По волнам памяти. Еравлаш для взрослых 2. История6

 
         Она будет в продолжение предыдущей истории, которая вновь расскажет  о знакомом машинисте,  фамилия которого  слишком  известная, чтобы я её сразу назвал, но деваться, то мне некуда, а значит, все равно придется указать – Соколов. А то продолжения истории не будет... Так вот у него тоже были свои закидоны!
 
         И притом  – необычные, но  вызывающие у всякого человека поначалу как минимум только  удивление и даже смех, если тебя самого это прямо не затрагивало! А  были они безобидные или безвредные судить  потом может каждый. Конечно,  их было не так много, как допустим у дурака фантиков или махорки, но все же имелись. И их наверняка было с лихвой, собственно  как и у любого из нас. 
            
      И не надо прибедняться, потому как  ни на йоту – не вру, а значит, все под Богом ходим со своими грехами!

           Вот ведь  этот проказник не поленился и устроил  же "шутейный прикол" Михал Иванычу с «подрывом», да такой, что будто фугас под него подложил. Конечно, за эту дерзкую выходку, как и предостерегали, он сполна получил от дяди Миши! Тот не стал миндальничать и наградил его внушительным пинком: что было силы, дал могучий удар ногой  по соколовскому  заду!

       Вряд ли после такого подрывник чувствовал себя триумфатором: наоборот – вся станция хохотала до слёз, и каждый норовил метко вставить своё:
          – Береги, Соколов, свою ж..пу, береги, дядя Миша идет!
       
 И в воздухе так и витало это предупреждение, и казалось, что эхо повторяло его с особой интонацией – с ехидцей и весёлым прищуром. Ну да ладно – дело теперь прошлое!

           А кто знает, может быть, этот удар стал черной меткой для Соколова! В конце истории, возможно, докопаемся, и все станет тогда ясно!

          С виду Соколов был крепким мужиком – и на самом деле таковым  являлся, этакий коротыш невысокого роста, но плотный  и с широкими плечами. И нечего греха таить независимо от своей  фигуры и наличие в ней "крепости"  мужики в общежитии  нередко выпивали "горькую" от радости или находясь в печали в свои выходные дни. А может быть просто от безделья!

          А чё собственно еще делать-то?  Когда водка  молочной  рекой по кисельным берегам течет, так и манит! Это я про магазины, кафе и столовые – недостатка в них не было, зато и водки было навалом, бери, не хочу. Хоть залейся ею с ног до головы, или запейся, как кашалот!  Выбирай, что тебе больше по душе!
         
        Не отставал от других в этом плане и машинист Соколов: за вечер мог приложиться так, что потом неделю в себя прийти не мог.
 
          Только вот одна беда была, когда выпьет, начинает бродить  по общежитию, как лунатик. Чего так вдруг, да кто ж сейчас скажет, я и сам не вспомню!  А если вкратце – был слаб на алкоголь, пьянел быстро, и его сильно разводило прямо на глазах у всех. Потом тут же по пятам начинал клевать носом  какую-нибудь закуску  и, в конце концов, как закономерный результат – засыпал не в полный рост, тарелка не позволяла, была не по размеру!
 
          Не правда ли ужасное зрелище, когда один из компании выпадает в осадок. Ладно, хоть буйным не был. А, однако, набирался  в зюзю, ну прям как представитель некоторых  коренных народов нашего Севера, какие  по слухам быстро пьянеют от алкоголя! Как, например: чукчи, якуты или  ненцы. Разумеется,  не в обиду им будет сказано!
 
          Сейчас, даже усиленно вспоминаю, а был ли он действительно или хотя бы приближенно  похож обликом на них или только одна  фамилия  его объединяла с  этими малыми народами, ведь брали же они русские фамилии.
 
         Ни да, ни нет, ни то ни се – ни говорю … Это про его корни! Я ведь был на порядок младше,  и сие  незнакомо как было на самом деле, просто тогда мне было все до лампочки, не вникал особо и не парился!

           Зато вот имею дополнительные сведения о нем. Отлично помню, что в разговоре  он картавил, не выговаривал звук «р», но я не смею утверждать, что это есть «прямое преступление» и оно, кстати,  также присуще  малым народам.  А у нас, у русских сплошь и  рядом частенько встречаются люди с подобными дефектами речи.

           Но ближе уже к делу – пусть логопед занимается речевыми нарушениями, а мне  пора, наконец, раскрыть суть другой важной его особенности!

              Летом из-за жары в подъездах общежития всегда кто-нибудь из благих соображений распахивал окна. В этом был смысл: духота давила, воздух в тесных коридорах словно застаивался, а приоткрытые створки  хоть немного, но освежали пространство. Люди действовали из заботы о себе и соседях – всем хотелось избежать духоты, снизить влажность, не дать плесени завестись. 

       А разных запахов на этажах хватало. Порой можно было сойти с ума: тут тебе и запах жареной картошки, и затхлости или сырости, и даже пота.  И приятные ароматы витали:  от всевозможной парфюмерии до обувного крема, как говориться  – всё смешалось в доме Облонских!  И перед тобой развертывалась целая палитра запахов, достойная кисти художника, который умеет различать малейшие оттенки ароматов и запечатлит их на полотне.

            А может, зря разгоняли воздух  и тем самым просто хотели  навредить машинисту Соколову?   Ему-то  в нетрезвом состоянии, в котором пребывал и блудил    по общежитию  в поисках  места, где можно примоститься  было все равно, какой воздух: свежий или нет.  Какая разница,  под каким ему спать: лишь бы откинуться и погрузиться в беспробудный сон. Похоже, он только и бредил им заранее, когда выпивал!

