Мой Божий маяк

— Бог, ну кого я могу любить сильнее, чем Тебя? Ты о чём вообще?

— А ты разве никого сильно не любил?

— Нет… Да, я любил очень сильно, но… Настала Твоя очередь.

— Ты знаешь, я выточил твою любовь.

— Бог, серьёзно? Ты вытачивал мою любовь, чтобы теперь я так же сильно любил Тебя? А Тебе не кажется, что я теперь слишком сильно боюсь любить?

— Знаешь, с каким трудом ручей течёт через камни и как быстро и легко он протекает, когда камней нет?

— Ты хочешь сказать, что позволял моему ручью любви течь, но он бился о камни невзаимной любви, а теперь, когда я наконец полюбил Тебя, камней невзаимной любви быть не может?! И теперь моя любовь может течь в полную силу, не боясь, что её отвергнут?

— Сын мой, вспомни все выражения по типу: «Чем больше любви мы дарим, тем больше её не ценят».

— Я понял! Это с людьми! С Тобой такого нет!

— Чем больше ты любишь Меня, тем больше Я люблю тебя!

— О-о, Бог, почему же Ты мне раньше не открыл глаза?

— Зато насколько ты сейчас ценишь Мою взаимную любовь, а?

— Я сейчас заплачу, Бог… От счастья.

— Не выдумывай, сынок, ты не можешь плакать.

— Да, Бог. Да! Я столько слёз пролил, что сейчас я физически не могу плакать…

— Теперь ты знаешь цену истинной любви.

— О-о, да, знаешь, я думаю, что Ты даёшь нам такие уроки, пройдя которые мы можем уверенно сказать: «Нет, я это понял, и это я повторять не хочу».

— Вот только такие уроки считаются действительно выученными, сынок.

— О-о, Бог, а… А что я могу для Тебя сделать? Как мне сделать Тебе приятно?

— Сынок, я не зря выбрал тебя.

— В каком смысле, Папа? Что? Что я должен сделать? Только скажи!

— Сын мой, мне нравится твоё сердце, и ты подарил его Мне, хотя это было самое ценное, что у тебя было. Сам подумай, сынок, что ты можешь сделать ещё ценнее для Меня…

— Папа, я знаю! Пообещай мне! Я знаю, что Ты никогда не нарушаешь своего обещания! Пообещай мне, что Ты ни за что не отдашь мне моё сердце обратно, даже если я этого попрошу.

— Сын мой, подумай, почему бы ты мог попросить у Меня своё сердце обратно?

— Либо потому, что я найду того, кто, по моему мнению, заслуживает его больше, чем Ты, либо если оно очерствеет и Ты сам его вернёшь мне.

— И что же ты можешь сделать с этими двумя ситуациями?

— Знаешь, я когда-то в детстве хотел пойти в монахи, но меня остановило одно — обет безбрачия. Я очень хотел найти себе того человека, который бы любил меня всем своим сердцем.

— И ты такого искал?

— Да, Папа, очень-очень долго…

— И ты такого нашёл?

— Нет, Папа, я нашёл лишь боль от ран на моём сердце…

— А зачем ты подарил Мне своё израненное сердце?

— Даже будучи израненным, оно ещё могло любить беспредельно, но…

— Но уже не людей?

— Да… Папа. Только Тебе я мог подарить его с уверенностью, что Ты его не уничтожишь…

— А другие могли бы уничтожить?

— Знаешь, разбить сердце — это одно. Мне разбивали его десятки раз, и я собирал его по осколкам, но оно стало настолько хрупким, что ещё один раз, разбив его, собрать его уже было бы невозможно.

— А что ты хочешь от Меня?

— Разбей его!

— Зачем?

— Разбей его и собери так, как хочешь Ты.

— Сын, это будет очень больно.

— Я знаю, Папа. Но я хочу этого.

— А как ты хочешь, чтобы Я его собрал?

— Я хочу, чтобы Ты его собрал, как Ты хочешь.

— А ты не думал, что твоё сердце разбивать больше нельзя, иначе Я его уничтожу?

— Тогда уничтожь его, но пусть это будет от Твоих рук.

— А ты думаешь, ты с этим справишься?

— Я уверен, что нет.

— Почему?

— Потому что в моей природе закрепилась привычка отчаиваться. Даже если Ты разобьёшь его, то я, скорее всего, умру духовно.

— Тогда как, сын мой, ты хочешь, чтобы Я собрал его, если ты от Меня отречёшься?

— Именно поэтому, Папа, Ты должен пообещать мне, что не отдашь и не вернёшь мне моё же сердце…

— Зачем Мне твоё сердце, если в нём не будет любви ко Мне?

— Затем, Папа, что оно будет состоять из любви к Тебе.

— Поэтому ты хочешь, чтобы Я его уничтожил? Чтобы уничтожить твою любовь к кому-либо, кроме Меня?

— Нет. Я хочу, чтобы Ты его уничтожил, чтобы я возлюбил всех и всё вместе с Тобой.

— Ты хочешь любить всех и всё или же Меня?

— Бог, это не разделимо. Если я люблю Тебя, то любое действие, любой человек, любой поступок и случайность будут восприниматься мной как Твоя любовь ко мне и забота.

— Даже боль, причинённая тебе, будет восприниматься тобой как Моя любовь?

— Да, Бог. Именно этой любви я хочу. Любить всех и всё, потому что Ты есть во всём и во всех.

— Ты хочешь любви именно ко Мне через любовь ко всему и всем?

— Да, Бог. Я люблю Тебя.

— Ты знаешь, сын, Мне нравится твоё сердце даже таким, какое оно есть сейчас, но его действительно ещё можно улучшить.

— Хорошо, конечно, Папа! Улучши его, чтобы оно ещё больше нравилось Тебе.

— Но только знай, сын мой, прежде чем отчаяться и отвернуться от Меня после того, как Я его тебе разобью, что твоё сердце станет ещё совершеннее.

— Я буду с радостью принимать боль из рук моего Творца, чтобы стать лучше.

— О-о, сын мой, и ты, и Я знаем, что любая земная любовь проходит, и рано или поздно ты можешь от Меня отвернуться…

— Да, Папа, я понимаю, что я слаб…

— Именно поэтому Я обещаю не отдавать тебе твоё сердце, чтобы оно всегда было Моим, и ты, даже стремясь вернуть его обратно, шёл ко Мне.

— Как я когда-то сказал: «Путь всякого человека лежит к Богу, даже когда он идёт в противоположную сторону от Него».

— Верно, сын мой. Теперь твоё сердце будет тебе маяком и будет указывать тебе путь ко Мне.

— Что это значит?

— Делай так, как скажет тебе твоё сердце, и ты приблизишься ко Мне.

— Я буду плыть к нему сквозь мель и рифы, но к нему.

— Нет, сын. Именно оно поможет тебе обойти и мель, и рифы на твоём пути ко Мне.

— Ясно, Отец. Ясно, сердце.