Из записок Лоры. Часть 3

        Книгу "Департаменты Франции. Письма из путешествия молодого человека" рекомендую читать по порядку:

     1. Вступление от переводчика. http://proza.ru/2026/03/23/1521

     2. Введение http://proza.ru/2026/03/23/1617
 
     3. Из записок Лоры http://proza.ru/2026/03/31/1321

     4. Письма Адольфа.
        Уаза http://proza.ru/2026/04/12/894

ПОВТОРЯЮ ПОСЛЕДНИЙ РАЗ!
     Обращаю внимание читателей на тот факт, что сайт proza.ru не поддерживает отображение диакритических знаков над буквами во французском тексте, потому точно отобразить оригинал невозможно.

                ____________ * ______________

                Основной текст:

                _____________ * ______________

     А вот и та самая записка, которую Лора вручила ему…

                ИЗ ЗАПИСОК ЛОРЫ
                ПАРИЖ И ОКРЕСТНОСТИ.
                ДЕПАРТАМЕНТЫ СЕНА, СЕНА-И-УАЗА, СЕНА-И-МАРНА

     Я иногда становилась на насыпи Нового моста, где Париж должен был воздвигнуть монументальную иглу в честь Наполеона, а ныне красуется бронзовая конная статуя Генриха IV. В тот момент я находилась на оконечности острова на Сене — того самого, что поначалу вмещал весь Париж, когда тот был ещё лишь галльским поселением под именем Лютеция.
     Какая разница между тем временем, когда этот остров был покрыт лишь хижинами и несколькими домами, окружёнными стеной, и нынешним, когда город простирается насколько хватает глаз по обоим берегам Сены! Великолепные набережные тянутся вдоль реки на протяжении целой лье. Ряды домов в четыре-шесть этажей сжимают улицы, пересекающиеся во всех направлениях. Париж теперь — окружность более восьми лье, ограждённая стеной с внушительными по архитектуре заставами и опоясанная прогулочными аллеями, именуемыми бульварами.

     С того места, что служит мне наблюдательным пунктом, видны остатки древнего королевского дворца: несколько башен и мрачные здания, похожие на тюрьмы, — и в самом деле ныне составляющие часть тюрьмы Консьержери, примыкающей к Дворцу правосудия.
     Какая разница между этими готическими лачугами и Лувром — восхитительным шедевром нового времени, чья фасадная сторона, украшенная колоннадой Перро, имеет столь величественный вид! Там находятся скромные могилы многих героев трёх дней.

     Другой прекрасный фасад тянется вдоль реки; перед ним расположены два сада, по какой-то причине закрытые для публики. Этот фасад ведёт в галерею, отведённую под Музей картин, и соединяется с дворцом Тюильри — резиденцией королевской семьи.
     За этим дворцом, всё вдоль берега Сены, простирается прекрасный общественный сад, спланированный Ленотром. В конце его сперва открывается великолепная площадь Людовика XVI. На ней начали возводить при Карле X памятник злосчастному Людовику XVI, и она, окружённая жалкими досками, ждёт нового предназначения. На ней несколько месяцев красовались крупные буквы: «Памятник Хартии». Время или люди стёрли эту надпись…
     На той же площади находятся особняк начальника гвардии, особняк морского ведомства и неподалёку — великолепная церковь Мадлен, ещё не достроенная, которая должна была стать Храмом славы. Затем идут обширные прогулочные аллеи Елисейских Полей, украшенные кафе и увеселительными заведениями, и завершаются они триумфальной аркой грандиозных размеров, первый камень которой заложил Наполеон.

     Напротив Лувра, на левом берегу Сены, я вижу Монетный двор и Дворец искусств, где заседают академии. Далее следуют красивые набережные Вольтера и Орсе, большая казарма, здание, предназначенное для министерства, — жаль, что его не достраивают, оно скоро обратится в руины. Дальше — Орден Почётного легиона, большие отели и дворец Палаты депутатов с двумя фасадами, один из которых, в античном стиле, выходит на мост Людовика XVI. За ним — обширная площадь Инвалидов и большой отель, отведённый для искалеченных солдат, увенчанный изящным куполом, покрытым позолотой. Наконец, старое Военное училище с Марсовым полем, где Наполеон принимал присягу войск в 1804 и 1815 годах, завершает на западе ряд памятников.

     Если я перенесу взгляд на восток, я вижу Сену, впадающую в Париж и, омывая Берси, текущую возле устья большого канала, который проходит по старым рвам Бастилии — государственной тюрьмы, разрушенной народом в 1789 году, — и на месте которой было потрачено много времени и денег на сооружение фонтана в виде слона, который так и не будет давать воды…

     Правительство Луи-Филиппа I в декабре 1830 года постановило, что на этом месте будет воздвигнута монументальная колонна (мы видели её прекрасный макет из каркаса и раскрашенной ткани) в честь борцов июля, погибших за свободу. В декабре 1832 года (запомните хорошо эти даты) законом был открыт кредит в 900000 франков на этот памятник, к сооружению которого, без сомнения, приступят с той же активностью, что и к украшению дворца Тюильри.
     По одну сторону этого полезного канала находится амбар изобилия, а по другую — зал, где расположен общий склад вин.

     Река Сена, протекая мимо острова Сен-Луи, разделяется на два рукава. Они плавно огибают соседний остров Нотр-Дам, на котором расположена старинная соборная церковь с двумя массивными башнями, Дворец правосудия с его прекрасной решёткой и Святая капелла, ныне используемая в качестве архива. Здесь же находится Отель-Дьё — обширная больница, которая, как говорят, ежегодно принимает от десяти до двенадцати тысяч больных.

     Как всё изменилось с тех пор, как несколько сотен семей рыбаков, лодочников и пахарей скромно жили на острове Сены! Сегодня более девятисот тысяч жителей населяют эту столицу, которая после Лондона является крупнейшим городом Европы. Дворцы и великолепные отели украшают различные кварталы; всё, что роскошь, легкомыслие и потребность могут изобрести наиболее изобретательного, выставлено в самых разнообразных формах в тысячах лавок и магазинов.

Именно это дало основание одному из наших поэтов справедливо сказать:
    
     Оригинал:

Paris n';tait point tel en ces temps orageux ,
Qu’il para;t de nos jours aux Fran;ais trop heureux.
Cent forts, qu’avaient b;tis la fureur et la crainte,
Dans un moins vaste espace enfermaient son enceinte.
Ces faubourgs aujourd'hui si pompeux et si grands,
Que la main de la paix tient ouverts en tout temps,
D’une immense cite' superbes avenues,
O; nos palais dor;s se perdent dans les nues,
;taient de longs hameaux, d’un rempart entoures,
Par un fosse' profond de Paris s;par;s.

     Дословный перевод:

Париж не был таким в те бурные времена,
Каким он представляется ныне слишком счастливым французам.
Сто крепостей, возведённых яростью и страхом,
В меньшем пространстве заключали его пределы.
Эти предместья, ныне столь пышные и обширные,
Которые рука мира держит открытыми во все времена,
Огромного города великолепные проспекты,
Где наши позолоченные дворцы теряются в облаках,
Были длинными деревушками, окружёнными валом,
От Парижа отделёнными глубоким рвом. (1.)

     Сколько ловушек я вижу, расставленных для тщеславия, расточительности, любви к удовольствиям! Все утончённости пускаются в ход той частью населения, что занята спекуляциями, — дабы побудить остальных к тратам; все соблазны подстерегают на каждом шагу парижанина и иностранца. Искусен тот, кто умеет противостоять столь блестящим внешним чарам и кто, как говорит Монтескьё, учится беречь своё добро, щедро делясь им с другими!

