Письмо в редакцию

В редакцию еженедельной газеты одним серым осенним утром пришло странное письмо, которое было адресовано главному редактору этого издания. Это письмо могло бы затеряться на фоне других писем, которыми занимались заместители главного редактора, если бы на конверте с марками не было засохших пятен крови. Не зная, как поступить в данной ситуации, секретарша главного редактора, которой совсем недавно исполнилось двадцать лет — и красота ее била ключом, да так, что босс положил на девушку взгляд — принесла письмо, о котором уже пошли слухи по редакции, в кабинет своего начальника, где сидел сам главный редактор и изучал готовый макет очередного выпуска газеты. Положив письмо ему на стол, молодая девушка с красивыми чертами лица обратила на себя внимание редактора:
— Тут лично вам письмо пришло.
— Так отдай его кому-нибудь из моих замов, за что они зарплату получают, — проговорил главный редактор, не отвлекаясь от газеты.
— Но, думаю, лучше вам самому открыть это письмо, на конверте имеются пятна засохшей крови, — произнесла секретарша, вызвав интерес к необычному письму у начальника.
Главный редактор отложил готовый макет газеты в сторону и посмотрел на свою секретаршу, пытаясь понять, не разыгрывает ли она его. Если разыгрывает, то в скором времени, несмотря на свою красоту, ей придется искать другую работу. Но по глазам девушки он понял, что та сказала правду, и что она действительно напугана сложившейся ситуацией.
— Оставьте меня в покое! Никого ко мне не пускать! — рявкнул главный редактор, и девушка покинула его кабинет.
Он же взял в руки конверт и вскрыл его специальным ножиком. Внутри конверта находились несколько сложенных листов бумаги и убранный в маленький прозрачный пакетик волос. Решив, что его опять разыгрывают, главный редактор оставил пакетик с волосом в конверте и вытащил только листы. Скорее всего, в этих листах будет расписан прикол, который ему кто-то подготовил, как это часто бывает в его бизнесе, а бедная секретарша решила, что ему действительно прислали странное письмо, да еще и с пятнами крови на конверте. Ну что за бред.
Раскрыв листы, главный редактор увидел, что все они были исписаны трудночитаемым, но при этом ровным почерком, словно человек, написавший письмо, старался еле читаемые буквы исправить их ровным написанием. На столе перед редактором лежали пять листов, и все они были пронумерованы. Похоже, ему придется прочитать, что же ему написали, а уже потом он разберется, кто решил подшутить над ним.
***
Дорогой редактор еженедельного издания главной газеты города, ты не знаешь меня, и я не вижу смысла представляться, так как этот жест приличия поможет полиции выйти на меня, а я совсем не хочу иметь дело с представителями власти, ведь это наша с тобой игра. Да. Я называю наше общение игрой. Потому что сначала ты прочтешь историю небольшого периода моей жизни, а потом решишь: поверить мне или нет. Но учти, что от твоего решения будет зависеть самое дорогое, что у тебя есть — жизнь.
Да, ты не ошибаешься, можешь считать, что я угрожаю тебе, а можешь начать потеть, думая, что я нахожусь где-нибудь рядом с тобой и уже готов нанести тебе смертельный визит. Но заранее обрадую тебя — я не нахожусь рядом с тобой, и в ближайшее время тебя точно не будет в списке моей жатвы, но, если ты не выполнишь условия, которые я изложу в письме, боюсь, тебе придется встретиться со мной. И тогда я буду последним, кого ты увидишь в этой жизни.
Я бы не хотел начинать свою историю с угроз. Но при этом отлично понимаю, что если бы не смог тебя заинтересовать, — а я надеюсь, твоя жизнь тебе еще интересна, — ты бы выкинул это письмо в мусорный бак и уволил свою молодую и красивую секретаршу, которую я могу из-за тебя включить в свой список. Да о чем я говорю, я могу любого сотрудника твоей газеты включить в свой список, и тогда именно ты станешь виновником трагедии, что может случиться с ними. Но сейчас не стоит говорить о других людях, если ты и сам можешь спасти их, выполнив мои небольшие условия. Поверь мне, тебе не составит труда выполнить их, но опять же повторюсь: если ты не примешь меня всерьез, твоя жизнь перестанет принадлежать тебе, и будет отдана в заботливые руки смерти.
Ну что, ты готов?
Вот мои условия: я хочу, чтобы ты опубликовал изложенную мной ниже историю, и опубликовал не на последней странице своего вшивого издания рядом с рекламой и кроссвордами, на которые человечеству уже плевать. Нет, я хочу, чтобы моя история была опубликована на первой странице статей газеты, а фото конверта и письма украшало первую полосу. Сможешь ли ты сделать это не столько ради меня, сколько ради своей жизни?
