Холод в Мае 14

глава четырнадцатая
СТО ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

Ближе к полуночи Люсенька возвращалась из театра со счастливой улыбкой на лице. И никакие скользкие тротуары, слякоть, дворовые лужи и тем более пронизывающий ветер с хлёстким дождём не могли повлиять на приподнятое настроение. Сегодня после спектакля сам главный режиссёр зашел в гримёрку, выразил свой восторг и поцеловал ручки Николаевой Людмиле Ивановне. Так душевно. Так приятно. Особенно обращение по имени-отчеству. Причина - тот самый "больной зуб" персонажа. Точнее опухшая часть лица Люсеньки после удара Йосса. Этот нахалёныш будто всегда знает наперёд ЧТО делает. Все его гадости всегда оборачивались для Люсеньки благом.

Вот смотрите. Пример первый.
"Больной зуб".

Отёк левой щеки актрисы в одно мгновение взбесил режиссера-постановщика. Он порвал текст пьесы и с размаху разнёс настольную лампу. Досталось и стулу и звукорежиссёру, который неудачно подвернулся под руку.
Что же Люсенька?
Люсенька спокойно села на пол сцены, скрестив под собой ноги, и упёрлась подбородком в ладони.

Режиссер-постановщик при помощи руководства театра уже приготовился изгнать Люсеньку из храма Мельпомены как осточертевшего бесёныша из рая, но не дозвонившись до директора, швырнул телефон на стол и завис ...
... глядя на саботаж актёров. Полнейшее спокойствие Люсеньки и отсутствие её партнёра по спектаклю. Партнёр во время накала страстей аккуратно переместил себя закулисы - курнуть, под шумок.
 
- А по какой такой причине вы такая спокойная? - еле сдерживая себя, спросил режиссёр и заметил приподнятую руку Людмилы Николаевой. - Вы ещё хотите что-то сказать?

Людмила молча достала белую косынку, скрутила её, обмотала вокруг щёк и головы, завязала узлом на темени, встала, покачнулась и притомившимся голосом произнесла:
- День магнитный. Бури. Голова трескает.

Режиссер тут же сел за режиссерский столик и протараторил:
- А-ну-а-ну-а-ну дальше по тексту!

И Людмила продолжила:
- И именно в такие дни мне нагрузки. Мне нельзя катастрофически. Категорически. Абсолютно.

И тут же взорвалась движимая всё той же "зубной болью".
- Бури! Нагрузки!! Заела!!! Такая жизнь заела!!!
... и затянула песней ...
- Чёёёёёрныйвооооорооооооон переехалмоюжииииииизнь!
... и снова взорвалась ...
- НЕ ДЁРГАТЬ ЕГО!!!

Из-за кулис тут же выскочил партнёр с дымящейся папироской в зубах думая, что репетиция уже же началась.
- КОГО?!!!
- НЕ КОГО, А ЧТО!!! - прокричала в ответ Люсенька. - Неграмотный ни разу. Ящик! ЯЩИК НЕ ДЁРГАТЬ!!!

А далее - режиссерские аплодисменты и поздравления за удачную сценическую находку.
Ну и, естественно, кропотливая работа над новым образом персонажа. Вот именно с этого момента пенсионерка из ПЕРСИДСКОЙ СИРЕНИ задышала совсем иной жизнью.

Пример второй.
Таблеточки.

Таблеточки от зубной боли. И вообще от эмоциональных взрывов расфуфыренной пенсионерки в джинсах с нелепо торчащей из-за пояса рубашкой. Как только пенсионерка произносила фразу: "День магнитный. Бури", - главный герой с издёвкой подсовывал главной героине таблеточку. Таблеточки подсовывались не только с проявлением бурь и магнитных дней. Были эмоции и с шармачугой, и со злыми тётями, с которыми не было одной молодости, и с письмецом в конверте, которое случайно засунулось в почтовый ящик, и с крокодилом, который должен на себя в зеркало посматривать.

А ближе к финалу все эти таблеточки приняли совсем иную окраску когда пенсионерка сказала о салоне похоронных услуг, который открылся на первом этаже её дома. Салон где делают гробы; где плачут женщины с черными глазами в черных платках; где курят озабоченные мужики и вполголоса что-то говорят про страшное.

- Я не могу больше жить в этом доме, мне надо поменяться, уехать, спрятаться, сбежать.

Вот именно на этой фразе пенсионерки теперь пенсионер подсунул сам себе таблетку под язык и признался:
- Я тоже живу в этом доме.
- Так вы надо мной живете, что ли?
- Ну да ... кажется.

И таблетки сразу же заиграли совсем в другом свете. Особенно когда пенсионерка забрала у пенсионера всю упаковку с таблетками и протянула ладонь, чтобы бывший водитель молоковоза выплюнул эту медицинскую гадость, пудрящую мозги здравому смыслу.
 
Пример третий.

Была ситуация, когда одна из актрис элегантного возраста, решила подвинуть Люсеньку чтобы тряхнуть своей "молодостью" за счёт роли в спектакле ПЕРСИДСКАЯ СИРЕНЬ. И по гримёркам втихаря поползли байки нечестивого характера о Людмиле Ивановне Николаевой.

Будь сейчас Людмила той самой простушкой из прошлого - проглотила бы интрижку клячи и пошла на поводу у сложившейся ситуации. Но Сучка - та самая просыпающаяся Сучка - кое-что шепнула Люсеньке и подстрекнула её к действию.

Что сделала Люсенька?

Конечно же вспомнила дерзкого Йосса, который всегда пёр как танк. И его излюбленную фразу: "Я тебя живьём закопаю".

Люсенька выждала удобный момент и когда сплетница перед выходом на сцену осталась в гримёрке одна - тихонько вошла, сунула ей под нос балончик с броской надписью STINKY ASS, распылила вонючую аэрозоль прямо в лицо, а за тем схватила зрелую тётку за волосы, ткнула перекошенную спазмом физиономию престарелой актрисы в коробку с пудрой и, скопировав интонацию Йосса, прошипела ей в ухо:
- Продолжишь гнать фуфло - я тебя живьём закопаю.

