В монгольской Гоби звезд видно

гораздо больше, и звезды
немигающие, то есть как в Космосе!

Друзья!
Из Сети
"В Учении «Агни-Йога» (Живая Этика) есть некоторые представления о звёздах и их влиянии на человека.
Согласно этому Учению, звёзды влияют на человека. Пространство пронизано вибрациями звёздных лучей разного свойства. Микрокосм человека реагирует на них по созвучию, установленному в течение предшествующих долгих существований.
Сочетание звёздных лучей и углы их пересечения создают фокусы психо-магнитных условий, которые воздействуют на психику человека. В момент рождения человек принимает на себя отпечаток этих угловых взаимоотношений звёздных лучей, чтобы в течение всей земной жизни реагировать на эту комбинацию далёких воздействий.
Физический облик человека характеризуется влиянием той или иной звезды или знака. При этом звёзды побуждают, влияют, воздействуют, но не контролируют человеческие деяния, то есть вершителем судеб человека всё же остаётся его свободная воля.
В «Агни-Йоге» говорится, что человек, сознательно работающий над собой, способен преодолеть сложности своего гороскопа".
https://ya.ru/alice/?
...Други!
Алиса, конечно, кое-что знает о звёздах!Но очень мало и однобоко! Вот мы видим звезду физическую(Солнце), а в "Письмах Махатм" его называют лишь... отражением Невидимого ДУХОВНОГО  Солнца! У звёзд и планет есть свои  могущественные Боги-Водители! Но и они-несовершенны и подлежат беспредельной эволюции во Вселенной!!
Посланцы Шамбалы  Н.К.и Е.И.Рерихи имели связь с Её Владыкой, Космическим Иерархом  М., давшим через Елену Ивановну Божественные книги "Агни-Йоги". 
И наш великий  учёный- фантаст Иван Ефремов их тайно изучал (в СССР  тогда эти книги были запрещены-В.Н.), а потом написал свой шедевр "Туманность Андромеды".Этот чудесный "инопланетный" роман я читал ещё в школе, печатавшийся в 50-е годы в "Пионерской правде".
В.Н.
**********
1.«Он знал, почему
красота спасет мир».
Летчик-испытатель
рассказал о загадке
Ивана Ефремова

Мы продолжаем публикацию интервью, которое дал
ИА Красная Весна летчик-испытатель, член Союза
журналистов СССР и России, киносценарист, лауреат
международных премий Мстислав Листов о жизни и
творчестве писателя-фантаста, геолога и палеонтолога,
доктора биологических наук, профессора Ивана
Ефремова.
Мстислав Степанович дружил с членами семьи Ивана
Ефремова, знал многих выдающихся деятелей, ученых,
ставших прототипами романов писателя «Лезвие
бритвы», «Час быка» и «Туманность Андромеды».
Первая часть. Интервью

ИА Красная Весна: У Ефремова было
определенное представление о
коммунистическом будущем? Как он видел
общество будущего?
Мстислав Листов: Как мне кажется, он это
довольно ясно изложил в своих книгах, в
«Лезвии бритвы», если читать в строках и
между строк. У Ефремова там четыре
смысловых части, есть российская часть,
итальянская, африканская и индийская части.
Исключительно интересно место, где главный
герой ведет спор с индийскими йогами,
обсуждает основные положения
древнеиндийской философии. Одним из
консультантов книги была наша знаменитая
писатель и ученая-этнограф и индолог Наталья
Романовна Гусева, автор переводов многих
книг, она была одним из консультантов
«Лезвия бритвы», и в нашем фильме она также
говорит о Ефремове.
Это очень серьезный вопрос. Наши, как я их
называю «рерихнутые», часто приписывают
Ефремову, что он был поклонником агни-йоги,
что у него 86 выдержек, где он цитирует их. Я
имею доступ ко всем ефремовским материалам,
и то, что сейчас осталось, мы передадим туда,
где будет восстановлена его мемориальная
квартира-музей, мемориальный кабинет и
библиотека Ивана Ефремова. Там немало
документов, касающихся йоги, Рерихов (он
встречался с Ю. К. Рерихом), Блаватской,
Гурджиева, эзотерики. Он изучал это. Но
некоторые верхогляды утверждают, что он
увлекался Рерихом. Надо различать Рериха-
философа и его как художника, это не одно и
то же.
Когда я показывал свой фильм в крымском
Симферополе, ко мне подбежали сразу
несколько человек из общества Рериха и
просили продать им фильм, чтобы они его как
знамя понесли за Ефремова. Я сказал, что не
могу отдать фильм, поскольку должен его
показывать в Севастополе, и, как говорится,
давайте разойдемся красиво! И по сей день эта
тяга приписывать Ефремова к поклонникам
Агни-йоги и эзотерическим учениям крепка.
Вы спрашиваете, откуда у Ефремова сведения
относительно будущего. Он был человек
энциклопедической образованности. Все его
книги, начиная от первых повестей
«Путешествие Баурджеда», «На краю
Ойкумены» и заканчивая «Часом быка» —
описал историю на протяжении более 6000 лет.
Найдите еще такого писателя. Первые
редакторы Ефремова говорили мне: «Если до
Ефремова литература была человековедением,
то после Ефремова она становится
человечествоведением». Ведь Ефремов был
геологом и палеонтологом. А как палеонтолог
он стал создателем учения о формировании
геологической летописи — тафономии, за
которую профессор Ефремов И. А. получил
Сталинскую премию в 1952 году.
Известно, что знаменитый писатель Алексей
Толстой пригласил Ефремова к себе в
кремлевскую больницу, когда умирал от рака
легких, и спросил, как он стал писателем, как
успел выработать свой холодный и изящный
стиль. Ефремов ответил, что он как ученый,
геолог и палеонтолог, привык описывать всё,
что видят глаза, пейзажи местности перед
собой, пласты горных пород, стратиграфию
всех геологических построений, сказал, что он
«помнит любое дерево на любом повороте своих
многочисленных экспедиций».
Иван Антонович участвовал в 31 экспедиции,
26 из них он руководил, включая знаменитую
советско-монгольскую экспедицию в пустыню
Гоби в 1946–49 годах. Единственная
документальная книга, описывающая это, —
«Дорога ветров», которую я, перед тем как
снимать фильм, зачитал до дыр, насколько
точно он там всё описывает, что и как
происходило в экспедиции.
Первая геологическая экспедиция молодого Ивана Ефремова
Он отфильтровывал то, что отживет, с его
точки зрения, постепенно, — «бытовуху» так
называемую. Он считал, что человек создан для
научных исследований и путешествий. В
основном человек должен быть творцом, и
если даже не ученым, то тем не менее он
должен интересоваться всем, что происходит
вокруг него — как развивается медицина, наука
и техника, педагогика, та же экология.
Знаменитое письмо Сухомлинского Ивану
Антоновичу — об этом: «Дорогой Иван
Антонович, вы не поверите, вашу „Туманность
Андромеды“ я прочитал 4 раза. Это не
пристрастие к фантастике, а стремление еще
и еще раз понять глубину ваших мыслей,
которых у вас обилие и в строчках, и между
строчками. Ваши люди будущего восхищают
своей правдивостью… Опишите, дорогой Иван
Антонович, гибель жизни на какой-то планете,
пусть все задумаются, что эта гибель ожидает
и нас. Ваш Сухомлинский».
Между прочим, у Сухомлинского в его
Павлышской средней школе все книги Ивана
Ефремова входили в обязательный перечень
двухсот книг, которые должен был прочитать
каждый выпускник его школы за время учебы…
Еще раз, Ефремов был энциклопедист. Его
прогностичность проистекала из того, что он
был крупнейшим знатоком эволюции живой и
неживой природы, как палеонтолог он
проникал на 70–150 миллионов вглубь истории
существования Земли. И эти знания давали ему
основания фантазировать — как ученому, а не
только как фантасту. Сейчас можно увидеть в
магазинах кучу томов НФ-литературы с
красивыми обложками, но это фэнтези, далекое
от научной фантастики, которая, к счастью, еще
сохраняется … А Ефремов считал, что научная
фантастика может стать новой
натурфилософией. Но я не знаю, кого сегодня
можно поставить в один ряд с Жюлем Верном,
Гербертом Уэллсом, Иваном Ефремовым,
Александром Беляевым, Алексеем Толстым,
Артуром Кларком, Станиславом Лемом, Фредом
Хойлом…
Главный редактор журнала «Техника
молодежи» Василий Дмитриевич Захарченко,
который печатал произведения Ефремова, мне
рассказал, что он спросил А. Кларка: «Кого из
современных научных фантастов вы поставите
на первое место?» Кларк, не задумываясь,
сказал: Станислава Лема. Захарченко был
дотошным человеком и снова спросил: «А
Ефремова?» Кларк задумался и ответил: «А
Ефремова я ставлю выше Лема». Комментарии
излишни.