     Если я хочу созерцать этот обширный город в целом, так сказать, массивно, я поднимаюсь на высоты к северу от Сены — например, на Монмартр, где находятся карьеры гипса и глинистой земли, или на Мон;Луи, покрытый тысячами надгробий, воздвигнутых благочестием, скорбью или тщеславием.
     Оттуда мой взгляд охватывает огромное скопление домов, теснящихся словно в котловине между холмами по обоим берегам Сены. Туман или лёгкая дымка обычно покрывают эту массу зданий, над которой лишь отдельные памятники возвышаются достаточно, чтобы бросаться в глаза.
     Помимо купола Дома инвалидов, я узнаю ту внушительную колонну, покрытую историческими барельефами, которую венчала статуя Наполеона — её сняли и повредили при вступлении союзников в Париж. Согласно докладу покойного Казимира Перье, за которым последовало распоряжение Луи-Филиппа I, на колонну должны были установить новую статую: её модель утвердили, но её всё ещё ждут…

     Колокольни указывают мне на церкви, возведённые в разные эпохи, и напоминают эти строки Буало:

     Оригинал:

....... Mille cloches ;mues ,
D’un fun;bre concert font retentir les nues.
Et se m;lant au bruit de la gr;le et des vents,
Pour honorer les morts font mourir les vivans.

     Дословный перевод:

Тысяча взволнованных колоколов
Звучным скорбным погребальным хором оглашают небеса.
И, смешиваясь с шумом града и ветров,
Во славу усопших умерщвляют живых. (2.)

     Две круглые незаконченные башни венчают прекрасный собор Сен;Сюльпис, построенный в прошлом веке, фасад которого состоит из двойной колоннады — одна над другой.

     За этой церковью виднеется купол военного госпиталя Валь;де;Грас, возведённого матерью Людовика XIV в честь рождения этого принца. Миньяр украсил его своими росписями, а Мольер, быть может, слишком восхвалил его в длинном стихотворном произведении. Вот его начало:

     Оригинал:

Digne fruit de vingt ans de travaux somptueux,
Auguste b;timent, temple majestueux,
Dont le d;me superbe, ;lev; dans la nue,
Pare du grand Paris la magnifique vue.

     Дословный перевод:

Достойный плод двадцати лет роскошных трудов,
Величественное здание, величественный храм,
Чей прекрасный купол, вознёсшийся в небо,
Украшает великолепный вид великого Парижа. (3.)

     Во времена Мольера купол Валь-де-Грас мог по праву считаться прекраснейшим памятником на длинной улице Сен-Жак, но сегодня его затмевает соседство церкви Святой Женевьевы, возведённой позднее по чертежам Суффло. Купол, окружённый рядом небольших колонн, и портик фасада производят прекраснейшее впечатление. Купол, расписанный господином Гро, изображает апофеоз святой. Во времена Республики этот великолепный храм превратили в Пантеон, поместив надпись: «Великим людям — благодарное отечество». Все, кто достойно послужил отечеству, должны были удостаиваться здесь погребальных почестей. Возвращённый для отправления католического культа во время Реставрации, он вновь стал Пантеоном после Июльской революции. Так памятники, подобно людям, испытывают превратности судьбы и перемены!

     Рядом с церковью Святой Женевьевы заслуживают внимания библиотека бывшего аббатства и готическая церковь Сен-Этьен-дю-Мон. Другие церкви, которые я лишь мельком замечаю, — такие как Сен-Рош, Сен-Эсташ, Сен-Жерве с его прекрасным порталом, скрытым домами, купол Успения и многие иные, — все они представляют собой объекты, достойные внимания.
     Но, осмотрев с высоты эти величественные памятники, нужно спуститься вглубь города, чтобы детально изучить то, что издалека кажется бесформенной массой. Сколько разнообразных интересов! Сколько страстей! Сколько движения охватывает толпу, населяющую этот обширный муравейник!
     Какая безудержная роскошь с одной стороны, какая глубокая нищета — с другой! Какая праздность с одной стороны, какие трудолюбивые привычки — с другой! Какое неравенство между состояниями, заслугами, талантами различных классов! Рядом с пороком обитает чистейшая добродетель; черты благородной, возвышенной и утончённой души утешают после примеров алчности, унижения и преступлений, о которых слышишь или свидетелем которых невольно становишься. Париж в нравственном отношении таков же, как и в материальном: прекрасные площади, широкие улицы, великолепные здания дают нам представление об истинном величии. Но в нескольких шагах отсюда попадаешь в узкие и грязные улицы, куда едва проникают солнечные лучи и чьи дома больше напоминают норы, нежели жилища трудолюбивых граждан. Тот же контраст предстаёт на каждом шагу в образе жизни, источниках дохода и нравственности жителей.

     Верно сказать, что с каждым днём такое положение вещей улучшается: улицы расширяются и украшаются элегантными домами, тротуарами, фонтанными тумбами и так далее.

     То, что этот город поглощает для собственного потребления, огромно. Бедному рабочему нужно лишь хлеб, немного мяса и овощей, чтобы жить. Но богач накрывает стол множеством изысканных блюд, лучшие вина украшают его трапезы, самые драгоценные ткани идут на его одежду — он подчиняется всем капризам моды, чтобы всегда выглядеть в том, что называют последним словом вкуса. В то время как одна-две комнаты вмещают всю семью бедняка, богатому человеку требуются просторные апартаменты или целые отели, блистающие позолотой, зеркалами, статуями, картинами и библиотеками; великолепная мебель ещё более подчёркивает блеск этих роскошных жилищ.

     Все департаменты Франции отправляют часть своей продукции в столицу, даже зарубежные страны помогают удовлетворять роскошь, чревоугодие или реальные потребности жителей Парижа. И столица скоро обеднела бы от расходов на потребление, если бы одновременно не заключала в себе огромную промышленность, умеющую тысячами изобретательных способов обрабатывать сырьё, получаемое со всех сторон. В свою очередь она облагает данью все страны, отправляя значительные партии товаров, изготовленных в её стенах с таким же вкусом, как и совершенством: ювелирные изделия, модные товары, мебель, вышивки, гравюры, книги, музыкальные произведения, искусственные цветы, тонкие ткани, экипажи, обои, головные уборы, ликёры, кондитерские изделия — всё это отправляется во все уголки мира. Большое число парижских торговцев получили медали и поощрения на различных выставках за красоту и совершенство своих изделий.
     Пале-Рояль — крупное квадратное здание с прогулочными галереями, аркадами, бассейном и красивым фонтаном — объединяет в сотнях лавок образцы всей французской промышленности. Лишь часть этого обширного дворца отведена семье Орлеанов, всё остальное занято магазинами, блестящими кафе, прославленными трактирами, читальными залами и прочими местами встреч, большинство из которых освещено газом. В этом огромном здании найдётся всё, вплоть до разрешённых игорных домов, ежедневно становящихся свидетелями сцен отчаяния и самоубийств! Говорят о закрытии этих притонов, равно как и бесчисленных контор так называемой королевской лотереи — ловушек для доверчивости, пропастей, куда уходит часть труда и пота народа. Но есть серьёзные опасения, что подобные нравственные реформы будут бесконечно откладываться — ведь всё это приносит доход Парижу и правительству.

     В том же дворце находится Французский театр, куда при жизни Тальмы ходили рукоплескать шедеврам Корнеля, Расина, Вольтера, Мольера и других, ныне оставленных ради Бомарше и новой драмы с машинами и декорациями. Есть здесь и другой театр, где ставят водевили. Спектакль — излюбленное развлечение парижан, и у них есть чем удовлетворить свой вкус.

     На дороге, отделяющей город от части его предместий и обсаженной деревьями (бульваре), видны водонапорная башня и несколько популярных театров, в особенности — театры братьев Франкони у ворот Сен-Мартен и Гимназ. Другие также часто привлекают толпу: Опера с большим собранием артистов — певцов, танцоров и музыкантов — и красивыми декорациями, Итальянская опера, второй Французский театр (Одеон) — крупное изолированное здание с аркадами и перистилем, Театр водевилей, Театр варьете.

     Для просвещения ума в Париже возможностей не меньше, чем для развлечений, причём они доступнее для всех слоёв населения. Один иностранный автор заметил, что в Париже безумие дорого, а мудрость — по сходной цене. Тот, кто желает развить в себе вкус к изящным искусствам, найдёт в музее огромную галерею картин, рассортированных по различным школам и направлениям, а затем и коллекцию античных статуй и скульптур, ваз, мозаик, рисунков и даже более того.

     Для учёных — Королевская библиотека с более чем шестьюстами тысячами томов, около пятидесяти тысяч рукописей (в том числе написанных рукой великих писателей и государственных деятелей), богатая коллекция гравюр и кабинет медалей. Библиотеки меньшего размера — Мазарини, Арсенала, Городская и другие — распределены по кварталам.

