались. Теперь уже не получится. Первые мурашки по телу и лёгкое онемение пальцев показали, что надо остановиться. Она пробила собственный вертикальный канал света, уходящий в две стороны бесконечности, который активировал в теле ещё кое-что. Ведьмочка вытащила из-за спины золотой меч, её собственный артефакт. Это было так неожиданно, что она засмеялась.
– Читал когда-то сказки о том, что герои мечи за спиной носят? Да не за спиной они его носят, а в спине! А за спиной – это всего лишь образ, наиболее точно приближенный к магической реальности. И только гении могут это увидеть или почувствовать.
– Я давно это знал, – равнодушно резюмировал Корвин. – Ждал, когда сама догадаешься. Но, ты сделала ошибку. Вытащив оружие, нужно его применять. Иначе оно будет применено против тебя. Ну и зачем тебе меч? Что собираешься делать?
– Сейчас увидишь.
Чара с сожалением огляделась. Раз этому миру нужно измениться, значит лучше начать прямо сейчас. Готова ли? Может ещё не поздно отступить? Да нет. Он прав. Отступать некуда. Либо не надо было начинать. С размаху ведьмочка вонзила меч в плиточный пол. В разные стороны от него медленно стала разъезжаться световая штора с золотыми вкраплениями, обеззараживая пространство, уничтожая с искрящимся сиянием чужеродное. Что не могла уничтожить, отодвигала. И будет отодвигать дальше, пока не скинет за край её Вселенной. Чара находилась внутри вычищенного круга, Корвин снаружи. Эту штору он или преодолеет, или должен будет уйти. Если последнее, осталось время только, чтобы попрощаться.
– Значит, так? – спокойно сказал он.
– Да. Очень благодарна. За всё, что сделал, чему научил. Но теперь у меня нет выбора. Для начала мне надо пройти ту смерть, что ты поместил в мой мир. А там, кто знает...
– Я по твоим правилам играть не собираюсь. А сама не справишься.
– А кто из тех, кто шёл рядом с тобой смог справиться?
Чара ждала, когда он сделает шаг навстречу. Очень не хотелось оставаться здесь одной. Но видимо, настала пора перевернуть и эту страницу.
– Пока никто.
– Ну, значит, нам не по пути. Если делать так, как ты привык, успеха не достичь. Надо искать какой-то другой путь. Тогда выпуск будет не ноль из десяти, а десять из десяти. Мне нужен человек с равнозначным желанием учиться.
– Значит, всё-таки человек? – Корвин прохаживался вдоль раздвигающейся золотистой стены.
Стена не торопилась. Не торопился и он.
– Да, опять оговорка. Хотя... я не знаю, кто мне нужен. Маг, полумаг, эльф, дворф, гном, ангел, демон, тролль, зомби, вампир мне без разницы. Ни кем не побрезгую. Нужен тот, кто пойдёт со мной дальше, одной идти можно, но очень долго. Я по времени проигрывать начну. Наверное, нужно было сделать выбор давно.
– Да кому ты нужна? Посмотри, – Корвин раскинул руки. – Кто здесь есть, а? Кроме меня? Ау! Никого! Пусто!
Он засмеялся. Было странно видеть его смеющимся тогда, когда сама напряжена.
– Я это исправлю. Населю свой мир всем, чему есть место во Вселенной, не отбирая, кто правее, кто светлее. Я найду изъян программы и без тебя.
– Как знаешь, – Корвин распахнул полог в свой мир, ковровая дорожка привычно раскрыла его.
– Башенки свои забери, что на Йоль делал. А то стена уничтожит. Мне жалко будет...
Но собеседник ушёл не обернувшись. Даже не пытаясь пройти её завесу. Ничего не забирая. А она надеялась до последнего, что он рискнёт преодолеть. Разговаривать уже бесполезно, слишком далеко. Да и незачем.
Полог в чужой мир захлопнулся, ведьма осталась одна. Воздух пропах озоном. Золотая штора уходила вдаль. Уничтожив или скинув всё чужеродное и ненужное, у края реальности она распадётся. Наблюдать за ней не надо. Пространство вычищено, практически стерильно. Стерильно было и внутри. До безразличия. Нужно было подумать о защите, но ни сил, ни желания не было. Стала понятна и близка фраза Корвина, о том что, «а может лучше, так сразу»... Так сразу... может и лучше... А смысл? Там или здесь всё равно нужно решать те же проблемы. Только там сложнее, а временами и невозможно. Так лучше здесь и сейчас. Даже одной.
Что делать, если человек влюблён в магию, а сам ни на йоту не хочет измениться? И маг ли он после этого? Скорее всего просто удачная эгрегориальная марионетка. А она то надеялась...
Но ладно, хватит ныть. Дел куча. Что здесь от гостя осталось? Чара по-хозяйски огляделась. А, ну да. Как же она могла забыть. На парапете фонтана всё так же лежало чёрное яйцо с серебряными прожилками. Вирус её Вселенной, способный привести к гибели. Иррационально возникший. И уже приведший к иррациональному, на первый взгляд решению. Показательно, что золотая штора не распознала его как угрозу. Не уничтожила, не вытолкнула. Оно теперь её и только её проблема.
Чара с трудом удерживая тяжёлое неудобное яйцо, спустила его с парапета на плиточный пол. Гул от соприкосновения с полом этого предмета распространился по пространству.
Ведьма присела, погладила его. Почти гладкое и почти уже сухое. Лёгкое платье на ведьме тоже успело высохнуть, помогла золотая стена. Только плиточный пол отражал, что причёска была растрёпана, заколки с жемчугом бестолково висели на прядях. Ну да чёрт с ними. Она сняла одну, что лезла в глаза, отшвырнула и опять стала разглядывать находку. Интересно, из чего оно сделано? В воде фонтана по расцветке, она сначала решила, что оно мраморное, потом гранитное. Несколько тяжеловато, но некритически. Теперь же такое впечатление, что из свинца.
Как его открыть? Никакой кнопки сбоку нет. Внутрь новой реальности Чара всегда попадала либо из твёрдого мира, либо из магической капсулы. А из собственного мира ещё никогда и что делать в этом случае она не знает. И что может быть внутри при таком весе? Наверное, это очень богатая Вселенная.
Покатав яйцо ещё несколько раз по полу, рассмотрев со всех сторон, и не найдя никакого изъяна или отверстия для ключа, она всё же решила оставить его у фонтана. Надо возвращаться. Плотная реальность человеческой жизни ждёт. Там свои обязанности, победы и поражения. Там пока нет волшебства, а если есть, оно очень скупо проявлено. Тем не менее, несмотря на рутину, эта реальность нужна. Все границы миров проходят там, и все видимые изменения общей картины начинается именно оттуда. Что делать с неожиданным вирусом собственной Вселенной? Она подумает об этом завтра.
Эпилог
Иногда, Чара напоминала себе Фрейю. Только та гуляла в своё удовольствие по Мидгарду, а ведьма с таким же удовольствием скользила в просторах собственных планов. Заветные желания, озвученные на Йоль и закреплённые на Имболк, при некотором упорстве начинали исполняться. Рутинная реальность захватила, до собственной не было времени. Что в ней творилось, Чара не знала. Просто закидывала туда, как в корзину, слепки всего интересного, что попадалось на пути. Интересные люди, интересные взгляды, интересные образы, книги, обрывки фраз, слепки живых существ... Да, уязвило её последнее замечание брошенное Корвиным. Кому она нужна? В первую очередь себе. Вирус, по ощущениям, себя пока не проявлял. Физическая активность обычная. На Белтайн удалось, наконец выкроить время отдышаться, а на Купало, стало возможным опять заглянуть в созданную Вселенную.
Как же здесь хорошо. Тихо, мирно. Никакой суеты, толкотни, неразберихи. Здесь есть загадки и головоломки, их интересно разгадывать. Здесь есть материал, из которого удобно лепить образы. А теперь здесь есть ещё кучи хлама, что она покидала... Глиняные слепки по зеркальному плиточному полу были разбросаны везде. Несколько раз споткнувшись о них, один чуть не сломав модельку, второй раз ногу, она всё же решила собрать их в одном месте, потом рассортировать по группам, но результат постоянно не нравился. Много было пограничных предметов, которые никуда не пристроишь. Они где-то посередине. Что делать? Ведьма придумала распределить их по кругу. Те предметы, что можно было пристроить к двум разным группам, она и положит посередине, где им самое место. По задумке в итоге коллекция закольцуется, и как результат, со временем поиск необходимого будет происходить быстрее. И спотыкаться не придётся. Самое удобное место для такого закольцовывания был фонтан. Он же круглый. Туда она и направилась.
Фонтан всё также отменно работал, в нём плавали белоснежные яйца с красной кнопкой. Только с дальнего от неё края, парапет покрылся тонкой паутиной. Видимо от того, что она давно сюда не заходила. Надо убрать. Но сначала коллекция...
Чара старательно распределяла барахлишко по секторам с противоположной стороны фонтана. С противоположной от меча, что застрял в каменном полу. В тот раз она не смогла его вытянуть. Что сначала несколько расстроило, но в конце концов, так даже лучше. Никто его отсюда не возьмёт. Он будет в целости и сохранности. Есть ли у неё в спине ещё один меч, ведьма не проверяла. Возможно да. Но возможно и нет. Случая вытащить нечто подобное больше не предоставлялось, а баловаться с такими важными артефактами не рисковала. Фантом был прав, если вытащил – надо применять. А из пустого любопытства нечего соваться. Отгоняя мысли о Корвине, она продолжала возиться со слепками, пока по воздуху не переместила очередную порцию безделушек ближе к мечу и свалила их горкой на пол. Чёрного яйца при подходе, нигде не было видно. Похоже, она случайно его завалила модельками при перемещении. Сейчас разберётся и увидит. Невелика важность. Что ему будет? Должно выдержать.
Но чем дольше она разбиралась, тем беспокойней становилось. То тут, то там попадались чёрные осколки с серебряными прожилками. На первый она внимания не обратила, второй заставил задуматься, после третьего она не выдержала и разбросала в стороны теперь казавшиеся бесконечными слепки. С жалобным звоном покатилась по полу глиняная фигурка кота и остановилась возле ярко-зелёного остроконечного листика. Откуда он здесь взялся?
Откопав желаемое, ведьма отступила, пытаясь понять масштабы... катастрофы? Изменений? В её отсутствии чёрное яйцо раскололось, и из него проклюнулся нежный зелёный росток. Что это за растение, Чара не знала, но оно довольно миленькое. Это оно пустило корни в фонтан, по ошибке принятые ведьмой за паутину. Корешки очень тонкие, как сетка. Ошибиться не сложно. Растение, хоть и было уже по колено ведьме, всё равно представлялось крошечным, по сравнению с её Вселенной. В её мире места хватит всем. Как обещала себе, так и будет. Оно будет первым живым существом, что обитает здесь. Это же здорово! Пусть живёт.
С воодушевлением она закончила уборку и испарилась до следующего удобного времени.
***
Оставшись наедине, растение изогнулось и дотронулось острым кончиком листа до фигурки кота, которую Чара забылаоставила там, где она и упала. Глиняная фигурка тут же потрескалась, распалась, на её месте оказался настоящий кот, будто сформировавшийся из пыли.
Ярко-зелёные листики зашевелились, приглашая до себя дотронуться ещё раз. Кот замурчар, потянулся приласкаться, потёрся и даже прикусил лист, а потом упал замертво. Растение обвило его своими корнями и утащило под продолжающую осыпаться осколками чёрную скорлупу...
рассказ-сказка:
Иван царевич и Серый Волк
Избегая предательских бликов лунного света, некто скользил в полумраке сада. Невдалеке залаял пёс, потом повыл, потом опять залаял. Тень приостановилась. Умная скотина сигнал кому-то подаёт. Надо изменить вектор движения. Из всех доступных путей осталась только освещённая аллея. Тень рывком попыталась миновать яркую дорожку. Не вышло. Её заметили. Откинув занавеску, на балкон вышла царевна.
? Трезор?
Некто перескочив в спасительную тень под деревья на другой стороне аллеи, замер. Но скрыться не удалось. Из-за пазухи стало заметно свечение.
? Стража! ? звонкий голос царевны разбил тишину.
***
Чтоб солдатики поторапливались, царевна произнесла заклинание и хлопнула в ладоши. Заклинание мелькнуло яркой искрой и исчезло.
? Сонное зелье, ? констатировала девица. – Банально, но до сих пор работает. Ну вот, уже проснулись.
И точно. Со стороны птичника послышался глухой топот кованых сапог. Он заставил похитника что есть силы нестись прочь. Но след из тонкой полоски свечения выдавал его путь. Далеко не уйдёт. Если жить захочет, выкинет добычу. Если нет, значит дурак.
Царевна с балкона смотрела, как стража устремилась за вором. Трезор тоже присоединился к погоне. Убегающий и догоняющие скрылись из вида.
Некоторое время было тихо. Царевна села на резную скамейку, установленную на балконе. Луна сегодня особенно хороша. Дремавший на скамейке кот замурчал и стал ластиться к хозяйке.
? Матушка, помилуйте! – запоздавший резкий крик со стороны птичника, заставил кота вздрогнуть.
Под балкон подбежал управляющий и пал ниц.
? Жар-птица украдена. Похитник знал, как обращаться с трезвон-клеткой, не тронул её.
Продолжая гладить кота, царевна распорядилась:
? Найти и убить вора.
Управляющий побежал вслед за дружиной. С ворами наследница Афрона не церемонилась. Не первый раз пытаются украсть Жар-Птицу. Если с каждым расшаркиваться, урок будет плохо понят. Так вот зачем сегодня при прогулке в лесу птица Сирин предложила засидеться за документами.
***
Добры молодцы пировали в корчме после победного похода на соседнее княжество. Все равны, как на подбор. Высокие, крепкие, горластые. С ними и царевич отмечал славное возвращение с добычей.
? Иван! Ты ж скоро царём будешь! – захмелевший Липат торопил события. ? Нашим царём!
Вздымались вверх кубки.
? За нашего царевича! ? подхватывали остальные.
Стены сотрясло увесистое эхо.
? Ребят, мне рано. Я ещё жену себе не нашёл...
? А в чём дело? За тебя любая пойдёт! Отпраздновали и все дела... ? Филимон поставил кубок на стол и приступил к закускам.
Иван царевич ухмыльнулся.
? Ну да, все дела... Только любая здесь не походит. А мне, сами понимаете, приходится не за девами, а за вами приглядывать, чтоб не начудили чего.
Все рассмеялись.
? А вот старый царь опять жениться надумал, ? не унимался горластый Липат, ? как бы тебя не обскакал.
? И кто ему в супружницы пошёл на этот раз? — Иван пригубив вино.
? Судачат, Марья ? жена Андрея-стрельца. Стрелец-то сгинул. Говорят, не воротится.
? Святая правда! ? Филимон вытер рукавом рот и принялся за индюшку. ? За глаза его уже похоронили.
? А царь-то, царь! ? хохотнул высокий Егор. – Сколько лет правит, а туда же. Молодуху ему подавай. Правильно говорят: седина в бороду, бес в ребро.
? Какая седина? Ему больше сорока не дашь. ? Влез в разговор Мефодий. — Ох, чую, ребятки, скорее мы состаримся, чем старый царь одряхлеет.
? И как ему удаётся так здорово выглядеть?
? Говорят, у Ядвиги молодильных яблок раздобыл, ? расширив глаза с плошки, сообщил Мефодий.
Ответом ему стал хохот.
? Ну ты скажешь. Скорее поверю, что он просто бессмертный, ? выдавил сквозь слёзы Филимон, а потом крикнул служке: ? Горячее неси!
Хозяин корчмы уже махнул слугам, но тут с улицы вошёл боярин Грышников. Сложив руки на животе, он неспешно ступал средь столов с яствами. Шум вскоре улёгся. И боярин в тишине поклонился царевичу.
? Вам царь-батюшка немедля явиться приказал.
***
Царь Кассий в шитых золотом одеждах восседал на высоком троне, поглаживал заострённую бородку. На руках сверкают дорогие перстни, голову украшает шапка с маковкой, опушка из меха соболиного. Выгнав всех придворных и вояк из палат, оставшись один на один с наследником, царь начал вещать.
? Сын мой любезный. Прежде чем передам тебе моё царство, выполнить ты должен одно поручение.
Кассий откинул тряпку с золочёной клетки. Жар-Птица ярким светом залила белокаменные палаты.
? Охотники вчера у лесного озера изловили.
У Ивана царевича дух захватило.
? Загляденье какая.
? Да, красота редкостная. В моём птичнике такой нет. И красные с золотом есть, и синие с зелёными переливами, и неведомого мне лунного сияния с чернотой. Про горлиц и соколов вообще молчу. А такой нет.
? Так оставьте себе, батюшка.
? Не могу. Ты знаешь, не терплю чужого пламени. А у меня уже столько птичек в клетках томятся. И некоторые из них вспыхивают. И за теми, что есть, глаз да глаз нужен. Так что эта лишняя обуза. И отпустить не могу.
Царь щёлкнул языком, развёл руками. И продолжил.
? Так что ни с одной из своих прежних расстаться не могу. И шею свернуть такой красоте жалко.
Жар-Птица, словно поняла, что о ней речь. Распустила веерный хвост и попыталась станцевать на жёрдочке. Клетка для танцев оказалась тесной, и белой красавице оставалось только переступать с ноги на ногу, надувать зоб и распушать перья.
Иван царевич не мог отвести глаз.
? А в чём же поручение, батюшка?
? Вот мы к нему и подошли. Верни Жар-птицу в царство Афрона. Гонцы доложили, что это от них она улетела. А по возвращении соберём пир на весь мир. Повод будет.
? Всё исполню, батюшка.
***
Долго ли коротко ли ехал Иван царевич, притомился. Стреножил коня, поставил рядом клетку с жар-птицей и лёг спать. Дружина отдыхала после трудного похода и царевич верных друзей с собой брать не стал. Посчитал, что и так справится.
Просыпается, а возле него сидит Серый Волк.
? Долго спишь, Иван царевич. Если б не я, совсем не проснулся. Стражники Елены тебя чуть на куски не изрубили.
? Зачем я им сдался? ? протёр глаза царевич.
? Жар-птица эта краденая. Тебя вором теперь считают.
Иван царевич сел. Вокруг клочки одежды траву устилают.
? Дела...
? Мой тебе совет, ? зевнул Волк. ? Отпусти птицу, а сам домой ворочайся. Скажи, что задание справил.
? Нет, Волк. Не могу. Ославленным на весь мир останусь. Пойду к Елене в царство Афрона.
? Убьют тебя, Иван царевич.
Иван только плечами пожал, и хлеб из сумки достал. Сам ел, с Волком делился. Как стал коня седлать, Волк и говорит ему.
? Ох, пропадёшь без меня, Иван царевич. Ладно, помогу тебе. Сразу к Елене не ходи, смерти придаст. А как стемнеет, проберись к её светёлке. И слушай. Только через балкончик не заглядывай.
***
Как звёзды на небе высыпали, да ночь сгустилась, пробирается Иван царевич под балкон к светёлке царевны и слушает. А царевна ко сну готовится и со служанками разговаривает.
? Сегодня гонец из соседнего царства приезжал. Передавал, что царь Кассий на пир зовёт. И в честь чего бы это?
? Простите, что вмешиваюсь, ? прошелестел вкрадчивый голос служанки. ? Судачат, соседский царь жениться надумал, вот люд честной и зазывает. Да кто ж за такого старика замуж пойдёт?
? А он совсем и не старый, ? засмеялась Елена.
