С Проспером Мериме

Вы  читали новеллы Просперо Мериме? Если нет, рекомендую обратить внимание на его произведение «Взятие редута». Эта история оставила неизгладимое впечатление ещё в детстве. Я вдруг задумался: если бы Мериме жил в наше время, он несомненно, написал бы о современных военных конфликтах.

Полагаю, Мериме не стал бы возражать против такой интерпретации. Я попытался сопоставить его новеллу «Взятие редута» с текущими боевыми действиями. Это не плагиат и не пародия, а скорее попытка перенести события XIX века в контекст современных военных операций. Прошу отнестись к этому с пониманием. Итак.

         Штурм укрепрайона

Один из моих друзей, офицер, который несколько лет назад скончался в госпитале от ранений, поведал мне о своём первом боевом опыте. Его рассказ так меня впечатлил, что я решил записать его по памяти, как только у меня появилась возможность. Вот что он мне рассказал.

В один сентябрьский вечер я прибыл в свой полк. Полковник встретил меня в штабной палатке, где он сидел за столом и изучал документы. Сначала он принял меня довольно холодно, но когда узнал, что мы с ним земляки, его отношение изменилось, и он сказал мне несколько приветливых слов.

Полковник представил меня капитану, который только что вернулся из разведки с переднего края.  Я так и не успел познакомиться с капитаном поближе. Это был высокий атлет с суровым и мужественным лицом. Он начал службу рядовым в Афганистане и был опытным и боевым офицером. Его слабый и сиплый голос казался необычным для такой мощной фигуры. Мне сказали, что этот голос он получил из-за пули горского снайпера, которая пробила его насквозь где-то в горах Кавказа.

Когда он узнал, что я только недавно окончил Рязанское училище, капитан поморщился и сказал:

— Мой лейтенант погиб вчера…

Я понял, что он имел в виду: мне предстояло заменить его, и это будет непросто. Я чуть не сорвался на резкое слово, но сдержался.

Луна поднималась, она была огромной и красной, как обычно бывает при восходе. В тот вечер она казалась мне невероятно большой. Чёрный силуэт укрепрайона на мгновение осветился на её пылающем диске, напоминая вершину вулкана во время извержения.

Молодой солдат, стоящий рядом  сказал:

— Какая красная луна! Похоже, этот укрепрайон нам дорого обойдётся!

Я всегда был суеверным, и это предсказание, особенно в такой момент, смутило меня. Я не мог уснуть, встал и начал ходить, глядя на бесконечную цепь огней за блокпостами.

Почувствовав, что ночной воздух успокоил моё волнение, я вернулся к костру, укутался в плащ-палатку и попытался уснуть. Но сон не шёл ко мне. Мысли становились всё мрачнее. Я думал, что среди  тысячи  людей в лагере, у меня нет ни одного друга. Если я буду ранен, то попаду в госпиталь, и доктора не будут особо заботиться обо мне. Я вспоминал рассказы о хирургических операциях. Сердце билось сильно, и я бессознательно старался прикрыть грудь рукой и шарфом. Усталость одолевала меня, я засыпал, но тут же просыпался от зловещей мысли.

Наконец усталость взяла верх, и я уснул. Утром мы получили тревожное сообщение и быстро по тревоге двинулись к блокпостам.

К вечеру  заняли окопы и блиндажи на линии боевого соприкосновения. Одна артиллерийская батарея была справа, другая — слева, обе находились далеко позади нас. Ночью они начали беглый обстрел позиций противника, через полчаса последовал ответный огонь.

Местность скрывала наш полк от обстрела. Снаряды пролетали над нами, а если падали, то только обдавали землёй и мелкими камешками.