(См. изображение 3 Парижская биржа)

     Для изучения естественной истории есть музей в Ботаническом саду с зверинцем, галереями минералов и чучел животных. Кабинет руд и кабинет Монетного двора особенно интересны минералогам. Колледжи и школы дают начальное образование, факультеты медицины и юриспруденции располагают большим числом преподавателей, Политехническая школа поставляет специалистов для армии и инженерных войск. Выдающиеся учёные входят в академии Института Франции, проводящие публичные заседания.

     Город не оставляет без поддержки тех, кто в ней нуждается. Помимо ОтельДьё, есть больницы и приюты («Милосердие», «Сострадание», больница Сен-Луи и другие), бюро благотворительности в двенадцати ратушах, администрация приютов взимает долю с доходов театров, балов и концертов. Есть бесплатные школы и заведения с взаимным обучением на средства благотворителей, ассоциации взаимной помощи.  Глухонемые получают образование благодаря аббатам де л’Эпе и Сикара, слепых обучают искусствам и ремёслам, большой приют принимает брошенных детей — тысячи их воспитываются за счёт государства.
Хотя жителям ещё многого не хватает в плане удобства внутренней части Парижа, всё же уже многое сделано, хотя и с крайней медлительностью.

     Париж XIX века — город, где величие соседствует с бытовыми неудобствами, а история буквально проступает сквозь современность. Он поражает своим обликом.

     Фонтаны, некоторые из которых примечательны прекрасной архитектурой, снабжают водой улицы и общественные площади. В различных кварталах устроены крытые рыночные павильоны, самый крупный из них — рынок Невинных, посреди которого находится водонапорная башня. Прежде это было главное кладбище: более миллиона человек были погребены в том месте, куда ныне ходят за продуктами.

     Торговки рыбой с этого рынка всегда славились бойкостью речи и быстротой ответов — порой оригинальных, но зачастую грубых и откровенных. Кости с прежнего кладбища Невинных помещены в обширные катакомбы, простирающиеся под различными кварталами к югу от Сены, — по-видимому, это бывшие карьеры. Любители всего любопытного не упускают случая их посетить.

     За последние годы построены большие и красивые пассажи, заполненные блестящими лавками. Амбар, увенчанный металлической купольной крышей, служит складом и местом продажи муки. В конце улицы Вивьен на средства столичных торговцев воздвигнут великолепный монумент, окружённый прекрасной колоннадой, именуемый Биржей, где заседает коммерческий суд.

     На окраинах предместий, в хорошо проветриваемых местах, размещены несколько скотобоен, предназначенных исключительно для забоя скота на снабжение мясных лавок. Помимо бань, устроенных почти во всех кварталах, есть и передвижные — их доставляют на дом. Имеются также элегантно построенные бани, расположенные на Сене и напоминающие большие плавучие дома.

     Население, стеснённое множеством стен, должно ценить и искать мест для прогулок, и в Париже их хватает. Наиболее посещаемое — сад Тюильри, украшенный прекрасными статуями из мрамора и чугуна, бассейнами с фонтанами (которые работают только по воскресеньям), прекрасными апельсиновыми деревьями и прочим. В последнее время, к великому возмущению парижан, из него изъяли довольно значительную часть — вместе со статуями и вазами, столь радовавшими простых гуляющих, — чтобы устроить частный сад для знатных обитателей замка, огороженный рвами и решётками. Несчастное нововведение, которое вполне заслуженно осмеяли в песнях.

     Далее следует большой сад Люксембург, примыкающий к дворцу пэров, в котором находится галерея картин. Ботанический сад, внутренний бульвар и внешние бульвары также многолюдны. Увеселительные сады предлагают разнообразные развлечения: рабочий класс по воскресеньям заполняет сотни гингетт (4.) за заставами, где вино дешевле, чем в городе.

     Ежедневно из Парижа во всех направлениях отправляются дюжина почтовых курьеров и около пятидесяти дилижансов. Множество экипажей — восемь;десять тысяч кабриолетов, не менее двух тысяч фиакров, большие кареты нового образца, так называемые омнибусы, «белые дамы» и прочее — часто загромождают улицы и вместе с тяжёлыми телегами представляют собой ужас для скромных пешеходов. Но, что невероятно, роскошные экипажи, которые стирают в пыль мостовую (и слишком часто калечат прохожих), не облагаются никаким сбором! Ничего не было бы справедливее налога на эти устрашающие машины: город Париж, вечно испытывающий нужду, несмотря на чрезмерный размер своих акцизов, нашёл бы значительный источник дохода в налоге на экипажи и кабриолеты, именуемые господскими.

     Малая почта для Парижа и пригородов отправляется семь раз в день. Около пятнадцати мостов, одни — каменные, другие — из камня и железа, соединяют два берега Сены. Мост Людовика XVI украшен двенадцатью колоссальными статуями из мрамора — Конде, Сюлли, Баярда и других, — которые кажутся массивными.

     Мне пришлось умолчать о множестве вещей, заслуживающих внимания: сколько зданий и памятников следовало бы упомянуть, чтобы дать тому, кто не видел Парижа, представление обо всём прекрасном и величественном, что в нём есть! Я не говорил о прекрасной улице Риволи, где находится отель министра финансов; о круглой площади Побед, названной так в честь конной статуи победоносного Людовика XIV; ни о Королевской площади, обсаженной деревьями и окружённой аркадами; ни о дворце Люксембург, в котором находится картинная галерея; ни об Астрономической обсерватории, служащей точкой обзора для Люксембургского сада; ни о Медицинской школе и фонтане напротив неё, откуда вода ниспадает каскадом высотой в двадцать футов в бассейн; ни о готической Ратуше, перед которой раскинулась печально знаменитая площадь Грев — она была усеяна мёртвыми телами в дни июля 1830 года и с той поры более не служит местом судебных казней; ни, наконец, о воротах или триумфальных арках Сен-Дени, Сен-Мартен и Каррузель; о древнем дворце Терм на улице Ла Арп и о множестве полезных или просто удобных и приятных заведений, таких как литературные собрания, музыкальная школа, перестроенные казармы и прочее.

     По прочтении шедевров французских писателей, люди с живым интересом посещают дома, где скончались Вольтер и Мольер, улицу, где жил Руссо и которая ныне носит его имя, а также могилы знаменитых людей, расположенные на кладбищах в окрестностях Парижа. Столько достопримечательностей и интересных объектов, описание которых заняло бы несколько томов, постоянно привлекают множество иностранцев всех наций; их число оценивают в двадцать-тридцать тысяч, но бывают обстоятельства, удваивающие эту цифру. Таким образом, вполне разумно считать население Парижа равным восьмистам тысячам душ.

     Очень хотелось бы, чтобы этот великий город был лучше освещён, а его улицы и площади содержались в чистоте — это было бы осуществимо при более качественном управлении.

ЗА ПРЕДЕЛАМИ ПАРИЖА. СЕНА
(См. изображение 4 Сена)

     После столицы я вместе с родителями посетила окрестности, которые определённо стоят того, чтобы о них рассказать. Предместья вокруг Парижа утопают в загородных домах и замках — они разные по красоте и размерам, но неизменно привлекают зажиточных горожан, особенно летом.

     Путь в Сен;Дени пролегает вдоль канала и большой дороги, между возвышенностей Монмартра и Бельвиля — сейчас они укреплены. Именно здесь в 1814 году отважные войска и Национальная гвардия Парижа сумели остановить армию, наступавшую на город. Над живописным Сен-Дени с его десятитысячным населением возвышается готическая церковь старинного аббатства. Во время первой революции королевские гробницы, украшавшие храм, частично разрушили и разбросали, но позже восстановили — ущерб, о котором скорбели поэты, постарались исправить насколько возможно. Теперь старое аббатство превратилось в королевское учебное заведение для девушек из неимущих семей членов Почётного легиона: их воспитывают за счёт государства. Неподалёку, на речке Крульд, стоит немало мельниц, снабжающих столицу мукой; воды этой реки хорошо подходят для стирки шерсти и пивоварения.

     За Сен-Дени раскинулась очаровательная долина Монморанси: здесь и посевы, и виноградники, и фруктовые деревья, и сады, и милые деревни, и загородные дома, и замки. В Монморанси когда-то стоял замок — революция его либо пощадила, либо просто не заметила, но спустя время он пал жертвой компании, прозванной «Чёрной бандой». Сейчас здесь сохранилась красивая готическая церковь и приют. Совсем рядом с Монморанси находится скит, где жил Руссо, — его часто посещают прогуливающиеся; здесь же скончался Гретри.