? Что ж вы тогда, матушка, такого жениха упускаете? — ответила шуткой на шутку служанка.
? А я замуж не собираюсь. Муся, вода готова?
? Да, матушка.
Лёгкие шаги и плеск воды заняли некоторое время.
? Нехорошо, матушка. Царевне, да без мужа, — не унималась Стешка.
? Пока не сыскался суженный мой, ? отрезала Елена.
? А какие ещё вести гонец принёс? ? любопытствовала резкая Муся.
? А никаких. Узнать хотел, казнён ли вор нашей Жар-Птицы.
? А вы?
? Сказала, что стражники видели вора в лесу. Скоро поймают и голову отрубят.
Иван царевич подавил кашель. И вовремя. Под балконом прошли недавно проспавшие стражники.
? Матушка, спросить хочу, ? опять раздался вкрадчивый голос.
? Спрашивай, Стеша.
? Вы сказали, что суженный ещё не сыскался. А когда сыщется?
? Когда... ? голос замер и опять зазвенел колокольчиком. ? Когда Златогривого коня, мне приведёт!
Вздох разочарования донёсся до царевича.
? Это невозможно. Конь Златогривый ? сказка.
? А Волшебная книга говорит, что есть он, — в голосе царевны пробежали капризные нотки. ? Пасётся на Вольных лугах возле Мраморных гор у Крайнего моря. И который молодец приведёт его, за того и замуж пойду. Мусь, застелила постель? Стеша, полотенце подай. И можете обе идти в опочивальни.
Дверь скрипнула, всё стихло. Только лёгкие шаги по светёлке.
Не послушался Иван царевич Серого Волка, не утерпел и заглянул в окошко.
Свет звёзд запутался в распущенных волосах царевны, тонкая ночная сорочка таяла под отблесками свечного пламени...
***
? Волк, люблю её! Без неё жизни мне не будет. Помоги коня Златогривого сыскать.
Серый Волк лежит, обхватив лапами голову.
? Зачем не послушался меня, Иван царевич, зачем заглянул в окошко? Многих уже сгубила красота Елены. Путь к Вольным лугам опасен.
? Не поможешь, один поеду.
? Долго же ты будешь ехать туда на своём коне.
Но Иван царевич уже оседлал Серого из Махи, доводов слушать не стал. Только ногу на стремя поставил, как опустилась на ветку соседнего клёна горлица. В клюве платок чёрный держит.
Вздохнул Серый Волк.
? Ох уж эта Волшебная книга, спасу от неё нет. Ладно, возьми платок и садись на меня верхом, всё быстрее до Мраморных гор доберёмся.
Сел Иван царевич на него верхом. Бежит Серый Волк, тёмные леса мимо глаз пропускает, синие реки хвостом заметает. Доехали до Огненной реки. Ни зверь её не перескочит, ни птица не перелетит. Махнул платком Иван царевич в одну сторону три раза, появился крепкий высокий мост. Перебрались они на другой берег прямо к подножию Хрустальных гор.
? Ну всё, Иван царевич, слезай. Здесь мне тебя не провезти. Пойдёшь по тропинке следом. Только не отставай и внутрь гор не заглядывай.
Побежал Волк вперёд по тропинке, царевич за ним. Только под ноги смотрел, как Волк наказывал. Хрусталь тропинки стёрт, но изнутри разноцветными огнями переливается, манит. Какой же тогда стены красоты невиданной, думал Иван царевич. Нет, нет, да и глядел на них украдкой. На отвесной стене огни, а внутри дымка. Долго Иван царевич за Волком шёл. Вот уж тропинка вниз повела, Волк из виду скрылся. Не утерпел Иван царевич, захотел лучше Хрустальную гору рассмотреть. Глянул, а внутри уж не дымка, а дворец с фонтанами. Сад дивный, Елена в том саду гуляет. И всё вокруг светом волшебным озаряется. Манит Елена царевича во дворец, ведёт в опочивальню. Разве устоять можно? Шагнул Иван царевич в мираж и не заметил, как правая нога в Хрустальную гору втянулась. Шагнул левой, по пояс в горе скрылся. А всё за Еленой тянется.
Прилетела тут горлица, села царевичу на плечо и клевать в темечко стала. Опомнился Иван царевич. А у горлицы на шее пузырьки с живой и мёртвой водой привязаны. Сбрызнул Иван царевич Хрустальную гору мёртвой водой, отпустила его гора. Но омертвели ноги, упал царевич на землю. Сбрызнул ноги живой водой и опять прежним стал. Только хотел Волка идти искать, как увидел под ногами скелет с зажатой в руке стрелой.
***
Догоняет Иван царевич Серого Волка. Волк головой качает:
? Многие богатыри в Хрустальных горах навеки сгинули. Ты мог среди них остаться.
Молча спускаются путники в Вольные луга. Тут Волк и говорит:
? Коня Златогривого Лихо Одноглазое стережёт. Не пущу тебя, сам пойду. А ты здесь дожидайся. Как увидишь коня, садись верхом и к Огненной реке скачи, я следом буду.
***
Укрываясь в высокой траве, прокрался Серый Волк на луг. Лихо Одноглазое от Златогривого коня ни на шаг не отходит. Долго ждал Волк, наконец, Лихо закрыло глаз, придремало. Как заснуло оно крепким сном, погнал Волк коня к горам Хрустальным, где Иван царевич дожидался. А сам назад воротился. Ударился о землю и в коня Златогривого превратился. Проснулось Лихо, видит, конь рядом пасётся и снова заснуло. А Иван царевич уж перевал Хрустальной горы миновал. Когда Лихо опять уснуло, ударился конь о землю, превратился в Серого Волка и наутёк кинулся. Проснулось Лихо, видит, нет коня Златогривого и в погоню. Летит, вот-вот Волка нагонит, а Волк уж к Огненной реке добрался. Иван царевич на том берегу ждёт. Перебежал Волк через Огненную реку, Иван царевич махнул чёрным платком в другую сторону, но только два раза. Остался над рекой мост тоненький-тоненький, еле стоит. Побежало по нему Лихо Одноглазое и в огненную пропасть свалилось. Тут ему и лютая смерть приключилась.
Постояли друзья, дух перевели. Сказал Иван царевич:
? Чем же мне отблагодарить тебя, Серый Волк?
? Станешь царём, возьми меня на службу.
Ударился Серый Волк о землю и стал Андреем-стрельцом.
? Батюшка твой, послал меня Туда-Не-Знаю-Куда принести То-Не-Знаю-Что. Три года уже по лесам скрываюсь в волчьем обличье.
? Что ж, за столько времени То-Не-Знаю-Что не сыскал? ? ухмыльнулся Иван.
? Сыскать его дело нехитрое. Да ведь старый царь не успокоится, ещё дальше пошлёт. Вот и пришлось ждать, когда придёт срок тебе на трон всходить придёт.
? Ну что, ж. Добро. На пир приходи без боязни, становись в караул. Будут возражать, на меня ссылайся. Но вернуть в награду то, что тебе и так принадлежало... — Иван царевич снял колчан, ? не правильно. В награду возьми это.
Протянул царевич Андрею стрелу.
? Стрела Древнего мастера. Давно таких не делают. В Хрустальных горах её нашёл. По преданию всегда в цель попадает и чары разрушает.
Стрела чудно выглядела. Длинный наконечник, оперение тонкими белыми пластинами выстругано, древко шершавое.
? Святослав-мастер её делал, ? пояснил между тем царевич, ? чертежи его стрел в старинных свитках найти можно. Видишь, на древке тонкая гравировка ещё осталась.
Андрей присмотрелся. На древке и правда выструганы мелкие буквы. Только от времени многие из них стёрлись.
? Святослав, ? прочитал Андрей.
***
? Не пойду за тебя, Иван царевич, замуж. И коня своего забирай.
Ругается Елена, а у самой глаза так и светятся, на Златогривого Коня заглядывается.
? Нет, царевна. Это подарок. И Жар-Птицу возьми. Возле нашего озера моя дружина нашла её.
Иван царевич протянул простую клетку с волшебной птицей и замер, словно ждал чего-то. Но стражники не подбежали, в куски не изрубили. Елена только плечиками передёрнула.
? Жар-П в птичник, ? приказала она служанкам. ? А мне коня Златогривого подготовить, кататься поеду. А ты уходи, Иван царевич. Не люб ты мне.
Уехала царевна, разошлись слуги, а Иван всё у терема стоит. Долго стоял. Стала стража его со двора гнать. Нечего делать, пошёл прочь Иван царевич. За несколько часов осунулся, краше в гроб кладут.
***
А Елена под вечер только вернулась, оставила на конюшне Златогривого коня и пошла погулять по птичнику. Но питомцев почти не замечала. Расплетала и заплетала кончик косы, хмурилась, нижнюю губку закусывала. А попугайчики наперебой кричали, радовались царевне. В соседнем зверинце пантера мурлыкала, непоседливые мартышки орали — уши закладывало. Даже жёлтый питон кольца сворачивал, светом играл.
За царевной следовали служанки верные.
? Матушка, зачем отказали ещё одному жениху? — чуть не плакала Стеша. ? Коня Златогривого он добыл. А как на вас смотрел! Он же вас на руках всю жизнь носить будет. Порядочный, благородный.
? И недурён собой, ? заметила Муся.
? Я боюсь, ? прошептала Елена. — Я вижу его первый раз. Я не знаю его.
? Матушка, он наследник царства Кассия. ? Прямолинейно рассуждала Муся. ? Скоро на престол заступит. Царство его сильное, богатое...
? Мне надо подумать, ? оборвала её Елена. ? Оставьте меня.
Служанки удалились.
В темноте сверкнули жёлтые глаза. Непоседливые мартышки тут же притихли.
? А, это ты, Волк. Где твой новый хозяин?
? В царство своё ушёл.
? А ты пришёл меня уговаривать?
? Нет. — Волк почесался и растянулся на полу. ? Пришёл проститься. Ивана царевича старый царь убьёт. Не нужен ему наследник. И мне при старом царе житья нет. Либо уйду, либо погибну.
? А царевич знает о своей участи?
? Да.
? Зачем же он туда поехал?
? Смерти ищет. Если не от руки старого царя, так на поле брани, или от зверя дикого. Не жить ему без той, что полюбилась.
Елена отбросила косу за спину. Чтоб перевести разговор подошла к трезвон-клетке с Жар-Птицей. Белоснежная красавица не замечала хозяйку. Опустила голову, перья померкли.
? Что с ней? – царевна погладила белое крыло.
Волк нехотя подошёл.
? По избраннику скучает. В птичнике царя Кассия пару себе нашла, да разлучилась быстро. Любому зверю или птице потомство после себя оставить надо.
Царевна погладила любимицу.
? Она ведь найдёт путь к нему?
Волк кивнул.
Елена сняла потайной замочек, открыла клетку.
? Нельзя её удерживать, ? сказала она.
Жар-птица выпорхнула из клетки, сделала круг, оставляя в воздухе белое мерцание, и улетела. Долго смотрела ей вслед Елена.
? И мне пора, царевна. Прощайте.
? Прощай, Волк.
***
Кассий с кривой улыбкой разглядывает гостью.
? Стареешь. Что ж молодильные яблочки на ведьм больше не действуют?
Ядвига откидывает назад густые и длинные, но уже с проседью волосы.
? Иссохла яблоня. Двадцать лет как уже. И побегов не дала. Я последняя в своём роду буду.
? Что ж, молодильная яблоня сама омолодиться не смогла? ? усмехнулся в заострённую бородку царь.
? Знаешь сколько этой яблоне веков? Уже моя прабабка в седьмом поколении её плоды кушала. Тогда ни одного царства ещё и в помине не было, а в Тридесятом государстве только хлеб выпекать научились.
? Значит, яблочек молодильных больше нет...
? Ну почему же нет, ? теперь Ядвига усмехнулась и показала сморщенную дольку заветного плода. ? Я несколько десятилетий их сушила. Молодость и красоту, к сожалению не сохраняют, но годы жизни прибавляют как и раньше. На мой век хватит. А может и не на один. Ты бы лучше о своём подумал. Смотри.
Ядвига положила на стол кусок бересты с выжженными на нём строчками. Кассий посмотрел на бересту и откинул на дальний конец стола.
? Ты всё об этом, старая. Не сбываются твои гадания. Уж столько лет не сбываются.
? Это вчерашнее гадание. Ничего не изменилось. Не могут угли врать десятилетиями.
? Не квохчи над ухом, ? отмахнулся царь. ? Уж сто лет только на престоле жду. И всё никак. И теперь не сбудется. Я всё просчитал.
Ядвига сложила руки на груди и изогнула бровь. Он это пренебрежение знал. Надо отчитываться, хоть и царь. Кассий сел поудобней, что сохранить достоинство небрежно опёрся на подлокотник. А потом начал.
? Что уничтожает царей? Война, зависть, смута, ? царь загибал пальцы. ? Соседи меня боятся. У них и пятьсот воинов, достойных моим не наберётся. Я позаботился. Деньги в нашем мире решают всё. Плюс все опасные для меня пророчества я нейтрализовал. Так что никто не смеет посягнут на мой трон. Даже сын! Уж который из них... Никто! Все у меня под каблуком.
Кассий потряс кулаком в воздухе.
? Ты думаешь, всё предусмотрел? ? ведьма опёрлась руками на стол. Глаза сверкали из-под длинных ресниц. Приувядшая, она всё ещё была опасна.
? Люд, ? с нажимом начала ведьма, ? уже несколько поколений видит тебя на престоле. Некоторым, ты осточертел. Народ хочет нового царя. Сына твоего, например. Ваньку.
? Ванька... Нет больше Ваньки. Я позаботился. Как и его братья, он сгинул. Пропал без вести. Горе сплотит народ и недовольств не будет ещё лет тридцать. А там ещё что-нибудь придумаю.
? Пойми, в этом году ты справляешь столетие на престоле. Сыну во всеуслышание обещал передать царство. Самое время исполниться гаданию.
? Пустая дата. На следующее же утро будет поздно что-либо менят. И тогда моё слово не сбудется никогда.
Ядвига не отреагировала. Только сиотреть стала, словно угольями прожигает.
? Успокойся, ? миролюбиво сказал Кассий, ? Скажи лучше, что ты ещё видишь.
? Всё что я знала, тебе сказала. ? И ведьма отвернулась. – Единственный совет остаётся прежним. Отмени пир в честь столетия на троне. Через день будет уже совсем другое дело.
? Нет. Это решено. Люд честной ждёт. Если не устроить праздник вовремя, возникнут недовольства. Зачем собственноручно их подстрекать?
Ядвига пожала плечами и подвела итог.
? Значит, нет..
? Нет, старая.
Ведьма откусила дольку яблока и не оборачиваясь пошла к окну. По свисту ступа зависла у распахнутого окна, спугнув горлицу.
? Приходи завтра на пир, ? крикнул ведьме в спину Кассий. ? Порадуешься за меня.
? Или на твоих косточках покатаюсь, ? просвистел напоследок ветер.
***
Праздник. Скоморохи с утра напоминают, что собирает царь Кассий на пир весь честной народ, гостей заморских, царей соседних. Что соборная площадь гудит с утра, лоточники соблазняют карамелью да плюшками, зеваки ждут появления дорого царя с молодой невестой да Ивана царевича.
Между тем начальник караула долго тёр затылок.
? Ты ж это... умер. Царь осерчает.
? Иван царевич приказал. Сегодня царь Кассий передаст ему корону. Тогда Иван и приказ подпишет. Но если... ? Андрей повернулся, чтоб уйти.
? Нет, нет! ? остановил его начальник, ? раз царевич и раз царём. А становись-ка ты на Смотровую площадку. Там как раз караульного не хватает.
Усмехаясь, Андрей поднялся по спиральной лестнице Дозорной башни. С тех пор как соседи перестали быть угрозой, на Смотровую площадку караул не ставили. Ниже более удобные площадки есть, а эта всеми ветрами продувается. Но в честь праздника весь караул вывели на дежурство, все точки расписаны.
Сверху площадь казалась пёстрым покрывалом. А знатные ложи все как на ладони. Можно свою жинку посмотреть. Три года уж не виделись.
Заиграли трубы, забили барабаны. Это по правую руку от царского трона усаживались на скамьях бояре да дворяне. По левую иноземные гости в чудных нарядах. Музыка стихла. Затихла и площадь. В торжественной тишине на крыльцо дворца вышел царь Кассий в дорогих одеждах, красной мантии, под руку с Марьей.
Стрелец дышать перестал, вперёд подался. Пара чинно ступая, прошла по красной дорожке. Царь устроился на троне, невеста встала по правую руку от него. Андрей ждал. Марья подняла глаза, встретилась со стрельцом взглядом. Андрей выдохнул. Только тогда понял, что музыканты уже вовсю стараются.
Начались церемониальные речи, но Андрей не слышал их. На жену любимую наглядеться не может. А Марья стоит, будто его и не замечает.
Под конец царь встал слово молвить.
? Дорогие бояре да дворяне, купцы да простые крестьяне. По благословенью, правил я вами ровно долго. Тяжек груз ответственности. Хотел в этот день передать царство сыну моему, Ивану. И сегодня утром воротился он, хоть и не чаял уж увидеть его снова. Но не хочет Иван царевич править, как я ни уговаривал. Отречётся он сегодня от престола, и придётся мне ещё с этим тяжким бременем остаться. Пока новый наследник не родится да не вырастет.
Площадь стояла не шелохнувшись, тишина приветствовала радостную весть.
Андрей закрыл глаза, провёл ладонью по лицу. Всё кончено. Отречение от престола необратимо. После того как Иван отречётся, Андрею надежды вернуться в родной дом нет.
На крыльцо дворца вышел Иван царевич, как заворожённый пошёл по красной дорожке к трону. Взял у боярина документ и глухим голосом принялся читать.
Народ стоял подавленный. Даже Андрею издали была заметна бледность царевича. С первых рядов, должно быть, он смотрелся живым мертвецом. Но царя здоровье сына не волновало. Он довольно поглаживал заострённую бородку.
? Я, Иван, царя Кассия сын, отрекаюсь от престола...
Дальше Андрей не слушал. Дальше идёт объяснение причин этого решения, а он их знал как никто другой.
Как во сне встала сцена расставания:
«? Здесь и расстанемся, Иван царевич, — машет хвостом Серый Волк. ? До дома рукой подать. Да, не убивайся ты. Найдёшь ещё себе молодую жену. Много хороших девиц по свету белому ходит.
? Нет, Волк, не найду. Даже искать не буду. Кроме Елены мне никто не нужен.
? Но если не женишься, престол занять не сможешь.
? Значит, не смогу. Даже ради престола, не буду собственной дорогой поступаться».
А народу наверняка преподнесут другую версию. Старый царь, а теперь и единственный, добился своего. Но пусть царевич уже приговорил себя, Андрей не сдастся. Он украдёт Марью, и убежит с ней так далеко, что Кассий не сыщет. Пусть без родных, друзей… зато вместе.
Общую траурную обречённость нарушил шум у городских ворот. Пёстрое покрывало площади заволновалось. Царевич нехотя оторвался от документа, который не успел подписать. Шум да гром нарастал.
? Заканчивайте, ? распорядился царь Кассий.
Боярин Грышников подал перо Иван царевичу поставить подпись. Андрей сверху наблюдал, как рушится его надежда на счастье. А шумные бубенцы вот-вот на площадь ворвутся. Иван обмакнул в перо в чернильницу, руку занёс над документом. И тут в распахнутые ворота Соборной площади вбежал Конь Златогривый. Народ ахнул и расступился, Иван царевич выронил перо. Вслед за конём на площадь въехала расписная коляска запряжённая тройкой лошадей. Лентами, звенящими колокольчиками да цветами украшенная. Кровь вернулась к лицу царевича. Бросился он к коляске. А Елена уж навстречу выходит.
