08 05. Снайпер Фомин

2013 год, Фомин, Старцев, Тимофеев встретились поле войны. Командир приехал к своим солдатам, бойцы с командиром расположились за одним столом, обнялись.




       Негостеприимная стихия горного массива Гиндукуш навалилась на Седьмую роту с исключительным ожесточением. На четырёхтысячнике мы мёрзли, голодали-холодали, ослабли из-за разреженного воздуха, днём нас выжигали ультрафиолетовые солнечные лучи, ночью пронизывал ледяной ветер. Солдаты стойко и мужественно преодолевали тяготы и лишения несения действительной военной службы, но ужасная, упрямая природа решила нас доконать и тогда Снайпера Шурика Фомина ужалил скорпион.

Из воспоминаний снайпера, рядового Александра Фомина:
 - На четырехтысячнике я строил СПС, камень хотел поднять и почувствовал, как в пальчик меня – чик! Сначала я подумал, что наткнулся на колючку, а потом руку поднял, а там кровь идёт из пальца.  И у меня рука-то и отнялась. Левая. Вся отнялась, висела, как плеть, я потом две недели правой рукой приподнимал левую ладонь. Она не слушалась меня. А Старый (Старцев) тогда пересцал, лечил меня, боялся, чтобы я не сдохнул. Он вообще меня опекал. Он меня с первых стрельб заприметил и забрал к себе во взвод. Это было в самом начале. Нас тогда привезли в Афган на БТРах. Через речку мы переехали, через Амударью, и попёрли. Потом приехали в Баграм. На Баграмском полигоне нас «начали бегать», обучать как наступательную гранату кидать, как оборонительную кидать, и мне тогда дали снайперку, новую. Она вся в масле, знаешь, как тушенка, как банка тушенки была облеплена этой, как её, смазкой этой дурацкой. Кон-сер-ва-ци-онной! Во, говорю же, как тушенка. Как консервы.
       Ну, значит, дали мне винтовку. Никто меня не обучал, никто не учил. Так, по-деревенски, что я умел, то и умел. У меня в деревне своё ружьё было, двенадцатый калибр, я на охоту часто ходил, стрелял много. Ружьё, это не снайперка, конечно, но, я понимал, как летит, куда летит. Говорю же – по деревенски, не по науке, а по опыту. Науки я не получал никакой. Сам по себе поставил на полигоне пустых банок, начал «щелкать» по ним, стрелять и смотреть - куда летит на каком расстоянии. Тут меня на позицию положили, сказали в мишень стрелять. Я отстрелялся, собрал три выстрела в кружок размером с пятикопеечную монету. Тогда у меня оптический прицел отцепили с винтовки, сказали, чтобы с открытого прицела стрелял. Я снова три выстрела собрал в пятачок, ну, не в центр мишени, а немного в сторону. Как прицел и мушка были настроены, так я в пятачок всё кучно и положил.
       Старый тогда мне и говорит:
 - Вон, видишь, караван идёт. Там, в горах, за полигоном.
 - Вижу. – Говорю. Там, где-то 1500 метров было до них. До каравана.
 - В верблюда попадёшь?
 - Ну, не знаю. Попаду, наверное.
 - Ну, стреляй, если попадёшь. Человека не трогай, а в верблюда стреляй.
       Тогда я выстрелил. Сейчас не помню, может быть два раза «щёлкнул», но верблюд упал. И тут же по рации стали орать, что мирные жители жалуются. Говорят, - шурави мирный караван обстреливают, верблюда убили.
       Вот тогда меня начали «делить», спорить, кто в какой взвод к себе заберёт. Но, Старый всех переорал, всех перематюгал и забрал к себе своим личным снайпером. С тех пор мы с ним не расставались до моего дембеля. Всегда куда Старый, туда и я вместе с Тимохой.
       Один раз Старый мне пузырь коньяка проспорил. Мы в колонну поехали на БТРах, ехали сверху, на броне, а на обочине ветром раздуло пыль и песок, выдуло установленную мину. Старый заметил её, стал прикалываться, заспорил со мной на пузырь коньяка, что с первого выстрела я в неё не попаду. Ну, заспорил, так заспорил, а я выстрелил и попал. Старый надулся, говорит:
