Алгоритм саморегуляции
ФИНТ
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
АЛГОРИТМ САМОРЕГУЛЯЦИИ
ГЛАВА I
ИСКУН
«КАМЕНЬ»
МОСТ
МАЛЕНЬКИЙ ПЛОТ
ЧТД
СТОЯНИЕ
НЕДОРАЗУМЕНИЕ ИЗ ПРАВИЛ
СЕМЬ БЕД – ОДИН ОТВЕТ
СТРАШНО ВНУШИТЕЛЬНО
ЛИЧНАЯ КОНЦЕПЦИЯ
СКУКА – ПРОИЗВОЛ БЕЗДУМЬЯ
ГЛАВА II
РАДИ ЗДОРОВЬЯ
ПРАВО НА САМОСУД
ЛАД ЧЕРЕЗ РАЗЛАД
ПАШОК
ТРАПЕЗА ЗМЕЯ
ЗЕЛЁНАЯ ТРАВА
ПОЗНАНИЕ «НЕОСОЗНАВАЕМОГО»
ОСОБЫЙ СЛУЧАЙ
ПРЕЛЮДИЯ БЕЗМОЛВИЯ
МОЛЧАНИЕ
ДЕВАЛЬВАЦИЯ СЛОВ
ЗАПОЙ СНОМ
ЭВОЛЮЦИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ
КТО НЕ ЕСТ – ТОТ НЕ РАБОТАЕТ
РАБОТА НАД СОБОЙ
ВЕСКАЯ МОТИВАЦИЯ
ВЕСТИ ИЗ АДА СКОРБИ
ОДИН В СЕБЕ… ВОИН
АКТИВНОСТЬ В ПАССИВНОСТИ
ВОЛЯ В «НЕВОЛЕ»
ГЛАВА III
САМОРЕГУЛЯЦИЯ
ПСИХОГИГИЕНА
ТВОРЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС
ФИЗИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
ДЫХАНИЕ
ЦЕЛЕСООБРАЗНЫЙ ТРУД
ДИНАМИЧНЫЕ СПЕЦИАЛЬНЫЕ УСИЛИЯ
«ЗОНДИРОВАНИЕ»
«УТРО»
СТАТИЧНЫЕ УПРАЖНЕНИЯ
ПОЗА «ТРУПА»
ЙОГА ИЛИ СПОРТ?
КОМПЛЕКС
ВОДА
ВОЗДУХ
СОЛНЦЕ
ЗАКАЛ
ПИТАНИЕ
ФИНТ
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
АЛГОРИТМ САМОРЕГУЛЯЦИИ
Алгоритм – это надежда на то, что не всё призрачно, не всё случайно.
И что-то можно сделать, положив себя в основание новых причин и следствий.
(Фёдор Гиренок «Введение в сингулярную философию»)
ГЛАВА I
ИСКУН
Ищешь – не найдёшь,
Не ждёшь – явиться.
Пермяк Е.А.
«КАМЕНЬ»
Итак – он жаждал перемен…
Столь страстно, что даже разворот к худшему, готов был расценить как благо. Благо – по сравнению с застоем. Застоем – в его понимании тех лет.
Увы, нам не дано предугадать всех последствий, совершаемых бессознательно и особенно в условиях стресса действий. Вход в лабораторию творческого акта под эгидой сверхсознания «ретроградам» строго воспрещён! Начальный этап формирования догадок надзору ведомств «органов осмысления» неподвластен.
Крах застал его на сносях, так и не разродившейся на свет идеи.
Потерпев фиаско на всех без преувеличения фронтах, Виктор, как это ни парадоксально, «опустился»… выше уровня понимания причин постигшей его катастрофы.
Финальный перед Рубиконом вираж. События раскручивались по спирали внутрь.
Штрафной круг на финише и от надписи «Победа» осталась лишь «…беда», как под копирку с корабля капитана Врунгеля. Так что втиснуть всю «гамму переплетений» в рамки опосредованного восприятия, а тем более осознания – не представлялось тот час возможным.
В канун рокового дня «блюстителю сих бредней» пригрезилась довольно-таки замысловатая картинка. Будто локомотив без состава – шут его знает, что за кадры ассоциации! – на всём ходу финишного ускорения мчится на красный свет…
Осталась восьмая часть пути.
И тут некто за кадром, помимо его руки, срывает… стоп-кран. Слух режет экстренный визг металлических тормозов. И как бы в замедленной съёмке… он видит своё падение.
Стрелки биологических часов сбились на запасной путь. На циферблате отчётливо сверкнул их фосфорический с отливом плесени блеск.
Двойной оборот вспять – двадцать четыре деления…
Затем всё кануло в Лету.
В песке тупика время словно застыло.
Часики утилизировались в годики.
И в дремучем игры подсознания сне высветился… камень.
С эпитафией: «Неудача – трамплин на пути к… даче»
Звякнул будильник.
Тело взбрыкнулось с постели.
Финал остался за кадром.
МОСТ
Прошёл без малого год от насильственной под гипнозом изоляции мастера в психиатрическую клинику. Как и почему это произошло – предстояло выяснить…
Потихоньку Витёк начал адаптироваться к прилюдному одиночеству.
Удивительно, вокруг толпы людей миллионника города, а ты среди них затерялся, словно Робинзон с Пятницей на необитаемом островке.
О том, чтобы жить, а не существовать, он даже не помышлял. Чувство отверженности не покидало долгие годы…
Дальние связи резко оборвались. Родственники насторожились.
Большинство знакомых выдержало проверку по-своему.
Друзья познаются в беде. Не будь испытания, как бы он узнал: есть ли среди них стоящие?
Врачи продолжали лечить болезнь, оставляя пациента без должного внимания. Традиционные методы не то, чтобы не помогали…
Вред их для него стал… более чем ощутим.
Обстоятельства свели Витька с мамкой в «неразлучную парочку». Разделённое горе, как весть – пополам. Тягостно и нудно через обиды и срывы дуэт выползал к поиску иных – подходящих «обоим» способов исправления ситуации. По мере возвращения к норме.
Случай представился поздней осенью – под конец года московской олимпиады-80, прошедшей стороной, в прямом и переносном смысле, мимо болельщика. Скорбящая знакомая крёстной ездила в Мичуринск. Вернувшись, живо, насколько позволял ей возраст, сообщила о некоем старце.
— Звать… дай Бог памяти – морщилась старушка – Леонид Михайлович, кажись… девяносто годков отродясь. Лекарь – от Бога!
В тот же день мать с сыном «по горячим следам» наметили: как только баба Лена вновь отправится на повторный курс, примкнуть к ней за кампанию. Правда, их несколько смутило условие: надеть «ключик», а то без него якобы дверь на приём не откроется.
До той поры Витёк, как образцово-показательный комсомолец-активист, крестик никогда не носил. Хотя и был крещён в младенчестве…
Но тут уж, видно, припекло.
Отношение к целителям в те годы проистекало из чуть ли не высосанной из пальца «необходимости» очищения общества от чуждых элементов. Мол, все эти знахари да травники… пережитки тёмного невежества.
Что ж, в конце семидесятых открыто говорить «О Боге, вере…», а тем более в церковь захаживать – данью моде уж точно нельзя было назвать.
Не потому ли брали таких… «на карандаш», как неблагонадёжных!
А что – комсорг и… «свой подход» к религии.
«Христианский социализм – ха-ха! Гляди, чё удумал: свободу вероисповедания – для сохранения и дальнейшего развития Советского Союза! Какой пример вожак подаёт комсомольской ячейке! Надёжней будет изолировать. Для острастки «большинства».
О старце ходила молва…
О необычайной его способности к внушению.
По образованию – фельдшер. По призванию, «врачеватель» народными средствами.
В иные сезоны народ толпами к нему валил со всех околотков. Гоняли…
Дело тут даже не в столпотворениях у калитки. Соседи ко всему привычные.
Сам дух помощи – «относись к страждущему человеку так, как ты хотел бы, чтобы относились к тебе» – вызывал напряжение в органах. Далеко и отнюдь не медицинских.
Ещё в первый визит тройка заходила в дом к старцу со двора огородами.
С улицы ходоков пасли…
Во второй раз матушка с трудом по колени в сугробах пробралась на приём с чёрного хода. Из экономии средств ездила одна – за подкрепляющими снадобьями. С третьей попытки, вообще, вернулась домой «с носом».
Тем не менее, мост от «передовой» медицины к её альтернативе – в лице последующего наставника – дедушка Лёня успел навести.
Своей репликой «врачи – неучи… не лечат, а калечат» – незлобно брошенной в адрес ярых сторонников официальной практики, он, можно сказать, окончательно снял бельмо помутнения с их глаз.
- Доктора сами едут ко мне на поклон из Москвы… под видом изучения опыта – при этих словах, старичок мягким жестом взял паренька за локоть, и указал на вход в крохотную два на два коморку. В углу иконостаса свисала лампадка с трепещущим, неведомо, от каких вибраций при закрытой двери огоньком.
Примостившись на кушетку, с зажжённой от фитиля тоненькой свечкой в левой руке, он велел гостю раздеться до пояска. Никакого смущения Витёк не испытывал. Стоял перед ним, как «соколик», в одних ватных рабочей спецовки с завода «мамкиных» штанах.
Леонид Михайлович осматривал его весьма тщательно. Сначала спереди, слегка касаясь ладонью. В отдельных точках серебряным крестиком рисовал нолики; в других – пальцем чертил крестики, устанавливая, как предположил Витя, некую связь между известными только ему точками. Забавно и щекотно…
Затем, развернув спиной, проделал примерно те же приёмы пальпации, ощупывая и нашёптывая про себя какие-то странные, вроде молитвы сочетания слов.
- Лечили они не то, да и не так, как я погляжу. Щитовидка тебя, соколик, душила – приговаривал он – А всего-то и надо было… позволить удальцу, как следует выспаться. Ничего… теперь всё уладится.
От одних его прикосновений становилось легче. С ним никто ещё из врачей так участливо не обращался. В целом таинство длилось около часа.
Когда они вышли, в прихожей на столе красовались три пузырька, наполненных до краёв мутноватой жидкостью со специфическим запашком. Сколько, чего и как принимать – пациент записал в блокнот под диктовку старца.
Провожал их Леонид Михайлович с внушительным наставлением:
- Лекарства выкинуть! К врачам не обращаться! Год не работать!
Ещё предупредил: «ответную реакцию» следует воспринимать… спокойно – без паники.
МАЛЕНЬКИЙ ПЛОТ
«Маленький плот» бывшего в употреблении мастера спорта СССР по акробатике выбросило на скалистый берег острова… САМОПОЗНАНИЯ.
Да-да, одно из «праздных» открытий, которое сделал он для себя, заключалось в открытии другого – незримого мира.
Истина, в поисках которой нередко блуждает человек, зачастую сокрыта в нём самом. Вселенная не только вне, но и внутри каждого из нас.
Проникая умом в окружающее мироздание, мы познаём самих себя. Познавая себя – обращаем взор к далёким звёздам.
Познание «неосознаваемого» – задача изучающих intro космос учёных.
Здесь свои необитаемые острова с «белыми пятнами» материков. Реки кровеносных сосудов и воды лимфатических узлов озёр.
«Утлая ладья счастья» прибилась к берегу неизведанной акватории его внутреннего мира. На стыке слияния четырёх отделов мозга.
Гипоталамус и миндалина – с одного края гряды; с другой – лобные возвышенности коры и гиппокамп.
Истощение нервной системы, перенапряжение с конфликтами и кое-что ещё – нарушили естественный ход взаимодействия целостного квартета мозговых структур. Вследствие чего произошёл сбой в системе переориентации ценностей.
Чрезмерная активность «островного вулкана» Гиппокамп – обернулась тревогой. Любые изменения извне стали восприниматься с опаской.
Подводные рифы в бухте Миндалин – затруднили выделение доминирующей потребности. Сделать выбор оказалось сущей дилеммой.
Преобладание «инородных веществ» в скальных породах Гипоталамуса – привело к неоправданной императивности.
Навязчивые мысли, а через них и спонтанность действий возникли, скорее всего, от ослабления функции Новой коры.
На необитаемом островке в одной из сакральных частей света, Виктор блуждал в общей сложности сорок с лишним зим. В непроявленном состоянии, будто «спящий разведчик-исследователь» не от мира сего тайн.
ЧТД
Итак, два цикла Зодиака обернулись вокруг своей оси.
Система саморегуляции дала сбой. Точнее, одна из её жалких и на тот момент едва ли оперившихся пародий. Что, в общем-то, и требовалось доказать – методом «от противного». Побег в себя, несмотря на полный абсурда крах, всё ж таки состоялся. Никто ничего не заподозрил. В том числе – и даже в первый черёд – сам виновник сложившихся, как бы специально под него, словно карточный домик, обстоятельств.
Ох, как же далеко не вдруг уяснил он для себя, что же на самом деле с ним стряслось! Шутка ли, только на двадцатом году «с точки отсчёта» в какой-то мере снизошло просветление. Время помогло дистанцироваться от событий…
В одной упряжке с объективным его течением «внутренние разборки» выявили подлинность мотивов, побудивших поступить так, а не иначе. Причинно-следственные связи между отдельными, и, казалось бы, совсем не стыкующимися с беглого взгляда явлениями, замкнувшись, позволили обнаружить некую присущую только его положению закономерность.
Разрозненные переживания, эпизоды и даты, что хаотично, будоража воображение, всплывали в памяти из подсознания, под занавес исхода пролили, наконец, свет на панораму конкретно его случая в целом.
Не так-то легко было абстрагироваться от своей же участи, взглянуть на себя с высоты пережитых лет. Каждый период разложить анализом на комплектующие его звенья. Затем вновь – уже синтезом воссоединить в одно новое, вытекающее из «ветхого» резюме. Дать событиям «ради собственного выживания» не просто другую, а диаметрально противоположную изначальной «бессмыслице» смысловую перезагрузку. И тем самым, поставив ситуацию с головы на ноги, направить самооценку из пропасти глубокого отчаянья к состоянию близкому к исправлению.
Осколки воспоминаний бьющей некогда через край надежд чаши… не подлежали восстановлению. Виктор сгрёб их все в одну кучу и, подмешав цемент фантазии, заложил в основу «свежей» линии поведения.
Отталкиваясь от прошлого, прыгать по дорожке жизни задом наперёд «фляком» в будущее – не всякий рискнёт. Разве что… экс-акробат.
СТОЯНИЕ
На следующий по возвращении из Мичуринска день удалец приступил к употреблению микстур дедушки Лёни. Двадцать пять капель на рюмку освящённой водицы – строго по назначению. С пузырька «для сердца» явно ничего не сдвинулось.
Зато после обеда… от средства «для желудка» процесс, что называется, подпёр изнутри. А ведь предстояло ещё хлебнуть «вечерние» – на сон грядущий капли настоек. Впрочем, суть даже не в зелье.
«Ключевую роль, похоже, сыграло… внушение» – предположил соколик.
Неодолимо захотелось куда-то бежать, кого-то искать…
Побуждение заявило о себе столь императивно, что критика его начисто вырубилась. Матушка, пытаясь унять страждущий порыв сына, разрывалась. С одной стороны, между наставлением старца: «Скорую помощь ни в коем случае не вызывать… всё разрешится после полуночи!» – а с другой, необходимостью предпринять, ну хоть какие-то действия для оказания первой помощи.
Он же, наскоро одеваясь, бессознательно бубнил себе под нос:
- Моя мама добрая, нежная. Она бы ни за что не сдала меня в плен… на растерзание врачам. Ты грубая и чёрствая! Я пойду искать себе новую маму – настоящую, любящую. Она где-то там – в поле меня дожидается…
И наскоро сорвав петлю пальто с вешалки, сын опрометью прошмыгнул мимо неё, опешившую в дверях от столь невероятных изречений.
Прыгая через две ступеньки, соколик полетел на простор. Моросил мелкий ситочный дождь. Мама едва за ним поспевала…
Пересекая железнодорожное полотно, он краем глаза уловил мчащийся сбоку поезд. Как искра мелькнуло восточное поверье…
Перебежать дорогу перед капотом машины – значит, отсечь демону под самый копчик хвост. И тогда участник дорожной ситуации становится, якобы неуязвимым…
В тот острый момент сын даже голову скрутил набок, чтобы с полуоборота определить – успела ли проскочить погоня. И следом, лишь только мать пересекла щебневую насыпь, в каких-нибудь десяти метрах за её спиной, с пронзительно-затяжным свистом промчался головной вагон пригородной электрички.
В поле напрямик он не бросился, а свернул отчего-то на параллельную автостраде пешеходную тропу вдоль посадок.
В общей сложности дуэт просеменил вдогонку около двух километров.
И вдруг в какой-то момент ноги его сами собой… остановились, причём, как «вкопанные», словно подошва прилипла к смоле.
Он пару раз качнулся, ловя равновесие и – замер.
Периферическим, а может и «каким-то ещё» зрением со стороны своей отрешённости он, конечно же, обозревал местность, подсознательно контролируя всё происходящее вокруг.
