Глава 3. Стекло сдержанности

Катерина заметила, что в её квартире поселился новый гость, которого она раньше не видела. Он был одет в строгий, тёмный костюм, но самое странное - его лицо было закрыто идеально гладкой, прозрачной, но непроницаемой маской из стекла.

Он вежливо двигался по дому, никогда не спотыкался, не шумел и не просил еды. Он был воплощением вежливой, но абсолютной сдержанности.

Когда она пыталась с ним заговорить, он лишь слегка наклонял голову, и сквозь стекло доносился глухой, неразличимый звук. Если она смеялась, он оставался неподвижен. Если пыталась обнять, её руки отскакивали от холодной, гладкой поверхности.

- Зачем ты здесь? - спросила она однажды, прикоснувшись к стеклу.

Стекло не запотело от её дыхания.

- Я здесь, чтобы ты была в безопасности, - прозвучал глухой, бесцветный ответ. - Улыбка - это обнажение. Смех - это шум. Эмоции делают тебя уязвимой. Я - твой щит от непонимания и чужих суждений.

Он объяснил ей, что если она будет улыбаться всем подряд, ей могут не ответить, и тогда будет боль. Если она будет говорить громко, её могут не услышать, и тогда будет обида. Лучше молчать, держать эмоции при себе, и тогда она не сможет ошибиться.

Катерина вспомнила, как на улице люди отводили глаза от её взгляда, и как её улыбки часто оставались без ответа. Было больно.

- Но если я не улыбаюсь, то чувствую себя так, будто живу за этой стеной, - возразила Катерина.

Она подошла к окну. На улице шёл дождь, и люди, спешащие по делам, старались не смотреть друг другу в глаза.

Катерина взяла старый, крепкий молоток (который остался после ремонта и символизировал её внезапно появившуюся смелость). Она подошла к Сдержанному.

- Я согласна, что нужно быть осторожной. Но я хочу знать, что за этой маской.
Она подняла молоток. Гость не сопротивлялся, только его плечи напряглись.

ДЗЫНЬ!

Стекло не разбилось вдребезги, а треснуло по всей поверхности, словно паутина.

Впервые её дыхание коснулось его лица. Оно было обычным, усталым, с морщинками вокруг глаз. И на этом лице… была полуулыбка. Неуверенная, робкая, но настоящая.

- Я… я боялся, что ты не захочешь видеть меня таким, - прошептал он. - Мне было так страшно, что я сам себя запер.

- Ты не должен быть моим щитом, - сказала Катя, опуская молоток. - Ты можешь быть моим другом. И дружба иногда требует, чтобы ты показал своё лицо.

Стекло осыпалось с его плеч, как тонкий слой инея. Он сделал глубокий вдох, впервые за долгое время. И он улыбнулся ей по-настоящему. Улыбка была немного неловкой, но она озарила комнату теплее любого солнца.

- Начни с малого, - посоветовал он ей, и теперь его голос звучал ясно и тепло. - Начни улыбаться тем, кто уже тебя любит. А остальное придёт.

Он не исчез. Он остался, но теперь он сидел тихо, и когда Катя смотрела на него, он не заставлял её прятаться, а, наоборот, слегка подталкивал к двери, как бы намекая: «Иди. Попробуй. Я буду рядом, если что».

Катерина впервые за долгое время, выходя на улицу, не стала специально отводить взгляд. Она встречалась глазами с прохожими и дарила им лёгкую, быструю, ни к чему не обязывающую улыбку. Не все, но многие прохожие отвечали тем же. И мир не рухнул.