 - До двадцати пяти метров у СВД идёт превышение линии прицеливания над траекторией полёта пули. Ты этого не мог знать. Этому надо специально учиться, а ты не учился.
       А я в самом деле по науке не учился, зато много стрелял. На постах всё лето мы стояли, я всё лето стрелял. Ставил мишени на близкую дистанцию – стрелял. Ставил мишени на большую дистанцию, тоже стрелял. А потом Старцев ушел в отпуск, нам на пост назначили нового Коменданта (Рогачёва). Ему, новому коменданту, не понравилось, что я всё время «щёлкаю». А ещё ему не понравился мой разговор. Чего там могло не понравиться? Я не знаю. Но, в общем, он разорался на меня, сказал, что сделает из меня минный трал. Короче, сделали из меня нештатного сапёра на Тринадцатом посту. Тьфу ты, блин, цифра-то какая нехорошая, а ещё сапёром сделали! Но, зато надавали мне много всяких детонаторов, шнуров, тротиловых шашек. А я же парень деревенский, я рыбалку-охоту люблю. А там же, в Мариштане, там речка была – Хисарак, а в речке водилась рыба. Не то марьяшка, не то маринка её называли.
    Взял я тротиловую шашку, шнур и пошел на рыбалку. Шашку взял большую - 400 грамм, чего мелочиться! Пришел к речке, поджег шнур, закинул шашку в воду. А метров 300 ниже по течению пацаны в трусняках стояли, рыбу глушеную ждали. Моя шашка как жахнула, так речка на пять минут сухая стала. Всю воду в воздух выкинуло. Но, рыбы пацаны насобирали. Потом чистили-потрошили, а потом сделали уху. Новый комендант подумал что-то себе и назначил меня поваром. А я снова хорошо устроился - договорился с пацанами, что я готовлю сладкий чай, а остальной сахар – на бражку. Но, это уже другая история. Это про пожрать, а не про войну.
       Когда Старый вернулся из отпуска, он поручил мне подготовить молодых из пополнения. Поручил, чтобы я из них хороших снайперов сделал. А как я сделаю? Сам-то я стрелять умею, а учить не умею. Что я им буду объяснять, если я не знаю, ЧТО объяснять? А Старый говорит: - «Вот этот молодой боец, Сергей Коненко, будет твоей заменой. Как только подготовишь его, так сразу тебя отпущу на дембель». Ну ладно, привел я молодых на полигон в Рухе, на тот, который за боевым охранением. Положил молодых на позицию, сказал стрелять по мишеням. Стреляли они, стреляли, а я тогда взял и посбивал сам все ихние мишени. Потом пришел Старцев. Ну, пацаны снова стали стрелять, а я снова за них всё посбивал. А Старцев, как дитё малое, побежал, позвал Командира Полка. Мол, смотри, какое у меня пополнение замечательное подготовлено! Ну, Кэп пришел, а молодые отстрелялись так… в молочко. Кэп на коня уселся, разорался, а Старый обиделся на меня, заставил по-пластунски ползать, сказал: - «Ах ты, негодяй! Ах ты, жулик! Ползи теперь через весь полигон к мишеням. Смотри, куда твои ученики настреляли!»
       Потом, после дембеля, Старый приехал в Питер, встретился там с Тимохой, а я метнулся из деревни на машине, подобрал их двоих, повёз к себе в деревню, чтобы шашлычок пожарить, время культурно провести. А Старый вспомнил про ту бутылку, которую он за мину проспорил. Купил он бутылку водки, хотя проспорил коньяк. Но, хорошо, что купил не коньяк, а водку - когда ко мне в деревню доехали, оказалось, бутылку мы оставили на кассе. Оплатили её, порадовались и забыли забрать. Но ладно, мы сказали, - пусть это выпьют во здравие тех людей, за которых мы воевали.
        Фотография, приложенная к главе, весьма красноречиво характеризует отношения меду людьми. Не даром в Советской Армии военнослужащие обязаны были обращаться друг к другу словом «товарищ»: товарищ солдат, товарищ старший лейтенант. Да, кстати! Кто он такой, этот «товарищ старший лейтенант», с какой Луны к нам в роту свалился? Где таких готовят, какое училище выпускает? Сейчас расскажу.