В промозглый обеденного перерыва день поздней осени поблизости почти никого не было. Маменька, как могла, мельтешила, упрашивая сына вернуться. Требовала, чуть ли не умоляла, пытаясь сдвинуть его с «мёртвой точки» – всё напрасно. Тело словно застыло…
Будто из другого «потустороннего» измерения сквозь рупор, к уху его восходили горловые звуки. То хрип прокуренного голоса:
- Ну, что ты, как пенёк, растопырился! Глянь, мать-то вся извелась! Шёл бы домой, подали от греха. Не ровен час ливанёт, как из ведра! – и некий чудак, типа бомж, с крайней опаской дёрнул «стояльца» за рукав пальто.
В следующую минуту «пенёк», медленно переведя взгляд из себя навыкат, уставился в точку меж бровей непрошеного «спасателя». Под тяжестью «неземного» взгляда помощь скукожилась. И тень её в тут же исчезла. Ещё чуть погодя сознание «стояльца» подрезал звук тормозов. Кто-то хлопнул дверцей автомобиля, приблизился, поцокал языком, разглядывая «объект» с ног до головы, как диковину. Но… махнув рукой, опять же удалился.
Виктор стоял, словно под абажуром. Долго ли коротко…
После выяснилось – в пределах трёх часов.
Очнулся внезапно под вечер. Возможно потому, что всё вокруг стихло. Начало смеркаться. Ни сигналов машин, ни голосов поблизости…
Вывел его из себя, похоже, гудок. Рядом грузно грохотал товарняк. Переключение запустило мыслительный процесс:
«Где моё настоящее? Могу ли я выправить «курс», если вернусь назад? Или лучше вперёд – наугад… в будущее? Куда все подевались! Оставили одного… на распутье…»
По спине пробежал холодок: «А вдруг с ней, что-нибудь случилось, пока я тут перед выбором распинаюсь?!»
И словно принюхиваясь к запаху, сын повёл носом по ветру. Откуда-то донёсся тихий, но повелительный голос:
«Мать… пожалей!»
В мгновение ока ноги его резко, как по команде, развернулись и, срываясь с места в карьер, напропалую… через бурьян и посадки по касательной швырнули его тело вспять.
Он нёсся так, как никогда прежде не сдавал кроссы.
Не озираясь, перемахнул через нити рельс.
«Только бы успеть! Скорее – скорей!»
Мимо гастронома, детского садика, в который ходил – к дому…
Взлетая по лестнице на третий этаж, сын почти столкнулся с ожидающей его в проёме двери матерью. С минуту они пристально всматривались друг в друга. Практически в немой сцене.
Затем, гася одышку, Виктор машинально каблуком вверх скинул обувь, и прямо в уличной одёжке прошёл в комнату. Хлопнувшись на диван, откинулся к спинке – руки за шею.
Мать последовала за ним. В недоумении сняла с его головы шляпу:
- Совсем сухая и пальто… даже носки… как будто под навесом стоял.
Он с трудом вникал в смысл её слов. Наконец произнёс:
- Это ж, какую горячку надо было спороть, чтобы вся вода… испарилась.
Она тоже присела рядом.
- Почему там оставила? – рассеяно глядя в окно, спросил он.
- Думала, так будет лучше…
- Чей-то голос?
В ответ она лишь пожала плечами.
Остаток дня завершился без эксцессов. Матушка из предосторожности звякнула свояку на завод из соседнего общежития. Тот, взяв отгул, раньше окончания смены за ними заехал, и они втроём покатили в родную Давыдовку. Сначала трамваем – до Машмета, потом на электричке… под стук вагонных колёс.
НЕДОРАЗУМЕНИЕ ИЗ ПРАВИЛ
Ещё со времён «стабильности» мало кто в поисках «лучшей доли» мог позволить себе выезд за границу. По крайней мере, из окружения мастера.
То обстоятельство, которое открылось ему по какому-то «наитию», как единственный выход из сложной жизненной ситуации, явилось, скорее, исключающим по тем временам и меркам «недоразумением» из правил, чем нечто само собой разумеющимся.
Оставаясь на месте, мастер предвосхитил для себя совершенно иной путь становления. Не за пределы, в которых обитал, а вглубь своего «я».
Невозможно было просто так «за здравие живёшь» или «от нечего делать» засесть дома, нигде не работая. От этого попахивало «особым учётом» иждивенчества.
Безысходность, хоть как-то узаконить свой социум, обострила в нём изобретательность. Причём, совершенно не в том направлении, с которым он себя ранее отождествлял.
Что ж, по меньшей мере, перед ним лежали… две тропы. Плюсы и минусы той и другой поначалу «утаивались» от осознания. Один путь трактовался, как мужество, второй – чуть ли не малодушие. Превозмогая боль, утвердится в строю через действие – якобы хорошо. Всё бросить, не борясь из экономии сил с болезнью, а лишь мудро используя её, как плацдарм для естественного восстановления подорванного здоровья, на поверхностный взгляд – сродни отчаянию.
Получилось так, что в роль свою он вживался… экспромтом – без репетиций. Отнюдь не на подмостках заранее свёрстанной сцены. Пропустил сквозь себя – в самой что ни на есть гуще закулисной жизни. Кто бы мог подумать, что столь «экзотический» факт в биографии, он сможет когда-нибудь «переварить» в свою пользу. Да так, что тот послужит ему ширмой для прикрытия… главной работы своей жизни – работы над собой. На худой конец предоставит финансовую защиту. В случае кризисных и перестроечных шатаний в обществе.
О, дивный сторонний наблюдатель! Ты воспринял игру даже лучше, чем смог бы предположить виновник своей же участи!
«По воле случая», точнее, внушению извне – мастер проигрывал ход конём. Больница отняла бы у него пару недель – на передержку. Репутация не подмочилась бы, и он, после академического перерыва, годом позже утвердился б в строю, как и большинство его сверстников. Но три месяца в жёлтом доме с окнами за решёткой, ввести в заблуждение могли кого угодно. И прежде – его самого.
«С таким «чудаком» лучше не связываться…» – шептались некоторые в сторонке.
Сначала горечь обиды мутила рассудок. Он перегнул палку, там… доломали. Выписали под расписку. С букетом осложнений. Депрессия тоски – результат именно лечения, тогда как… «пограничное» состояние было лишь предвестником.
Схема подхода к пациенту психиатрических учреждений в те годы была «под шаблон» накатана. Если ты болен - ложись в больницу. Потом сиди дома на самоизоляции, принимай химию, не рыпаясь. Оклемался – устраивайся сам, как знаешь.
Врачи, боясь ответственности, справку «на трудоустройство» зажимали. С другой стороны, никакая уважающая себя организация, без специального разрешения комиссии на работу не брала. Так и футболили его туда-сюда и обратно восемь с пуком лет «под присмотром» – без всякой социальной подпитки. На полном иждивении матери…
И вот как-то раз на 84-ой «минуте»… точнее – месяце затянувшегося матча, улучшив момент, мячик «в режиме саморегуляции» всё ж таки выкатился за пределы игрового поля. Короче, «в сопровождении» прошёл ВТЭК. И согласно экспертной из трёх специалистов комиссии… был «забракован» для социума в качестве инвалида второй группы. С отметкой в строке причины: «общее заболевание», весьма условно-неопределённой, ввиду «странности» ситуации.
Затем ещё семь лет, ежегодно переосвидетельствуя, отмеряли, чтоб уж наверняка, на восьмой год – один раз отрезать. В итоге только на пятнадцатую весну от момента преткновения ему, наконец, присвоили «почётное звание» в бессрочном порядке.
Таким образом, в основу «отшельничества» был заложен фундамент финансово-психологической защиты. И положение «вечный студент с минимальной пожизненной стипендией»… стало для него новой реальностью.
СЕМЬ БЕД – ОДИН ОТВЕТ
Объективные факторы и субъективные предпосылки…
1. Тысяча девятьсот семьдесят девятый год…
До самого января – осеняя слякоть.
Все признаки возмущения экосистемы – на лицо. Отсюда – хмурый вид.
Нарушение теплового баланса земли в большей степени сказывается на метеочувствительных к погодным аномалиям людях. А в «причудливом» состоянии – и подавно. Даже незначительные изменения климата отражаются на поведении. События предстают в искаженном «под стать настроению» свете.
2. Наряду с этим резко обострилась хроническая травма. Область проблемного сустава распухла так, что на правую ногу требовалась обувь «индивидуального пошива» на размер больше. Дискомфорт сопутствовал обычной ходьбе. Хотя следовало выполнять перемещения, куда более сложные, чем просто разминочный бег. Прыгать на акробатической дорожке – в частности. Загружать себя без поблажек предметами спортивных дисциплин – с общей ко всему прочему физической подготовкой в институте.
3. Следующая причина срыва – безответное чувство к «объекту нежности». Неразделённая симпатия – не самое «странное» переживание…
Когда предмет ослепления время уводит из поля зрения, словно сами собой «в глуши во мраке заточенья», всплывают в памяти туманные очертания практически «бесконтактных» отношений…
4. Конфликты – ещё одна из статей издержек.
В «конкретном случае» наметилось прямо-таки «броуновское» движение. Скрытое противоборство возникло из равных по силе, но противоположных по духу стремлений.
Лобовой конфликт, напротив – стал результатом разлада с людьми, преследовавших «несовместимые» с его планами на будущее целями. А также исключающих друг друга подходов на правила «вне игры».
Увы, не каждому дано срезать острые углы. Борец с «угловатостью» в себе – порою лежал на лопатках. Первой крупной схватке, перешедшей в дисквалификацию, ученик обязан своему тренеру. Тому, кто вывел его в мастера. Для обоих урок не в пример другим стал… «показательным».
Так же и в институте. Стычка с зав. кафедрой по учебно-воспитательной работе. К чему был весь тот шум! Лишили стипендии – подумаешь, несправедливость. Мало ли в жизни! Вздумал обивать пороги «вышестоящих инстанций», а в итоге? Соломинка «сломала» спину верблюду. На всё есть «уважительные причины». Срыв отсёк их одним росчерком пера…
5. Конец года – начало введения Советских войск в Афганистан.
Призыв «по завершении учёбы» в армию был более чем очевиден. Комиссия признала его «годным» к службе в рядах Вооружённых Сил.
Травмы, плоскостопие, врождённая глухота на левый «рудимент» уха – всё это, якобы отмазки, раз мастера выполнил, школу закончил.
В военкомате намекали на передовую. Место активиста – в горячей точке.
Блатом не пользовался, и хлопотать за себя никого не просил. Долг есть долг…
А к соседям оттуда уже поступали «оцинкованные посылки».
Матушка напевала: «Не ходил бы ты, Ванёк во солдаты…»
Лозунг «Родина-мать» стал для сына дилеммой. Ведь он единственная подпорка на склоне лет кровной матери-одиночки. К тому же никто из его окружения не видел просвета в тамошнем противостоянии. Мог ли «простой смертный» знать, что происходило тогда в горах Памира? И потом: «Он был рождён для жизни мирной…»
Когда во дворе мальчишки «играли в Войну», Витёк иногда приставал к ним «по-дурацки» с вопросом: «А почему бы нам не поиграть… в МИР?»
Они крутили пальцем у виска и посмеивались: «Дипломат – нашёлся!»
Вопреки общепринятому мнению «защита отечества – почётная обязанность для всех мужчин», Виктор отчего-то «в конкретном случае» прислушивался к тихому шепотку внутреннего голоса: «Защищать можно по-другому…»
6. «Большая игра» – шестая «беда».
Хотя паренёк и не придерживался открыто «воинствующих взглядов», непроизвольно в общественном обиходе частенько выступал, как организатор-активист. Ещё со школьной скамьи. И вовсе не потому, что всегда так хотел. Скорее, наоборот.
На четвёртом курсе в институте, его «единогласно» избрали комсоргом.
Мастер размышлял: «Идеологическая загрузка – один из приёмов отвлечения, своеобразный наряд вне очереди…»
В поисках истины он и так забрёл уже «дальше некуда». Навёл справки, где достать Книгу книг. Вознамерился изучать в тайне.
Одной ногой ступил на порог… православной церкви.
Для «эры светлых годов» – явно «ненормальный» крен в сторону…
Чем не повод признать… «заболевшим»?
Если формализм сразил большую часть общества, а само руководство страны искажало факты «по мелочам», то не соврало ли оно и «по-крупному» в главном вопросе – есть ли… Бог? Бытие определяет сознание или Дух творит формы материи?
Проблема «утечки информации» в том, что каверзные вопросы адресовались порой не только самому себе…
В канун Олимпиады заикнуться «о преходящем», а вовсе не развитом социалистическом обществе и при этом подкрепить свои выводы «доказательной базой» с помощью схем неизбежного крушения Союза – «крайне опрометчивая» затея.
«Идейно-шаткий» вожак, утвердись он в строю, мог бы послужить соблазном для тех, кто, судя по всему, должен брать с него пример.
7. Наконец, седьмая по счёту, но первая по значимости «отворот поворотная» причина касалась мировоззрения.
Именно банкротство идей общественного сознания предопределило индивидуальную дезориентацию. Точнее, «крушение веры в ценности, которые казались незыблемыми, утрата смысла своего существования» спровоцировало всплеск отчаянья. И как следствие – сворачивание программы «поиска выхода» из щекотливого вниз головой положения.
«Строитель коммунизма» вступил в явное противоречие с зарождающимся в нём… новым человеком – христианином. И спасти его могла только переориентация – на систему совершенно иных взамен утраченных ценностей. Плюс – практические усилия по достижению «заоблачных» высот.
СТРАШНО ВНУШИТЕЛЬНО
О, это было б уж слишком смешно! Ка бы не страшно внушительно…
Только что «тройка» с вечерней электричкой прибыла на станцию Давыдовка. В дом к родственникам, осевшим в посёлке городского типа лет десять назад. И почти тут же из-за стола необременительного ужина «печёнки с картошкой», просмотра телевизора и лёгкой прогулки по двору, утомлённые причудами дня, все дружно завалились спать.
Хозяин с крёстной, их сын Вовик с молодой женой и годовалой малюткой – по разным комнатам. Виктор с матушкой – в просторной зале. Ей досталось раздвижное кресло-кровать, тогда как гость облюбовал себе тахту.
Фаза быстрого сна минула в одночасье.
По радио «на отбой» передали сигналы точного времени.
Наступила полночь – и воцарилось затишье…
Все уже сладко посапывали, кроме главного персонажа…
Вдруг веки его сами собой приоткрылись.
Он зевнул, потянулся – дремоту сняло как рукой.
Так, в положении на спине, мастер полежал ещё минут пять, прислушиваясь к мерному дыханию спящих сородичей…
И тут… в какой-то момент ощутил лёгкий толчок изнутри – как бы под дых, эхом отозвавшийся в грудной клетке. Следом рот его машинально приоткрылся, и трубный с хрипотцой басок возвестил начало чего-то из ряда вон потрясающего:
- Во-ста-не-те!!!
В следующую минуту народ в доме уже бодрствовал.
Двоюродный брат с перепуга включил все пять рожков люстры, и взорам ближних предстало невиданное доселе в здешних краях зрелище…
На ложе, откинув одеяло, величественно возлежал виновник ночного бдения… в одних семейных трусах с орнаментом из божьих коровок.
Члены только что сбившегося в кучку ансамбля, спросонок усиленно протирая глаза, вытянулись по струнке смирно, в чём вскочили с постелей. Словно пажи, готовые выполнить любые приказания повелителя.
В трубе со свистом подвыл ветер, и в топке печи яростно затрещали угли, еле-еле до того тлевшие.
Вода в системе обогрева зафырчала, как бы аккомпанируя солисту…
Виктор знал свой голос – тенор, да и свидетели к нему привыкли. Но то, что начало извергаться из его гортани помимо воли походило, скорее, на чревовещание, чем на физиологически естественное или оправданное ситуацией извлечение звуковых пикселей. Будто из другого, параллельного мира, управляемого невидимой рукой дирижёра, на головы полусонной родни обрушился шквал «потусторонних» трелей и соловей разбойничьих присвистов. Вперемешку с ритмом «космических» вибраций, они, как ни странно, в целом довольно гармонично сочетались с гибкостью его телодвижений…
Это не было пением в ходячем представлении. Однако ж вытворяемый им напоказ «произвол», похоже, в стиле подражания легендарной рок-группе, блиставшей в те годы, подыгрывая самому себе цоканьем языка, причмокиванием губами, лязгом со скрежетом зубов, гримасами да улюлюканьем с ужимками… заслуживал, как минимум, всяческого изумления в контексте, безусловно, неподражаемого исполнения.
Импровизация рождалась, казалось бы, из ничего… «с потолка» – по какому-то мистическому сценарию, причём, столь эффектно и таинственно, что даже тени улыбки ни у кого из присутствующих не вызывала.
Лишь дрожь и подобие трепета. С животворящим страхом вкупе.
Развернувшись вниз животом, господин, сам того не подозревая, занял исходное «для кобры» положение. Затем, прошипев «держи ноги крепче», он указал дяде Васе глазами на его зону воздействия. Тот, как тисками, защёлкнул его щиколотки двойной пятернёй ручного замка. Крёстную Клавдию повелительным жестом водрузил себе на спину, но та уселась не совсем умело – поперёк туловища.
