Маленький пакетик

   Рассказ - это разговор  с тобой, читатель.  Не знаю, можно ли это назвать рассказом.  Но расскажу. Писатель  сродни  учителю,   и это я чувствую, когда  читаю любой короткий  рассказ.  Рассказчик  должен  постараться создать вначале  доверчивую атмосферу,  а для этого хорошо бы собрать  всех вместе,  в круг, чтоб  вечер, чтоб  горел костер. Вечером хорошо быть  вместе. Возникает доверие, чувство покоя и защищенности, потому что все вместе. Но вот ведь какой финт, рассказ – это страница книги, а читатель, он  в единственном числе. Но  это не беда. есть слово иллюзия. Включи воображение. Эмпатию. Не буду объяснять, здесь  все понятно. Если в тебе душа артиста,  то это понятно  вдвойне.
  Вчера собрался пойти в магазин. Дело обычное, не поход в театр, но все ж требует сборов. Надо  одеться прилично, выходишь на люди.  Надо плечи расправить, надо соответствовать. Старик я уже, и трудно  сменить  походку на деловую,  выражение лица  на озабоченное. Но никуда не денешь морщины на лице. Они в какой-то мере твоя защита. Тебе улыбнутся, место уступят. Чувствуешь себя уверенно среди других.
     Это был  рядовой  поход  магазин.  Большой выбор продуктов, сластей. Мне  попал на глаза злополучный пакетик халвы. Подсолнечная халва, это как в детстве.  Положил и его в корзинку-тележку. Скоро тележка была  полна. Пара пакетов молока, пачка печенья, гроздь бананов, в сеточке оранжевые яркие мандарины. Купил  два бумажных литровых  пакета  сока, яблоко с виноградом.  Ну, еще две-три мелочи.  Спросите себя, угадайте, зачем я все подробно  рассказываю, Чтобы вы сразу же видели обыкновенного человека в обыкновенной обстановке.  Не зря   пошел,  захотел организовать небольшой праздник, ужин. Все за столом. Сок специально для  моих зятя и дочки, он особенно старался сегодня по дому. Все держится на них,  молодых, на их силе и выносливости. Дочь сегодня с женой готовились к лету,  садят в разные баночки  семена помидоров, много сортов, на  ленте лейкопластыря, которым  можно заклеивать царапины и ранки, ставят надписи, наклеивают названия сортов,  и вся работа идет дружно. А  я иду в магазин.
   Вы не забыли про мои покупки?  Подхожу к кассе. Кассир - пожилая  опытная женщина, отбивает чек,  я забираю  товар обратно в  корзину. Называет сумму. Столько-то, где-то за тысячу и еще двадцать один рубль. Протягиваю мелочь, она берет  две желтые монеты м серебряную, пять рублей. Не жду  сдачу, четыре рубля. Они же до двадцати рублей не округляют. Но ухожу довольный.
    Я давно обманываю себя. Нет давно и в помине никаких копеек.  Умерли они при капитализме. Не найдешь десять копеек, полтинник. Нетути их, испарились и пар в облаках  безвозвратно исчез.

     Не  буду описывать, как я с тросточкой и тяжелой сумкой шел домой. Я был доволен, две банки сока, фрукты. Удачный будет вечером ужин.
     Скушновато читать, понимаю.  Никаких драматических  происшествий. за исключением одного, маленького пакетика халвы. В чеке проставлен, шестьдесят семь рублей, а в  сумке его нет.
     Когда я перегрузил купленный товар в свою сумку, я не заметил  подвоха. Сразу дома настроение пошло на убыль. Жена успокаивала,  верно, не доглядел, не взял, а я был в четкой уверенности, что  сложил обратно в корзину весь товар с прилавка,  всю груду купленного.  Блестящий металлический лоток так и стоял еще перед глазами.  Пришлось смириться с неизбежным. Остался без халвы.
   Бывает такое со стариками. Взял пакетик, повертел, вернул обратно, остался, в памяти, запомнился след. Но чек упрямо говорил шестьдесят семь рублей.  Из сумки на обратном пути не выпрыгнул он, в корзине не остался. Мистика какая-то. Цирк. Турусы на колесах.

     Действительно, вспоминается  старый цирковой трюк. У зрителя просят часы с руки.  Какой-то доверчивый простак отдает. у него на его глазах берет их волшебник, кладет их в коробку,  идет из зала, все  на наковальню. Под хохот восхищенной публики удар молотом, уши  глохнут,   он  высыпает содержимое коробка на пол, под хохот идет обратно и вручает пораженному простаку его часы.  Публика рукоплещет, а халвы нет, испарилась она.
    Можно подумать, это я великий фокусник, но поверьте, я учитель, и не этому учу детей в школе. Но как видно, фокусников рождает жизнь. 
   Не путайте магазин с цирком. Будьте чуточку внимательнее. Какая-то странная стала торговля.  Пакет молока по девятьсот граммов.  Расфасовка товара. Цена обязательно столько-то рублей и, угадай дальше, сколько копеек.  Девяносто девять.  Копейка рубль  бережет.  Аптекарская точность.
     Видишь такое, будь уверен, здесь обманут. Но ты принужден ходить в  магазин. Купил сто семнадцать граммов и сэкономил одну десятую копейки.   Не будут же они    торговать в убыток.  И при неизменных девяноста девяти копейках цены растут  сразу на рубли.

     И знаете, я смирился.  В школе мы должны изменить  преподавание арифметики. Начать изучение дробей с первого класса.  Мама должна будет давать сыну не пирожок, а ноль целых и девяносто девять сотых оного,  ходить в магазин с аптекарскими весами в хозяйственной сумке и добиваться того, чтобы за кассой не сидели фокусники. Я стал понимать нежелание жены ходить в магазин за продуктами.
     Мне говорят, капитализм – это мир чистогана. А мне понятно, видно, как он деформирует души. К шестидесяти семи рублям я должен приплюсовать еще четыре рубля недополученной сдачи.  Копейки давно исчезли из оборота. Давно вы видели ценник с копейками.  Только если есть надпись за сто граммов.  И девяносто девять копеек,  аптекарская   точность, чистота рук и никакого мошенства.
   Вы скажете, ерунда какая-то. А где вы чаще всего встречаетесь с государством? На работе и в магазине.  На работе халтура, в магазине обман. Я намеренно сгущаю краски. Я не взываю к сочувствию.  Я взываю к совести. Врач взял деньги, и не помогло. Китайский император платил своим врачам деньги, если он был здоров. Но это уже тема для другого разговора.