Матильда Дегвардер 3 глава По пути в синагогу

ГЛАВА 3

Мыши-матери возводили лапы к небу: обращались к Кристомайсу с просьбой о пощаде и требованием покарать злодеев, уничтожающих мышей. О, сколько чад мышиных погибают ежедневно от лап котов! О, сколько исчезают в усатых пастях! Безнаказанны. Восхваляемы кухарками и королями.

Целью нетитулованной особы, мыши Глены Баннарян, с юных когтей стало бороться за равноправие в свободах и волеизъявлениях мышей на всех территориях королевства.

Пока Глена Боннарян сумела выиграть один судебный марафон. Тогда подданный герцога де Гвардер, полевой Фрамаж, был схвачен на головке сыра в королевской сыроварне и обвинялся в воровстве. О, чудо! Суд встал на сторону несчастного. Глена сумела втемяшить присяжным, что действия Фрамажа не могут квалифицироваться как воровство и сослалась в своей защитной речи на Закон Кристомайса, в котором чётко говорится: не считается вором тот, кого сподвиг на злодеяние голод.

- Не презирай вора, когда крадёт он из-за голода лишь для того, чтобы насытиться, - парировала тогда правозащитница прокурору сэру Бернарду Грейфури, который неоднократно присутствовал тайно под половицами дворцов правосудия при судебных разбирательствах в человеческих судах Лондона, Парижа, Нью-Йорка и Лиссабона.

Сэр Бернард Грейфури в силу этих обстоятельств пользовался непререкаемым авторитетом в юридических кругах международного масштаба.

Он в свою очередь представительно и со знанием дела заявил, обращаясь к присяжным:

- Уважаемые сэры и сэрихи, прошу учесть, что Фрамаж - полевой мышь. В полях, как вы понимаете, голодных не бывает. Можно было бы согласиться с доводами уважаемой мышезащитницы, будь Фрамаж урождённым де Гвардер и жил бы в замке Норкшир.

Всегда блистательно подготовленная к судебным процессам, Глена Боннарян с лёгкостью отмела доводы прокурора:
- Согласно записям в дворцовых летописях, которые дублируют отчёты служб, отслеживающих погодные условия, отсутствие дождей, нещадная жара, воцаряющаяся в этих местах в период вызревания злаковых раз в двадцать лет, в текущем году уничтожила практически весь урожай. Вся растительность в лугах, в полях и даже в лесах сгорела, была выжжена палящим солнцем. Фрамаж, лишённый пропитания, был вынужден проникнуть на сырные склады дворца, дабы не сгинуть с голода в, опустошённых стихией засухи, пределах его обитания. Фрамаж, как истое чадо Кристомайса, следовал другому важнейшему Его завету: плодитесь и размножайтесь. А для этого необходимо - так уж устроен мышиный организм! -  потреблять животную и растительную пищу, строго соблюдая кислотно-щелочной баланс.

Для пущей убедительности Глена добавила к своей пламенной и обоснованной речи ещё один весомый аргумент:

- Фрамаж - добропорядочный семьянин и не заглядывает в поисках пропитания, например, в королевскую пивоварню. Он направил свои лапы к тому месту, где хранится здоровая и калорийная еда. Всё ради процветания своего семейства, его мышат. Потомство - это свято!

Сэр Бернард Грейфури, будучи прирождённым обвинителем и, к тому же, строгим последователем заповедей Кристомайса, сдаваться не желал - с чего бы вдруг! - и возразил с почтенным видом оппоненту вопросом, как ему казалось, на засыпку:

- А ваш подзащитный Фрамаж трудиться не пробовал? Вот люди, например, во избежание голодной смерти трудятся в поте лица.

Что ж этими словами почтеннейший сэр прокурор подписал себе приговор.

Глена ухмыльнулась многозначительно и произнесла:

- Как видно, долгосрочное пребывание во дворцах правосудия людей пошло сэру Бернарду Грейфури, нашему прокурору, во вред. Он потерялся в пространстве и утратил способность адекватно воспринимать объективную реальность. Он заговаривается, не
понимая, что находится совсем в другой среде. Прошу суд назначить судебно-психиатрическую экспертизу в отношении прокурора сэра Бернарда Грейфура с целью установления наличия или отсутствия у него психических расстройств, которые могут повлиять на его способность адекватно воспринимать обстоятельства дела и участвовать в судебном процессе. Основанием для назначения экспертизы служит то обстоятельство, что сэр Бернард Грейфури хочет вменить в обязанность мышам работать. Неслыханное своеволие!

Процесс был приостановлен до окончания проведения психиатрического освидетельствования. Заключение экспертной комиссии было неутешительным и прокурор был помещён в лечебницу.

Друзья Бернарда Грейфура подключили все связи и его перевели в клинику за океаном к лучшим докторам психиатрической больницы Кащенко. Её воспел в своих произведениях человеческий небожитель под названием «Канатчикова дача».

В ней бывший прокурор зря время не терял и написал трактат в пяти томах под общим названием «Вред и польза труда для мышей». В замке Норкшир данный беспрецедентный труд находится под строжайшим запретом и по сей день.

Процесс над Фрамажем был завершён при другом прокуроре. Вердикт присяжных был в пользу обвиняемого. Он не противоречил заповедям Кристомайса.

Глена Боннарян прославилась и заслужила вместе с признанием её правозащитной деятельности невероятную популярность.

Однако представители верхушки мышиного сообщества замка Норкшир, признав победу Глены в общем и целом,  согласиться с тем, что всяким там полевым Фрамажам будет позволено в голодные времена совершать набеги на королевскую сыроварню посчитали ненужным.