Их сын Вовик имитировал противовес со стороны плеч. Руки его упирались в голые лопатки двоюродного братца. Невестка Таня стремглав бросилась в спальню к люльке… успокаивать захныкавшую Алёнку.
Лишь одна матушка сонно «под гипнозом» покачивалась в сторонке возле двери. В качестве блюстителя завораживающей сцены.
Когда пажи приготовились, Витёк выдавил из себя цирковую команду «але-оп», и все, как один, безоговорочно ему вняли.
Отклоняя голову и грудь назад, экс-акробат, через сопротивление, попытался прогнуться до несвойственного ему «в земных условиях» угла.
Всё бы ничего, если б не заминка…
Отжимаясь от ложа руками, исполнитель «коварного» трюка приподнял корпус. Липкие от волнения ладони брата сорвались с лопаток, и он для острастки вцепился в кожу «лежачего» ногтями, как хищник в добычу.
«Держать!» – хрипел он у самого уха «кобры», нагнетая и без того нешуточные страсти.
Одновременно крёстная, а вес у неё был не фантик, ёрзая по его спине, едва не завалилась навзничь. Однако быстренько сообразив, чем ей это грозит, она махом перекинула ногу, и уселась на «подушки безопасности» крестника. С расширенными от аффекта зрачками в пол-оборота к его пяткам.
Пока бывший в употреблении мастер фиксировал позу счётом до тридцати, наездница выжидала. Но как только на выдохе с протяжно-низким звуком «ха-а-а» он стал возвращаться в исходное положение, тётушка, изловчившись, каким-то фантастическим макаром смогла-таки докрутить оставшиеся ей до пируэта градусы. Причём со столь увесистым нажимом на позвоночник, что в пояснице хрустнуло. В итоге, ухватив хвост волос крестника, как вожжи одной рукой, она – другой, азартно хлопнула его по воображаемому крупу согласно навыкам верховой езды.
«Тпру-у-у!» – на полном курьёзе, войдя в раж, притормозила она всю сцену.
И таинство на этом застопорилось…
Нет нужды в деталях описывать, как и что происходило в ту звёздно-полосатую ночь. Ещё немного «господин» покуражился на жесткой тахте, лёжа ничком вниз и приходя в себя. Пока все, уставшие, сами собой не уразумели – выдохся.
Никто, впрочем, так и не улыбнулся. За всё время этого, откровенно говоря, непритворного лицедейства.
Под утро треснул мороз – минус тринадцать. Контраст перепада с плюса и резкий с надрывами ветер… обледеневшее байковое одеяло, что вывесили для просушки во двор с вечера, разодрал надвое сверху донизу.
Конец ветхому прозябанию?!
ЛИЧНАЯ КОНЦЕПЦИЯ
Прежде чем перейти к следующему эпизоду истории, стоит, пожалуй, копнуть под седьмой «определяющий» фактор поражения мастера несколько более основательно.
Итак, седьмая «беда» касалась мировоззрения.
Используя научно-популярные источники (П.В. Симонов «Познание неосознаваемого», журнал «Наука и Жизнь» №1 за 1980 год) в области затронутой темы, а также опираясь на личный опыт расследования по своему «тихому делу», Виктор выстроил сравнительно приемлемую для себя концепцию. Со временем, разумеется. Но… чтобы ввести в курс дела, придётся совершить небольшой экскурс – в терминологию предмета, исходя «из базы» данных записей дневника…
Психологам известны, по меньшей мере, две разновидности отрицательного эмоционального состояния.
В первом случае, субъект ощущает постоянное внутреннее напряжение, раздражительность, неудовлетворённость собой. Если фрустрация – так кличут этого «беглого в себя зверя» – переходит в болезнь, она может обернуться депрессией тоски.
Человек страдает от пустоты… бесцельности жизни.
Цели нет передо мною
Сердце пусто, празден ум
И томит меня тоскою
Однозвучной жизни шум.
Во втором случае, субъект испытывает хроническую тревожность. Предчувствие нависшей над ним «угрозы». Хотя видимых причин для опасений у него, казалось бы, нет…
Похожее состояние характерно для депрессии тревоги.
Одно дело, неудовлетворённость потребностями роста. Тоска – огорчение в связи с отсутствием успехов. Другой ракурс подразумевает сохранение уже достигнутого, скажем, положения в обществе или некой суммы знаний. Тревожность – это страх перед возможной утратой того, в чём практически субъект преуспел.
Как вариант – тот же английский сплин. Иначе говоря, уныние – не что иное, как побочный продукт длительного отсутствия положительных эмоций… от конечных результатов. На высшем – идеальном рубеже. Причём, хандра «по-русски»… ещё реже встречается на почве личных или даже социальных потрясений.
Не отчисление из института само по себе, не крах спортивно-научной карьеры, не муки неразделённых чувств и тому подобные вызывающие перенапряжение обстоятельства, но…
«Крушение веры в ценности, которые лишь казались истинными, утрата смысла своего существования» – вот что может спровоцировать на отчаянные выходки.
Некоторые разновидности депрессий рассматриваются в качестве «болезни сверхсознания». Дилемма в том, что состояния, затрагивающие деятельность «над» и «под» сознаний, требуют различных подходов коррекции линии поведения.
Так, подсознательный конфликт достаточно снять осознанием причин «лобовых» столкновений. В отношении сверхсознания – психоанализ «не прокатит», да и мало что изменит. Здесь – нелишне будет подчеркнуть – необходима «переориентация личности на систему новых ценностей взамен утраченных». С полной вовлеченностью её в действенную борьбу по достижению намеченных целей.
Лучше всего, когда смена жизненных предпочтений совершается без отрыва от того, что уже наработано, в чём успел поднатореть – на чисто информационном уровне.
Но чаще новое понимание нисходит… постфактум, когда ничего исправить нельзя - из необратимости процесса.
Кажется, легче всего сразу одним махом разрубить гордиев узел всех проблем. По типу: «семь бед – один ответ». Это путаница, аналогичная «масштабу» прочей лжи:
«Весь мир насилья мы разрушим до основанья,
А затем… мы наш, мы новый мир построим…»
Кто «на крови» разрушенного фундамента, якобы «старого», пытается выстроить «светлое будущее» – получит в удел… развал Союза.
Только сберегая и сохраняя достигнутое, есть смысл созидать и приумножать. Подлинно новые ценности и отношения. Как в обществе, так и на конкретном примере.
Подсознание тяготеет к защите традиций. Сверхсознание обращено в будущее – к развитию. В самом широком смысле слова. На высшем этапе познающей действительность умом личности тенденции сохранения и созидания составляют диалектически противоречивое единство процесса её самореализации.
Далее. Человек принимает подчас взвешенные для себя решения и совершает «необдуманные» действия, будучи не в состоянии объяснить ни себе, ни другим, почему он поступил именно так, а не иначе. В том экстремальном состоянии распутывать и без того туго сплетённый клубок противоречий, не было ни сил, ни средств, ни времени. Что толку пережёвывать бесконечные доводы «за» и «против» – в пользу «казалось бы» равнозначных приоритетов. Вместо того чтобы, взяв тайм-аут, охладить пыл, Виктор бессознательно обострил свою накалённую и без того до крайности ситуацию. По какому-то внутреннему наитию, предвосхитив шквальный ветер надвигающихся в стране Перемен.
Деятельность сверхсознания… «контролю не подлежит».
Сознание чересчур консервативно, чтобы его тот час посвятить в тайну «за семью печатями». В мир гипотез, догадок и озарений.
«Гадкий утёнок», противоречащий здравому смыслу птичьего подворья, будет забракован в зародыше! Потенциально прекрасный белый лебедь будущих открытий так и не вылупится из скорлупы яйца.
В «решающий момент» ставка на интуицию значит больше, чем осмысленный выбор. Выигрыш по времени – колоссальный.
Продиктованный внутренним голосом импульс движения, выдаст «на поверку» единственно верное решение, навеянное, казалось бы, откуда-то… свыше.
Взгляд на свой случай, как некую «печать», ещё лет двадцать оставался для него непостижимым. И потому, очутившись в четырёх стенах, он далеко не сразу и уж точно, не «по щучьему велению»… осознал и прочувствовал над собой… милующую руку спасения.
«От Меня это было…»
Пролог к спектаклю, где каждый сыграл свою роль под эгидой, быть может, самого Промысла – свершился. И кажется, ему всё-таки удалось «сорвать»… штиль аплодисментов с застывшей в недоумении публики.
ГЛАВА II
РАДИ ЗДРАВИЯ
Нет такого дружка,
Как родима матушка…
Пословица
ПРАВО НА САМОСУД
После того как доносы на представителя народной медицины Леонида Михайловича из Мичуринска перекрыли «неразлучной парочке» доступ к уникальной «деревенской» технологии, сам собой возник вопрос: «Чем заменить пройденный наполовину курс?»
Мама и сынок наказ «год не работать» – выполнили. От стационарных штучек, которые «не лечат, а калечат» – решительно отказались. Ещё и потому, что «правильность» диагноза (после опровержения мичуринским старцем) начисто исключила приём искусственных препаратов. В каких бы то ни было дозах.
Вместе с тем, химиотерапия нарушила естественный ход восстановления, усугубив депрессию тоски вкупе с тревожностью.
Пуще всех Виктор вознегодовал на тех лиц, помощь которых ему так ловко подстроили. А именно: Мягкова Ивана Фёдоровича – главу психологов области (в те годы), заведующего кафедрой психологии ВГПИ. Также участковую, лечащего врача и кое-кого ещё. В конечном счёте, просто вычеркнул их из списка, не давая себе труда лелеять по отношению к ним какие-либо настроения.
Простить – не значит, контактировать. Тем более – общаться.
Своим противоправным вмешательством, без учёта индивидуальной непереносимости препаратов, они, по его мнению, лишь усугубили временный, находящийся на стадии разрешения «кризис личностного роста», сделав процесс поиска выхода в связанном по рукам и ногам состоянии невозможным.
К ужасу своему и стыду мастер заплатил за урок непомерно «высокую» цену. Оказавшись за бортом социальной жизни, на полном иждивении, сын, не найдя ничего лучше, затаил обиду, вылившуюся затем в протестные действия. Глубоко и почти на всех – за редким исключением. Планы возмездия один нелепей другого, возбуждая воображение, лишь осложняли его реабилитацию.
Почему – допрашивал он себя перед лицом дневника – за физическое изнасилование виновник привлекается к ответственности по всей строгости закона? Тогда как врач, по сути, искалечивший пациента вредным для него воздействием – да ещё насильственно под гипнозом – остаётся безнаказанным? Может ли психическая травма, оставляющая на всю жизнь незримые шрамы в душе, служить смягчающим вину обстоятельством? И в этой связи, имею ли я право прибегать к самосуду? Когда закон, как в «Ворошиловском стрелке» бездействует… Или всё же, стиснув зубы, окончательно смириться…
ЛАД ЧЕРЕЗ РАЗЛАД
Увы, его скрытое негодование невольно перекинулось и на мать. Подавленное уныние при малейшем поводе лавой раздражения извергалось наружу, оставляя за собой пепел опустошительных разочарований. Стихийный выброс гнева на какой-то момент давал иллюзию разрядки. Напряжённость между ними частично спадала. Однако причины бурления не устранялись, и всё повторялось с точностью до следующего обострения.
В приступах отчаяния сын винил мать в соучастии с врачами.
Ещё вчерашний «ведущий» превратился в «ведомого».
И пресловутое «отчисление» неимоверно угнетало нравственно.
Не то, чтобы ему не хотелось из упрямства или по каким-то другим прихотям, взять на себя инициативу по выходу из сложной жизненной ситуации. Нет – просто не мог. Не физически не мог, хотя и был с больничной койки деморализован. Скорее, душа не лежала совершить что-либо путное. Механизм волеизъявления не отвечал на запросы и доводы разума. Связь между словом и делом была подорвана…
«Как сказал, так… не сделал»
В известном смысле он уже начинал догадываться, что их с мамкой дуэт пал жертвой какого-то… эксперимента. Может быть «непреднамеренного», из-за врачебной халатности. Или ошибки… хотелось верить – не умышленной. Так или иначе – стал игрушкой в руках куда более искушённых в тонкой сфере «вредительства» специалистов!
Частенько и совесть донимала его угрызениями за слабину. При крайней слепоте доверчивости авторитетам. Приходилось постоянно себя то взнуздывать, то обуздывать.
Беда в том, что ярость, особенно сдерживаемая внутри, ему же самому причиняла вред, обостряя душевные раны. При том, что «сор из избы» они не выносили, а техникой утилизации отходов негативных состояний ещё не владели…
В довершении ко всему, при всей видимой сносности их отношений, со стороны матери над сыном имела место гиперболическая опека. Со всеми вытекающими отсюда издержками.
- Ты сам загнал себя в угол! Своими действиями! Постоянным недосыпом, перегрузками в учёбе… спорте. Не давал покоя ни мне, ни себе – никому. Засиживался до трёх часов ночи над книгами. Или я должна была нейтрально, по-твоему, смотреть, чем же всё это издевательство над собой кончиться?! – выговаривала она.
Сынок возмущался:
- Раз я загнал себя в угол, то и выйти смог бы сам! Без постороннего вмешательства! Я вас просил о помощи? Нет! Вы воспользовались моей минутной слабостью, и навязали силой внушения своё решение.
- Я боялась, что может случиться «непоправимое», поэтому и согласилась обратиться к профессору.
- Страх – не советчик.
- Может быть. Но я не знала, как поступить.
- Незнание – не аргумент.
- По крайней мере, я действовала. А вот ты совсем опустил руки.
- Руки я опустил для того, чтобы передохнуть, собраться с мыслями. Вы же сковали нутро… «кандалами»!
- Эх, видел бы ты себя со стороны…
Так продолжались взаимные перепалки…
Несколько раз «по пустякам» Виктор срывался. Потом корил себя, кусая локти, слёзно раскаивался. Легче от этого никому не становилось.
Сколь сокрушителен поначалу разлад – столь примечателен поздний лад.
Из каких бед состоялся семейный совет! Как скороспелы иные союзы! Чуть что – сразу на развод, раздел имущества, не утруждая себя, терпеливым несением тягот друг друга.
Только действие устраняет противодействие. Совместное и целенаправленное. И такой объединяющей на перспективу задачей стал для них поиск «своей тропы» к здоровью.
В широком смысле – стратегия выживания.
ПАШОК
Однажды накануне октябрьских праздников через пару лет от «мёртвой точки», мама вернулась с завода раньше обыкновения. Сын только что оклемался. Дремучая затяжка порцией дневного сна после обеда явно не улучшила ему самочувствия.
- Собирайся – пальнула она с порога, – Сейчас едем…
- Куда, если не секрет?
- Во дворец Карла Маркса.
Приказной тон её голоса на этот раз почему-то не вызвал в нём раздражения.
- А что там намечается? – растягивая рот зевком, переспросил он.
- Занятия по саморегуляции.
- А-а… знаю, типа АД – аутогенная дрессировка. Поза «кучера» на дрожках и всё такое…
- Нет, там совсем по другой схеме поставлено. Каждому, представь, вручается «ключ к себе»…
- Золотой, что ль?
- Иронизируй, сколько хочешь, но если через пять минут не оденешься, я поеду одна, так и знай.
- А кто ведёт сеансы?
- Его зовут доктор… Чибис, кажется.
- Залётная птица, видать!
- Там на месте разберёмся. Давай скорей, а то стая без нас улетит. Нехорошо опаздывать на первую летучку.
- Ладно, чем дома киснуть, лучше на людях… виснуть.
Из вступительной встречи они практически ничего не узнали. Кроме того, что психотерапевт… не такой уж «рыкающий зверь», как психиатр. Даже если «балуется» гипнозом на широкую ногу. По факту своей «вычурности», его приняли в медицинский институт «вне конкурса». Лет через семь, завершив с «Красным дипломом» образование… ударился в экспериментальную практику.
Насколько занятия будут полезны, время покажет – решили они.
ТРАПЕЗА ЗМЕЯ
Такое случается видеть не каждому…
Однажды доктору «посчастливилось» наблюдать трапезу змея.
Рано поутру в состоянии медитации.
С холма села Шишовка для живописца открывался панорамный вид.
Под восходящими лучами солнца в камышовой заводи поймы искрились чистые воды реки Битюг. Пахло росами трав и полевыми цветами…
И вдруг в трансе пришлец уловил шорох.
В нескольких метрах от него притаился… уж – редчайший кадр! – в дозоре. А чуть поодаль… крошечный лягушонок издавал жалобный писк.
Змей, похоже, «положил глаз».
Всеми четырьмя лапками, что есть мочи, «лакомый кусочек» сопротивлялся, взывая о помощи. Тем не менее, всё ближе и ближе подползал к неминуемой развязке…
В какой-то момент, расстояние между ними сократилось настолько, что «ползучий червяк» широко раскрыл пасть, и жертва десерта с последним звуком «ква-ква» прыгнула ему прямо в глотку.
