4. Спокойная жизнь

Вера получила диплом с отличием. Устроилась на хорошую должность на молокозаводе.

С год назад ей отправил письмо Петр. Сначала не хотела читать, но спустя пару дней смягчилась, распечатала. Писал он, что скоро вернется и будет работать в деревне, поднимать хозяйство на новый уровень. Знания и силы у него для этого имеются.

«Вера, я был очень глупым и черт пойми с какой кашей в голове. Никогда не хотел тебя намеренно обидеть, как-то оскорбить. Надеюсь, ты не держишь на меня обид. Все-таки, будем жить вместе, работать бок о бок. Я хотел бы видеть в тебе друга, как когда-то раньше».

В конце месяца Петя приехал в деревню. Ранним ноябрьским утром, когда Вера выходила из дома на работу, увидела Петра на крыльце, курил.

— Здравствуй, соседка! – помахал ей.

Вера помахала в ответ, но не заговорила, ступая привычной дорогой к остановке. Морозное утро обжигало кожу щек. Вера не любила холод, он напоминал тот случай на реке. И все как-то пошло наперекос в чувствах после неладного ледохода. Словно, правда, лишилась душевного тепла.

Петр пришел в гости вечером, привез подарки всем. Вере преподнес красивый шелковый платок. Был он улыбчив и приветлив, много рассказывал об учебе, о практике, о людях в городе: как они цивилизованно живут, тем самым, задавая всеобщую эволюцию.

Вере был не знаком этот Петр. И когда вышла провожать его, он подхватил ее руку.

— Скажи, что простила меня.

— Я не держу на тебя зла.

— Не хочу ходить вокруг и около. Родители отговаривали, чтобы я возвращался в деревню, но я вернулся из-за тебя. Только из-за тебя одной, наперекор всем. Скажи, пойдешь за меня замуж?

Вера потеряла дар речи.

— Петь… Я даже не знаю тебя толком…

— Как это не знаешь? Мы с тобой с пеленок вместе, как ты меня не знаешь?

— Последние четыре года мы не общались вовсе.

— Я же рассказал, чем занимался. Перед кем весь вечер распинался? Говори: да или нет.

— Я не могу тебе на данный момент дать положительный ответ.

— Понял, — Петя отпустил руку Веры, и исчез в прохладных сумерках.

Зима прославилась сильными морозами. Богданов Петр больше не заходил к Вере. Несколько раз они встретились на работе, но как такового общения не произошло. Через месяц Вера узнала, что Петр планирует свадьбу с Румяновой Анной. Все ее называли богатой невестой. Была старше Веры на год. Считалась местной красавицей.

Вера никак не отреагировала на эту новость.

— Тебе бы тоже пора замуж, — как-то завела разговор Наталья с внучкой.

— Мне и так хорошо.

Наталья лишь вздохнула.

— Не уж то по Петьке убивается? – прошептала Наталья мужу, готовясь ко сну.

— Не замечал, чтобы она к нему что-то испытывала, — поправил Тарас очки, перелистнув страницу книги.

— И Петьку не пойму, то пришел с подарками, весь вечер песни пел про жизнь, а потом, нате.

— Петька вроде внешне изменился, а головой так дитем и остался, — без интереса прокомментировал Тарас.

— Девка в самом цвету, а тут вон что, — махнула рукой Наталья, держа гребень, которым расчесывала седые волосы. – Говорит: мне и так хорошо.

— Главное — не плохо.

На следующий день приключилась смешная история. По улицам бегал поросенок, а за поросенком мчался Демид, пытаясь схватить визгливый розовый клубок. Поросенок врезался в ноги Веры, когда та подходила к магазину. Поймав хрюшку, еще малыша совсем, от него даже пар шел, прижала к груди.

— Паразит такой! – Демид остановился около Веры, забрал беглеца, спрятал за пазуху, чтобы не замерз. – Ну спасибо, Веруня! Не дала старику рассыпаться.