ИА Красная Весна: Ефремов в своих
произведениях очень много описывает тьму,
антимир, планета Торманс как образ
воплощения этого. Откуда у Ефремова эти
представления?
М.Л.: Как я уже говорил, Ефремов был доктором
наук и у него был доступ к книгам Ленинской
библиотеки. Его не пускали за границу, хотя
приглашали неоднократно. Он побывал только
в Монголии и Китае. Он очень быстро читал, у
него была прекрасная память, он всё
анализировал. «Час Быка» — это роман-утопия,
особая книга, это была его научная фантазия.
Сам Ефремов проехал по Монголии с
раскопками за 3 года 25 тыс. км, а мы с
киногруппой на газике по Гоби — около
1000 км. Это одна из самых страшных
полупустынь мира, как писал американский
профессор Эндрюс в 1925 году. И однажды
ночью, по дороге, мы потеряли одну важную
деталь от машины и вынуждены были
заночевать ночью в богом забытом месте
Булган Сомон (там был барак, где были одни
стены и больше ничего). Разместились кое-как
на ночлег — пять человек. Все легли, а я вышел
ночью на порог… Монголы рядом
ремонтировали машину. Когда я поднял к небу
глаза, был в шоке — такого никогда не видел.
Кто был в Крыму, тот видел, что там видимый
спектр звезд в 5–6 раз больше, чем у нас в
средней полосе России. Так вот, в монгольской
Гоби звезд видно гораздо больше, и звезды
немигающие, то есть как в Космосе! Пустыня
Гоби имеет другой коэффициент тепловой
отдачи, там всё по-другому, и создается некая
линза, которая приближает космос без
телескопа. Эти звезды как бы прибиты на
абсолютно черном бархатном небе. Левее,
вижу, какой-то газовый шарф висит, и я вот-вот
смогу дотянуться до него рукой… Вот такой
эффект был оптический! Спросил водителей,
что это такое, они переглянулись, улыбнулись и
говорят — так это Млечный путь… Вы
представляете?! Подпрыгни — и ты до него
доберешься. У нас такого не увидишь никогда.
Так что замысел ефремовской «Туманности
Андромеды» не случайно родился в Гоби. За
полгода до полета Первого искусственного
спутника Земли в этом произведении Ефремов
предвосхитил полет человека в Космос…
Поэтому Гагарин и назвал его своим любимым
писателем после приземления. Юрий Гагарин
вспоминал в книге "Дорога в космос": «В
библиотеке появилась книга "Туманность
Андромеды" Ивана Ефремова. У себя, в комнате
мы читали ее по очереди». А Королев держал
книгу до последнего дня в больнице. И
В. П. Глушко Ивану Ефремову писал, и
М. К. Тихонравов. Отсюда многое пошло.
Но ефремовская фантастика началась до того. В
1947 году вышла его первая повесть «Звездные
корабли». А в 1959-м вышла в свет его вторая
НФ-повесть «Сердце змеи», которое я называю
прологом к «Часу Быка». Но самое знаменитое
произведение, ставшее классикой мировой
научной фантастики, — «Туманность
Андромеды». Зародилось оно именно в Гоби.
Видимо, у Ефремова это долго зрело и
накладывалось на его обширнейшие знания в
науке, личные впечатление…
Я не раз бывал в его библиотеке, там всё: от
книг князя Урусова о коневодстве до книг по
кораблестроению, кораблевождению, о
полетах в космос и медицины в том числе.
Ефремов был очень эрудированный человек.
Ему однажды позвонили из журнала
«Политическое самообразование» ЦК КПСС и
предложили написать в журнал короткий
научно-фантастический рассказ «Один день в
коммунизме». Он отказался, сказав: «Я не могу
писать об этом, это исключено. О каком
коммунизме, что можно за один день сказать?!»
Но в то же время, и этих слов тоже никак
не выкинешь, Иван Ефремов в одном из
последних интервью сказал, что «либо
будет коммунистическое общество, либо
песок и пыль на мертвой планете».
Когда наконец разрешили публикацию о
Ефремове в газете "Советской Россия", я там
разместил «Неопубликованное интервью
1970 года», где есть его аннотация на будущий
роман «Чаша отравы», который он хотел
написать, но не успел, к сожалению. Было
написано шесть страниц. Мне Таисия
Иосифовна давала их посмотреть, рукописный
текст.
ИА Красная Весна: Чему была посвящена «Чаша
отравы», в чем ключевой вопрос этого труда?
М.Л.: Чтобы не корежить Ефремова,
процитирую. Потому что сейчас появилось
много «главных биографов», которые пишут, с
умным видом выступают и навязчиво толкуют
Ефремова, а я считаю, что его нельзя
толковать. Ефремов всё сказал сам.
Из выступления Ефремова:
«Начал продумывать роман „Чаша
отравы“, который в известной мере будет
отражением „Туманности Андромеды“ и
„Часа быка“. Но работа эта требует
огромной подготовки и времени в пределах
нескольких лет. В этом романе я хочу
попытаться развернуть картины
отравления ноосферы, как говорил
Вернадский, человеческого общества, и
мозга человека всеми видами злых,
вредоносных, унижающих,
ошельмовывающих, обманывающих влияний
с помощью религий, средств массовых
коммуникаций, вплоть до медицины и
спорта. И разумеется я хочу сказать, что
надо предпринять для очищения Ноосферы
Земли, отравленной сейчас невежеством,
ненавистью, страхом, недоверием,
показать, что надо сделать, чтобы
уничтожить все фантомы, насилующие
природу человека, ломающие его разум и
волю».
Вот документально то, что сказал сам Ефремов,
и этот труд забрали при обыске. Всего
41 предмет был забран, включая две личные
записные книжки с советами жене, как ей жить
без него, и рукопись, которая была написана
черными чернилами от руки. Вернули потом
всё это, за исключением двух предметов
(палицы и трости).
А сейчас для нас это было бы исключительно
важно. Я считаю особая заслуга Ивана
Ефремова, что он сумел отразить ноосферную
концепцию великого В. Вернадского в
художественном произведении.
И есть еще и другое интервью Ефремова. В
1971 году румынская газета задала Ивану
Ефремову вопрос: какие, по вашему мнению,
будут самые высшие достижения
человеческого гения в конце будущих трех
десятилетий? Он ответил:
«Будущие три десятилетия для
человечества являются решающими для
человечества в борьбе за счастье и
социальную справедливость. Вторая
половина нашего века отчетливо показала,
что наука без серьезных социальных
преобразований не способна решить
проблемы, стоящие перед человечеством.
Эти проблемы становятся всё острее,
нехватка пресной воды, истощение
естественных ресурсов, разрушение
природы. До сих пор наука или косвенно
способствует этому или берет на себя роль
регистратора процесса вместо того,
чтобы полностью поставить себя на
службу счастья человечества. Физика,
например, из самой передовой всё больше
превращается в консервативную и
абстрактную дисциплину. Ей следуют и
некоторые другие отрасли знания. Между
тем, религия в плане всего человечества
отошла на задний план. А на ней раньше
покоилась общественная мораль. Наука,
заменившая религию, особенно в
социалистических странах, уделяла мало
внимания разработке научно обоснованной
системы морали и общественного
поведения человека в обществе, отдавая
почти все силы погоне за открытиями
вообще. Но познание вообще антигуманно и
аморально, поэтому все резче обозначается
расхождение между насущными
потребностями человека и ходом развития
науки и техники».
Это выдержка из интервью. Он предполагал,
что если капиталистическая система
взаимоотношений в мире будет сохраняться до
конца века, то между 1998 и 2005 годами
произойдет катастрофа. И оказался прав.
Начало катастрофы именно оттуда… А
предпосылки еще раньше были, он уже по-
своему это суммировал и сделал прогноз. И
думаю, что к этому надо серьезно отнестись.
Предсказать с точностью до одного года
катастрофу не может никакой гений, мы живем
в очень сложном и динамичном мире.

ИА Красная Весна: У Ефремова есть
интересные описания храмового, обрядового
свойства, откуда у него эти сведения?
М.Л.: Ефремов очень много читал и
размышлял. Он как-то обронил, что
государство ему должно (как геологу и
палеонтологу) около 9 лет сна… Вот в этом
временном диапазоне, в своих многотрудных и
нередко опасных экспедициях он много
размышлял. В его личной библиотеке книги по
всем отраслям знаний: науке, технике,
искусству и культуре… Разумеется, он читал
серьезную литературу о религиозных и
мистических культах Ближнего Востока,
Латинской Америки у индейцев майя… Он
дружил с профессором Н. Н. Пузановым,
крупнейшим знатоком Атлантиды. Он
переписывался с Туром Хейердалом, который
спрашивал у Ефремова совет, какой лучше
папирус применить на своей лодке «Ра».
Сергей Петрович Капица мне рассказал, что
тоже очень любил его. Юрий Сенкевич им
интересовался, я у него в клубе выступал по его
приглашению. Всех не перечислишь, столько у
Ефремова было знакомых среди ученых, среди
писателей. Он, например, был знаком с
Микаэлой Дэнис, известной покровительницей
животных. О ней много по телевидению в свое
время говорили, как она тигров приручала и
прочее. Она однажды летела через Москву и
позвонила ему из аэропорта. И Ефремов
предложил ей приехать на пару часов. Она
приехала и немного поработала с ним, ему
стало легче с сердцем. Она обладала
способностью руками оказывать
терапевтическое воздействие. Сердце было
больное, изношенное в экспедициях, он из-за
этого и ушел из жизни.
Вокруг И. А. Ефремова всегда были люди. Я с
Райковым лично был знаком, с Джуной, с
Вольфом Мессингом встречался в Литве
один раз. Ну, ведь это как-то откладывается в
памяти?! Даже при поверхностном знакомстве.
Все это предмет научного исследования.
Ефремов суммировал всё — из истории, из
своих личных связей, из того, что он получал
из архивов других городов (в Одессе,
например, у него был знакомый — капитан
дальнего плавания, который с ним много
переписывался). Какие-то вещи малоизвестные
или совсем неизвестные Ефремов «закручивал»
в свой полуфантастический либо
фантастический сюжет. Как автор он имел
право пофантазировать, кидайте в него камни
сколько угодно, критикуйте его, ради Бога, но
доброжелательно, а не как начальник лагеря,
доносами!
Например, в «Туманности Андромеды»
описываются генетические карты, а кто знал в
1957 году о них? А у него это есть. Космонавты
сами писали, что в «Туманности Андромеды» в
конце есть словарик фантастических терминов,
который вскоре перекочевал в обиход
космонавтов. Вот, пожалуйста, дар его
предвидения. Не говоря о том, что он
предсказал открытие сибирских алмазов за
10 лет до того, как их нашла Лариса
Попугаева — месторождение «Зарница». Я
недавно прочитал книги, посвященные этому
открытию, где есть даже страница,
посвященная «Часу быка». Потому что геологи
таскали с собой в рюкзаках «Рассказы о
необыкновенном» Ефремова. Там был и рассказ
«Алмазная труба», в котором он предвосхитил
открытие якутских алмазов именно в Сибири, в
Якутии. Недавно прочитал, как прославленная
геолог Лариса Попугаева искала эти алмазы,
исключительно интересно. Попугаева с Иваном
Антоновичем тоже переписывалась, она была
замечательным человеком с трагической
судьбой. Ефремов подарил ей «Час быка» с
дарственной надписью.
Еще он предвидел освоение дна океанов,
всемирную коммуникационную сеть, как
сейчас называют Интернет. У него описывают
на борту летящих в космосе звездолетов
«памятные звездочки», а сегодня у нас —
флешки, на которых огромный пласт
информации.
Кинорежиссер Ричард Викторов, известный
своими фильмами «Москва — Кассиопея» и
«Отроки во вселенной», однажды пригласил
меня в Лужники на фестиваль фантастического
кино, шел 1980 год. И мы с ним посмотрели
двухсерийный голливудский фантастический
фильм «Бегство Логана», блестяще снятый,
очень лихо закрученный. Но когда мы вышли,
то глянули друг на друга: да это же «Час Быка»,
но переделанный на американский манер! У
Ефремова на планете Торманс обитали «кжи и
джи» (короткоживущие и долгоживущие), а в
американском фильме всем кжи вживляются
кристаллы в ладонь, и пока кристалл зеленый,
ты функционируешь, как только он становится
красным, кжи отправляют в Храм нежной
смерти и так далее…
ИА Красная Весна: Если возвращаться к более
романтической теме в творчестве Ефремова,
роман «Таис Афинская» посвящен женщине, и
женскому образу, который воспевается. Почему
для Ефремова это было важно?
М.Л.: Так это вообще квинтэссенция его
творчества. Ефремов говорит в своих
произведениях о развитии человеческого
общества всегда с акцентом на особую роль
женщины, ее образе.... В "Час Быка" Именно
женщина Фай Родис возглавляет межзвёздную
экспедицию с Земли, по-моему, это впервые в
научно-фантастической литературе... Всё самое
гуманистическое, что развивается в
человечестве, он черпает в образе женщины…
И в «Лезвии бритвы» он дает уникальное
обоснование женской красоте. У него там есть
глава «Две ступени к прекрасному». Когда я в
Политехническом музее проводил вечер
Ефремова, там выступал народный художник
СССР Б. М. Неменский, который сказал, что
ефремовская теория красоты
непревзойденная. А в нашем фильме сам
Ефремов говорит, что за всю историю
человечества не было ни единой научной
попытки объяснить тайну красоты. Куча
канонов, измерений, домыслов… Я считаю, что
Ефремов увидел и подсказал самое главное, —
почему красота спасет мир, почему именно она
его спасет. У Достоевского в его известном
изречении об этом не поясняется, только
утверждается…. Я для себя, обобщив
ефремовские сентенции, нашел, как мне
кажется, разгадку этого.