- Бедный лягушонок! – вырвалось у кого-то из слушателей после того, как Чибисов обтекаемо закруглил рассказ – Почему вы не вмешались! Разве не жалко?! Вы же могли спасти крошку!
Наставник лишь более чем назидательно смерил присутствующих «фирменным» взглядом, и спокойно произнёс:
- Спасти?! Лягушат кругом – пруд пруди. А раки, ужи, черепашки… свидетели экологической чистоты местности…
Все ждали, что врач ещё добавит.
- Естественный отбор…
ЗЕЛЁНАЯ ТРАВА
В армии Пашок слыл за «своего парня». Да и у начальников на особом счету значился.
Как ему удавалось вне службы «подлечивать» жен офицеров… остаётся только догадываться. Дамы специально к нему «на приём» бегали. Точнее, на индивидуальные консультации. Сгонять лишний вес. Ну и снимать «с его лёгкой руки» кое-что ещё.
К примеру – стресс или психологическое напряжение…
Как-то раз на утреннем построении один из командиров так разошёлся в своих властных полномочиях, что навёл на солдат страх.
- Мать твою так! – брызгая слюной и багровея от гнева, выговаривал капитан штрафника «инвективной» лексикой.
Дело запахло «жаренным»…
И тут из центра шеренги неожиданно прозвучала странная фраза… в нейтральной тональности:
- Зелёная… трава-а-а…
Строй замер.
- Отставить! Разговорчики в строю?!
Пауза…
- Кто посмел!
- Я – рядовой Чибисов.
- Что значит… «зелёная трава»?!
- Ситуационное переключение внимания! – доложил Пашок, внушительно всматриваясь в область «третьего» глаза комвзвода.
- Хм… Точно так?!
- Так точно! Ассоциация, связанная с «зелёной травой», благоприятно влияет на подсознание… моментально уходит стресс.
- Ну, ты даёшь! – спустя минуту воскликнул уже другой… «вышколенный» лейтенант.
Ходил слушок, будто над ним витала «какая-то» там аура. А ещё Михалыч обладал даром «контачить» с людьми. К каждому человечку подбирал свой персональный ключик.
«И где он такую связку носит?» – недоумевал Витёк.
Желающие могли пройти обучение. На предмет специально разработанной методики по системе Саморегуляции.
Доктор уже вошёл в роль на момент явки к нему «с повинной» неразлучной парочки…
Одно время Виктор задавался «праздным» вопросом: «А что если б случай свёл нас пораньше… до рокового часа? – и сам же с полной грудью уверенности отвечал себе – Крах, наверняка, удалось бы предотвратить».
И это заключение не было лишено оснований.
«Подумать только: в тот год, начиная с осени, я заходил на каратэ, – вспоминал он – Туда же в Карлушу! И мы вполне «по закону притяжения» могли бы пересечься. Мягков с мамкой раздули проблему сверх меры – и на том заловили. Чибисов снял бы страх… одной левой. И все мои семь «бед» разрешились бы – так или иначе. Одна за другой. Без отрыва от учёбы, спорта. И я бы утвердился в строю!»
Однако, жизнь, преподав урок, распределила для них отнюдь не равенство партнёрских отношений. А совсем другие… невнятные «до поры» роли.
ПОЗНАНИЕ «НЕОСОЗНАВАЕМОГО»
Кое-каких «беглых» сведений на день их шапочного знакомства новичок успел нахвататься. В меру своей причастности к теме. Среди «истёртых им до дыр» карандашом и ластиком книжек были, в частности такие:
* «Раздумья о здоровье» Амосова.
* «Искусство управлять собой» Леви.
* «Чудо голодания» Поля Брэгга…
Тогда ещё мамка выписывала журнал «Наука и жизнь». В номерах за год Олимпиады в Москве, сынок открыл для себя Хатха-йогу. Из серии очерков Воронина. И тут же начал приспосабливать систему к «акробатике на дому». С элементами статичных поз и динамичных усилий. Вместе с тем, настоящим открытием – и как будто специально «в угоду» ему созданной – явилась статья доктора Симонова… «ПОЗНАНИЕ НЕОСОЗНАВАЕМОГО» – в том же «научно-популярном» источнике.
ОСОБЫЙ СЛУЧАЙ
Пожалуй, именно работа в области «неосознаваемого» подвигла его к переориентации, и в какой-то мере обострила поисковые рефлексы. Будучи «подкованным», он, хотя и с зигзагами, начал вникать в те основы концепции, которые апробировал на своих «подопечных» их новый знакомый – доктор Чибисов.
К тому же способ ведения занятий, подача материла в артистично-познавательной форме – отвечала его «пограничному» настроению…
Первое произведённое руководителем впечатление – оказалось более чем благоприятным. Молодой – где-то лет сорока в ту пору. Энергичный и подтянутый. При всех своих «чуть вышесредних габаритах» выглядел «Пал Михалыч» более чем представительно. Экстраверт с ориентацией на внешний в отличие от него самого – интроверта мир. В довершении ко всему – кандидат в мастера по велосипедному спорту.
Тут уж, рыбак рыбака чует издалека.
«Светлая, незаурядная личность» – заключил Витёк.
Иногда он озадачивал себя записью в дневнике:
«Какая доля обаяния дана ведущему от природы, и что явилось следствием применения искусных приёмов и техник?»
Бывшие его авторитеты – как-то Мягков и тренеры с преподавателями вуза – разом померкли в одной с ним лиге сильных мужей.
Вот что значит – психологическая совместимость!
Далеко не все «новобранцы» вмещали его методику.
Одни оставались в группе, другие её покидали…
Кнут и пряник. Притяжение и отталкивание. Напряжение и торможение.
Одномоментным влиянием двух прямо противоположных тенденций, он возбуждал в сознании тех, кто вступал с ним в непосредственный контакт… корневое противоречие – составную часть источника всякого движения.
На занятиях, как правило, никто ничего не говорил, кроме самого психотерапевта. И кого наставник нарочно спрашивал. Или кому передоверял выступление. Слушатели на лету ловили каждое его слово. Впрочем, сила тут не в словах – хотя ведущий порой и вкраплял внушение – а в атмосфере, которая скапливаясь, нарастала в каждом из присутствующих по каким-то своим внутренним лекалам, и по мере того, как аудитория настраивалась на одну специально создаваемую руководителем «под общий фон» волну…
И тут происходило нечто. Потому как оно перетекало. От одного к другому…
Взаимообразно и опосредованно.
Врач являл собой некий эпицентр…
На нём фокусировалась и от него же исходила… благоприятная для всех атмосфера отдыха и покоя. Что-то такое всеобъемлющее и вездесущее.
И эта, с позволения сказать, тончайшая масса, всякий раз, проходя через конкретного человека, захватывала «искру» его самого, обогащаясь и сливаясь вновь со всеми в единый поток синергии. В конечном счёте, возникало… «изменённое» состояние сознания.
Соборная психотерапия – один из феноменов совместного делания.
Запечатлелась вводная часть встречи. Помнится, Чибисов «отшивал» их от себя.
Мамка, как смогла, объяснила ему подоплёку визита. Руководитель выслушал, задал ей пару «никчемных» вопросов и, переключившись на следующего клиента, нехотя обронил:
— Особый случай… пусть там… долечат.
Самолюбие пациента было задето. Возмущение заявило о себе крайне остро. Обманувшись в своих ожиданиях, захотелось тут же сбежать с занятий. Если б не тяжесть и тепло в ногах… помимо воли. В тот раз, убаюканные мерным тембром его голоса, они, кое-как, отсидели сеанс до конца… «на расслабоне».
По дороге домой в автобусе, примостившись на переднем сиденье «для родителей с детьми и инвалидов», Витя посетовал:
- Почему этот… губастый сказал, что я… «трудный случай»?
- Не «трудный»! Особый случай – поправила его мама.
- Дедушка Лёня так бы ни за что не сказал.
- Леонид Михайлович – лекарь от Бога, а наш новый знакомый от самого себя идёт… с Господом.
- Что в лоб – что по лбу! Какая разница?
- После узнаем. Всё в своё время откроется.
- А всё ж таки у меня… «лёгкий случай», правда?
- «Наилегчайший» – отозвалась она шёпотом и, вздохнув, мягко положила свою ладонь поверх руки сына.
Чадо для некоторых родителей зачастую так и остаётся маленьким…
Даже с прорезывающимся зубом мудрости.
С той поры Витя впал в детство…
На энергоинформационном уровне «скосил» лет этак… двадцать.
Без всяких усилий, казалось бы, со стороны.
С утречка они намылились в диспансер. При городской психбольнице. Их распирало любопытство: «Что скажут о занятиях врачихи!?»
Бездушная «участковая» смоталась в отпуск. Замещал её, кстати, хорошо знающий Чибисова – психиатр Скрипченко.
- Если не польза, то вреда не будет – заключил он официально. После того как ребята поделились с ним первым впечатлением.
И добавил: «А лекарства всё же принимать нужно».
На что Витя искренне поддакнул. Дескать, действительно вам, как специалисту, виднее, имея в виду совсем другие средства. Затем позволил ему выписать кучу рецептов, кои благополучно, по выходу на улицу, тут же отправились в дымящуюся от брошенного в неё окурка городскую урну.
На том и распрощались.
Выбор свой они сделали через день, когда вновь ближе к вечеру явились на тренинг… с объяснительной запиской.
- Мы хотим заниматься – заявила мамка с порога.
- Молодцы! Дерзайте! – подыграл доктор, и, прикоснувшись к её отпрыску, спросил – Готов?
Витёк неловко кивнул, и совсем уж не по-пионерски пробубнил: «Всегда готов…»
Так началась их совместная «эпопея» притирок.
ПРЕЛЮДИЯ БЕЗМОЛВИЯ
С самого рождения Витя «специализировался» на беге с барьерами в общении. Лаконичность – бич многих приверженцев экстрима, включая спортсменов. Из иного мастера двух слов не вытянешь. Так наскачется за тренировку, что «лыка не вяжет».
Выкладки подчас лишают последних сил. Переутомление от нагрузок сказывается, в том числе и на функции речи. После восстановления опять же лучше поберечься… для очередного прыжка. Итак – по кругу. Когда активность исходит от мышц тела, «о словах» – меньше печёшься. Спортивный язык жестов – лаконичен. Плюс – индивидуальные отличия. Так, экстраверт в общении… подзаряжается энергией. Интроверт, напротив – расходует и без того скудный запас. Один, пожалуй, испытывает дискомфорт, если его надолго оставить в покое. Другой, наоборот – досадует в шумной обстановке.
«А коль уж обстоятельства наложат свой отпечаток на характер, тогда и вовсе… «катапульт» личности – соображал Витёк.
Ему и раньше доводилось отмалчиваться. Не раз он ощущал ущербность из-за того, что немел перед острым желанием завязать разговор. Особенно с незнакомыми либо с противоположного пола лицами. У него хватало идей, тем для обсуждения. Но казалось нелепым «подкатить» с репликой: «Где находится… нофелет?»
Опасение отмочить какую-нибудь несуразицу, брякнуть что-то невпопад, остепеняла его прежде, чем он успевал открыть рот…
Пыжился предстать тем, кем только намеревался стать. В погоне за результатом упускал «разминочную» часть обмена «ничего не значащими» фразами. Прилагая излишние хотения, недобирал умением. И тем непомерно всё усложнял.
Отчасти застенчивость проистекала от дефекта слуха. Когда один из каналов связи заблокирован, не так-то просто ладить с людьми. Из-за врождённого «подарочка» с детства возникали курьёзы.
В начальных классах его сажали за первую парту. Ту, что у окна – ближе к кафедре. Чтобы удобней было слышать, ему приходилось иногда вертеться. Так «локатор» легче улавливал звуки.
Однажды ему сделали замечание:
— Перестань ёрзать! Почему отворачиваешься, когда учитель объясняет урок? Если тебе интересней смотреть на улицу – выйди за дверь… проветрись. Что зря протирать штаны!
В старших классах мастер настолько приспособился к своей особенности, что в аттестате о среднем образовании «с примерным поведением» обнаружил неплохие знания.
Поразительно, каким образом ещё на подступах к армии его не забраковала призывная комиссия. Сросшийся слуховой проход, плоскостопие, хроническая травма ноги…
Раз мастера выполнил – годен.
Под конец обучения в институте (своей обращённостью внутрь) он уподобился любителю, который ведя автомобиль, смотрится в ветровое стекло, дотошно выискивая на его гладкой поверхности царапины и загрязнения. Вместо того чтобы следить за дорогой.
Возможно, этим и объяснялись пробуксовки в общении. Отсюда же и «лобовые» стычки. С аварийной развязкой на финише.
МОЛЧАНИЕ
Минули две зимы…
Никаких явных признаков улучшения или перемен в состоянии здоровья не наблюдалось. По-прежнему, когда «кормилица» уходила на завод, Витя коротал времечко в четырёх стенах. Один-одинёшенек…
Раз в неделю они мотались в другой район города. Занятия по саморегуляции были тогда единственной «отдушиной». Убедившись, что ход восстановления затяжной, он опять от безысходности начал «скулить и тосковать».
Под занавес третьего года до него, наконец, дошло, как же ловко «этот пернатый» насвистел ему в ухо. Помогать он по большому счёту и не собирался. Действовал по типу – лишь бы не было хуже. Тактика его из экономии собственных сил – созерцание. Предоставляя «выздоровление» времени и случаю, он, видите ли, только и делал, что… наблюдал за тем, как идёт естественный процесс.
И вот тут-то чудак не на шутку встревожился.
«Обещали помочь, а по сути, надули…»
Бессознательно, прощупывая для себя рискованный, а в чём-то даже опасный «ход конём», он исходил из того, что терять ему больше нечего.
В его положении «уйти от обманщиков» можно было только… в себя.
Исподволь, и как бы в наказание тех, кто совершил насилие… в нём начал «вызревать» новый тактический замысел. По лишению ближних «родительских прав» слышать его, якобы… «младенческий лепет».
Спустя год, «беззвучие» приняло более стойкий оборот, а под конец 84-го и вовсе – акция заявила о себе «необратимостью» процесса.
Никакой «духовной причины», как пытались представить врачи, поначалу не было.
ДЕВАЛЬВАЦИЯ СЛОВ
Да-да – нарушение связи слов с действием – вот что спровоцировало морально-психологический паралич воли. Говорил одно, а «на практике» вышло совсем другое.
Голосовые связки, не тренируемые на озвучивание, со дня на день расслабевали. Тонус их через пару лет упал настолько, что исчезла даже шепотная речь. Голосовой аппарат «за ненадобностью»… атрофировался. И впрямь: к чему болтать, если «в его случае» слова оказались лишь… пустым звуком, не имеющим под собой реального воплощения.
Тем не менее, молчун испытывал смешанно-противоречивые чувства.
С одной стороны, удовлетворение за свой выбор. И проявленную при этом «твердолобость», достойную, по меньшей мере, понимания. С другой позиции, вместе с молчанием закрался и страх – навсегда заблудиться в дремучем стане безмолвия.
Что ж, из потерь нередко «исходят» приобретения.
С годами его представление «о молчании», так или иначе, изменялось…
В частности, он узнал: «за отсутствием звука» прячется порой… внутренний голос. Речь устная, письменная, художественная и тому подобная. Иной раз один жест, взгляд, поступь – говорили больше тысяч слов!
Спору нет, «нормальным» считается вербальное общение, при помощи языка, воспринимаемое «на слух». Наряду с этим, не менее востребованными могут оказаться различные виды использования речи «за пределами» реальной коммуникации.
Прежде всего «речь про себя» – тоже, что и внешняя, но без фонации – произнесения звука. И собственно, «диалог внутренний», на котором основан процесс мышления. А также – «голос совести».
Особой ценностью представлялась ему речь письменная. Буквы и цифры в их комбинациях позволяли полностью сохранять структуру «обычного» общения. Хотя и в специфической форме синтаксиса и стилистики. Книг и записей, выходящих далеко и за рамки физического общения их автора с опосредованным кругом людей.
Для себя он уяснил следующее: компенсаторные механизмы той или иной функции, в частности речи – безграничны.
ЗАПОЙ СНОМ
Практически все искусственные методы, а тем более насильственные, провоцируют побочные эффекты.
В режиме клиники сон с 22 часов до семи утра обязателен.
Проснулся – сразу терапия.
Инсулиновый шок!
Сознание искусственно «вырубалось» ещё часа на три. Говорили, что в «отключке» Витёк пел «Пора-пора порадуемся на своём веку». И очень даже «недурно». Можно представить, как это «круто» звучало в стенах лечебницы для душевнобольных.
Затем в полдень выдавали по целой кружке песка… сахара. Раствор, слегка разбавленный водой – для «откупорки мозгов». Приторно жуть. Следом подавали обед. А после очередной порции уколов пациент опять погружался в дремучий сон.
От чудовищного дискомфорта час от часу становилось не легче. Прикладывания к подушке только усугубляли маету, но если больной мельтешил перед глазами, его попросту закалывали… «до пласта».
