Яблони

Яблоня - это мое любимое дерево детства. Опять же были и липы, и тополя, и березы, и ивы. Но яблоням удалось затмить всех в моем личном топе. Я вспоминаю август одного года, когда мы зашли в квартиру к одному мальчику, а жил он на 5 этаже, и из окна его квартиры были видны верхушки яблонь, уже по августовски набухшие созревающими яблоками, и ветки эти были согнуты, и пригнуты своей тяжестью. То есть ветки стали скрученными, наклоненными под тяжестью яблонь. И опустелый августовский стадион, который никто не юзал, стоял холодной каменной громадой под лучами августовского солнца, согреваю лишь небольшие стайки ребят, пришедших поиграть в баскетбол. Городская тоска такая залитого солнцем города. И яблони с яблоками. В этом столько какого то тепла, и столько души, которую на самом деле непросто отыскать в нашей более совершенной жизни. Оно из подсознания идет и рвется наружу, как некий такой запоздалый крик - «время вернись». Но этот крик не отчаянный, не эмовский, а более такой лирически - осознанный светлый. Безупречно светлый, как то солнце в отражении зайчиков на окнах, как залитый солнцем стадион, и как залитые светом наши души, такие же залитые, как и скучные. Безвременное время. Пошататься где - то просто так, зависнуть одной, смотря себе под ноги, и думая, думая, думаю. Впереди целый день, впереди целая вечность, впереди целое завтра. И снова те же лучи солнца, и яблони, яблони, яблони. Яблони, навесающие над дорогой заросшего деревьями двора, яблони навесающие над намокшей землей на даче. Со своими бесконечными гроздьями яблок на одной ветве, я яблони протянувшие свои лапы на дорогой, где иногда нужно нагнуться, чтобы пройти, и яблони на югах. Царство яблонь - оно как царства детства, уходит и одновременно стоит на месте и зовет и манит. Словно рукой машет - «эй, я еще здесь». Как тот мальчик из далекий воспоминаний. Столько в этом сказано, и одновременно не сказано ничего. Но каждый поймет с полуслова, и излишние обьяснения здесь не нужны. Также как и стадиону, застывшему своей советскостью и монолитом, словно кричащему «эй, спортсмен, беги», как и школе, еще в 90-х, напоминающей «даль уходящего прошлого», как и деревьям, с их ветками, которые опутали все вокруг, как солнцу, как беззаветной дали, уходящей вглубь прошлых жизней и веков, и листающей их для нас разноцветной лентой.