Глена была признана, конечно же, негласно нежелательной персоной и однажды ночью её спящую, запихав в коробку, на
тапирах вывезли в поле. Там и сгрузили. 

Боец по натуре, она отчаиваться не стала - быстро нашла приют в дражайшей её сердцу синагоге. Та располагалась совсем недалеко от замка Норкшир.

Глена и ранее посещала синагогу. Добродушные обитатели  маленького святилища всегда были рады видеть озарённую умом Глену.

Она была допущена к священнодейству и ей было позволено вместе со всеми с жадностью поглощать страницу за страницей великой книги - Талмуда. Освоив Мишну от корки и до корки, они постигли и Гемару. Теперь же, когда все мудрости писаний были внутри них, они по праву считали себя ортодоксальными мышами и  со знанием дела обсуждали законы бытия и Мирозданья. Питались, чем бог пошлёт. Становились всё святее и святее.

После того как Глену Боннарян выгнали из замка Норкшир, она больше не могла выступать в дворцовом суде. Однако  она не перестала помогать тем, кому нужна защита.  Глена стала помогать другим по-дружески: консультировала и подсказывала, как поступить в трудной ситуации. Очень скоро о ней узнали все в округе мыши — и они потянулись к Глене за советом.

Даже герцогиня Эльвина Норкшир Дегвардер порой обращалась к ней - особенно когда требовался совет по сугубо конфиденциальным вопросам. Это позволяло соблюсти строжайшую тайну: не во всём можно было доверяться приближённым ко дворцу адвокатам.

Более того, она писала трактаты по вопросам права. А её полные сарказма памфлеты о правовой системе в сообществе мышей были крайне востребованы. Чего только стоят её слова о неравных подходах судей при рассмотрении дел полевых и дворцовых мышей!

Глена Боннарян пишет: «Чего стоит правосудие, которое подобно сырной головке всегда скатывается в сторону тех, кто живёт ближе к кухне. Своими постановлениями в отношении полевых мышей судьи
словно заклинают общество, твердя всё время одну и ту же мантру:

«Пусть же наши полевые братья запомнят главный закон мышиного мира: «Вина определяется не поступком, а адресом прописки. И если твоя нора не украшена фамильным гербом - лучше голодай с достоинством».

Да здравствует же равенство… по особому распоряжению двора!»

В другом из её памфлетов она ещё более смела и точно описывает лукавство судей:

«О, граждане мышиного герцогства Норкшир! Как смиренный летописец возношу хвалу нашей безупречной судебной системе — той самой, что с божественной точностью определяет, кто достоин милости, а кто обречён на изгнание в сырость и голод.

Взгляните же на два мира, разделённые не расстоянием, а привилегиями:

Мир первый: дворцовые мыши. Обитатели мраморных залов и хранители секретов обитателей замка, завсегдатаи амбаров, забитых до отказа обмолотыми зёрнами ржи. Их норки выстланы шёлковыми нитями, позаимствованными у беспечных портных. Каменные непроницаемые стены их жилищ увешаны портретами  предков трёх поколений, и написаны они гениями тех эпох.

Мир второй: полевые мыши. Скромные труженики, роющие свои убежища в глине и соломе. Их рацион - остатки ржаных колосьев, чудом уцелевших на жнивье после жатвы, а кров их кроется под оголёнными корнями старых дубов и потому открыт семи ветрам.

Вы стали свидетелями недавнего дела  «О пропаже воздушного суфле во время королевского бала».

Суть дела: Баронесса Амелия де Хоул слизала с десертного подноса пирожное, приготовленное по королевскому рецепту. Оно предназначалось для гостей. Предполагалось: приглашённые - графы, герцоги, князья, маркизы и бароны из соседнего королевства - в восхищении от невероятного угощения смягчатся и подпишут-таки договор о поставках стратегически важного для принимающей стороны рапсового масла на выгодных условиях. Рапс в наших широтах не произрастает, а он необходим для яркого горения
факелов в ночное время суток и для запала пороха в пушках.

 Свидетели — лакеи — лишь умилённо переглянулись.

Решение суда: «Учитывая безупречную родословную обвиняемой и её вклад в борьбу с полевыми мышами, дело закрыто». Подумайте - просто прекращено! И в наказание Амелия обязана посетить три благотворительных вечера в пользу голодающих мышей из
архива герцогства».

И вуаля! Всего-то...

Вспомните, что было с полевым Фрамажем! Да, он оправдан. Однако его портрет красуется на проходной, и вход во дворец ему заказан навсегда! Теперь этот субъект, наш собрат и сосед, не сможет воспользоваться услугами суда - он лишён права прийти во дворец и подать исковое заявление в судейскую канцелярию. Он оказался вне юрисдикции герцогства.

А как же, спрашиваю вас, сообразуется сие с заветом Кристомайса: «мышь свободно передвигается по пространству и преград не ведает»! «Мышь преград не ведает» - вот ключевая фраза, завещанная нам, не кем-нибудь, а нашим божеством! А каждую третью крошечку, добытую кровью и потом, Фрамаж отправляет в казну, в качестве налога. Попробовал бы он не отправлять! Думаю никому не надо пояснять, что было бы тогда. Армия сборщиков податей выстроилась бы в ряд у входа в его убогую нору».

Вот так отважно Глена Боннарян боролась за права мышей.

Вот к ней-то, мудрой и бесстрашной, направилась леди Матильда Норкшир Дегвардер. Испросить совета и разработать план, как породниться с котами.

«Ей из синагоги видней», - размышляла Матильда в карете.

За окном мелькали поля, обильно засеянные кукурузой. Меж крепких стволов шныряли полевые мыши: очищали почву от вредителей.