— На старика вы совсем не похожи, Демид Игнатьевич.

Мужчина улыбнулся, расправил гордо плечи.

— И на этом спасибо. Чего в гости не заходишь?

— Да как-то времени нет.

— Тебя Мишка, случаем, не обидел?

— Нет, вы что. Он ни разу ничем меня не обидел, — Вера сама решила от него отгородиться, и ей стало неловко за беспричинную неприязнь.

— Ну ладно. А то мы думали, вы подружитесь после того случая, а вышло совсем наоборот. Что ж, насилу мил не будешь. Ты замуж не собираешься?

— Вроде как не собиралась, — Вера посмотрела на поросенка, который перестал повизгивать и внимательно прислушивался к диалогу, изучая пятачком воздух.

— Это хорошо. Михаил летом из армии возвращается, может заобщаетесь еще.

Вера лишь кивнула, стараясь скрыть смущение.

Два раза к Тихомировым Вера в гости все-таки заглянула. Разговоры велись больше о Мишке, а оно и понятно, внук для них был главной радостью.

— Мишка у нас везучий, конечно, — недовольно хмурил брови Демид Игнатьевич, рассматривая фотографии, которые внук прислал в последнем письме. – Все служат как положено – два года, а его на флот забрали. Наверное, чтоб лишний год по деревне зря не мотался, там-то не знают, что он у нас работящий, а не гулящий. У других сыновья уж год назад вернулись, переженились, потомство ждут, а мы его всё из армии ждем! Моя спина вот-вот развалится, не Акулину ведь заставлять ковать железо.

Вера, украдкой, глянула на фотокарточку в руках Демида, откуда с улыбкой смотрел Миша в морской форме, с корабля, а за ним море, бескрайнее.

— Ладно, я сказал, что не помру, пока внук из армии не вернется.

— Демид Игнатьевич…

— Веруня, оно так. Научишься ходить, потом играешь – земли под ногами не чувствуешь, затем ветер сквозь пальцы пропускаешь – радуешься, то есть. Там, вроде бы, начинаешь потихоньку задумываться о жизни да о поступках своих. Обернешься, а молодость то исчезла, как будто и не бывало ее, и жизнь уже отмеряешь от события к событию. А шальная ходит рядом, кольнет тонкой иглой в сердечко, за совесть ущипнет в добавку. Вот и думаю, дожить бы до свадьбы внука, детей его увидать. Вспомнить, каково это — новую жизнь держать в огрубевших то лапах. От этого, Верочка, появляются силы жить.

Когда девушка вернулась домой, то первым делом обняла бабушку.

— Ты чего это, ласточка моя, – погладила по волосам Веры бабушка.

— Просто я вас очень сильно люблю с дедушкой. Больше всех на свете!

Вера жила спокойной жизнью. Петр с начала мая принялся строить дом, а пока шла стройка, проживал у родителей с молодой женой. Веселье с их двора лилось со всех сторон. Будто специально старались, чтобы все услышали.

Вера домывала последние половички на реке, когда к ней подошел Петька. Развеселый, румяный.

— Соседка, а ты чего все в девках сидишь, для кого-то бережешь себя? – усмехнулся довольно.

Вера терла щеткой половичок, не обращая внимания на соседа. Все-таки не зря она не могла Петьке довериться. Давно у нее зародилось зыбкое чувство к нему и ни разу не подвело. И все злые его слова не просто так вырывались. Стылым сердце было у Петьки еще до ледохода.

— Верка, если тебе тяжко, меня ведь на двоих хватит, — Петька прищурился, когда голубой дым от папиросы завился у глаза.

— Ты лучше с двойной силой жену люби.

— А я об тебе переживаю.

— Не надо, — ополоснув половички, Вера скрутила их и положила в таз. – Об себе переживай, — и прошла мимо него.

— Вер, — окликнул, вдохнув едкого дыма в легкие, — ну кому ты еще сдалась то кроме меня?