Ещё раз активировала кнопку на балончике, густо оросила волосы тем, что мы в просторечии величаем вонидло и сбежала ...
... за кулисы. Чтобы посмотреть выход на сцену благоухающей представительницы зрелого поколения.

Представьте себе. Вы - актёр. Или актриса. Идёт спектакль. Вы и ваши партнёры по сцене в трауре. Умирает ваш отец - принц саксонский Альберт Саксен-Кобург-Готский. Вы ждёте явления своей матушки - королевы Великобритании Виктории. Всё очень серьёзно. Повторяю: ВСЁ ОЧЕНЬ СЕРЬЁЗНО. И вот входит она - актриса элегантного возраста, которая играет королеву Викторию. Но перед явлением на сцену актрисы почтенного возраста в воздухе начинает витать тот самый запашок из балончика с надписью STINKY ASS. Краски воздуха сгущаются. А вам, вашему умирающему папеньке Альберту и ещё четырём вашим братьям и сёстрам по сцене нужно держать атмосферу всеобщей скорби и горечи утраты.

И вот входит она - актриса в костюме королевы.
Ваши действия?
Сможете держать выше упомянутую атмосферу сцены, если атмосфера воздуха на подмостках постепенно пропитывается миазмами? К тому же: вы, актёры, плюс весь технический персонал начинаете понимать, что этот смрад постепенно ползёт и к зрителям в зрительный зал.

ЧТО поясняла режиссёру актриса в расцвете своей "мудрости" о своей безобразной выходке - осталось за закрытыми дверями кабинета того самого режиссёра.

Что изменилось в театре?
После такого помпезного провала "королевы" все байки из склепа куда-то испарились, а почтенная карга, большинство актрис и актёры достойные уважения начали обращаться к Люсеньке по имени отчеству.

Да, возможно кляча притаилась. Взяла тайм аут и продумывает новую пакость. Расслабляться нельзя - поимеет. Максимум что можно - решать проблемы по мере их поступления. Минимум - наслаждаться глобальным уважением театрального коллектива.

Однако ...
вернёмся к надвигающейся полуночи.

Вцепившись в зонтик, чтобы его не вырвало из рук порывом ветра, и аккуратно скользя по тротуару, Люсенька подошла к своему дому. Оставалось всего-то свернуть за угол, переместиться вдоль торца дома, нырнуть за угол и сделать десяток шагов к своему подъезду. Казалось бы: раз-два - и дома.

Но - нет же.
Вот этот отрезок пути вдоль торца дома и был самым жутким во все времена. Не зависимо от погоды и сезона там частенько дул ветер, который особенно в непогоду гнал прохожих в шею и сбивал с ног. Благо из угла дома с незапамятных времён торчала арматура. Гонимые ветром прохожие хватались за неё и ныряли в затишек. А далее в полном спокойствие шагали к намеченной цели.

К тому же.
Буянящий зимний циклон. Постоянный дождь. Обледеневший снег. Протоптанные прохожими скользянки и продавленные колесами автомобилей колеи полные грязной воды превратились в ледяные американские горки. А двадцать шагов от угла до угла дома идти нужно. По скользянке или бугру колеи. Выбирай. Третьего не дано.
И Люсенька выбрала: "Куда ветром занесёт - туда и побегу".

Занесло.
В скользянку.
Зонтик наполнился ветром, как паруса бригантины, и потащил за собой Люсеньку. Нужно было заранее сложить его. Поздно. Хорошая мысля - она всегда приходит опосля. Придерживаясь рукой за стену дома, Люсенька побежала к спасительной арматуре. И всё закончилось бы благополучно - гарантирую.

Но.
В последний момент, краем глаза в той самой колее от автомобильных колёс Люсенька заметила шевелящееся тело. Уперевшись руками в ледяной гребень, тело безтолку скользило коленями и пыталось выбраться из борозды.

"Старушка", - мелькнуло в мыслях Люсеньки. - "Как эта старушка очутилась здесь в полночь?"

Люсенька попыталась остановиться, поскользнулась и с криком:
- Ой мамочки!!! - упала и скатилась к старушке в борозду, наполненную грязной водой.

Зонтик. Совсем новый зонтик вырвался из рук, нырнул в непроглядную темень и снова стал добычей беснующейся Стихии.
Оказалось всё очень просто. Чтобы понять КАК - нужно пройти тот же путь. Возможно зонтик бабушки так же сбежал в Лапландию и стал реликвией на складе Снежной Королевы. Надо бы позвонить Гансу Христиану и спросить ... после того, как представительницы прекрасного пола выберутся из ледяной ловушки.

Одежда в одно мгновение промокла и Люсеньке вспомнился Радимир, плавающий в грязи под её розовой божьей коровкой. Миниатюрная бабушка - не крошка матиз, которого можно с лёгкостью вырвать из кювета при помощи более мощного автомобиля. Выбираться вдвоём из колеи, скорее всего, придётся немного дольше.

- Как же вас сюда занесло? - прокричала Люсенька.

Упираясь ногами в рытвину и пытаясь вытолкнуть старушку к скользянке, Люсенька продолжила подбадривать:
 - Сейчас, держитесь! Сейчас я вам помогу!
- Уже, милочка, уже помогаешь, - кряхтела бабулька, цепляясь за обледенелый снег.
- Да вы вся промокли!
- Нечай закаляюсь, - ответила бабуленька.
- Вы ещё и шутите!

Люсенька вытолкнула бабульку из рытвины и попыталась вылезти сама.

- А куды ж без шутки-то?
Бабулька схватила Люсеньку за ворот и потянула к скользянке.

- После такой закалки вы свалиться можете!
- Могу, милочка, могу! А могу и не свалиться.
- Вам нужно срочно ноги в таз с горячей водой и спину водкой натереть.
- Для начала вылезти надобно, - бабулька снова потянула Люсеньку за ворот.

И у них всё получилось.
- Вылезем! Уже вылезли.
- Теперь - до арматуры, - старушка поползла на коленях к углу дома, - а уж после водкой можно и снаружи и внутри.
- Снова шутите? - поползла за ней Люсенька.
- Шутка она завсегда помощница. Шутка ли дело: я тут в луже, а вы мимо. Видать боженька в помощь вас ко мне прислал.