ИА Красная Весна: Что для вас самое важное в
жизни, что бы вы хотели продлить, будь то
идеалы гуманистов Сент-Экзюпери и Ефремова,
будь то ваши личные?
М.Л.: Ефремов в своем творчестве исходил из
глубокого знания эволюции Земли,
органической и неорганической природы. То
есть буквально из глубин истории Земли он
восходил к Человеку, который та же
Вселенная — глубокая, таинственная,
неисчерпаемая… Сент-Экзюпери, летчик,
сверху тоже смотрел на Человека, на эволюцию
общества. Я вам как летчик говорю, что ты
оттуда иначе мир видишь, и не только
визуально. Я однажды на рассвете летел над
Саратовской областью, еще в училище, и в
нарушение правил включил
широковещательную радиостанцию… И
услышал 1-й концерт П. И. Чайковского… Это
нечто! Словами трудно объяснить. Мы летели
утром, потрясающая картина, прекрасная
видимость на сотни километров после грозы, —
это не в зале слушать!.. Так вот, Сент-Экзюпери
и Иван Ефремов говорили о Человеке, и
каждый по-своему. Только Ефремов ушел в 72-м
году, Экзюпери — в 44-м.
И в этом они и были абсолютно схожи.
Ефремов, может быть, больше говорил о
неисчерпаемых возможностях человека и
общества как ученый естественного профиля, а
Сент-Экзюпери, как человек, поднявшийся в
небо, смотрел философски на то, что в мире
происходит. Он высказывал свои мысли в
философской форме, в форме сентенций
(«Маленький принц» и книга-завещание
«Цитадель»).
Сам я «вышел» на Сент-Экзюпери, его
творчество, через Ефремова. Я не раз,
приезжая в Москву, бывал и даже ночевал в
кабинете-библиотеке Ивана Антоновича, где
нашел книгу Марселя Мижо «Жизнь Сент-
Экзюпери»… Впоследствии познакомился с его
наследниками, с которыми дружу 25 лет.
В том, что у Ефремова и Сент-Экзюпери полное
созвучие, у меня нет сомнений… Один
дополняет другого. Оба фокусируются на
человеке, на его нравственности, морали, его
возможностях, но и ответственности за судьбу
планеты! И тот, и другой предупреждали нас о
возможной катастрофе. Сент-Экзюпери в
1943 году написал:
«Угроза нависла над самим
существованием, но когда оно будет
спасено, перед нами встанет главный
вопрос — вопрос о назначении человека.
Никаким готовым ответом мы не
располагаем. И боюсь, что мы движемся к
самым беспросветным временам истории».
Закончу словами Ивана Ефремова: «Если
человек не подчиняется авторитету общества,
направленного к мудрости и добру, а
руководится своим случайным честолюбием и
личными страстями, мужество обращается в
зверство, творчество — в жестокую хитрость,
а преданность и самопожертвование
становятся оплотом тирании, жестокой
эксплуатации и надругательства… Легко
срывается покров общественной дисциплины и
культуры — всего одно-два поколения плохой
жизни». Как он прав!
https://rossaprimavera.ru/.
*******
2.Юрий Рерих и Ефремов

