Невесомость на занавесе для ванны

В замке щелкнул ключ. Марина ввалилась в прихожую, сбросила с плеча тяжелую спортивную сумку и прислонилась спиной к двери. После интенсивной тренировки мышцы гудели так, словно по ним пустили низкочастотный ток.

— Игорь! — крикнула она вглубь квартиры, стягивая кроссовки. — Вода готова? Я сейчас просто умру, если не лягу в кипяток.

— Готова! Заходи, — донесся из ванной бодрый голос.

Марина на ходу стянула толстовку, предвкушая погружение. Она толкнула дверь ванной и замерла на пороге.

Картина была странной. Ванна действительно наполнена почти до краев, от воды поднимался густой, вкусный пар. Но поверх водной глади аккуратно, с запасом был расстелен плотный полиэтиленовый занавес. Его края тяжело свисали на кафель снаружи, а сверху этой пленочной конструкции возвышалось пушистое, ароматное облако взбитой пены.

Игорь стоял, опершись на стиральную машину, и довольно улыбался.

— Это что за парник? — Марина скептически изогнула бровь. — Ты зачем шторку утопил?

— Это не парник. — Он подошел к ней, легко коснулся плеча. — Это, дорогая моя, домашняя капсула сенсорной депривации. Персональная невесомость.

— Игорь, у меня был день ног. Я еле стою. Я просила просто горячую ванну, а ты мне предлагаешь лечь на какую-то клеенку с мылом?

— Доверься физике, — он мягко развернул её к себе и помог стянуть спортивный топ. — И доверься мне. Закон Архимеда всё сделает за нас. Ты будешь лежать прямо на воде и ощутишь невесомость. Усталость уйдет мгновенно. А потом, когда сама захочешь, одним движением окажешься в воде.

Марина недоверчиво потрогала пальцем пену на пленке. Та мягко, пружинисто колыхнулась на волнах горячей воды.

— Выглядит абсолютно ненадежно. Оно же сейчас всё рухнет на дно вместе со мной.

— В этом весь смысл, — Игорь хитро прищурился. — Иди сюда.

Марина окончательно избавилась от одежды. Игорь легко, но крепко подхватил её на руки. Контраст между его сильными, твердыми руками и той зыбкой, шуршащей поверхностью, к которой он её подносил, заставил Марину невольно задержать дыхание.

— Только не урони меня сразу... — шепнула она.

— Я буду опускать тебя по миллиметру, — пообещал он.

Игорь медленно перенес её над ванной и начал плавно опускать на зыбкое ложе. Полиэтилен натянулся, уровень воды в ванне послушно пополз вверх, принимая её вес.

Марина коснулась поверхности — густая пена с тихим, влажным хрустом смялась под её лопатками и бедрами. Тысячи крошечных пузырьков лопнули, приятно и прохладно щекоча разгоряченную кожу, а снизу сквозь тончайшую мембрану ударил мощный, упругий жар воды.

Игорь убрал руки. Марина лежала в ванной почти вровень с её бортами, необычно высоко.

— Боже мой... — выдохнула она и закрыла глаза. — Я действительно лечу...

Она лежала с полузакрытыми глазами, прислушиваясь к ощущениям. Гудящие после приседов и выпадов мышцы растворялись в этом невесомом состоянии. Снизу давила упругая, почти обжигающая толща воды, но мембрана из полиэтилена надежно держала оборону. А сверху разгоряченную кожу нежно холодило облако мыльной пены.

— Невероятно... — выдохнула она, слегка повернув голову. — Я могу полностью расслабить все мышцы и при этом лежать прямо на воде. Никакого напряжения. Это просто магия...

Игорь присел на край ванны. Он знал, что система держится только благодаря длинным краям шторки, тяжело свисающим за борта. Они служили единственным якорем, не дающим конструкции схлопнуться.

— Знаешь, в чем главная фишка? — тихо спросил он, опуская ладони на её покрытые пеной ключицы.

Не дав Марине ответить, он начал медленно, тягуче вести руками вниз. Мыльная пена работала как идеальная смазка, полностью отменяя привычную физику прикосновений. Всухую кожа всегда чуть тянется за пальцами. Но здесь Игорь скользил абсолютно беспрепятственно, оставляя за собой влажный, шелковистый след. Это было не поглаживание, а непрерывное, гладкое и невероятно приятное ласковое давление сквозь лопающиеся прохладные пузырьки.

Марина закрыла глаза, выгибаясь навстречу его рукам ровно настолько, насколько позволяла зыбкая мембрана. Она растворялась в этом коктейле из горячей толщи воды, прохладной пены и бесконечно скользящих пальцев. Она понимала: он намеренно и сладостно оттягивает тот самый миг, когда вода всё-таки ворвется в её пенное пространство.

— Мя-я-яу... Мур-р-р... — совершенно неожиданно, тихо и довольно произнесла Марина.

В этом коротком звуке было столько кошачьей грации и абсолютного доверия, что Игорь невольно улыбнулся. Он продолжал гладить её, наслаждаясь тем, как она доверяет ему свое равновесие.

Она сладко, с кошачьей беспечностью потянулась. Вытянула руки далеко за голову, оттянула носочки, струной вытягивая всё тело...

И в этот самый миг полиэтилен под её спиной натянулся сильнее, безжалостно забирая тот спасительный запас, который свисал с бортов. Один из мокрых краев у изголовья издал тихий, предательский шорох. Он скользнул по гладкой эмали и упал в воду.

Сначала крошечная, обжигающе-горячая струйка перелилась через край пленки, увлекая за собой новые порции воды. Вода скользнула по пленке, коснулась вытянутых пальцев Марины, а затем водопадом обрушилась на плечи. Выталкивающая сила Архимеда перестала держать этот хрупкий корабль. Полиэтилен резко потяжелел, увлекая Марину за собой.

Прохладные пузырьки пены смешались с нахлынувшей стихией, и Марина с тихим, восторженным аханьем мягко погрузилась на самое дно ванны. Искусственная невесомость исчезла, сменившись стопроцентным, мокрым и горячим блаженством.

Вода полностью обволокла её, смывая усталость и мыльные следы прикосновений, накрывая с головой тем самым неописуемым чувством приятного, долгожданного погружения, которое они так искусно оттягивали.

Спустя полчаса на кухне горел мягкий, теплый свет. За окном уже совсем стемнело.

Марина, укутанная в огромный махровый халат, сидела, поджав под себя ноги. Её влажные волосы были закручены в тяжелый тюрбан из полотенца. Она обнимала обеими руками большую кружку с горячим чаем, от которого исходил аромат бергамота и чабреца. На столе между ними красовалась тарелка с низкокалорийными вкусняшками — идеальное закрытие углеводного окна после тренировки и водных аттракционов.

Игорь сидел напротив, неторопливо размешивая сахар, и с улыбкой наблюдал за её расслабленным лицом.

— Ну как? — спросил он, придвигая к ней тарелку. — Стоил этот гидродинамический эксперимент того, чтобы снимать занавеску и потом еще полчаса взбивать пену?

Марина взяла зефир, откусила кусочек, зажмурилась от удовольствия и сделала большой глоток чая.

— Знаешь, — задумчиво произнесла она, глядя в темное окно. — В этом есть своя философия. Сначала боишься пошевелиться, держишь эту тонкую грань. А потом понимаешь: весь кайф был в том, чтобы в конце концов позволить воде забрать тебя целиком.

Она потянулась через стол и накрыла его руку своей, всё еще теплой и влажной после ванны.

— Спасибо за это купание. Оно было идеальным.