     Сероводородные бани и живописные виды манят в прелестное селение Энгиен. Летом в этой долине устраивают весёлые поездки на ослах и лодочные прогулки по удивительно красивому пруду. В Сен-Грасьене стоит взглянуть на замок Катина и дерево во дворе, под которым любил отдыхать этот маршал; владение может похвастаться ещё и большим прудом. Другие уютные деревни — Франконвиль, Эбон и прочие — украшают долину.

     Неподалёку расположился городок Гонесс, населённый булочниками и мельниками. Здесь родился король Филипп-Август: когда-то эти земли принадлежали французской короне, и монарх порой именовался Филиппом из Гонесса.

     Я совершила и другую прогулку — к востоку от Парижа. От заставы Трона широкая аллея ведёт к замку Венсен, что стоит у входа в чудесный лес, пронизанный множеством дорог. Венсен хранит память о многих исторических событиях: когда;то этот готический замок служил резиденцией королей — именно здесь пребывал благочестивый Людовик IX. Увы, топор не пощадил дуб, под которым монарх порой выслушивал жалобы своих подданных. До сих пор можно увидеть капеллу, где собиралась придворная знать, и донжон, окружённый рвом, — долгое время он служил государственной тюрьмой. Именно там при имперском режиме был заключён, осуждён и позорно расстрелян герцог Энгиенский — и всё это менее чем за сутки! Ещё недавно Венсен был усеян древними башнями, но их снесли, чтобы превратить замок в современную крепость — теперь он служит арсеналом.

     На краю Венсенского леса, у Марны, лежит селение Сен-Мор: здесь сквозь холмы пробили подземный канал, чтобы сократить путь реки на несколько льё. Там, где Сена сливается с Марной, находится Шарантон — здесь расположен крупный дом для душевнобольных, завод железных машин и несколько других фабрик. Напротив Шарантона виднеется ветеринарный колледж Альфора, а совсем рядом красуется красивый мост.

     Со, к югу от Парижа, когда-то славился замком и парком: именно здесь герцогиня дю Мэн в начале XVIII века устраивала духовные собрания и возглавляла празднества, о которых сохранились воспоминания в мемуарах той эпохи. В уцелевшей части парка до сих пор проводят летние балы.

     Замок Бисетр по численности населения напоминает город — здесь живут несколько тысяч человек. Одни помещения отведены для душевнобольных, другие — для осуждённых преступников, третьи — для неимущих стариков. Преступники заняты фабричным трудом: они производят множество товаров, в том числе одеяла и другие шерстяные изделия.

     Шуази заполнен небольшими загородными домами; акведук Аркёй поставляет в Париж родниковую воду из этого селения. Большая дорога в Орлеан, проходящая неподалёку от Со, ведёт через Мон-Лери и Арпажон в Этамп. Именно в Мон;Лери в 1465 году два брата — Людовик XI и Карл, герцог Беррийский, — вступили в кровопролитное сражение, а от старинного замка остались лишь две разрушенные башни.

СЕНА-И-УАЗА
(См. изображение 5 Сена-и-Уаза)

     Город Этамп состоит главным образом из одной улицы протяжённостью в половину льё. Его основная торговля связана со злаками и мукой, а также с песчаником для мощения — его в большом количестве отправляют в Париж. Лует (5.) протекает у подножия города, а затем извивается по плодородным землям, богатым пшеницей и овощами. Из примечательного здесь — зал для игры в мяч, прогулочные места, церковь и остатки замка, в котором жила королева Бланка. Население Этампа составляет восемь тысяч душ; в городе занимаются кожевенным производством и выделкой шкур. Рядом расположены прекрасные частные владения: упоминают имения Брюнео и Жёрр, которые граф Мольен превратил в очаровательное место благодаря изящному устройству водоёмов и садов; Гравлье, принадлежащее графу Перрего; Шараманд, выделяющееся своими восемьюдесятью арпанами леса и великолепными видами, умело устроенными нынешним владельцем. В деревне Биервиль, неподалёку от Этампа, находится бассейн с минеральной водой. Именно близ Дурдана родился Лабрюйер — живописец нравов, изобразивший в оригинальном и остроумном стиле характеры и смешные стороны века Людовика XIV, а отчасти — всех веков.

     Корбей — небольшой город, разделённый на новую и старую части и расположенный на Сене, которая его разделяет, — весьма оживлён в торговле зерном и кожей. Если здесь и есть здания, достойные внимания, то это, безусловно, зерновой амбар и склад муки: оба отличаются архитектурой, соответствующей их назначению. Между Корбеем и Этампом, неподалёку от Ферте;Алле, где канал соединяет Сену с Луарой через реку Этамп, находится замок Верр, занимаемый семьёй Боше, которая была в родстве с несчастными де Лоне — комендантом Бастилии — и Фулоном, прево торговцев: оба стали жертвами крайностей революции.

     Сен-Клу, Версаль, Рамбуйе и Сен-Жермен некогда были или до сих пор остаются королевскими резиденциями, интересными своим расположением либо своими учреждениями. Сен-Клу — место, где двор проводит тёплое время года, — расположен в двух льё от Парижа, на склоне у берега Сены. Здесь есть замок небольшой площади, но с очаровательным видом на окрестности Парижа. Именно здесь в 1589 году Генрих III был убит Жаком Клеманом, а в 1799 году Бонапарт сверг Директорию, распустил Законодательное собрание и добился своего назначения консулом, чтобы затем уничтожить республику и захватить абсолютную власть, получив титул императора Наполеона. Фонтаны, каскады и очаровательные рощи украшают парк, протянувшийся вдоль склона.

     Оригинал:

.... J’ai vu de Saint-Cloud le bocage enchanteur ;
L’;il de son jet hardi mesure la hauteur ;
Aux eaux qui sur les eaux retombent et bondissent,
Les bassins, les bosquets, les grottes applaudissent5
Le gazon est plus vert, l’air plus frais : des oiseaux
Le chant s'anime au bruit de la chute des eaux.
Et les bois, inclinant leurs tiges arros;es,
Semblent s’;panouir ; ces douces ros;es.

     Дословный перевод:

Я видел из Сен-Клу зачарованный лесок (или: чарующую рощицу);
Глаз высоты измеряет дерзкого его выброса (струи);
Водам, что на воды вновь падают и прыгают,
Бассейны, рощицы, гроты рукоплещут.
Газон зеленее, воздух свежее: птиц
Пение оживляется от шума падения вод.
И леса, наклоняя свои орошённые стебли (ветви),
Словно раскрываются (расцветают) в этой нежной росе.

     В переводе Александра Воейкова (1816 год):

Я видел из Сен;Клу волшебный лесок;
Глаз измеряет высоту его дерзкого фонтана;
Водам, что падают и прыгают, плескаясь поверх вод,
Бассейны, рощи, гроты рукоплещут.
Трава зеленее, воздух свежее: птицы
Оживляют пение шумом падения вод.
И леса, склоняя орошённые ветви,
Словно расцветают в этой нежной росе. (6.)

     В сентябре здесь проводится ярмарка, часто посещаемая парижанами.

     В сентябре здесь проводится ярмарка, часто посещаемая парижанами. На краю парка расположено большое селение Севр — оно известно своей фарфоровой мануфактурой и может похвастаться очень красивым мостом через Сену. Изделия местной мануфактуры, покрытые росписью и позолотой, украшают покои богачей, тогда как в обычных домах довольствуются более простым фарфором: мастерство парижских фабрикантов сделало его доступным для всех сословий.

     Неподалёку находится Мальмезон — место менее пышное, но весьма приятное: именно здесь императрица Жозефина любила выращивать и акклиматизировать экзотические растения. Рядом можно увидеть Марти и остатки знаменитой машины, которая забирала воду из Сены и транспортировала её по акведуку до замка и садов Версаля. Эти сооружения были творением того великолепного монарха, который щедро тратил деньги налогоплательщиков на свои грандиозные проекты. Гидравлическую машину долгое время считали одним из чудес света, но прогресс механического искусства шагнул вперёд — теперь всю эту дорогостоящую установку заменил простой паровой насос.