Встречи с Юрием Рерихом
В личном архиве Ефремова хранится такое письмо:
«Москва, 19 июля 1958 года
Глубокоуважаемый Иван Антонович.
Спасибо Вам большое за Ваше письмо от 27.VI и за Вашу прекрасную книгу «Великая
Дуга».
Направляюсь в командировку в Монголию, и вернусь в Москву в начале августа, и буду
очень рад побеседовать с Вами о cтране Снегов.
С искренним уважением,
Ю.Рерих»
В 1957 году Юрий Николаевич Рерих после смерти матери вернулся из Индии, где
прожил более тридцати лет, в Россию, о которой всегда, во всех своих трудах, помнили
члены его великой семьи. Он начал работать в Институте востоковедения АН СССР,
взяв под своё начало сектор философии и истории религии. Из Индии Юрий
Юрий Рерих и Ефремов
Николаевич привёз в дар СССР около четырёхсот полотен своего отца, провёл
колоссальную работу по организации выставок Николая Константиновича в столицах
и крупных городах страны.
Иван Антонович, любивший картины Рериха, изучивший к тому времени доступные
томики «Агни Йоги», обратился к Юрию Николаевичу с письмом. Было ли
процитированное письмо первым – мы не знаем.
Встреча состоялась в августе или начале сентября 1958 года, после возвращения
Рериха из Монголии и перед поездкой Ефремова в Китай.
Сохранилось письменное свидетельство о встрече Ариадны Александровны Арендт,
художницы, скульптора, работавшей в Москве над скульптурным портретом Юрия
Николаевича. Ещё до Первой мировой войны семья Арендт была дружна с
Максимилианом Волошиным, и в 1955–1956 годах семья Арендт-Григорьевых
построила дом в Коктебеле, деля каждый год между Москвой и Крымом.
В 1960 году Ариадна Александровна записала:
«Ю.Н. высказал свое желание познакомиться с Иваном Антоновичем Ефремовым, так
как последний прислал ему книгу «Туманность Андромеды», которая заинтересовала
Ю.Н., но пока он не знает, как осуществить знакомство... Юра сказал, что сделать это
очень просто, так как «моя мать очень хорошо знакома с Ефремовым и, наверное, с
удовольствием возьмется Вас познакомить с Иваном Антоновичем», что я, конечно,
осуществила опять путем телефонных переговоров. Ю.Н. назначил время, И.А. заехал
за мной на такси, и мы поехали... На этот раз я была больше слушательницей.
Разговаривали они. Боюсь, что не смогу хоть сколько-нибудь связно воспроизвести
этот разговор» .
Рерих жил в новом, недавно построенном доме на Ленинском проспекте. Он
пригласил гостей в кабинет. Индийские ткани на окнах, полки с книгами, на стенах –
картины отца и брата, фотографии. Атмосфера в кабинете такая, что хочется говорить
вполголоса. Юрий Николаевич прост и сердечен, они с Иваном Антоновичем сразу
находят общий язык.
К сожалению, воспоминания Ариадны Александровны отрывочны, процитируем то,
что есть:
«Ю.Н. рассказывал о своем скандинавском происхождении. «Может быть, мы с Вами
окажемся родственниками, ведь я тоже скандинавского происхождения», – удалось
вставить мне. Ю.Н. говорил о своем предке, полководце, Кутузове (по матери), и что
его должны были назвать не Юрием, а Мстиславом (кажется), но родственники
возражали, и по семейной традиции его готовили в кадетский корпус, как старшего
сына. «Неужели Вы были бы военным?» – спросила я. «Отчего же нет? Конечно, я был
бы военным... Первое время, конечно», – добавил Ю.Н. Заговорили о Блаватской.
Ефремов сказал, что не может доверять этой женщине, что она слишком «по-женски»
пишет и там много просто подтасовок... Ю.Н. очень строго в упор посмотрел на И.А.
«Книги Е. П. Б. очень серьезны, даже слишком серьезны для того, чтобы все могли их
понимать. А что касается подтасовок, то их там нет совсем». – «Да?!» – удивился
Ефремов. (Любопытен тот факт, что в молодости позиция самого Юрия Николаевича
была аналогична ефремовской, и это причиняло немало страданий матери, Елене
Ивановне. Самоуверенный сын полагал, что у него – продвинутого учёного – нет
оснований доверять по-женски организованному, местами ироничному языку
Блаватской – О.Е.). Потом заговорили о тиграх-оборотнях. Ефремов сказал, что это
явная выдумка, но Ю.Н. возразил совершенно серьезным тоном, что это вовсе не
выдумка и что в некоторых индийских племенах могут установить такую связь через
астрал и другие планы. «Ментал?» – спросил Ефремов. «Ментал», – невольно
поправила я. «Конечно, правильно сказать ментал», – сказал Ю.Н... «Если такое
животное убивают на охоте, его, так сказать, «напарник», то есть человек, завязавший
с ним такую связь (оккультную), умирает также. При помощи этого животного человек
может видеть обстановку в джунглях и окружение этого зверя...» Иван Антонович все
удивлялся. Мне вспомнилось несчастье, происшедшее с женой нашего товарища
скульптора. Явная и типичная одержимость. Я рассказала подробно Ю.Н. все
симптомы и как она в минуты просветления ясно чувствует присутствие «чужой воли»,
как она непрерывно слышит запах водки, будучи совершенно непьющей, как она
говорит всякую околесицу... Ю.Н. подтвердил, что это типичное одержание. «Но как
избавить ее от этого?» «Это очень трудно, – сказал Ю. Н., – иногда помогает переезд в
другую местность. Основное – это не давать для одержателя повода общения с
внешним миром, т.е. не говорить, не спорить, не реагировать ни на что, чтобы
одержателю стало бессмысленно его положение. Еще есть один самый радикальный
способ... Это волевой приказ». – «А здесь, в условиях Москвы, кто-нибудь может это
применить?» «Нет», – покачал головой Ю.Н. Тем не менее нашей знакомой на другой
же день стало лучше и вскоре она стала совершенно здоровой... Перешли в столовую.
Традиционный чай. Много говорили о Монголии, где оба были, а Ю. Н. – совсем
недавно. Говорили о Чингиз-хане и о теперешней положительной оценке его жизни...
Об архитектурных памятниках, которые теперь в Монголии так беспощадно
разрушаются. Один из прекрасных памятников был уже полуразрушен, когда
французский ученый-востоковед приехал специально посмотреть этот памятник
мирового значения. Он как раз в это время разрушался, и француз был ошарашен
этим. Это было в Улан-Баторе, причем монголы были сконфужены не тем, что
разрушили памятник, а тем, что не успели этого сделать до конца к приезду ученого...
Заговорили о Святославе Николаевиче и его скором приезде в Москву со своей женой
Девикой Рани. «Если Вы с ней познакомитесь, то так ее и называйте –Девика Рани».
«А правда, что она француженка по происхождению, но совершенно «обиндилась»,
живя там с детства?» – спросила я, вспомнив эту версию, которую слышала от своих
знакомых индусов. «Нет. Это совершенно не верно. Она чистокровная бенгалка и даже
родственница Тагора». – «А они остановятся у Вас?» – «Нет, им нужен комфорт, а что
я могу им дать? Они будут жить в гостинице». Мы стали собираться. Ю.Н. предложил
довезти нас на своей машине до стоянки такси. Сам же он, как всегда, торопился куда-
то» .
В Кулу, в институте «Урусвати», директором которого был Ю.Н. Рерих, хранится
множество различных коллекций, в том числе и палеонтологическая. Юрий
Николаевич, живо интересовавшийся всеми сторонами науки и жизни, знал о
находках советской экспедиции в Монголии.
Вторая встреча Рериха и Ефремова состоялась в Палеонтологическом музее. Рерих
осматривал коллекции, а затем долго беседовал с Иваном Антоновичем в его кабинете.
Таисия Иосифовна, жившая тогда вместе с Иваном Антоновичем и Еленой
Дометьевной в квартире, что в Спасоглинищевском переулке, рассказывала, что Рерих
приходил к ним в гости на Красную горку. Мужчины разговаривали без неё, затем
пили чай. Она уверена, что Ефремов и Юрий Николаевич непременно стали бы
друзьями, если бы не внезапный уход Рериха.
Аллан Иванович вспоминал: «Отец дружил с Ю.Н.Рерихом. Они переписывались, и он
неоднократно бывал у нас дома, вплоть до своей неожиданной смерти, которая очень
удивила нас всех» .
При постоянной занятости Юрия Николаевича, при том, что Ефремов значительную
часть времени с осени 1958 года до мая 1959 года был болен, находился в санатории
или на даче, встреч не могло быть много. Три из них – несомненны.
21 мая 1960 года светлый воин ушёл с земного плана.
Скорбная весть донеслась к Ивану Антоновичу на дачу, в любимое Абрамцево, где он
писал «Лезвие бритвы». Он испытал сильнейший протест против неизбежности
смерти. Когда же наконец человечество сможет преодолеть этот протест? В индуизме
смерть – освобождение из колеса перерождений. Но только тогда, когда мудрец уходит
из жизни в экстазе-самадхи, в соединении с божеством.
На протяжении всей дальнейшей работы над романом Ефремов словно ощущал
влияние Юрия Николаевича, расставляя по тексту знаки его присутствия.
Юрий Николаевич рассказывал, что его хотели назвать Мстиславом. В русской
истории, где множество князей носили имя Мстислав, особенно прославились два из
них – Мстислав Ростиславич Храбрый, князь Новгородский, и сын его, Мстислав
Мстиславич Удалой, оба удачливые полководцы  и отважные воины. Мстислав
Ростиславич носил в крещении имя Георгий, которое в русском языке
трансформировалось в Юрий. Летописи говорят, что он умер в 1180 году от внезапной
болезни.
Николай Константинович, прекрасно знавший историю Древней Руси и в особенности
историю Новгорода, желая назвать первенца Мстиславом, не случайно дал ему имя
Юрий.
Одного из ключевых героев «Лезвия бритвы», геолога-ленинградца зовут Мстислав
Ивернев. Именно он становится ключевой фигурой истории с серыми кристаллами, а
затем отправляется в командировку в Индию, знакомится со скульптором Даярамом
Рамамурти и безвозмездно даёт ему денег на отливку статуи Тилоттамы. Редкое в
советское время имя Мстислав – как дань памяти Юрию Рериху.
В последней главе «Лезвия бритвы» профессор искусствоведения Витаркананда после
выступления Гирина перед индийскими мудрецами дарит гостю картину «Мост
Ашвинов». Ашвины в прямом переводе с санскрита – всадники, в традициях
Махабхараты – боги и врачеватели, утренняя и вечерняя заря:
«В однообразной сумеречной серо-фиолетовой гамме красок простёрся бушующий
океан, бьющийся в иззубренные скалистые берега, затянутые глухой пеленой тумана.
Не левом берегу, на ступенчато поднимавшихся в глубь страны холмах, виднелись
могучие здания и дымящиеся трубы, на правом – снеговые горы. У их подножия –
тесные восточные жилища и храмы индийской, тибетской и китайской архитектур.
Пологой дугой взмывал над океаном, соединяя оба берега, мост, как бы сплетённый из
светящихся стрел. На него въезжали на чёрных конях два всадника, безоружные, но в
броне. Левый – голубовато-серый, правый – оранжево-коричневый. Оба протягивали
друг другу руки широким, свободным жестом призыва и дружбы».
Ефремов описал вымышленную картину. Но возникла она в его воображении
непосредственно под впечатлением полотна Н.К.Рериха «Гэсэр-хан», созданного в
1941 году. Эту картину отец подарил старшему сыну в день рождения, и Юрий
Николаевич привёз её в Москву. Именно эта картина висела в его кабинете, где он
принимал гостей.

П.Ф. Беликов писал о Ю.Н. Рерихе: «Вся его деятельность была устремлена в будущее,
он жил будущим. Он говорил: «...надо перекинуть мост в будущее, не надо
оглядываться назад. Если ты совершил ошибку, подумай, как надо было поступить и в
следующий раз так не поступай. Не надо думать о причиненных тебе обидах. Лишь бы
можно было сотрудничать. Будущее светло, надо все ему принести»» .
В эпилоге романа Сима и Гирин гуляют по островам и оказываются на приморском
проспекте, напротив бывшего буддийского храма. Николай Константинович Рерих
принимал активное участие в его создании, консультируя архитектора Г.В.
Барановского. Когда в СССР приехал Ю.Н. Рерих, возникли идеи передачи пустующего
здания Институту востоковедения, шли разговоры о том, чтобы устроить здесь кабинет2,Юрия Николаевича .
Ефремов и Рерих, оба петербуржцы, без сомнения, беседовали о судьбе
замечательного архитектурного и культурного памятника. И «массивное здание
тибетской архитектуры из негладкого серого гранита с обрамлёнными чёрным
лабрадоритом проёмами окон и дверей», с яркими кафельными полосами на карнизе
фронтона было одинаково дорого обоим учёным.
Так Ефремов в «Лезвии бритвы» расставил знаки памяти Юрия Рериха.
https://erema-o.livejournal.com
**************
2.ИВАН ЕФРЕМОВ И "АГНИ ЙОГА"
Встреча с чудесами наяву, которыми манили нас, подростков первого послевоенного поколения,
ефремовские "Рассказы о Необыкновенном", произошла у меня неожиданно на выставке полотен
H.К.Рериха в 1959 году.
Для полноты картины хотел бы только добавить, что взгляды Ефремова я воспринимал под углом зрения чистой соционики и метасоциологии. Все, что связано с деятельностью семейства Рерихов, все, от них исходящее, почему-то никогда не вызывало у меня
ни интереса, ни доверия - особенно когда ярым пропагандистом рериховского наследия выступил
такой дурак и графоман, как Валентин Сорокин...
Удивительный русский ученый и писатель, который в годы "махрового
социализма" сумел донести выдержки из У.Ж.Э. в народ. И как повезло
нашему поколению выросшему, в том числе и на жанре фантастики! И такие авторы,
как И.Ефремой, Ж. Верн,
Грин А., Беляев А. - жемчужины писателей-фантастов. Это писатели-провидцы!
Книги И.А.Ефремова с легкостью погружают читателя в века вымерших
исполинов или ведут к неизведанным Галактикам
и Мирам !!!
Перейдём к самой хронологии. В 1027 году в Тибете была принята система отсчёта времени,
называемая Калачакра (т.е. "колесо времени"). Известно, что большим специалистом по Калачакре
был востоковед с мировым именем Ю.Н.Рерих, с которым Иван Антонович был знаком. Также
известно, что И.А.Ефремов и Ю.Н.Рерих встречались всего два раза , их дальнейшее знакомство
прервала неожиданная смерть Юрия Николаевича в 1960 г., но не исключено, что во время этих
встреч они успели поговорить и о Калачакре. Согласно этой системе, время делится на большие -
по 60 лет - циклы, каждый из которых состоит из пяти двенадцатилетних циклов.
КОСМИЗМ ИВАНА ЕФРЕМОВА
[...] Сам Ефремов считал себя восприемником идей русского космизма и особенно ценил Вернадского
и Циолковского, в апокриф вынося своё глубокое сочувственное изучение этической философии
Рерихов. Идеи космизма не были для Ефремова модным увлечением или попыткой приобщиться к
авторитетам, придать значимость собственной личности. [...]