Однажды при врачебном обходе, Витя заикнулся о смягчении терапии.
- Лариса Максимовна, жуткая ломка. Пожалуйста, уменьшите дозировку. Сил нет терпеть…
Сухой, металлический голос осаживал:
— А просить об этом силы есть?
Кто бы ни был сражён убийственным холодом её довода!
Оптимальная доза, оказывается – это, когда жертва апробации уже не в состоянии о чём-либо просить. Впадает «в лёжку» и корчится до изнеможения. Или вообще не подаёт признаков активности. Овощ – да и только.
Само собой после выписки возникли проблемы.
Вместо семи-восьми часов сна в сутки по норме, он столько же всего бодрствовал. Словно кот. Просто в силу инерции, в домашних условиях мало-помалу приходя в себя. Без «шоковой» дозы сознание прояснялось – и в этом заключалась главная опасность.
Опасность сведения счётов…
Угрызения совести донимали ночными кошмарами, превращаясь в угрозу для самого существования. Днём включалось «охранительное» торможение. И опять он впадал в бузу спячки.
Почему всё бросил, к чему так упорно стремился? На самом пике «спортивной» формы!
Ведь были же другие способы «исправления» ситуации. Без отрыва от социальной сферы, положения среди сверстников…
Что выбило его из колеи! Кто помешал утвердиться в строю?
Как можно было слепо довериться авторитету, вопреки намерениям…
Это же для мастера вообще нехарактерно!
Понимание «несостоятельности» своего выбора невыносимо для обесточенного энергией мозга. Муки душевные порой нестерпимы, и тогда, во избежание рецидива и последствий, куда более тяжких, чем физические над собой – на помощь приходит, хотя и не всегда вовремя, сама природа.
«Автопилот предохранителя» уводит сознание от анализа и непрестанной жвачки, безвозвратно канувших в прошлое обстоятельств.
Сон – защитный механизм регуляции порога допустимости перенапряжения. И пока все функции и системы организма не придут к равновесию, эти «провалы» естественно, хотя и ненадолго, гасят вспыхивающие в период бодрствования очаги тоски и тревоги.
Вне зависимости от сезона и времени суток «спячка» растянулось на несколько лет…
Не то, чтобы мастер не сопротивлялся навязанной ему, вредной привычке «валяться» днём, а просто не в состоянии был сразу же после выписки, в силу вынужденного застоя, восстановить нарушенный ритм жизни. Внешний контроль отсутствовал, а волюшка… деморализована. Выкарабкаться без посторонней помощи он уже не мог.
Необходимость диктовала «втык» извне. Что-то вроде «первого толчка» для сотворённого человека. И в этом смысле саморегуляция, как триггер сознательно-волевого управления психофизическими процессами сыграла, в целом, положительную роль.
ЭВОЛЮЦИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Согласно концепции «о новом типе мышления» – природа человека всё больше отстаёт от научно-технических веяний цивилизации. Взрослому организму гораздо сложнее обеспечивать адаптацию к «тектоническим сдвигам» внешней среды.
Слишком быстро всё течёт – не все успевают меняться.
Поэтому «управление собой» становиться не столько средством выживания, сколько необходимым условием развития индивида.
Как педагог по вокалу ставит голос солисту, так и врач вправе помочь своему подопечному настроить только ему присущую систему саморегуляции. Заодно подобрать символический «ключ к себе». Ключ – без права передачи.
Самоуправление осуществляется – в «нейтральном» состоянии.
Сосредоточенность достигается рефлекторно. По мере формирования навыка. На решении таких, скажем, задач, как… снятие напряжения в конце рабочего дня. На более высоком уровне – ради «творческого» исправления ситуации…
Одним пониманием механизма «как работает метод» результат вряд ли удастся достичь. К тому же лучшим подтверждением теоретических выкладок всегда был, и остаётся конкретный пример практика.
Итак,саморегуляция – это способ управления собой.
«Что дал «ключ» лично мне? – спрашивал себя мастер со страниц дневника по истечении десяти лет занятий. И тут же строчил ответ:
* Оставаясь на месте, проще «настроить» свою программу реабилитации.
* Стереть «грязные» от прежних ошибок следы в памяти.
* Владея «ключом», легче откликаться на рекомендации врача. Помощь, встречая противодействие со стороны пациента – малоэффективна.
* В «особом» состоянии полезную привычку достаточно закрепить, а вредную нивелировать.
КТО НЕ ЕСТ – ТОТ НЕ РАБОТАЕТ
Вплоть до конца 1986-го года парочка регулярно посещала «Службу семьи», что в юго-западном районе. Именно там, в основном, проходили занятия по «Саморегуляции».
Всё это время Виктор, по-прежнему, находясь на попечении, не действовал, ибо не испытывал давления извне. Считал, что распаляться «произвольно» нет смысла. Вперёд батьки (мамки) – в пекло не лезь. Инициатива в ином случае наказуема.
Как-то раз вначале весны под вечер, когда делать было нечего, жизнь в её лице затеяла с ним разговор. К тому времени он уже порядком освоил письменную речь. В качестве компенсации молчанию. В буквальном смысле – с чистого листа.
- Ты хорошо помогаешь мне по дому – начала она, – стираешь, готовишь, убираешь. Но… нам трудно на одну зарплату. Я бы хотела устроить тебя на работу. К себе в цех. Как смотришь на это?
Сюжет диалога ему неоднократно приходилось проигрывать. В предвкушении его неизбежности. Её доводы и свои ответы он уже приблизительно знал, поэтому тут же за кухонным столом, настрочил на клочке бумаги простым карандашом:
- «Будет ли работа решением… нашей проблемы?»
- Почему бы и нет? – спросила хозяйка вслух, дочитав молча вопрос, – Трудотерапия – одно из средств реабилитации. К тому же в коллективе ты вынужден будешь общаться. Так речь быстрее восстановиться.
- «Во-первых, молчание укрепляет нервную систему, – чиркнул сын вновь – Во-вторых, что говорил Леонид Михайлович о работе?»
- Что говорил? Год не работать. Так прошло… шесть лет!
- «То-то и оно! До сих пор я не оформлен в качестве… инвалида».
- Эту задачу надо было решать там и тогда. А здесь и сейчас пора браться за дело. Труд среди людей окончательно укрепит здоровье.
Припоминая, какие установки «внедрял» Чибисов на занятиях, сын возразил. Опять же, карябая карандашом по бумаге:
- «Отдыхать – надо, отдых необходим…»
- Ты специально… из вредности противоречишь сам себе! – возмутилась она, вытянувшись над его головой во весь рост.
- «Ничуть. Отдых активный, действенный… работа над собой – это те реальные усилия, которые примирят нас с тобой. Я буду по-прежнему хозяйничать дома. Там, глядишь, огород появится…»
- Дачный участок – только подспорье.
- «Вот я и предлагаю – ВТЭК. Стану получать денежку за трудовую занятость на дому… без отрыва от семьи!»
- Чушь! Был болен – комиссию не прошли. Сейчас ты… работоспособен!
- «За внушение… низкий поклон! Именно поэтому я поступаю не как все «нормальные» люди. Раньше мы настолько были забиты, что не могли позволить себе даже освидетельствование. Чтобы, хоть как-то компенсировать тот моральный ущерб, который официоз нам преподнёс».
- Допустим, но теперь-то мы должны решать… другую задачу. Ту, что стоит на повестке дня сегодня, а не прошлую. Твои рассуждения, не лезут ни в какие ворота! По-моему, куда проще: если ты болен – ложись в больницу. Здоров – иди, работай.
- «Это традиционный подход. Альтернатива всегда есть. Вспомни тот 79-ый год. Испытывая боль, не поддавайся – действуй! Ищи лечение без отрыва от учения. Но раз уж ошибка допущена, исправлять её теперь… в 86-ом! нужно иначе – с учётом… изменившихся обстоятельств. И поступать – ровным счётом наоборот!»
- То есть, будучи здоровым, бездействовать – так, что ли?!
- «Не совсем. С одной стороны, я уже вряд ли в социальной сфере буду активен; с другой, необходимость диктует… перенаправить усилия. В соответствии с новой обстановкой. Ведь, если я стану и дальше поступать так, как поступают все, значит, в итоге получу то же, что и большинство…»
- А что «плохого»… быть как все?! Учиться, работать, уйти на заслуженный отдых. С достойной пенсией. У нас все так в роду жили!
- «Может быть. Только это – уже не моё! Как тогда не стоило бросать всё с отчаяния, так и теперь. Бросаться из ничего в ту же крайность – не стоит. Это будет новое малодушие. Последний обман – горше первого. Мы готовы всё что угодно делать, лишь бы не задумываться о последствиях».
От этих слов матушка взволновалась. Скомкав лист, на котором строчил сын, она швырнула его с размаху на пол.
- В общем, так. Ты – как хочешь, я – как знаю. Даже если не пойдёшь работать, всё равно… для начисления пенсии по инвалидности нужно выработать недостающий до пяти лет стаж. Поэтому завтра же я беру твои документы и под свою ответственность оформляю тебя дворником в ЖКО. Начальник уже дал согласие. И учти, кто не работает – тот не ест.
Последний выпад, сын пропустил мимо ушей. Схватив новый клочок бумаги, он записал свой переиначенный ответ:
- «Кто не ест, тот… не работает. Я не ем… в обычном смысле. Состояние впроголодь – мне на руку! Тем самым, получаю… моральное право не работать. Совесть моя чиста!»
- Бред какой-то! Вздор!!! Что ж ты постником готов стать?!
- «Толкач муку покажет!» – выдавил из себя сын. Да так жестко, что гриф карандаша треснул. Шлёпнув огрызком плашмя о столешницу, он схватил другой:
- «Мы с этим «голоданием – ради здоровья» пятый год дрейфуем. Каждую неделю – сутки! Семидневное прохрюкали! Не едим, как следует. Щи да каша – пища наша. Глянь, как я отощал, щупленький. В дистрофика превратился! У меня давно… полная самоокупаемость! И пенсия по инвалидности – дополнительный вклад в семейный кошелёк. Всё – точка!»
Матушка только всплеснула руками, и тут же резко развернувшись, помпезно захлопнула за собой злободневную тему дверью.
РАБОТА НАД СОБОЙ
Из всех видов человеческой деятельности «работа над собой», кто бы что ни говорил, наиважнейшая. Можно умело вести хозяйство в семье, успешно «орудовать» компанией, даже руководить целой страной. Однако, управление собой – навык, без которого не обходится ни один сколько-нибудь уважающий себя человек.
Некий борец «за права и свободы» ведёт за собой целый народ; «иже с ним» – кладёт на лопатки сильного конкурента. Однако, победа над своими страстями – ценится несравненно выше самых выдающихся качеств полководца.
С другой стороны, можно держать под контролем работу внутренних органов… функциональное состояние отдельных систем организма. В крепости и сохранности. В слаженном взаимодействии. Тем не менее, «руководство людьми» требует от лидера несколько иных качеств и организаторских способностей, нежели специальная корректировка ритма, скажем, сердца… или частоты дыхания.
Как можно управлять группой, если сам не властвуешь собой? И наоборот – что проку от системы саморегуляции, которая ограничена собственной, хотя по-своему и «целесообразной» доктриной волка-одиночки?
Кто-то ищет корень всех «зол» во внешних обстоятельствах. Некто ищет причины в себе.
Протест революционера направлен на существующий порядок вещей.
Саморегуляционер, напротив – через преобразование внутреннего мира, так или иначе, влияет на ситуацию вокруг себя…
ВЕСКАЯ МОТИВАЦИЯ
В одну из суббот на шестом году практик парочка, обуреваемая смешанными чувствами сомнений с дерзновением, прибыла на занятие.
«Павел Михайлович, – обратился Виктор с запиской к руководителю, после того как психотерапевт распустил основную группу, – Я хочу получить новую квалификацию… инвалид второго разряда, а мамка тащит меня к себе на завод… уборщиком»
— Ого! Валентина Васильевна, обождите в приёмной, – сказал врач, пристально вглядываясь в стоящего перед ним по форме солдатика и добавил, – Всякая работа почётна. Мать ничего плохого сыну не пожелает.
Витя кивнул, ожидая, что наставник ещё скажет.
— А зачем тебе это?
Немного помедлив, молчун развернул перед ним второй, заранее подготовленный, план:
«Мне нужно преодолеть самолюбие – раз. Во-вторых, смириться перед неизбежностью. А в третьих, я хочу избавиться от чрезмерной опеки, чтобы стать себе хозяином… и никому не быть в тягость».
Чибисов откинулся на спинку стула, глаза его заблестели.
— Что ж, поддерживаю. У тебя достаточно веская мотивация.
Протянув руку, он сказал: «Зови мать» – и когда та, уверенная в своей правоте вошла, добавил, – Можно устраивать на работу, хуже не будет.
От его слов пациент окончательно лишился дара речи…
Всю обратную дорогу, недоумевая, Витя твердил в себе: «Ох, и жук этот Чибисов! Как же ловко нас обкрутил? И овцы целы и волки сыты…»
Мама «раскололась» ближе к вечеру.
Для начисления пенсии в их случае требовался пятилетний стаж. Учитывая три с половиной года учёбы в институте, сынок «не дотягивал».
Недостающий лимит пришлось собирать урывками.
Месяца полтора в ночную смену на конвейере шинного завода. Ещё пару числился дворником на закреплённом от ЖКО участке. Соображал примерно так:
«Конечно, это уступка с моей стороны, но… временная, компромиссная. Если я проработаю год – наступит адаптация. И тогда – прощай группа. Врачам, видать, премии платят… за «пограничников», выжатых на работу. То есть уже не больных, но ещё не здоровых…»
Морочили их целых семь лет! Без всякой социальной подпитки. Хотя в те годы, они более чем когда-либо нуждались в соцзащите».
Но получив одобрение Чибисова «на трудоустройство», матушка на радостях прибегла к радикальным по части его реабилитации мерам.
С 1-го апреля, взяв отпуск, она, прежде всех дел, в роли самопровозглашённого тренера, ужесточила режим. Подъём в пять. Пробежка по безлюдным в темноте закоулочкам. Затем уборка территории. После обеда и часовой передышки опять полёт «на метле» с моторчиком. Во дворах двухэтажных домов меж сараев.
Конвейер закрутился, как встарь – на финишной кривой окончания вуза.
«От чего я сорвался, ко мне же возвращается! – сетовал сынок – Неужели она надеется, что в этой гонке я забуду о своей цели? Как бы ни так!»
Испытав новый приступ тревоги, Витёк вынужден был прибегнуть к ответному контрудару. Им обоим грозил жуткий тайм-аут разлуки. Само собой, вдвоём они смогли бы справиться со всеми невзгодами приспособления. Он уже начинал входить в былой спортивный азарт… по три «тренировки» за день. Но кому и зачем в угоду!
ВЕСТИ ИЗ АДА СКОРБИ
25 апреля 1986 года «непослушник» оставил дома записку.
Какая-то неведомой силы взрывная волна вновь сдёрнула его – «добровольца» в психиатрическую клинику.
Якобы «за спасением» от гиперопеки.
«Чтобы уйти от чрезмерной зависимости и сбить бешеный ритм гонки социальной адаптации» – аргументировал он свой демарш.
Весть «О трагедии на Чернобыльской АЭС» молчун узнал из сводки обширного телерепортажа – там же в холле одного из корпусов.
Душевнобольной народ, как никто, особенно остро воспринял «убийственную» новость. На ночь всем обитателям «вкололи» дозу снотворного. Туман маеты завис над покоями…
В мозгу Витька тут же вспыхнул аналог «бредовой» ассоциации.
«Энергия внутренней речи, с ядерной силой – чуть было не вырвалась из-под контроля наружу. Когда топливо в реакторе – оно безопасно. Для ликвидации последствий аварии, необходимо тут же впихнуть… писк своего голоса в себя – естественное место…»
Всего лишь десять дней в посёлке «Тенистое» обернулись для него роковым зигзагом. Если бы вдруг матушка встала в «позу обиженной», всё бы закончилось для него одной из версий полёта «над гнездом кукушки». На одиннадцатый день её кровиночка попросту превратилась бы в овощ, и она каким-то нюхом уловила его SOS о помощи.
По концентрации мук на единицу времени «от доз для мерина» – эти десять дней, не шли ни в какое сравнение с теми тремя месяцами, что ему пришлось пережить семью годами ранее в «десятой» больнице.
После «голодания ради здоровья» – а практиковались они уже три с лишним года – его организм настолько очистился, что стал ультра восприимчивым к любым попыткам химия вмешательства.
Пятого мая под личную ответственность с распиской она вывезла его «чуть тёпленького» из ада милосердия. За один этот жест Виктор простил ей все авторитарные выходки. Они примирились, пообещав впредь, насколько возможно, не применять, какой бы то ни было формы давления. И с этого момента начал набирать обороты их новый этап взаимопомощи, основанный на уважении к мнению друг друга.
Девятого числа они уже шествовали «для разрядки» с оркестром. В одной колоне рабочих кузнечного цеха завода ГОО. На майской демонстрации в честь 41-ой годовщины Победы.