Бабушка и женщина заползли за угол. Помогли друг другу подняться.
- И давно вы здесь?
- А вот как на салазках скатилась - так и здесь.

Поддерживая друг друга под руки, они направились к подъезду.
Ну прямо таки Пат и Паташонок.

Пытаясь согреть дыханием окоченевшие пальцы, бабулька и Люсенька узнали, что живут в одном доме; что на данный момент они пребывают (как выразилась бабуленька) в лёгком одиночестве, и что визит к бабульке на стирку, сушку и на чай не принесёт никому даже лёгкого дискомфорта, а наоборот - будет приятным и полезным.

Ничё не напоминает?
Случай с таксистом. Но только без всяких отговорок и наверняка.

Соратницы по несчастью втолкнулись в подъезд. Тёплый воздух старательно окутал промокших и озябших женщин.
Без толку.

Единственный выход - вся одежда долой! Вместо сброшенной - домашняя и желательно махровая; от головы до самых пят. Но прежде - ванная, горячая. Ни тазик для ног с кипятком и горчицей, а именно ванная. А уж после можно и тазик, и горчицу с краюшкой ржаного хлеба к горячему супчику, и чай с коврижками, мёдом или малиной.

Поднявшись на четвёртый этаж Люсенька обратила внимание на одну единственную дверь в отличие от нижних площадок, где дверей было по четыре. Странная особенность. О ней Люсенька решила промолчать. Поинтересоваться, но позже. К примеру - за чаем.

- Вот вам полотенчик, - бабулька протянула Люсеньке банное полотенце, - заходите в ванную, парьтесь, выгоняйте хворь. Там есть масло пихтовое. Пять капель в горячую ванну не помешают. А я пока брошу вашу и свою одежду в стирку.
- Нет, так не пойдёт.
- По какой причине?
- Сначала в ванную вы, а уж за тем - я.
- Делайте как говорю и не волнуйтесь, - душевно произнесла старушка. - В нашем доме две ванных комнаты.
- Как это?
- У нас такая планировка.

Отогревшаяся и распаренная в горячей ванне с эфирным пихтовым маслом Люсенька укуталась белоснежным махровым халатом. Мелькнули странные мысли: халат бабушки пахнет как и банное полотенце, будто только что из упаковки; ни разу никем не опробованные, будто специально куплены для незваного гостя; будто бабушка специально для незваных гостей хранит в шифоньере с десяток новеньких халатов и полотенец запечатанных в фабричную упаковку.

Чистюля.
Видно по ней и по опрятности ванной комнаты.

Люсенька вошла в кухню. В огромную кухню. В громаднейшую. Будто сконструированную специально для большой семьи. Будто для этой кухни использовали две залы современного монолитного дома. Будто зашел не в помещение многоэтажки, а в настоящую русскую избу из прошлого.

В центре - огромный дубовый стол с домотканой скатертью, украшенной вышивкой и бахромой. На столе - огромный медный самовар. Под столом - два десятка аккуратно выстроенных прочных, толстоногих табуретов.

Между окнами - старинный, но новенький, мощный диван сталинских времён с обивкой из гобелена; с высокой, мягкой, почти царской спинкой и с мягкими цилиндрическими подлокотниками.

Вдоль потолка - массивная матица, которая поддерживает потолочницы. Стены обшитые деревом. Шкафчики и полочки в деревенском стиле. И каждая деталь интерьера начиная от дверец шкафчиков и закачивая досками под потолком ненавязчиво и искусно украшены резными и цветными орнаментами ручной работы. Чугунки на полочках, глиняная посуда и глиняные чашечки с блюдцами в сушилке. На крючках вдоль рабочей зоны - деревянные ложки с деревянными черпачками, медные и железные ножи с рукоятками из дерева и слоновой кости.

И самое важное - запах. Тонкий запах свежеструженного дерева с лёгким ароматом горящего угля в печи.
Люсенька ещё раз оглядела кухню.
Древесный - понятно; вся кухня из дерева.

Но уголёк. Здесь нет той самой деревенской печи, на которую можно влезть и пропечься, ежели захворал. Или согреться, ежели сильно промёрз. Разве что - самовар. Возможно угольком старушка топит самовар. Значит где-то рядом должен быть и сапог.

Люсенька улыбнулась.
Нет сапога.
Куда же она его припрятала? И кто она? - эта старушка.
Откуда такая роскошь для современной пенсии?
Сказка да и только.

- Как вас зовут, милочка? - услышала Люсенька за спиной голос старушки.

Обернулась. Перед ней стояла та самая старушка, но не современная, а будто пришедшая из далёкого, неведомого прошлого.

Густые, седые волосы, заплетённые в две косы, обвивают голову и аккуратно спрятаны под серую кружевную косынку. Сарафан из домотканой шерсти естественного цвета; невзрачный, глухой, с узкими рукавами. Эти два элемента домашней одежды говорят о скромности и простоте жизни.

Простота в одежде и роскошь в интерьере.
Как так?
Огромнейшая кухня, два санузла, загадочная планировка - похоже с десяток комнат, одна дверь на лестничной площадке. Неужто эта маленькая, невзрачная старушка занимает весь этаж? Старушка, живущая в лёгком одиночестве.

И что значит эта её фраза? - лёгкое одиночество.

- Вы только что, можно сказать, назвали меня по имени.
- Значит Людмила.

Люсенька довольно кивнула.

- А по батюшки?
- Я думаю это лишнее.
- Никоим образом. В нашем доме заведено всех гостей величать по имени и по батюшке.

Приятно польщённая, но слегка смущённая, Люсенька ответила:
- Ивановна.
- А меня - Евдокия Кондратьевна. Пойдёмте, - старушка направилась вдоль кухонного гарнитура, - я вам предложу чай на выбор. И ещё кое-что невиданное.

Остановилась у навесного шкафчика. Открыла дверцы.