О ТЕОРИИ ИНФЕРНАЛЬНОСТИ ИЗ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ИВАНА ЕФРЕМОВА
"Я хочу попытаться развернуть картины отравления ноосферы, как говорил
Вернадский В.И., человеческого общества и, собственно, мозга человека всеми видами
злых, вредоносных, унижающих, ошельмовывающих, обманывающих влияний – с
помощью религии, средств массовой информации, вплоть до медицины и спорта. Я
хочу сказать о том, что надо предпринять для очищения ноосферы Земли, отравленной
невежеством, ненавистью, страхом, недоверием, показать, что надо сделать для того,
чтобы уничтожить все фантомы, насилующие природу человека, ломающие его разум и
волю"
" Теория инфернальности – так говорят издавна. На самом же деле это не теория, а свод
статистических наблюдений на нашей Земле над стихийными законами жизни и
особенно человеческого общества. Инферно – от латинского слова «нижний,
подземный», оно означало ад. До нас дошла великолепная поэма Данте, который, хотя
писал всего лишь политическую сатиру, воображением создал мрачную картину
многоступенчатого инферно. Он же объяснил понятную прежде лишь оккультистам
страшную суть наименования «инферно», его безвыходность. Надпись: «Оставь
надежду всяк сюда входящий» – на вратах ада отражала главное свойство придуманной
людьми обители мучений. Это интуитивное предчувствие истинной подоплеки
исторического развития человеческого общества – в эволюции всей жизни на Земле
как страшного пути горя и смерти – было измерено и учтено с появлением
электронных машин. Пресловутый естественный отбор природы предстал как самое
яркое выражение инфернальности, метод добиваться улучшения вслепую, как в игре,
бросая кости несчетное число раз. Но за каждым броском стоят миллионы жизней,
погибавших в страдании и безысходности. Жестокий отбор формировал и направлял
эволюцию по пути совершенствования организма только в одном, главном,
направлении – наибольшей свободы, независимости от внешней среды. Но это
неизбежно требовало повышения остроты чувств – даже просто нервной деятельности
– и вело за собой обязательное увеличение суммы страданий на жизненном пути.
Иначе говоря, этот путь приводил к безысходности. Происходило умножение
недозрелого, гипертрофия однообразия, как песка в пустыне, нарушение уникальности
и неповторимой драгоценности несчетным повторением… Проходя триллионы
превращений от безвестных морских тварей до мыслящего организма, животная жизнь
миллиарды лет геологической истории находилась в инферно.
Человек, как существо мыслящее, попал в двойное инферно – для тела и для души. Ему
сначала казалось, что он спасется от всех жизненных невзгод бегством в природу. Так
создавались сказки о первобытном рае. Когда стало яснее строение психики человека,
ученые определили, что инферно для души – это первобытные инстинкты, плен, в
котором человек держит сам себя, думая, что сохраняет индивидуальность. Некоторые
философы, говоря о роковой неодолимости инстинктов, способствовали их развитию и
тем самым затрудняли выход из инферно. Только создание условий для перевеса не
инстинктивных, а самосовершенствующихся особей могло помочь сделать великий шаг
к подъему общественного сознания.
Религиозные люди стали проповедовать, что природа, способствующая развитию
инстинктов, – от воплощения зла, давно известного под именем Сатаны. Ученые
возражали, считая, что процесс слепой природной эволюции направлен к
освобождению от внешней среды и, следовательно, к выходу из инферно.
С развитием мощных государственных аппаратов власти и угнетения, с усилением
национализма с накрепко запертыми границами инферно стали создаваться и в
обществе.
Так путались и в природных, и в общественных противоречиях, пока Маркс не
сформулировал простого и ясного положения о прыжке из царства необходимости в
царство свободы единственно возможным путем – путем переустройства общества"
"И никто и ничто не могло помочь, нельзя было покинуть тот замкнутый круг
инфернальности, болото, степь или лес, в котором животное появилось на свет в слепом
инстинкте размножения и сохранения вида… А человек, с его сильными чувствами,
памятью, умением понимать будущее, вскоре осознал, что, как и все земные твари, он
приговорен от рождения к смерти. Вопрос лишь в сроке исполнения и том количестве
страдания, какое выпадет на долю именно этого индивида. И чем выше, чище,
благороднее человек, тем большая мера страдания будет ему отпущена «щедрой»
природой и общественным бытием – до тех пор, пока мудрость людей,
объединившихся в титанических усилиях, не оборвет этой игры слепых стихийных сил,
продолжающейся уже миллиарды лет в гигантском общем инферно планеты…
Вот почему первое понимание инфернальности жизни прежде приносило столько
психических надломов и самоубийств в самом прекрасном возрасте – восемнадцати –
двадцати лет".
В личном архиве Ефремова хранится такое письмо:
«Москва, 19 июля 1958 года
Глубокоуважаемый Иван Антонович.
Спасибо Вам большое за Ваше письмо от 27.VI и за Вашу прекрасную книгу «Великая
Дуга».
Направляюсь в командировку в Монголию, и вернусь в Москву в начале августа, и буду
очень рад побеседовать с Вами о cтране Снегов.
С искренним уважением,
Ю.Рерих»
В 1957 году Юрий Николаевич Рерих после смерти матери вернулся из Индии, где
прожил более тридцати лет, в Россию, о которой всегда, во всех своих трудах, помнили
члены его великой семьи. Он начал работать в Институте востоковедения АН СССР,
взяв под своё начало сектор философии и истории религии. Из Индии Юрий
Николаевич привёз в дар СССР около четырёхсот полотен своего отца, провёл
колоссальную работу по организации выставок Николая Константиновича в столицах и
крупных городах страны.
Иван Антонович, любивший картины Рериха, изучивший к тому времени доступные
томики «Агни Йоги», обратился к Юрию Николаевичу с письмом. Было ли
процитированное письмо первым – мы не знаем.
Встреча состоялась в августе или начале сентября 1958 года, после возвращения Рериха
из Монголии и перед поездкой Ефремова в Китай.
Сохранилось письменное свидетельство о встрече Ариадны Александровны Арендт,
художницы, скульптора, работавшей в Москве над скульптурным портретом Юрия
Николаевича. Ещё до Первой мировой войны семья Арендт была дружна с
Максимилианом Волошиным, и в 1955–1956 годах семья Арендт-Григорьевых
построила дом в Коктебеле, деля каждый год между Москвой и Крымом.
В 1960 году Ариадна Александровна записала:
«Ю.Н. высказал свое желание познакомиться с Иваном Антоновичем Ефремовым, так
как последний прислал ему книгу «Туманность Андромеды», которая заинтересовала
Ю.Н., но пока он не знает, как осуществить знакомство... Юра сказал, что сделать это
очень просто, так как «моя мать очень хорошо знакома с Ефремовым и, наверное, с
удовольствием возьмется Вас познакомить с Иваном Антоновичем», что я, конечно,
осуществила опять путем телефонных переговоров. Ю.Н. назначил время, И.А. заехал
за мной на такси, и мы поехали... На этот раз я была больше слушательницей.
Разговаривали они. Боюсь, что не смогу хоть сколько-нибудь связно воспроизвести этот
разговор» .
Рерих жил в новом, недавно построенном доме на Ленинском проспекте. Он пригласил
гостей в кабинет. Индийские ткани на окнах, полки с книгами, на стенах – картины
отца и брата, фотографии. Атмосфера в кабинете такая, что хочется говорить
вполголоса. Юрий Николаевич прост и сердечен, они с Иваном Антоновичем сразу
находят общий язык.
К сожалению, воспоминания Ариадны Александровны отрывочны, процитируем то,
что есть:
«Ю.Н. рассказывал о своем скандинавском происхождении. «Может быть, мы с Вами
окажемся родственниками, ведь я тоже скандинавского происхождения», – удалось
вставить мне. Ю.Н. говорил о своем предке, полководце, Кутузове (по матери), и что его
должны были назвать не Юрием, а Мстиславом (кажется), но родственники возражали,
и по семейной традиции его готовили в кадетский корпус, как старшего сына.
«Неужели Вы были бы военным?» – спросила я. «Отчего же нет? Конечно, я был бы
военным... Первое время, конечно», – добавил Ю.Н. Заговорили о Блаватской.
Ефремов сказал, что не может доверять этой женщине, что она слишком «по-женски»
пишет и там много просто подтасовок... Ю.Н. очень строго в упор посмотрел на И.А.
«Книги Е. П. Б. очень серьезны, даже слишком серьезны для того, чтобы все могли их
понимать. А что касается подтасовок, то их там нет совсем». – «Да?!» – удивился
Ефремов. (Любопытен тот факт, что в молодости позиция самого Юрия Николаевича
была аналогична ефремовской, и это причиняло немало страданий матери, Елене
Ивановне. Самоуверенный сын полагал, что у него – продвинутого учёного – нет
оснований доверять по-женски организованному, местами ироничному языку
Блаватской – О.Е.). Потом заговорили о тиграх-оборотнях. Ефремов сказал, что это
явная выдумка, но Ю.Н. возразил совершенно серьезным тоном, что это вовсе не
выдумка и что в некоторыхиндийских племенах могут установить такую связь через
астрал и другие планы. «Ментал?» – спросил Ефремов. «Ментал», – невольно
поправила я. «Конечно, правильно сказать ментал», – сказал Ю.Н... «Если такое
животное убивают на охоте, его, так сказать, «напарник», то есть человек, завязавший с
ним такую связь (оккультную), умирает также. При помощи этого животного человек
может видеть обстановку в джунглях и окружение этого зверя...» Иван Антонович все
удивлялся. Мне вспомнилось несчастье, происшедшее с женой нашего товарища
скульптора. Явная и типичная одержимость. Я рассказала подробно Ю.Н. все
симптомы и как она в минуты просветления ясно чувствует присутствие «чужой воли»,
как она непрерывно слышит запах водки, будучи совершенно непьющей, как она
говорит всякую околесицу... Ю.Н. подтвердил, что это типичное одержание. «Но как
избавить ее от этого?» «Это очень трудно, – сказал Ю. Н., – иногда помогает переезд в
другую местность. Основное – это не давать для одержателя повода общения с
внешним миром, т.е. не говорить, не спорить, не реагировать ни на что, чтобы
одержателю стало бессмысленно его положение. Еще есть один самый радикальный
способ... Это волевой приказ». – «А здесь, в условиях Москвы, кто-нибудь может это
применить?» «Нет», – покачал головой Ю.Н. Тем не менее нашей знакомой на другой
же день стало лучше и вскоре она стала совершенно здоровой... Перешли в столовую.
Традиционный чай. Много говорили о Монголии, где оба были, а Ю. Н. – совсем
недавно. Говорили о Чингиз-хане и о теперешней положительной оценке его жизни...
Об архитектурных памятниках, которые теперь в Монголии так беспощадно
разрушаются. Один из прекрасных памятников был уже полуразрушен, когда
французский ученый-востоковед приехал специально посмотреть этот памятник
мирового значения. Он как раз в это время разрушался, и француз был ошарашен этим.
Это было в Улан-Баторе, причем монголы были сконфужены не тем, что разрушили
памятник, а тем, что не успели этого сделать до конца к приезду ученого... Заговорили о
Святославе Николаевиче и его скором приезде в Москву со своей женой Девикой Рани.
«Если Вы с ней познакомитесь, то так ее и называйте –Девика Рани». – «А правда, что
она француженка по происхождению, но совершенно «обиндилась», живя там с
детства?» – спросила я, вспомнив эту версию, которую слышала от своих знакомых
индусов. «Нет. Это совершенно не верно. Она чистокровная бенгалка и даже
родственница Тагора». – «А они остановятся у Вас?» – «Нет, им нужен комфорт, а что я
могу им дать? Они будут жить в гостинице». Мы стали собираться. Ю.Н. предложил
довезти нас на своей машине до стоянки такси. Сам же он, как всегда, торопился куда-
то» .
В Кулу, в институте «Урусвати», директором которого был Ю.Н. Рерих, хранится
множество различных коллекций, в том числе и палеонтологическая. Юрий
Николаевич, живо интересовавшийся всеми сторонами науки и жизни, знал о находках
советской экспедиции в Монголии.
Вторая встреча Рериха и Ефремова состоялась в Палеонтологическом музее. Рерих
осматривал коллекции, а затем долго беседовал с Иваном Антоновичем в его кабинете.
Таисия Иосифовна, жившая тогда вместе с Иваном Антоновичем и Еленой
Дометьевной в квартире, что в Спасоглинищевском переулке, рассказывала, что Рерих
приходил к ним в гости на Красную горку. Мужчины разговаривали без неё, затем пили
чай. Она уверена, что Ефремов и Юрий Николаевич непременно стали бы друзьями,
если бы не внезапный уход Рериха.
Аллан Иванович вспоминал: «Отец дружил с Ю.Н.Рерихом. Они переписывались, и он
неоднократно бывал у нас дома, вплоть до своей неожиданной смерти, которая очень
удивила нас всех» .
При постоянной занятости Юрия Николаевича, при том, что Ефремов значительную
часть времени с осени 1958 года до мая 1959 года был болен, находился в санатории или
на даче, встреч не могло быть много. Три из них – несомненны.
21 мая 1960 года светлый воин ушёл с земного плана.
Скорбная весть донеслась к Ивану Антоновичу на дачу, в любимое Абрамцево, где он
писал «Лезвие бритвы». Он испытал сильнейший протест против неизбежности
смерти. Когда же наконец
человечество сможет преодолеть этот протест? В индуизме смерть – освобождение из
колеса перерождений. Но только тогда, когда мудрец уходит из жизни в экстазе-
самадхи, в соединении с божеством.
На протяжении всей дальнейшей работы над романом Ефремов словно ощущал
влияние Юрия Николаевича, расставляя по тексту знаки его присутствия.
Юрий Николаевич рассказывал, что его хотели назвать Мстиславом. В русской
истории, где множество князей носили имя Мстислав, особенно прославились два из
них – Мстислав Ростиславич Храбрый, князь Новгородский, и сын его, Мстислав
Мстиславич Удалой, оба удачливые полководцы b и отважные воины. Мстислав
Ростиславич носил в крещении имя Георгий, которое в русском языке
трансформировалось в Юрий. Летописи говорят, что он умер в 1180 году от внезапной
болезни.
Николай Константинович, прекрасно знавший историю Древней Руси и в особенности
историю Новгорода, желая назвать первенца Мстиславом, не случайно дал ему имя
Юрий.
Одного из ключевых героев «Лезвия бритвы», геолога-ленинградца зовут Мстислав
Ивернев. Именно он становится ключевой фигурой истории с серыми кристаллами, а
затем отправляется в командировку в Индию, знакомится со скульптором Даярамом
Рамамурти и безвозмездно даёт ему денег на отливку статуи Тилоттамы. Редкое в
советское время имя Мстислав – как дань памяти Юрию Рериху.
В последней главе «Лезвия бритвы» профессор искусствоведения Витаркананда после
выступления Гирина перед индийскими мудрецами дарит гостю картину «Мост
Ашвинов». Ашвины в прямом переводе с санскрита – всадники, в традициях
Махабхараты – боги и врачеватели, утренняя и вечерняя заря:
«В однообразной сумеречной серо-фиолетовой гамме красок простёрся бушующий
океан, бьющийся в иззубренные скалистые берега, затянутые глухой пеленой тумана.
Не левом берегу, на ступенчато поднимавшихся в глубь страны холмах, виднелись
могучие здания и дымящиеся трубы, на правом – снеговые горы. У их подножия –
тесные восточные жилища и храмы индийской, тибетской и китайской архитектур.

