Литература против смертной казни

В связи с судом над писателем Ян Хэнцзюнем в Китае в своё время заявил, что в политической программе нашего движения и Форпоста свободы есть и параграф против смертной казни.
Представляется, что следование гуманистическим традициям русской литературы, по сути вершинному достижению европейской цивилизации, предполагает, при максимально жёстком в соответствии с действующим законодательством наказании за преступления, сохранение моратория на смертную казнь.
http://proza.ru/2024/02/05/731

10 октября — Всемирный день борьбы со смертной казнью (World Day Against the Death Penalty). Как относились к смертной казни русские писатели и их персонажи? Показателен пример Достоевского, Тургенева и Льва Толстого.

;В 1869 году в свет вышел роман Фёдора Михайловича Достоевского «Идиот», в котором писатель выразил своё отношение к смертной казни через монолог главного героя — князя Мышкина: «Убивать за убийство несоразмерно большее наказание, чем самое преступление. Убийство по приговору несоразмерно ужаснее, чем убийство разбойничье. Тот, кого убивают разбойники, режут ночью, в лесу, или как-нибудь, непременно ещё надеется, что спасётся, до самого последнего мгновения. Примеры бывали, что уж горло перерезано, а он ещё надеется, или бежит, или просит. А тут всю эту последнюю надежду, с которою умирать в десять раз легче, отнимают наверно; тут приговор, и в том, что наверно не избегнешь, вся ужасная-то мука и сидит, и сильнее этой муки нет на свете».

Слова князя Мышкина о казни и его мысли о последних минутах приговорённого — это история самого Достоевского, осуждённого на смерть в 1849 году по делу петрашевцев. Наказание заменили на каторгу, но те самые «последние минуты» перед смертью ему пришлось пережить.

; В 1870 году Иван Сергеевич Тургенев написал эссе из двенадцати частей «Казнь Тропмана», описывающее казнь 21-летнего механика Жана-Батиста Тропмана, осуждённого за убийство целой семьи. Будучи в Париже, Иван Сергеевич Тургенев был приглашён на гильотинирование и предшествующие этому мероприятия М. Дюканом — одним из наиболее решительных противников смертной казни во Франции.

В последствии в переписке с Павлом Анненковым писатель говорил об этом эпизоде: «Смерть мне потому особенно “смердит”, что я имел на днях совершенно неожиданно случай именно нуанюхаться её вволю. Через одного приятеля я получил приглашение (в Париже) присутствовать не только при казни Тропмана, но и при объявлении ему смертного приговора, при его “toilette” и т. д. Нас было всего восемь человек. Я не забуду этой страшной ночи, в течение которой “I have supp’d full of horrors” и получил окончательное омерзение к смертной казни вообще и к тому, как она совершается во Франции в особенности».

;; В начале ХХ века, после первой русской революции, смертная казнь как мера наказания стала массовым явлением в Российской империи. Будучи под впечатлением от известий о приговорах, приведенных в исполнение, Лев Толстой написал статью «Не могу молчать», ставшую манифестом против смертной казни. «Возмутительно, когда один человек может отнять у другого его труд, деньги, корову, лошадь, может отнять даже его сына, дочь, — это возмутительно, но насколько возмутительнее то, что может один человек отнять у другого его душу, может заставить его сделать то, что губит его духовное "я", лишает его его духовного блага. А это самое делают те люди, которые устраивают всё это и спокойно, ради блага людей, заставляют людей, от судьи до палача, подкупами, угрозами, обманами совершать эти дела, наверное лишающие их их истинного блага», — писал Лев Николаевич в своём труде.

Работа над статьей продолжалась с 13 мая по 15 июня 1908 года. Первая публикация «Не могу молчать» состоялась за границей          2 июля 1908 года. Через два дня отрывки из неё появились в ряде российских изданий — в частности, в газетах «Русские ведомости», «Слово», «Речь», «Современное слово». Впоследствии все эти издания были оштрафованы.

Из сборника "Смертная казнь: за и против" (Москва "Юридическая литература", 1989).

Владимир Соловьёв, сын историка С.М. Соловьёва, после речи против смертной казни в марте 1881 г. был вынужден оставить преподавательскую работу. В 80-е годы пропогандировал идеи объединения Востока и Запада через воосоединение и унию католичества и православия, боролся за свободу совести, против религиозной дискриминации.
В своей статье философ, автор концепта Русской идеи                Вл. Соловьёв цитирует "известного учёного, знатока этого дела": "Это есть действие нечестивое, бесчеловечное и постыдное.
Во-первых, смертная казнь нечестная, так как по своей безотносительности и окончательности она есть присвоение человеческой юстиции того абсолютного характера, который может принадлежать только суду Божию, как выражение божественного всеведения. Преднамеренно и обдуманно вычёркивая этого человека из числа живых, общество заявляет: я знаю, что этот человек безусловно виновен в прошедшем, безусловно негоден в настоящем и безусловно неисправи в будущем. А так как на самом деле не только о будущей неисправимости этого человека, но и о его прошедшей виновности, хотя бы лишь фактической, обществу и его судебным органам ничего вполне достоверного неизвестно, что достаточно доказывается многими обнаруживающимися судебными ошибками, то не есть ли это явно нечестивое посягательство на пределы вечные и слепое безумие человеческой гордости, ставящей своё относительное знание и условную справедливость на место всевидящей правды Божественной. Или смертная казнь совсем не имеет никакого смысла, или она имеет смысл нечестивый.
...
Во-вторых, смертная казнь бесчеловечна - не со стороны чувства, а со стороны нравственного принципа".
...
Будучи нечестивой и бесчеловечной, смертная казнь имеет и постыдный характер, который уже давно закреплён за нею общественным чувством, как это видно из всеобщего презрения к палачу... Что бы ни говорили сторонники вечного мира, военный человек, сражающийся против вооружённых противников с опасностью для собственной жизни, ни в коем случае не может возбуждать к себе презрения... Но вся эта сторона самопожертвования или риска собственной жизнью и свободой, оправдывающая войну, извиняющая дуэль и даже смягчающая в известных случаях ужас прямого убийства, - в смертной казни совершенно отсутствует.
...
Поэтому если какой-нибудь закон находится в принципиальном противоречии с нравственным сознанием добра, то мы можем быть заранее уверены, что он не отвечает и существенным требованиям права, и правовой интерес относительно таких законов может состоять никак не в сохранении, а только в их правомерной отмене.

Информационный повод к написанию публикации.

В Израиле одобрен закон о смертной казни за терроризм
Он получил поддержку 62 депутатов 120-местного кнессета, за него проголосовал в том числе премьер-министр Биньямин Нетаньяху
BFM