Разочарования и подъемы в моей жизни

1.Первым разочарованием был перевод в Конаково в 1982 году. Став прокурором района в неполные  29 лет, я думал о своем будущем, не витая в облаках. Свое будущее  связывал со службой в прокуратуре. Срок прокурорских полномочий был тогда установлен в пять лет, чтобы прокуроры, особенно в маленьких районах, не успевали обрасти связями и корнями. Чтобы не успевали научиться злоупотреблять своим служебным положением. Чтобы не обзаводились друзьями из числа нужных людей.

Честно сказать, я  не хотел никуда уезжать из своего района,  думал там проработать второй прокурорский срок до 1988 года. Близко жила теща, мы брали у нее овощи и молочные продукты, на зиму резали теленка или свинью. За продуктами, которых не было ни в магазинах, ни у тещи, ездили в Москву. Так что  желание остаться прокурором в этом маленьком районе на второй срок у меня было. Район для меня  родной,  рассчитывал, что здесь подрастут  дочери, окончат среднюю школу. После этого хорошо бы перебраться в областной центр Калинин, где наши дочери могли бы поступить в институты.

Но так и не сложилось мои отношения с новым первым секретарем райкома партии Олегом Смирновым. Тот заявил обо мне прокурору области: «Он мне здесь не нужен ни дня». Потом поступил вообще подло в отношении меня, подговорив бывшего председателя Краснооктябрьского сельсовета В.П. Ракитина, работавшего в то время директором районной заготконторы, написать анонимку на меня. И пошло в  центральные органы партии и прокуратуру РСФСР письмо от имени женщин района с вопросом: может ли сын человека,  бывшего в плену у немцев, быть прокурором района?  В мае-июне 1982 года начались проверки моей деятельности по служебной и партийной линиям. В августе 1982 года я был переведен старшим следователем Конаковской межрайонной прокуратуры.


2.Увольнение из прокуратуры и переход директором школы в 1988 году. К 1988 году наступила усталость от всего этого, я уже с трудом переносил кровь, размозженные головы, расчлененные трупы, хотелось уходить из морга при исследовании трупов. Я был весь переполнен горем, бедой, страданиями людей, которые проходили через меня, через мое  сердце.   К тому же времени началась борьба союзных и республиканских законов. За все время работы я  не оставил ни одного нераскрытого убийства.

Но мне  уже надоело отличать размозженные человеческие мозги от грязи, я с трудом переносил трупный запах эксгумированных тел. Или надо было уходить из прокуратуры, или медленно сходить с ума. По вечерам я закрывался изнутри в фотолаборатории, проявлял и закреплял фотоснимки с места происшествия. Появлялись лица убитых, раны и повреждения, орудия преступления. Жутковато было видеть все при свете красной лампы, но делать снимки приходилось самому. Потом прилагать их в виде фототаблицы к протоколу осмотра места происшествия.
 
Прослужив 12 лет в прокуратуре, после того, как меня  не поставили ни прокурором, ни его заместителем в Конаковском районе, я решил из прокуратуры уйти. Причина того, что меня в прокуратуре не повышали в должности, была одна – мой отец, попавший в годы Великой Отечественной войны в немецкий плен. Как при переводе из Сонкова в Конаково, так и здесь я снова оказался без вины виноватый.


3.Увольнение с должности заместителя губернатора в 2000 году. 10 февраля 2000 года, я последний раз в своей жизни встречался с губернатором Платовым один на один в его кабинете. Я спросил: «В чем моя вина, почему Вы меня уволили?». Он ответил: «Твои карелы проголосовали против меня». Я возразил: «Это неправда, посмотрите сведения по районам, в карельских районах самый большой процент был за Вас».