Пологой дугой взмывал над океаном, соединяя оба берега, мост, как бы сплетённый из
светящихся стрел. На него въезжали на чёрных конях два всадника, безоружные, но в
броне. Левый – голубовато-серый, правый – оранжево-коричневый. Оба протягивали
друг другу руки широким, свободным жестом призыва и дружбы».
Ефремов описал вымышленную картину. Но возникла она в его воображении
непосредственно под впечатлением полотна Н.К.Рериха «Гэсэр-хан», созданного в 1941
году. Эту картину отец подарил старшему сыну в день рождения, и Юрий Николаевич
привёз её в Москву. Именно эта картина висела в его кабинете, где он принимал гостей.
Оранжево-коричневый всадника чёрном коне, натягивающий тугой лук, на ступенчато
поднимающихся серых холмах – на фоне алой зари, взвихренные облака – словно
бушующий океан.
П.Ф. Беликов писал о Ю.Н. Рерихе: «Вся его деятельность была устремлена в будущее,
он жил будущим. Он говорил: «...надо перекинуть мост в будущее, не надо
оглядываться назад. Если ты совершил ошибку, подумай, как надо было поступить и в
следующий раз так не поступай. Не надо думать о причиненных тебе обидах. Лишь бы
можно было сотрудничать. Будущее светло, надо все ему принести»» .
В эпилоге романа Сима и Гирин гуляют по островам и оказываются на приморском
проспекте, напротив бывшего буддийского храма. Николай Константинович Рерих
принимал активное участие в его создании, консультируя архитектора Г.В.
Барановского. Когда в СССР приехал Ю.Н. Рерих, возникли идеи передачи пустующего
здания Институту востоковедения, шли разговоры о том, чтобы устроить здесь кабинет
Юрия Николаевича .
Ефремов и Рерих, оба петербуржцы, без сомнения, беседовали о судьбе замечательного
архитектурного и культурного памятника. И «массивное здание тибетской архитектуры
из негладкого серого гранита с обрамлёнными чёрным лабрадоритом проёмами окон и
дверей», с яркими кафельными полосами на карнизе фронтона было одинаково дорого
обоим учёным.
Так Ефремов в «Лезвии бритвы» расставил знаки памяти Юрия Рериха.
Ольга Ерёмина
https://erema-o.livejournal.com
********
3.КОСМИЧЕСКАЯ СИНГУЛЯРНОСТЬ
(интересные параллели в биографиях Н. Рериха и И. Ефремова)

