Узник Фороса. Глава шестая

Сон продолжался не более четырех часов. Немного раздраженный
и разбитый, Алексей Петрович поднялся с кровати и пошел зани-
маться утренними процедурами. Проводив его тревожным взгля-
дом до двери комнаты, Маргарита Михайловна тяжело вздохнула
и натянула на голову легкое одеяло. Она до боли в сердце переживала за мужа
и нервничала, что не могла ничем помочь. Впервые за много лет Алексей не
открывал ей причину своих душевных метаний и мучительных раздумий. Это
обстоятельство ее сильно настораживало и пугало. Она очень хорошо знала
мужа и от этого еще сильнее страдала. «Почему он так крепко держится за
власть? Неужели она ему не надоела и дороже, чем я и наша семья? Сколько
уже лет Алексей находится во властных структурах и никак не пресытится этой
жизнью. Неужели ощущение того, что ты стоишь выше кого-то, управляешь
кем-то, решаешь что-то и владеешь чем-то, для человека важнее, чем сама
жизнь? По-настоящему мы ведь с ним еще почти и не жили. Постоянные встре-
чи с необходимыми людьми, переезды, совещания, пленумы и партийные съез-
ды забирали все свободное время и превращали нас в бездуховных роботов.
По-видимому, боязнь выпасть из обоймы партийной элиты и оказаться в обще-
стве миллионов простых граждан страны железными клещами держит его за
горло. Но если вовремя не освободиться от них, то можно запросто задохнуть-
ся от удушья. Как плохо, что Алексей этого не понимает. Необходимо сегодня
же поговорить с ним на эту тему», – бродили в голове Маргариты Михайлов-
ны тревожные мысли. Для этой умной и привлекательной женщины Алексей
Петрович был не Генеральным секретарем ЦК КПСС и Президентом, а просто
мужем, которого она с их первой встречи сильно любила и на протяжении де-
177
сятилетий была его соратницей и самым надежным и преданным другом. Он
это осознавал и открыто проявлял уважение к ней. В связи с этим у многих
его соратников стали появляться симптомы раздражения, ревности и завести.
Алексея это не смущало, а только радовало. Порой он позволял Рите участво-
вать в обсуждении некоторых государственных вопросов и решать проблемы
социального характера. В основном это приносило положительные плоды.
Закончив утренние процедуры и позавтракав, Президент направился в
свой рабочий кабинет. Почти следом за ним вошел и помощник Силин. «До-
брое утро, Алексей Петрович! Как спалось вам этой ночью?» – любезно поин-
тересовался помощник. «Хорошо спалось. У тебя ко мне есть вопросы, или ты
зашел, чтобы поздравить меня с наступлением очередного утра?» – сухо спро-
сил Губанов. Не ожидавший такой реакции шефа, Силин напрягся и почти ско-
роговоркой произнес: «Из Москвы пришла информация, что сегодня необычно
рано в Кремль стали съезжаться члены политбюро ЦК КПСС, Верховного со-
вета СССР и Правительства». «И что из этого следует?» – спросил Губанов, не
глядя на помощника. «Не знаю. Может, совещание совместное собираются про-
вести», – неопределенно ответил помощник. «Вот и хорошо! Пусть работают, а
мы отдыхать будем», – ответил Президент и, взглянув на помощника, спросил:
«Других важных известий нет?». «Пока вроде нет», – ответил Силин. «Тогда иди
на пляж и загорай. Если потребуешься, я тебя позову», – подвел итог разговору
Губанов и сел в кресло. Когда за помощником закрылась дубовая дверь, он на-
пряженно стал вслушиваться в тишину большого кабинета, периодически по-
глядывая на телефонный аппарат, стоящий на краю тумбочки.
Но шло время, а телефон молчал. Президент посмотрел на стрелки на-
польных часов и недовольным голосом пробурчал: «Что он там телится?
В Москве уже десятый час, а звонка до сих пор нет». Прошло еще минут пят-
надцать томительного ожидания. Наконец, трубка на телефонном аппарате
ожила и из нее послышалась прерывистая трель. «Ну, наконец, разродился. Я
уж подумал, что ты позабыл о моем существовании», – недовольным голосом
высказался Президент. «Извини, Алексей, за задержку. Только что из моего ка-
бинета вышел Министр внутренних дел Черкашин. Он сильнее всех сомнева-
ется в успехе задуманного мероприятия. Министр считает, что до тех пор, пока
тебя Пленум ЦК КПСС не освободит от обязанностей Генерального секретаря,
а съезд депутатов Верховного Совета СССР – от должности Президента, ты бу-
дешь являться легитимным руководителем партии и страны и в любой момент
можешь во весь голос заявить об этом». «Правильно считает, но его принци-
пиальность на сегодня может только помешать решению главной задачи», –
озабоченно произнес Президент. «Чтобы погасить его сомнения, я сказал,
что в моем сейфе лежат твои заявления с просьбой об освобождении со всех
178
постов. Не знаю, поверил Черкашин мне или нет, но уже сегодня будет ясно,
на чьей он стороне», – сообщил Геннадий Семенович и замолк. «Это все, что
ты хотел мне сообщить? Или и у тебя в одном месте заныло от плохого пред-
чувствия?» – со злостью в голосе спросил Президент. «Не горячись, Алексей.
Пока все идет по плану. В десять часов утра начнется первое заседание ГКЧП,
на котором будет обнародовано постановление об отрешении тебя от власти
и о мерах, направленных на наведение конституционного порядка в стране.
Председательствовать на заседании поручено вице-президенту Клюеву. И
еще одна новость. Как я знаю, Зацепин принимает меры по твоей изоляции на
территории крымской резиденции. Поэтому не исключено, что в дальнейшем
нам сложно будет контактировать даже в закрытом режиме», – предупредил
Геннадий Семенович. «Я знаю, но трагедии не вижу. Главное, чтобы у вас в Мо-
скве все пошло по плану, а изоляцию в Крыму я как-нибудь переживу. Солнце
греет, вода теплая: купайся – не хочу», – мрачно пошутил Президент и спросил:
«Ты сам как себя чувствуешь? Может найти причину и выйти тебе из состава
ГКЧП?». «Уже поздно. Я одним из первых внес предложение о создании этой
комиссии и отрешению тебя от должностей, поэтому любое мое сомнитель-
ное движение в сторону будет квалифицироваться как предательство. А госу-
дарственная машина подавления уже запущена, и оставлять ее без присмотра
нельзя», – ответил Полуянов. «Ну тогда наберись терпения и по мере возмож-
ности помогай соратникам по партии. Будем рассчитывать на положительный
исход этого мероприятия. Если что-то пойдет не так, по ходу действий будем
искать пути исправления», – высказал напутственные слова Президент и по-
прощался с Геннадием Семеновичем.
«Пока все складывается в соответствии с планом. Посмотрим, как дела пой-
дут дальше у бывших «соратников», – подумал Губанов, а вслух произнес: «Не
спешит что-то Рытов исполнять приказ своего прямого начальника... Наверня-
ка уже получил его из Москвы». Едва он закончил монолог, как в дверь настой-
чиво постучали. «Входи, генерал», – разрешил Алексей Петрович и поудобней
устроился в кресле. Дверь распахнулась, и в кабинет вошли сразу три чело-
века в штатском, среди которых был и начальник охраны Президента – Рытов