Густой травяной аромат заполнил пространство, собирая в себе десятки оттенков цветущего сада. Как в чарующем слух музыкальном произведении, которое исполняет огромный оркестр. Ты слышишь музыкальную фразу не только целиком, но и улавливаешь каждую нотку с предельной ясностью; слышишь и весь оркестр сразу и каждый инструмент по отдельности. Здесь, в бабушкином шкафчике, как в многовековой былине: каждая травинка играет своей неповторимой ноткой. И чем медленнее ты вдыхаешь, тем отчётливее слышишь гамму волшебства разнотравья.

Вся эта симфония ароматов живёт на нескольких полочках в десятках полотняных мешочков, старательно подписанных женской рукой, и ждёт когда бабушка в очередной раз откроет дверцы, чтобы насладиться запахом и вкусом заваренного чая.

- Выбирайте, - предложила бабулька.
- У вас так много всего, - растерялась Люсенька. - Столько мешочков, такие ароматы. Даже не знаю на чём остановиться.
- А вы читайте и слушайте своё сердечко.
- Цветы липы, ромашка, гвоздика, - внимательно, в полголоса принялась читать Люсенька картонные бирочки, аккуратно пришитые уголками к мешочкам. - Душица. Листья смородины, листья малины, брусники. Вишни. Даже так?
- О чём вы?
-  Из листьев вишни можно пить чай?
- Заваривать чай можно и из листьев вишни, и из листьев яблони, и сливы, и абрикоса. И даже грецкого ореха. Но с листочками ореха надобно быть поосторожнее. В них много йода. Чай из них хорош для мужчин.

Женщины недвусмысленно переглянулись, улыбнулись.
Люсенька перевела взгляд на мешочки с чаями и продолжила читать.

- Побеги гречихи, мята, зверобой, кипрей. Кипрей. Что такое кипрей?
- Трава ростом с человека. Листочки у него вытянутые, а верхушки с бутончиками и цветками. Неужто никогда не пили?

Люсенька растерянно пожала плечами.

- Копорский чай. Не пили?
- Копорский. Впервые слышу.
- Неужто? Копорский. Иван-чай кличут в народе.
- Иван-чай? Конечно слышала. Но пить, - Люсенька слегка сконфузилась. - Никогда не пила.
- Так что? Иван-чай?
- Копорский. Чай, - улыбнулась Люсенька и у неё на носике появились маленькие, шкодные морщинки. - Мне так больше нравится.
- Ну, копорский так копорский.

На плите закипел чайник. Старушка выключила конфорку и достала из шкафчика мешочек с копорским чаем. Сыпнула в кубышку, залила кипятком и накрыла чайной бабой.

На скатерть массивного дубового стола поставила глиняные чашечки с глиняными блюдцами. К ним вдобавок - махотку с мёдом. Предложила Людмиле присесть к столу. Сама же открыла соседний шкафчик.

- Пять минут. Копорскому чаю нужно пять минут, чтобы настояться. Вы, Людмила Ивановна, не обессудьте, но кроме пряников моего приготовления закусить чай можно только орешками. Зато орешков - как у белочки, на любой вкус.

Бабулька поставила на стол большой плоский резной сундучок больше похожий на огромную коробку испод нард.
Открыла.

В сундучке прятались полотняные мешочки, похожие на те, что хранились в шкафчике для чая. Но эти мешочки большего размера. И картонные бирочки не пришиты, а привязаны к горловинам мешочков. На каждой бирочке - надпись: лещина, фундук, царский, чилим сырой, чилим печёный, чилим жареный, кедр, миндаль, фисташки, подсолнечник, тыква, конопля.

- Что будем к чаю?
- Фундук - знаю, - ответила Людмила перечитывая бирочки с аккуратно выведенными буквами. - Кедр, миндаль, фисташки - знаю. А что такое царский?

Старушка улыбнулась.

- У нас так кличут грецкий орех.
- А лещина?
- Почти тоже, что и фундук, но мельче. На вкус терпковатые с медовой сладостью.
- А чилим? Их тут три вида.
- Дикие, водяные орешки.
- Это как?
- Чилим растёт в заводях и старицах рек. Редкие орешки. Их охраняют, чтобы не вывелись вовсе. Попробуйте. Премного интересно что скажите.
- А подсолнечник, тыква и конопля. Это же обычные семечки.
- Самые что ни наесть обычные. Но полезные. Наши далёкие предки ели не столько для вкуса, сколько для пользы.
- Тогда давайте лещину.
- А чилим?
- А чилим ... - Людмила запнулась.

Бабушка с пониманием улыбнулась и достала из сундучка мешочек с конопляными семечками, мешочек с лещиной и три мешочка с чилимом.

- Чилим обязателен. Таких вкусов вы не ведаете. - Отодвинула сундучок в сторону. - А конопляные семечки для крепости здравия. Нам будет полезно подкрепить себя белком и цинком после полночной купели.

Евдокия Кондратьевна подала к столу кубышку с заваренным чаем. Разлила по глиняным чашечкам.

Людмила поднесла напиток к губам, но пить не стала.
Для начала оценила запах.
Приятный аромат напомнил благоухание сухой луговой травы. Так пахло поле из её детства, когда дедушки занимались покосом.
И тонкие медовые нотки. Ульи. Жужжание трудолюбивых пчёлок. Летом. В деревенском саду. Всё из того же детства.

Надпила. Но не глотнула.
Подержала во рту, чтобы почувствовать всю палитру таинственного напитка.

- Ну как? - поинтересовалась старушка, когда Люсенька глотнула чаю и открыла глаза.
- Я вспомнила детство. Так пахло моё детство летом в деревне.
- А вкус?
- Лёгкая сладость.

Люсенька поставила чашечку на блюдце.

Старушка подметила блеск в глазах женщины. Видать и в самом деле Копорский Чай сделал своё волшебное дело - вернул женщину, скованную современным городом, в её далёкое, безоблачное детство.

- Чуть напоминает сухофрукты, - продолжила Люсенька. - И терпковатый, с кислинкой.
- А теперь, Людмила Ивановна ...