"Случайностей не бывает"
АГНИ ЙОГА
В 1999 году болгарский Клуб "Друзья Рериха" отметил 125-летие со дня рождения Н.К. Рериха
серией выставок и лекций в семи городах Болгарии. В апреле этого же года мы отметили и 25-
летие Клуба фантастики им. И. Ефремова. Являясь членом-основателем обоих клубов и готовя
материалы для лекций, я неожиданно осознал, какие глубокие нити связывают жизнь и
творчество этих двух первопроходцев Новой Эпохи. Судите сами:
1. Оба родились в Петербурге (точнее, Ефремов - в д. Вырица Петербургской губернии, в 50 км
от Извары, где сегодня дом-музей Рериха), учились там и получили образование по нескольким
направлениям. Рерих окончил Художественную Академию, Юридический факультет
Петербургского университета и прослушал курс по своему любимому предмету - истории.
Ефремов учился на биологическом отделения Ленинградского университета (1924-26), а в 1935
окончил Ленинградский горный институт. Интерес к истории прошел красной нитью также и через
все его творчество.
2. У обоих юношеский интерес к раскопкам и путешествиям перерос в профессиональную
работу и удача сопутствовала их экспедициям и принесла им мировую известность. В "Лезвии
бритвы" Ефремов описывает проводимую в 1916 г. в Петрограде выставку художника и ювелира
Денисова-Уральского, на которой он мальчишкой дважды побывал вместе с матерью. Вполне
возможно, его водили и на художественные выставки, где экспонировались картины Рериха.
Детское увлечение красивыми камнями, выросло в увлечение минералогией и палеонтологией.
Ефремов собрал выдающиеся коллекции, которые стали гордостью Палеонтологического музея
в Москве и других музеев. А увлечение Рериха археологией началось также в юношеские годы в
Изваре, и к 1916 г. он собрал самую большую коллекцию каменных предметов труда эпохи
неолита - более 100000 (!) экземпляров.
3. В 1897 году молодой художник Николай Рерих встречается в Москве со Львом Толcтым,
показывает дипломную картину "Гонец' и получает напутствие от великого писателя: "И в
области нравственных требований надо рулить всегда выше - жизнь все снесет. Пусть ваш гонец
очень высоко руль держит, тогда доплывет".
Через полвека заметил и оценил литературный талант только начинающего печататься Ивана
Ефремова другой Толстой - Алексей Николаевич - автор "Аэлиты" и "Гиперболоида инженера
Гарина". Встреча тоже состоялась в Москве, и в продолжении нескольких часов А.Н. Толстой
беседовал с автором "Рассказов о необыкновенном" и интересовался своеобразным творческим
методом Ефремова.
Эти встречи с большими писателями были единственными и для Рериха, и для Ефремова, но
оба получили своеобразное напутствие и поверили в свое художественное и литературное
призвание.
4. Объединяет их и стремление понять эволюцию, развитие человека с помощью образа
женщины. Отношение к женщине в любой социальной структуре - это критерий социального и
культурного прогресса человека, критерий того, в какой степени человек успел "очеловечиться" в
своей исторической эволюции, - и это также кредо обоих мыслителей. При этом оба считают, что
роль женщины в Новой Эпохе будет возрастать. В личной жизни у каждого верная спутница. Н.К.
Рерих называет Елену Ивановну "моя другиня", Лада, вдохновительница, посвящает ей картины
(Ведущая» и др.). И.А. Ефремов называет Таисию Иосифовну "мой ангел-хранитель", посвящает
ей книгу "Таис Афинская".
5. Экспедиционные пути обоих многократно совпадают - в Северо-западной части России, в
Средней Азии и особенно в Монголии. Н. Рерих руководит двумя экспедициями, которые
исследуют Монголию и Манчжурию, специально интересуется районом пустыни Гоби, где
работает в 1926-27 и в 1934-35 годах, описывает свою экспедицию в книге "Алтай-Гималаи" и в
многочисленных статьях.
И. Ефремов возглавляет экспедицию в Монголию, которая в Гоби за три года (1946-1949)
находит уникальные захоронения динозавров. Иван Антонович все это описывает в книге
"Дорога ветров" и в ряде рассказов. Ефремов был и в Китае и готовил новую большую
экспедицию, но из-за проблем со здоровьем не участвовал в ней.
И оба считают образцом путешественника Пржевальского. И оба - в плеяде самых известных
исследователей Центральной Азии.
6. Оба первопроходца испытывают тяжелые удары тоталитарной государственной машины и
"пристальное внимание" спецслужб. Очевидно, прав писатель В. Набоков, который сказал: "Есть
еще посмертное надругательство, без которого никакая святая жизнь несовершенна". И Рерих, и
Ефремов испытывают прижизненное и посмертное преследование, которое подтверждает эту
максиму.
Рерих, начиная с 20-х годов и долго после своей смерти находится под ударами как советских,
так и британских спецслужб. Одни считают его английским, американским, японским и кто знает
каким еще шпионом (осуждены и расстреляны его сотрудники), а другие считают его "красным"
агентом и организуют многочисленные тяжкие испытания на его пути. Только один пример: в
1930 г. англичане отказались пускать Рериха в Индию, завели на него "дело", которое вскоре так
разбухло, что его пришлось перевозить на тачке. Когда Рерих все-таки сумел попасть в Индию,
его переписка находилась под строгим наблюдением, многие письма исчезают. В СССР до 1956
г. имя Н.К. Рериха запрещено упоминать, а запрет на философские труды снимается только во
время Перестройки.
Ефремову запрещают выезжать из страны (разрешают только в соцстраны - Монголия и Китай),
а его переписка под строгим контролем. После опубликования романа "Час Быка" для писателя
начинается новый, гораздо более тяжелый период. После докладной записки председателя КГБ
Ю. Андропова в ЦК КПСС в 1970 г. проводится совещание, посвященное роману "Час Быка". В
результате журнал "Техника - молодежи", где роман был опубликован, изъяли из библиотек,
исчезли упоминания о Ефремове. Через месяц после смерти писателя в 1972 г. в его квартире
был проведен 12-тичасовый обыск: по легенде КГБ, Ефремов был резидентом английской
разведки Майклом Е., а "дело Ефремова" разрабатывалось еще 8 лет и разбухло до 40 томов.
Вероятно, там есть сведения и о болгарском Клубе им. И. Ефремова, который был создан в 1974
году, и о наших встречах с его "завербованной" женой Таисией Иосифовной.
6а. Близка судьба и их известных коллекций. Рерих, как член Императорского археологического
общества, проводит ряд археологических экспедиций, во время которых собирает уникальную
коллекцию из 100000 каменных орудий труда эпохи неолита. Он известен и как крупный
коллекционер, собравший 300 картин старых мастеров фламандской школы. Эти собрания
имеют трагичную судьбу, так как после 1917 года они экспроприированы и утеряны, за
исключением нескольких уцелевших картин в Эрмитаже.
После смерти Святослава Николаевича Рериха в 1993 году много картин и бесценных
предметов, собранных во время азиатских экспедиций, тоже исчезают. Вообще это
малоисследованная тема - многочисленные потери картин Н. Рериха (только в Болгарии в 1944
году исчезают 6 картин из частной коллекции, из 400 картин, подаренных Святославом Рерихом,
сегодня осталось 250).
Ефремов во время геологических и палеонтологических экспедиций собирает коллекции,
которыми гордятся такие музеи, как Палеонтологический музей в Москве и др. Но лучшие
находки Ефремова тоже имеют тяжелую судьбу, что стало ясно, после публичного скандала в
Палеонтологическом музее. Несколько уникальных скелетов динозавров исчезли в начале 90-х
годов (были проданы японским коллекционерам), они стали жертвой "динозавромании", которая
захлестнула мир после фильма "Jurassic Park".
7. Один из основных жизненных принципов Н. Рериха - использование так называемой "линии
Бирбала". Есть притча о том, как Великий Акбар, император империи Моголов, дал следующую
задачу своему визирю Бирбалу: начертав на песке линию, он предложил найти способ
уменьшить ее, но не трогая ее. Бирбал нашел решение, начертав рядом другую линию, но
длиннее. Этот принцип - делать гораздо больше, чем сделано другими, и в особенности врагами,
позволяет Рериху находить решения там, где многие отказались бы. Так, в 1930 г., несмотря на
большую международную поддержку, англичане отказывают Рериху дать индийскую визу. Тогда
он уезжает в Пондишери, французскую колонию в Индии и оттуда проводит археологические
раскопки в английской части и англичане в конце концов выдают ему визу.
И у Ефремова своя линия - принцип "Лезвие бритвы" - хрупкое равновесие, тонкая линия по
которой надо пройти, чтобы реализовать в жизни развитие.
8. Для многих людей жизнь и творчество обоих мыслителей служили как бы отправной точкой,
призмой, через которую по-новому смотрели на мир. Вот только один пример. Юрий Гагарин на
второй день после приземления назвал И. Ефремова среди своих любимых писателей, а позже
в воспоминаниях писал: "В библиотеке появилась новая книга "Туманность Андромеды". У себя в
комнате мы читали ее по очереди. Автор посмотрел в будущее глазами ученого и художника,
попытался первым показать жизнь через тысячелетия... И люди там интересные, и проблемы
затронуты большие. А главное - вера в прогресс, в поступательное развитие общества".
Юрий Гагарин также впечатлен первыми выставками (в советское время - в 1959, 1960 годах)
художника Н. Рериха. После полета, на вопрос журналистов, на что похожа наша планета из
космоса, ответил, что она выглядит как картины Рериха.
Оба ученых в своем художественном творчестве одними из первых обратились к разработке
этических основ ноосферной концепции, имеющей сегодня глобальное значение для судьбы
мира, всей нашей планеты. В романе "Час Быка" (Здесь неточность; на самом деле - в романе
"Лезвие бритвы", - прим. ред. web-страницы) Ефремов пишет: "Самый великий ученый нашего
времени - Вернадский, ввел понятие ноосферы - суммы коллективных достижений человечества
в духовной области, мысли и искусства. Она обнимает всех людей океаном, формирующим
представления о мире, и надо ли говорить о том, как важно, чтобы воды этого океана оставались
чистыми и прозрачными. Все усилия творческих людей должны быть направлены сюда, и нужно
не только создавать новое, но и не позволять пачкать прежнее, вот еще одна громадная задача
на пользу всему миру".
Ефремов хорошо знал художественное и литературное творчество Рериха и, идя своим путем,
сделал многое для распространения этих идей в самое тяжелое инфернальное время.
Хотя судьба не собрала этих столь близких по духу людей при жизни, духовное общение между
ними нарастало с годами. Сын Ефремова, Аллан, рассказал на Международном симпозиуме,
посвященным 90-летию И. Ефремова, что его отец дружил с Юрием Рерихом, они
переписывались, он неоднократно бывал у них, вплоть до своей неожиданной смерти, которая
очень удивила всех: "Кстати сказать, отец обладал выраженным даром диагностики. Он мог
ставить диагнозы и этим не раз удивлял врачей. По его мнению, ничто не предвещало
поспешной кончины Юрия Николаевича Рериха".
Когда я познакомился с Таисией Иосифовной Ефремовой в 1974 г., я сфотографировал кабинет
и библиотеку Ефремова. Через много лет, когда я пришел к учению семьи Рерихов, я с
удивлением узнал в образе строгого восточного мудреца, карточка которого стояла на видном
месте в библиотеке, портрет Махатмы Кут Хуми. Тогда я более внимательно просмотрел
альбомы Н. Рериха и среди них открыл уникальный дореволюционный (1916 г.) альбом,
отпечатанный всего в 500 нумерованных экземплярах. У Ефремова был отлично сохранившийся
экземпляр, со штемпелем антиквара.
Одна из самых сильных и все более актуальных идей Ефремова - это "Академия горя и
радости", которая, по его замыслу, должна осуществлять постоянную гуманитарную и
экологическую экспертизу всего, что предпринимает или собирается предпринять человечество
с точки зрения соответствия идеалу развивающейся гармонии. Эта Академия должна помочь
пройти по лезвию бритвы, сохранив и свободу самореализации и ответственность за судьбы
человечества, планеты, не впадая ни в догматический тоталитаризм (ценно только целое), ни в
безответственный либерализм (ценен только капризный индивидуалист).
Путь к гармонии проходит и через проверку нашего отношения к культуре - и тут "Пакт Рериха"
заложил крепкий фундамент в совместном строительстве Храма Культуры человечества.
Стремление к развивающейся гармонии настолько сильно выражено в творчестве обоих
мыслителей, что долго будет "горючим", для тех, кто хочет пройти по "лезвию бритвы".
Спросят - как перейти жизнь?
Отвечайте - как по струне бездну -
Красиво, бережно и стремительно.
https://www.noogen.su/