Единственное чего я  боялся, это что меня сочтут трусом. "Безобидные" снаряды укрепляли моё героическое спокойствие. Я убеждал себя, что нахожусь в опасности, и это вызывало у меня восхищение своей самоуверенностью. Я предвкушал, как буду рассказывать о своём геройстве друзьям.
Полковник прошёл через окопы нашей роты и сказал:
— Ну, сынок, тебе сегодня будет жарко! На первый то раз.
Я улыбнулся и начал чистить рукав камуфляжа, который был забрызган грязью.
Противник понял, что их огонь не достигает цели, и начал использовать беспилотники-камикадзе, которые могли атаковать нас в ложбине. Осколок снаряда отрикошетил от моей каски и ранил солдата рядом.
— Поздравляю, — сказал капитан, глядя на вмятину на шлеме. — Теперь можешь быть спокоен на весь день.
Я знал,  эту солдатская примету:  снаряд  дважды  не попадает в одно место.
— Наклонился вовремя , значит повезет — сказал я весело.
Эта шутка в таких обстоятельствах показалась мне отличной.
— Ещё раз поздравляю, — продолжал капитан. — Сегодня с тобой больше ничего не случится, к вечеру будешь командовать ротой. А я чувствую, что для меня день закончится плохо.
Я сделал вид, что не верю в это.   Понимал, что не стоит показывать свои чувства, и старался сохранять хладнокровие.
Через полчаса огонь ослаб,  мы вышли из укрытия и небольшими группами направились к городку, где укрепился противник.
Наш полк состоял из трёх батальонов. Второму было приказано обойти врага с тыла,  а двум другим — идти на штурм. Я был в третьем батальоне. Город встретил нас градом пуль.
Свист пуль удивлял меня, я часто оборачивался и приседал, вызывая шутки товарищей, которые уже привыкли к этим звукам.
«Война не так уж страшна», — подумал я.  Мы продвигались вперёд быстрым шагом, следуя за штурмовиками. Внезапно наступила зловещая тишина.
— Мне это не нравится, — сказал капитан. — Не будет нам добра.
Я заметил, что наши солдаты слишком шумны, и сравнил их громкие крики с тишиной со стороны противника.
Мы быстро добрались до развалин большого здания, фасад которого был почти полностью разрушен. Земля вокруг была изрыта снарядами. Солдаты прятались за любыми укрытиями, когда вдруг раздалась команда: «К бою!»
Я поднял взгляд и увидел зрелище, которое никогда не забуду.
 Почти весь дым поднялся к крыше. За голубоватым туманом, за полуразрушенным бруствером стояли солдаты , в чужом камуфляже с автоматами и гранатомётами, направленные в нашу сторону, неподвижные, как статуи.  Каждый из них левым глазом смотрел на нас, а правый был скрыт за оружием. В нескольких десятках метров от нас из амбразуры торчал ствол пулемёта.
Я почувствовал, что это мой последний час.
— Теперь попляшем! — крикнул капитан. — Гранаты к бою!
Это были последние слова, которые я от него услышал.
Я успел бросить гранату, упал и зажмурил глаза. Услышал ужасающий грохот, крики и стоны. Открыв глаза, удивился, что ещё жив. Здание снова заволокло дымом. Вокруг меня лежали раненые и убитые. Капитан лежал  у моих ног, осколком ему разнесло полголовы, я был забрызган его мозгами и кровью. Из всей роты на ногах остались только шесть солдат и я.
После этой бойни наступила минута оцепенения. Полковник и несколько солдат, стреляя на ходу, первыми взобрались на бруствер. Мы и остальные уцелевшие последовали за ними. Что было дальше, почти стёрлось из моей памяти. Мы ворвались в здание, не знаю как. Внутри дрались врукопашную в густом дыму, почти не видя противника. Смутно помню, как стрелял и наносил удары, приклад моего автомата был весь в крови. Когда дым рассеялся, я увидел кровь и мёртвые тела врагов вокруг  на полу. Почти все наши были ранены, а рядом было несколько пленных.
Полковник, весь в крови, лежал на разбитом снарядном ящике у входа. Несколько солдат окружили его, я тоже подошёл.
— Где капитан? — спросил он у сержанта.
Тот пожал плечами.
— А старший лейтенант?
— Это тот офицер, который прибыл вчера, — спокойно ответил сержант.
Полковник горько усмехнулся.
— Ну, брат, — сказал он мне, — принимай командование. Приказывай укрепить вход, обеспечить связь, проверить боекомплект и проси подкрепления.
— Вы тяжело ранены, товарищ полковник? — спросил я.
— Вам надо в тыл, в медсанбат.
— К чёрту, давай связь и командуй. Враги  рядом...