Бабулька не договорила фразу.
Только придвинула к Люсеньке три полотняных мешочка.

Люсенька набралась смелости и всё же потянулась к орешкам родом из замкнутых водоёмов в поймах рек.
Подивилась форме одного из них.

- Они как малюсенькие летучие мышки с антенкой на спинке.

Старушка затаила дыхание в ожидании впечатлений.

Люсенька попробовала по орешку из каждого мешочка.

За каждым орешком следовал глоток чая, стирающий послевкусие предыдущего орешка.
Люсенька наслаждалась.
Неведомыми вкусами.
Невиданными картинами мелких озёр и изогнутых излучин рек, которые поросли диковинными травами и растениями. А на них - те самые плоды - орешки в виде зелёных и коричневых летучих мышек из соседней вселенной.

- В каждом орешке своё нечто, - наконец проговорила Люсенька и по очереди указала на мешочки. - Здесь - карамелька. Здесь, - она запнулась и подумала. - ... по-моему молодая репка. А здесь - очень похоже на вкус кокоса.

Подняла взгляд на старушку и по вполне понятной причине представила себя в её возрасте. Но только совсем одинокую. В стенах комнаты общежития. Без кухни, без унитаза и без душевой. С длинным, мрачным, вонючим общим коридором среди алкашей и наркоманов.

Что? Что с бабушкой так?
Так, что она живёт в лёгком одиночестве.
А если быть точнее - в кратковременном одиночестве. Это видно по той самой роскоши интерьера. Ну не может старушка на мизерную пенсию так обустроить свой быт. Значит ей кто-то помогает. От всей Души помогает.

И что? Что не так с Люсенькой?
По какой причине она - такая заботливая хозяйка, рукодельница, старательная и прилежная актриса до сих пор живёт одна, трётся с бандитом ради какого-то зыбкого, заоблачного будущего?
Ради чего?
Ради кого?
Ради того, кто пользуется ею, чтобы рассчитаться с таким же бандитом? Ради того, кто завтра может забрать все её накопленные деньги и отправить обратно в общагу?
Или закопать. Живьём.

- Кто вы? - будто очнувшись от безпробудного сна спросила Люсенька.
- Обычный, счастливый человек.
- Как у вас это...

Люсенька запнулась. Помешал рухнувший в горло ком и накатившиеся слёзы.

Евдокия Кондратьевна бережно коснулась рук Люсеньки.
Нежные ладошки бабушки. Словно ладошки новорождённого.
Они ослабили боль в горле и желание расплакаться.

- Вы, Людмила Ивановна, присаживайтесь на диванчик, а я схожу за нашей реликвией. Всё покажу и всё расскажу. Вы помогли мне, а я помогу вам. И в скором будущем вы станете такой же счастливой женщиной. Куда более счастливее меня.

Взяв с собой чашечку чая, Людмила переместилась на диван, а Евдокия Кондратьевна вернулась в кухню с увесистым альбомом для фотографий. Присела рядом. Открыла ветвистый латунный замочек, который скреплял между собой обложку и плотные листы старинного альбома. Перевернула первую страницу.

С пожелтевшей от времени черно-белой фотографии на Людмилу посмотрели суровый мужчина в казачьем обмундировании и целеустремлённая женщина в пышном по тем временам наряде.

- Это мои папа и мама. - Евдокия Кондратьевна аккуратно провела ладонью по фотографии. - Наш Батюшка Род и наша Матушка Рожаница. Папа считал фотографию бесовским изобретением. Говорил, что фотокарточка отбирает часть человеческой жизни. Мама и братья папы уговорили его сфотографироваться для потомков. Он увидел в этом некий смысл и согласился, но только на два фотоснимка. Теперь все, кто приходит в наш Род, могут видеть своих родоначальников.

Перевернула страницу.

Четверо казаков с шашками на поясах. Серьёзные, подтянутые мужчины. Гордые. Знающие себе цену. Готовые стать грудью для защиты Отечества. Каждый из них пристально смотрел на Людмилу и как бы задавал ей вопрос: "А ты сможешь быть гожей хозяйкой в моём доме и рожать таких же статных, удалых мужчин как я? ежели предложу тебе присоединиться к нашему Казачьему Роду".

От цепких казацких взглядов и проявленных мыслей по спине Людмилы дрожью покатились мурашки. Это тебе не Йосс с большой дороги. Йосс такой же безстрашный и ловкий, но где-то там, в потаённых уголках своей сущности глубину его подсознания всю жизнь грызёт рабская психология. И он её прячет. От всех. И если кто-то замечает эту его слабость - Йосс применяет насилие.

А этим Мужчинам ничего не нужно прятать. Они все - на ладони. Они дышат Свободой. И это видно в их глазах. Их глаза смотрят на тебя из глубины веков и говорят тебе прямо в лицо:

- Что ты со мной можешь сделать? Покалечить? Убить?
Это и всё?
Попытайся меня сломать.

Попытайтесь их сломать.
Стоматологические кабинеты, больницы и аптеки на каждом углу.
Заходите, вас там уже ждут.

- Это мой папа со своими братьями накануне последней русско-турецкой войны, - проговорила Евдокия Кондратьевна. - Когда всё закончилось - домой вернулся только мой батюшка. Старший брат - Харлан - погиб при штурме крепости Плевна. Средний - Игнат - умер от обморожений на Шипкинском перевале. А младший ... - старушка провела пальцем по фуражке младшего брата, - ... Фёдор ... закрыл собой моего папу при осаде крепости Рущук. Только старший брат оставил после себя сына и дочь. Игнат и Фёдор - сорви головы - не успели. После войны у папы забот поприбавилось. Он принял в нашу семью жену и детей Харлана и решил восполнить часть Рода, которая принадлежит его погибшим братьям.

Старушка переворачивала страницу за страницей семейного альбома и рассказывала, рассказывала, рассказывала. Мелькали фотографии различных эпох. Менялись лица: детские, юные, взрослые, пожилые. Революции, голодоморы, продразвёрстки, стройки, города, пионерия, комсомолия, динамовцы, спартаковцы, достижения промышленности и народного хозяйства.