Распорядок дня переключили в «щадящий» режим. Бег заменили ходьбой. Не так рьяно, хотя по-прежнему шустро, сынок «летал в ступе на метле» по дворовым застройкам, гоняя тополиный пух с места в карьер.
Летом ещё на пару месяцев, он подрядился к родственникам в деревню. Учеником ремонтника МТС (машинно-тракторная станция).
С осени матушка упросила своего начальника оформить сына уборщиком. В цех №5 кузнечно-прессового оборудования. Без всяческих формальностей, справок и комиссий – «из чисто человеческого участия». На заводе «штатной единицей» он так и не работал. Ни одного дня – просто числился. Она взвалила на себя дополнительный груз, кроме основной своей должности инженера-технолога. И больше года «ковала» за него стаж серпом и молотом. До полных пяти лет… «согласно инструкции».
Как и договаривались – в «нестандартном подходе» – помощник принял на себя все хлопоты по хозяйству, включая «женские обязанности». Стирка, уборка, готовка…
ОДИН В СЕБЕ… ВОИН
Один в поле не воин. В поле, пожалуй. А дома, где стены, как известно, помогают? Недаром говориться: мой дом – моя крепость. И что если речь идёт лишь о «битве»… за свой потенциал, человеческие в себе качества.
Нельзя достичь цели в одиночку.
С другой стороны, всякий шаг начинается с идеи в одной голове.
«Хочу быть здоровым, чтобы…»
Ответственность – это свойство отдельно взятого субъекта держать ответ за последствия принимаемого решения. Итак, «один в себе – воин».
АКТИВНОСТЬ В ПАССИВНОСТИ
Руководитель занятий собрал группу для эксперимента.
Этак, человек тридцать. Курс из 10 сеансов по три в неделю парочка обкатывала на себе целое лето. Специальная программа включала установки:
* Ночной сон лечебный.
* Нервная система восстанавливается.
* Болезненные проявления уходят.
Собственно, всё. Никаких пилюль! За 9 месяцев учебного года они настолько окрепли, что их тогда уже обоюдное намерение пройти ВТЭК, окончательно вызрело.
Весной подали заявку, и тут же столкнулись с барьерами. Документы семилетней давности о пребывании в клинике с карточкой пациента исчезли. Причём, бесследно.
Вроде бы, при переезде диспансера «на Некрасова» – адрес действительно сменился – история болезни, как им объяснили в регистратуре, куда-то затерялась.
«Не иначе как участковая – предположил Витёк – заметала следы перед уходом на пенсию. Нет карточки – не за кого отвечать».
Павел Михайлович держал ситуацию «на мушке», корректируя их поползновения дистанционно. Узлы каким-то образом распутывались, отсутствующие элементы восполнялись. В частности, по левобережному округу приступила к обслуживанию «свежая» средних лет врач – на редкость отзывчивая. За хвост, как прежняя «душегубка», не тянула. За язык – подавно. Поверив на слово, завела «новую» историю. Со всей хронологической «течения болезни» точностью. Оформила нужные бумаги по запросу о «десятидневном» пребывании (годом ранее) пациента в посёлке «Тенистое» и отослала куда следует. Оставалось ждать извещения. Конверт по почте пожаловал в начале июня.
Накануне с Чибисовым состоялась напутственная беседа.
От прошлогоднего ЧП Виктор впал в ещё более стойкую молчанку. Не «с протеста» уже. Теперь осознано – ради смирения, внеся, тем самым, свой «вклад» в ликвидацию последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Кроме шуток, порывающийся выскочить, внутренний голосок удалось-таки изолировать вглубь своего «я». Поэтому при встрече с руководителем не стушевался. Вместо руки, молча протянул ему объяснительную записку.
Доктор углубился в его замысел:
«Мне подойдёт дело без отрыва от семьи…
Чтобы не перечёркивать более важной… работы над собой.
За статусом «инвалида» одно должно подчёркивать другое…
В условиях общественной активности, превозмогая боль, утвердится в социуме – не каждому под силу. Так и в другой крайности: вопреки здравию, воздержаться от возвращения в строй – требует от изобретателя не меньшей силы воли. В иной ситуации проявить активность в том, чтобы состояться «пассивным» членом общества – равноценно тому, как если бы в прежней обстановке с отчаянья не бросить всё. И там и тут есть преодоление. Элемент стойкости выбора. Только препятствия – немощь и мощь – разные».
Без лишних слов доктор одобрил его альтернативную стратегию самосовершенствования.
В июле, сопровождаемый мамкой, сынок прошёл первичное освидетельствование.
Комиссия признала его… «нетрудоспособным».
Молчание, голодание (второй день подряд на неделе) – избавляли от наигрыша. Пришлось к тому же долго высиживать – около пяти часов без перерыва в очереди. Их принимали «последними». Измождённые «на десерт» ожиданием, они превратились в подобие мучеников.
За время томления Виктор непроизвольно раз десять прокрутил схему «покоя», погрузившись в такую пучину отрешённости, что вызволить его из себя «в мир», смогло бы только чудо. А чудеса в подобных учреждениях, как правило, не случаются.
Аутогенные сеансы перемежались чтением сонет из карманного томика Шекспира. Созвучно настроению, он мурлыкал себе под нос:
Кто мудр, тот для себя отыщет пристань
Везде, где взор небес над ним сияет…
Считай, что не король тебя отринул,
А ты его.
Кто под звездой счастливою рождён,
Гордится славой, титулом и властью.
А я судьбой скромнее наделён,
И для меня любовь – источник счастья.
Больного спрашивали «о чём-то» члены медицинской комиссии, пытая всеми доступными средствами. Но «я» страдальца ушло так глубоко в себя, что голоса их замирали ещё с полпути до его слуха.
Тактика голода и жажды возымела своё действие. Это вовсе не значит, что и после всякий раз в дни повторного переосвидетельствования они специально держали марку.
«Голодание – ради здоровья» стало неотъемлемой частью их образа… выживания.
Ведь «кто не ест – тот… имеет моральное право не работать».
«Я должен вкушать пищу «ограниченно», не как все, чтобы отстаивать своё право… на свободу от работы ради денег» – внушал он себе.
Придерживались они этого в известной степени «простого» способа вплоть до 2005 года. В общей сложности более 20 лет. Из них дюжину – на всю катушку. То есть с очистительной клизмой и на одной воде. Считай, двое суток в неделю.
Даже после присвоения ему «почётного» звания с отметкой пожизненно, они лет пять ещё продолжали натаскивать друг друга. В силу пользы привычки. Стало быть, это не было «какой-то там» специально приуроченной к событию мерой предосторожности.
ВОЛЯ В «НЕВОЛЕ»
Похоже, за утверждением в «пикантной должности» инвалида скрывалась насущная потребность финансово-психологической защиты. Ничего кроме, как укрыться от мира, ему больше не оставалось. К своей новой реальности он так и не смог приноровиться.
Да-да… тот самый настоящий мир попросту размозжил бы его душевно увечного со всеми потрохами. Спустя семь лет пребывания в «изолированной» от общества квартире – под домашним насестом – он стал практически неузнаваем.
Есть мнение, согласно которому, чем больше стремишься к независимости, тем меньше у тебя свободы. Страсть порабощает. И наоборот, люди, которые «полностью» зависят от мер социальной поддержки, имеют сравнительно низкий уровень, какой бы то ни было защиты. К тому же нужда крадёт у них силу. Помощь «со стороны» лишает их воли.
«Допустим, но… что предлагали мне обстоятельства? – спрашивал себя Виктор – Работа исключительно ради денег… вид неволи. Тогда как статус «нетрудоспособного», по крайней мере, освобождал от стереотипов…»
Один из уроков финансовой грамотности гласит: подлинно свободный человек ничего не делает… за деньги. Конечно, он получает плату за свой труд – продолжал накручивать мастер со страниц дневника, – Однако вовсе не обязан работать только ради того, чтобы иметь средства к существованию. И хотя у меня нет «карманных» на расходы, уж, коль я «сижу на шее» у мамки (а её, по всей видимости, это устраивает), совесть мою не терзает чувство вины. Ибо в «дело семьи» я вношу свой посильный вклад «мелкой» подработкой на дому. Поэтому со спокойной душой имею честь щи хлебать да кашу есть из общей миски. Тем более, когда стал получать пенсию. Целых пятьдесят советских рублей! Чем ни повышенная стипендия «бессрочному» студенту времён СССР!
Пусть крохотный, но всё же довесочек в семейный кошелёк.
Да, мамка получает больше. Зато мой быт никому ничего не стоит, поскольку я придерживаюсь тактики самообслуживания и самоокупаемости. Самолюбие – в сторону.
Итак, хоть я и нахожусь в относительной изоляции на правах «бессрочного», то есть, как бы в «несвободе», однако, с другой стороны, получая пенсию – пассивный доход – по меньшей мере, остаюсь свободен, от необходимости работать исключительно ради денег… свободен от стремления к приобретению… сомнительных благ. Будто капиталом владею, ежемесячный процент от которого позволяет безбедно жить и славить Бога. А то, сколько б ни получал, всё будет мало. Поэтому… довольно.
Виктор спрашивал себя: «Можно ли в ограниченности расти безгранично, чувствуя прибавление сил с возрастом? Наживают ли блага помимо имущественного или денежного эквивалента ещё как-нибудь? Ведь состояние состоянию рознь.
Бывает, как в песне: «Года – богатство».
Или, к примеру, капитал крепкого здравия, миролюбивого нрава – разве не более ценные категории? Люди в преклонных летах уходят на заслуженный отдых. Он же, хотя и «с поправкой», отошёл от дел нестандартно… в двадцать один год.
Долгое время, хлопоча по хозяйству, мастер «на все руки» тренировался дома «в поте лица» играючи добывать свой хлеб. Не ради «какой-то там» выгоды, а лишь затем, чтобы приобрести опыт житейской смекалки. Глядишь – пригодиться…
ГЛАВА III
САМОРЕГУЛЯЦИЯ
Человек есть живая, саморегулирующаяся система.
И. П. Павлов
ПСИХОГИГИЕНА
Как питание не сводится к голоданию, так и система саморегуляции – к одному лишь питанию. Алгоритм шире и разнообразней.
Это и спектр всех цветов радуги: «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан».
И линии нотных станов: «До-ре-ми-фа-соль-ля-си»
Образно говоря – светомузыкальный фонтан управления человека самим собой. Все пункты единого целого, так или иначе, «разбирал» на своих занятиях доктор Чибисов.
Согласно схеме, им предложенной, система включала семь ступеней:
1. Психогигиена
2. Физический аспект
3. Оптимальное питание
4. Отношения в семье
5. Социальная сфера
6. Мудрость и долголетие
7. Признание
Преломляя общие положения, мастер (по своей приверженности к спорту) сосредоточился главным образом на двигательной активности.
Вместе с тем, пришлось «повозиться» и с каждым из разделов отдельно…
На первых порах, по его «примитивным представлениям», самоуправление сводилось к овладению элементарными навыками мышечного расслабления. Способность отдыхать – базисное умение. Оздоровительные программы, формулы личностного роста – надстройки.
Метод изначально наряду с самовнушением «покоился» на допустимости использования психологического «со стороны» воздействия. Это на порядок, не снижая «пропускной способности» (в пределах десяти занятий), повышало качество усвоения материала.
Гипноз и самовнушение сродни по природе. Тем не менее, представления на счёт их «родства» нередко по степени погружённости в транс ограничены. Хотя мастеру и довелось «на собственной шкуре» испытать внушение во вред себе, он так же на своём опыте не раз убеждался в полезности внешней корректировки.
В процессе творчества субъекту инстинктивно претит роль «подопытного кролика», поскольку после овладения техникой человек становиться как бы… «самсусам», и в дальнейшем, по своему разумению, может воспроизводить (отвергать) внешние воздействия, совершенствуя тем самым навыки приложения скрытых в нём сил и способностей. Работа за компьютером, вождение автомобиля, изучение иностранных языков по методу Лозанова или художественные опыты Райкова – не иначе как подтверждающие действенность использования гипноза приёмы.
В обычном состоянии конкуренция множества очагов возбуждения неизбежна. Это своего рода защита сознания. В состоянии полусна, напротив – очаги «тлеют». Внушаемость к словам извне возрастает. Казалось бы, «вторжение» в структуру личности неминуемо…
Однако. Все, так или иначе противоречащие инстинкту самосохранения посылы, в «пограничной» фазе автоматически блокируются. Внушение «сказывается» на поведении… лишь после того, как его сознательно принимают. И только затем фиксируют в подсознании. Любая реплика «со стороны» преломляется сквозь призму самовнушения, прежде чем начнёт «хозяйничать» на глубинном уровне.
Сознание в свой черёд «защищает» подсознание. Подобно фильтру, оно просеивает «плевелы», где бы ни находился их источник. Извне или внутри. Причём, просматривая всю поступающую информацию, «контролёр» избирательно впускает нужную. Негатив – блокирует. Это природный механизм мыслительной «от пришельцев» самообороны. И в этой связи всплывает ещё одна тесно связанная с психогигиеной тема творчества.
ТВОРЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС
Самовнушение, иначе говоря – это воздействие на самого себя словом, посредством которого, минуя логику, формируется образ того, чему следует быть в реальности.
На сенсорную панель подсознания отпечаток внушения наносится с помощью… самовнушения. Отраженный от её «зеркальной» поверхности, импульс подобно солнечному зайчику, активирует Сверхсознание. На предмет «ниспослания» догадок и гипотез.
Фотоаппарат – наглядно иллюстрирует мысль в процессе творчества. Подсознание уместно сравнить с его чувствительной пластиной, на которой отражается любой предмет, попавший в «поле зрения» объектива.
Вначале идёт выбор ориентира. Выбор – аналог постановки цели. Затем следует её фиксация с помощью объектива самовнушения на сенсорную панель подсознания. Наконец, вступает в силу сверхсознание, проявляя изображение. Таким образом, цель приобретает… «физические» очертания.
Какая ответственность «за результат» лежит на творце?
Во-первых, именно субъект выбирает цель. Затем концентрирует внимание на процесс её реализации. С таким расчётом, чтобы сознательно через самовнушение «достучатся» до подсознания. И уже там – в его недрах, запечатлеть ориентир достижений.
Действительно, если активно стоит вопрос, но «в глубинах» существует тревожный комплекс «я не могу себе это позволить» то, скорее всего, творческий процесс застопорится. Только в результате слаженности сознательных из подсознания мыслительных усилий включается феномен сверхсознания.
В этой связи возрастает значение самоконтроля – наблюдение «со стороны» за своими мыслями. В конечном счёте – поведением, поскольку «скакуны» по ходу преображаются…
«Как я могу себе это позволить!»
Возникает вопрос: какое место сознание занимает в творчестве? Не принижает ли субъект его значение, полагаясь исключительно на интуицию?
Сознание, во-первых, активно «ставит» вопрос, предопределяя координаты направления поиска. Затем «переадресует» реплики самовнушения к подсознанию, что в свою очередь «ориентирует» сверхсознание к целеполаганию. В-третьих, производит отбор, порождённых в результате взаимодействия «трёх сфер» гипотез. В итоге, проверяет их истинность в горниле экспериментальной практики.
Следовательно, я сознательно через самовнушение работаю с подсознанием для сверхсознательного ТВОРЧЕСТВА.
Когда посредством самовнушения укрепится вера, необходимая для решения поставленной задачи, сверхсознание… «снизойдёт» в качестве озарения. Недостаточно внедрить цель в подсознание, как зерно в землю, с помощью самовнушения. Аффирмации, визуализация – это всего лишь «инструменты» на пути «облагораживания» грунта.
Желание, мотив, настойчивость – из этих и других элементов «удобрения» слагается процесс подготовки почвы. Затем следует период культивации, выжидания…
Всему своё время. Семя зреет под «неусыпным оком» природы. Вплоть до кондиции плода. Будь-то плоды духовного благополучия, физического здоровья, финансовой грамотности…
Все нюансы мастер уяснял для себя поэтапно. Но чтобы систематизировать и вывести «работу над собой» на качественно новый уровень, ему в общей сложности, понадобился опыт… четверти века.
ФИЗИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
Физическая составляющая саморегуляции экс-мастера складывалась на протяжении ряда лет из подборки всякого рода движений. В результате многолетней практики наметилась своя подсистема. Предпосылки к тому черпались из близкой ему сферы спорта:
1. Дыхательные упражнения
2. Физический целесообразный труд
3. Динамические специальные усилия
4. Статика
5. Комплекс «солнце, воздух и вода»
6. Закаливание
7. Массаж и прочее
ДЫХАНИЕ
Жизнь начинается с первого вздоха…
Без пищи счёт идёт «на дни», без воды «на часы», без воздуха – буквально минуты… решают всё. Чем полнее вдох и выдох, тем крепче нервная система…
Дышать «по умолчанию» – тоже вариант. Всё лучше, чем лишь бы как.
Хорошо бы ещё опосредовать мысленный образ, рисуя наполняющие лёгкие энергии, произнося при этом сопутствующие «вливанию» положительные настройки.