? Рассказала мне книга Волшебная, на что ты ради меня готов. Не сыщется мне мужа духом сильнее тебя. Но возьмёшь ли теперь меня в жёны?
Закружил царевич на руках Елену.
? Вот моя жена, батюшка. Приму твоё царство, обещаю править по совести.
Стоит на Дозорной башне Андре. Ни жив, ни мёртв. В своё счастье верить боится. На площади уж поздравляют обручённых, долгих лет и счастья желают.
А Царь Кассий хмурнее тучи, подлокотники сжимает. И всё же встал.
? Поздно, ? сказал он громким голосом, ? всё уже решено. Я царём останусь.
Но потонули его слова в удивлённых возгласах. В честь радостного события, ровно в полдень, как распорядился царь, в небо выпустили стаю птиц с царского птичника. В центре над площадью парили две Жар Птицы, словно цветы небесные. В выси хвостами радужное сияние оставляли. Поверх них тёмные соколы летали, по краю площади белые горлицы хоровод водили.
Отошла тут Марья от трона царского, ударилась об пол, превратилась в горлицу и влетела птицей в хоровод. Взвыл старый царь. Да поздно, горлицу теперь не поймаешь. И убить всех ему не под силу.
Схватил он меч и к Ивану царевичу бросился. А Иван царевич вместе с людом да гостями воздушным зрелищем любовался, подвоха не чуял.
Только Андрей-стрелец за царём наблюдал. Увидел, что царь замыслил, выхватил заветную стрелу, выстрелил. Не обманул Святослав-мастер, прямо в сердце стрела попала. Остриём молодильные чары разрушила.
Упал царь, прахом рассыпался. Только голый череп остался. Кроме Андрея-стрельца только одна ведьма и видела, что со старым царём случилось.
***
Весь день гуляло царство Кассия. Музыка и пляски до ночи не прекращались, от угощений столы ломились, вино реками утекало.
А как стемнело, да чуть поутихло, над Соборной площадью ступа мелькнула, возле трона спустилась. Вышла из неё Ядвига, подняла из кучки золы череп.
? Вот и покаталась я на твоих косточках, старый.
И кинула в костёр бесполезную бересту с выжженными строчками предсказания.
***
И царствовал Иван с Еленой Прекрасной долго и счастливо.
Только нет-нет, да и пускал кто-то слух, что запер царь Иван своего отца Кассия Бессмертного в тёмном чулане, приковал двенадцатью цепями и голодом морит и пить не даёт, чтоб силы лишить.
А ещё говорили, что старая Ядвига на болоте людскими черепами частокол увешала. А один череп над другими, как царь возвышается.
ВР 2:
Почти сразу после пройденного этапа, Чара стала проваливаться в долгие сны. Параллельные реальности стали доступны и говорили своими голосами.
Одна из них запомнилась словами:
– О чём, я хочу рассказать? О предательстве. Мнимом или настоящем? В этом и есть вопрос. Потому что каждый герой моей истории оценивает события со своей стороны и со своей колокольни. Разобрать эти колокольни на составные части и перетасовать их, в этом весь интерес для меня, как реальности. И возможно, для тебя, как человека. Или ведьмы. Потому что «предательство» – это та часть жизни, которую люди хотят забыть.
– Но не я, – сказала Чара.
– А что ты хочешь?
– Я хочу в нём разобраться.
– Раз так, милости прошу, – ответила реальность. – В первом моём задании нужно выяснить причины произошедшего. Найти Шляпника, который от сложного разговора сбежал из Волшебной страны, в страну Жёлтого кирпича. И спрятался в Зелёном городе. Тебе помогут разобраться в ситуации местные жители, волшебницы и феи.
– Что я смогу увидеть?
– В процессе путешествия ты поймёшь, что люди вешают ярлыки не задумываясь. А потом сами же от обозначения этих ярлыков и страдают. Даже на городах и мертвецах есть ярлыки, а уж тем более на живых существах. Чтоб не попадаться в систему «предательство», надо уметь смотреть дальше ярлыка.
– Какие трудности в своей реальности ты предоставляешь?
– Стены Зелёного города источают яд. И магическое сообщество теперь точат зуб на этот центральный город страны. Он разрушает экосистему, блокирует развитие.
– А потом, когда эта задача будет решена?
– После многих приключений можно отправиться Тартар. Посмотреть на мёртвых, можно даже поговорить с ними. Но вряд ли получится. Да и надо ли? Достаточно понять мотивацию их поступков.
– Меня устраивает. Когда отправляемся?
– Позже... Мне надо подготовиться.
Реальность сна стала сворачиваться. В последних сполохах её Чара увидела психологических портрет будущего оппонента и мотивацию его поступков. Задание будет выполнено. Шляпник уйдёт в Тартар вместе с городом, освобождая страну Жёлтого кирпича от диктата. А она сама с повышенной квалификацией ведьмы вернётся в свою реальность.
Следующий сон показал предысторию Шляпника.
В волшебной стране когда-то Шляпник был представителем элиты. Имел связи, был обласкан Белой и Красной королевами. Ему было предложено место в элитных войсках белой розы или красной карты, но он вежливо отказался, оставшись в стороне от политических скандалов. Мельком несколько раз заглядывал в реальность Чары. Но не впечатлился. Тем временем Чара прошла этапы испытаний, и обзавелась своим магическим уголком на постоянке, наработать опыт и силы.
Дальше начинаются сны во снах. Из этого Чара сделала вывод, что проваливается дальше во Тьму. Это опасно. Можно заплутать навсегда. Но любопытство манило. И Чара с осторожность стала пробираться дальше.
Всё шло хорошо до того момента, пока в этой реальности её не стали мучить кошмары. Очень реалистичные кошмары. Когда спутники один за другими погибали в волшебной стране. И она не понимала почему. Другая опасность возникла, когда настоящая реальность стала растворяться в снах. А сны в реальности. И тогда Чара поняла, что надо выбираться из царства иллюзий, ведь они стали разъедать основу её бытия и договора на жизнь. Но путь в волшебную страну запомнила.
Следующий сон стал очень длинным. И главной фигурой в ней была Алиса.
Босая девушка с длинными волосами, шла по дороге из жёлтого кирпича. И несла вслух всякую чепуху. Что-то про богов и параллельные реальности. Закончив нести чепуху, она сама поняла, это бред и подытожила:
– Ну и ладно. За сим вышесказанным я не собираюсь соблюдать больше никаких законов, особенно морально-прикладного характера, особенно людского толка. И по возможности никакие другие, особенно дибильные и не соответствующие Матери Земле. И это не запрещено. А даже очень ею поощряется. И вообще я прекращаю нести бред и буду пай девочкой.
Принятого решения хватило ненадолго. Алиса остановилась, посмотрела вокруг, повертелась в разные стороны, раздумывая куда идти. И продолжила нести околесицу.
– И с этого момента цикличной реакции вселенной, я похоже дошла до нужной степени безумия, когда радуешься всему. На что это похоже?
Она повертела кулаком у виска, будто повернула ручку невидимой шарманки или лотерейного барабана, чтоб перемешать шарики. И продолжила.
– А ни на что. Так что если спросишь, как свернуть пространственно-временной континиум, отвечу: надо просто знать, каким будет твоё будущее. Как это сделать? Или представить себе. Или помечтать. А ты это не умеешь. Потому что, как бумеранг. Возвращаешься постоянно сам себе в голову! И никакая шишка тебя не остановит. Ну да, ну да. Эгоцентризм важнее.
Потом опять остановилась, опять решала собрать мысли в кучу. И сказала:
– А давай вернёмся к началу того, как я сюда попала. Да, мой домик улетел и не обещал вернуться. Крыша улетела туда же и с ним. Так что теперь мне решать, каким будет моё будущее. Без чьей либо помощи. Спрашиваешь, и каким будет моё будущее? Ответ: каким захочу. И всё зависит только от меня! А не от того, кто меня окружает! Потому что я хочу жить! И ради этого уже несколько раз чуть не сдохла. Но чуть-чуть не считается, не сдохла и сейчас.
Алиса уселась на чёрный камень возле гадкой пещеры, в глубине которой ухал филин. Оттуда веяло сыростью, пахло плесенью и фекалиями. Словом все радости жизни в одном флаконе. Ой, пещере. Но остановилась она здесь не потому, чтобы ей очень понравилось. Мрачноватенько, прямо так скажем. Но в принципе, какая разница, где отдыхать? Здесь ли, там ли. Там ли, здесь ли... Здесь ли, там ли. Здесь ли, там ли. Без разницы.
Не заметив, она перенеслась на несколько часов назад. В один из моментов она устала цепляться за всю утварь, что скопилась в доме и не была прибита к полу гвоздями. Картинка светопреставления напоминала апокалипсис именем Федорено горе. Нет, правда, дают же торнадо всякие женские имена. Почему бы не дать название тому домашнему торнадо, что творилось внутри настоящего торнадо? Вроде это логично. Логичней некуда. Но не для всех.
Она вывалилась из домика, когда тот кувыркался по земле, не забывая, правда опять приподниматься и опять парить в воздухе. Как она в этот момент себе шею не свернула, до сих пор не понимает. Алиса повертела головой в разные стороны. Странно, даже не хрустит. А ведь могла. По её собственным ощущениям, шея в момент падения развернулась на триста шестьдесят градусов. Как у совы. И ничего! Она полежала немножко на земле, посоображала умирать или нет. Потом решила, что не следует, это она всегда успеет и просто села, поправила черепушку на место и пошла догонять убежавшее имущество.
Но это всё видимые светопреставления. Ощутимые. Но есть ещё и не ощутимые апокалипсисы. И один из них как раз вертелся в тот момент внутри неё самой, когда она вертелась в домике, который вертелся в торнадо.
- Апокалипсис внутри апокалипсиса, внутри апокалипсиса, - сказала Алиса вслух. - Бесконечная цепь отражений, уходящая в точку. Занятненько. Шутки Локи, не иначе.
Потом она подняла указательные палец вверх с видом знатока, набредшему на умную мысль.
- Ага. Осталось только дать название тому торнадо, что происходило внутри меня самой. Весёленький денёк в итоге получился.
Алиса закусила прядь длинных волос и рассмеялась. Смех получился мелкодисперсный и нервный. А глаза небось у неё сейчас стеклянные. Есть на нервной почве не хотелось. Только пить. Кто увидит – решит, не иначе сумасшедшая. Впрочем, срать ей на тех, кто что-то думает не в её пользу.
Алиса уже давно заметила, что может убивать взглядом, если захочет. Но вот досада. Ей этого не хотелось. А жаль. Из неё могла бы получиться первоклассная чёрная ведьма. При желании она могла бы здесь остаться. И жить. Но нет. Это не для неё. Ей надо найти этого чёртова Шляпника. Сама же захотела в эту реальность.
- У-у-у, - высказалась она насчёт него.
Потом она вытянула ноги. Ступни болели. Ходить босиком, даже по дороге из жёлтого кирпича – задача не из приятных. За несколько часов ходьбы она искололась и исцарапалась. А сколько раз её больно хлестали ветки!
Если оценивать себя со стороны, то можно сказать, что видок у неё тот ещё. Растрёпанный и жалкий. Да и ладно. Она подтянула к себе свои золотые волосы и за неимение расчёски, начала распутывать их пальцами. И при этом напевала что-то любовно лирическое. И сама себя одёрнула.
- Да сдалась тебе эта любовь. И без неё как-нибудь справлюсь. Ты лучше скажи, Шляпник, - вновь обратилась она к будущему собеседнику, - ты же меня слышишь, правда?
Алиса подождала неслышимый ответ, удовлетворённо кивнула.
- Я так и думала. Но, продолжим разговор. – А тебя пожирал когда-нибудь адский пёс? Некоторые называют его Фенрир, некоторые кличут Гарм, возможно Цербер. А я назову его... Тотошкой. Он милый, особенно когда сворачивается калачиком возле ног. Но стоит распылить его, он вырастает и начинает бесчинствовать. Знаешь, пока летела в домике, сначала за окном светило солнце. Но я всё равно слышала, как там же за окном шумел ливень. Он шлейфом покрывал пространство. Его шуршанье сбегало по крыше, прыгало по отливам на окнах, падало по водосточной трубе, стекало широкой струёй в бассейн-бочку, веселилось в лужах. Впрочем, какие лужи в воздухе? Это всё приписывало моё воображение. Адская пляска водной стихии над землёй в прозрачном воздухе.
Ночь забрала дождь с собой, как послушного пса на поводке. Рассвет принёс влажную прохладу, тишину и успокоение. Но я всё ещё слышу задор тысяч холодных капель, что мелькали в танце безумного сабельного сражения всю ночь...
Чара проснулась, поняла, что ещё ночь, а за окном нет дождя и погрузилась в следующий сон.
Ночное небо. Незнакомые звёзды, ставшие уже почти родными. Но всё равно остававшиеся чужими. Тихо. Армия летучих обезьян стояла перед Изумрудным городом. Палатки, костры, лёгкая торжественность и драматизм момента. Всё как полагается. Наверное, надо было ходить между палаток и внушать подопечным уверенность в завтрашнем дне. Но Чаре там было тесно. И душно. Среди тех, кому не полагалось думать по статусу, ей места не было.
Верные друзья были заняты своими проблемами. У них свои армии и обязанности. А ей... Ей надо побыть одной.
Она поднялась на холм, откуда, хорошо был виден Изумрудный город. Зелёные башенки, зелёные самоцветы. Роскошь и неприступность. Гордость и самомнение. А внутри обман. Всё прозрачное и ненастоящее. Стекляшки. Иллюзии. Как и иллюзорен отсюда сам Шляпник. Он вроде есть, но его одновременно и нет. Она закрыла глаза и представила его. Рыжие спутанные волосы, безумные жёлтые глаза, невообразимые цветные одежды... Он прекрасен.
- Шляпник! – шёпотом позвала она в ночь. – Шляпник! Ты меня слышишь?
Ответом была тишина. С того момента, как она покорила Фиолетовую страну, голос Шляпника из черепной коробки пропал. Зато внутри её черепушки появилась связь между всеми феями. Это было удобно. А Шляпник. Ничего. Очень скоро она сможет наконец-то сама с ним встретиться. Посмотреть в глаза, заговорить. Увидеть улыбку или пренебрежение. И тогда всё встанет на свои места. Ей просто надо знать. Что это живёт внутри неё. Разобраться. А потом... А потом будут драконы.
Прозрачная Виллина появилась рядом с Алисой.
- Нельзя хотеть всего и сразу. Это невозможно. Нельзя пытаться совместить несовместимое. Это не реально. На всё одновременно сил не хватит. Если чего-то хочешь - выбирай. Но выбирай вдумчиво. Шляпник или драконы. Только надо сказать об этом громко. Так громко, насколько хватит сил твоего голоса.
Девушка не удивилась. Виллина была редкостной занудой и напоминала Карин. Но она давала дельные советы, поэтому приходилось мириться с её методом внедрения в собственные мысли.
- Без аппаратуры? – всё-таки не удержалась и язвительно уточнила Алиса.
- Конечно, - ответила фея, принявшая эту реплику за чистую монету. – Иначе волшебство не будет иметь силы. Но помни. Выбрав что-то одно, ты можешь навсегда закрыть путь для чего-то другого.
- Навсегда? – вымученная улыбка скривила губы и никак не хотела уходить. - Навсегда не бывает в принципе. Возможно, я закрою путь на несколько лет. Возможно на тысячу. Но это значит... Это всего лишь значит, что в какой-то другой жизни я встречу его. Да, не в этой. Или не встречу...
- Смотри на вещи трезво, - жёстко одёрнула Виллина. - Не в этой. И не в следующей. И скорее всего вообще ни в какой. Потому что он сам этого не хочет. Взамен этого ты приобретёшь драконов, которых так любишь. И уж они-то точно ответят тебе взаимностью. А на два этих взаимоисключающих желания может одновременно не хватить сил даже у Волшебной страны. Наша Волшебная страна рассыплется, уйдёт в небытие, превратится в пепел. Перестанет существовать. Да, ты хозяйка этой страны. Но разве умный хозяин так поступает?
- Но Шляпник так близко... – прошептала Алиса. – Вот же, рукой подать.
- Ну и что он тебе даст? Подумай, что он для тебя сделал с того времени, как ты ребёнком пила с ним чай в саду?
Алиса вспомнила Красную и Белую королев. Саммайн и Бельтайн во плоти. Вспомнила Гарма и Тотошку. И то, как в реальном мире отправилась в путешествие, на которое когда-то рассчитывала.
- Не совсем ребёнком, - возразила она.
- Всё равно. Это слишком мало для того, кто хоть каплю думает о тебе. А не только о себе. Тем более... – Виллина выдержала паузу и безжалостно добавила. – У него есть Арахна. И ему с ней хорошо.
Алиса внутренне сжалась, но вида, что ей ужалена не подала. А фея Жёлтой страны неумолимо продолжала.
- Он в её сетях. И выпутать его оттуда ты не сможешь. Смотри, какую паутину она сплела вокруг города. Сколько ты положишь своих и чужих воинов, чтоб порвать её и ради чего? Чтоб Шляпник опять при первой возможности сбежал туда, где его убаюкивает мнимая безопасность и льстивые речи?
- Может... ему нужна помощь, - слабо возразила Алиса.
- Не нужна. От Арахны избавиться довольно легко. Надо просто этого хотеть. А он не хочет. Ему и так удобно. Его и так всё устраивает.
- Я даже больше не слышу его...
- Это говорит о том, что паучиха очень хорошо стережёт свою добычу, которая, заметь, не сопротивляется. А если бы он сопротивлялся, у тебя на руках был бы совсем другой расклад. Уж тебе ли не знать, мисс Всезнайка и Непобедимый шахматист. Пойми уже, наконец, он призрак, который не желает с тобой разговаривать... И вот это всё... Оно тебе надо? - Виллина развела руками и прокомментировала. - Под неприступным городом стоит огромная армия, чтоб сразиться во имя несуществующей любви. Бред ради бреда и бредом погоняет.
Алиса молчала.
- Выбирай, - последний раз сказала Виллина и исчезла.
Алиса посмотрела на звёзды. Волосы, её длинные золотые волосы как никогда раньше стали её тяготить. Девушка поплелась среди бесчисленных палаток в свой шатёр. Стараясь не смотреть на тех, кому возможно завтра предстоит погибнуть. Пусть даже это и обезьяны. А Железный Дровосек? Как он смотрит на тех мастеров, что выудили его из небытия? А Страшила? Он очень привязался к своим деревянным солдатам. Даже странно смотреть, как большая игрушка играет в свои большие игрушки. И ему нравится это. Но он ради неё готов расстаться с тем, что ему дорого. А что она может сделать для тех, кто ей дорог? Стоит ли её безрассудное желание того, чтоб лишить внезапно обретённой радости и счастья своих друзей?
Просторный шатёр избавил Алису от необходимости сдержанно улыбаться обезьянам, раз уж приветливо не получается. Задёрнув полог, она скинула крылатый шлем, медленно расплела волосы. Голове стало просторней, но зато теперь золотые локоны будут бесконечно мешаться. Но всё-таки, голове легче. А значит, так сейчас правильно.
Девушка подошла к письменному столу. На нём горела лампа, по краям шатра стояли шесть светильников. Отчего создавалось впечатление, что она в чреве шестилапого. Алиса отбросила эти мысли. Сейчас не до аллюзий...