*********
Материалы из Сети подготовил Вл.Назаров
Нефтеюганск
30 марта 2026 года

******
ПРИЛОЖЕНИЕ

Интересные параллели в биографиях Н. Рериха и И.Ефремова

Как рассказал болгарский журнал Терра фантастика. - София. 2000. № 1. (на болгарском
языке), в 1999 году Клуб "Друзья Рериха" отметил 125-летие со дня рождения Н.К.Рериха.
В апреле этого же года отмечено 25-летие Клуба фантастики им. И.А.Ефремова - этих двух
первопроходцев новой Эпохи.
Оба родились в Петербурге, учились в Петербургском университете, получили образование
по нескольким направлениям: Рерих прослушал курс по живописи и истории, а Ефремов -
по биологии и геологии.
У обоих юношеский интерес к раскопкам и путешествиям перерос в профессиональную
деятельность и удача сопутствовала их экспедициям, принесла им мировую известность.
Ефремов собрал коллекции, которые стали гордостью Палеонтологического музея в
Москве. Он собрал одну из самых больших коллекций предметов труда эпохи неолита.
В 1987 году году молодой художник Николай Рерих встречается в Москве со Львом
Толстым, показывает ему дипломную картину "Гонец" и получает напутствие от великого
писателя: "И в области нравственных требований надо рулить всегда выше. Пусть ваш
"Гонец" высоко держит руль, тогда доплывёт!".
Через полвека литературный талант только начинающего печататься Ивана Ефремова
заметил и оценил другой Толстой - Алексей Николаевич - автор "Аэлиты" и "Гиперболоида
инженера Гарина".
Их встреча тоже состоялась в Москве и продолжалась несколько часов. На этой встрече
Ефремов, как и Рерих, получает своеобразное напутствие. Он верит в свое научное и
литературное предназначение.
В личной жизни у каждого своя верная спутница. Н.К.Рерих называет Елену Ивановну "моя
другиня", вдохновительница, посвящает ей картины ("Ведущая" и другие). И.А.Ефремов
называет Таисию Иосифовну "мой ангел-хранитель", посвящает ей книгу "Таис Афинская".
Экспедиционные пути обоих многократно совпадают. Н.Рерих руководит экспедициями,
исследующими Монголию, Манчжурию, пустыню Гоби и описывает свои экспедиции в
книге "Алтай-Гималаи".
Иван Ефремов возглавляет экспедиции в Монголию, район пустыни Гоби, Китай, находит
уникальные захоронения динозавров, описывает все это в книге "Дорога ветров" и в ряде
рассказов.
Оба первопроходца испытывают удары тоталитарной государственной машины и
"пристальное внимание" спецслужб. Рерих долго находится под ударами органов
госбезопасности. Ряд его сотрудников были осуждены и расстреляны. Вся его переписка
находилась под строгим наблюдением, многие его письма исчезают. Начиная с 20-годов и
до 1956 года имя Н.К.Рериха запрещено упоминать. Запрет на его философские труды
снимается только во время Перестройки.
Ефремову запрещают выезжать из страны, вся его переписка под строгим контролем. После
опубликования романа "Час Быка" для писателя начинается особо тяжелый период. После
докладной записки председателя КГБ Ю.Андропова в ЦК КПСС, в 1970 г., проводится
совещание, посвященное роману "Час Быка".
Журнал "Техника - молодежи", в котором опубликован роман, изъят из библиотек. Исчезли
упоминания о Ефремове. После смерти писателя в 1972 г. в его квартире был проведен
двенадцатичасовый обыск. "Дело Ефремова" разрабатывалось еще 8 лет и разбухло до 40
томов.
Вероятно, в этом деле есть сведения и о нашей с Ефремовым переписке, происходившей
летом 1966 г. (См. книгу: Григорий Залевский. "Парадоксы жизни. Воспоминания и
размышления". Глава 7 "Сумы. Диссертация. Брежневский переворот", сс. 43-64, а также
фотоприложение с изображением конверта и страницы письма И.А.Ефремова от 28 июня
1966 г.).
Трагична и судьба коллекций и картин Рериха. Во время археологических экспедиций он
собрал уникальную коллекцию из каменных орудий труда эпохи неолита, а также картины
старых мастеров фламандской школы. Эти собрания после 1917 года экспроприируются, а
затем теряются. После смерти Святослава Николаевича Рериха в 1993 году бесценные
предметы, собранные во время азиатских экспедиций, исчезают.
После выхода на экраны в начале 90-х годов фильма "Jurasic Park", в Палеонтологическом
музее Москвы устраивается публичный скандал после чего исчезают уникальные скелеты
динозавров, собранные Ефремовым во время геологических и палеонтологических
экспедиций.
У Ефремова своя линия жизни, основанная на принципе "Лезвие бритвы" - хрупкое
равновесие, тонкая линия по которой должен пройти каждый, чтобы реализовать свое
предназначение. Ефремов смотрел на жизнь глазами крупного ученого и писателя,
попытался показать жизнь через тысячелетия, рассмотреть наиболее острые жизненные
проблемы.
Оба ученых в своем творчестве одними из первых обратились к разработке этических
основ ноосверной концепции академика Вернадского, имеющей глобальное значение для
судеб мира.
В романе "Лезвие бритвы" Ефремов пишет: "Океан достижений человечества в духовной
области формирует представления о мире. И надо ли говорить о том, как важно, чтобы
воды этого океана оставались чистыми и прозрачными. Все усилия творческих людей
должны быть направлены сюда, и нужно не только создавать новое, но и не позволять
уничтожать прежнее. Вот еще одна громадная задача на пользу всему миру".
Иван Антонович хорошо знал художественное, научное и литературное творчество
семейства Рерихов и делал все возможное для распространения их идей в самое тяжелое
инфернальное время. Он дружил и переписывался с Юрием Рерихом, неоднократно бывал
у него в гостях, вплоть до неожиданной смерти, которая очень многих удивила.
Ефремов мог ставить диагнозы по ауре и этим удивлял врачей. По его мнению ничто не
предвещало скоропалительной смерти Юрия Николаевича Рериха.
Одна из самых сильных и актуальных идей Ефремова - создание "Академии изучения горя
и радости", которая осуществляла бы постоянную гуманитарную экспертизу всего, что
предпринимает или собирается предпринять человечество.
Эта Академия, по замыслу Ефремова, должна помочь людям пройти "по лезвию бритвы",
сохранив свободу самореализации и ответственность за судьбу всей планеты, не впадая в
догматический тоталитаризм.
Путь к гармонии проходит через проверку нашего отношения к культуре. Рерих и Ефремов
заложили фундамент строительства Храма Культуры человечества. Стремление к гармонии
заложено в творчестве обоих мыслителей и является "горючим" для тех, кто хочет пройти
жизнь по "лезвию бритвы".
http://proza.ru/