«Вот нечто течёт и равномерно распределяется по всему телу. Органы и ткани оживляются, работоспособность восстанавливается…»
Дыхание – не столько естественный акт, сколько умение. Для регуляции внутренних процессов. От обмена веществ… до скорости течения мысли. Природный навык поддаётся корректировке – в случае утраты. Благодаря специальным техникам и упражнениям.
Не вдаваясь в детали, Виктор поставил перед собой единственное условие: дышать носом, а не ртом. Рот для того, чтобы есть. Если дышишь ртом, тогда уж и ешь… носом.
За основу мастер взял «всеобъемлющее» дыхание йогов. Для здоровья и профилактики на первых порах установил лимит – пятнадцать минут в день. А также «для согрева» – ситуационно в холодную и сырую пору… на всякий «резервный» случай.
Дополнительно освоил ещё три вида дыхательных упражнений: очищающее, голосовое и тонизирующее. К тому же «с задержкой»… от 30 секунд и выше на полном вдохе – для подъёма тонуса, и общей активизации организма. Поверхностный тип, когда еле-еле душа в теле, использовал для расслабления.
ЦЕЛЕСООБРАЗНЫЙ ФИЗИЧЕСКИЙ ТРУД
Говоря о целесообразности физического труда, есть риск недооценить роль физических упражнений. Дескать, копать землю, валить лес… важнее, чем тискать гири.
Спору нет, «черновая» работа наращивает мускульную массу. Тем не менее, гимнастика шлифует материал. От любого труда и комплекса упражнений при смене или чередовании нагрузок – получают развитие новые группы мышц опорно-двигательного аппарата.
Так что же: физическая работа или упражнения? А может ещё один образчик высосанного из пальца противопоставления? Когда одно усилие дополняется рядом других, сочетание служит оптимальным способом всестороннего развития.
Иной раз на даче быстрей восстановишься после тренировки, «разминаясь» в цветнике. Тогда как в других случаях, утрудившись за день на грядках, лучше отдохнёшь, заломив под вечер стройную «берёзку», хотя бы у стенки. В изречении: лечи голову ногами, а ноги головой – есть свой намёк… на принцип действия обратной связи.
ДИНАМИЧНЫЕ СПЕЦИАЛЬНЫЕ УСИЛИЯ
Поскольку до краха мастер активно занимался акробатикой, он сравнительно легко приспособил свои выкрутасы к условиям ограниченной площади квартиры.
Поддержание прежней формы в его задачу не входило. Гораздо интересней, считал он, изобрести свою, отличную от прошлого, модель двигательной активности.
Поиски привели его к открытию для себя Хатха-йоги.
В журнале «Наука и Жизнь» за 1980 год публиковались очерки Воронина с характерным подзаголовком: «Что мы можем взять из неё?»
Собственно, эта система и легла в основу физической составляющей акробатического комплекса на дому. По мере сил он решил разобраться…
Древнеиндийское учение йогов о совершенствовании личности опирается на практику многих тысячелетий. Это целостный свод философии, этики и религии.
«Отрешившись от витиеватой мистики, можно почерпнуть из неё немало полезных сведений. Особенно из раздела касающегося здоровья. Тем более что ряд рекомендаций совпадает с общепринятыми у нас в стране нормами гигиены, спортивной медицины и физической культуры. И только личный опыт подскажет, насколько данная система способна помочь восстановить повреждённые функции», – рассудил мастер, намечая для себя стратегию выхода уже на входе в «капитально забытый» мир старого.
У невольника своего положения – гибкий график.
Соединяя домашние хлопоты с занятиями, он мог позволить себе различные сочетания труда с отдыхом. И прежде чем приступить к изучению материала, ему пришлось «прозондировать» себя по двум основным вопросам.
Что я с этого буду иметь и… каковы гарантии?
«ЗОНДИРОВАНИЕ»
Есть известная формула… «быть-делать-иметь». В «обратном» чтении – ключ к разгадке.
Чтобы, в-третьих, иметь здоровье – а это было главной на тот момент его задачей – стоило, во-вторых, проделать определённую подготовительную работу. Но сначала нужно быть кем-то, чтобы… шанс представился.
Труженику некогда практиковаться. Так может жизнь специально поставила его в ограниченные условия «первопроходца», чтобы на его примере решить… задачу с «тремя неизвестными»? Акробатический опыт, чем не гарантия – заводил он себя. Звание мастера вселяло уверенность на аналогичное достижение в «соседней» области.
В Индии институты Йоги, как в России высшие учебные заведения по физической культуре. Когда-нибудь, возможно и у нас в стране откроется экспериментальный ВУЗ. На худой конец – факультет подобного профиля». На базе, скажем, спортивной академии.
Воображение взыграло…
Однако, физические упражнения, да и все слагаемые звенья системы представлялись ему поначалу палкой о двух концах. Регулярные занятия циклическими видами спорта якобы понижают давление. А оно итак по типу гипотонии. С другой стороны, гиподинамия – не меньше вредит здоровью. Какой вид нагрузок признать подходящим?
Тот, который пробивает «до седьмого пота»? Или только «разогревает»…
Одному 30 минут в день подвигаться – за глаза; другому три часа – хоть бы что. Сегодня жара, полгода – мороз. Состояние здоровья, поправки на возраст или тренированность – тоже учитываются. Как всё это увязать в одно целое системы?
В студенческие годы он бегал, как «лось». После ЧП – «распетушился». Когда же страну накрыла «трусца»… засеменил. Быстрота движений – возбуждает, «нудность»… тормозит.
Всё течёт – не все меняются. Раньше перемены шли шагом, теперь скачут галопом – только успевай-седлай. Так мастер пришёл к заключению, что сочетание динамики со статикой будет наиболее предпочтительным для него вариантом нагрузок.
«УТРО»
Специальный утренний комплекс лучше всего предварять упражнением «Бодрость», – наметил он для себя вступление: «Исходное положение – основная стойка.
Руки в стороны на уровне плеч. Далее – включай воображение.
Полный «от живота» вдох, будто на взлёте. Задержав дыхание, выполняю мельчайшие круговые вращения. То в одну, то в другую стороны, не вынося ладони за линию груди. Продолжаю вибрации, пока «парю», подобно орлу. Затем, медленно секунд на восемь выдыхая через рот, «пикирую», опуская при этом «крылья» вдоль тела. По скорости и эффекту свежести – это удивительная заставка на весь день».
Иногда он ускорял процесс.
Тогда перед тем как «парить», дополнительно задержав дыхание, сгибался в поясе параллельно полу, сжимая кулаки вытянутых вперёд рук – до дрожи в суставах. Спокойно выпрямляясь, проделывал очищающее лёгкие дыхание. Под конец – расслабление.
В любой час при всякой вялости полезно. Сразу прилив бодрости и заряд энергии на несколько часов кряду. Осторожно! Может закружиться голова…
— Не переусердствуйте! – наставлял он родственников, обучая их технике упражнения… именно для того, чтобы лучше усвоить урок самому.
СТАТИЧНЫЕ УПРАЖНЕНИЯ
Как при голодании организм переключается на эндогенное питание, как молчание «качает» силу внутренней речи, так и статичные упражнения полны сокрытого движения.
Хотя база подготовки в спорте и давала ему основу, тем не менее, не все из выбранных поз получались с первой попытки. Потребовались годы и годы кропотливых усилий, чтобы составить комплекс, а тем более шаг за шагом терпеливо через маленькую боль преодоления инерции адаптировать себя к состоянию «мышечной радости» от занятий.
За большей частью упражнений, поскольку задача запоминать специальную терминологию не ставилась – так и остались традиционно акробатические названия. Как-то: «мост», «берёзка»…
Кое-какие крупицы знаний анатомии, физиологии, полученные в институте, пригодились. Впрочем, в скобках замечая, вовсе не обязательно было для этого резать бедных лягушек, а уж тем более зазубривать уйму терминов – сокрушался он мимолётом.
Асан – фиксированных положений тела – около ста. В арсенал отобрал две дюжины. Условно разбил на три раздела. По принципу «избирательности» воздействия на организм.
Упражнения первой группы направлены на улучшение функций головного и спинного мозга – записал мастер в дневнике тренировок.
Второй блок поз – самый многочисленный – рассчитан на укрепление мышц туловища, сухожилий рук и ног, гибкости позвоночника и грудной клетки. А также на оптимизацию работы органов брюшной полости.
Третьи – для сна, отдыха и полноценного восстановления сил.
В обычной комнате городской квартиры, прикрыв глаза, полётом фантазии можно «раздвинуть» стены до акра субтропического зоосада и унестись мысленно, куда душа пожелает. Проложить «мост» через ручей, в котором застыл на одной ноге «аист», приметив поблизости в зелёной траве «кузнечика». Запечатлеть чистоту белого «лотоса» в тихой заводи, где водится «рыба», плавающая брюхом кверху. Там копошатся на редкость миролюбивые «кобры». Встречается импозантный «павлин», приводящий все системы организма к состоянию динамического равновесия…
«Я посещаю свой оазис здоровья, считай, каждый день (ментально и физически), кроме седьмого, который посвящаю… покою» – делился он с дневником записью на двадцать первом году практик…
Ради краткости зарядки, когда поджимало время, Виктор, как правило, останавливался на обкатанном «трио»: лотос, стояние на голове и поза идеального отдыха.
Мало прочитать, или даже представить что-либо. Важно своими словами изложить ход выполнения упражнения. Тогда оно лучше усвоиться.
…Стоя на коленях, склоняюсь лбом до коврика. Темя и локти образуют опору – треугольник. Затылок «в замок» пальцев рук. Спокойно поднимаю тело в стойку. Балансируя, выпрямляю ноги вверх. Все элементы сливаются в плавном движении. Никакой паники! Держу равновесие. Для начала в среднем минуты две-три. Мысленным взором на вдохе «прогуляюсь» от головы до пят вдоль позвоночника вверх, и обратно – на выдохе вниз.
Многофункционального свойства поза. Обостряется слух, цепкость памяти. Зорче станет взгляд к явлениям жизни с правильной их оценкой. Нормализуется сон, а значит… со временем уйдёт депрессия. Словом, изменяется к лучшему динамика организма.
Хороша и «берёзка». С той лишь разницей, что, без подпорки спины – руки вдоль бёдер вверх. Успокаивается щитовидная железа, миндалины. Сердце даже лучше отдыхает, чем лёжа пластом. Да и вообще: переворачивание с ног на голову – омолаживает организм. Разглаживаются морщинки, улучшается цвет лица. А для тех, кто подолгу службы много выстаивает на ногах, все эти «штучки» просто бесценны.
Вот бы наших батюшек с монахами «поставить к стенке». В качестве послушания, обучить не только руки, но и «ноги в келье» к Богу поднимать – заботливо помышлял он об их «здоровье», когда позднее соприкоснулся с миром православной церкви.
Второе из сокращённого комплекса упражнений – «лотос». При дефиците времени – сразу по максиму. Помимо скрещенных ног, переплетаются руки. Пальцы правой кисти из-за спины схватывают большой палец правой стопы. Та же «картина маслом» – слева зеркально. Всё перекручено крест-накрест. Ни одна поза так универсально и быстро (всего за пару минут) не приводит дух и тело к равновесию, как эта.
Наконец, третье «лежачее» положение…
ПОЗА «ТРУПА»
Позе «трупа» придаётся исключительное значение. Не используя других в арсенале, лишь за одно её выполнение, можно по праву присвоить себе звание «бакалавра» от йоги.
Со мной произошёл примечательный в этом отношении случай, – оставил мастер очередную запись в тетради, – Где-то на пятом году практик, мы с мамкой подрядились на сбор ягод в совхоз «Зареченский». Намаялись, естественно, и я, «отлив» клубнику в кусты (как-никак бидон умял, ползая на грядках в позе, ускоряющей мочеотделение), прилёг в тени тополиной просеки. Она следом за мной… также «по надобности» отлучилась. От устали мышцы непроизвольно расслабли. Настолько, что в какой-то момент ощущение тела и связь с миром полностью… «утратила очертания».
И тут, слабый ветерок донёс откуда-то тихий голос:
- Что это с ним? – спросил один.
- Как труп в пустыне он лежал… – отозвался другой.
- Может ему худо… врача вызвать?
- Не, класс лежит. Глянь, муха на нос села!
- Ого! И ползает, а он и в ус не дует.
- Давай проверим – предложил опять первый – У меня зеркальце есть. Я сейчас поднесу к носу, а ты…
- Ага, понял: если запотеет – значит дышит.
Приблизились почти вплотную.
Над самым ухом: «Засекай время!»
Последовала длительная пауза…
Тот, который стоял, считал: «Минута… три… пять…»
- Ну, что там?! – наконец спросил нижний, не выдержав.
Зеркало, похоже, стали рассматривать.
- Никаких признаков…
- Да ладно! А вдруг он того… припадочный!
Ещё с минуту «детективы» совещались.
- Эй, ребята, вы чего там забыли? – раздался вблизи родной голос.
- Мы-то ничего, а вот он чё тут разлёгся?!
- Не трогайте его! Пусть отдыхает… – и, подойдя, наклонившись, шепнула: «Пора!»
«Следопыты» ещё потоптались немного, шурша сухой листвой в свежей траве.
— Видать, он в трансе… ништяк вырубился, – заключили они.
Дальше медлить было некуда. Пошевелив пальцами рук ног, он выполнил имитацию «умывания». Затем потянувшись, и зарычав играючи, яко лев, спокойно открыл глаза. Подростков и след простыл. Зато экзамен на звание «бакалавра» состоялся.
ХАТХА-ЙОГА ИЛИ СПОРТ?
Ещё осенью 1979-го, будучи студентом, Виктор интересовался восточными системами единоборств. Успел даже посетить несколько занятий в частной секции каратэ. Экзотика тогда только входила в моду. Там же на уроках, по ходу наставлений, гуру вкраплял меж приёмов элементы статичных поз. Как-то: сидение на пятках, в лотосе…
Ему нравилось «слияние подобий», и хотелось поэтапно – в экспериментальном порядке – начать внедрение похожих вставок у себя в акробатике. Поскольку замечал, и не раз испытывал на себе последствия односторонних усилий.
«Как меньшей кровью добиваться тех же результатов? – заводился с пол-оборота мастер, – Что даёт переключение с динамики на статику и обратно?»
Активный отдых, связанный с чередованием натруженных мышц и менее загруженных – одно из средств от переутомления. Более того: смена видов активности (физической на «умственную») способствует лучшему восстановлению. Но достаточно ли «частичного» отдыха? И что в таком случае есть «полный покой»? Как функционирует организм в режиме, с одной стороны, «еле-еле душа в теле», с другой – на пределе?
Оказывается, именно в фазе «расслабления» происходит максимальное восполнение затраченной энергии. Даже пяти минут в «отключке» хватает порой, чтобы вновь ощутить прилив сил и бодрости духа. Будто проспал несколько часов кряду.
Так, взвешивая доводы, Виктор подбирал «ключевые» слова. Динамика и статика восполняют друг друга. Благодаря сочетанию, кое-кто из высококлассных спортсменов уже достигает повышенных результатов. Причём, естественно – и не в ущерб здоровью.
Хатха-йога… статикой побуждает к движению. Движение в свой черёд возвращает стимул к сосредоточению. Таким образом, для себя он снял мнимое противопоставление этих двух в равной мере значимых причин равновесия живой системы. Если «в движении – жизнь», то в «неподвижности» – заряд активности. В статике – импульс к динамике.
Состояние «устойчивости» позволяет сконцентрироваться. А значит, в любой момент и с максимальной отдачей совершать перемещения.
Ещё до «зигзага» Виктор беседовал с тренером на эту тему.
— Замечал ли ты, как большие мастера настраиваются на прыжок, насколько они сосредоточены?
— Ещё бы! – воскликнул паренёк – Может, они потому и большие мастера, что умеют вовремя отключиться от помех…
— Да уж! Не соберёшься – толку не будет. А скажи, как упражнения Хатха-йоги могут помочь… акробатам? Допустим, развить в себе способность концентрироваться на прыжке?— Весь покус – в фокусе внимания. Единственно, что объединяет все элементы в целостную систему, так это… сосредоточенность.
— Остаётся проверить… на практике – заметил тренер.
Загвоздка в том, что воз и ныне там. Как был поставлен вопрос «о сочетании», так до сих пор и стоит крючком. Для себя он «приземлил» ответ (после ЧП) на домашний коврик. Школа акробатики, по-прежнему, используя сугубо физическую подготовку, добивается высоких результатов однобоким способом. Всё течёт – не все меняются.
КОМПЛЕКС
Виктор продолжал выстраивать свою систему, фиксируя «из ряда вон выходящие» идеи в дневнике. Кирпичик за кирпичиком. Строчка за строчкой…
Заключительные звенья физического аспекта саморегуляции, в рамках «дополнительных» средств, он для удобства объединил в один подраздел.
«Солнце, воздух и вода. Закал, массаж и прочее».