     На живописных склонах, подножие которых омывают воды Сены, расположены очаровательные загородные дома и даже замки. Красивая аллея ведёт к обширной площади перед замком Версаль: она разделяет две части города, и в неё выходят все главные улицы и бульвары. Фасад замка, построенный из кирпича при Людовике XIII, не даёт полного представления о дворце — вся его роскошь раскрывается в садах, и именно с этой стороны следует рассматривать сооружение в целом.

     Отели, обрамляющие большую площадь, сами по себе напоминают дворцы: среди них — резиденции министров, помещения для охраны, конюшни и псарни. На прилегающих улицах друг подле друга возвышаются другие крупные отели, и весь Версаль заполнен прекрасными домами. Это грандиозное скопление обширных и великолепных зданий — творение Людовика XIV. Монарх потратил значительные суммы, чтобы преодолеть сложности рельефа и превратить Версаль, прежде бывший лишь деревней, в резиденцию, достойную его величия.

     Всех знаменитых художников призвали украсить дворец, сады и подсобные постройки произведениями своего гения — расходы подсчитывали лишь после завершения этих гигантских начинаний. В архитектуре замка и зависимых от него строений узнаются масштабные проекты Мансара, в росписях потолков — грация кистей Лебрена и Куапеля, в планировке садов, парка и рощ — изобретательная плодовитость Ленотра, а в статуях и скульптурных группах, украшающих их, — мощь резца Жирардона, Пюже, Тюби и Куазево. Кажется, что музы объединились, чтобы обогатить Версаль всем чудесным, что могли породить архитектура, скульптура, живопись и искусство садовода.

     Этот пышный король возвёл Францию на одно из первых мест среди наций Европы, но, внимая лишь своей абсолютной воле, часто действовал вопреки интересам народа и оставил своим преемникам огромный долг. Именно в этом дворце пребывал французский двор во времена правления Людовика XIV, Людовика XV и Людовика XVI. Именно здесь были созваны Генеральные штаты при правлении последнего короля, столкнувшегося с расстройством финансов, которое со времён Людовика XIV постоянно нарастало. Именно сюда часть населения и Национальная гвардия Парижа пришли за Людовиком XVI и его семьёй — с тех пор правительство неизменно пребывает в Париже.

     Пройдя через так называемый Мраморный двор, попадаешь в капеллу: её внутреннее убранство покрыто скульптурами и росписями, пол выложен мраморными плитами, а над тремя сторонами возвышается трибуна (галерея), поддерживаемая колоннами. Неподалёку находится зрительный зал, сверкающий позолотой: прежде все его ложи были обиты бархатом и украшены зеркалом и полулюстрой (7.)
     Обширные покои замка, лишённые мебели, сохранили расписные потолки и прекрасные скульптуры. Одна из передних королевских покоев знаменита под названием «Бычий глаз» — из-за овального окна, прорубленного во фризе. Именно здесь каждый день толпа придворных добивалась взгляда государя. Огромная галерея, через которую король проходил в капеллу, также ежедневно наполнялась людьми: они соперничали в угодливости, стремясь добиться какого;либо влияния при дворе, где, как говорят, добродетель не всегда была залогом расположения.

     При виде столь грандиозного великолепия, ставшего совершенно излишним, нельзя не сожалеть, что столь огромные расходы не были направлены на более полезные для нации цели — ведь именно она несла эти затраты. На территории, охватываемой Большим и Малым парками, тысячи людей могли бы найти средства к существованию в сельском хозяйстве; окружность этих парков оценивали более чем в двенадцать лье.

     Парки Версаля украшают бассейны с группами бронзовых фигур, рощи со статуями и небольшими бассейнами, оранжерея, построенная Мансаром, и большой канал. Все группы в бассейнах снабжены фонтанами: когда их включают в праздничные дни, кажется, что всё оживает — куда ни обрати взгляд, вода взмывает фонтанами и колоннами. В особенности большой водоём в эти моменты представляет одно из самых прекрасных зрелищ подобного рода.

     Внутри Версальского парка находятся два замка, окружённые садами и цветочными клумбами, — Большой и Малый Трианон. Малый Трианон был любимым местом пребывания королевы Марии-Антуанетты: она любила жить в единении с природой и отдыхать здесь от роскоши и придворного этикета. На краю парка мадам де Ментенон основала знаменитое учебное заведение Сен-Сир для воспитания девиц. Именно для него Расин написал «Эстер» и «Аталию» — трагедии, которые исполнялись ученицами. Основательница, удалившаяся туда после смерти Людовика XIV, погребена в местной церкви. Сегодня Сен;Сир — военное училище.

     Город Версаль, который во времена своего расцвета насчитывал до ста тысяч жителей, сегодня не превышает тридцати тысяч. Все общественные здания несут отпечаток величия основателя: церкви Нотр-Дам и Сен-Луи, префектура, ратуша, водонапорная башня, колледж, библиотека и зрительный зал — хотя и построены в разные эпохи, все они очень красивы. Пребывание двора, щедро раздававшего золото, не приучало горожан к мануфактурному производству. Эта отрасль начала развиваться лишь после того, как Версаль перестал быть постоянным местопребыванием знати: сейчас здесь прядут хлопок, изготавливают оружие и содержат множество питомников растений.

     Недалеко от Версаля деревня Жуи прославилась крупной мануфактурой по производству набивных тканей. Её изделия, бесконечно разнообразные по узорам, стали обычной одеждой нашего пола. От Версаля до Рамбуйе — шесть-семь лье. Рамбуйе — небольшой город, чей замок и парк не могут сравниться с прежней резиденцией Людовика XIV. Замок был куплен Людовиком XVI у семьи Пентьевр. Здесь до сих пор можно увидеть покои, где умер Франциск I, и те, где герцогиня дю Мэн устраивала свои блистательные вечера. Парк Рамбуйе занимает 2 600 арпанов, а прилегающий лес — 30 000 арпанов; его пересекают по пути в живописный городок Монфор-л’Амори. В Рамбуйе есть овчарня, где разводят мериносов прекрасной породы. Г-н Буржуа, у которого также есть стадо, получил серебряную медаль на выставке 1827 года. Именно из этой резиденции Карл X и его семья отправились в изгнание после знаменитых июльских ордонансов и последовавших за ними кровавых событий — великий и страшный урок, который Провидение порой позволяет народам преподать королям, но который редко идёт на пользу самим народам, а служит лишь выгоде отдельных лиц.

     После Монфора находится Мант — симпатичный город, расположенный весьма живописно. Внимание привлекают его церковь, мост через Сену и прогулочные места. Промышленность Манта, как и городов Мёлан и Пуасси, связана с производством тканей, вязаных изделий, кожевенным производством и торговлей зерном. В Пуасси каждую неделю проходит скотный рынок — место встречи парижских мясников и их коллег из окрестностей. Здесь также построили железную мельницу, способную перемалывать 25 000 мешков зерна в год. Людовик IX именовал себя Людовиком Пуасским, поскольку был там крещён.

     На склоне у берега Сены возвышается город Сен-Жермен-ан-Ле. Красота окрестностей и видов, а также чистота воздуха — вот главные причины, побудившие королей построить здесь дворец. Его начали возводить при Людовике VI, продолжили или перестроили при Франциске I, а завершили при Людовике XIV. Генрих IV часто сюда приезжал; несколько принцев здесь родились или умерли. Двор Людовика XIV обитал в этом замке до постройки Версаля. Говорят, король покинул это место по следующей причине: из Сен-Жермена он видел колокольню аббатства Сен;Дени, которая, указывая на место его погребения, напоминала о неизбежном конце всякого величия.

     Когда мадам де Лавальер после печального скандала была удалена от двора, она сперва поселилась в замке Сен-Жермен, откуда вышла лишь для того, чтобы затвориться в монастыре кармелиток. В этом замке также жила королева Кристина Шведская. Двор свергнутого английского короля Якова II обосновался здесь благодаря щедрости Людовика XIV, который, несмотря на свою мощь, не смог вернуть трон изгнанной семье. После смерти короля и королевы Англии замок Сен;Жермен перестал служить резиденцией принцев. В нём можно увидеть красивые отели, казармы для кавалерии, парк и большой лес; вдоль них тянется терраса длиной в половину льё, знаменитая открывающимся с неё прекрасным видом.