Снова ВОЙНА.
Мало наша Матушка Земля повидала войн. Мало пропиталась кровью наших Предков. Так решили жаждущие геноцида и снова припёрлись на нашу Землю. Снова разруха, снова пожарища, смерть. Концлагеря.

Родина Мать ЗОВЁТ!
Бушуют сражения, до последнего вздоха. Воют жены, матери. Гробы, без вести пропавшие, братские могилы, вдовы, сироты.

Припёрлись? нелюди. Получите Наш Флаг на рейхстаге!

И снова долгожданный Мир. Снова стройки, возрождение городов и колхозов, поднятая целина, первый атомный ледокол, первый Человек в космосе, БАМ. Много чего ещё. Перечислять - книги не хватит. Есть желание - полистай интернет - посмотри. Там всё хранится.

И среди этого нагромождения хаоса, среди пришедших ему на смену счастья, долгожданного мира и человеческих достижений - пытается выжить маленькая семья, которая задалась единой целью: приумножить себя, приумножить себе подобных, чтобы жить во Славу своей Родины.

Не знаю сколько таких маленьких семей было на тот момент.
Знаю точно - сейчас гораздо меньше.
Сейчас больше заняты баблом.

Но ты всё же помни - всё и всегда начинается с двух Человек: с Батюшки и с Матушки.
С их Единой Цели.
С их БлагоРодной Единой Цели.

Вспомни об этом.

И, скорее всего, в твоей жизни всё изменится.
К лучшему.
Да, будет тяжело.
А кто говорит, что будет легко?
Подниматься из руин всегда тяжко.
А жить на руинах - всё одно, что прослыть бомжом. Всеми брошенным, никому не нужным бомжом.

- У меня было четыре брата и две сестры. В Великую Отечественную старший брат и сестра пропали без вести. Ещё один брат погиб в битве за Сталинград. Ещё одна сестра погибла при налёте немецких самолётов на санитарный поезд. И от семей, которые строили наши Батюшка с Матушкой, целыми остались только три. Остальные - четыре вдовы и один вдовец. И детей тридцать одна душенька. Да было тяжело. А кто говорил, что будет легко? Зато сейчас - через два поколения - нас сто двадцать пять. Силища-то какая. И вся эта силища собирается вместе раз в году на родине наших Батюшки и Матушки. И вся эта силища вспоминает, почитает наших РодоНачальников.

Старушка закрыла альбом и положила ладошку на руку Людмилы.

- А у вас, Людмила Ивановна, как я погляжу, ни единой души в настоящем.
- Почему вы так думаете?
- Полвторого ночи. Вы никуда не спешите. Никому не звоните. Значит дома вас никто не ждёт.

Людмила опустила взгляд и печально покачала головой.

- Теперь ваша очередь, Людмила Ивановна. Расскажите. Только всё с самого с начала.

Людмила отставила в сторону пустую чашку и пожала плечами.

За дубовым столом нарисовалась Сучка. Та самая часть Людмилы, которая управляла мягкотелой Люсенькой. Сучка нахально принялась грызть орешки и предложила наплакать одну из историй прочитанных в "ЖЖ". Людмила Ивановна без раздумий послала Сучку в извилистое кругосветное путешествие. Сучка демонстративно швырнула орешки в сундучок и тут же исчезла.

- А что рассказывать? У меня не было столько всего в жизни. Отца я не помню. Помню только его запах. Мамины руки пахли папой. Дегтярным мылом пахли. Почти каждый вечер перед сном я ложилась рядом с мамой, чтобы чувствовать его запах. Мама думала, что я прикладываю её ладони к своим щекам, чтобы насладиться теплом её рук. А я на самом деле думала о папе. Представляла как обнимала его за шею, каталась на его плечах, а он подбрасывал меня к потолку и ловил своими сильными руками. Никогда не говорила маме об этом. Потому что она никогда не рассказывала мне о моём отце.

Что подтолкнуло Людмилу положить свою ладонь на руку старушки? Наверное душевное тепло, с которым старушка говорила о своей семье, о тех испытаниях, которые прошла её семья. Столько горя, смертей, а рассказ душевный. Будто в знак благодарности за то, что Жизнь проверила старушку на Человечность.

Мы приходим сюда - в этот тренажер - для того, чтобы проверить себя: кем я стану после скотского отношения ко мне? Опущусь до животных инстинктов? Или поднимусь до уровня Человека?

- Было то, что задело за живое. Мой экзамен в институте. У тебя есть все задатки, чтобы стать великой актрисой, сказал мне руководитель моего курса. Но у тебя есть зажим. И его нужно снять. Для этого нужен кто-то, кто кто распечатает тебя. Этот кто-то должен быть великим мастером в нашем деле. Но это ещё не самое главное. Главное, чтобы твоя жизнь прошла через многих мужчин. Ты увидишь многогранность жизни и получишь великий опыт для твоей будущей профессии. Он говорил это так нарочито, так наигранно, что я подумала: какого ... - Людмила запнулась; сжала кулачок и губы; нахмурилась, почувствовав боль в сердечке, как тогда - тридцать лет назад. - ... какого чёрта я училась у этого профана? Чему училась у дилетанта? Он даже не смог отыграть роль великого соблазнителя Казановы. Наверное не хватило опыта авантюриста, который за свою жизнь успел побывать церковным юристом, дипломатом, шпионом, масоном и ко всему этому устроил дерзкий побег из тюрьмы, откуда до него никто не сбегал. И мне стало так обидно. Столько пафосных слов и все для того, чтобы я просто раздвинула коленки, а он принял экзамен.

Людмила посмотрела на кубышку с копорским чаем.

- Можно ещё? Как-то в горле пересохло.
- Конечно, Людмила Ивановна, - ответила старушка, дрогнув бровками.

Людмила подошла к столу и налила чаю.

- Дилетант принял экзамен. Мне пришлось. После него я ещё надеялась на великое будущее. Но не стала получать великий опыт через великих режиссёров и продюсеров. Наверное по этой причине - десятки ролей и все в эпизодах.