Виллина права. Жертвовать достижениями друзей ради своей собственной мечты, тем более иллюзорной – верх глупости. Что же делать?
- Бастинда! – позвала она. – Бастинда!
Волшебница Фиолетовой страны появилась крайне недовольной.
- Ты меня вытащила из тёплой песочной ванны! – высказалась она, запахивая фиолетовый махровый халат.
- Извини. Но мне надо срочно. А кроме тебя никто не справится.
Лесть Бастинде пришлась по вкусу, и она смягчилась.
- Ну ладно, что у тебя там... – вальяжно разрешила она.
- Как можно отменить сражение?
Бастинда, решившая пригубить красного вина, поперхнулась.
- Сейчас? – на всякий случай уточнила она.
- Да, сейчас. Я поняла, что не хочу сражаться. Ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю. Вообще не хочу. Пусть остаётся всё так, как есть.
- Ну это ты, милочка, загнула.
Фея Фиолетовой страны откинулась в кресло, закинула ногу на ногу и продолжила смаковать вино. Алиса подождала, пока та сделает несколько глотков и уточнила.
- Ну так как всё можно отменить?
Бастинда прищурилась, в раздражении поставила бокал на стол.
- Знаешь, что, милочка... Глупые вопросы сводят на нет послевкусие от хорошего вина. Так что, чтоб не переводить изумительный продукт, отвечаю. Уже никак. С того момента, как ты собрала армию, это невозможно. Любой меч, вынутый из ножен должен напиться крови. Хотя бы гипотетической.
Сухонькая сморщенная волшебница развела руками и театрально поклонилась. В кресле при махровом халате движение выглядело несколько скованным, но посыл был ясен. Ловить из этой идеи нечего.
- Но будущее не предопределено! – возразила Алиса.
- Не в этом случае. Слишком далеко всё зашло.
- Что же делать?
- Сражаться.
- За что?
- За то, что любишь.
- Без взаимности?
- Ты этого хотела.
- Я хотела чтоб всё было по другому. Глупо всё получается.
- Ну что же делать. Как говорится, бойся своих желаний, они сбываются.
- А теперь я хочу всё отменить.
- Нет, нет, нет... Большие дела так не делаются. Смотри. Ты заказывала битву?
- Когда-то заказывала.
- Хотела спасти Шляпника?
- Хотела.
- Ну, допустим, недра Волшебной страны услышали твой посыл и предоставили тебе друзей и армию для этой цели.
- А Волшебной стране это зачем?
- Понимаешь... Любой стране нужно развитие. Наша Волшебная стране не исключение. Каким это образом будет происходить, для неё не важно. Здесь дело людское, какой метод они выбрали. Если выбрали, для той цели и найдётся всё необходимое. Но если это необходимое нашлось, будь любезен выполнить то, ради чего всё это затевалось. Сражение, значит сражение. Лубофф, значит лубофф.
- А если это теперь не нужно?
- Значит ты фиговый стратег. И такой же фиговый распорядитель ресурсов.
- Ну и что?
- А то. Что если сейчас уйдёшь без сражения, ты потеряешь всё! Доверие, друзей, армию. Абсолютно всё. Потому что Волшебная страна от тебя отвернётся. Потому что либо ты делаешь, что заявил, либо ты не интересен в принципе никому. Здесь все собрались для чего? Для сражения. Какого? По большому счёту для того, чтоб победить Арахну. Кто-то пришёл, за славой, кто-то за подвигами, а кто-то чтоб с доблестью погибнуть, если получится. Да-да есть и такие, ты не сомневайся. Ну и гипотетически спасти, пардон, Шляпника. Уж не знаю, что ты в нём нашла, но знаешь ли, лубофф зла, я это понимаю...
Алиса пропустила это мимо ушей. А Бастинда продолжила.
- Но Шляпник – это всего лишь призовой фонд, так сказать. А главный враг здесь не он...
- А Арахна... – поняла Алиса.
- Абсолютно верно. Только она теперь сдерживает развитие. Она оставляет всё так, как оно есть без изменений. А изменения ты сама видишь, нужны. Они витают в воздухе и жители на них очень надеются. И теперь ты мне заявляешь, что хочешь сделать тоже самое, что и Арахна. Оставить всё как есть.
- Получается, мой посыл разобраться с предательством – это просто пешка в многоходовке мироздания?
- Абсолютно верно.
- Так что же делать? Как выйти из этой заварушки с минимальными потерями?
- Мне пока сложно сказать. Думать надо.
- А времени на раздумья почти нет... Ночь на середине. С рассветом начнётся наступление. Как же всё сложно...
- Понимаешь.... - примирительно сказала Бастинда. - Порой наши желания так запутаны, что распутать их можно только разрубив Гордиев узел. Изумрудный город как раз и есть этот узел. Значит, его надо разрубить.
- Но как при этом избежать потерь?
Бастинда встала, медленно подошла к Алисе и больно ткнула сухим длинным пальцем ей в лоб.
- Думай. Всё начинается отсюда. Ты не глупая девочка. Должна придумать, как распутать ту кашу, которую сама же и заварила. А я, похоже, больше ничем помочь не могу. Поэтому испаряюсь.
И она исчезла, прихватив с собой облюбованную бутылку вина.
Алиса села в освободившееся кресло и уставилась на разложенные на столе карты и схемы сражения. Ни один из вариантов ей не нравился. Надо начинать рассуждения сначала.
- Нельзя получить желаемое, не отдав ничего взамен, - сказала она вслух. - За всё надо платить.
Но платить чужими жизнями она не согласна. Что она может отдать взамен? Опять же, взамен на что? Шляпник или драконы? Алиса помотала головой. Это она пока решить не может. Этот вопрос она рассмотрит позже. Сейчас важно найти то, что может положить конец войне, не дав ей начаться. Что убережёт от ненужных жертв. Что это? Что-то, что есть в ней самой. То, что ей принадлежат. И только ей.
Алиса посмотрела на себя в зеркало.
- А чем можешь расплатиться ты? – спросила она себя. - Мозгами, как Страшила?
И опять помотала головой. Нет, это не прокатит. С мозгами у неё не здорово и она сама это знает. Поэтому сей сомнительный элемент декора, навряд ли Волшебный мир воспримет, как достойную плату за чудо.
- Сердцем, как Дровосек?
Опять нет. Если без мозгов хотя бы чисто гипотетически можно жить, то без сердца никак.
- Храбростью, как Лев?
Да какая у неё, к чёрту храбрость? Сбацать великое сражение она и то не смогла. Сейчас вот сидит и думает, как повернуть всё вспять. Реку вспять... На это нужна плотина...
Алиса ходила по шатру из сторону в сторону. То останавливаясь, то смотря в зеркало, будто ища ответ там. То опять начиная отмерять шагами ковёр под пологом. Длинные волосы совсем расплелись и волочились за ней из стороны в сторону. Жертва, жертва, жертва. Что можно пожертвовать? Как разрубить узел?
В раздумьях она начала наматывать на палец локон золотых волос и тут остановилась.
- Ну конечно! Это достойная плата за нужное будущее.
Ночь уходила за горизонт. Противоположный от неё край наливался пунцовым цветом. Эос расправляла крылья нового дня. А Алисе предстояло расправить крылья собственной мечты.
Выходя из шатра, навстречу неумолимому рассвету, она сделала несколько ходов фигурами обоих армий на шахматной доске. Отодвинулась немного, посмотрела на результат и осталась довольна.
- Шах и мат. И будь, что будет.
Белая королева лежала на боку и тихонько покачивалась из стороны в сторону.
Следующая сцена сна.
Солнечные лучи золотили шпили и зелёные башенки. Прохладный воздух разграничивал пространство ушедшего и нового дня. Чистое небо. Если не считать огромной серебряной паутины, оплетшёй город и расходящейся в разные стороны, как провода, не требующие столбов. Внутри города то тут, то там мелькала огромная многоногая тень. Арахна... Торопится. Делает последние приготовления. Нет. Алиса не даст ей шанс вцепиться хоть в кого-то жвалами. Хватит с неё и одной добычи, одного города.
Позади неё армия летучих обезьян. По правую руку Железный Дровосек с мастерами и боевыми орудиями. По левую Страшила, деревянные солдаты и палисандровые генералы.
- А где твоя волшебная шапка? – спросил Страшила.
- А это... – рассеянно ответила девушка. – Она не понадобится.
- Но как ты будешь управлять летучими обезьянами? – возразил Железный Дровосек.
- Я не буду ими управлять. Я буду управлять собой, - и громче добавила. - Мы не будем наступать! Бой не понадобится.
Друзья молчали. Ни возразить, ни удивиться они просто не могли. Слишком неожиданным стало это заявление. В гробовой тишине Алиса продолжила.
- По крайней мере не понадобится бой между внешними силами. Мы решим проблему другим способом. Через внутреннее сопротивление.
Алиса вышла вперёд, на середину холма. Ножницы, остриё которых она зажимала в ладони, а ручки прятала под рукавом с момента выхода из шатра, блеснули в руке. Девушка стала обрезать волосы. Сделать это оказалось не просто. Слишком густыми они были. Приходилось резать кусками, клоками. Локон за локоном падали к её ногам, но работы всё ещё оставалось много.
Страшила сначала молча смотрел на её действия, потом подошёл помочь. Но слишком мягкие руки не дали ничего толком сделать. Тогда к Алисе также молча подошёл Железный Дровосек и помог завершить начатое.
Когда последняя длинная прядь перестала тяготить голову, девушка взяла остриженные волосы в охапку и громко... очень громко сказала:
- Драконы! Я хочу оживить драконов!
Земля глухо откликнулась и задрожала, будто просыпаясь. Но почти сразу дрожь прекратилась и девушка боясь, как бы Волшебная страна не передумала, крикнула что есть мочи:
- Я хочу, чтоб драконы жили!
Эхо её сильного голоса разнеслось по всему пространству, прокалилось по равнине, оттолкнулось от стены, застряло в изумрудных башенках.
- Но Шляпник, - удивился Страшила.
Алиса была беспристрастна.
- Шляпник... Что Шляпник. Он сам выбирает свою судьбу. У него ещё есть время уйти из города. А нет, значит, нет.
Затихшая на мгновенье земля задрожала с новой силой. Гул нарастал, будто они стояли на космодроме, а ракета вот-вот должна была взмыть в воздух. Алиса бросила волосы на землю, и земля впитала их через какие-то свои муравьиные тропки, кротовые норы, жилища дождевых червей. А потом... А потом почва вокруг неприступной стены Изумрудного города начала трескаться. Появились провалы, пыль и шум обвалов, грохот рушащихся зданий. Арахна металась по городу. Её стройные, гладко выстроенные сети рвались. Тонкие нити не в состоянии были удержать город на поверхности, если земля уходила из-под её восьми ног.
Когда провалы опоясали город, из под земли вырвались длинные золотые волосы. Они будто живыми тонкими многочисленными щупальцами обхватили стены и строения, окончательно порвали серебрянную сеть Арахны и потащили город вниз, в преисподнюю. Паучиха металась в пустом в городе. Почти пустом... Где-то там был и Шляпник.
С грохотом и пылью Изумрудный город ушёл под землю. Скрылся, будто его и не было. На его месте зиял огромный котлован. Яма. Только теперь Алиса обратила внимание, что солнце поднялось достаточно высоко. Но дело ещё не доделано. Надо ждать...
Следующий сон также быстро сменился картинкой. Но теперь Алиса стала Шляпником. Она будто встречалась с самой собой.
Встреча состоялась в темноте. Одна-единственная. Дозволенная. И Алиса знала это. И Шляпник это знал. Так же знал, что она хотела от этой встречи взять всё. Но Шляпник не хотел ничего. Так... Пошёл на малюсенький риск. Больше чтоб разнообразить своё информационное меню, чем удовлетворить жажду общения собеседника. Тем более, какой-то там Алисы... Но что скрывать, у Арахны не слишком разбежишься в предпочтениях. Она их контролирует. Либо чёрное, либо белое. Третьего не дано. И такое меню рано или поздно наскучивает. Так что даже мало интересная блёклая Алиса представляла хоть некоторое разнообразие. Но и только. Разнообразие из дозволенного – это не жизнь. Это лишь примитивная специя из чьей-то баночки... А жизнь она одна. Чёрно-белая. По мнению Арахны.
Но... прочь, прочь, прочь суждения. И рассуждения. Ему сейчас надо быть собранным, благородным, немногословным и небанальным. Несмотря на собственную чёрно-белость. Ради этого шаблона Шляпник специально даже оделся в чёрное. Белые помыслы в доспехах чёрной одежды. Это... Это оригинально. Как-никак. Или никак? Совсем никак...
От разбалансировки мыслей в непозволительную серую сторону его увёл шорох.
- Что ты хочешь? – высокомерно спросил он и приподнял рыжую бровь, когда настырная блондинка показалась из-за белой колонны.
- Чтоб ты стал частью моей реальности.
Шляпник насупился.
- Нет, это нельзя никак.
- Но почему?
- Потому.
Алиса замерла. Потом продолжила.
- Меня предупреждали. Но почему?
- Иначе Арахне покажется мало. Она хочет всю мою реальность целиком.
- Но почему ты не распоряжаешься собой?
- Я распоряжаюсь.
- В тех пределах, что она велит? Почему ты ей подчиняешься?
Шляпник не нашёлся, что ответить. Пространство как-то сразу сузилось. Перестало быть хоть каким-то. Скорее совсем никаким. И в нём было тесно. Но признавать это Шляпник не желал. Он же хозяин положения. Он же... идеален.
- Зачем ты задаёшь мне эти вопросы? – наконец нашёлся он. - Ты бредишь. Ты не в своём уме! Ты сошла с ума!
- Да. И по-моему это тебя никогда не пугало и не останавливало
- Нет. Этого не было!
- Было! Ты был другим! Ты был интересней! Ты был лучше! Ты был смелее! И был свободен! И умел танцевать! Ну же, вспоминай!
Шляпник продолжал трясти головой с закрытыми глазами, а теперь закрыл ещё и уши.
- Я не хочу этого слышать. Это неправда! Этого не было.
- Но как же... А страна Чудес, помнишь?..
Алиса подошла к нему, поправила шляпу, отодвинула волосы.
- Неужели не помнишь?..
Шляпник открыл уши и открыл жёлтые глаза. И уставился на собеседницу.
- Нет. Не было ни тебя, ни того, о чём ты говоришь, ни меня. Ничего этого не было!
Его крик разодрал темноту в клочья, как и душу. А может и не было этого крика? Может быть одна сухая фраза: «Больше ничего не будет». И этого хватило, чтобы мир прекратил существовать. Есть в любых общениях точка невозврата. И она была пройдена. Настаивать бесполезно. Выбор сделан. А что она хотела? Страны Чудес больше нет. А в Волшебной стране чудеса не предусмотрены. Только в обмен на что-то. Но как показывает практика, даже этого обмена может не хватить. Потому что чёрно-белый человек Арахны, не умеет ценить, что ему даётся. Он всегда только протягивает руку и требовательно говорит: «Дай ещё!» И никогда: «Возьми, это для тебя». Впрочем. И противоположный вариант стопроцентной отдачи без возможности получить откуп, тоже уродлив. И тоже чёрно-бел.
Само Время, в своём чёрном одеянии, где-то далеко и в тоже время близко, повернул стрелки часов вспять.
- Больше знакомство не возобновится... – проговорил Время бесстрастно и принялся ждать их смерти.
Потому что если что-то не живёт, оно умирает. Алиса это поняла и почувствовала. Ни искать, ни терять здесь уже нечего. Всё пройдено. Чёрно-белый паук победил. Даже здесь, когда его рядом нет.
Сон был глубок. Настолько, что Чара заплакала во сне.
Алиса сидела и плакала. Она не могла и не хотела останавливаться, пока не уйдёт внутренняя боль. Уничтожать то, во что веришь, всегда не просто. Стелла, фея Розовой страны, это знала и не препятствовала. Чтоб хоть чуть-чуть усмирить боль и ускорить ампутацию ненужных привязок, она налила Алисе успокоительно. И ждала, когда пройдёт истерика.
Страшила сидел рядом и ничего не понимал.
- Почему люди плачут, когда им надо расставаться с чем-то важным? – спросил Страшила. – Или с тем, что кажется очень важным?
У него не было сердца и это его никогда не беспокоило. Но его всё же беспокоило, как это сердце влияет на ту, к которой он привязан всей душой.
- Слёзы, как ни странно, это элемент силы, - ответила Стелла. - Вопрос, как ты эту силу будешь использовать. Если как поддержание своей неполноценности, ни к чему хорошему это привести не может. Если же их употребить, чтоб расчистить путь для нового. То, да, этот метод поможет . Слёзы в общем-то для этого и предназначены. Ну, или склеить реальность, если это слёзы радости... Но это бывает гораздо реже...
- Но как это работает? – не унимался Страшила. – В том случае, когда... что-то отжило своё.
- Слёзы нужны, чтоб стирать отжившее, - терпеливо сповторила Стелла. - Это должно работать так. Поплакал, отложил переживания в сторону, закопал их, принял действительность такой, какая она есть и пошёл дальше. Но часто люди не знают как дальше. И вместо того, чтоб искать возможности для решения проблемы, продолжают заталкивать себя в несчастье, плача всё больше и больше. От этого рождаются реки слёз, наводнения, потопы. От этого возникают и другие катаклизмы...
- Например? – не унимался Страшила.
- Например – уже достаточно, - отрезала фея. – Меня интересует то, что происходит сейчас.
- А что сейчас?
- Алиса прощается с другой собой.
- А... – протянул Страшила, и было видно, что он всё равно ничего не понял. – Я лучше пойду поразмыслю...
Следующий сон возвращал в прошлое.
Вишу на шесте я
В лыжи обутый.
Смириться мне сложно,
С тем что я...
Пузатое пугало одетое зачем-то в лыжи, болталось на шесте (но не совсем) и распевало дурную песенку.
ВР 2:
Пузатое пугало одетое зачем-то в лыжи, упирающиеся в землю, качалось на шесте и распевало дурную песенку.
– Так. Ещё один сумасшедший на мою голову, – поняла Алиса. – Как-то сумасшедших на квадратный метр собственного пространства становится слишком много. Надо разбавлять.
Пёс обиженно гавкнул.
– Гарм, ты не в счёт. Ты плод моего воображения. Но этот же чудик, совсем другое дело.
И она без лишних расспросов потянула чучело с шеста. Чучело не поддавалось. Она тянула и тянула, и тело набитое соломой поддавалось. Но голова с нарисованными глазами и ртом, словно за что-то невидимое держалась.
– Да боги, что же это такое? Что нам мешает? – спросила она вслух.
С мерцанием и запахом лаванды, рядом с Алисой материализовалась Афина. В хитоне, в неизменном шлеме, со щитом и при копье.
Увидев её, Гарм решил благополучно прилечь в теньке в сторонке.
– Что, не получается? – спросила Афина.
– Не получается, – зыркнула на неё Алиса. – Никак не пойму за что он зацепился.
– А так?
И Афина намотала на копьё тонкую завесу реальности, как обёртку от конфеты. Словно пелена сошла с глаз. И девушка увидела. Сквозь голову чучела была протянута чёрная нить, тянущаяся через всё небо и похожая на электрический провод.
– Что это?
– Паутина. Арахна постаралась, – объяснила Афина и точным движением копья разорвала паутину. – Видно мало я её тогда припаучила.
– Зачем она всё это делает?
– Она пытается не пустить древних богов в мир живых. Хочет оставить их в мире мёртвых. Для этого уничтожает волшебные вселенные одну за другой. Но со страной Жёлтого кирпича ей это ведь не удастся, правда?