     Кожевенные заводы — едва ли не единственные фабрики в городе. Из;за тишины и чистого воздуха многие парижские буржуа переселяются сюда, используя сбережения, накопленные в торговле. Писатель Мерсье (8.) с иронией и гротеском изобразил размеренный быт этих спокойных рантье.

     «Интересующийся ботаникой, — говорит он, — ступайте, ступайте посмотреть на террасе или у входа в лес эти растения, которые сегодня делают то же, что делали вчера: они ходят, право же; они переваривают пищу, они держат трость, они издают какие-то звуки, они играют в карты. Растительность идёт своим чередом, а зимой их помещают в тёплые оранжереи до возрождения весны. У этих растений есть чулки, панталоны, жилет и сюртук. Современные ботаники, классифицируйте мне эти ходячие растения, вершина которых увенчана круглым напудренным париком!»

     Понтуаз — город, построенный на склоне, — получил своё название от моста через Уазу. Здесь ведётся обширная торговля зерном, мукой, кожей и скотом, а ещё находится весьма красивый Отель-Дьё. В нескольких льё от этого города с пятитысячным населением расположен замок Экуэн — резиденция Конде, где при имперском режиме размещалось крупное учебное заведение для дочерей членов Почётного легиона.
     Повсюду видны замки, парки и огороженные участки — земли, отобранные у сельского хозяйства ради удовольствий владельцев. Хотя промышленность не получила повсеместного развития, департамент Сены и Уазы всё же располагает несколькими крупными мануфактурами. Его население составляет 448 000 душ, и он дал миру немало знаменитых людей. Я не стану говорить о монархах, для которых он был в некотором роде колыбелью, а остановлюсь на тех, кто добился признания своими заслугами. Среди них — добродетельный Сюлли, который был не столько министром, сколько другом Генриха IV, Лабрюйер, аббат де л’Эпе — просветитель глухонемых, Дюси, снискавший славу на пути, проложенном Корнелем и Расином, маршал Бертье, разделявший все военные труды Наполеона и возведённый им в ранг князя Ваграмского, генералы Суайе и Леклерк-д’Остен, поэт Арно, автор трагедии «Марий в Минтурнах», и другие.

     Чтобы увидеть работы на канале Урк, я сопровождала своих родителей в департамент Сена и Марна. Столице требовалось столько воды, что уже давно задумывались над способами отвести несколько небольших рек и направить их в Париж. То, что долгое время оставалось лишь проектом, наконец было осуществлено в начале правления Наполеона.

     На севере от Парижа, в Ла-Виллет, раскинулся большой бассейн. Сюда по каналу стекаются воды Бёвронны, Теренуэнны и, прежде всего, Урка (9.). Он не просто дарит столице чистую воду. По нему плывут баржи с припасами: зерном, сырами и винами из Бри. Берега манят горожан для неспешных прогулок. А когда зима сковывает гладь льдом, бассейн превращается в просторный каток, на котором то и дело мелькают фигуры. Любители катания увлечённо рисуют узоры на сверкающей поверхности.

СЕНА-И-МАРНА

     Город Мо, раскинувшийся на берегах Марны, которую прорезает новый канал, разделён рекой на две части — и это лишь подстёгивает его торговую жизнь. Главная улица, пронизывающая город насквозь, сплошь уставлена лавками; на рынках кипит деловая суета — сюда фермеры из Бри свозят свои товары: сочные сыры, свежие овощи, душистый хлеб…

     Давным-давно здесь искали убежища знатные дамы: герцогиня Нормандская, жена регента, её дочь Изабелла Французская, герцогиня Орлеанская, и ещё около трёхсот дам и девиц. Трепеща перед неизвестной участью, они укрылись в Мо, надеясь найти защиту за его стенами. К счастью для них, судьба послала спасение: Гастон де Фуа и Жан де Грайи — два доблестных рыцаря, возвращавшихся со своими людьми из Германии, — прослышав о бедственном положении благородных дам, предложили им свою помощь. Предложение приняли с воодушевлением: в те времена надёжная защита ценилась на вес золота. Тем временем в городе нарастала угроза. Жители Мо, встревоженные приближением гарнизона, открыли ворота отряду горожан из Парижа и Жаков — вероятно, участников Жакерии, — пришедших штурмовать рынок. Для запертых в городе дам это стало новым источником ужаса: шум, крики, лязг оружия за стенами их убежища… Но атака была отбита: доблестные рыцари совершили вылазку, дав решительный отпор нападавшим. Сотни Жаков пали в бою. Однако победа обернулась новой бедой: рыцари, забыв о рыцарской чести и учтивости, подожгли город Мо и повесили мэра. Бедствия на этом не закончились. Мо обвинили в оскорблении величества и приговорили к полному разрушению. Лишь ценой тяжёлой жертвы город добился отмены жестокого наказания: он навсегда лишился своих муниципальных прав.

     Примерно в те же годы Мо оказался во власти двух свирепых дворян по фамилии де Вору — наместников короля Карла VI. Эти безжалостные люди превратили город в поле для своих зверств: хватали любого мужчину, которого считали способным заплатить выкуп, и тащили к подножию огромного вяза, чтобы торговаться за его жизнь. А если выкуп не поступал — вешали пленников тут же, порой делая это своими руками. Дерево стало жутким символом ужаса: на его ветвях, раскачиваемых ветром, висели иссохшие трупы, издававшие при каждом порыве зловещий скрип. Но и палачи не избежали возмездия: англичане, захватившие Мо, повесили де Вору на том же самом дереве — судьба вернула им сполна их злодеяния.

     Город пережил немало потрясений — его захватывали и разоряли не раз, в том числе в 1814 году, когда через него проходили союзные войска. Но столь страшных времён, как в эпоху де Вору, Мо больше не знал. Благодаря богатым урожаям в окрестностях и оживлённой торговле продуктами город постепенно оправился от былых бедствий, вновь наполнился жизнью и стал процветать.

     В его прекрасной готической кафедральной соборе воздвигнута статуя знаменитого Боссюэ, который был епископом этой епархии. Город, расположенный на одной из главных дорог из Парижа в Шампань и насчитывающий около 9 000 жителей, ежедневно принимает множество дилижансов. Здесь можно увидеть, как грузят на лодки или перевозят гужевым транспортом камни;меасли (известняк) — их добывают в карьерах Ферте-су-Жуаре, живописно расположенного на Марне между зелёными склонами. Эти известняковые камни считаются лучшими во Франции. Неподалёку стоят красивые замки Лагни, Ла-Барр и Филь — они придают местности вид изобилия.

     Вместо прямого возвращения в Париж мы посетили другие города департамента. Оставив справа Куломье и проехав через плодородные поля, мы направились в Мелён — город на острове и берегах Сены. Как и другие местные города, он славится крупными зерновыми рынками; здесь работают кожевенные заводы, хлопчатобумажные и ткацкие фабрики, а также канатная мастерская. Угри из Мелёна известны в Париже. Местные рассказали мне историю происхождения пословицы о том, что они «кричат, прежде чем их освежуют»: в Средневековье горожанин по имени Лангий, которому предстояло сыграть роль святого Варфоломея в театральной постановке, начал кричать при виде орудий пытки, предназначенных для сцены освежевания святого. С тех пор шутливо говорят: «Лангий из Мелёна кричит, прежде чем его освежуют».

     В Мелёне есть большая круглая площадь, казармы и красивый мост через Сену. В 1419 году город выдержал шестимесячную осаду английской армии и пал лишь из;за голода. Он также стал родиной учёного Амио, блестяще переведшего Плутарха, и академика Андрие — автора «Ошеломлённых» и изящных сказок.

     Из Мелёна мы проехали через великолепный лес в сторону Фонтенбло — ещё одной королевской резиденции, которую старинная придворная знать обычно посещала ближе к концу лета. Ширина улиц, правильная застройка домов, дороговизна постоялых дворов, спокойствие и невысокий уровень развития промышленности ясно говорят о том, что это место служило придворным центром.