Можешь взять пару минут на переваривание полученной информации, думаю, передышка не помешает тебе, а можешь сразу же окунуться в водоворот моей истории. Выбирать тебе.
***
Начало письма выбило главного редактора из колеи. Оно не было похоже на какой-нибудь дурацкий розыгрыш от коллег, подчиненных, или даже друзей. Неужели все действительно серьезно, и письмо это написал безумец, который хочет заявить о себе, о своих деяниях таким вот необычным способом. Впрочем, еще в прошлом столетии многие маньяки отправляли в редакции газет свои послания, чтобы каждый рядовой читатель знал о том, что он всегда может стать следующей жертвой. Главный редактор принялся читать так называемую историю того человека, кто написал ему это письмо.
***
Я не могу сказать, что я богат, но при этом у меня водятся деньги, и при желании я могу снять практически любую девушку по вызову, чтобы она удовлетворила многие мои извращенные мечты. Но, как бы мне этого не хотелось, я не мог удерживать подобных дам у себя дома, потому что за ними обязательно нагрянут их сутенеры. Это могло бы случиться не завтра или послезавтра, и не через неделю, но они точно нагрянули бы ко мне, стоило мне удержать у себя их «товар». Поэтому я стал слоняться по самым бедным и опасным районам нашего города, благо таких районов на севере, куда местные власти выгребли всю ту чернь, что обитала на всех улицах города, было хоть отбавляй. Знал ли ты, мой дорогой редактор, что в этих районах даже при свете дня опасно находиться, не говоря уж о ночи. Но, если ты держишь в своем кармане пистолет, нож и перцовку, то ты можешь рискнуть, и, возможно, вернешься домой живым и невредимым. Я рисковал и возвращался, и возвращался домой не один. Возвращался с гостями. В основном это были девушки, которые за наличность готовы были продать себя и позволяли вытворять с собой различные извращенные вещи, особенно, если им приплатить сверху.
Я пользовался услугами своих гостей, которые явно не работали по специальности столь древней профессии, просто нелегкая заставила их соглашаться на мои предложения. Потому что им нужно было или обеспечивать себя, или как-то платить за дозу. Для многих из этих испытавших поражение в борьбе с жизнью дам я был серым лучом в конце туннеля. Они доверяли мне свою жизнь, и первое время я рисковал нарушить это доверие.
Но в один день я увидел ту девушку, перед которой не смог устоять. Мне хотелось владеть ею всегда, чтобы она всегда была рядом со мной, и я начал готовиться к первому шагу в череде долгих свершений. Красивая девушка с длинными русыми волосами, голубыми глазами и красивыми чертами лица прочно засела в моем сердце. Я следил за ней, наслаждаясь ее фигурой, я был ослеплен ее красотой. Я не могу винить себя за случившееся, но точно могу сказать, что это гены сыграли с девушкой злую шутку, а судьба подлила в общий огонь масла, когда свела нас. Пускай она не знала обо мне, зато я знал о ней. Я смог узнать многое о ее жизни, и в один день решил, что нужно действовать. Я подготовился к тому, чтобы поселить ее в подвале снятого мною дома. Дом был снят на чужое имя, и ни один след не приведет охотников из органов власти ко мне. Теперь осталось самое главное — завести ее в дом и там уже заключить прекрасное создание в оковы, которые я соорудил специально для нее.
Так уж вышло, что помимо денег у меня была красивая внешность, которая могла расположить к себе практически любую женщину. Познакомиться с выбранным мною объектом, которому я хотел поклоняться, оказалось легко. При ближайшем знакомстве с ней я понял, что она мало отличается от тех серых дев, что бродят по району в надежде хоть как-то провести время и испытать некое подобие блаженства. Она легко согласилась пойти со мной, стоило мне сказать, что я могу выдать ей внушительную сумму. Видимо, даже ангелов в этом районе успели развратить деньги и все незаконные одурманивающие вещества, что можно купить на каждом углу. Дева последовала со мной без лишних вопросов. Видимо, во мне она увидела этакое подобие папика, который будет заботиться о ней, а она будет лежать под ним и, или притворяться, или действительно испытывать незабываемые чувства при акте соития. Если бы она только знала о том, какими кошмарными для нее и прекрасными для меня были мои намерения, не думаю, что она пошла бы со мной, или и вовсе заговорила, даже, если бы я пообещал ей не вытворять того, что настигло ее позже, когда мой аппетит был удовлетворен.