Они-то и есть те вспомогательные элементы, посредством которых «костяк» единой системы, столь упруг и крепок, что, сколь ни гни его, а он всё выпрямляется…
Когда в деталях все части целого в наличии – связь «междусобойчика» устойчива. Но стоит выпасть, хотя бы винтику из механизма – ток жизни меняется до неузнаваемости.
ВОДА
Трудно переоценить значение воды.
Хотя… недооценить, порой, полезней.
Тем не менее, всякий экспромт над собой уместен. Как и знание границ верхних и «подземных» этажей допустимой погрешности.
«Мне приходилось (фиксировал он) пить в несколько раз больше положенной нормы воды в сутки. Так называемое: «весеннее половодье». Знакомились мы и с «пустынным» способом. Походная фляжка на день. Кстати, обезвоженный организм легче переносит мор жары…
Более того: на этом основан «один из спорных» методов врачевания – высушиванием. Суть его в том, что «недужного» на несколько дней лишают воды. Якобы все беды от худосочия, а соки постоянно выделяются из организма. Блокируя новый источник их поступлений, «худые» воды сами собой истощаются и через то болезнь уходит. Единственный минус: процесс может оказаться необратимым. Увлажнять заново сложнее. Но если «сухощавость» в меру и не смущает окружающих – почему бы и нет…
Так крайность обезвоживания приводит к снижению механизмов адаптации организма. По мере того как плоть высушивается, ей приходится разрушать собственные внутримышечные структуры (вплоть, до костей), чтобы воспользоваться накопленной в них энергией. Насыщение влагой, напротив – производит восстановительный эффект.
Впрочем, большинство врачей считают, что в основе любого хронического заболевания лежит именно… обезвоживание.
Специалистам, как говориться, последнее слово.
Для неспециалистов - информация к размышлению…»
Некоторые люди буквально обливаются потом от избытка влаги. Однако по-прежнему, утоляют жажду чувственно. А ведь, чем больше пьёшь, тем меньше терпится. Так же и наоборот – дело навыка. Далее. Почему считается, что холодная вода помогает в жару?
«Автомат» регулятора стремиться к сохранению постоянства внутренней среды. При «заправке» себя жидкостью из холодильника, тут же включается «электростанция». Чтобы усвоить в должной мере пищу и питьё из морозилки, организм вынужден прежде подогреть её до температуры тела. За счёт опять же терморегуляции.
Снаружи жара печёт, да изнутри нагрев ведёт к интенсивному потоотделению. Это так же бесполезно, как махать веером. Сколько мелких «согревающих» движений, а всё душно!
Лучше пить индифферентную воду. Она тёплая, как моча, и в этом её смак – хлебнёшь разок и гуляй, Вася. А когда по-настоящему захочешь, то и глоток благо. Просто эпидемии сезонные на прохладительные напитки. Сразу из камер со льдом.
Затраты энергии при этом колоссальные!
Ролик «Пейте запоем, с нами можно!», рекламирующий фильтрованную воду, не стоит внимания по самой сути. Запой есть запой. Даже в отношении чистейшей воды. Мера во всём показана. Без меры – вред. Каких только вод на сегодня нет!
Минеральная вода, ключевая, талая – от горных источников. Намагниченная, «подзаряженная», газированная… посеребрённая. Структурированная водица – последнее слово науки, артезианская и освящённая, а ещё буквально, перенасыщенная… светомузыкой. И всё-то они пивали… на пробу. Как, впрочем, и «живую». Из-под себя – на «чистяк» голодания. Уринотерапия – круговорот воды с мочой в природе.
В отношении омовения – действуют свои правила. Так, завершая утренние процедуры прохладным обливанием, можно повысить артериальное давление, простимулировать обмен веществ. Перед сном, напротив: тёплой (горячей – зимой) водой снизить давление, снять напряжение с мышц. В разное время «при случае» чего только не испытаешь на себе… Хвойные, берёзовые, морские, а также настоянные из трав ванны.
ВОЗДУХ
«…Приятно жить в экологически чистой местности, а иным и в этом отношении приходится довольствоваться промзоной. С севера: химическое предприятие «Синтез-каучук» с гигантом авиации. На юге – шинный завод. Западный ветер гнал дым ТЭЦ. От востока кольцо замыкали: автотранспортная база и железная дорога. А чуть правее – ГОО. Итак, с рождения. Переселение на «БАМ» не многим изменило ситуацию…
Большинство предприятий, в связи с экономическим цейтнотом бросили якорь, стремясь удержаться на плаву. Выбросы уменьшились и вроде бы шума децибел поубавилось. Зато под носом оказались «ароматы» очистных сооружений. Реактивные самолёты над головой. Район разросся, а «Балтимор» по-прежнему в черте города. Остаётся менять своё отношение. Пусть уж лучше здесь летают, чем в зоне боевых действий…»
«Начнём издалека… с вопроса о составе и свойствах воздуха. Состав, как известно, относительно постоянен: 79% азота, 21% кислорода, 1% аргона и 0,0% углекислоты. Участие в дыхании азот не принимает. Получая из воздуха кислород, мы отдаём углекислый газ. Обмен происходит на уровне капилляр. В среднем в лёгких около полумиллиарда альвеол. Площадь, где совершается газообмен, равна нашей двухкомнатной квартире – 50 кв. метров. За сутки через систему «прокачивается» порядка 10000 литров воздуха. При спокойном дыхании за один цикл (вдох-выдох) всего 0,5 литра.
Что следует из этих фактов?
Про запас воздух качать нет смысла, разве что в автоматы японских мегаполисов. Никаких «датчиков», фиксирующих опасный для жизни порог гипоксии (нехватка кислорода), эволюция не предусмотрела. Далее: к чему ведёт избыток углекислоты в крови? По аналогии с «пищевым», не может ли кислородное голодание быть… «голоданием – ради здоровья»? С одной стороны, речь идёт о максимальном использовании объёма лёгких для извлечения кислорода. С другой, возникает вопрос: сможет ли организм, будучи втиснутым в жесткие рамки, «питаться», как и растения… углекислым газом? Что даёт утилизация «отходов» воздуха? Углекислый шок, очевидно. Насколько полезен он или наоборот? Если растения усваивают, по-видимому, для человека «несъедобное», и он начнёт питаться преимущественно растительной пищей, то не превращусь ли со временем и я в некое… вечнозелёное их подобие вегетарианца?»
А как влияет животная пища на дыхательный центр?
Допустим, я ем мясо. Дыхательный центр возбуждается, усиливается одышка. Это ведёт к ускоренному удалению углекислоты из лёгких. Когда же стол растительный, возбуждение ДЦ снижается. Частота дыхания уменьшается, способствуя её накоплению.
Каким образом я могу связать полученные знания «в единое целое»?
Дышать лучше с оглядкой – когда, где, сколько и как…
В хвойном, к примеру, лесу, применяя полное дыхание, я, что называется, пью кислородный коктейль. В состоянии «покоя», напротив, дыхание рефлекторно замедляется. Углекислота, стало быть, накапливается.
Удивительно, как можно чувствовать себя хорошо и вследствие насыщения организма кислородом, и в результате ликвидации «по Бутейко» глубокого дыхания.
Если зациклиться на одном, скажем, «поверхностном» типе дыхания, то, скорее всего, ущемишь себя в здоровье. Владея техникой, по меньшей мере, двух способов, я по-настоящему насыщаю свои лёгкие воздухом. Как кислородом, так и газом углекислоты.
И ещё несколько «спорных» наблюдений.
В спорте, да и в других видах деятельности – без способности противостоять недостатку кислорода ничего не добьёшься. Справляется с гипоксией тот, кто, пройдя «мёртвую точку», усилием воли способен продолжить борьбу. С открытием, естественно, «второго фронта» дыхания. Факт. При «охранительном состоянии» в крови накапливается углекислота. Но после того как «дыхалка» откроется, резко усиливается вентиляция лёгких. За счёт интенсивного выделения «отходов» газа в окружающий воздух.
И наоборот: усиленная вентиляция лёгких перед напряжённой мышечной работой… предупреждает наступление «мёртвой точки». Так, если перед нырянием подышать кислородом впрок, или проделать несколько полных циклов вдоха-выдоха, можно значительно повысить время пребывания под водой в поисках драгоценных жемчужин здоровья. Словом, примером в пользу сочетания различных типов дыхания с их влиянием на организм – может, поэкспериментировав над собой, стать для других каждый.
СОЛНЦЕ
Всё живое проходит круговерть двенадцатимесячного цикла.
Зимой, когда «красный диск» светит да не греет, некоторые, «окукливаясь», едва ли не впадают в спячку. В мороз и носа из дому не кажут без надобности. Кроме как для прогулки на лыжах в лесу. Из коконов ячеек девятиэтажных коробок окна смотрят на юг. Даже в крещенские холода косые лучи дополнительно прогревают жилплощадь. Но лишь минует мартовское равноденствие, пробуждается активность. Куколки, превращаясь в бабочек, начинают весенний облёт местных окрестностей.
Оптимальные часы под солнцем – утренние. В раннем спектре больше полезных ультрафиолетовых лучей. Лоджия не застеклена: можно и позагорать. Козырёк с плиты верхнего этажа отбрасывает на пол тень, спасая от полуденного зноя. В летний мор хорошо бы прокаливать на солнце одежду, постель, не раскрывая при этом настежь окна.
Было время, случалось злоупотреблять «близостью» к солнцу.
Вместе с тем недостаток света также чреват последствиями.
Лучше всего прислушиваться к самочувствию.
ЗАКАЛ
«Пожалуй, самым острым по ощущениям из всех физических средств, является закал. Начинается он, в общем-то, с безобидного «воздушно-капельного» способа. Затем постепенно переходят к водным процедурам.
Дробное охлаждение так же полезно, как и дозированное голодание.
Переохлаждение – вреднее, чем переедание.
Для того чтобы укрепить здоровье, нет нужды прибегать к экстравагантным приёмам. Лезть в прорубь с головой или трусить босиком по снегу. Сопротивляемость организма можно повысить… в «тепличных» условиях городской квартиры.
…Одно время мы совершали ритуал омовения. С периодичностью – раз в неделю. Причём, круглый год и… жутко вспомнить – натощак, приурочивая к разгрузочным дням…»
Источник святителя Митрофана, не замерзал даже в самый лютый мороз. Раньше, ещё не обустроенный с травкой-муравкой, естественным грунтом и песочком, он привлекал под струи своей, отнюдь не серебряной, как в Троице-Сергиевой лавре, трубы – не одну тысячу страждущих исцеления, а заодно и любителей ярких ощущений.
Физиология у всех, само собой, «разнокалиберная». Одни и впрямь «моржи» да «тюлени». Хлюпаются себе по нескольку заходов кряду. Солидная жировая прослойка спасает органы от переохлаждения. Нечета им – «щуплые и костлявые доходяги», кои за тонко-сухой кожей так и не нагуляли сколько-нибудь «культурной» защиты из мышц.
Одним усилием воли эту «экзекуцию» долго не выдержишь. Хотя и дюжина лет – стаж.
За интенсивной встряской следует «отдача» – глубокое торможение.
Нервная система, стиснутая корсетом холода, уравновешивается.
Важно придерживаться правил трёх «П»: постепенность, последовательность и постоянство. Разминка, основная часть, заминка – всё как требуется.
Обычно с горы от Университета они гнали порожняком. Обратно – с отягощением. Пятилитровые канистры укладывали в рюкзаки. За спину и на подъём в гору быстрым шагом – для согрева. Рецидивы их сторонились.
Как-то раз, рискнули «освежиться»… при температуре минус 25. Желающих в тот день не оказалось. Лишь голуби, да и те устроились почему-то на дерево. Видать лапки замёрзли. Размочил сухарей. Ещё и семечек подсыпал. Пусть воркуют под ногами – всё веселей.
Окунались друг за другом с подстраховкой.
Браво шагаю первым. Поочерёдно подвожу правую руку, левую ногу – меняю… перекрест. Затем в приседе подставляю грудь. Дециметровая струя «обжигает», перехватив дыхание. Разворачиваюсь: вода стекает со спины. Наконец, под перестук зубов, склоняю голову, тараторя про себя молитвы, какие не выбил ещё из головы дед мороз…
Когда иллюзия покалывания начнёт разливаться по всему телу – пора. До «вторичного озноба» лучше не доводить. Из опыта: стопы сведёт судорога…
Всё предусмотрено до мелочей. Коврик на снег. Ноги в шерстяные носки, следом – валенки. Большим махровым полотенцем растираюсь докрасна. Пальцы не слушаются. Нахлобучил шапочку, варежки. Размахивая руками, похлопываю себя по бокам. Чуть отогрелся – продолжаю. Вещи на такой случай лучше иметь без пуговиц. Удобен свитер, штаны на резинках. Итак, с головы до ног. Сам оделся – помоги ближнему своему.
Для надёжности канистры с водой «пеленаем» в этакие пакеты «подгузники» по рюкзакам. Конечности поначалу «не свои», как култышки. По мере восхождения – теплеют.
Первые годы от источника сворачивали в церковь (пророка Ильи) отогреваться. Или в Никитинскую библиотеку, где по субботам проходили занятия общества «Православие».
…Закаливание – мощный фактор укрепления здоровья. Тем не менее, и оно – всего лишь звено в цепи физической составляющей. Сила системы – в её целостности. Целостность – одна из форм актива. Актив – вооружает… пассив – обезоруживает.
В личностном аспекте: система саморегуляции, которая с возрастом, приносит проценты с капитала здоровья – есть актив. В отличие от пассива бессистемности, подрывающей и то состояние, которое дано каждому с момента рождения.
Главный актив, как ни крути – всё-таки крепость духа.
Бесполезно богатство при упадке нравов. Сильный духом даже с низким уровнем обеспеченности чувствует себя состоятельным человеком.
Особенность «системного подхода» в том, что с годами, стабильно практикующий его, не растрачивает свой потенциал без надобности, а поэтапно приумножает.
ПИТАНИЕ
Завершая обзор психогигиены с физическим аспектом саморегуляции, стоит коснуться третьего из основополагающих разделов системы.
Как питание не сводится к разгрузочно-диетической терапии, так и напротив. Голодание под маркой «РДТ» – дополняет рацион на правах вспомогательного средства.
Между голодом, лечебным голоданием и постом – тонкая грань различия.
Переедание и голодание – крайности. С той лишь разницей, что одна вредит, другая – восстанавливает. Достичь положительной динамики в жизнеспособности организма можно с помощью тренировки функций, чередуя разгрузочные с «нагрузочными» днями.
По всем правилам военного искусства «голодающие» гнали из себя паразитов. С фронта – дистиллированной водой, с флангов – омовением. С тыла – клизмой.
Один из ярких представителей «чуда голодания» – Поль Брэгг ратовал «за естество». Причём, столь рьяно, что… полностью отрицал тактику наступления на «легион ароматов» с заднепроходного отверстия. Однако, в этом щепетильном пункте дислокации противника, другой наш отечественный полководец – Юрий Николаев решительно вёл в обход с тыла армию своих приверженцев. Причём, с неожиданной для «неприятельских запахов» стороны! Его доводы насчёт «самоотравления» организма и освобождения от шлаков с помощью клизмы – на практике оказались более чем убедительными. И потом, мало ли что «несвойственно» живой природе. Зато всякое существо чует свою травку.
Голь – на выдумку хитра.
Что дал 20-летний опыт применения РДТ?
Изменение подхода: как много есть продуктов, без коих обойтись можно. Как мало, оказывается, человеку нужно.
Экономия – мера выживания. Одно дело – нет средств, чтобы есть. Другое правило: когда голодание «по душе» – социальные и финансовые лишения переносятся «шутя».
Обновление естества: возможность выглядеть моложе «паспортного» возраста!
Обострение восприятия в творчестве – вдохновение.
Относительно питания у нас сложились свои годами выпестованные «простые правила».
- Никогда не ешь… профилактически. Затрать энергию – затем восполни.
- Важно не что и сколько съел, а как твой организм усвоил.
- Вставай из-за стола с ощущением: «Ещё бы кусочек!».
- Лучшая пища та, что не подвергалась термообработке; «мёртвая» – старит.
- Любовь и голод – правят миром… внутренним.
Все советы: что, когда и как есть – давно прописаны. Бери – исполняй! Раз поставлен «голос» саморегуляции – прислушайся. Сравнительные знания всевозможных таблиц совместимости, калорийности продуктов, затрат энергии, рекомендации врачей и диетологов – делают нас непритязательными к пище.
К тому же положение пенсионеров обязывает.
«Не до жиру – быть бы живу».
Что вначале, кажется легко, напоследок оборачивается балластом. И наоборот – проверено!
Однажды ему пришлось, подслушать разговор.
- Доктор, а сколько нам ещё лечиться? Месяц-два…
- А почему бы не принять… стратегию долгосрочного восстановления? Лет… на двадцать.
И впрямь, «простые и полезные истины» ориентированы на стиль жизни. Это долго – выстраивать, но не настолько мучительно, чтобы подавить «спортивный» интерес. Тем более – радость победы над собой.
У кого хватит выдержки, ограничивая себя в одном, нагружать в другом, тому и будет дана «система саморегуляции».
Свидетельство о публикации №226033101049