     Замок Фонтенбло представляет собой хаотичное скопление зданий, возведённых в разные эпохи и в различных стилях, — но весь комплекс производит весьма внушительное впечатление (см. изображение 2). Из старинных внутренних галерей сохранилась лишь галерея Франциска I: в ней можно увидеть бюст этого короля и частично выцветшие фрески Приматиччо и Россо. В галерее Оленей экс;королева Кристина Шведская приказала заколоть своего конюшего Мональдески — и это преступление осталось безнаказанным.

     В Фонтенбло Наполеон отправился встречать свою вторую супругу, Марию;Луизу. Сюда же был перевезён папа Пий VII, лишённый светской власти тем, кого он сам приехал короновать в Париже в 1805 году. Именно в этом дворце в 1814 году император отрёкся от власти, которой злоупотреблял, и произнёс те знаменитые прощальные слова, что растрогали его старых боевых товарищей. Год спустя он вновь обретёт власть и корону, чтобы снова их потерять, навлекая ужасные бедствия на Францию… Но великие и прекрасные дела, совершённые им, и его несчастная кончина на Святой Елене должны оградить его память от упрёков и порицания.

     За замком раскинулись клумбы, водоёмы, сады и обширный парк, окружённые живописной и почти дикой природой. Лес площадью в 32 000 арпанов, полный кабанов, оленей и косуль, отделяет вас от обитаемого мира. Если проникнуть в этот огромный лес, обрывистые скалы, частично нависающие над менее прочными основаниями, часто преградят путь и предстанут в самых причудливых формах. Именно здесь находятся карьеры, откуда добывают песчаник для мощения улиц Парижа.

     Нас привели к старинному скиту. Он стоял на плато среди скал, со всех сторон окружённый лесом. Кто же был тот отшельник, что выбрал жизнь почти рядом с людьми — и всё же вдали от них? Что заставило его бежать от мира? Я тщетно пытался это выяснить, но ответа так и не нашёл. Возможно, его, как и рыцаря Бертена (10.), который отшельником так и не стал, просто пленила красота этих мест.

     Оригинал:

Champs de Fontainebleau, d;licieux d;serts.
Qu’a seul rendus fameux le cristal de vos ondes,
J’irai m’ensevelir dans vos grottes profondes,
Parmi vos noirs rochers, sous vos ombrages verds;
Et, solitaire ami des biches vagabondes,
Dans leur plus beau domaine oublier l’univers.

     Дословный перевод:

Поля Фонтенбло, восхитительные пустыни,
Чем прославили вас кристаллы ваших вод?
Я уйду, чтобы быть погребённым в ваших глубоких гротах,
Среди чёрных скал, под зелёной сенью;
И, одинокий друг бродячих ланей,
В их прекраснейшем владении забуду мир. (11.)

     Фонтенбло славится прекрасным столовым виноградом «шассла» — природным даром с отличной репутацией. Говорят, он происходит от лоз, перевезённых из Греции, а сейчас его в больших количествах отправляют в Париж, другие города и даже за границу. Пребывание здесь напомнило мне историю, которую я читал у Перефикса (5.):
     «Генрих IV как-то охотился в лесу Фонтенбло в сопровождении нескольких сеньоров. Сначала издалека донеслись звуки рогов, крики егерей и лай собак, но вскоре шум приблизился вплотную. Несколько человек из свиты короля отошли на двадцать шагов вперёд и вдруг увидели среди зарослей высокого чёрного человека. Он так напугал их, что они не смогли сказать, куда он делся, — только слышали его хриплый, устрашающий голос: он яростно кричал собакам: «Ждёте ли вы меня? Слышите ли меня? Вы исправитесь, наконец?!» Местные дровосеки и крестьяне рассказывали, что это не редкость: иногда они встречали загадочного «великого егеря» с целой сворой собак — тот шумно охотился, но никому не причинял вреда.»

     Чтобы спуститься в долину, где расположен небольшой город Немюр, нужно пересечь лес. В старину герцоги-владельцы жили в замке, который существует до сих пор. В настоящее время там находится публичная библиотека. Немюр стоит на реке Луан и канале Монтаржи, хорошо застроен, с приятными прогулочными местами, а его торговля связана с зерном — тут работают кожевенные заводы и фабрики по производству одеял и шляп.

     Недалеко расположен Монтеро, где сливаются Йонна и Сена. Город примечателен разве что своими фаянсовыми мастерскими. Именно здесь, на мосту в Монтеро, в 1409 году был убит герцог Бургундский во время встречи с дофином, а в 1814-м Наполеон отбросил здесь корпус союзной армии и на несколько дней задержал вторжение в столицу.

     Из Монтеро мы отправились в Провен. В городе протекают две небольшие реки — Вульзи и Дюртен. Они никогда не замерзают, а их воды, подходящие для окрашивания тканей, приводят в движение множество мукомольных мельниц. Долгое время Провен славился выращиванием роз. Граф Шампани Тибо привёз сюда первые карликовые розовые кусты из Сирии, и несколько веков город владел технологией изготовления розовых консервов для фармацевтики. Но со временем другие регионы Франции настолько усовершенствовали выращивание роз, что Провен уже не мог с ними соперничать — тогда он сосредоточился на торговле зерном, которая стала главной отраслью его промышленности. Здесь также делают хорошую кожу: ещё во времена Карла VII англичане приглашали местных мастеров, чтобы перенять опыт суконного производства. В городе есть зерновой рынок, госпиталь, казармы, уютные прогулочные места и старинная башня, известная как башня Цезаря (или башня Сен;Кириас) — она выглядит очень живописно и определённо стоит посещения, как и одноимённая церковь. Недалеко от Провена находится источник минеральной воды, считавшейся полезной при нарушениях кровообращения; там выстроили красивый фонтан по проектам господина Моро.

     В департамент Сена-и-Марна, который мы осмотрели, входят также области Бри и Гатине (13.). Здесь не только богатые урожаи, но и пастбища с многочисленным скотом: именно тут производят знаменитые сыры Бри, которые можно встретить и на столе бедняка, и на столе богача. Местные леса и обширные водоёмы снабжают Париж дичью и рыбой, а кожевенные заводы и фабрики шерстяных тканей остаются едва ли не единственными промышленными предприятиями края. Дороги содержатся в хорошем состоянии, а близость Парижа по;разному идёт на пользу местным жителям — их здесь 324 000 человек.

КОНЕЦ ЗАМЕТОК ЛОРЫ.

__________ * __________

Примечания переводчика:

Во избежание путаницы:
     Поскольку записи Лоры представляют как её собственные впечатления о посещённых местах, так и записки её отца, закономерно, что иногда он написаны от женского. Иногда от мужского лица.
     Также было трудно определить, где заканчивается рассказ об одном департаменте и начинается о другом. Иногда они вообще перемешиваются по воле автора.

1. Приведённый отрывок принадлежит французскому поэту Жаку Делилю (Jacques Delille, 1738–1813) и взят из его поэмы «Les Jardins, ou l’Art d’embellir les paysages» («Сады, или Искусство украшать пейзажи»), написанной в 1782 году. Хотя основная тема произведения — искусство садоводства, в нём встречаются развёрнутые лирические отступления о городах, и один из таких фрагментов посвящён Парижу.
     В этих строках автор сопоставляет облик города в «бурные времена» (вероятно, имея в виду Средневековье с его войнами и осадами) и в эпоху Просвещения. Делиль живописно показывает, как изменилась городская структура: на смену сотне крепостей, возведённых «яростью и страхом» и ограничивавших город меньшими пределами, пришли широкие проспекты огромного мегаполиса, а пышные предместья, прежде отделённые от Парижа глубоким рвом и окружённые крепостной стеной, превратились в часть единого пространства, открытого «рукой мира». Поэт подчёркивает контраст между средневековым укреплённым поселением и просвещенным городом XVIII века с его золотыми дворцами, «теряющимися в облаках».
     Стихотворение написано александрийским стихом — классическим 12;сложным размером с парной рифмовкой, характерным для французской поэзии XVIII–XIX веков. Возвышенная лексика и риторические конструкции («C’est ce qui a fait dire…») также типичны для поэтического стиля той эпохи.

2. Никола Буало (Nicolas Boileau Despr;aux, 1636–1711) — французский поэт и литературный критик, один из главных теоретиков классицизма. Широкую известность получил благодаря поэме «Поэтическое искусство» (L’Art po;tique, 1674), в которой изложил эстетические принципы и правила поэзии XVII века.
     В строках, взятых именно из этого произведения, он описывает мрачную атмосферу похорон и силу того, как искусство воздействует на эмоции.
     «…pour honorer les morts font mourir les vivants» — парадоксальная, выразительная строка: «во славу усопших умерщвляют живых». Это гипербола: колокольный звон настолько мощный и гнетущий, что буквально «убивает» живых своей скорбью.