Алиса не нашлась, что ответить. Слишком большую ответственность на неё накладывал положительный ответ. И слишком трусливо выглядел бы отрицательный.
Тем временем, чучело довольно, как это умеет солома, охнуло на землю, попыталось пройти на лыжах по траве несколько шагов, упало, вытянулось, поднялось. Не смотря на то, что лыжи переплелись, опять попыталось сделать несколько шагов и опять упало. В этот раз оно продолжало просто лежать, не собираясь подниматься.
Алиса радуясь, что ускользнула от сложного ответа, подбежала к спасённому, отстегнула от него лыжи. Видя, что чучело не подаёт признаков жизни, обошла его кругом и тихонько потормошила. Чучело продолжило притворяться мебелью, изображая из себя стог сена в расписанном мешке.
– Если не хочешь подниматься, – заявила девушка, – редька с тобой. Дай минуту, я сейчас же тебя повешу обратно. А может и сама Афина это сделает.
Алиса оглянулась в поисках поддержки, но богиня уже исчезла. Тем не менее сказанных ею слов оказалось достаточно.
– Нет! Не надо! – встрепенулся новый знакомый. – Я уже! Я уже тут!
Он встал, отряхнулся, галантно поклонился и представился.
– Страшила. Здешнее пугало. Великое и ужасное. Но вполне себе симпатичное. А вообще я умный, красивый, и в меру упитанный мужчина. Ну в полном расцвете сил.
– Понятно, – сказала Алиса. – Самомнения тебе не занимать.
– Ну что вы, как можно! Без вас бы, милая леди, и без той обворожительной небожительницы, я сгнил бы на шесте, как каторжный заключённый на колу. А теперь, как и было предсказано, до пятницы я абсолютно свободен!
– Угу. Новый Добби... И каторжников на кол не сажали. Зачем бесплатный ресурс попусту разбазаривать, – буркнула девушка. – А почему до пятницы?
– Не знаю. Так предсказано было, – развёл руками чучело.
– Ну, обманули значит тебя предсказания, – сказала Алиса и села на землю. – А сегодня у нас среда. А предсказано было кем?
Земля была тёплая. Солнце хорошо прогрело её.
– Вороном. Он здесь мимо пролетал. Назвался Мыслью. Он всё знает. Возможно... Не знаю... Наверное, это так, – пояснил Страшила и плюхнулся рядом. – Понимаете ли... У меня совершенно нет мозгов. И из-за этого крайне трудно строить фразы и всякие логические цепочки. А очень хотелось бы...
– А зачем тебе это? Человеческая логика – это так скучно. В ней нет места магии.
– Логика – царица наук!
– В таком случае, не логика, а математика, – опять поправила Алиса.
Надо же. При видимом сумасшествии, она оказывается здесь самая здравомыслящая. Впрочем, нашла с кем тягаться. С соломенной куклой.
– Вот-вот! – подтвердил Страшила, мысленно возвращая её в разговор. – Знаете, о чём это говорит?
– О чём?
– О том, что у меня нет мозгов.
– Заметно...
– Что, так сильно?
– Не очень. Особенно, когда молчишь. Но когда начинаешь говорить...
– Но я хочу говорить!
– Тогда говори.
– Но я хочу говорить умные вещи!
– Тогда это проблема.
Они помолчали. Вдали каркали вороны, гороховое поле качалось под летним ветерком, дорога из жёлтого кирпича звала вдаль и казалась бесконечной. Так всегда бывает в начале пути. Надо было идти... Новый знакомый пока не высказал желания топать вместе с ней. А навязываться ей не хотелось. Как показывает практика, ждать у горохового моря жизни нужную погоду бессмысленно. Алиса поднялась, отряхнулась.
– А зачем к тебе лыжи пристегнули? – напоследок спросила она.
– Чтоб ветром не унесло.
– Надо же. А я бы так сделать не догадалась.
– Я бы тоже. Я только подчинялся чужим наработкам. Привилегия, так сказать, существа, зависимого от хозяина. Пользоваться его умом.
– Печально, – растерянно сказала из вежливости девушка. – Когда чужим умом пользуешься. Но мне пора.
– Постой! А можно с тобой?
– Зачем?
– Хочу стать нормальным.
– А что такое нормальность?
– Не знаю. Но обязательно выясню.
– И что, ты знаешь, кто тебе может помочь?
– Наверное, Шляпник. Тот, что живёт в Изумрудном городе. Я много о нём слышал. От Мысли.
Неожиданно. Алиса фыркнула. Соврать ему? Сказать, что Шляпник и правда осуществит его желание, только затем, чтоб он составил ей компанию? Нет. Не стоит.
– Шляпник тот ещё пройдоха, – сказала она. – Не верь ему. Вот навешать тебе лапши на уши или унизить, он может. А помочь... Навряд ли. По крайней мере под предводительством Арахны точно. Не слишком хорошие отзывы об этой его подружке до меня доходят. Тебя вот тоже она зацепила. Хорошо Афина помогла. Но она не всегда будет рядом.
– А кто тогда может помочь мне, кроме нее?
– Только ты сам.
– Но я не ничего умею!
– Значит, придётся научиться быть умным самостоятельно. Я тоже умной быть не умею. По крайней мере пока. Но мне одной идти скучно. С Гармом разговариваешь, как с собой. А ты, хоть какая-то компания. Наверное. Если захочешь...
Страшила потоптался на месте, почесал выбивающуюся из-под шляпы солому и произнёс:
– И всё-таки я захочу. Даже если исход путешествия пока не ясен. Смысл здесь торчать? Чтоб меня опять на шест прикрепили? Или вороны в клочья разодрали после ливня? Или хозяин спалил в конце сезона? Нет. Не хочу. Меня здесь ждёт скучный конец. А потом обо мне все забудут. Потому что я глуп. А вот с умом я найду чем заняться. Чем-нибудь общественно полезным и важным. Чтоб меня долго помнили.
– Странное желание. Чтобы помнили...
– Ничуть. Меня нарисовали именно затем, чтобы помнили.
– Кто помнил?
– Птицы, что на горох покушаются.
– И зачем?
– Затем, чтоб не прилетали и не ели. А помнили!
Страшила поднял палец вверх, озвучивая важную мысль. А Алиса подумала о Шляпнике.
– Помнили... Вот даже вороны помнить умеют. Значит и Шляпник меня вспомнит. Наверняка. Значит, я смогу забрать его у Арахны. И мне не придётся выбирать между им и своей новой судьбой. Потому что выбор какой-то мучительный получается.
– Арахны? – Страшила из всей фразы, похоже, понял только одно слово. – А кто это?
– Я не очень поняла. Волшебница Виллина рассказывала о ней, но из рассказа сложно понять, что это за существо. Человек или чудовище.
– А та прелестная небожительница тоже её упомянула.
– Да... – согласилась Алиса. – Это древняя история. И немного жуткая.
– Расскажи.
Гороховое поле осталось позади, Гарм бежал рядом, дорога из жёлтого кирпича уходила в лес и продолжала быть бесконечной. Почему бы не скоротать её разговором.
– Если верить мифам, Арахна когда-то была искусной ткачихой. Настолько искусной, что решила вызвать на состязание саму Афину.
– Вот это да!
– То же самое сказали и люди. Стали отговаривать ткачиху. Но она стояла на своём, пока к её дому не пришла старая женщина. Она и оказалась той самой Афиной.
– И что, её сразу узнали?
– Нет. Боги, знаешь ли любят менять личины и надевать маски, чтоб скрыть своё присутствие. В этом им равных нет. Вот и Арахна не узнала её. И наговорила кучу гадостей.
– Арахна была глупая? Зачем говорить гадости незнакомому человеку?
– Нет. Она не была глупой. Иначе бы она не стала искусной мастерицей. Скорее просто спесивая, недальновидная и горделивая. А ещё неблагодарная. Ведь именно Афина научила людей ткать. Без этих знаний у Арахны даже карьера бы не началась. Проявление уважения в этом случае, закономерно.
– И чем дело закончилось?
– Афина победила в состязании.
– А как ей это удалось? В чём её работа была лучше?
– В мифе сложно это понять. По качеству материала работы были идентичны.
– Тогда в чём разница?
– Разница в мировоззрении, что отражало полотно. Афина выткала победную оду богам, так сказать поблагодарила их за дары, что они предоставили людям. Арахна же показала нелицеприятные стороны богов. Унизила их в глазах людей. Своим полотном сказала, что они недостойны уважения. А боги это не любят. Одиссей, например... если бы проявил уважение к Посейдону, после победы над Троёй, на десять лет раньше вернулся бы к своей Пенелопе. Вот за неуважительное отношение поплатилась и Арахна. Афина её превратила в паука. Сказала, что прясть она теперь будет всю жизнь. А питаться мерзостью и падалью. И судя по последним словам Афины, Арахна затаила злобу. И теперь, спустя века, пытается взять отомстить.
– Получается, важно понимать, зачем ты делаешь то, что делаешь. Я дерусь, потому что я дерусь – не слишком умное построение действий. Арахна, я так понимаю, в состязании занималась именно этим. И как теперь она пытается отомстить?
– Убивает миры. Афина наделила её способностью парализовать и выпивать жертву. Это интересная конечно тенденция. Начала она с мух, а теперь выросла до таких размеров, что переключилась на страны. Страна Жёлтого кирпича последний оплот между миром мёртвых и миром живых. Страну Чудес и Зазеркалье она уже уничтожила.
– А зачем она уничтожает страны?
– Не знаю. В том-т о и дело, что не знаю. Это как-то связано с местью богам. Но почему именно таким образом... Она же только разрушает. Не создаёт.
– Опять дерётся ради того, чтобы драться?
– Получается, что так, – согласилась Алиса.
– Но ведь это так давно было! Думаешь, это и правда та самая Арахна?
– Не знаю. Скорее всего, её дальняя внучка. Но останавливаться она не собирается. Волшебница Виллина очень обеспокоена её присутствием здесь. А я не знаю, смогу ли спасти эту страну. Я даже не знаю, смогу ли спасти собственную жизнь.
– В таком случае я хочу спасти свою страну, – заявил Страшила. – Мне всё равно кто и с кем начал враждовать тысячи лет назад. Это моя страна и я хочу в ней жить. Я хочу, чтоб в ней жили птицы и рос горох. И никакой Арахне я свою страну не отдам.
Алиса удивилась.
– Ты? Чучело? Да что ты можешь?
– Не важно. Что-то да могу. Если никому не под силу справиться с этой паучихой, значит, это будет под силу мне. Мне, знаешь ли, не понравилось, что она через мою голову пустила свою паутину. Когда во мне торчал этот провод, мир был чёрно-белым. А теперь я вижу краски. И возможно даже стану умным. И я не хочу умирать сейчас, когда только начал жить.
– Это безумие! – сказала Алиса.
А потом вспомнила, как сражалась Вострым мечом с Бармаглотом. И напутствие Белой королевы: «Вострый меч сам знает, что ему делать. Тебе надо только крепко держать его». Получается, в словах Страшилы есть смысл. Битва с Бармаглотом... Как же давно это было... И Шляпник. Шляпник тогда был другим. И готов был сражаться вместе с ней. А теперь они по разные стороны баррикад...
Некоторое время шли молча. Солнце клонилось за горизонт. Алиса устала и была готова создать шалаш и расположиться на ночлег в лесу. Но Гарм поодаль от дороги нашёл хижину, и компания направилась туда. Гарм остался снаружи охранять хижину. Страшила и Алиса расположились внутри. Девушка на лежанке, чучело предпочло посидеть за столом. В отдыхе он не нуждался. Погасили свечу, и очень скоро девушка провалилась в сон.
Темнота. Звёздная пыль, Туманный путь неба Страны Чудес. Огни Мистера Времени. Маятник... Туда, сюда, туда сюда.
– Алиса. Алиса... – раздался знакомый вкрадчивый голос. – Алиса. Моя Алиса!
И она узнала его.
– Шляпник? Это ты? – девушка не могла поверить своему счастью. – Ты пришёл! Ты откликнулся!
– Конечно, пришёл. Разве я мог забыть о тебе? Я так ждал этой встречи. Иди на мой голос.
Алиса побежала к нему по лесу. В темноте. Падая и спотыкаясь. царапая лодыжки и ладони. Но это было неважно. Шляпник, Шляпник! Она победила! Она была права! Вот он уже совсем рядом! А потом она увидела его. Его разноцветные одежды, как когда-то, рыжие волосы, жёлтые горящие глаза.
– Шляпник! – вскрикнула она. – Я здесь!
Он подошёл к ней, взял за руку, прикоснулся к кисти губами и прошептал:
– Подчинись Арахне, Алиса. А потом... потом мы всегда будем вместе!
Позади Шляпника послышался цокот множества ног. Алиса отпрянула, вырвала руку.
– Кто здесь? – спросил Страшила и зажёг свечу.
Алиса вскочила на кровати и увидела, что стенка хижины размыта, а из надвигающейся темноты к ней тянутся чёрные щупальца. Позади паучьих лапок светились жёлтые глаза шляпника. Или Арахны? Девушка закричала. Тут же в хижину с лаем ворвался Гарм, он бросился на лежанку, заслонил хозяйку собой и стенка между пространствами опять материализовалась. Лежанка стояла рядом с шершавыми необструганными досками. И никакой чёрной пустоты. От пережитого ужаса виски стучали, ладони стали мокрыми.
– Что это было? – хрипло спросила Алиса.
– Тебя чуть не сцапала Арахна, – озвучил очевидную мысль Страшила.
– Но как? Это же был только сон! Или... нет?
– Она нашла тебя через этого человека с жёлтыми глазами, – ответил Гарм. – Будет лучше, если ты не будешь больше с ним разговаривать. Ни во сне, ни наяву. Виллина же сказала, что это теперь человек Арахны. Так что незачем испытывать судьбу.
Страшила согласно закивал.
– Хорошо, что я услышал шорох! Иначе бы... иначе бы... Ты проснулась бы с таким же шнуром в голове, как и у меня утром.
– И тогда Арахна смогла бы меня просчитать и подчинить... – вспомнила Алиса слова Виллины.
Нет, этого нельзя допустить. В паутину чудовища она попасть не должна. Иначе погибнет и сама, и страна Жёлтого кирпича. И Шляпник. Теперь уж наверняка. Потому что кроме неё, его выручать никто не будет. Если уж даже собственный Гарм против.
Когда стало понятно, что опасность позади, девушка снова попыталась уснуть. Пёс на этот раз лёг возле её кровати, а Страшила не стал гасить свечу.
Но до утра Алиса ворочалась на постели. Не понимая, как Шляпник мог так её подставить. Неужели он не понимает, в какой опасности находится сам? Так зачем и её вести туда? Так и не найдя ответ, Алиса задремала лишь под утро.
Когда пришло время вставать, Алиса очень пожалела, что рядом нет бутылочки с коньяком. Но в тот момент, когда она об этом подумала, бутылочка появилась.
Алиса уставилась на неё с раздражением. Ещё бы. Это было приветствие из умершей страны Чудес. Глотнёшь разок – станешь одной. Глотнёшь второй – станешь другой. Это она помнила. Но сейчас просто хотелось выключить мозг. Он слишком сильно кипел. Да, это был не выход. Или выход только на некоторое время, но злоупотребить этим выходом очень хотелось.
Шляпник предал, предал, предал... Колотилось в мозгу и униматься не собиралось.
Признавать, что мир потерял привычные очертания, вселенная изменила параметры и больше никогда не будет прежней, не хотелось. Потому что это... потому что это... больно!
Хотелось кричать и плакать. Но она не стала. И продолжала разгадывать головоломку. Это давало очередную призрачную возможность нащупать новую линии жизни. Раз уж старая окочурилась. И всё-таки... Она уже больше мертва, чем жива, так зачем двигаться дальше? Зачем преодолевать препятствия? Не лучше ли просто остаться здесь в лежачем положении и умереть? Гарм, как плод её воображения, пропадёт вместе с ней. А пугало... да какая разница, где ему гнить. На шесте или тут. Здесь даже это делать приятней и... дольше.
Всё ещё раздумывая, вставать или нет, Алиса покачала волшебную бутылочку из стороны в сторону, потом открыла её, понюхала. Аромат шикарный. Какие-то травы. И конечно дубовая бочка. Чуть пригубила и поморщилась от слишком крепкого напитка. Обожжённое нёбо всё-таки помогло принять решение. Вставать.
В молчании компания двинулась в путь. Никому не хотелось разговаривать после ночного приключения.
Несколько часов Алиса просто шла и фиксировала картинки. Совершенно обычная дорога. Совершенно обычная изумрудная трава. Совершенно обычный день, в который ты совершенно обычно идёшь делать то, что вроде бы тебе совсем не нужно. Или нужно? В общем, сам ещё не знаешь и не определился, а уже идёшь. Так зачем?! Ради кого и ради чего?
- Кто ты? – услышала Алиса с ветки дерева.
Сначала она подумала, что это привычный Абсолем. Она ожидала увидеть голубую гусеницу и пары удушающего кальяна. Но рядом никого не было, кроме спутников.
Показалось.
Интересно, может ли мертвецам что либо казаться? Или полумертвецам?
Алиса опять хлебнула из бутылки. И опять услышала слова:
- Кто ты?
Девушка опять оглянулась. Обшарила взглядом все ветки, стволы, осмотрелась в поисках грибов с рост человека. Ничего. И никого.
Страшила идёт, переваливаясь следом. Гарм вечно пропадает в зарослях. Но кроме них... Никого! Так кого же она слышит? Девушка долго прислушивалась и, наконец, глотнула из бутылки ещё раз.
- Кто ты? – в третий раз прозвучало в её мозгу.
- А кто ты? – выкрикнула Алиса в пустоту.
В тот же миг картинка стала блёклой. Дорога из жёлтого кирпича стала почти белой, трава выцветшей, Гарм и Страшила какими-то... ненастоящими, словно нарисованными. Окружающая реальность приобрела размытость, потеряла запахи и осязаемость. Только бутылочка, что была в руке, сохранила запахи трав и дуба. И гладкую отполированную поверхность.
На внезапно увеличившимся в размерах листе дуба, Алиса разглядела голубую улитку. Потом улитка трансформировалась в голубую бабочку, затем в гусеницу. Гусеница курила кальян. Ну вот. Теперь это то, что она привыкла видеть.
- Абсолем? – уточнила Алиса.
- Если тебе угодно так меня называть, - выпустил он в неё струйку дыма.
- Но ты же он!
- И одновременно не я. Или не он. Я – всего лишь облик...
- Но кто же ты?
- Твоя совесть.
- Мне не нужна совесть. От неё слишком много проблем.
- А мне не нужна ты.
- Тогда может разойдёмся?
- Не выйдет. Пока ты жива, я в связке с тобой.
- А что же делать?
- Как вариант – умереть. По-настоящему. А не как ты сейчас. Только наполовину. Но как по мне, так это не вариант совсем. Ты лучше спроси иначе. Ты лучше спроси, а зачем?
- А зачем? – в раздумье, больше для самой себя спросила Алиса.