Тогда он мне сказал: «Но работники здравоохранения голосовали против меня?». Я ответил: «Голосование – личное дело конкретного человека, поэтому здесь разделять нельзя, кто голосовал против Вас – работники здравоохранения, образования или культуры». На это он мне заявил: «Я долго думал и решил взять тебя снова на работу. Но здравоохранение я у тебя забираю». Не уходя из кабинета, я написал заявление о приеме на работу в должности заместителя губернатора с 14 февраля, как мы договорились, Платов написал на заявлении свое согласие. Но бюрократы чиновники приняли меня не с 14, а с 22 февраля 2000 года, дав почувствовать, каким длинным иногда бывает даже один день.


4.Увольнение с должности заместителя губернатора в 2001 году. Независимость моего поведения приводила к попаданию в немилость руководству, в 2001 году меня  уволили по сокращению штата, хотя эту должность не сокращали.  Сослуживцы начинали избегать меня, и относится с подозрением. Однажды на мой  вопрос: «Что происходит?», мне  ответили: «Сослуживцы   Вас стесняются».   Невидимая граница опалы отделила меня от всех других чиновников.  Сократив меня, дали указание, в своей области на работу нигде не принимать. Надо было на что-то жить, денег не было. Жена и младшая дочь получали очень маленькие зарплаты. Зарплату одной едва хватало на выплату за квартиру. Летом еще можно было прожить на даче, где свои овощи, грибы, ягоды.

Я хорошо понимал, что так уж заведено в нашей жизни, когда человека травят, ему редко кто поможет, все ждут, а чем всё кончится? Я  боялся  провокаций со стороны правоохранительных органов. В этой ситуации все средства были хороши – оставленный в кабинете конверт с деньгами и заявление о взятке. Или подброшенные в квартиру или в одежду патроны или наркотики  и заявление об этом.

Но правоохранительные органы оказались здесь выше этого. Хотя с некоторыми моими соратниками поступили именно так. В отношении меня лишь милиция и прокуратура проводили неоднократные проверки, – на какие средства издана одна из моих  книг, почему я отказал в субсидии на жилье одному переселенцу? Хотя я не имел никакого отношения к этим субсидиям,  так как их выдавала миграционная служба, проверки проводились неоднократно и позднее, когда это было кому-то нужно.

Сразу же после увольнения в июле 2001 года наступил определенный провал. До этого работал по 12–14 часов в сутки, часто без выходных, а в выходные находили меня дома, на даче и решали какие-то вопросы, и вдруг никакой работы, никаких звонков и встреч – пустота, полная изоляция от общества.
Зато появилось время подумать, какое место занимаю в обществе, те ли ценности поддерживаю. За шесть лет работы заместителем губернатора ежедневно занимался текущими и перспективными проблемами. Уезжал из дома часто в 6–7 часов утра, приезжал в 9–10 часов вечера. Принимал по 40–50 человек в день, пытаясь помочь им.
 
И вдруг – ни работы, ни денег, ни счета в банке, ни машины. За пять месяцев, которые находился на бирже труда, никто из бывших сослуживцев ни разу не позвонил, не пожелал встретиться, тем более – помочь. И это при том, что многих из них принимал на работу я. Очень трудно пережить такой переход от напряженно-активной работы к бездеятельности.


5.Увольнение из администрации города Твери в 2003 году. С 9 декабря 2002 года глава города А.П. Белоусов назначил меня начальником управления внешних связей и туризма администрации города Твери. 9 апреля 2003 года А.П. Белоусов встречался с лидером партии «Единая Россия» Б. Грызловым. Решался вопрос об участии А.П. Белоусова в выборах губернатора области в 2003 году. В Тверь он вернулся к вечеру, был приглашен на чествование нового начальника УВД А.А. Куликова. Успел произнести тост, упал, сердце его остановилось. Клевета и травля оказались страшнее пули, его совестливое сердце не было от них защищено.

