Остистая марь

Пурпур в мантии владык,
Пурпур царствовать привык,
Пурпур в золоте лесов,
Пурпур в свете смутных снов,

   Достаточно двух слов через черточку. Перекати-поле. Образы и человека,  и растения  понятны, но иногда это кажется странным.   Растения из разных семейств летом ведут себя вполне прилично,  и вдруг осенью срываются с места, превращаясь в колесо,  и несутся по ветру неведомо куда, рассевая семена и увлекая за собой новые  виды.  Растения в колесах  совсем не родственники,  и даже по цвету отличаются. Как вам нравится  пурпуровое колесо?  Именно такова остистая  марь.

Марью назвал ее, конечно, сам Карл Линней.  Листья как гусиные лапки, цветы в соцветиях невзрачными комочками, обоеполые, а главное пять тычинок. Число тычинок для Линнея было культовым.  Но вот еще двести лет назад французские ботаники  выделили остистую марь в отдельный род телоксисов, с одним единственным видом,  и оказались правы. Как оказалось,  ДНК у остистой мари совсем не такая, как у родственников. Да еще и часть  соцветия превращается в колючки. Колючее пурпурное колесо.

Пурпурных колес я не видел, но летом эта марь меня удивила, она готовилась к осени и наливалась редким на фоне зелени толи пурпуровым, толи бордовым цветом. Такой цвет у ее родственницы свеклы. Встретил я марь  на пустыре возле дома.

А вот соратники атамана Ермака пурпуровые колеса видели. Когда казаки, завоевывая Сибирь, перевалили через Камень, в обиходе у них стало обычным слово «катуны». Катуны среди людей это бродяги, у них нет родины, они живут в кибитках и кочуют в степи. Пришли на их земли казаки и катуны исчезли, как унесенные ветром. Катуны среди растений осенью несутся именно по Великой степи, в полупустынях, по необозримым лугам, мимо березовых колков. Когда степи распахали, катуны стали сорняками на пашнях.

 И,  правда, остистая марь идеальный сорняк. Живет она только один год, поколения быстро сменяются  одно за другим. Если осенью сухое растение превращается в перекати-поле, оно успешно рассеивает семена, а если ветер его все-таки не срывает с места, марь держит семена в соцветиях до уборки урожая. Избавиться от нее очень трудно.

В  некоторых странах от мари не избавляются, а   выращивают на полях. Семена у мари мелкие как  маковые зернышки, кроваво-красные,  а иногда и черные.  И здесь уж вспоминаешь не агрономов, а писателей романтиков. Видятся тростниковые хижины и тростниковые навесы, под ними женщины толкут в деревянных ступах черные мелкие зерна. Мерно вздымаются в ритме песен длинные деревянные пестики, а по утрам женщины готовят традиционную черную кашу.  Сегодня мари на полях выращивают ро современным технологиям.

И, что мне особенно ценно в остистой мари,  так это ее родина. За Камень она редко заходит, а если заходит, то благодаря человеку. В современном мире границ не существует. Остистая марь сибирская и особенно, как сорняк, вредоносна на бескрайних сибирских полях. Наверное, ботаники Европы двести лет назад с нетерпением ждали гербарии из Сибири от своих коллег-путешественников и давали им названия. Такова судьба остистой мари.  Но разве нам не удивительно встретить ее на обочинах дорог, на пустырях, где марь осенью одевается,  словно римский император,  в пурпурную тогу и выделяется среди обычных зеленых растений.  Ищите марь и удивляйтесь, читатель.