Странное это слово. «Зачем». Зачем человек вообще пишет, слышит, чувствует... думает? Думает. Что такое это вообще... думать. Как оно происходит? Почему так легко или наоборот, не просто. И почему люди иногда думают то, что им не положено. Думают не так как им говорят, а иначе? Что в голове человека заложено такого, что он может думать иначе? Иначе, чем... кто? Животные? Да. Вернее, нет. Кто есть человек в цепочке пищевой цепи? Уродец какой-то. Недоживотное. Может он – это растение? Да, нет. Не похоже. Нет, есть конечно люди, как растения, но это совсем запущенный случай. Но вот в структуре мысли, человек – это кто? И зачем? Да, здесь без человека не обойтись. Он как мельница, которая умеет перемалывать мысли из гипотетического зёрна в муку. Но из муки потом пекут хлеб. А из мыслей человека, что можно выпечь? И главное... зачем? «Зачем»... .Опять зачем. А ведь с этого слова всё и началось. И ответа ведь нет.
- А как ответить на этот вопрос? – спросила Алиса гусеницу.
- Ты должна понять это сама.
- Я запуталась. Я понимаю, что я думаю, но не понимаю, отчего у меня такие мысли, а не другие. Где мои мысли, а где чужие?
Абсолем выдул ароматный дым.
- Люди на другом конце земного шара думают иначе... - ответил он.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Они же не ходят вверх тормашками?
- Или кармашками? – уточнила Алиса.
Ей никогда не нравилось первое выражение, потому что было непонятно.
- Это ты верно подметила, - пожевал мундштук Абсолем. - А что было бы, если бы все ходили вверх кармашками?
Алиса засмеялась. Она представила, как люди вверх тормашками ходят с вывернутыми кармашками.
- Ни у кого не осталось бы денег! – безапелляционно заявила она.
- А почему?
- Потому что деньги вываливались бы из кармашков.
- Люди странные существа, - подытожила голубая гусеница.
- Почему?
- Потому что вверх кармашками у них ходить не принято. А ходить с вывернутым мозгом, что образуется, когда люди ходят вверх тормашками, для них привычное дело. А если они ходят так ещё на этом конце земного шара, сама представляешь, как это выглядит. Н это не самое абсурдное. Абсурдно, что это поощряется, набиваем вывернутых кармашков. Впрочем... дело это неблагодарное, словно носить...
- Воду в решете... – поняла Алиса на мгновенье и тут же замотала головой. – Всё равно не поняла. Как это получается?
- Вот ты например, - терпеливо сказал Абсолем, набрал в гусеничные лёгкие побольше воздуха и опять выдул на неё.
Алиса закашлялась.
- Зачем так делать? – с упрёком сказала она.
- Вот ты например, - повторил он, - ты с вывернутым мозгом или нет?
Алиса задумалась...
- Если я скажу нет, то это будет неправдой.
На гусеницу эта реплика не произвела впечатление. Абсолем ждал. И оставался безучастен. Равнодушен и даже, похоже, начал отдаляться. И Алиса испугавшись, что он сейчас исчезнет совсем или очень надолго, скороговоркой проговорила:
- А если я скажу, да... А если я скажу, да...
Абсолему надоело ждать, и он помог ей:
- А если ты скажешь да, то это будет неправдой тоже.
- Не понимаю. Где разница? Как вообще это определяется? Где правда, где неправда и существуют ли они обе? Может они обе обман?
- Не обман. Они существуют. Так же, как вывернутые тормашки и вывернутые кармашки. Если у тебя вывернутые кармашки, то и с тормашками у тебя не всё в порядке. Ищи смысл в голове.
Картинка с гусеницей, несмотря на предпринятые Алисой усилия, начала сворачиваться.
- В какой?- крикнула напоследок Алиса, всё ещё надеясь, что Абсолем ответит.
- В своей, - протянула гусеница на манер учителя для туповатого ученика и исчезла.
Вернее исчез лист, на котором она сидела. Вернее свернулась увиденная реальность, и лист стал таким же маленьким, каким был изначально и потерялся среди миллионов таких же маленьких листов, которые шелестели у неё над головой. Чтоб найти этот лист теперь понадобится микроскоп. Или телескоп? Девушка опять запуталась.
На каком именно листе был Абсолем? Алиса зажмурилась и попыталась представить. Темнота, темнота и свет... Некое внутреннее свечение показывало, что Абсолем где-то слева и сверху. И сама же усмехнулась аллюзии. Прямая противоположность описанию дороги в Тартар в греческих мифах. Но где именно сейчас её собеседник? А впрочем, какая разница. Он обычно появляется сам. Когда захочет. И что самое главное, когда нужно. Он не подведёт и не отвернётся в трудное время. Не то, что Шляпник... А впрочем, зачем она о рыжем вспомнила? Нет его. И больше не будет.
Алиса заметила, что существующая реальность опять заиграла красками. Звуки стали острее, а не через вату. Страшила плёлся сзади и что-то бормотал.
- Раз, два, три... Раз, два, три... – говорил он.
- Что ты считаешь? – спросила Алиса.
- Камушки на дороге.
- Разве можно посчитать камушки на дороге тремя цифрами?
- Как видишь можно. Я же считаю.
- И сколько уже получилось?
- Очень много раз по три.
- А сколько ещё будет?
- Ещё больше много раз по три. Дорога, можно сказать, только начинается.
- Даже самая длинная дорога начинается с первого шага, - вспомнила Алиса. – Если его не сделать, а потом ещё один, а потом ещё один, ещё и ещё, то так и останешься на одном месте. И ничего не изменится. Но один шаг – это так мало! И сделав первый шаг, так страшно не дойти.
- А если идти сразу не одним шагом, а тремя? Раз, два, три. Раз, два, три.
- Это уже вальс получается.
- А что такое вальс?
- Танец такой. Его надо танцевать вдвоём, а ещё он развивается циклически.
- Не понимаю.
- Танцоры движутся не по прямой, а можно сказать по спирали. Каждый такт – это спираль. Получается, танец состоит из маленьких спиралек. А потом они складываются в прямую или любую другую фигуру, смотря куда хотят дойти танцоры.
- Значит, их обязательно будет двое?
- Двое... – Алиса опять залипла в своих мыслях, а потом ответила. – Нет. Не обязательно. Конечно, это не классический вариант, но вальс я уже танцевала одна. Надо просто представить себе партнёра и кружится с ним.
- Даже если его не видно?
- Ну, во-первых, и это главное, его видно мне. А во-вторых... знаешь ли, танцевать с выдуманным партнёром гораздо приятнее, чем с настоящим. Потому что он не наступает тебе на ноги.
- Но ведь окружающим его не видно?
- Ну и что? - начала злиться Алиса. – На окружающих мне обчихаться. Они даже очевидных материальных вещей часто не видят. Так что, мне притворяться идиоткой и быть как они?
- Они тебя чем-то обидели?
- Кто?
- Окружающие.
Алиса опять задумалась.
- Они нет. А вот их мировоззрение, да. Обычная реальность, куда я рано или поздно вернусь, не приемлет волшебства. Она боится её. И эта обычная реальность внушила людям, что волшебства не существует. Как не существует магии и других миров. Что она единственная и неповторимая. Но если неповторимая – это скорее всего правда, потому что ничто нельзя повторить дважды. То вот то, что единственная – это неправда абсолютная. А знаешь, какая ложь самая страшная?
- Какая?
- В которой ложь смешана с правдой. Люди верят правде и автоматически вместе с ней верят лжи. Считая её неоспоримой. А ложь питается их доверием. А потом съедает людей до конца. И они умирают. Как Шляпник.
- Но он же не умер.
- Нет. Умер. Это не тот Шляпник, которого я знала. Это не тот Шляпник, которого люблю. Того Шляпника больше не существует. Он погребён под слоем лжи, скормленной им Арахной. И я ничего сделать не могу... Единственное, что наверное могу, спасти эту страну от него. И его подружки. Ну и спастись сама. Погибать от любви к кому-то, дело неблагодарное. Надо просто делать шаги по этой дороге. И когда-нибудь придёшь к чему-то новому.
- И лучше в темпе вальса.
Алиса засмеялась.
-Да, лучше в темпе вальса. Давай научу.
- Но ты же обычно танцуешь с выдуманным партнёром.
- Сегодня у меня есть настоящий, который хочет научиться, а это меняет дело.
Она подхватила Страшилу на руки и принялась танцевать.
- Раз, два, три. Раз, два, три.
Нет, всё-таки весело с этим пугалом. Абсолем – это конечно хорошо. Но он говорит такими заумными фразами, что очень долго нельзя разобраться. А когда разберёшься, приходит время решать новую загадку. Со Страшилой намного проще. Здесь уже не ей объясняют, а она объясняет. И объясняя ему, она автоматически объясняет и себе. Да, возможно пока не совсем верно. Но для начала хоть что-то. И слова Абсолема становятся более понятными. Получается, до разгадки – зачем, она уже почти добралась. По крайней мере на то время, пока она в этой стране. Но до разгадки – кто она, ещё нет. На самом деле это очень сложная загадка. Некоторые над ней всю жизнь безрезультатно голову ломают. Но она её решит. Думается, это дело времени. Так что можно расслабиться и потанцевать.
Алиса продолжала кружить пугало по дороге, когда из кустов выбежал Гарм. Она совсем забыла про него...
- Я видел в двух минутах бега отсюда, железного человека, - пролаял пёс.
- А такие бывают? – удивились хором оба партнёра.
Алиса поставила Страшилу на землю. Тот немного покачался из стороны в сторону, приноравливаясь к матушке-земле. Вестибулярный аппарат видимо шалит. А говорит, мозгов нет, отметила про себя Алиса. Может ему кто-то внушил, что у него мозгов нет, а на самом деле они есть? Но сейчас не до этого. Она повернулась к Герму и уточнила.
- Значит, думаешь, железные люди бывают?
- Получается, бывают. Я не сомневаюсь в том, что вижу! – ответил пёс.
- Как же я тебе завидую, - пробормотала девушка, - а я вот часто вижу то, что заставляет сомневаться во всём остальном. В том числе и в способностях собственных глаз.
И громче добавила:
- А что он делает?
- Стоит.
- Стоит?
Ответ Алису не то чтобы удивил. Но всё-таки удивил. Обычный человек обычно не просто стоит. Он обычно что-то делает. Тем более в лесу. Собирает, ломает, жжёт костёр, готовит еду, курит, наконец. Но просто стоит? И она ещё раз уточнила.
- Точно? Ты ничего не перепутал?
- Да. Ничего. Стоит.
- И всё?
- Да.
- Железный, стоит и ничего больше не делает, - начал размышлять вслух Страшила. – А может он пугало?
- Нет, - ответил Гарм. – Он дрова рубит.
- Ты сказал, он ничего не делает, - поднял палец вверх Страшила.
- Он и не делает. Просто стоит.
- А тогда с чего ты взял, что он живой? Может это памятник? – теперь предположила Алиса.
Идти в лес как-то не хотелось. Похож немного на лес из страны Чудес. Но здесь он... мрачный. Неприятный какой-то.
- Кому памятник? – уточнил Гарм.
- Лесорубу.
- Нет, это не памятник, - в нетерпении завертелся на одном месте пёс. Ему не нравились эти расспросы. Но и отступать от своего утверждения, он почему-то не хотел. - У памятников обычно таблички рядом с припиской имеются. Кто, зачем, по какому случаю. А здесь нет. Я всё посмотрел.
- Может его деревом придавило, вот в лесу и поставили, - не сдавалась Алиса. - А таблички нет, потому что местные все знают эту историю, а не местных в этом лесу, наверное, отродясь не бывало. Мы первые.
- Это не памятник, - упрямо повторил Гарм. – И не пугало. Он стоит и рубит дрова. Но одновременно ничего не делает. Застыл. А ещё он дышит.
ВР 2:
Между жизнью и днями иногда проходит очень много времени. По человеческим меркам, не по божественным. Чем заняться в третий день, понимание пришло внезапно. Ну как внезапно. Просто надо выполнять некие магические рекомендации, которые в обычной жизни быстро забываются. А когда их начинаешь выполнять, происходит накапливание понимания, а потом приходит время и делания.
После новых изученных пяти книг магической литературы, Чару в академию пригласила Карин на курсы повышения квалификации для ведьм. Идти не хотелось, но если остановишься, можно увязнуть в однообразном дне сурка, что не желательно, и Чара согласилась, хотя оказываться опять на скамье ученицы не хотелось. Знаний много, надо применять, а значит по академиям расхаживать некогда. Но Карин была настойчива.
В аудитории стоял гул. Всем хотелось пообщаться и блеснуть достижениями. Чара находилась в стороне. Хвастаться было нечем. А даже если было бы, всё равно не хотелось.
Когда вошла Карин, воцарилась тишина. Началось официальное обсуждение общих дел, ошибок, достижений. Бывшие ученики выступали по одному. Чара слушала в полуха. По сравнению с чужими, свои успехи, которых не было, продолжали меркнуть.
– А теперь мы даём слово Чаре, – распорядилась Карин.
Чара удивилась. А ей то зачем? Она только послушать пришла. Но послушно встала и пошла к трубуне. С наставницей спорить бесполезно. Тем более в аудитории её академии.
– Чара нам расскажет о литературе, которую прочла и какие выводы из неё сделала. Анализ проявленного магичного – важная часть работы любого из нас.
Делать нечего. И Чара начала:
– Сперанская. Герои: пути... «Не боги антропоморфны, а люди теоморфны».
Значит ли это, что наказывая антигероев, Зевс боролся с проявлением титанических богов и хтонических богов, которым был отказан доступ к Олимпу?
«Герои появляются только в эпоху правления Зевсом. Герой способен впускать в себя богов».
Значит, антигерой – это тот, кого боги впускают в свои чертоги? Каждый из антигероев взаимодействовал с богами, многие были у них в гостях. Каждый раз это заканчивалось крахом для самих антигероев.
Аполлон как то сказал, что никогда меж собой не будет похоже племя людское и племя богов.
Со всем уважением, но в этом утверждении идёт нарушение законов Магии. Прежде всего, что всё связано со всем. Дальше можно разговаривать о том, что одно является отражением другого. А раз является отражением, значит похожесть не может не быть.
Возможно, Аполлон говорил о Тёмной составляющей человеческого. О титаническом и хтоническом. Но он, как правнук хтонических богов, как внук тех, кто создал титанов, как-то слишком горячо отвернулся от собственных истоков в лице человека.
Опять же, без людей не было бы поколения Героев, которое защитило богов Олимпа в сложный для них час. Опять же, люди – это дети богов. А дети всё же похожи на своих родителей и часто.
Так что, я бы сказала, что утверждение неоднозначно. И возможно имеется ввиду только мера Света, что может вместить в себя Аполлон. А людям это не дано. Ну, с этой стороны да, соглашусь. Телесная оболочка накладывает некоторые ограничения в этом плане.
Но лишившись этой оболочки, смертные люди становятся богами. Орфей, Асклепий, Геракл. Да, возможно они не похожи функционально на богов Олимпа. Но они тоже боги. А значит похожесть в частоте вибраций, наполненности информацией, силе духа, всё же есть.
Зевс борется с собственным Роком. И не безуспешно. Зевс Мойрагет. Водитель Мойр. Высокий титул. Прямо скажем. Зевс делает то, что от него требуется, как главе пантеона. Люди же получают результат, что нужен богам, в виде побочного эффекта от необходимости богов. Убитый Лев или Гидра, облегчали жизнь человека. Но не для людей это делалось, а для богов.
Герои, заручившись Разумом Зевса, могли стать богоравными. То же поколение людей, что носило в себе хтонические силы, не редко погибали от самих сил. Так что, отношение Зевса к Героям, было не таким уж и жестоким.
Стойкость, душевная несокрушимость, выдержка – качества приводящие к величию души.
Геракл утверждает вертикаль отца. Герои становятся соперниками титанов. Два поколения Неба и Земли ненавидят и воюют друг с другом.
Пути героя:
Путь интеграции. Божественное внедряется в титаническое и обуздывает его.
Путь трансформации: алхимическое пребражение титанического в божественное. Очень коррелирует с позицией Одиссея в книге «Одиссей сын Лэрта».
Путь в Ночь Диониса. Отделение тонкого от грубого. Расслоение сознания. Путь Аполлона в чертоги Геи. Но тем не менее, это путь Диониса, потому что выйти из чертогов Геи можно только через Титанов, поделившись с ними своей кровью. Имеется в виду, что выйти можно только связав свою судьбу с каким-то человеческим родом? Или род должен поручиться за этого человека? Интересная мысль.
После этого похода во Тьму, Герой встаёт в центр между богами и титанами. И в этой точке, по праву объединяются все возможности Неба и Земли.
Эту Точку не может занимать «человек обыкновенный» или «человек падший».
Центр может занять только Герой.
Героя, как абсолютного центра, можно понять только из Логоса Диониса.
Герой-человек-Дионис – Эллинская смысловая цепочка.
Герой, достигнув абсолюта, может шагнуть за его пределы.
Герой становится камнем. Он неподвластен року и неподвластен хтоническим силам. Он всегда остаётся собой.
Антиолимпийский путь. Это третий путь, когда герой спускается к Гее, но выйти обратно не может. Антигерой, вытравив из себя всё божественное, остаётся внизу навсегда.
Вывод: в человеке присутствует и божественное и хтоническое. Поколение Героев ушло, т.к. в их крови было хтоническое серебро. Хтоническое и божественное вежливо расплевалось и перестало учитывать друг друга во времени и пространстве. Учитывать пожелания друг друга в развитии. Нет больше Героев. Нет в мире больше богов. Но серебряная кровь, что течёт в человеке, пусть самая маленькая толика, может в каждом человека пробудить Героя, и связать обратно силы Неба и силы Земли.
Когда Чара закончила говорить, в аудитории тишина не прерывалась, хоть камертон вешай.
– Очень хорошо, – согласилась Карин в звенящей тишине. – Половина работы сделана.
– Почему половина? – обескуражилась Чара.
Всегда хочется получить всё и сразу без экивоков. А здесь не получилось? Что не так? Эффект «вау» достигнут. Хоть и неожиданно для неё. Оказывается, и ей есть чем гордиться. Произвести впечатление на аудиторию, довольно редкое искусство. Что ещё нужно?
– Надо дождаться ответной волны, тогда экзамен перехода на новый уровень зачтётся.
Карин всегда умела предугадывать вопросы.
– Что за волна? – выдавила из себя Чара.
Аудитория этого разговора не слышала. Карин с Чарой сейчас говорили в замкнутом пространстве времени. Когда разговор закончится, время пойдёт.
– Результат твоих действий в обработке реальности. Это сложно объяснить, это надо увидеть.
– Когда?
– Когда придёт время.
Разговор начал походить на бег безумной белки в колесе. Почувствуешь. Увидишь. Придёт время. Всё это безликое и неопределённое. И тоскливое. Почти как море Отчаяния. Карин сжалилась.
– Всё связано со всем. То, что ты делаешь, отражается в других мирах. Они тоже что-то делают в свою очередь. Когда они сделают, от них в свою очередь пойдёт волна, которая дойдёт до тебя. И вот когда она дойдёт о тебя, тогда можно сказать, что твой третий день прошёл и можно начинать четвёртый. Ясно?
– Ясно, – кивнула Чара.
Как же она могла забыть? Всё связано со всем. Если ты закрываешься от мира, то и он закрывается от тебя. А если открываешься, то и мир открывается тоже. Только закрываться легче, чем открываться. А чтоб выйти из состояния «закрытия», надо не в пример больше прикладывать усилий, чем просто при сохранении равновесия.
Сколько она закрывалась? Не так уж и часто.
Сколько закрывались от неё? Тоже не так уж и часто.
Но жёсткость всё равно есть. И пока эта жёсткость не разрушится, экзамен не зачтётся.
– Понятно, – сказала Чара.
Аудитория задышала.
Из академии по дороге домой Чара думала.
