Хлеб, соль и третья папаха

Жили в одном ауле Гаджи и Шамиль. Тридцать лет их заборы стояли впритык, тридцать лет они вместе чай пили. Но однажды поспорили из-за края пастбища — чья трава зеленее, чья граница правее. Слово за слово, и вот уже два года они не здороваются. На годекане садятся в разные концы, на свадьбах друг друга не замечают. Стену между домами такую выстроили — орел не перелетит.
Аул шептался: «Вай, такие кунаки были, теперь как волки».
Пришел к ним старый Муса, местный мудрец. Сначала зашел к Гаджи:
— Послушай, Гаджи, беда у Шамиля. Крыша течет, сыновья в городе, сам не справляется. Гордость не дает просить, а дождь скоро.
Гаджи промолчал, только в усы дунул.
Потом Муса пошел к Шамилю:
— Слушай, Шамиль, Гаджи совсем сдал. Сидит один, хинкал некому подать, всё про старые времена вспоминает, как вы вместе на охоту ходили.
На следующее утро Гаджи не выдержал. Взял инструменты, перелез через ту самую стену (чуть штаны не порвал, но виду не подал). Видит — Шамиль на крыше копается, руки дрожат.
Гаджи молча поднялся, выхватил молоток:
— Кто так гвоздь бьет, эй? У тебя руки или ветки сухие? Слезь отсюда, не позорь аул!
Шамиль замер. Посмотрел на соседа, глаза прищурил:
— А ты чего пришел? Свою стену до неба достроил, теперь к моей крыше полез?
Так они ворчали друг на друга два часа, пока крышу не починили. А когда закончили, жена Шамиля вынесла на подносе горячие чуду с крапивой и творогом. Запах такой, что любая злость тает, как снег на солнце.
Сели они на камни. Гаджи отломил кусок хлеба, протянул Шамилю:
— Трава на пастбище общая, Шамиль. А вот чай у тебя всегда был вкуснее моего.
Шамиль обнял соседа так, что ребра хрустнули:
— Зачем два года молчали, Гаджи? Столько чая зря пролили...
Вечером Муса шел мимо и улыбался. Он знал секрет: в Дагестане, чтобы помириться, не нужны долгие речи. Нужно просто дать мужчинам общее дело и одну тарелку горячей еды на двоих.