У Герцена острый взгляд. Он видит намного глубже политической сиюминутности. Его волнует трагическая раздвоенность русского сознания, и этой взволнованности нельзя не сочувствовать. Но эти его достоинства перечёркиваются его собственной внутренней смутой. Стараясь избавиться от ею порождаемой неприкаянности, он ищет утешения в дьявольской нигилистической злобе.
Злоба никого не может утешить. В его поступках и мыслях постоянно чувствуется неврастения. Возможно, она-то и есть в нём первична.
«Да падёт проклятием это безмерное злодейство на правительство, на общество, на подлую подкупную журналистику...» Это то, что с Герцена не смывается.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.