Новый мир. Последние несколько лет только об этом и говорят. Но когда в него входишь, перемен почти не ощущаешь. Только что-то эфемерное и едва уловимое. Щекотание и электрическое потрескивание на кончиках пальцев, лёгкое дуновение ветерка и присутствии нового тонкого аромата в новом воздухе.
– Чего-чего нового, аромата или воздуха? – спросил бы Обычный Обыватель.
Чара таких называла ОО. Они и под носом-то у себя не учуют Магию, даже если вляпаются в приличных размеров лепёшку потустороннего происхождения. А уж различить её в тонком аромате свежего воздуха и подавно не смогут. Мозг на такие вибрации не заточен. Таким индивидам приходится терпеливо объяснять, без всякой надежды на взаимность и понимание: и аромат новый, и воздух новый.
– Да нет, – опять начёт брюзжать ОО. – Такого не может быть, потому что не бывает.
Ну что тут сказать. И динозавров не бывает, и драконов. И эльфов с гномами. Однако они есть. Для тех, кто умеет видеть, слышать, обонять, осязать, имеет вкусовые ощущения и чувство равновесия. Словом, ничего особенного для этого не надо. Надо просто научиться этим арсеналом пользоваться и иногда включать мозги в режим проветривания. Чтоб не стухли в заскорузлых лозунгах, впереди которых: я знаю, как правильно. При абсолютном непонимании происходящего.
Магия таких не любит, сторонится, в свою очередь игнорирует и прямо говорит, что таких людей, а именно ОО, для неё не существует. Она пройдёт мимо них. Впрочем, как и сквозь них, и под ними, и над ними, позади них, вокруг них, с разной скоростью. Происходит это в разное время, в разной местности, с разными людьми, в разных компаниях, с разными возможностями, с недоступными для них событиями, видениями, пониманием. Словом, для Магии их нет, не было и не будет. И похоже в этой ситуации всех всё устраивает.
Не устраивает это только Чару. Два мира, как два упрямых барана, игнорят друг друга. И если для Магии от этого ни горячо, ни холодно, она таких ОО уже столько пережила и перемолола, и ещё столько же переживёт. И ни капли магичности не потеряет. Она в своём праве. А вот стадо человеческих баранов жалко. Имея одну жизнь, люди тратят её как-то уныло. Впрочем. Это их выбор. Пока они не захотят увидеть Магию, Магия не захочет увидеть их. Известная и простая истина. Так зачем мешать ОО блеять и тихо топать по своим привычным, важным, неотложным и праведным делам. До хрипоты спорить с начальством, предавать анафеме соседа, клеймить прохожего, бросить пакет с мусором в лесу – это очень важные дела. Какая там Магия? ОО и без неё прекрасно справляется и находит себе развлечения. Но от этого совсем не весело.
В раздумьях ведьма села на скамейку в парке.
– Что, совсем кисло новый мир создавать? – спросила Магия, опускаясь рядом с Чарой в виде облака на скамейку и превращаясь в мальчика лет восьми, с большими глазами и тонкой линией губ. В аккуратных отглаженной голубой рубашечке, серых шортиках с подтяжками, белых гольфах и серых сандалиях. Подстриженный и даже причёсанный. С мороженным в стаканчике в одной руке и воздушным шариком в другой.
Мальчик будто сошёл с картинки со старой советской книжки. Детство, в котором есть смысл каждый день. И от этого каждый день большой и интересный. Всегда. У взрослых в наше время это уже не так...
– Ну почему сразу кисло, – улыбнулась Чара в ответ. – Немножко непривычно. Но не кисло.
– А что сидишь, о чём думаешь?
Мальчик принялся за мороженное. Чара поморщилась. Откусывать холодные куски, это надо иметь очень хорошие зубы. Но ребёнок был необычный, поэтому замечаний, как правильно и лучше, ведьма делать не стала.
– Думаю о том, во что я хочу превратить этот мир. А сижу, потому что ещё не придумала.
– Неправильно думаешь, – сказал ребёнок.
– Почему?
– Ты не только думай, но и делай. Тогда будет толк. А пока ты только думаешь, ничего у тебя не выйдет. Потому что нет материализации. А без материализации не будет изменений.
– Угу, а не будет изменений, мир не начнёт разворачиваться.
– Ага, – согласилась Магия в виде ребёнка. – Так и будешь здесь сидеть и пялиться на неудачников.
– Почему неудачников? Живут как хотят, видят, что хотят, думают, что хотят. Обычные люди.
– Не как хотят, а как научили, – поправила Магия. – А вот переучиться они и правда не хотят. Так зачем сидеть и на них пялиться? Неудачники они. Ленивые и трусливые.
Чара пожала плечами. Ответить было нечего.
– Вот и я не знаю, – ответила Магия. – Непродуктивное это занятие, давай начинай работать.
Ребёнок доел мороженое и пригрозил.
– А то не приду больше, – и нахмурился. – Я не прихожу к тем, кто ничего не делает.
Чара рассмеялась. Уж больно уморительная получилась рожица у мальчишки. Да и не про неё это. Она всегда что-то делает. А то что не всегда получается, это не беда. Это исправимо.
Мальчик превратился облаком и начал подниматься ввысь.
– Поднимай свой зад и принимайся за работу, – пропело оно в напутствии.
– Ладно, ладно, поняла! – махнула ведьма на прощанье. – Первый раз что ли? Сделаем.
Силуэты мелькали на улице. Пробегали, появлялись, останавливались и исчезали. Чужой мир. Когда-то её мир. Теперь у неё свой. Личный. Такой есть мало у кого. Только у тех, кто умеет находиться на границе миров, умеет видеть Магию и заслужить её уважение. Свой мир – это ответственность. И в нём действительно надо начинать работать.
После эпопеи со Шляпником, когда его собственноручно пришлось отправить в Тартар, жизнь остановилась. Зачем жить, когда не понимаешь для чего? Раньше была цель. А теперь её нет. Всё, что можно было добыть в Обычной жизни, Чара уже добыла. А придумывать новою цель почему-то стало невозможно. Раньше само раскрывалось – раз и всё. Как датчик с красной кнопкой, который держала в руке. Но теперь нет ни его, ни другого какого-либо ориентира. Хоть маленького.
Делай, что хочу. Живи, как хочу. Сам понимай зачем. И что за этим последует.
«Зачем» никак не приходило. А «что за этим последует», тем более.
Как жить в неизвестности? Этому не учат даже ведьму. Надо как-то идти вперёд самой. На каких ресурсах? Когда даже не понимаешь, зачем ты поднялся с постели и есть ли в этом смысл? В ответ тишина. Одуряющая. Липкая. Безусловно сильная. Как её преодолеть? Надо быть ничуть не слабее этой тишины. Значит надо создавать... звук?
– Человек звучит, когда что-то делает, – вспомнилось наставление Магии.
Раньше к Чаре часто приходила Карин. Но Чара выбралась в самостоятельное плаванье и Карин стала приходить реже. Впрочем, у Карин своих забот по горло. Мало ли у неё новых неадекватных учениц, которые не знают своей силы и играют ей, как обезьяна с гранатой. Нет, Чара уже достаточно знает и может работать с силами напрямую без посредников. Но где они? Почему потерялись? Или это потерялась она?
То, чего всегда ждала, оказалось сложнее, чем казалось. Что, всё зря? Зря потрачены знания, энергия и сила? Судя по тому, что со Шляпником она всё же разобралась, то часть ресурсов потрачена не напрасно. Но дальше-то что?
На календаре очередной день сурка. Встать, покормить, напоить, убрать, помыть, проверить, отвезти, привезти, оплатить, опять накормить, напоить, спать уложить, возможно что-то почитать или посмотреть и забыться тяжёлым сном, иногда с такими же тяжёлыми снами внутри них. Чтоб завтра обнаружить опять день сурка. И молоточками в висках стучит: зачем, зачем, зачем?
В полуреальности мелькали картинки, уже непонятно в какой день. Отрывочные воспоминания преследовали.
– Можешь сейчас ничего не планировать, – ответила Карин на немой вопрос, пробегая мимо. – Время такое размытое, всё перестраивается не только у тебя. Надо ждать.
Опять смена изображение и два странных человечка:
– А мне и так хорошо, – скажет обыватель.
– Нет, совсем не хорошо, – ответит другой обыватель.
И начнут спорить. Этих Траляля и Труляля Чара всегда оставляла позади. С ними каши не сваришь. В смысле, новый мир не построишь.
Даже в снах Чара пыталась решить вопрос адекватности бытия. Она подспудно хотела тех событий, что дали дикое раскрытие. Такое, после которых обратно не возвращаются. Но их можно пройти только один раз в жизни. Так зачем жить дальше? А возраст достиг едва ли середины возможного. Так зачем просыпаться каждый день?
– Найди свою силу, – мимоходом во сне опять подсказа Карин.
– Какую свою силу, – почти взвыла Чара.
– С той, с которой вы Шляпника обезвредили.
Чара остановилась.
– То есть как?
– А ты до сих пор не поняла это? – посмотрела на неё Карин, оторвавшись от книжки. – Число знаешь какое сегодня?
– День сурка, – ответила Чара.
– Правильно. Выходи оттуда.
Но получилось не очень. Очередной день сурка не заставил себя ждать. Чара вспомнила, что есть такой праздник Купало. Огонь. Выжигает всю нечисть из мыслей и организма. Есть ли в этом шанс? О проторенной дороге она уже и не мечтает. Хотя бы шанс.
– Что ты хочешь? – спросил Купало.
– Чтоб меня любили.
– Это не цель, это последствия.
Чара вспомнила уроки Магии. Как антигерои Древней Греции, пытались урвать куски того, что им не принадлежит и чем это в итоге для них заканчивалось.
– Нет. Мне чужого не нужно.
– Вот то-то, – ответил Купало и исчез.
Чара поёжилась. Опять одна. А понимания больше не становится. Все герои, которые заканчивали свою жизнь в дне сурка не могли найти покоя и после смерти. Может жизнь в новом мире у неё не складывается, но покоя после смерти хотелось точно. От чего выстраивать ось новой вселенной?
– От себя, – ответила Синяя Гусеница, – от себя.
Дунула в Чару синим дымом и тоже исчезла. Ведьма в очередной раз оставалась одна.
У всех, кто ей встречался, есть свои миры и вселенные. А почему её мир с ними не соприкасается?
– Начинать надо с себя. Строить надо с себя. Но не в безвоздушном пространстве, – осенило её наконец. – Я живу на земле Геи. И разворачивать свой мир, нужно начиная с её законов.
– Наконец-то.
Голос был, а изображения не было.
– Кто здесь? – спросила в белую пустоту Чара.
– Какие вы всё-таки люди недогадливые. Гея я. Гея.
Ведьма обомлела. Хтотическая богиня, проявленная в Титанидах, воплощённая в богах. Она огромна. По сравнению с ней человек, хорошо если микроб под микроскопом. А то и того меньше. Образ этой богини не вместится ни в один известный и понятный. А заканчивать свою жизнь, как Семела, после того, как та увидела Зевса, Чаре пока не хотелось. Так что лучше пусть так, без изображения.
– Здесь всё моё. Абсолютно. И вы тоже, – продолжила Гея. – Захочу будете жить, захочу не будете.
– А почему живут до сих пор всякие ОО? – не удержалась и спросила Чара.
А про себя подумала, что на некоторых клейма ставить негде, настолько их жизнь бестолкова.
– Потому что я этого хочу. Они занятные. Бегают, как муравьи, суетятся. Я люблю смотреть про них сны. Да ты и сама раньше была ОО, так чего удивляешься? Было бы лучше, если бы вас не было? Нет. Без вас мои сны не были бы такими интересными.
– Как мне развить свой мир? – спросила Чара.
Зачем она задала ей этот вопрос? Никто на него до сих не ответил.
– Построй его так, чтоб мне было интересно о нём видеть сны, – ответила Гея.
– И всё?
– Какие же вы всё-таки люди не догадливые...
Чара вернулась домой. На календаре всё тот же день сурка, только на год позже.
Прорвалась. Прошла. Выжила.
Спать совсем не хотелось.
ВР 2 и Р:
Когда-то эффект аннигиляции Чара получала только рядом с призраком. Занятная вещица эти яркие вспышки, которые позволяли двигаться разуму на этой волне со скоростью света. На этих вспышках Чара на чуть-чуть, но опередила своих сокурсников, что обучались вместе с ней в магической школе Морганы, и вышла в собственный мир. Но призрак не выдержал такой гонки, что было закономерно для простого человека, и предпочёл удалиться. Ну нет, так нет. Свобода воли прежде всего. Значит, Чара будет тащиться вперёд сама, без помощи извне. Почти уже смирившись с неизбежным черепашьим шагом, ведьма обнаружила, что теперь этот эффект можно получать от некоторых деятелей, решивших разработать новую концепцию государственной идеи, когда это государство, можно сказать, теоретически стоит на грани идейной катастрофы.
Пресловутая возможность пришла, откуда не ждали. Организаторов «честного» диалога хватило на полтора дня и на четыре коротких сообщения от неё. Чара возможно даже не набрала и тысячи знаков в печатном виде. Ну ладно, возможно две тысячи знаков. Дальше последовал лёгкий троллинг в сторону Чары и её спокойное объяснение субъекту об ошибочности его мнения с применением доказательств, понятных собеседнику. Всё происходило чинно и благородно. Опять же аргументировано и без перехода на личности. Все взрослые люди. Раз решили строить общий новый мир, значит там всем должно быть место. А потом Чару выбило из системы диалога в принципе. Как это ощущается энергетически? Это ощущается как стена Огня, которая проходит через тебя, а ты не знаешь её причины. Занимаясь домашними делами, Чара удивилась такому странному явлению, а потом решила зайти в существующий заинтересовавший диалог. И увидела созданную собеседником аннигиляцию.
Ну вот же дети. Думают, что убегая от проблемы, и прячась от пожара под кровать, можно спастись. А ещё идею государства обсуждают...
Наблюдать это явление занятно. С учётом того, что ничем не обидел собеседника, просто доказал несостоятельность его точки зрения или по крайней мере указал на то, что его точка зрения имеет огромную брешь. Вместо продолжения диалога, человек решил запаять входы и выходы для информации.
То, что люди не любят слышать, что они не правы. И не любят думать о том, что их логическая конструкция несостоятельна, Чара знала. Но что такие люди обитают среди тех, кто хочет строить новую идейную основу государства, стало новостью. Ни о какой продолжительной жизни идеи такого государства, говорить не приходится. А без живой идеи государство, можно сказать, уже мертво.
Чаре в пору было поблагодарить собеседника за столь явное нежелание её слушать. Это съэкономило ей кучу времени, аргументов и сил. С этими людьми ей не по пути.
Осталось понять, как трансформировать выделившуюся в её сторону дармовую энергию аннигиляции. Как и много лет назад, ещё при общении с призраком, такая энергия была ценна. Сейчас же эта энергия выделилась между ней и человеком рангом повыше, чем призрак. Такая волна могла смести её молодую вселенную, аннигилировать её вместе с той, что сейчас разрушается по другую сторону экрана. Опять же, форменное детство, уничтожать другого вместе с собой.
Ведьма позволять вмешиваться в её конструкцию никому не собиралась. А купировать такую проблему на более мелких конфликтах научилась. Она открыла эфирку и впитала этот чужой Огненный импульс. Потом профильтровала через Воду и собрала его в астрале в специальную ёмкость. Ёмкость искрила и переливалась, иногда вспыхивала молниями. Антиматерия. Ценнейшая вещь. На этой энергии при правильном расходовании, можно протянуть весь год. С ним можно переструктурировать ментал, плести новые каузальные узлы.
Вспомнив аккуратность Великих Мастеров, ведьма поняла, что даже Сварты были бы довольны такой работой. Чара немножко гордилась собой. Что ни говори, а поток энергии был силён.
К вечеру у Чары заболело горло. Какие-то подвижки происходят в каузальном пространстве. И не удивительно. Больше энергии, больше событий. Горло вылечить не проблема. А вот склянка с бесценным запасом атомной энергии внутри вызывала великолепные ощущения бодрости.
После качественной работы, Чара открыла новости, посмотреть, что происходит в мире. Мир и так последнее время не спокойный. Но в этот раз волна разрушений брызнула через экран. Взрывы, катастрофы, несчастные случаи... Вот что получается, когда миром пытаются управлять те, кто как и её бывший собеседник, больше похож на весёлого осла без толики воображения и без понимания вселенских правил игры. Стоит ли удивляться, что участь такого животного будет предсказуемой? Людей, конечно жаль. Многие даже не понимают, что происходит и по какой причине. А может не хотят понимать?
Будет ли Чара пытаться разговаривать с людьми снова? Возможно. Ведь всегда есть вероятность, что человек захочет и сможет тебя услышать. Если не получится, ведьма в накладе не останется. Но всё-таки было не плохо, если бы люди для начала, перестали сами себя уничтожать.
***
Американец встречал гостей. Белозубой улыбкой он освещал нутро тесного судёнышка под названием «Ocean». Судёнышко не простое, а аллегорически золотое. Оно прослыло современной капсулой-батискафом, новейшим словом техники. В нём можно спуститься к затонувшему в прошлом веке из-за человеческого разгильдяйства и бизнес-интриг лайнеру. Поговаривают, одной из причин гибели лайнера называлась неуёмная жажда наживы толстосумов. Также говорят, что толстосумы с прошлого века не изменились, они остались прежними. Врут! И к созданию новейшего судёнышка, этот фактор конечно не относится. Ведь к разрекламированному чуду человеческой мысли, прогрессивной техники и новейших материалов, как мухи стали слетаться денежные кошельки. А американцу это и требовалось.
Одним из таких кошельков стал британец Эндрю, вторым кошельком стал пакистанец, который притащил с собой сына. Управлял чудом техники француз. Жёсткий сухой старичок, не имеющий принципов, презирающий опасность, мечтающий быть похороненным под водой, и в какой-то мере ненавидящий людей. Впрочем, кто этих людей любит? В основной своей части они скупы и глупы. Но с некоторыми из них можно мириться за очень большие деньги.
– А это не опасно, – спросили гости.
– Ну что вы, всё под контролем! – уверял Джон троих гостей. – Всё настолько безопасно, что я сам спущусь с вами на дно в этой посудине.
– И вам не надоело? – полюбопытствовал британец Эндрю. – Вы столько раз там уже были.
– Обижаете. Прикасаться к живой истории, которой больше века... разве может это надоесть?
Британец скупо ухмыльнулся. История была не живая, а давно мёртвая. И Джон за чужой счёт скорее всего оплачивал свой личный вояж. Осуждать Эндрю за это не мог, сам так поступал. А к мёртвому лайнеру хотел спуститься ради престижа.
Молодой пакистанец Насим, почти мальчишка, с завистью и уважением смотрел на Джона. Кто знает, может и он, когда-нибудь сможет создать подобный корабль и чаще бывать в гостях у прабабки с прадедом, которые покоятся на лайнере под тоннами воды.
Насим случайно оказался в списке гостей. Его отец принц купил место в батискафе для своей жены Аиши. Но та не смогла отказать ребёнку в важном для семьи путешествии. Решила, что Насиму важнее побывать у костей предков. К тому же Насим решил через это погружение заявиться в высший свет живого мира. Помелькать в книге рекордов... Жизнь ведь только начинается.
Солнце отражалось о воду, создавая дополнительный жар на коже. Можно сказать, эффект микроволновки. Американец источал подобную улыбку. Они там все улыбаются... Радуются...
Спроси, чему радуются? Не ответят. Их просто так научили.
А потом они все зашли в судёнышко и начали погружение. И погрузились достаточно глубоко.