Ей понравилось у меня. Я поил ее вином, в котором размешал специальные таблетки, воздействующие на нервную систему человека. Перед тем, как она станет моей заложницей, я хочу насытиться ее пошлым желанием по отношению ко мне. Дама моего сердца извивалась подо мной и возвышалась надо мной во время нашего совокупления. Я чувствовал, как ее тело отдается нашему акту, ощущал, насколько ей было хорошо со мной. А затем я подарил ей незабываемый оргазм, после которого нервная система бедняжки перешла в режим сна, и тогда я смог перенести ее в подвал и заключить в наручники. Когда она пришла в себя, ее комната наполнилась жалобными криками, в которых отчетливо слышался страх. Теперь она была моим птенчиком, а я стал счастливым обладателем этого птенчика. Но длилось это недолго. Неправильно истолковав свое желание по отношению к бедной девушке, жизнь которой скоро должна будет оборваться, я начал борьбу с внутренними демонами, не желая вредить моему серому ангелу. Но демоны оказались сильнее меня, они легко подчинили себе мою волю, хотя отмечу, что я и сам не сильно сопротивлялся им, и все это привело к тому, что в приложенном к письму пакетике лежит ее волос, оторванный мною от мертвого тела, которое уже давно нашла и опознала полиция. Но не советую сломя голову бежать в полицию, чтобы вручить им волос и мое письмо. Напомню, что от ваших действий зависит ваша жизнь, и, наверное, вам нужно будет обдумать каждый свой шаг, чтобы потом не пенять на себя. А я тем временем продолжу.
Я перестал сопротивляться уговорам голосов внутри головы, и спустился к своей пленнице, которая умоляла меня отпустить ее. Если бы не голоса в голове, я бы отпустил ее и сбежал из этого города, так сказать, залег бы на дно. Но голоса заглушали ее мольбы. И вскоре сама девушка поняла, что меня бесполезно умолять о пощаде, когда увидела большой заточенный нож в моей руке, который я прятал от нее за спиной, как мясник прячет орудие убийства от животного, которое доверяет ему, и которого неминуемо ждет гибель. Она кричала, рыдала, проклинала меня. Последние минуты своей жизни она, так или иначе, отдала мне, и я вкусил их сполна, а затем принялся за дело.
Сначала я делал вид, что ее жалкие попытки остановить меня не были напрасны, но когда она поняла, что я играю с ней, весь азарт внутри меня исчез. Я не хотел убивать смирившееся с неизбежным создание. Я хотел вонзить нож в тело девушки, которая до последнего будет верить в призрачный шанс на спасение. Мое первое убийство могло пойти не по плану, и в нем я не видел никакого удовольствия. Только необходимые действия для того, чтобы лишить жизни простившегося с этой самой жизнью человека. Тогда я дал девушке свободу. Я освободил ее от оков, и она побежала прочь от меня. Уверен, дева надеялась выбраться из дома и побежать по улице вплоть до полицейского участка. Какое же разочарование ждало ее. Мой дом находился в самом конце района за старой чащей, которая полна бутылками, шприцами, использованными презервативами и прочим мусором, но никак в ней не было и намека на спасение от меня. Дева не знала этого, не знала она и того, что своим бегством зажгла во мне азарт, и я бросился за ней.
Уверен, она считала, что сможет спастись от лезвия моего ножа, ведь я был далеко позади нее, да и к тому же медлил. Но все это было для того, чтобы внутренний костер моего азарта разгорался все сильней, и когда я ощутил необходимую мне дозу адреналина и азарта, я бросился за ней. Практически полностью обнаженная она бежала, куда глядят глаза в надежде спастись от преследующего ее монстра. В те минуты она напоминала сказочную героиню наподобие Красной Шапочки, за которой охотился страшный волк, готовый пожрать ее. Она верила, верила, что преодолеет чащу старых елей и дубов и сможет выйти к ближайшему скоплению людей, а я верил, что у нее ничего не получится. И я оказался прав. То ли случайно, то ли по велению судьбы, решившей отдать мне деву на заклание, моя добыча подвернула ногу и упала. Я опешил, чтобы дать ей возможность подняться и продолжить свое мнимое спасение от моего ножа. Хоть она и была бойцом по натуре, и я уважал ее за это, но я не мог дать ей уйти от меня.