Присела поближе к старушке.
Что-то в этой пожилой женщине было такое, что окутывало уютом, родным домом, которого у Людмилы, по сути, никогда не было. Гнёздышком, в которое можно прийти, одеть себя в пижаму, спрятаться под тёплым одеялом и поджать под себя ноги. И так и лежать до рассвета. А ещё лучше, чтобы за твоей спиной был твой мужчина, который поймёт, согреет и защитит.

- Затем был муж. Дочь. Семья. И эта глупость. Моя дурацкая глупость. Эта дурацкая глупость говорить за рулём по телефону. Бывший муж правильно сделал, что забрал у меня всё и загнал в самое вшивое общежитие. Если бы не эта дурацкая женская привычка - трещать за рулём по мобильнику ... - голос Людмилы угас; остался лишь тихий, чуть надломленный шепот, - ... моей дочери сейчас было бы двадцать семь.

Подбородок задрожал. Слёзы предательски накатились на глаза.

- Простите.

Людмила украдкой смахнула слёзы, глотнула чаю чтобы собраться с духом и заговорить как можно сухо.

- И вот теперь. Я влезла в болото. Мне захотелось молодого. Мне - старухе захотелось молодого мужика. Мужика со стальными молодыми яйцами. А влезла в аферу, из которой теперь два выхода - в тюрьму или в гроб. Может быть из общежития в квартиру, но это вряд ли. Хотелось бы в квартиру. Но что-то последнее время я сомневаюсь.

Залпом выпила остаток чая.

- Тут на днях мне встретился мужчина. Чуть старше меня. До чёртиков заумный. Какое-то время мне с ним интересно. А потом готова в лицо вцепиться. Ухожу, думаю о его словах, снова хочу встретиться. А при встрече снова сначала интересно, а через пятнадцать минут готова сковородой по голове огреть.

Старушка легонько сжала пальцами руку Людмилы и с полной уверенностью проговорила:

- Это - любовь, Людмила Ивановна. Вам он нравится, потому как он говорит вам правду о вас. А вы задаёте себе вопрос: откуда ему известны все ваши тайны? Такие мужчины видят женщину насквозь. Такие мужчины усмиряют в женщине распутство. С такими мужчинами женщины чувствуют себя как у мамы в животике. Я ничего не напутала?

Людмила нахмурилась.
"Я ничего не напутала?" - откликнулось эхом.
"Ничего не путаю?" - снова повторило эхо, но теперь мужским голосом; голосом таксиста.

- Присмотритесь к нему. Его Дух сильнее тела вашего бандита.
- Но что я могу одна?
- Вы думаете - вы одна?
- Я знаю.

Старушка заглянула Людмиле в глаза и мягко, с полной уверенностью заговорила о чём-то до селе неведомом.

- За вашей спиной стоит весь ваш Род. Все ваши Предки в тысячи раз сильнее какого-то бандита. Вам нужно всего-то - обратиться к ним. А ещё лучше - к вашему Батюшке, который основал ваш Род.
- Но как?
- Лучше шепотом. Расскажите то, о чём болит ваша Душа. Расскажите о том, чего хочет ваша Душа. И Батюшка Род сделает всё, чтобы вы были счастливы.
- Но вы сказали, что Дух этого мужчины сильнее тела бандита.

Старушка для начала выдержала паузу. Дала Людмиле подумать о том, что сказала.
Затем заговорила. Тихо. Твёрдо. Глядя прямо в глаза.

- Людмила Ивановна, простите за прямоту, но вы наломали дров, а мусор должен разгрести мужчина, с которым вы только что познакомились? Как вы думаете, это по-человечески?

И снова фраза, которая идёт параллельно с мыслями таксиста, которые он произнёс в Уютном Домике. Помнишь, Люсенька, его мысль? о том, как женщина с дуру нарожала от бруталов, а обеспечить безотцовщину должен чайник.

"Кем они приходятся друг другу? - таксист и старушка".

- Вы, Людмила Ивановна, знаете что делать. Вы знаете как уйти от вашего афериста. Оставьте его молодость ему. Займите себя природным предназначением.
- Это как?
- Вернитесь в тело женщины.
- А я разве в каком-то другом теле?
- В женском теле. Но в ином женском теле. Не в том, в котором нужно быть.
- Ничего не понимаю.
- Сколько у вас было мужчин?
- Четверо.
- Вы разве не замечали, как после очень близкого контакта с ними вы перенимали себе их черты характера, их способ мышления, их поступки? Поправьте меня, если я заблуждаюсь.

Старушка оставила немножко времени на раздумие. За эти несколько секунд Людмиле нужно было вспомнить эпизоды своей жизни, где она и в самом деле копировала поведение своих половых партнёров. И это поведение постепенно затиралось с приходом нового партнёра. Иногда выходки предыдущих проскакивали, но лишь иногда. Верх брал характер поведения нового мужчины.

И не только об этом нужно было подумать за несколько секунд. Слух резанула ещё одна фраза, которую применяет в разговоре таксист: "Поправьте меня, если я заблуждаюсь".