А потом время застыло. Титан Океан задумчиво вертел утлое человеческое судёнышко, гордо именуемое батискаф, правой рукой, то и дело пропуская его сквозь пальцы.
Он помнил тот день, когда затонул лайнер. Тогда ему была принесена вкусная крупная жертва в виде человеческих жизней.
Стали ли люди за прошедшие сто лет умнее, человечнее или благородней? Океан махнул рукой и остановил время. Судёнышко дёрнулась, словно попавшая в липкую паутину на дне океана и замерла. Время остановилось снаружи капсулы, но не остановилось внутри.
Посмотрим, что из себя представляют эти люди...
– Обещайте мне, что мой сын выживет во что бы то ни стало.
Остальные пленники стихии переглянулись. Добровольный уход одного из потребителей воздуха, может продлить жизнь остальным членам экипажа и выиграть дополнительное время.
Вместо ответа американец хищно и заискивающе улыбнулся. Англичанин поступил глаза и только француз выдавил нечто вроде невнятного обещания. Пакистанец удовлетворился эти ответом.
Когда его сын вышел из клозета, он втиснулся туда вместе с французом. Сын не стал спрашивать, что они там собираются вместе делать. Мало ли у взрослых какие причины, может они хотят подать сигнал бедствия через иллюминатор. Молодой пакистанец взялся опять за планшет, который прихватил с собой. Возможно, теперь можно будет поставить рекорд не только самого глубокого погружения, но и самого длительного. Кто же знает, когда их найдут.
В клозете раздавались копошения, ничего критичного. Только когда француз вышел из клозета, а отец нет, и не выходил уже достаточно долго, сын почувствовал, что в батискафе произошло нечто, о чём ему не хотят рассказывать.
– Пап, протянул он, а пап.
Отец не отзывался, хотя дверь была чуть приоткрыта. Мало того, там не распознавалось никакого шевеления. Страшная догадка-догадка пронзило сознание.
Пакистанец младший поднял голову. Три пары хищных глаз уставись на того, кто теперь являлся проблемой для оставшихся членов экипажа.
Американец кивнул и француз не дожидаясь, пока юноша израсходует ещё больше драгоценного воздуха, и уже не таясь за стеной клозета, прям в основном отсеке капсулы устранил претендента на воздух.
Но шло время, а снаружи по-прежнему не было признаков поиска.
Американец оскалился. Теперь его лучезарные зубы хищно блестели в полумраке.
Он этими зубами загрызёт, понял англичанин. Меня загрызёт. Потому что грызть больше нечего. Тем не менее, оставлять свою жизнь без борьбы, англичанин не собирался.
Американец был выше и руки у него были длиннее. За счёт длины рук, он смог первым накинуть шнур на горло англичанину. Борьба за жизнь оказалась недолгой.
Чуть позже француз ушёл из жизни сам. Как и хотел, на дне, под толщей воды.
На берегу стояла женщина и обращалась к Океану.
– Спаси моего ребёнка!
Кричала несчастная мать у кромки прибоя.
– Какого ребёнка? Кого спасать?
Пожал плечами титан Океан. Спасать уже давно некого. В замкнутом пространстве каждый сам за себя. А тот, кто остался в живых, жизни по меркам стихии не достоин.
Океан освободил капсулу он внутреннего потока времени и сжал её между пальцев.
За возможность спускаться и спускаться на дно океана, где каждое погружение ощущалось как первое и последнее одновременно, люди заплатили жизнями. Для кого-то это был первый раз. Но для всех он стал последним.
***
Чтоб начать жить заново, всего лишь пришлось понять, что время у богов не такое, как у людей. У человека день, у богов полминуты. У человека год, у бога полтора дня. Или что-то вроде того. Вся человеческая жизнь в восемьдесят лет, для бога примерно полтора месяца. Для тех, кто прожил сто лет, примерно два месяца. Что можно успеть за полтора божественных месяца, если считать, что первые две недели собственной жизни ты только обучаешься быть человеком и работать мозгами? Ну, возможно успеть можно много. Но надо быстрее шевелить этими самыми мозгами, чтоб потом быстрее шевелить руками. И если с руками и ногами проблем нет, то мозги быстро шевелиться не любят, они в основной массе инертны. И в этом вся проблема.
Так что начало вливания во время богов занял у Чары год. Но это её трудности. У ведьм время ограничено телесной оболочкой, как и у всех людей. Боги такого неудобства не имеют. Но зато ведьмы могут завязывать такие событийные узлы, которые не могут предугадать боги. Но для этого надо научиться создавать эти узлы, понятные хотя бы для себя. Это тоже проблема. До сих пор всё, что Чара делала, выскакивало на внутреннем когнитивном диссонансе. На чётком понимании неправильности происходящего. Как это можно пустить себе во благо?
Что там говорила Гея? Сны. Ей должно быть интересно их смотреть. Значит её сны не должны повторяться. Это дикость смотреть каждый день один и тот же сон. Значит надо так строить жизнь, чтоб она не повторяла окружающие, но в тоже время соответствовала заданным стандартам самой Геи.
Кошмар. А как это сделать? Жизнь вокруг удручающе одинаковая. Человечество последние сто лет работало в поте лица, чтоб «всё было, как у соседа». В результате многие народы лишились самоидентичности. Все носят одну и туже одержу, одни и теже причёски, едят одну и туже пищу, обсуждают одни и теже новости, имеют одни и теже мнения. Упрощение катастрофическое. Бр...
– Не упрощай. Не у всех, – ответила Гея. – Есть люди, которые думают не одинаково, и живут не одинаково.
– Почему таких мало?
– Догадайся.
– Это неправильно.
– Исправь.
– У меня не получится.
– Все так говорят. А ты возьми и исправь. Хотя бы вокруг себя.
Опять вокруг себя. Чара огляделась. Творческий Хаос это конечно хорошо. Но если его не упорядочивать, можно в нём погрязнуть, как в болоте.
– Сначала Порядок, потом исправление неправильностей, уязвимостей, недочётов. Это создаст Хаос. А после этого можно опять наводить Порядок. Всё должно быть правильным. Только относительно чего?
– Относительно тебя, – ответила Синяя Гусеница и в который раз дунула на Чару дымом. – Вот вроде простая истина, но почему не можешь её запомнить?
– Наверное потому, что к этому ещё не привыкла. Основную массу людей учит совершенно другому. Будь как все, думай как все, живи как все, мечтай как все и будет тебе счастье.
– Природу не обманешь. Нормальность искажена. Но её можно почувствовать. Те, кто её чувствуют, кажутся сумасшедшими.
– Казаться сумасшедшим, не значит быть им.
– Люди привыкли казаться людьми. Это не значит, что они являются людьми.
– А кем тогда они являются?
– Большой вопрос, – ответила Синяя Гусеница. – Впрочем, мне это не интересно.
– А знаешь, что я поняла? Что с Магией даже многие боги не дружат. Она непонятна для них. Непредсказуема. Они её боятся. Борятся с ней, как Тор, например. Убивают в виде Змея Йормунганда. А потом сами же без неё и умирают. Когда в жизни нет сумашедшинки, жизнь становится обычной. Надо каждый день делать что-нибудь немножко сумасшедшее. Тогда Гее будет интересно смотреть обо мне сны. А мне самой будет интересно жить.
– Как знаешь, – ответила Синяя Гусеница и испарилась.
Магия любит приманить разные формы. С ней интересно разговаривать. Её интересно ждать. И жить с ней гораздо интереснее, чем без неё.
Ведьма посмотрела на часы. Занятно. Некоторые божественные дни могут продолжаться год. А некоторые божественные дни можно сократить до нескольких собственных часов. Остальное освободившееся время человеческого дня можно потратить на всякие приятности для себя. Вернее, для своего бренного тельца. Как-никак ему ещё придётся поноситься по её собственным неотложным делам. А значит холить и лелеять это тельце нужно обязательно. Когда в следующий раз его ещё выдадут?
На горизонте нарисовалась Карин.
– Ты собираешься воевать против богов? – удивилась наставница.
– Не воевать, – поправила Чара. – А идти против некоторых правил некоторых небожителей.
– Это опасно.
– Зато интересно.
– Как знаешь, – ответила Карин словами Синей Гусеницы.
– Я буду осторожна.
– Не переборщи. Боги не любят, когда их оставляют в дураках.
– Я не собираюсь тягаться с ними в знаниях. Это невозможно. Но некоторые установленные правила неправильные. И мне это не нравится.
– Например?
– Например, что судьбу человека плетут только Норны.
– Ещё Дисы.
– А ещё эгрегоры. Сейчас в основном эгрегоры. Это неправильно. Как может мёртвая программа плести судьбу для живого человека?
– По римскому праву, до тех пор пока ты не заявил о себе, как о живом человеке, ты считаешься мёртвым. Даже если живой. Это правило действует до сих пор. По умолчанию. Для всех рабов. Люди сами называют себя рабами, так чему удивляться.
– Да, помню. Рабы бога, рабы любви, рабы системы. Мне это не нравится. Я живая. И молчать не буду. И плести судьбу буду так, как посчитаю нужным.
– Чтоб идти не против системы, с ней тягаться нельзя, а хотя бы параллельно системе, тебе нужны помощники.
– У меня есть инструменты.
Карин не стала задавать вопрос, просто подняла бровь в ожидании ответа.
– Руны, – ответила Чара. – Изредка заклинания и колдовство. Но в основном руны. Ставы, формулы. Изумительный инструмент. Потом Таро.
– За всё надо платить, – напомнила Карин.
– Да знаю я, – скисла Чара. Утверждение было неприятно, будто она первый день в академии в качестве нерадивой ученицы. – Обязательно. Подарки, подношения, презенты.
– Руны и Таро это не только инструмент людей, но и богов. В первую очередь богов. Использовать их против себя они не позволят.
– А я и не буду. Есть гораздо более интересные занятия, чем пытаться победить непобедимое. Можно работать сообща.
– Глупая идея.
– А я всё же её попробую осуществить.
– Мало кому это удавалось.
– Может потому, что мало кто это пробовал? Боги, насколько помню, очень придирчиво своих посредников выбирали. Слишком большой отсев был. Вот на границе времён система и дала сбой. Почти все люди стали считаться мёртвыми. Они согласились на рабство по разным причинам. Не понимая, что таким образом их сразу отрезают от благ, которые даны им при рождении. Это неправильно. Хочу это исправить, хотя бы для себя.
– Пока не докажешь, что ты умеешь справляться с Хаосом, других адептов тебе и не доверят. Не мечтай.
– Буду мечтать. Плоха та ведьма, которая не хочет стать магом и познакомиться с Одиным. Впрочем, я с ним уже знакома. Хоть и не маг.
– Не рассказывай об этом никому.
– Не собираюсь. Никто это не поймёт. Даже Воланда воспринимают, как сказку. А уж Одина...
– Боги любят тишину. Норны, что плетут судьбы, тоже любят тишину. Если хочешь плести свою судьбу, делай это тихо. И раз уж решила, не отступай от задуманного. Если бросишь это занятие, тебе никогда его больше не доверят. Если ты несколько божественных часов не можешь быть верным своему слову, ты не достоин ни работать с богами, ни следовать зову разума, ни иметь собственные инсайты. Станешь усреднённой единицей без права на голос и ресурсы. Работа по часам, отдых по расписке.
– Нет. Как я больше в эту клоаку не вернусь. И усреднённой единицей тоже больше никогда не буду.
Покидая мир мёртвых – не оборачивайся:
Этой науке меня несколько следующих лет учил Орфей. Излечив пространство своего клана, я тем самым упрочила положение богов в этой реальности, а также привлекла внимание Асклепия. Чтоб лучше исполнять свои обязанности не только для клана, но и для высших сил, боги олимпийцы попросили Асклепия подредактировать моё состояние, чтобы это не значило. Боги бывают очень скупы на обозначение действий для человека. Они вообще редко разбираются в хитросплетениях человеческого организма. Это не их прерогатива. Но состояние моего тельца их всё же озаботило. Ведь работа, которую я выполняю для них, не каждый человечек посчитает нужным делать. А даже плохоньким персоналом в стеснённых условиях разбрасываться глупо. В любом случае, за их проявление заботы обо мне, я благодарна.
Асклепия я знала ещё по прошлым жизням, и он был рад встрече в этом пространстве. Я тоже. Чтоб лучше понять возможность дальнейшего исцеления собственной души, с Асклепием приходилось долго беседовать. Он пытался понять причины дискомфорта, что меня тревожит. Но отклонений показателей физического тела не было, а внутренний дискомфорт всё равно был. Тогда Асклепий развёл руками и обозначил проблему по исцелению душевных ран, оставшихся ещё с прошлых воплощений.
В итоге он решил, что музыка – лучшее лекарство. Она пробуждает гармонию, освещает застарелые рубцы, прогоняет искажающие исторические тени, позволяет гулять по времени. Поэтому рекомендацией Асклепия стало посещения Орфея для курса восстановления.
Орфей оказался довольно неприятным типом, хоть и молчаливым. Заносчивость и пренебрежение сквозили в нём без слов, просто во взгляде. В противовес душевному Асклепию, с ним было не комфортно. Часто одиноко и больно. Но пришлось согласиться на работу с ним. У нас сложился взаимовыгодный союз. Ведь исцеление нужно было мне, а возможность передать весточку в Аид Эвридике ему. Я выступала для Орфея будущим пейджером для той, кого он потерял. Мне было не сложно, по сути, всё равно, а для него хоть какое-то утешение.
С Орфеем мы почти не разговаривали в привычном смысле. Говорила в основном я, размышляя под его музыку. Он искусно настраивал мой монолог с помощью лиры. Добавляя экспрессии или наоборот мягкости. Что я искала в его музыке? Оказалось, собственные ошибки прошлых жизней. Когда нельзя уже было ничего исправить и решение проблемы переносится на эту жизнь. И так несколько проблем за несколько жизней, которые свернулись в один плотный клубок.
Александр Македонский когда-то разрубил подобный клубок мечом. Если с узлом верёвок такой метод ещё можно применить, то с кармическим узлом это сделать не получится. Надо развязывать самостоятельно и по одной нитке. Вырезав подобный клубок из кармы целиком, во-первых, ты обнуляешь себя, во-вторых, как следствие, отказываешься от возможности стать сильнее в несколько раз уже сейчас. А в-третьих, ты не имеешь право на ещё более глубокую память хотя бы потому, что не дорожишь той памятью, что находится рядом. Ну в общем, такой подход не серьёзен для тех, кто планирует своё время на несколько жизней вперёд. Да и боги подобный метод не одобрили бы. Так что приходилось иногда талдычить вслух одно и тоже, пока сама не услышу ошибку в собственных рассуждениях. Орфей в мой монолог не вмешивался, только давал музыкальное сопровождение.
Что я увидела в этом клубке? Тебя. Твоё предательство меня ради своих карьеры, хайпа, морального возвышения. С полным уничтожением меня. Эмоционального, социального, физического. Воспоминания были очень болезненны. Казнь, под которую ты меня подвёл первый раз не описывается почти нигде, и историки сомневаются, была ли она на самом деле. Я не историк, но я скажу: была. После тех болезненных воспоминаний я не хотела и не могла вспоминать прошлые жизни и при нескольких следующих рождениях сама закрывала память. Решала начинать с нуля. Не учла только, что Норнам не интересны мои метания и они будут связывать наши жизни снова и снова, пока я не пойму, что ты ничтожество.
Так что мой побег от собственной памяти лишь усугубил ситуацию, из которой теперь приходилось выкручиваться. Наивность и простодушие плохие советчики. Опыт прошлых жизней должен был стать щитом. Но я раз за разом пропускала удар, пока наконец в этой жизни практически не умерла и случайно не раскрыла всю память, которая доступна человеку после смерти. И теперь, чтоб полноценно продолжать жить в этой жизни, приходится лечить воспоминая из прошлой. Расскажешь кому – не поверят. Впрочем, рассказывать некому. Даже Орфей похоже слушал в пол уха. Он больше вникал в тембр моего голоса, воссоздавая музыкой все забытые мной участки времени, помогая протянуть провисающую нить событий. Я расплела их все. И в каждой ты предавал и предавал меня раз разом в угоду собственного эгоизма. Ни зачем. Просто потому, что хочется. Просто потому, что у тебя власть.
Огорчу тебя. Власть – это не человеческий инструмент. И не даётся просто так. За всё в этой жизни или в следующей надо отвечать. В том числе и за использование этого инструмента неправильно. То, что ты умираешь живьём – плата за предательство, которое настигло. Через много лет, через столетия. По меркам богов, не так уж и много. Для нас же людей – это вечность.
Хочу ли я видеть тебя снова? Нет. Ты пройденная страница моей истории. И тебе меня не догнать никогда. По крайней мере несколько тысячелетий точно.
Я не сразу сообразила, что Орфей перестал играть, и я нахожусь в полной тишине – настолько тишина была звенящая. И этот звон пронизывал нотой личного камертона каждую клеточку тела. От этого раскачивалась амплитуда всех тонких тел, как огромных лепестков розы, и стало видно, что кармического узла больше нет, он растворился. Ось личности, раскаченная до состояния света, как меч смогла не перерубить узел, а распустить его на отдельные событийные линии, сделать их свободными. И теперь каждая из них могла наполниться энергией самостоятельно.
А что же ты? Твой след в моей истории остался в виде сухой прозрачной оболочки. Стоило на неё подуть – она рассыпалась серебряной пылью. Жду ли я тебя на этой стороне вселенной теперь? Нет. Больше нет. Урок, который ты преподавал мне, мной понят. И тебе незачем больше преодолевать мир мёртвых. Мне это не надо. Ты со спокойной совестью можешь остаться там.
Я глубоко вздохнула. Тяжесть и внутренний дискомфорт ушли. И больше не вернутся. Я это знала. В момент вдоха на свет родилась новая реальность.
Орфей спокойно смотрел на происходящие вокруг меня изменения, а потом спокойно сказал:
– Покидая мир мёртвых – не оборачивайся.
– Не буду, – пообещала я, прежде всего себе.
– Живи, – кивнул Орфей. – Моя работа здесь окончена. Но кода тебе придёт время спуститься вниз, не забудь о моей просьбе.
– Не забуду. Обещаю.
Орфей подошёл, поцеловал мою руку в знак расставания, как очень знатной даме. И взгляд его в этот момент перестал быть колючим. Зачем он это сделал? Возможно, тем самым Орфей передал во времени этот поцелуй Эвридике. Я не стала уточнять, чтоб не разрушить момент прощания.
С того момента больше мы пока с ним не виделись. Увидимся ли снова? Не знаю. Но с тех пор я его чувствую в пении ветра и шёпоте волн, танце пылинок в солнечном луче, каплях дождя. Его рядом нет, но он всегда со мной. По-прежнему молчалив и по-прежнему играет свою музыку в такт тембра моего голоса, под существующее настроение. Его музыка помогает мне держать баланс. Нельзя слишком сильно уходить в восторг, нельзя слишком сильно предаваться отчаянью. Как учил Орфея его отец Аполлон – всё должно быть в меру, на этом построен мир.
Зачем он оберегает меня? У меня сложилось впечатление, что через мои чувства он хочет передать в Аид ощущение жизни для своей возлюбленной. Я до сих пор работаю пейджером для него, и он вкладывает в меня послание. Имеет право. Он помог мне, я помогаю ему.
Что передал Орфей на словах Эвридике? Не скажу. Это не моя тайна. Возможно, когда-нибудь он расскажет об этом сам
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Черновики, рабочие материалы, почти чистовики
© Copyright: Александр Мухлынин, 2026
Свидетельство о публикации №226033000237
Свидетельство о публикации №226033000237
Рецензии