3. Это фрагмент стихотворения, посвящённого Собору Парижской Богоматери (Notre-Dame de Paris). К сожалению, авторство определить не удалось.
     Фраза Moliеre l’a peut;;tre trop lou; («Возможно, Мольер слишком это восхвалял») подразумевает, что речь идёт не о собственном произведении Мольера, а о каком;то объекте, который он якобы чрезмерно хвалил. Скорее всего, автор самого произведение, которое я перевела (для тех, кто забыл - «Департаменты Франции. Письма из путешествия молодого человека»), иронизирует или полемизирует с некой традицией восхищения собором, возможно ссылаясь на чьи;то слова, ошибочно приписанные Мольеру.

4. Гингетта (guinguette) — это традиционное французское заведение, популярное в XVIII–XIX веках, обычно располагавшееся в предместьях Парижа, нередко на берегах Сены или Марны. По сути, это была небольшая открытая площадка — что;то среднее между ресторанчиком и танцевальным залом: здесь звучала музыка, подавали недорогое вино и устраивали лёгкие, непринуждённые танцы. Такие места стали частью повседневной культуры досуга той эпохи и часто привлекали творческих людей — художников, писателей и представителей богемы.

5. Лует — это небольшая река (или ручей) во Франции, протекающая в районе города Этамп (департамент Эссон, регион Иль де Франс). Она действительно берёт начало или течёт у подножия города, затем извивается по окрестным плодородным землям.
Река некрупная, в исторических и современных источниках упоминается преимущественно в локальном контексте — как водный объект, связанный с ландшафтом и сельским хозяйством района Этампа. В гидрографических справочниках её часто отмечают как приток более крупной реки (в конечном счёте воды попадают в систему, связанную с Сеной).

6. Отрывок взят из поэмы Жака Делиля «Сады, или Искусство украшать сельские виды» («Les jardins ou l’art d’embellir les paysages»), написанной в 1782 году (расширенная редакция — в 1801;м).

7. Полулюстра — это своеобразный «настенный вариант» хрустальной люстры XVIII века: светильник, который крепится к стене и выглядит как половина традиционной подвесной люстры. Изящный, с хрустальными каплями и блеском — он подчёркивал роскошь интерьера, не занимая места в центре комнаты.

8. Луи Себастьян Мерсье (1740–1814) — французский писатель и драматург, известный своим многотомным сочинением «Картины Парижа» (1781–1788), где в серии очерков живо и иронично изобразил быт и нравы предреволюционного Парижа. Автор утопического романа «Год 2440», сторонник идей Руссо и реформатор французского театра: выступал за реалистичное изображение жизни в драматургии, против условностей классицизма. Его стиль отличают сатирическая острота и внимание к повседневности.

9. Урк (l’Ourcq, 87 км) — главная река системы: берёт начало в Пикардии (департамент Эна) и течёт на юго;запад через департамент Сена и Марна. Её воды легли в основу канала Урк, созданного при Наполеоне для водоснабжения Парижа. Бёвронна (la Beuvronne) и Теренуэнна (la Th;rouenne) — небольшие местные водотоки, служившие вспомогательными источниками для наполнения бассейна Ла Виллет. Теренуэнна сегодня частично убрана в коллекторы или поглощена городской застройкой.

10. Имеется ввиду французский поэт Антуан Бертен (Antoine Bertin, 1752–1790), прозванный «рыцарь Бертен» (le chevalier Bertin). Прозвище носило не официальный, а поэтичный, романтизированный характер.

11. Отрывок взят из «Замогильных записок» (Mуmoires d’outre tombe) Франсуа Рене де Шатобриана (1768–1848) — французского писателя и дипломата, основоположника романтизма во Франции. Автобиографический труд создавался с 1809 по 1847 год и был опубликован посмертно. В этом поэтическом отступлении автор мечтает об уединении среди природных красот Фонтенбло. Выражение «восхитительные пустыни» — романтический парадокс: так называют не безжизненные земли, а нетронутые, гармоничные уголки природы, противопоставленные шумному обществу.

12. Перефикс (Pеrуfixe, XVII век) — один из тех старинных авторов, кто не давал скучным хроникам окончательно засохнуть: собирал дворцовые байки и превращал их в занимательные истории. Именно у него можно найти эпизод с Генрихом IV и «великим егерем».

13. Департамент Сена-и-Уаза (Seine-et-Oise), существовавший с 1790 по 1968 год с административным центром в Версале, включал несколько исторических областей и округов. Его границы и состав менялись со временем. При расформировании в 1968 году территория вошла в состав новых департаментов: О-де-Сен (Hauts-de-Seine), Сена-Сен-Дени (Seine-Saint-Denis) и Валь-д’Уаз (Val-d’Oise). Департамент Сена-и-Марна (Seine-et-Marne), также образованный в 1790 году, не был затронут реорганизацией 1968 года и продолжает существовать в составе региона Иль-де-Франс; его административный центр расположен в Мелёне, а территория охватывает обширные сельские районы и часть пригородной зоны Парижа.

Р.S. От лица переводчика:
     1. При работе с текстом, а именно при переводе о департаменте Сена-и-Уаза вспомнилась известная эпиграмма времён Великой французской буржуазной революции:

Tous les habitants de Nanterre
Sont des vagabonds par la faute de Voltaire;
Tous les habitants de Palaiseau
Sont des voleurs par la faute de Rousseau.

Все обитатели Нантера —
Бродяги по вине Вольтера,
Все граждане из Палезо —
Ворюги по вине Руссо.

     Эпиграмма иронизирует над идеями просветителей, якобы «сбившими народ с пути». Города Нантер и Палезо входили именно в данный департамент. В переводимом источнике 1820-х годов об этой остроте нет никаких упоминаний, то есть автор о ней не обмолвился ни словом.
     Возможно, всё объяснялось просто: для автора оригинального текста эта шутка была слишком заезженной, из тех, что уже успели надоесть к 20;м годам XIX века. Представьте: эпиграмма ходила по устам лет двадцать или более, её знали наизусть, она звучала в кафе, на улицах, в гостиных — и потому перестала быть интересной. Зачем записывать то, что и так все помнят?
     А может, она казалась ему слишком легкомысленной для того, чтобы включить в текст путевого дневника от лица своего персонажа. Автор ставил перед собой цель описать страну: промышленность, сельское хозяйство, достопримечательности, нравы. Ему важнее было зафиксировать, как оползень снёс виноградники под Нанси или как в Люневиле делают кирш, чем привести остроту про Вольтера и Руссо.
Ещё вариант: персонаж и правда не слышал её. Эпиграммы и шутки часто имеют «локальный» характер — живут в одном городе или квартале, а за его пределами их не знают. Может, в Париже её цитировали на каждом шагу, а в провинцию она уже не звучала.
     Зато теперь в данном примечании у меня получилось чудесное «пересечение времён». Сидя в России, в Подмосковье, в 2026 году, я подхватила эту ниточку из прошлого, и она ожила заново. В этом мне видится что;то очень человеческое и тёплое. Память хранит то, что когда;то кто;то сказал или написал, и спустя века это снова находит отклик.
     Самое интересное – я не помню, где и когда я её прочитала и запомнила!
     Забавно, что эта шутка XVIII века вдруг всплыла в памяти в XXI веке. Что это было?! Эхо далёких событий, неожиданно прозвучавшее посреди кропотливой работы с архивными материалами? Или путешествие во времени? Флэшбек? Нет, не мистика, а просто работа нейросетей мозга в действии.

     2. Въедливым знатокам – текст издавать в виде книги не планирую. С этими административными разделениями «чёрт ногу сломит». Просьба не указывать мне на мои возможные ошибки. Я предупреждала, что я не историк! Как в оригинале написано – так и перевела, даже потрудилась адаптировать и вот эти «прим. пер.» оформить.

Самой было интересно. Сама сделала – сама самопохвалилась.
В данной части на сём у меня всё!

Советую читать по порядку помещённых глав.
Продолжение следует...