- Ваши поступки, - продолжила Евдокия Кондратьевна, - становились идентичными поступкам ваших мужчин не по той причине, что вы обезьянничали, а по той, что вы перенимали у них образ их Духа. И это далеко не всё, Людмила Ивановна. Отдавши свою девственность проходимцу вы изначально изменили своему мужчине. Поэтому и не встретили его вовремя.
- Он не проходимец.
- А кто же он?
- Преподаватель театрального отделения.
- Проходимец он и есть проходимец, даже если страной управляет. Поматросил и бросил - вот как это называется. Кому вы после него стали нужны? А если нужны, то для каких целей? Кто увидел в вас жену? Кто увидел в вас женщину? Кто увидел в вас частичку единого целого? Частичку себя - КТО увидел? Посмотрите сколько одиноких, никому не нужных пожилых людей. Они умрут в одиночестве. Их найдут в их квартирах мёртвыми на второй-третий день после смерти. А то и позже. Вы такого хотите финала? Есть одинокие пары. Они немощные, но они держатся друг за дружку. Они знают, что нужны друг другу. И в этом их Сила. Но лучше всего - дети, которых воспитали жена с мужем своим. Дети и внуки, которым родители подарили столько любви и мудрости, чтобы они ответили тем же - любовью и мудростью. Посмотрите в каких хоромах я живу. Неужто думаете они на мою пенсию? Неужто думаете, что квартира из девяти комнат куплена и содержится на мою жалкую пенсию? Для такой роскоши постарались мои дети и внуки. Только ваши дети и только ваши внуки вам поддержка. Только в ваших детях и внуках ваш пенсионный фонд, а не в том, что находится в административном здании. И ваша задача, Людмила Ивановна, вложить в них любовь и мудрость. Только любовь и только мудрость. Прошу вас, верните себе женственность. Храните очаг. Рожайте детей.
- Вы серьёзно?
- Более чем.
- Евдокия Кондратьевна, мне уже пятьдесят два.
- Я появилась на свет когда моей маме исполнилось сорок девять.
- Вы шутите.
- Вам показать документы?
- Такого быть не может. В таком возрасте не рожают.
- Точно. Не рожают. Потому что запугали.
- Откуда вы знаете это слово?
- Какое?
- Слово "Точно".

Старушка слегка удивилась.

- Так говорил мой папа. "Точно" и "Так точно". Мой папа был военный.

Людмила подумала о наваждении. И о стечении обстоятельств.

Четыре фразы: "Поправьте меня, если я заблуждаюсь", "Ничего не путаю?", "Точно" и мысль о "чайнике". Что это? Стечение или наваждение?

Таксист не может принадлежать семье старушки. Иначе в его друзьях по соцсети было бы только родственников с полсотни человек. Какая ниточка их связывает? Таксист - потомок пропавших без вести родственников старушки? Или это чужие друг другу люди, носящие в себе Знания, утерянные нами в глубине веков?

Единые Знания.
Знания Единого.

- Людмила Ивановна, - напомнила о себе старушка, - вы со мной?
- Да, - опомнилась Людмила и тут же спросила. - Вы - язычники?
- Это плохо?
- Ну ... - Людмила не стала озвучивать свои мысли о данном явлении.

- Поняла. Плохо. Людмила Ивановна, у язычников есть праздник - День Богини Весты. День прихода весны и обновления жизни. Веста несла Весть: Природа Матушка проснулась от зимней спячки, пришла новая пора цветения. Теперь, Людмила Ивановна, хочу задать вам вопрос. По какой причине у иранских и тюркских народов их праздник Навруз - праздник прихода всё той же Весны, праздник победы Света над Тьмой, Добра над Злом - день в день совпадает с языческим праздником? Иранцы и тюрки тоже язычники? Или что-то не так? с теми, кто убеждает нас: язычники - это плохо.
- Значит, вы - язычники.
- Нет.
- Староверы.
- Нет.
- Родноверы?
- Нет.
- А кто?
- Обычные верующие люди, соблюдающие Традиции и Заповеди Предков своих.
- Вы говорите так же, как тот мужчина, с которым я недавно познакомилась. Его зовут Радимир Таран. Он ваш родственник?
- Впервые слышу. Но имя и фамилия, должна вам сказать, - старушка оценила. - Уходите к нему. Он будет вам и опорой и защитой.
- Он из чужой страны.
- И что?
- У него кроме машины и спортивной сумки, скорее всего, ничего нет.
- А что есть у вас, кроме комнаты в общежитии? Вы говорите о знакомом - скорее всего у него ничего нет. Дух в нём есть. Сильный Дух.
- Уходить к нему и рожать от него?
- Хотя бы двух. Вы успеете.
- Уйти с работы? Отказаться от карьеры?
- И это тоже.
- Чтоб он работал, а я дома сидела?
- Чтобы он нёс внутрь, а вы внутреннее приумножали через детей ваших.
- Но мне - пятьдесят два. К тому же сейчас по нашему времени только рожать.
- Людмила Ивановна, спрошу вас ещё раз. Кто сказал, что будет легко? Начинать на пустом месте всегда трудно. За ваши труды вас отблагодарят ваши дети.
- Вы так легко говорите об этом.
- По той причине что для меня всё это позади, и своим жизненным опытом я делюсь с вами. Поймите, возраст не имеет значения. Вы прекрасно выглядите. А это значит - у вас вся жизнь впереди. Выходите за муж по любви, любите мужа своего и в радости и в горе, и в богатстве и в бедности. Жизнь всегда испытывает. Много раз. Но вы будьте рядом с мужем. Любите его. И будет вам счастье.
- А дети?
- А что - дети? Рожайте.
- С патологиями?
- С патологиями рожают и в восемнадцать лет. Если ваше тело в здравии, если вы молодо себя чувствуете, если климакс до сих пор обходит вас стороной - рожайте. Кто вам мешает? Наука? Медицина?
- Но ведь они говорят...
- И пусть говорят. На то им и дан язык без костей. Я же родила своего последнего ребенка в пятьдесят.
- С таким трудом верится.
- Документы? - улыбнулась Евдокия Кондратьевна.
- Не нужно.
- Показать?

Людмила растерялась. То ли улыбнуться, то ли расплакаться, то ли рассмеяться. То ли подорваться с дивана и закружиться в вальсе по громадной кухне. Это лёгкая встряска. Лёгкий стресс, как сказал таксист. Лёгкий стресс после слов старушки, которая несёт в своих руках надежду, как нёс огонь своего сердца Данко перед запуганными душами соплеменников. Как пенсионерка из ПЕРСИДСКОЙ СИРЕНИ, которая сожгла своё письмо для того, чтобы до зрителей дошло: для детей всегда и папа молодой, и мама молодая, и все живы, и все живы. Нужно только спросить у своей Души - чего Душа хочет? И услышать ЕЁ ответ, а не дурацкие советы коучей из долбаных семинаров.

- Не надо, - ответила Людмила. - Не нужны документы. Я верю. С трудом, но верю.

- На этих выходных приезжает моя дочь с моими внуками и правнуками. А ещё через неделю - младший сын. Приходите. Мы все будем вам рады.

* * *
продолжение следует