Ее силы были на исходе, а меня поддерживало предвкушение будущей жатвы. Я догоняю ее и хватаю за локоть. Разворачиваю к себе и мощным ударом вгоняю нож по ручку в столь красивый и стройный живот, задев под нижними ребрами в левой части брюшной полости селезеночную артерию и саму селезенку, которая уже не сможет очищать кровь и вырабатывать лимфоциты, так как я провернул нож в теле девы. Она кричит от боли, и изо рта и раны стекает кровь. Эти багровые ручейки на побледневшем лице возбуждают меня, и я наношу очередную рану. Но уже выше и правее, пробивая реберный хрящ вместе с внутренними и наружными межреберными мышцами, а вслед за ними и нижнюю долю легкого прямо там, где находятся бронхиолы. Затем я наношу несколько ран в области груди, представляя, как мой нож проходит через ее жировую ткань, большую грудную мышцу, млечный проток, а затем разрывает ее левое легкое.
Я наслаждаюсь этим моментом — моментом моего становления в новой ипостаси. Лишь осознав, что калечу уже безжизненное тело, я заботливо укладываю убитую деву на землю и ухожу как ни в чем не бывало в сторону дома, намереваясь избавиться от улик и покинуть этот город на какое-то время.
Вот оно, мой уважаемый редактор, небольшое событие, сильно изменившее мою жизнь, и я бы хотел, чтобы ты опубликовал его на страницах своей газеты, и не обращался в полицию до тех пор, пока не выйдет из печати готовый тираж. Ты можешь не верить мне, но у тебя есть волос из пакетика. Попробуй как-нибудь узнать, чей это может быть волос, и тогда ты поймешь, что я не шучу. Обратись за помощью к друзьям из полиции, пускай они в режиме инкогнито проверят волос. Я разрешаю тебе это сделать, но если вдруг моя история получит огласку до того, как на улицах города окажется тираж твоей газетенки, твоя жизнь в скором времени подойдет к концу, уж я обещаю тебе это, и никто не сможет спасти тебя от моего гнева. И опять же, если ты, дорожащий своей жизнью редактор, решишь не предавать мое письмо огласке, то я приду за тобой, и мучения несчастной девы покажутся тебе наименее страшным способом отдаться в руки леди смерть. Я предупредил тебя, редактор.
Искренне, твой доброжелатель.
***
Закончив читать письмо, главный редактор огляделся по сторонам, словно помимо него в его кабинете мог быть кто-то еще — к примеру, автор письма, и потянулся к стоявшему на поверхности стола графину с виски, наполовину он заполнил стакан этим напитком. Выпив виски за один глоток, главный редактор сделал то, чего не делал последние лет пять, открыл нижний ящик стола и достал пачку сигарет. Осторожно, практически трясущимися руками он вытащил сигарету и закурил ее. Ну, конечно же, он не поверил автору письма, так как, скорее всего, автором мог оказаться больной психопат, решивший заявить о себе столь гадким образом. Сколько подобных случаев произошло на памяти главного редактора. Не первый раз он читает письма, в которых кто-то выставляет себя маньяком и заявляет об убитых жертвах, но сейчас впервые кто-то угрожал конкретно ему, главному редактору, что если тот не напечатает письмо, его будет ждать смерть. Хоть основная часть этого письма и вымысел, в нем конкретно прослеживалась угроза жизни человека, а значит, сидевший в одиночестве в своем кабинете мужчина должен обезопасить себя. Убрав письмо в конверт, и докурив сигарету, главный редактор вышел с конвертом из своего кабинета и направился на улицу.
— Куда вы? — обратилась к нему секретарша, на которую он уже не мог смотреть с былым вожделением, так как в душе его закрался страх за свою жизнь.
— В полицию, отдам им письмо, — ответил главный редактор и по лестнице спустился на первый этаж.
Его кабинет был расположен на десятом этаже, но каждый рабочий день он поднимался и спускался по лестнице, так как не доверял и боялся лифтов из-за одного случая: когда-то он застрял в лифте и его настиг приступ жуткой клаустрофобии.
Главный редактор направился по оживленной улице в сторону полицейского участка, не зная, что за ним кто-то следит. Дойдя до места назначения, он огляделся и, не заметив укрывшегося за киоском с хот-догами мужчину, что преследовал редактора с самого здания газеты, мужчина вошел в полицейский участок, где показал письмо знакомому детективу, который в свою очередь посоветовал редактору расслабиться. Как заявил детектив, за последнюю неделю не было ни одной жертвы, которая могла бы попасть под описанное якобы маньяком убийство в письме. Как был уверен весьма уважаемый в полиции детектив, главного редактора разыграли, а точнее запугали, чтобы он опубликовал бредни сумасшедшего, но он может не делать этого, ведь доблестная полиция в лице детектива сорвала планы психопата. Выдохнув и расслабившись, главный редактор отдал письмо детективу и направился обратно в здание газеты. Он так и не заметил следившего за ним мужчину, который с ненавистью смотрел в сторону главного редактора…