             Но народ знал, его не проведешь и  что  этот  парень чистюля, каких белый свет не видывал! И хоть был он в состоянии алкогольного опьянения, не мог себе позволить присесть на ступеньки лестницы или просто на пол, прислонившись спиной к стенке, справедливо считая их грязными,  а вдруг как испачкает свою  пятую точку, по которой некогда дал ему пинок Михал Иваныч. И он теперь не может просто так «осквернить» эту поверхность части своего тела, потому как дядя Миша нанес удар именно по ней! Пусть хоть в памяти останется! 

            А потому в подъездах или в коридорах, находил нужное окно  садился на подоконник и тихо засыпал. Спору нет: конечно же, подоконник  был гораздо чище, нежели чем пол и лестница.
   
           Но окно же открытое:  одно неверное движение во сне и все капут  мужику   –  соколом  лихо полетит вниз и потом поминай как звали!

            С ним неоднократно беседовали. Комендант общежития даже грозила ему, если будет продолжать спать на подоконниках,  пожалуется его начальству на работе, сдаст в вытрезвитель  или вообще  к чертовой матери выгонит на улицу из общаги!
 
           Однако, рисковым парнем был Соколов, да читатель и сам уже узнал.  Как трезвый все понимал и соглашался с тем, что спать надо обязательно на кровати, а вот когда был пьяный, обещания свои напрочь забывал, ведь море ему было уже по колено, не до койки!
 
         Короче неисправимым становился, был в своем репертуаре, когда принимал «горькую»  и продолжал   будоражить всю общественность общежития, хоть в пору было ставить ставки на него: упадет – не упадет!

           Делать нечего, и комендантом было запрещено в подъездах и коридорах открывать окна. Все только ради сохранения драгоценной жизни одного жильца,  призывала Советская страна в лице Марьи Ивановны!  Открывать для проветривания можно было только форточки. И  собутыльникам было строго настрого наказано, не выпускать его одного из комнаты, где выпивали, а то мало ли что, а вдруг как сам окно откроет и сиганет вниз!

          – А кто в итоге  отвечать будет? – бурчала комендантша и дальше продолжала:
           – Конечно же, она! В гробу бы она видела эти дела!

            Но не решетки  же в самом деле  ставить на окна, чаять тут не тюрьма! И дальше шло неукоснительное ее указание: пусть уважаемые товарищи алконавты  сопровождают его под белы ручки  до комнаты, где он проживал или оставляют спать у себя! И точка.

    Вот такова была ее позиция по данному вопросу. 
         
       Естественно такие меры воздействия  и «опекунство» он не приветствовал! Это же диктат и чистый произвол, ограничение прав свободы личности, наконец! Но против коменданта не попрешь, если грозит милицией и обещанием выгнать в три шеи из общаги! А где жить, потом? Вот и урезонила она его своим решением окончательно!

          «Блин хоть совсем не пей, что за драконовские порядки комендантша навела, совсем старая из ума выжила!»  раздраженно он думал, сплевывая накопившуюся обиду на нее себе под ноги.
 
             Понятно, что жизнь  на этом не закончилась, и  оказалось, что свои привычки уже трудно менять, а вот «знаковые» места оказывается  можно запросто!  Вроде как говорят, рыба ищет, где глубже, а человек где лучше!
 
         Вот и Соколов, совершенствуя себя,  стремился к тому месту, где ему будет очень комфортно, когда выпьет. А че хорошая  директива безопасности: сам о себя не побеспокоишься – тогда кто  и кому ты вообще нужен будешь?

          Но к конце концов: не единым же подоконником жив человек!  И после долгих поисков он нашел еще одно уютное местечко, гораздо лучше прежнего,  где можно было, смело сидеть и спать! Короче: еще и в ус не дуть! Конечно, же это – туалет!

           И как  теперь с ним происходило, если был  в гостях или в компаниях спьяну, когда дойдет до точки,  закроется там, сядет на унитаз с расстегнутыми штанами и радостно засыпает  с думкой, что не подвел и не доставил лишних хлопот комендантше. Пусть старая карга радуется и тоже спит спокойно!
 
        Конечно, теперь появилось неудобство для других – хрен достучишься, даже пушкой  не разбудишь его, если кому-то вдруг приспичит. Но не ломать же дверь! Не тот расклад – дверей не напасешься!  Ладно, если это случалось в общаге, с соседями   можно всегда договориться, чтоб  пустили,  а сложнее было с ним находиться в кафе, там народ ждать не будет, быстро возьмет за шкирку и выкинет прочь!
 
          А потому ребята прозвали его:  то ли "толчком" или "торчком", а кто-то просто "унитазом". Вот представьте  себе только на минутку, вы с таким выпиваете или находитесь в одной компании, а потом он неожиданно прекращает вам доступ в туалет! И что будете радоваться  до ушей и  белого колена? Сомневаюсь! Короче, когда за глаза, когда прямо  его кликали по-разному. Вот и появились такие позорные прозвища!  А клички «подрывник» или «террорист» не прижились, потому как были уже не актуальны!
             
           А так, когда трезвый: ну просто был рубаха-парень и хоть куда – общительный весь такой  и свой в доску!

           Вот такие странные особенности со сном и пьянкой  были у нашего машиниста Соколова!
 
              Как говориться: не рой яму другому сам в нее попадешь!  Оказывается,  пословица  – не в бровь, а в глаз. Вот, если бы он  прислушался тогда к мудрым пословицам и  не проводил «диверсию» по подрыву  в отношении  дяди Миши, то  естественно не было бы ни какого удара  ему под зад, и теперь глядишь,  сам бы не засыпал на унитазах! Оказывается все в жизни  взаимосвязано! А потому: люди опасайтесь делать зло другим, хоть и в шутку!