Став главой города Твери предприниматель Лебедев, как и обещал во время выборов, всем работникам администрации, вплоть до вахтеров и уборщиц, было вынесено предупреждение об их увольнении через два месяца. Начался настоящий паралич власти, чиновники перестали работать. Они читали газеты, перезванивались по телефону, искали себе работу. На место профессионалов стали приходить бывшие официантки, директоры казино – одноклассники Лебедева и подобная публика. Эта была большая ошибка нового главы города.

 Мой срок работы в администрации города заканчивался 1 октября 2003 года. Но уже с 23 сентября я вошел в команду кандидата в губернаторы Д.В. Зеленина. После его победы, я был назначен на должность начальника управления административных органов Тверской области.


6.Попытка моего увольнения в 2007 году. С самого начала работы в команде губернатора Д.В. Зеленина я чувствовал какое-то предвзятое отношение со стороны его первого заместителя Бершадского. Ранее я с ним не работал, встречался всего два раза, когда он работал заместителем главы администрации города Твери, и знакомился с нами, сотрудниками администрации города. Что послужило поводом для такого отношения, так и не смог понять.

Мне говорили сведущие люди, что первый раз он сделал попытку подписать у губернатора проект распоряжения о моем увольнении весной 2005 года, после того как я провел проверку по установке спецсигналов на машины теми должностными лицами области и богатыми людьми, которым по закону они не положены. Об этих нарушениях я сообщил письмами в облпрокуратуру и ФСБ.

 Проводилась тщательная проверка юридическим управлением администрации области, имел ли я право писать письма в эти структуры, оказалось, что такое право имел. Губернатор распоряжение о моем увольнении не подписал.
Тогда его первый заместитель Бершадский предпринял длительную атаку на наше управление, начиная с осени 2006 года. Прежде всего, начали проводить «разъяснительную» работу среди сотрудников правоохранительных органов, что наше управление в дальнейшем ими заниматься не будет. Что мы будем заниматься только лишь обеспечением деятельности мировых судей. Эта установка разошлась по всем районам области.

  Но в марте 2007 года первый заместитель губернатора был вынужден сам уволиться с должности по собственному желанию. Я оставался на своей должности до выхода на пенсию.


7.Уход на пенсию в 2009 году. По-видимому, при созданной в постсоветский период системе для человека общество открыто, когда он богат или при власти. Если покинул коридоры власти, а денег нет, то общество закрывается. В начале ХХI века случилось так, что знания, ум, опыт,  имеющиеся силы пенсионеров не стали нужны ни государству, ни обществу. Но они нужны были семье, детям, внукам, я серьезно занялся творчеством.


Готовясь к возвращению из Крыма в Тверь, уже в августе-сентябре каждого года я начинал думать над темой новой книги,  составлял списки  фондов, с какими  буду работать в архивах, чтобы собирать материалы для нее. Записывал разные черновые наброски, составлял план будущей книги.  Если летом в Крыму я много читал и набирал разной информации, делал записи, то в Твери я много работал в архивах, писал книги и проводил встречи с читателями.

В каждом обществе есть такая тяжелая болезнь, как невостребованность человека, от которой он начинает быстро угасать. И все равно перед каждым пенсионером стоит самая важная задача – сохранить здоровье и подольше пожить. А жить – это значит двигаться, действовать, что-то делать и общаться с другими людьми.

Нахождение на пенсии – один из оставшихся самых важных этапов в моей жизни, во время которой  я должен выполнить до конца свою миссию. Ее я определил сам для себя – как можно подробнее написать историю своего народа – тверских карел. Я понимал, что сделать это очень трудно, так как мало письменных памятников по ним, особенно за XVIII – XIX века. Судьба дала мне счастливый случай получать достаточно информации из разных источников, чтобы иметь возможность на ее основании  написать историю тверских карел.

 Окружение судит о человеке не по словам, а по поступкам и действиям. Добрых, часто прорывных, поступков и дел  в своей жизни я совершил немало, порою вопреки всем обстоятельствам.

Подробности в книге "Большой круг жизни", опубликованной на издательской платформе "Ридеро" и других платформах.